<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?><FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><genre>prose_classic</genre><author><first-name>Уильям</first-name><middle-name>Батлер</middle-name><last-name>Йейтс</last-name><id>ac4487f1-2a93-102a-9ac3-800cba805322</id></author><book-title>Роза алхимии</book-title><annotation><p>Уильям Батлер Йейтс стал первым Нобелевским лауреатом среди ирландцев вообще и ирландских литераторов в частности, что целиком справедливо, – знаменитая Британская энциклопедия и по сей день считает Йейтса одним из величайших англоязычных поэтов XX столетия.</p><p>Меньше известен русскому читателю другой Йейтс – страстный романтик и почитатель дохристианской кельтской старины, в которой он видел основу духовного возрождения Ирландии, раздираемой противоречиями между католическим и протестантским вероучениями. Языческое прошлое Ирландии привлекало Йейтса еще и стихийной близостью к сверхъестественному, неуловимыми моментами интуитивного приобщения к гармонии природы. Эти очаровательные легенды, где грань между древнеирландским бытом и волшебным миром домовых, фей, эльфов порой оказывается совершенно неразличимой, – настоящий подарок для тех, кто привык считать прозу одной из форм поэзии, пронизывающей своим дыханием все земное существование человека.</p></annotation><keywords>Роза алхимии</keywords><date value="1897-01-01">1897-01-01</date><coverpage><image l:href="#cover"/></coverpage><lang>ru</lang><src-lang>en</src-lang><translator><first-name>Антон</first-name><middle-name>Викторович</middle-name><last-name>Нестеров</last-name><id>ac44b150-2a93-102a-9ac3-800cba805322</id></translator></title-info><src-title-info><genre>prose_classic</genre><author><first-name>William</first-name><middle-name>Butler</middle-name><last-name>Yeats</last-name></author><book-title>Rosa alchemica</book-title><keywords>Rosa alchemica</keywords><date value="1897-01-01">1897-01-01</date><lang>ru</lang><src-lang>en</src-lang><translator><first-name>Anton</first-name><last-name>Nesterov</last-name></translator><sequence name="The anthology of wisdom"/></src-title-info><document-info><author><first-name>Nina</first-name><last-name/><nickname>El</nickname><email>nina.el@gmail.com</email></author><author><first-name>Владимир</first-name><last-name>Кузнецов</last-name><nickname>Kuznetch</nickname></author><program-used>FB Editor v2.0, fb2cut 2.5.4, fb2cut 2.6.2</program-used><date value="2008-06-01">2008-06-01</date><src-url>http://fictionbook.ru</src-url><src-ocr>Перевод и комментарии Антона Нестерова ithaca_an (a)hotmail.ru source lib.ru</src-ocr><id>EE1905F9-EE28-4EFC-9C39-613524A907C0</id><version>2.01</version><history><p>2008-06-01: Создание валидного файла fb2 (Kuznetch)</p></history></document-info><publish-info><book-name>Роза алхимии</book-name><publisher>Эксмо-Пресс</publisher><city>Москва</city><year>2002</year><isbn>5-04-010271-2</isbn></publish-info><custom-info info-type="Об авторе">Уильям Батлер Йейтс (William Butler Yeats, также транслитерируется как Йитс, Йетс, Ейтс) (13 июня 1865 – 28 января 1939) – ирландский англоязычный поэт, драматург. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года. Первый сборник его стихов: «Странствия Ойсина» («The Wanderings of Oisin») вышел в 1889 г. В том же году вышла его книга по фольклору Ирландии: «Волшебные и народные сказки», с примечаниями, составленными Йейтсом на основании собственных его исследований в западной Ирландии. Другие наиболее важные его сочинения: «Графиня Кэтлин» («The Countess Kathleen», 1892), драма в стихах; «Кельтские сумерки» («The Celtic Twilight», 1893), собрание статей об ирландском фольклоре; «The Land of Hearts Desire», пьеса в стихах (1894); «A Book of Irish Verses» (1895), антология ирландских баллад; «Poems» (1895); «The Secret Rose» (1897), собрание сказок, оригинальных и переделанных из народных ирландских, написанных в высшей степени изящной прозой; «The Wind among the Reeds» (1899), поэма; «The Shadowy waters» (1900), поэма, позже переделанная в драму; «Ideas of Good and Evil» (1903), собрание статей; «In the Seven Woods» (1903), стихотворения, написанные главным образом на темы из ирландского эпоса. Ранние произведения Йейтса проникнуты мотивами кельтского фольклора и характеризуются неоромантическим стилем, заметно влияние оккультизма (активным адептом которого Йейтс был с 1890-х годов). Ряд произведений (например, пьеса «Кэтлин, дочь Холиэна») не чужды политически-национальной тенденции. Одно из самых знаменитых стихотворений Йейтса «Пасха 1916 года» посвящено Пасхальному восстанию, с рядом казнённых или изгнанных руководителей которого Йейтс был связан лично, и сопровождается рефреном: «Родилась ужасная красота» (A terrible beauty is born). Один из центральных мотивов его лирики – трагическая любовь к Мод Гонн, ирландской революционерке. После Первой мировой войны и гражданской войны в Ирландии Йейтс меняет поэтику; в его поздней лирике – трагические историософские и культурные образы, стилистика заметно усложняется.</custom-info><custom-info info-type="pre-librusec-origin">From collection Aldebaran36163</custom-info><custom-info info-type="fb2fix-status">Passed</custom-info></description><body><title><p>Уильям Батлер Йейтс</p><p>Роза алхимии</p></title><epigraph><p><emphasis>Сколь благословен и счастлив познавший таинства богов, освятивший жизнь свою и очистивший душу, справляющий оргии на горах, блюдя святую чистоту.</emphasis></p><text-author>Еврипид<a type="note" l:href="#note1">[1]</a></text-author></epigraph><section><title><p>I</p></title><p>Тому уже больше десяти лет, как мне довелось в последний раз встретить Майкла Робартиса<a type="note" l:href="#note2">[2]</a>. Что до его друзей и собратьев по изысканиям, – та наша встреча была первой и последней. Мне суждено было стать свидетелем трагического их конца и пережить немало странного, и все это столь изменило меня, что писания мои утратили былую ясность, стали темны и невразумительны, а сам я едва ли не уподобился нравом св. Доминику. Я только что опубликовал Rosa Alchemica, небольшую работу об алхимиках, манерой своей несколько напоминающую сочинения сэра Томаса Брауна<a type="note" l:href="#note3">[3]</a>, и получил множество писем от поклонников тайных наук, укоряющих меня за "робость", ибо они не могли поверить, что столь явное сочувствие их вере есть лишь сочувствие художника, которое сродни жалости, – сочувствие ко всему, что воспламеняет из века в век сердца человеческие. В ходе своих изысканий я обнаружил, что исповедуемая ими доктрина – вовсе не химическая фантазия, а целостная философия, охватывающая мироздание, стихии и человека; и если они стремились получить золото из неблагородных металлов, то для них это было лишь частью великой трансмутации, преображающей все сущее в божественную непреходящую субстанцию; постигнув это, я смог превратить свою книжицу в прихотливую грезу, повествующую о преображении жизни в искусство и в плач, что вызван безмерным стремлением достичь мироздания, состоящего из чистых сущностей.</p><p>Предаваясь мечтам о написанной книге, я сидел у себя дома, в старой части Дублина; благодаря моим предкам, игравшим не последнюю роль в политике города и водившим дружбу со знаменитыми людьми минувшей эпохи, дом этот стал чем-то вроде городской достопримечательности; я сидел, чувствуя непривычное умиротворение, ибо наконец-то воплотил давно лелеемый замысел и превратил мои комнаты в выражение столь любимой доктрины. Со стен были изгнаны портреты, представлявшие интерес скорее для историка, чем любителя искусств; двери я занавесил гобеленами, изображавшими павлинов<a type="note" l:href="#note4">[4]</a>, чье оперение отливавало голубизной и бронзой, и они преграждали вход суете и злобе дня всему, что чуждо покою и красоте; и теперь, созерцая Богоматерь Кревелли<a type="note" l:href="#note5">[5]</a> и размышляя о розе в руке Девы, розе, чья форма была столь точна и изысканна, что скорее казалась запечатленной мыслью, чем цветком, и рассматривая на полотне Франчески<a type="note" l:href="#note6">[6]</a> серое сумеречное небо, на фоне которого лица пламенели восторгом, я знал все экстазы христианства – но без его рабского повиновения обычаю и традиции; когда я размышлял о древних богах и богинях, отлитых в бронзе, – мне пришлось заложить дом, чтобы купить их, – я испытывал языческое наслаждение бесконечным многообразием красоты – при этом свободный от языческого страха перед недремлющей суьбой и мысли о бесчисленных жертвах, призваных ее умиротворить; мне было достаточно подойти к книжной полке, где каждая книга одета в кожаный переплет с замысловатым тиснением, а цвет переплета тщательно подобран: Шекспир, облаченный в золотисто-красный цвет славы этого мира, Данте – в тускло-красный цвет гнева, Мильтон – в серо-голубой формального бесстрастия – я мог испытывать любую из человеческих страстей, не ведая при том ни горечи, ни пресыщения. Я окружил себя всеми богами, ибо ни в одного из богов не верил, я проживал все наслаждения, ибо ни одному из них не давал над собой власти, пребывая извне, – одинокая, неразрушимая монада, зеркало из полированной стали: захваченный победоносной силой этой фантазии, я босил взгляд на птиц Геры, мерцающих в отблесках камина, словно оперение их было создано из драгоценных камней; и моему сознанию, для которого символы были хлебом насущным, эти павлины предстали стражами моего мира, преграждающими доступ в него всему, что не проникнуто красотой столь же глубокой, как их красота; и на мгновение мне показалось, как казалось уже не раз, что возможна жизнь, лишенная горестей, кроме одной-единственной – горечи смерти; и тут же мысль, раз за разом неизбежно следовавшая за этим переживанием, наполнила меня мучительной скорбью.</p><p>Все эти формы: Мадонна, исполненная чистоты наивной и грустной, и восторженные лица, сияющие в свете утренней зари, и эти бронзовые божества, не ведающие ничего, кроме своего бесстрастного достоинства, – все эти образы, которые столь легко спугнуть, образы, проносящиеся в пространстве от одного отчаянья до другого, – все они принадлежат миру божественному, миру, в котором мне отказано; всякий опыт, сколь бы ни был он глубок, всякое восприятие, сколь бы ни было оно утончено и обостренно, будут дарить меня лишь горькой грезой о бесконечной энергии, которой мне никогда не причаститься, и даже в лучшие мои мгновения во мне будет два человека, один из которых тяжелым взглядом смотрит на мгновенные прозрения второго. Я окружил себя золотом, рожденным в чужих тиглях; но высшая мечта алхимика преображение истомленного сердца в не ведающий усталости дух – была так же далека от меня, как и от древнего адепта Великой науки. Я обернулся к своему последнему приобретению – алхимической печи, которая, как уверял меня продавец на улице Пелетье, в свое время принадлежала Раймонду Луллию, и, соединяя алембик с атанором, а рядом с ними водружая lavacrum maris<a type="note" l:href="#note7">[7]</a>, я постиг, чему учили алхимики, утверждая, что все сущее, отделившееся от великой бездны, где блуждают духи, являясь одним во множестве и множеством в одном<a type="note" l:href="#note8">[8]</a>, снедаемо бесконечным томлением; гордый своим всезнанием, я посочувствовал всепожирающей жажде разрушения, скрытой алхимиком под покровом символов: всех этих львов и драконов, орлов и воронов, росы и селитры, – стремлению обрести эссенцию, которая растворит все тленное. Я повторил про себя девятый ключ Василия Валентина, в котором он сравнивает пламя Судного Дня с алхимическим огнем<a type="note" l:href="#note9">[9]</a>, а мир – с горном алхимика, и возвещает нам, что все, все должно раствориться, и лишь тогда божественная субстанция, материальное золото или нематериальный экстаз пробудятся ото сна<a type="note" l:href="#note10">[10]</a>. Я растворил смертный мир, я жил среди бессмертных сущностей, но так и не обрел чудесного экстаза.</p><p>Думая об этом, я откинул портьеру и устремил взгляд во тьму; моему взволнованному воображению представилось, что все эти маленькие точки света, усеявшие небо, – не что иное как горны неисчислимых божественных алхимиков, непрерывно вершащих свое делание, обращающих свинец в золото, усталость в экстаз, тьму – в Бога; и при виде их совершенной работы ощущение смертности тяжким грузом легло мне на плечи, и я заплакал, как плакали в нашем веке многие мечтатели и поэты, стеная о рождении совершенной духовной красоты, которая одна только и может возвысить души, отягощенные столь многими мечтами.</p></section><section><title><p>II</p></title><p>Грезу мою оборвал громкий стук в дверь, и тем странее было мне слышать его, что посетителей у меня не бывает, слугам же велено не шуметь, чтобы не спугнуть мои видения. Недоумевая, кто бы это мог быть, я решил сам открыть дверь и, взяв с каминной полки серебряный подсвечник, начал спускаться по лестнице. Слуги, видимо, вышли в город, ибо, хотя стук разносился по всему дому, в нижних комнатах не слышалось никакого движения. Я вспомнил, что прислуга уже давно приходит и уходит по собственному усмотрению, на много часов оставляя меня одного, ибо нужды мои ограничены немногим, а участие в жизни – ничтожно. Пустота и безмолвие этого мира, из которого я изгнал все, кроме снов, внезапно ошеломили меня, и, открывая засов, я вздрогнул.</p><p>За дверью я обнаружил Майкла Робартиса, которого не видел уже долгие годы. Непокорная рыжая шевелюра, неистовый взгляд, чувственные нервные губы и грубое платье – весь его облик был таким же, как и пятнадцать лет назад: нечто среднее между отчаянным гулякой, святым и крестьянином. Он объявил мне, что только что прибыл в Ирландию и хотел увидеться со мной, ибо у него есть ко мне дело – дело, крайне важное для нас обоих. Его голос отбросил меня во времена студенческих лет в Париже, напомнив о магнетической власти, которой обладал надо мной этот человек; к неясному чувству страха примешивалась изрядная доля досады, вызванная неуместностью вторжения, покуда, освещая путь гостю, я поднимался по широкой лестнице – той самой, по которой когда-то всходили Свифт – балагуря и бранясь, и Каран – рассказывая истории и пересыпая свой рассказ греческими цитатами – в стародавние времена, когда все было проще, когда знать не знали чувствительности и усложненности, привнесенных романтиками от искусства и литературы, и не трепетали на краю некоего невообразимого откровения.</p><p>Я чувствовал, что руки мои трясутся, а пламя свечи, казалось, дрожит и мерцает больше положенного, дикими отсветами ложась на старинной работы французские мозаики, так что изображенные на них менады выступали из стен, будто первые существа, медленно обретающие облик в бесформенной и пустой бездне. Когда дверь закрылась, павлиний гобелен, переливающийся, словно многоцветное пламя, упал, отделив нас от внешнего мира, и я поймал себя на ощущении, что сейчас произойдет нечто необычное – и неожиданное. Я отошел к камину. Стоявшая на каминной полке, чуть в стороне от майолик Орацио Фонтано, бронзовая чаша-курильница , куда я складывал старинные амулеты, оказывается, опрокинулась, рассыпав свое содержимое. Я принялся водворять их на место отчасти, чтобы собраться с мыслями, отчасти – движимый вошедшим в привычку благоговением, которое, полагаю, подобает вещам, что столь долго связаны были с тайными страхами и надеждами.</p><p>"Я вижу, – кивнул Майкл Робартис, – ты по-прежнему любишь благовония – хочешь, я покажу тебе фимиам, подобного которому ты не встречал, " – с этими словами он взял курильницу из моих рук и высыпал из нее амулеты на полку, между атанором и алембиком. Я опустился в кресло, а он присел на корточки рядом с камином и какое-то время молча глядел в огонь, держа курильницу в ладони. "</p><p>Я пришел задать тебе один вопрос, – сказал он, – пусть же, покуда мы беседуем, этот фимиам наполнит сладким ароматом комнату – и наши мысли. Он достался мне от одного старика из Сирии – тот утверждал, что это благовоние изготовлено из неких цветов точно таких же, что осыпали тяжелые багровые лепестки на ладони, волосы и ступни Христа в Гефсиманском саду, облекая Его своим тяжелым дыханием, покуда молил Он о том, чтобы миновали Его распятие и назначенный жребий".</p><p>Из небольшой шелковой ладанки он высыпал немного сероватой персти в курильницу, поставил ее на пол и поджег, – голубоватая струйка дыма потянулась вверх – и распалась в воздухе множеством клонящихся вниз побегов – словно в комнате выросло баньяновое дерево Мильтона. Аромат, как это часто бывает с благовониями, наполнил меня обволакивающей сонливостью, и я вздрогнул, когда вновь услышал голос моего гостя: "Я пришел задать тебе тот же вопрос, что задавал в Париже, – тогда вместо ответа ты бежал из города".</p><p>Он перевел на меня взгляд – отвечая, я видел, сквозь дым фимиама, как поблескивали его глаза, в которых плясал свет камина: "Ты спрашиваешь приму ли я посвящение в твой Орден Алхимической Розы? Но ведь я не согласился на это тогда, в Париже, когда неутоленное желание переполняло меня, – неужели теперь, когда моя жизнь выстроилась под стать моими чаяниям, я дам свое согласие?"</p><p>"Ты сильно изменился с тех пор, " – ответил он. "Я читал твои книги – а сейчас, видя тебя среди всех этих кумиров, я понимаю тебя лучше, чем ты сам: я был со многими и многими, кто стоял на том же распутье, что и ты. Ты отгородился от мира и собрал вокруг себя этих божков, но если ты не пал к их ногам, тебя всегда будут переполнять усталость и смятение, ибо человек должен или забыть о своем ничтожестве перед лицом сумятицы и гомона сонмов, что наполняют мир и время; или же он должен искать мистического единения с сонмом, что правит миром и временем". И он пробормотал нечто, – я не разобрал слов, будто он обращался к кому-то невидимому.</p><p>На мгновение, казалось, комната погрузилась во тьму, как бывало всегда, когда он собирался продемонстрировать какой-то удивительный кунштюк, и в подступившей тьме павлины на гобелене, закрывавшем дверь, замерцали еще более насыщеным цветом. Я стряхнул наваждение, причиной которого, полагаю, были ожившие воспоминания, да дым фимиама, стелящийся вокруг, ибо не могу допустить, что ему удалось, как когда-то, поработить мой интеллект – ныне вполне зрелый. Я обронил: "Что ж, допустим: мне нужна вера, нужна святыня, но во имя чего я буду искать ее в Элевсине, а не на горе Калвар<a type="note" l:href="#note11">[11]</a>?"</p><p>Он подался чуть вперед и начал говорить с едва уловимой интонацией распева, и покуда звучал его голос, я вновь должен был бороться с наползающей тенью, будто сгустилась ночь, что древнее, чем ночь солнца, и начала душить свет свечей и поглощать отблески, пляшущие на рамах картин, на фигурках бронзовых божков, голубое свечение фимиама сделалось тускло-багровым и лишь павлины на гобелене мерцали и сияли все ярче, словно каждый отдельный цвет в их оперении был живым духом. Я соскользнул в забытье, подобное сну, забытье, исполненное грез, и голос моего гостя проникал в них, словно издалека.</p><p>"Разве найдется кто-то, кто общался бы лишь с одним-единственным богом?! – говорил он, – чем дальше человек уходит тропой воображения, чем утонченней становится его понимание, тем больше богов выходит навстречу ему и становится его собеседниками, и тем больше человек подпадает под власть Роланда, которому в последний раз в долине Ронсенваля поет рог голосом телесных желаний и наслаждения; под власть Гамлета, созерцающего в самом себе их агонию и распад и страстно по ним тоскующего; под власть Фауста, озирающего в их поиске мир, но не способного их обрести; под власть всех тех бесчисленных божеств, которых сознание современных поэтов и писателей-романтиков наделило духовными телами – и под власть древних божеств, что со времен Ренессанса мало-помалу отвоевали себе всю свою древнюю славу – им разве что не приносятся жертвы рыбой и птицей, да не украшают их гирляндами и не окуривают благовониями. Многие полагают, человечество само создало этих богов и теперь просто не может вернуть их в небытие; но те, кто видел их, проходящих в звенящих доспехах, или мягких одеяниях, те, кто слышал, как боги взывают к нам хорошо поставленными голосами, покуда мы лежим в трансе, что сродни смерти, – те знают, что боги все время создают и развоплощают человечество, которое, на самом деле – лишь шевеление их губ".</p><p>Он вскочил на ноги и принялся мерять комнату шагами, чтобы в моем набирающем силу сне-пробуждении обернуться челноком, ткущим необъятную багровую паутину, – ее нити все больше и больше заплетали комнату. Казалось, помещение наполнила необъяснимая тишина, будто весь мир через мгновение погрузится в небытие, и останутся лишь эта паутина да мелькание челнока.</p><p>"Они пришли к нам; они среди нас, – голос вновь набрал силу; – все, кто привиделся тебе в грезах, все, про кого ты вычитал в книгах. Лир – голова его все еще не высохла после бури, и он смеется, потому что ты полагаешь себя реально существующим, хотя ты – лишь тень, а его, вечного бога, ты считаешь тенью; и Беатриче – губы ее чуть тронуты улыбкой, и кажется, все звезды сгинут навеки, лишь только с этих губ сорвется вздох любви; и Богоматерь, подарившая миру бога смирения, который настолько околдовал людей, что они делают все, чтобы вырвать из сердца всякую человеческую привязанность, дабы он один мог безраздельно царить в нем, но Богоматерь держит в своей руке розу, и каждый лепесток этой розы – бог; и о, сладостен ее приход! – Афродита, – она идет, осененная тенью крыльев бесчисленных воробьев, что вьются над ней, а у ног ее воркуют белые и сизые голуби."</p><p>Я увидел, как там, в самом сердце этой грезы, он простер вперед левую руку – словно держал в ней голубку, другая же рука будто бы гладила ее крылья. Мучительным усилием я попытался стряхнуть видение: казалось, я отрываю и отбрасываю часть себя. В свои слова я вложил всю убежденность, на какую был способен:</p><p>"Ты увлекаешь меня в смутный мир неопределенностей, наполненный ужасом; но человек велик лишь тем, что способен превратить свое сознание в зеркало, с безразличной четкостью отражающее все, явленное ему." Я почти овладел собой, чтобы продолжить – однако все больше сбиваясь на скороговорку: "Прочь отсюда! Прочь, изыди! Слова твои, как и твои фантазии лишь иллюзии, – они, как черви, что пожирают плоть цивилизации, клонящейся к закату, да гнилые умы, что стремятся к распаду."</p><p>Внезапно волна гнева захлестнула меня: я схватил со стола алембик, и, замахнувшись, уже готов был запустить им в незванного гостя<a type="note" l:href="#note12">[12]</a>, когда павлины на гобелене за его спиной вдруг надвинулись на меня, стремительно увеличиваясь в размерах; алембик выскользнул из бессильных пальцев, и я утонул в круговерти зеленых, голубых и бронзовых перьев; отчаянно сопротивляясь наваждению, я слышал доносящийся издали голос: "Наш мастер Авиценна<a type="note" l:href="#note13">[13]</a> пишет, что все живое рождается из гнили". Вокруг было лишь сверкание перьев, я был погребен под ним заживо, и знал: веками я сопротивлялся этому – и все же сдался. Я глубже и глубже погружался в бездну, где зелень, голубизна и бронза, заполонившие весь мир, превращались в море пламени, которое смыло и расплавило меня, и я кружился в этом водовороте, покуда где-то там, в вышине, не раздался голос: "Зеркало треснуло пополам", и другой голос отозвался ему: "Зеркало расколось – вот четыре фрагмента", и голос из самой дальней дали ликующее воскликнул: "Зеркало разбилось на неисчислимое множество осколков"; и тогда множество бледных рук протянулось ко мне, и странные нежные лица склонились надо мной, и голоса – стенание и ласка смешались в них – произносили слова, что забывались, лишь только были сказаны.</p><p>Я был извлечен из потока пламени и почувствовал, что все мои воспоминания, надежды, мысли, моя воля – все, чем я был, расплавилось; мне казалось, я прохожу сквозь бесчисленные сонмы существ, которые, открылось мне, были больше, чем мысль – каждое облачено в мгновение вечности: в совершенное движение руки в танце, в строфу, скованную ритмом, будто запястье, перехваченное браслетом, в мечту с затуманенным взором и потупленными ве?ками. И когда я миновал эти формы – столь прекрасные, что они пребывали почти за гранью бытия, – исполнившись странного состояния духа, что сродни меланхолии, отягощенный тяжестью множества миров, я вошел в смерть, которая была самой Красотой, и в Одиночество, которое – все множество желаний, длящихся и не ведающих утоления.</p><p>Все, когда-либо бывшее в мире, казалось, нахлынуло и заполонило мое сердце; отныне я больше не знал тщеты слез, не падал от определенности видения к неопределенности мечты, – я превратился в каплю расплавленного золота, несущуюся с неимоверной скоростью сквозь ночь, усеянную звездами, и все вокруг меня было лишь меланхолическим ликующим стенанием. Я падал, и падал, и падал, а затем стенание было лишь стенанием ветра в дымоходе, и я очнулся – оказалось, я сидел за столом, уронив голову на руки. Алембик все еще раскачивался в дальнем углу, куда он закатился, выпав из моей руки<a type="note" l:href="#note14">[14]</a>, а Майкл Робартис смотрел на меня и ждал ответа.</p><p>"Я пойду за тобой, куда бы ты ни сказал, исполню любое твое повеление – ты показал мне вечность".</p><p>"Я знал, когда началась буря, что ответ будет именно таким – он нужен тебе же. Предстоящий путь неблизок: нам было велено воздвигнуть храм на границе, разделяющей чистое множество волн и нечистое множество людей".</p></section><section><title><p>III</p></title><p>Я не проронил ни слова, покуда мы пробирались безлюдными улицами: опустошенное сознание безмолвствовало, привычные мысли, привычный поток восприятия – все это куда-то исчезло; казалось, некая сила вырвала меня из мира определенности и голым выбросила посреди безбрежного океана. В иные моменты мне казалось, что видение готово вернуться вновь, я почти припоминал открывшееся мне, и меня охватывал экстатический восторг – был то восторг радости или скорби, преступления или подвига, удачи или несчастья – не знаю; или же из глубин сознания всплывали, заставляя чаще биться сердце, надежды и страхи, желания и порывы, совершенно чуждые мне в обычной, уютно-размеренной, пропитанной осторожностью жизни; но тут я вдруг пробуждался, содрогаясь при мысли, что совершенно непостижимое существо проникает в мой разум.</p><p>Немало дней потребовалось, прежде чем чувство это прошло окончательно, но даже сейчас, когда я обрел прибежище в единственной строгой вере, я с глубочайшей терпимостью отношусь к людям, чье "я" неопределенно-размыто, – к тем, что вьются в усыпальницах и капищах, где странные секты справляют свои темные обряды, – ведь мне тоже довелось испытать на себе, как казавшиеся незыблемыми принципы и привычки отступают и тают перед лицом силы, которую впору назвать hysterica passio или абсолютное безумие: власть ее надо мной в том состоянии меланхолической экзальтации была столь велика, что и поныне мысль о том, что эта сила может пробудится вновь и лишит меня недавно обретенного душевного покоя, приводит меня в дрожь. Когда мы вступили в серый свет полупустого вокзала, мне показалось, что я неизмеримо изменился и забыл о человеческом уделе – быть мгновением, трепещущим перед вечностью, – а был самой вечностью, плачущей и смеющейся над мгновением; когда же поезд наш, наконец, тронулся, и Майкл Робартис заснул – заснул, едва мы отъехали от перрона, его лицо, совершенно бесстрастное – на нем не отпечаталось и следа столь потрясших меня переживаний, которые и поныне поддерживают мой дух вечно бодрствующим, – его лицо предстало мне, пребывающему в состоянии возбуждения, безжизненной маской.</p><p>Я не мог отделаться от безумного ощущения, что человек, таящийся за ней, растворился, как соль в воде, и теперь – смеется ли он или вздыхает, взывает или угрожает – все его действия определяются волею неких созданий, что выше или ниже человека. "Это вовсе не Майкл Робартис: Майкл Робартис мертв, мертв уже десять, а может быть, двадцать лет, " – твердил я себе вновь и вновь. Наконец, я провалился в беспокойный сон, время от времени просыпаясь, чтобы увидеть из окна поезда какой-то городишко, отблескивающий мокрыми черепичными крышами, или недвижное озеро, сияющее в холодном утреннем свете. Я был слишком погружен в раздумья, чтобы спрашивать, куда мы едем, или обращать внимание, что за билеты покупал Майкл Робартис, однако по положению солнца можно было определить, что мы едем на запад; чуть позже, увидев за окнами деревья, что росли, склонившись к востоку, напоминая своим видом выпрашивающих милостыню нищих, одетых в лохмотья, я понял, что мы приближаемся к западному побережью. Внезапно слева среди низких холмов открылось море – его тоскливую серость нарушали лишь белые всполохи водоворотов да бегущие барашки пены.</p><p>Сойдя с поезда, мы на мгновение замешкались, высматривая дорогу и наглухо застегивая плащи: с моря дул резкий пронизывающий ветер. Майкл Робартис хранил молчание – казалось, он не хотел прерывать мои размышления; и покуда мы шли узкой полоской берега между прибоем и скалистой громадой мыса, я с новой для меня ясностью осознал, сколь глубоко было потрясение, выбившее меня из привычной колеи мышления и восприятия, если только некое таинственное изменение не затронуло самую суть моего сознания: иначе почему мне представилось, что серые волны, увенчанные клочьями пены, живут своей, исполненной особого смысла, фантастической внутренней жизнью; и когда Майкл Робартис указал на кубическое здание, казалось, стоявшее здесь издревле, – с подветренной стороны к нему прильнула небольшая, явно более поздняя пристройка, возведенная почти что у самого края разрушенной и пришедшей в запустение дамбы, – и сказал, что вот он, Храм Алхимической Розы, меня пронзила невероятная мысль, что море, покрытое валами белой пены, предъявляет права на этот клочок суши, – оно было частью иной, чуждой всякой определенности и упорядоченности, но проникнутой страстью жизни, объявившей войну заурядности и мелочной осторожности нашей эпохи, и теперь была близка к тому, чтобы ввергнуть мир в ночь куда более темную<a type="note" l:href="#note15">[15]</a>, чем та, которая настала после падения античного мира. Частью своего сознания я насмешливо понимал всю фантастическую нелепость такого рода страхов, но при этом другая часть моего "я", все еще остающаяся под властью видения, прислушивалась к грохоту, рождающемуся из столкновения неведомых армий, и содрогалась, причастившись невообразимого фанатизма, витающего над этими серыми волнами.</p><p>Пройдя несколько шагов вдоль дамбы, мы наткнулись на старика. Судя по всему, то был сторож: он сидел на перевернутой бочке, водруженной напротив прохода в дамбе, проделанного, очевидно, не так давно, и угрюмо смотрел на горевший перед ним костер – так зевака рассматривает металлический скарб, болтающийся под днищем телеги лудильщика. Старик принадлежал к той породе людей, что зовутся святошами: я обратил внимание на четки, свисавшие с гвоздя, который удерживал обод бочки. Когда они попались мне на глаза, я непроизвольно вздрогнул, хотя и сейчас не могу сказать, что было тому причиной. Мы прошли мимо – и тут я услышал, как он бормочет нам в спину на гэльском наречии: "Идолопоклонники, идолопоклонники! Чтоб вам сгинуть в Аду, вместе с вашими бесами и ведьмами! Да пропадите вы пропадом – глядишь, сельдь вновь вернулась бы в залив"; еще какое-то время я слышал его голос, переходящий от бормотания к визгу и обратно. "Вы не боитесь, – спросил я, что эти неотесанные рыбаки могут сорвать свое отчаянье на вас?"</p><p>"Я и верные мои – мы уже давно за той границей, где нас нельзя ни обидеть, ни нам помочь – мы присоединились к сонму бессмертных духов, и наша смерть станет лишь окончательным завершением Великого Делания. Что до этих людей – придет время, и они будут жертвовать кефаль Артемиде, хотя, может, то будет какая иная рыба, приносимая в жертву какому-нибудь новому богу, но так будет – когда люди вновь воздвигнут своим богам храмы из серого камня. Ведь их царствию несть конца, хотя они и утратили часть былого могущества, – и все же и ныне Сиды мчатся в каждом порыве ветра, танцуют и играют в тавлеи, однако им не дано вновь отстроить свои храмы, покуда на земле пребывают горечь муки и радость победы – покуда не настанет день давно предсказанной битвы в Долине Черной Свиньи<a type="note" l:href="#note16">[16]</a>".</p><p>Избегая пенных брызг и ветра, который каждое мгновение грозил сбить нас с ног, мы шли, держась ближе к стене, что тянулась вдоль дамбы со стороны моря, – покуда в молчании не достигли двери квадратного здания. Майкл Робартис отпер дверь ключом, – я обратил внимание на ржавые отметины, оставленные на нем множеством соленых ветров, – и провел меня узким проходом, потом – вверх по лестнице, не застеленной ковром, – и вот мы оказались в небольшой комнате, стены которой были забраны книжными стеллажами.</p><p>"Сейчас тебе принесут поесть – исключительно фрукты, ибо перед церемонией следует соблюдать умеренный пост, – объяснил Майкл Робартис, еще принесут книгу, посвященную доктрине и практикам Ордена – остаток зимнего дня ты должен провести за ее изучением."</p><p>Затем он покинул меня, пообещав вернуться за час до начала церемонии. Я принялся бродить вдоль книжных полок: то была одна из самых полных алхимических библиотек, когда-либо виденных мной. На стеллажах бок о бок стояли труды Мориения<a type="note" l:href="#note17">[17]</a>, сокрывшего бессмертное тело под грубой власяницей, и Авиценны, не знавшего меры в питье, но даже в состоянии опьянения способного повелевать бесчисленными легионами духов; Ибн Араби<a type="note" l:href="#note18">[18]</a>, превратившего свою лютню в обиталище духов, – играя на ней, он мог заставить человека заходиться рыданиями или смехом, мог погрузить слушателей в смертельный транс; Луллия<a type="note" l:href="#note19">[19]</a>, принявшего обличье красного петуха; Фламмеля<a type="note" l:href="#note20">[20]</a>, много веков назад получившего – вместе с женой Парнеллой – эликсир бессмертия и, если верить легенде, до сих пор живущего в Аравии среди дервишей; и многих, многих других, менее знаменитых авторов. Среди книг было чрезвычайно мало сочинений, написанных мистиками, – исключение делалось лишь для мистиков от алхимии: почти не сомневаюсь, что причиной тому – истовое поклонение одному богу в ущерб всем остальным, да недостаток чувства прекрасного, который у Робартиса был лишь неизбежным следствием его веры; все же я приметил полное факсимильное издание пророчеств Блейка – возможно, они попали сюда потому, что в его озарениях присутствовали сонмы духов, "подобные рыбам, резвящимся на волнах, когда Луна поглощает росу". Я обратил внимание, что здесь также обильно представлена поэзия и проза всех веков, однако весьма странным образом: в этой библиотеке были только авторы, уставшие от жизни – как это везде и всегда случается с великими – и бросающие нам плоды своей фантазии как нечто, уже ставшее ненужным тому, кто возносится в небо на огненной колеснице.</p><p>Я услышал стук в дверь: вошла женщина и поставила на стол блюдо, на котором лежало немного плодов. Когда-то она была довольно красива, но сейчас лицо осунулось, щеки впали: встреть я ее в ином месте, я бы сказал, что виной тому радости плоти и жажда удовольствий, – но нет, то были восторги воображения и жажда прекрасного. Я спросил ее о церемонии, однако не получил ответа – она лишь покачала головой, давая понять, что ожидающий инициации должен пребывать в молчании. Как только я утолил голод, женщина вошла вновь, чтобы поставить на стол бронзовую шкатулку филигранной работы, зажечь свечи и убрать тарелки с остатками трапезы. Оставшись один, я принялся изучать шкатулку. На стенках и крышке ее были изображены павлины Геры с распущенными хвостами, а внизу – выгравированы звезды во всем их величии, будто убежденные, что небеса – лишь часть их славы. В шкатулке лежала переплетенная в пергамент книга, обложку которой украшал выполненный нежнейшими красками и золотом рисунок: алхимическая роза в ореоле множества нацеленных в ее сердцевину стрел – однако все усилия поразить цветок были тщетны, ибо, так и не достигнув мишени, стрелы ломались, и их обломки усеивали подножие куста. Текст был также написан на пергаменте – красивым, ясным почерком – и перемежался символическими рисунками и цветными миниатюрами, выполненными в манере "Splendor Solis"<a type="note" l:href="#note21">[21]</a>.</p><p>В первой главе рассказывалось о шести искателях истины – все они были кельтами, – посвятивших жизнь изучению алхимии. И один из них постиг тайну Пеликана<a type="note" l:href="#note22">[22]</a>, другой – тайну Зеленого Дракона<a type="note" l:href="#note23">[23]</a>, кто-то – тайну Орла<a type="note" l:href="#note24">[24]</a>, а кто-то – Соли<a type="note" l:href="#note25">[25]</a> и Меркурия<a type="note" l:href="#note26">[26]</a>. Дальнейшее профанам бы показалось простым совпадением случайностей – однако за ним стояла воля высших сил: студенты встретились в придорожной гостинице на юге Франции. И когда они сидели в тенистом дворике и беседовали о таинствах Великой Науки, каждому пришла в голову одна и та же мысль: алхимия есть последовательное очищение души, покуда та не будет готова совлечь с себя смертное и облечься в бессмертное<a type="note" l:href="#note27">[27]</a>. Пролетела сова<a type="note" l:href="#note28">[28]</a>, всколыхнув виноградные лозы<a type="note" l:href="#note29">[29]</a>, что беседкою оплетали двор, – и перед ними предстала старуха, опиравшаяся на клюку, и присев к столу, выговорила вслух то, что мелькнуло в сознании каждого из сидевших в саду в тот вечер. И поведав основы духовной алхимии, повелев слушавшим основать Орден Алхимической Розы, старуха встала и покинула беседку – когда же они вскочили и устремились ей вослед, то обнаружилось, что старуха исчезла.</p><p>Шесть искателей основали Орден, объединили свое достояние и отныне вели поиск сообща, и когда в совершенстве постигли они алхимическое учение, им стали являться духи, и посвящать в различные таинства, так что знания их от того прибывали и прибывали. Затем книга объясняла суть этих таинств – насколько дозволительно открывать эти таинства неофитам. Сперва подробно и долго говорилось о том, что наши мысли обладают независимой реальностью, и из этого учения вырастают все прочие истинные учения. И если, утверждала книга, представить облик живого существа, то когда-нибудь одна из неприкаянных душ воплотится в этом облике и придет в мир, будет действовать в нем, творя зло или благо, покуда не придет за ней смерть; и приводилось множество тому примеров, изложенных, как утверждалось в книге, в соответствии с тем, что открыли боги ее создателям.</p><p>Эрос учил их, как придавать облик формам, которые станут пристанищем божественных душ, и тому, что надо нашептывать спящему, дабы сознание его приняло нужную форму. Ата<a type="note" l:href="#note30">[30]</a> – учила формам, через которые приходят в мир демонические сущности, наполняя сознание – безумием, а сны – кошмарами, по капле вливая их в кровь спящих; Гермес же учил тому, что если всю силу воображения направить на то, чтобы вообразить подле себя сторожевого пса, он будет охранять ваш сон, и отгонять от него демонов – лишь самым могущественным из них дано справиться с этим стражем и поработить ваше сознание, – однако если образ, рожденный воображением, окажется недостаточно ярок, пес будет слабым, и демоны возобладают над ним, и собака вскоре умрет; Афродита же учила, что если, сконцентрировав воображение, представить голубя, увенчанного серебряной короной, и повелеть ему парить над головой спящего, нежное его воркование притянет к спящему сладостные грезы бессмертной любви, и сенью своей они укроют его смертный сон; так каждое из божеств, сопровождая даруемое им откровение множеством предостережений и вздохов, открыло, как любое сознание постоянно рождает новые сущности и посылает их в мир, и с ними приходит здоровье или мор, радость или безумие. Если вы породили зло и жестокость, то причиной тому – изъяны формы: форма была безобразной, дерзкой, или в нее было вложено слишком много жажды жизни, или же пропорции тела были нарушены, деформированные жизненной ношей; но божественные силы являются лишь в формах истинно прекрасных, что трепетно бегут соприкосновения с существованием: облеченные во вневременной экстаз, они проходят сквозь него с полуприкрытым взором, в молчании, свойственном сну.</p><p>Бесплотные же души, что воплощаются в формы, люди называют "строем чувств" – и они есть причина всех великих изменений в мире; всякий раз, когда маг или художник вызывает по своей прихоти ту или иную душу, она вызывает в сознании мага или художника, или, если душа – демон, в сознании безумца или подлеца, – форму, в которую воплотится, и обретая через то голос или пластический жест, изливается в мир. Такова первопричина всех великих событий; бесплотная душа, или божество, или демон входят сперва в сознание людей смутным знаком и изменяют его, изменяют ход мыслей людских и людских поступков, и вот волосы, что были цвета пшеницы, становятся иссиня-черными, или черные волосы превращаются в пшеничные, и империи меняют свои границы на карте, словно они – лишь палая листва, влекомая по земле ветром. В конце книги приводились символические обозначения форм и цветовые соответствия, связанные с богами и демонами, зная которые, инициированный мог творить формы, призывая в мир любых богов и демонов, обретя могущество Авиценны, повелевавшего теми, кто таится за слезами и смехом.</p></section><section><title><p>IV</p></title><p>Майкл Робартис вернулся часа через два после заката и сказал, что мне надо выучить шаги некоего танца, пришедшего из глубины времен, ибо, прежде чем свершится инициация, я должен трижды пройти в магическом хороводе, ведь ритм – это колесо Вечности, на котором должно принять мучение и умереть все случайное и мимолетное, чтобы дух вырвался на свободу. Оказалось, что шаги эти несложны и имеют сходство с некоторыми па греческих танцев; в молодости я слыл неплохим танцором, знал множество замысловатых кельтских шагов, так что вскорости выучил и эти. Затем Майкл Робартис облачил меня и облачился сам в одеяния, очертаниями напоминающими те, что носили в Греции и Египте, однако багрянец их свидетельствовал о жизни более страстной, чем та, которую ведала античность; в ладонь мне он вложил небольшую бронзовую курильницу в форме розы, сработанную современным ремесленником, и велел открыть небольшую дверь напротив той, через которую я попал в эту комнату.</p><p>Я положил ладонь на ручку, но едва я это сделал, как дым благовоний – возможно, виной тому таинственные чары моего наставника, – вновь погрузил меня в грезы: я привиделся себе маской, лежащей на прилавке какой-то восточной лавки. Множество посетителей – глаза их были столь ярки и безучастны, что я знал: они не люди, а нечто иное и большее, – вошли и стали примерять меня на себя, покуда, рассмеявшись, не зашвырнули в дальний угол; однако наваждение минуло в одно мгновение, ибо когда я очнулся, рука моя все так же покоилась на ручке двери. Открыв дверь, я обнаружил за ней изумительной красоты галерею: по стенам ее тянулись мозаичные изображения богов, не менее прекрасные, но куда менее аскетично-суровые, чем мозаики баптистерия в Равенне; цвет, преобладающий в каждой мозаике, был, несомненно, символическим цветом, присущим тому или иному богу, и перед каждым изображением висела того же цвета лампада, источавшая странный аромат. Я шел от одной мозаики к другой, в глубине души изумляясь, как же горсточке энтузиастов в столь удаленном месте удалось претворить всю эту красоту в реальность – перед лицом столь великого богатства, утаенного от света, я был почти готов поверить в материальную алхимию; с каждым моим шагом дым курильницы, стелящийся в воздухе, менял свою окраску.</p><p>Я остановился: путь мне преграждала резная бронзовая дверь: казалось, один за другим на меня накатывают морские валы, а сквозь них проглядывают смутно угадываемые – и тем более ужасающие личины. Судя по всему, кто-то, находившийся с той стороны двери, слышал наши шаги, потому что раздался оклик: "Подошла ли к концу работа, что вершит Негасимое Пламя?" – и Майкл Робартис произнес в ответ: "Это золото – из атанора, золото без изъяна". Дверь отворилась: мы оказались в просторной круглой зале, среди одетых в багрянец мужчин и женщин, медленно кружащихся в танце. Со сводов зала на нас смотрела огромная мозаичная роза; стены были выложены мозаиками на сюжет битвы богов и ангелов: боги переливались цветами рубина и сапфира<a type="note" l:href="#note31">[31]</a>, ангелы же изображались блекло-серым цветом, ибо, – прошептал Майкл Робартис, – они отреклись от своей божественной природы и убоялись обнаженности сердца, обреченного на одиночество, убоялись любви – и все ради бога смирения и скорби.</p><p>Своды залы поддерживали колонны, – они аркадой опоясывали помещение, зачаровывая взгляд необычностью форм: казалось, божества ветра, подхваченные горячечным водоворотом запредельного, нечеловеческого танца<a type="note" l:href="#note32">[32]</a>, устремились ввысь под звуки труб и цимбал; из сгустка вихрящихся очертаний выступали простертые к нам руки, служившие подставками для курильниц. Мне было велено вложить мою курильницу в одну из этих протянутых ладоней и присоединиться к танцующим, и вот, обернувшись, я увидел , что пол выложен зеленым камнем, и в центре его – мозаика: дымчато-серое, едва различимое изображение Распятия Христова. Когда же я спросил Робартиса, что это значит, он ответил, что члены Ордена желают "попирать Его единство своими бесчисленными подошвами"<a type="note" l:href="#note33">[33]</a>.</p><p>Танец длился, подобно волнам, подступая к центру залы, чтобы отхлынуть вновь – и узор его повторял рисунок лепестков розы над головой, и лился звук невидимых инструментов, что пришли из глубины времен – никогда прежде не слышал я им подобных; с каждым мгновением неистовство нарастало, покуда, казалось, все вихри мира не пробудились под нашими ногами. Я выбился из сил, отошел и встал у колонны, наблюдая, как зарождаются и распадаются фигуры танца, подобные языкам мятущегося пламени; постепенно я погрузился в полузабытье, когда же очнулся, моему взору предстало зрелище кружащихся, медленно оседая в отяжелевшем от благовонного дыма воздухе, лепестков гигантской розы, – не мозаики, но сонма живых существ, обретающих облик по мере приближения к полу – облик невиданной красоты<a type="note" l:href="#note34">[34]</a>. Коснувшись пола, они присоединялись к танцующим: сперва прозрачные, словно дым, с каждым шагом они приобретали все более четкую форму, и вот я уже мог различать лица богов<a type="note" l:href="#note35">[35]</a> – прекрасные греческие и величественные римские лики; имена иных я мог угадать: по жезлу в руке<a type="note" l:href="#note36">[36]</a>, по птице, парящей над головой<a type="note" l:href="#note37">[37]</a>.</p><p>И вот уже смертная персть шла в танце рядом с бессмертной плотью; в смятенных взорах, устремленных навстречу невозмутимым бездонно-темным взглядам, горел огонь бесконечного желания, – так смотрит тот, кто, наконец, после неисчислимых скитаний, обрел утраченную любовь своей юности. Порой, на одно лишь мгновение, я видел одинокую призрачную фигуру, скользящую среди танцоров лицо ее скрывала накидка, в руке был зажат призрачный факел<a type="note" l:href="#note38">[38]</a>, – она проплывала, как сон во сне, как тень тени, и пониманием, рожденным из истока, что глубже, чем мысль, я знал: это – сам Эрос, как знал и то, что он скрывает свой лик, так как ни один мужчина и ни одна женщина от начала веков не познали, что же есть любовь, не заглянули ему в глаза, ибо Эрос единственное из божеств, которое и бог, и дух, и в страстях, насылаемых им, никогда не проявлена его сущность, хоть и внятны смертному сердцу его нашептывания. Ибо, если человек любит благородной любовью, он познает любовь через жалость, не ведающую утоления, и доверие, не знающее слов, и сочувствие, не ведающее конца; если же любовь его – низка, то дано ему познать ее в неистовстве ревности, внезапности ненависти и неизбывности желания; но так ли, иначе – она является ему, скрытая под покровом, и никогда не познает человек любви в чистой ее наготе.</p><p>И покуда так стоял я, погруженный в свои мысли, воззвал ко мне голос из среды танцоров, облаченных в багрянец: "В круг, в круг, нельзя уклоняться от танца; в круг! в круг! богам, чтобы стать плотью, нужна пища наших сердец, " – и я не успел даже отозваться, как непостижимая волна страсти, казалось, то сама душа танца, что колышется в наших душах, накрыла меня и увлекла в центр хоровода. Я танцевал с бессмертной, величавой женщиной: волосы ее были убраны черными лилиями<a type="note" l:href="#note39">[39]</a>, плавные жесты казались исполненными мудростью, которая глубже, чем межзвездная тьма, – мудростью и любовью, равной любви, что реяла над водами в начале времен; и мы танцевали и танцевали, и дым благовоний струился над нами, обволакивал нас, словно мы покоились в самой сердцевине мира<a type="note" l:href="#note40">[40]</a>, и, казалось, прошли века, и бури пробудились и отбушевав, умерли в складках наших одеяний, в короне ее тяжелых волос.</p><p>Внезапно я опомнился: веки женщины ни разу не дрогнули, лилии не обронили ни единого лепестка, не колыхнулись – и тут я с ужасом осознал, что танцую с кем-то, кто не человек, но – больше или меньше человека, – кто пьет мою душу, как вол пьет придорожную лужу; и я упал, и тьма накрыла меня.</p></section><section><title><p>V</p></title><p>Очнулся я внезано, словно что-то меня толкнуло: я лежал на грубо раскрашенном полу, на спине, так что видел над собой низкий потолок с намалеванной в центре розой; стены помещения были покрыты наполовину законченными фресками. Колонны и курильницы исчезли; оказалось, что вокруг меня, разметавшись, спят два десятка людей в растрепанных одеяниях; их запрокинутые лица походили на маски, скрывающие за собой пустоту, – и все это освещал холодный свет зари, проникающий сквозь высокое узкое окно, которое я заметил только сейчас; за окном грохотало море. Неподалеку от меня спал Майкл Робартис, – рядом с ним, откатившись в сторону, валялась резная бронзовая чаша – судя по всему, в ней жгли благовония. Я присел – и вдруг понял, что к гулу моря примешивается иной шум – ропот недовольной толпы, раздраженные выкрики мужчин и женщин.</p><p>Вскочив на ноги, я бросился к Майклу Робартису, принялся тормошить его, тщетно пытаясь привести в чувство. Тогда, обхватив тело под мышки, я попытался его приподнять – но Майкл лишь слабо вздохнул во сне и откинулся назад; а голоса звучали все громче и обозленней; потом донеслись тяжелые удары – толпа пыталась высадить дверь, что смотрела на дамбу. Внезапно послышался хруст дерева – я понял, что дверь начала уступать, и бросился прочь из залы. Передо мной был узкий коридор – я нырнул в него – некрашенные половицы грохотали под ногами – наконец я увидел дверь, ведущую на кухню; за дверью никого не оказалось – я проскользнул в дверной проем – и тут до меня донеслись два сокрушительных удара; топот шагов и крики заполонили дом – я понял, что дверь, выходившая на дамбу, поддалась. Я рванулся из кухни на улицу, пересек внутренний дворик, пронесся по ступенькам, ведущим к морю, и оказался на берегу, с внешней стороны дамбы. Я бежал по кромке прибоя, а в уши мне бился яростный крик.</p><p>Там, где я спустился к морю, насыпь лишь недавно облицевали гранитом, и он еще не успел порасти водорослями, но когда я решился выбраться на дорогу, оказалось, что передо мной – старая часть дамбы, скользкая от зеленоватой слизи, и мне стоило большого труда вскарабкаться по ней наверх. Стоя наверху, я оглянулся на Храм Алхимической Розы, – крики рыбаков и их женщин все еще были слышны, но стали значительно глуше – оказалось, вся толпа ввалилась в дом; но тут на пороге показалась кучка народа. Выйдя на воздух, люди принялись собирать камни, подтаскивая их из груды, сваленной возле дома, – очевидно, заготовленной на случай, если шторм подмоет дамбу: будет чем укрепить гранитные плиты. Я стоял, наблюдая за толпой, и вдруг старик – полагаю, тот самый сторож, мимо которого мы проходили, – махнул рукой в моем направлении и что-то выкрикнул; все лица разом обратились ко мне – так волна вскипает белой пеной. Я сорвался с места и бросился прочь; счастлив мой Бог, что привычка к гребле укрепляет руки и грудь, а не ноги – иначе бы мне не спастись; и все же – покуда я бежал, не топот преследователей, не их голоса, пышущие злобой, гнали меня вперед, а – гул множества иных голосов, полных стона и ликования, что заставляли звенеть воздух над моей головой – ныне забытых мною, как забывается сон в момент пробуждения.</p><p>И даже сейчас мне порой кажется: я слышу жалобное и ликующее пение этих голосов, и мир неопределенности, что лишь наполовину утратил власть над моим разумом и сердцем, готов поглотить меня, превратить в своего раба; однако я ношу на шее четки, и когда я слышу – или мне кажется, что слышу – пение голосов, я прижимаю их к сердцу и шепчу: "Тот, имя кому – Легион, – он ждет у наших дверей, он обманывает наш разум утонченностью, он льстит красотой нашему сердцу<a type="note" l:href="#note41">[41]</a>; но лишь в Тебе – спасение наше и вера"; и тогда война, что бушует в моей душе, стихает, и я обретаю мир.</p></section></body><body name="notes"><section id="note1"><title><p>1</p></title><p>Эпиграф взят из "Вакханок" Еврипида, ст. 73 – 81. В пер. И. Анненского этот фрагмент звучит следующим образом:</p><poem><stanza><v>О, как ты счастлив, смертный,</v><v>Если, в мире с богами,</v><v>Таинства их познаешь ты,</v><v>Если, на высях ликуя,</v><v>Вакха восторгов чистых</v><v>Душу исполнишь робкую.</v><v>Счастлив, если приобщен ты</v><v>Оргий матери Кибелы.</v></stanza></poem></section><section id="note2"><title><p>2</p></title><p>Майкл Робартис, посвященный и проводник по теневой сторне мира, сокрытой от обычных смертных, появляется во многих текстах Йейтса: в мистико-философском трактате "A Vision", эссе "Per Amica Silenita Lunae" (1917), в ряде стихотворений из сборников "The Wild Swans at Coole" (1919) и "Michael Robartes and the Dancer" (1921). Прототипом для Робартиса послужил оккультист МакГрегор Мэтерс.</p></section><section id="note3"><title><p>3</p></title><p>Браун Томас, сэр 1605 – 1682 – алхимик и богослов. Наиболее известны его работы "Religia medici" (1642) и "Христианская мораль" (опубликована в 1716 г. посмертно, второе издание 1756 г. отредактировано Самюэлем Джонсоном).</p></section><section id="note4"><title><p>4</p></title><p>На языке алхимии павлин символизировал ту стадию операций, когда "душа", до этого насильственно разлученная с "телом", возвращается в него и его воскрешает. В момент соединения алхимик наблюдает появление "цветового множества" на поверхности материи делания, именуемой omnes colores или cauda pavonis – "павлиний хвост". Всю опасную двусмысленность этой стадии работы можно пояснить своеобразной ассоциацией, которая что-то способна дать читателю, далекому от алхимии: у Дж. Р. Р. Толкиена в "Властелине колец" маг Саруман, отрекшись от служению добру, взамен своего белого одеяния обретает мантию, переливающуюся всеми цветами радуги. В алхимии вслед за omnes colores начинается albedo – приведение к белизне, выбеливание, работа в белом.</p></section><section id="note5"><title><p>5</p></title><p>Кревелли, Карло (р. между 1430 и 1435, ум. между 1493 и 1495) венецианский живописец, отличавшийся склонностью к аллегоричности и мистицизму.</p></section><section id="note6"><title><p>6</p></title><p>Франческа, Пьеро делла (ок. 1410/15 – 1492) – итальянский художник.</p></section><section id="note7"><title><p>7</p></title><p>"Купель моря" – водяная ванна, изобретение которой приписывается Марии Пророчице, одной из самых почитаемых ахимический "святых".</p></section><section id="note8"><title><p>8</p></title><p>Взаимоотношения единого и множества (в том числе их тождественность и противоположность) – одна из центральных проблем платонизма, см., напр., диалоги Платона "Филеб" 14d – 16c, "Парменид" и др. В одном из аноноимных греческих алхимических трактатов мы встречаем следующее определение: "Единое есть все, оно является началом и завершением всего сущего: если это единое не заключает в себе све сущее, оно не обладат бытием" (Berthelot M. Collection des anciens alchemistes grecques. Paris, 1887. V. 2, P. 43). Символом этого Единого был змей Уроборос, кусающий свой хвост, и заключающий в себе все Мироздание.</p></section><section id="note9"><title><p>9</p></title><p>Алхимический или тайный огонь, согласно представлениям адептов, розгарается из под действием обычного тепла, однако бесконечно отличен его, являясь особым агентом, необходимым в процессе делания. Заметим, что в алхимической символике символом этого огня была роза.</p></section><section id="note10"><title><p>10</p></title><p>Имеется в виду знаменитый трактат Василия Валентина "Двенадцать ключей философии". Однако Йетс допускает ошибку – в "Девятом ключе" речь идет о цветовых режимах Делания и их планетарных управителях. А пассаж, упоминаемый протогонистом нашей новеллы, очевидно, восходит к "Четвертому ключу", где сказано: ""В конце времен суждено миру сгореть в огне, и все, сотворенное Богом из ничто, сгорит в том огне и станет пеплом; и из этого пепла родится юная птица Феникс. Ибо в том пепле дремлет истинная и подлинная субстанция Тартара, которая, будучи растворена, позволит нам открыть крепчайший затвор Королевского Покоя. И когда все сгорит, будут созданы новое небо и новая земля, и новый человек в славе его, исполненный всяческого благородства." (Basile Valentin . Les ouze clefs de la philosophiie (Traductio, Introduction, Notes et Explication des Images par Eugene Canseliet). Paris, 1956. P. 131 – 132; Basile Valentin</p><p>The Twelve Keys/ The Book of Lambspring and the Golden Tripod. Dyfed (Wales), 1987. P. 59.</p></section><section id="note11"><title><p>11</p></title><p>Иное название Голгофы.</p></section><section id="note12"><title><p>12</p></title><p>Вся сцена пародирует известный эпизод явления Сатаны Лютеру. Алембик играет здесь роль знаменитой чернильницы.</p></section><section id="note13"><title><p>13</p></title><p>Авиценна (Ибн-Сина Абу Али) (980 – 1037). Врач и философ, один из основоположников арабской школы алхимии.</p></section><section id="note14"><title><p>14</p></title><p>Здесь – осознанная параллель с мусульманской легендой о "мирадже" ночном "путешествии" Пророка Мухаммад. Легенда восходит к первому аяту семнадцатой суры Корана. Согласно ей, когда Пророк Мухаммад был вознесен на небо и удостоился лицезреть райские обители, праотцев и праведников – и провел долгое время в беседах с ними, то по возвращении обнаружил, что постель его не остыла, а из опрокинутого кувшина не вылилась вода.</p></section><section id="note15"><title><p>15</p></title><p>Учитывая, что море в этом пассаже выступает как своеобразная проекция души протагониста, легко услышать здесь опосредованную. но совершенно намеренную отсылку к известнейшему трактату Сан Хуана де ла Круса "Темная ночь души".</p></section><section id="note16"><title><p>16</p></title><p>В кельтской мифологии Битва Черной Свиньи – своего рода аналог скандинавской Гибели Богов, Рагнарека, – в финале ее должен явится чудовищный черный вепрь без щетины и уничтожить мир. В рассказе "Война" из сборника "Кельтские сумерки" Йейтс пишет следующее: "Постепенно разговор наш перешел, как то обычно в здешних местах с подобного рода разговорами и происходит, на битву Черной Свиньи, каковая собеседнице моей представлялась финальной схваткой между Ирландией и Англией, мне же Армагеддоном, после котрого мир вернется в Первозданный Хаос". (Пер. В. Михайлина. См. Йейтс У. Б. Кельтские сумерки. СПб, 1998. С. 91.) Эта же эсхатологическая тема возникает и в стихах Йейтса, в частности тех, что вошли в сборник "Ветер в камышах" (1899).</p></section><section id="note17"><title><p>17</p></title><p>Мориений Римлянин (Morienus Romanus) в истории алхимии известен в первую очередь трактатом "Sermo de transmutatione metallorum", опубликованном в алхимическом компендиуме: "Artis auriferae quam chemiam vocant...". Basel, 1593. Считался одним из адептов, которым удалось получить Философский камень.</p></section><section id="note18"><title><p>18</p></title><p>Араби Ибн (1165 – 1240) – суфийский мистик, поэт и философ.</p></section><section id="note19"><title><p>19</p></title><p>Луллий, Раймонд (1235 – 1315) – поэт, философ и миссионер, создатель логико-философской системы, известной как "луллизм". Согласно алхимическим легендам, овладел секретом трансмутации металлов, более того, произвел около 50 тысяч фунтов алхимического золота для короля Англии Эдуарда II – это богатство пошло на финансирование очередного Крестового похода. Атрибутация Луллию приписываемых ему алхимических сочинений сегодня считается сомнительной.</p></section><section id="note20"><title><p>20</p></title><p>Фламмель, Никола (1330 – 1418). Согласно алхимической легенде, он был простым нотариусом в Париже. Однажды он случайно приобрел некую древнюю книгу (известную как "Книга Авраама Еврея" – позже в истории алхимии под этим названием фигурировал текст XVII в.), столь захватившую его воображение, что он много лет потратил на то, чтобы проникнуть в смысл загадочного текста, посвященного преображению металлов в золото. Наконец, с помощью жены ему удалось найти ключ к Великому искусству и осуществить трансмутацию.</p></section><section id="note21"><title><p>21</p></title><p>Алхимический трактат Соломона Трисмозина (XVI в.). Название можно перевести как "Блеск солнечный". Наиболее известен манускрипт 1582 г., ныне хранящийся в Британской библиотеке – некоторые миниатюры из него воспроизведены нами в качестве иллюстраций. Трисмозину принадлежит еще один крайне авторитетный в глазах алхимиков труд: "Aureum vellus" – "Золотое руно", более известный по французскому изданию, где он назван "La Toyson d'or".</p></section><section id="note22"><title><p>22</p></title><p>Т.е. – процесс оживления первоматерии после того, как она прошла стадию "nigredo".</p></section><section id="note23"><title><p>23</p></title><p>Чаще всего под именем Зеленого Дракона в алхимии упоминается таинственный универсальный растворитель.</p></section><section id="note24"><title><p>24</p></title><p>Т.е. – процесс возгонки первоматерии.</p></section><section id="note25"><title><p>25</p></title><p>Фиксирующий принцип, введенный в алхимию Парацельсом.</p></section><section id="note26"><title><p>26</p></title><p>Т.е. – Философской ртути.</p></section><section id="note27"><title><p>27</p></title><p>Ср.: Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие. (1 Кор. 53, 15)</p></section><section id="note28"><title><p>28</p></title><p>Сова – атрибут Афины, покровительствующей мудрости.</p></section><section id="note29"><title><p>29</p></title><p>Лоза – атрибут Диониса, которого ранние греческие и александрийские алхимики почитали своим покровителем.</p></section><section id="note30"><title><p>30</p></title><p>Богиня мгновенного помрачения ума в греческой мифологии.</p></section><section id="note31"><title><p>31</p></title><p>Напоминание о врубелевском "Демоне" кажется здесь отнюдь не случайным.</p></section><section id="note32"><title><p>32</p></title><p>Среди прочего, это и аллюзия на пляску дервишей.</p></section><section id="note33"><title><p>33</p></title><p>Ср. 3 Езд. 13, 32 -34: "Когда это будет и явятся знамения, которые Я показал тебе прежде, тогда откроется Сын Мой, Которого ты видел, как мужа восходящего. И когда все народы услышат глас Его, каждый оставит войну в своей собственной стране, которую они имеют между собою. И соберется в одно собрание множество бесчисленное, как бы желая идти и победить Его". Попрание Распятия ногами и другие надругательства над изображением Господа практиковались в ходе Черной мессы; этот же ритуал инкриминировался Тамплиерам в ходе процесса, учиненного над ними Филиппом IV Красивым в 1307 г..</p></section><section id="note34"><title><p>34</p></title><p>Эта роза – антипод райской розы в "Божественной комедии" Данте.</p></section><section id="note35"><title><p>35</p></title><p>Мотив лепестков розы, что, опадая, преображаются в богов, встречается у Йейтса в более раннем рассказе "Видение Ханрахана". См. Йейтс У. Б. Кельтские сумерки. СПб, 1998. С. 145.</p></section><section id="note36"><title><p>36</p></title><p>Речь идет о Гермесе с кадуцеем. В алхимической символике Гермес соответствует Ртути Философов.</p></section><section id="note37"><title><p>37</p></title><p>Атрибут Аполлона – парящий над ним ворон. Напомним, что в алхимической символике Аполлон связан с тайной режима огня, который необходимо поддерживать в течении всего процесса Делания, а ворон обозначает стадию "nigredo", когда в человеке выжигается все тленное.</p></section><section id="note38"><title><p>38</p></title><p>Для символики рассказа существенно, что имя Падшего Ангела означало "Светоносный".</p></section><section id="note39"><title><p>39</p></title><p>Атрибут Изиды. В алхимии Изида связывается с Первоматерией, необходимой для делания.</p></section><section id="note40"><title><p>40</p></title><p>Ср. орфический миф о мировом яйце.</p></section><section id="note41"><title><p>41</p></title><p>Аллюзия на "Двери восприятия" Уильяма Блейка.</p></section></body><binary id="cover" content-type="image/jpeg">/9j/2wBDAAUDBAQEAwUEBAQFBQUGBwwIBwcHBw8LCwkMEQ8SEhEPERETFhwXExQaFRERGCEYGh0dHx8fExciJCIeJBweHx7/2wBDAQUFBQcGBw4ICA4eFBEUHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh7/wAARCAEUAMgDASIAAhEBAxEB/8QAHAAAAgIDAQEAAAAAAAAAAAAABAUDBgACBwEI/8QAVxAAAQMCAgYGBQcHBwoDCQAAAQIDBAURABIGEyEiMUEHFCMyQlEVUmFxgSQzYnKRobFDU4KSssHRFjRFY3Oi8BclJjdEVLPC0uF0o/EIJzVVVmWDk+L/xAAZAQACAwEAAAAAAAAAAAAAAAACAwABBAX/xAApEQACAgEBBwQDAQEAAAAAAAAAAQIRAxIEITEyQlFxEyJBYSMzsQVD/9oADAMBAAIRAxEAPwDlpUsS0lLjoOtPiPmcQaOPrNHSFOOk5j4j6xwXIADmYcc6vxwv0XN6QgnYcyvxOMf/ADfkZ1DdDyyrLrXQPrHHrm6c+ud/WONLJKcyVY2QSE2UnMMK4Fme3WPfrHD/AKM3HF9JWjG+P/jEbxH84MJht2BeXD7ozSU9JWi+7/S8b/iDC8itFp7zrXSosq0nZaAuRGWj7ZL2FkTRyU6LyXupJ9Y75xftMY96uZBjs63ULR4fzzv/AFYXxXEt7dXnUPENgwWzQ0QSMWd+6hD/ACWbLOZupyMxUEk5Ba3PC6o6N1BAzR9XLbylQDazmSR7DizpdctmSEhajmSARbbjHiotJWWVracukkKOzz4YdpE6jnLiHULKFJcChxBWdmM7/ccX+scXHSyEmWkS2A4JLYShY8T38SMVWPFelzEMMJ7RzgFbMAMTIGW333UstKcWsmyEjjix07R7qnbVjm2rs9u5by24iozzNGrLUpoB3uoWvJ58VfDli16QFiRqWQe2+cc73dy933HNtxcQZMTQIseM1dlvItXf9vlzOMldXYbWt+yis2SL2JPIYK2L+n3cL40lo6WQw6MzDa+5619n78FQIZoqID95r773XJOxtuNm7BO72iv++HCFORJrkR1DSH0ZVIWBsKPX958sHxYdMowccgxG2A53uZUfIYU1motv0Z2ospdQYr6W1oI2kfwPniyBIUl3MhLig4EXAsbZfPEAt88z2Xj1jmbmrZ7r8tuKyzUpBLspxaUxG17U2F83+PhhrTpJZDTK+2hoy6tzdzIzWy5uStmXFWQsNCqUilylLzKdjuHtWCo2UkbU25gg8Dj3pN0AjaeUo1mhEM1hLV0Od1E3+rc9R0f42cF2ZOoeUS6Q3HyN/Q3f8bMFaO1mTTrTQo9TkudpGcPhy+zuq3swOIlGqaHYsumz5rmImRX1xn0SG32lFDrStim1DiCMDOOOIPzi0fpHH1V0g9G9H0/hmrw33YdT1WTWDL2i0/k3U+tyvj5mrdFnUCqvUyrR3GZLR25toV7UnmMZXNY5PHLj/TfWtKUeH8AA67ZPavfOJ8Z88ZjPyvzn5UfjjMNFgUp6yUlKbnMr8TgHRQ6yhNG20qV+JxPLunKkmxurl7TgTQ9RbojBKrklXL6Rw9R/G/JOou/RpGprulzS6xDVOp8ONJmyYxPzyGmVqyfE5cLKhMbnVF+WxTotNaWboixr5GvYL7cOejE1cad09/R/0aZjAcdcFQd1cdTIQrWpcNjulF74sziuhGouLcdVpLQXQ4c0aJ8pjf8A41ZTu+XDGecqkxiK9TGI8/QOpTuo6qoUWS18ob3de1IVkyr+klfA+WNujM5OkrRha+76Vjn6vaDEumOk1CNEa0a0MpkiHRhJ6zKkSyOsT3RfLrPJKb7BjzosQHOkvRhK+6alHPv3xgNGoG7PoHSrZU45H5RB9bm6vdthCFtIDinULzhYK1a02FvIfwxY9NQ4Kw0W9g1Cr7il/l3eQ44rsdCJKlKU4rIASSBjRhxOEFF/BzsstUrCGUrLOWMy5vKzApaBH2nZjdbaHXVJdlrSpSSA0wbk39g2Y1mNOoWpD+ZzbmyhzYkctg2Y9pMUJbUGVZChKgLK2gnh7MGKBVFgT1QQwWnQNYiS45n3vVHqjkbYpLU5+TUGpK3NoNrjkD4cdGpEBcd2Qt9vO47a54JPHYkcgb4oDEL0fpo3DUN1MkWH0SdmBlEOBj8KQ5JdjNo4G/1QcO5MpZmNlQClBN1qLm2+PNKVamvuwo0LV61vtHAUp8Pi8gMLnkOF1CnQyp3vKUBstgUgg12ehEZ96wukEIv4sLtHYomVqEOsNNapYVvqtmIN7D24JhxoUhtlNWB6oUOr7NzySn/+sPqjQmcrDVKgNN6p9CkSLpGRA/vLJwQIXpIH7612GZ0XIoZA5w3r7RzwO3TTE0RnCCzIbcPaoBVmUSnaMPi6HwpCmVpUrilQsMD1acmm05T7jYcbbsFJBsSDswTjcmwCuRKNmcakSatE1qBuNx42tybyt0cgPeMLJccxy/Si/MdZOVyHnb/WT7x5DDidUKnHeTDYmUqmsNJ7VTguv7Bx5Yr71WkzH0oRUZkh9lV2HEsXR8ANo54XJBoyNUGoJIUXnYjeUGO5lz/WT7xiwwC3JoLwS2vKpklKjxGr7h/STs+OK9lMi0ssB1qNI10hxxvf3ld1R8fi4DDvOiDNDWdZjuMlJA4IWjh9v7sFEkkPqJpFIosZmqNpcUEpCZLZ4LPmPx+ODOk/RCl9IlE65TbMVC14rvcuvxNK/wAbeWOavzZK6fIgqdWpOvQY9uOQ+E+4fhi+MzFUSWg6g6hpoN6q/wA4ltP/AFZrK88C46h2LLoPm+tUyqUarejapBfiSmliyXUFOb6QvxHtxmPprpM0Yi9ImjDEuLbr8PN1V3xr9ZpX9Z9x44zFwbSqTtmzcuVUfIVQN1OnkM+A9GCoUSNbgSr8cF1Ei7luBDmBNFc6qHGSkXuTYe84PoK6joPRT6P/AJVSPSvWOoeipvWur212q1Cs2S/Phh4lvoKt3tPQPYlrEmgejFd0Q08iytKW4VIiyIEtAkTUNyI6Ox3mnUBfG1gUXucb1ro60egpYmP9JmjsBipfKIpEB3UraJ/J7eHK19mMU9/y14YyLAtIGeij+R8z+Sb9aNZEhnViqmx1d9/Jl3Ts43wN0UJz9JejIB7tUYP98YkrWh2jlO0On1an6d0yvSWn2GUMQ2yi2cm5IUSeX4436F2//edo59Ge3gogs7xp4uQzXmCFE7hAR59u7hSAhqPZIsduYYfdILZGkcdTpy2ZJ+113FXGsyKDhJKjsHljZVJo5mTnJY76pLxbSjIhLIAGa+z/ALYdRnEocMZtrKlKAQrLfb/3xV6lNfbdjuMC1lZM3ko8NnP3YbUmtQnmUNyglh4eoOOBQAznSWIyCX5DDJAvvY5bWq0uqS2pDjDLTyE5VFu+23C98dIq511DqPVnkuudWXkWlfsxyawIzW2YuYeMsejsezbc2Scy17w3ib3xNO357albUIj3Fh9LAFEnuFMeIq5ypITc8hg+bqxOyIIUNUhKdl9pOAIEQllmRT1tLS9dC8xUDflcDy+OLFSqswtLbBW0yopI1aiM3O2KucqJtObcVkSW15spKTt42A2Ee/G86O3sSI2VRSAiRsTm8gLbR78XygF4VZSTZwbU5bhdsU3SqFDMqHBjqJaczOOas7y/o+tbCQzqoCY7Up50hZNjvnZxFjfBMYyOsiQWImu3UXRIVv73d95Ry8sTVYdFkapUGR8vcAzJa1Tl16sE89o4+YwydRCEBbrCdScit+2bl3sV1a5sizrPdS7qjdGtLa+eRJ4eQzYZyZEqFT1mfL1stxFmWFNhKSeeUp5DFgFYfaY17rEtUsa2YpHaNqzL3dtjwvdWCa5YNIS92gbKLLR62TbveShlUMbSKaVvLedyJSlaFNCO6TYHvFRPBWBEsv1SZ1gl52HEORttttKs6/D+hvfDC2xgRUKewahKfjyHg/GfU4G/Du7/AN+XBlMqHpA7X7MNZdY5q++7x/b24lslNQqUxTADtte24c2bJl9X35hwwlBZYWyWC8Iko/N6v6O8r+7iIhZ6BUpFPqjvUj8k7jjX5/ezKUfaN0A8RjMI65UGI9chBLGuDbWRy3eRvfj3icZgtAWo+cJ5IceHLK7bAuiylJpEI3ISDckct7BVV/nDoHAIdwFoxm9DRhyKf34b0GzqO96QCBptHXodonXP5SVCo1N2ttuyu+0huKlvVKVkHane5bMS6JdHfSVDhL0ar+hqp2jUxYU42JrAchO85DCirdV5p7qsc66NmYbukkrr8+rQIkeky5UhymOBD620N7UBRBtmvb44joVI0irFMqVWp813qVM7SR1ipBC0I8PFW95bOeMUkNTLFp10V6UaJRJtQq7LHUI0lLEeQl0HrWfxBAuUe2+M6GP9aGjv/j2sZHqEepdC1VtGlsz4VThoedM95xElKy7lUUKUUhQseGM6GP8AWho7/wCPaxZTPorpEaEiqoUAStDBIHM9s7bFWKTIcQUKCCnz57MWHpOfVFrglOLyNtxRmUOGx90YrmdBRGWgbrouFg8MbJc7RzMnMA1wWp8V5r5xb6e562+DiuVapnXrbjpUPNYHH3Yd6SzNT1Zj+0e/SKcgA+/FJW4oDLhciI3ClnPvKR+nbNj3YNmbG0eO/KktxoranpDps22nio4t8TQhlmxqdSu4v8mxZO8ffgVGUuCLclEqDDbgNwc6Ebyjh/Ha2X13fbSvuDmeN/PZg7SqNSqQ/DYDBaa1Tu55/wDpmwrp7TvUCRwcQn6uxVsSPtL1agqWoiuwy0tIyMm9+d78PswZd1x18glwkJASm2ZdvXPIe7CyVIbFXjRlhDidQjNa+YXvwV/HFlUlCEqShSUJPADj8cHfcErUaBOZmF1mxbPFZ7JKPqm42+VsBoeaK+pyGkpSJGZHa7qOXHbu+zFp1DLI65y/PyN0fbtV9mFNVhJkPhbxbS3nut3U7Fc+G1d/aTgGyJm8aR1L5axI6o6PHkz67gnu7M9+PmPdgOoVia/KzIUpVsoJcsD7bEd0YiTT3V1BLUdxDTucoaQ8cu0eWA+tPNKdTYNutuW76fbf44qwqJHVEqDYdLyiSd25Iv8Ajhq7NRAEplhK2j1hrI3b6R/dlxZNHabFo1PS/LDapro1hzBO7fw7fLC2ZpJU6vJLFLQ4yE9w27WTvf3bYPgUACciZUXTOgKc7wu424MjeYn7MCVHtYbDqXW2w254vrFP/Lgt+oySvWvSpsun7wRr391agn8b+zGvUnWbdYguCI3tcF1KStOYq+NueF1RBWJAZqS5NgrOvLnvw22xmCqnKpcjVxqfTYqc+XfbYVmFvapRxmJLI4umyUfP9VWS/ITs+acP3YF0cSTSIpAsbC2CKxsdkK/qXLHHmiAC4FNbcStTa8oWEd4i/LGjpN3UXfozk0yLpNLcrTE9+nOUmUzIbhbXSlSRw8uHHliyw9JOhqnQqjBY0Y0x1NSaSxIvNQrcS4l1OU5tm8nDXSKRTtClL040LoPoWdEqcjR8MVHWHNmjpcS+ptRvmHMcDhtE6UtNNJNGhJ0cnQE12mtf5wpRhNr6yhP+0Ruf1kcuWME05fI6O4ptUqWg7nRpWImh9L0gha6fEXIXUFh5G5rMoCk93iePH4YH6Gf9Z+jW3+kGsaaU9KOkelOjDlAraqY82uQ2+lbLAZWnLm9XYb3xD0RJCulLRayv6UZ/HBxVAuVqj6B6VTrtIEwr5mxAKlHzOtexSqXKvIahPMshyM3kb9Zfn8cW/pDUHayhLJusRLg+Y1z2KI/E25nj1Z1vfY2p3+YNvfjSpakc7Kvce19RfrRCibBhKR7DgSTCSprOg2eCM4K02KuXH3YkkPmVUVSN1terAUkLB3vZyxpJmoSsKU2VEboB4EYpsFBuhUpmBUFR9UglYslQFlC3Db7cSVOv1X0hIENQZQ2SRa23z+zCVuS21LaXq202Uk2yGwAPDBlRgPxqi4hxAs48ktbN0BW3aOOL1USi0wi3VtF2Q7YrbN1BYvYpHAezCGkpCIQUrdC1iyCbgAHyw20LSsUqoOSUKbCnnF5vENlsoHlhRTUhqMElJGV05z5WN7HE3gEVQKGqvFfU2SNQSoJ52XsxOmoznZwUwGWUEmzbgvcEeeIK0AKpFaSQbMXuQdm95csK5QQp1a2tZclQWqxuNnLAPeMLimSh1pSGk9ckW7h3UNi/EnyxpUoSpoQpbxBcy6gJFkqUDyT5e04XUTWOR1MJKA0nK4c4si9+I5qPsOH7TRC1OoLi1KFi+vi6PVtyT7MEhZXaXHmtStc/td4Nt7q1rVmy6z3JzK24XVeM23WZNtrTRbKvuGLPTG71OYtpjqtsrEfw5OSnMJobSJzGkDqjcLO6fddX7sAM1FpVpbSHW2ll3VuLGsNx3LHLk+PHCiPphT4TsiRCo8nWPqCl51pSm45gDFfkRmfRYm2tb6u//j24FYObtGvBlRmyHfVt58MG2UkMZ+lFYlukMPpgR/zUdOX7+OPKfEeqiVuyHy4tPBaXMyirl8PP4YWOKQ3mQpZDrZyls7bfHFjp0GRGpEd99u6Hbu5vVvgaU3bDkC6OZAy/uXBf2Op2BXvxmJKMVatRyhRU/tCtiFe7GYoWfO9aJL0ocgw5fA+izi26XCW2pSVISCkjiNvLG1YUpMiWOHYubPjjTR8n0PGPCzQ+G3D3ynQ6jqFG6RZkvSDr2niXdJILUF9huFqW0JUtzLvKITuk22ubThjD6QejuJKalxeh+NHkMqC2nWa04hSFDmkhOzFC0XocvSOvx6PTVNl6QlRLq1ZW2kJGZS1q5BIG3F5V0UsPR3GtFukHRrSWotIUs0yI6A6u3EN728dmMmTRq9zpjEmeae6baJaTaMVBNN0KZoFYm1BqW/IaUl3rATmvdVhl2kbANuF/Qqkr6UdF7p/pNs4pTTi9oOy3I4t3Q3IWjpW0XyLy5qmylXtBO3BVpQOqzuvSzCj+nIzXX1Qvkaf+K7vYohZpB/pR4ujn4c36uL10jMpmVyO7KcTI+Rp/4ru7iqpgxkgtBvjHU0o+duJxMcXwRgyy4AbdPiPNlZqo4GwCAFAjj7MaOCmttpQQ68oDaQo4IiUtg0xmQ4AexKVLVsSk4HVHbTS1vITvoVfNfbbDXvBQG6WVBWqbyW23KiT9+OhsxafVafAdCFPpCE2Ule9c7DfnimNRGHoyXElQcXGUVG/i/wDTFj0LqSGKWqnpfu+y1rmlbMqkHZtPsOJFAsc1OUzT6O8p4paBbSjKkXNyfPFQpS8kQqStKtZJIJJvYEc8D6SVR6RWpAKLxGxqA1fc87+/HtEbPotKnUcHlFCU7DY7NuDtFUa1BanJcVbb7SEllW6rb4/Llgh2A068hbwXKfX3EMqskbOeBpLKDUIqXVKGVglBHIBfn/HDdhyS+FM05AZbuQuStQvtHngFEvUbkNx3jJlOsuLGVKkJ+baA8gOKvZhrAW+5n1wKCpWZIJ3kot3iOAPsOK/UlOQkh2K0lbqGyltYFyjZ3rcvrHAtBqhiwXXMjr0sLCWms1wVkd4n+OzFlBkslo1Pa81Fay6v6vH797EGhrLr8Wo6nvlbf6H0vvwKesGhTDIuNY52bn+8qVv/APbB2gTv+a5uzbnzH6oAxXEgAh5trR2oQ165biF5NYT30ZuGFiEFTCl5LJCggqKu6SbX+AwZpFrI8ydHQVht4pdyZeflgaOu0bMElas6yGynwFNrn3HEDIW2XXXEs8esEI9ZW1X3Y6BMbQ+zKDLLrTcNOoSta8tsiVJ2effxTdFWHnq8yWflQa7c+D1f34s+kU4vh91p6zTa9wNuK/WFh9+JFkkJ9HzqaTGu1fWH1PEV/wAMZiKjk9QjNX8CvJWTfXvfHGYuiHzrXXUqlzQfzS/xx7QVr9ExwnywLVh8pnKP5tY+/E9EcKaUxb1cP6TaXfo6n0xquy4NZldQp9Xpj9Mem5M3VS7lyuEeQKRf2XxeND+j3Ryi6TUquv8ASvoW41T5SJCRHlEKVkNwkHw7ePHFI6NhS+u16TVaPGq7cGgyZjUaQVasuoUjKTb3nEFB0ZhVTRCuVx+tMRF0sJPVhFUrWZ9iAFXsLq2ezGOcfex0XuLHpvoXEo2jkrSZvTChVx5+qhst0l5LiGkuBSiVEm+y2FXRN/rU0V1X/wA0Z+jwOCkzuv8AQWpEuNC6xTK3Gix5aY6EO6hbLqsilp2q2p54h6HEBzpW0YbMgAGot8OPPhiadwJ3LStZVMjdlwjjN7e0XhU7Y+7/AL4caatBqXEs7e0YZfb2i8I1atoIP/PupTtxWCNYonOzSubIHCh6lOtNou0y8oZbEAgHyxDSC/1d3rKNWHCrIq5FgPZjWlFx6kyEtL1QcczJczG6hx4Y9iKL8594uZcrmXPlO0ZeWHrcK1G1FRlCQ74F/wDKR/yjAejMIv11EN1nrURsOmQ3e2fJx+PswWlzVFefgpzZ9l/440o8lin12VImmzW8jVjez5/3WTiadQeoRuA6oixZGt2N+pb1lYc6O3DCnC3lyyE/HjhppNAdqcdMmnhyWJCB2nc8R9vhGzA1OCg2+p1AQtUtSjv3wNUS7IHQhVbhh5ahaMtRZKjdQzq7tsP4is0RLS0txWiMyQpXAbPLicIGsytIWHGVOIysXG8N5OY+fLDxs5y0BbOSrMb8BswQEhbpI64WC21HskEIL20Fe3dwiiNKQ4wosKckLBI450LIUkD9+LJUG230lhslSFKKFuuWuQLAqA9mE9QDbDTgup95AC3HUkJUjkgD2224phRHCnWHaKzHjLC0ssuJQkGwBCLDGmheqjUN1bmwSS4LNixFwOJ+GK1FzxkMEIUVOujOVmwazWGHsl8QoFNi6wIQpgKcPhXZwg2+3EIDVeQ0/Ropbd1mVCL27w4/d5/DFeHcW52iNvwwynvaoTogZ7j2Qer38+FuXMd/FBxLzoGW9VUqhNjpDSbMttpFyEpxDPckOqmOux1NjVbib5dzlgbR91x2BnfeWovOKSQobEi/E4K0hkgKmakpUhTQQFJPEAcsGAKKJtYS03u3tmPHLfGYzR0dg3s7RebuLHq3CbffjMSMnFUgz5vrCu2qAHkv8cTUUn0cyD6uBaqoa2oEfT/HBdFt6Pav6uHS5TZEtugWk0XReqTJ0ihxK03KguQ+rSidUc5SbrA4p3eGLbA6VesIfo9M6INEJKZZRrY0WG6sOFO8nMlPHzGK30XT9B6XX5M/T2GqdTmoitRFSFHWv5k5RYEA7M3eNsdQmdI70yN1Do1050R0TiW/mjtIVT3f/wBrmsbUr7MYcrHpCjpJbrZ6IWXal0bUvQtmTWmVIEQ6pT9mHdqmuIt5nFJ6K2S90naNtpKM/XU5LpvvZTgfTeHptGlod0ydqUh2QStmRIl9YacT/VOAlFvq+zBHRA+uN0n6PSG1ALal5gTawshXninGoN/QKkd0rzmolQGlg5zGbcKF7FhJLliU8sBtqbC1B1WYtg7RsHPEmlqhNrEVx+f1trq+RFvA6fhzzYCS+qVBdcQzmBzjVq2HZfF7NH8al3OdtG/JXYtNHp9LYfjQ5tNMtibCYkSJqA5mbK2+81bcyJ3eXvwl6xT6aYocpMSbJkozuOyM2RAKu6hKSLe0nGSqzLfihhiRXYdO1SY5jyHOsdqj6KbJSgDJgSPKp7EdqFWaTLfb/wBjkQ5Oqz29bMDtSfiMRxakn8L4GOUbcUMbQEzGtVAEvrTfyOG64pADqlbu9xUkZlY005pUGNDa6xT4MSprzBXUivVrSEkpICuHA8MBTapAJDz9NLgT2bbOvWCyPJJv3vpG/ux4uq6OqhsSRT6t1QSu0bMtovrP6tvVUeZwrRdfTQXqfQ70aTTEUf0KyhTlQgNFyYorzAurTm4Xtujd2c8VqnatcNTgbbLi3c6/WzKHP9334OpNcr76UHSifVJkB4P6nUhoFtSeCjufW5YWURkNQW96IXClv5vvo3PHjRi1b7F5JY+g0K216Rsr1beZDWRPrZgVcP3/AHYNL74NmU6ppz8v+0pPqgefFZwmRCdZr89kqlFo5rbm7ztfy2pwyrirJSXnw2Q2rrA3k5EnKhH3csMEsKcWlASGtWyp1GqbBWCpCdqlE/ZirO5n2HJaSgsqUACtwaxSwnjbyxE5K6ynX5LG4zOZjdO07B78MoE1TZDUanQWnGhnWp1RK1pFuXLE4l8pHPVJkRG5q0KDSFgFQ2BzdudnswfUnErhUVwtpU0pAbcX6nag8MbvNVGVRpipzbYS2klmxss5kjgMBxU9Y0ZJUSTGfzbfIJuPvGIiEdQW49NiBSshcbCVJIPLd2gYWKcWslQyfSUrBVTjLaeeynIlhxIQlwDtL72wDC5F0KWNUhzWH9JKieWBkgonRaGWYlCbUpqzxYQQL2yk8b3wBU0IFKlLSoZ8nA7ePlg2dGTSoMVEywUASCDfYOGa2F1TDg0alyFIUAsZcwFrj2XwSFxBqB8hjsl8dk7+1l9+0WTjMZQTJ6i31hoON6tOpvyTjMVYR8zVUpUuoKB9b9rBdMJTAZUjjkwJUtqp2ywzK/awTSsqojSFKy7uNUuU3ROkdCLdYdrOkSNH4SZlYOj0j0e2W215XtY1ZVnN3YnNxxsjoh6VLXXoNOUTtPatf9WF/RlLpEd7SGPVdIDQTNojsaNNCHVZHS42oDs9ovlxBopE6QtKX+r6Nv6UVNYO8WZr2RP1lqUEp+JGMs9UZumOXAsmmNN040c6HaXQtJdHG6RSY9aK46llPWXXFpcPAEgJAzXt54q/RgpC+kGjhzu65X7CsWvpK0T0i0W6Oo6dI9MvS8n0z2tKbmdYTDXqFbylK3s3Kw2Yr3Q/IjR+kmjuyovWkBbmVAXk3tWq22x+zniQnUGxcjtdWEP+TTDWRDMuNJyPu5xt7YKN/aPZgunGiPS6tG6sZzFuyd1vzbysyt3L+lu40TVddTVCsiRVYyGVDqpeyElRG0KsbbR5Y8qBipqKOoRhCT1gbrjinVrcSnipWM0ITqpSszSyR9TXFURUJbDyKvRJEdk9adQWZfjbWrw7v6ublgiD6OdjPQ5FPZnPwflLhdb+cW5m7L6o4e040lzqDIgVN+hUV2A864rrIVLzpUkWzhA8js5jBtHnUVcmNGkwpLs6WwAuQZWUuJsDbLl2bD54ZPFcnvIpaYpdgezEWW+qpJpIZdHyRq2frCPFu5t3J3c18IpqI0rRJxLMCKlxD7jwLaMqsvu/x4cPZU6O/Xpl6draZF7Bttx9KXswy+OxsB7sKDJgx5NNZEB1MV3rTcjWSPnk5gtvluHGeOztDfXx9xlRJIY0OCZFOYeeZb6y6e/r/wCqV6ycuXNj2BCjsqfmSI9PjwiNW0yM3ad39LN7b7MA6FT6f6NrzE2O87KazOPjrKUoWzmO6nZuKvzxGxIpbVR66qC+7TP9ybkZnh83q9637sHLHPplQPqrsS6nrMgmNRYQmMurudcpG59LwpTdWY/VwDp+YqRTnKeyyG3YZW462CNe6VEKWQonacoxCutQTTH4MAPQ1OzM8mQXc+uRmVlShFrXTu8ThfVJEabGhLixnWvR7GSSZD4dST6yU2GX3YtYXdsp5IvgFUulPBGqmwg11lrWXJUofVGQjbbb54kjR0gtMR2OtS9XaQXHFOxxm8Wbjmt3bYllraYoYMJfW4xbybUKz7No5ZTl+36WJRIYpNCZ1vF0awf1zqk7catJlEjTUeLAqC5Drusbe1DDrToye5SMFUfrCG6nTZHZhyOXAS2NpsLW+3AL4LujrjgSEvPT8pvFNknKbDWcPhhrWWI6K9TGnJBAkIS3JUi5Nt3Z5AYuiweuPa1IeNryWs+TeVkyK/6MD6KM9c0lpyLbA+lX6u9/y4lfYbdpjkZ9xTym5zg1oT7uWDdCQwK9LfPzMWG4584n/F8VRC013XDShsvfzTUJ/QTfbhBVHUqodRUhUVbbxLqbetfZmvxuMW9SolbpxsClsLJKVi2UgcDik1WO8xo48w9qbajONX9JSvf9pxGUg6I18khG+tu36idxPJSvK3AWxmFSZDXVYcFh9q5a/RR63EXznnjMAXR84VM3Ew3tvq/axPTGwuG1cbbYHqQ2TAoWOdX7WCKcFJit2Oy2Nd+06FFr6P6vQaDpMmfpJo2NI4KWyBD1mSzmyyvJXuOOtv6bztM6zSmNGNPo1FpTEpkq0fksilkIS4nMkOJuh7d5FY92OU9H1Bo9cdrTteqs2mU+l0xc1x6Iwl1wkONoCQD56zDHQKiaEDR2dpPp6qrP0hMv0dDgxPn5j2XWb3kkIy324zZkkm+wyIH0j6P1yl6VV6o1OhVCFEkVd9DTrsYoQsrWtacp4K3duzHnRP2HSbQXO0IQ8tfZ7FbG1cDyw96Q3Kavo6pUrQyrVZeii6otpVKqpzvwJiWvCr82W+AvbCHojzDpGopUdmsc/wCGrC5KsEvBI8yR23SJxSae0bZbstK39u/r8R1B+9aAevrc7i0W/a+iN3jiTSJxKaY0QMvzTW5t3tdieqaiAkTwxmekBSB3k579/P5oSMXs69pztqdZZeRDGLb0KqRQyZCnXc6UarPlTsGbLy4YMUyHocR117U52W0ocy2yq2EHNy4Yi0ZnCqyF0maNroK23YX5G/lbwYHiSW3KO1FdOZyGy8ytHrJCtv2cfhjQIGDE998/L3hEqCUI6y4pBU0DlGxduY/fgSp0qqTZQfZlUyWz+Tbbk9y/w4k88DCoMMEF/sojrakONn+HkRmyjAcR6jsVBmSpqIllxbgIW6ShF9qSfMcsLCG2pqjFaee9FuCI7G6u5q0J3937ePE4ApxrNNSEPU2S7FWpCm1ZBcqTwNziEy2jRDCMk9cbd+TuNn8l92z34a0uo1N3VOrmgMNIWpw5CAhKeO6MQsrDLfWHy3fUrJJ9VI955YLpvbyEMMs9rbcRq/En1r3w3mUhmtNSJtFjriuR1Z3WHE5E5Mt7jjbCOJMmsRnUMjVuye21g2uZDxSn2qxAtQWJEkU/qAa601k7NvVpUoZu8rNxyjE6mHpqBmdMp2L2a5iP5uhrjdu3eUN7NiOG1OYBhUpgENntZLmYOx2j4XFJ7qeO7yx7WmNTH1C5D0xtGa+q3ITNleAeLZz5HEBsXtOJNOebLil5JiHGyHVbRa3zfD4nbguoSlSqq1UEEuMNPJQjbY8LkW+GIENueipjV3koQtvMkOJCL3VxTxJxNMBZ0UpoW446synDk1YSgDLyPEnELsYMyGp0WrhfyYqeVJTbdyYykyYsKHV5b7OuW44hsM6vYUjethbmSmZUGEboVDKVX3rnJfFk0cpkJ7Qp2VOfDSVzFLvrN4qG7bBFaSb0wsUxlh+ktQqTKzIW4jijMo9234WwHUgGNEKi86+067fVjtPB8DzzXxj73pSOlLz1hFQptpe8pTij3fMZ/wB2I6zA/wBFqhIe4dYDfh7328PZgSoogQ8w0iEyE9qVoZccbCdaj+F/wxmCNHwMrJI7XeyH+rSpPDna+zbjMUEfM9WIzywfXV+1ieDfqzRT6uBqr89LuPyiv2sTw1ExWrbNhxp+KN5eejGv6O0F+tnSalSavCnUwxepMnLrla5pYSV3GXuYtH+UXoo9Cii/5I5vo8SOtBn08v53LlzX+rsxR+j7QmtacyqlAoJjqlQo3WQw85kDozpTYKOwHeHHFsHQP0r/AP05E2f/AHFn/qwmcY/LGxUnwQPpvpRoNVtBItH0S0bmUB1FYM5+PIkmRn7AozZyT7rYR9Fwcc6RKM0njrVf8NWCdO+jLS3QaiQ6ppOxEhpmSurstJkBxRIRmzXSCLcuOBeih5LfSJR3VKtkccV/5asLypLDOuwMeZeTuFZTrqYqJrFIWkNLSCD626PtAwRUJCZS6S6CQh5h1QUi3ErRcfYBhfPnhgyS44lLjgjONBd/A6rZ94xDo3KU9TkUx5SUvR7SGVC3BXEfeMBsv6DBtUfzGRqu6h100umxYDji1POSWG1LzNjw5QLj4WwpJZ9CvNNP6lQk3/ts337PbiJvrCWXm2lPjVKKlZVkDMCOI+zBjOjtTq8Z+eVJ1rwzatw21p9/LGgUT6MvQXpkjrCY/Ww38m6y3naLni2czwth1TG9HGZ9YlIjtiMgt65xUbM0i+xSB6p54lh1qDNjpjxIuUwbNlBazJQ73QEq4KuVYErlJrvpKU1Cmssw3G7yR81nyqtl+kpWIDqBKcnRyRo2oJHbku6pvV/KFq/J5Po2wrhs9Xlu0uuEwh1dSF/pZVe3mnliz9fjT5UBNFegCeHEBvZ/N+9rM34YRactSGqyzOqBjTGHmimOWypu5HDaTfZ78AiUY3NZpOk7EqDPNRhmwdXu7/0cbSyw1UZcVTwiQ4z7pccQBr+9uJR7r/ZhVQoyZE9clvsocNIdeVzN9qbe1Rx5LkKkSESZgDiZClOvJ8ZJ2Jt7E8sEgguTWC/AdZgMmnxer/KEI7sj62zieGzE8h+CYidvo5wZOsR0Nq+icv8Aewvpr0MSG35l+y+aht+1P8cEzHWPRsTXPax11xb8g28WXu29m6MWGRdYZeRMhM6p52TMT1fI2lO57FWuDfywCMzqmI799aHVbD4L5fiMSofs4lTAsQjJ2bebMn/vlwbpMHQlMxwBp3OfPms4CRRPUmHkyag/qNvUlfN7yUeD9TGdQkTaDRwDa/zfd2uqUnd48gm+Mnvn0bKmTDrpaoYbXZv5nMrKn2Xsnbg2RPYhN0ChOjWy4MjXudonc3T3v1r4ImoaMsyIzFOhOR0OSY7i1OrvwJBCtvkRhbXUrZ0JkRUI7ITkG52bMuwDzthvWGvkUTrKHXQ4oFSb3yjiCSeOBNICP5DKcO3tipRtYg2IwPAEWaPEMPuQ7jvoW2XHO/vb2zzGMwlYkMvtNR3WEs2IAXvHjb2+zGYsKjgVQczvzNn5VX7WJ4ykojt35XwNMOZ6fl5PK/axNHTdpIPljT8m8a6PV2r6OTBU6RVHqe+fG3bKU+qq9wsewjHTtEo8vpGCRUOiydJv/Tej6zTbfSWlz5O5/dwl6EK3TNGqrWq9P0YkV9yDTQthLMQPdXWXEp1hKt1Fr8Thzpf0lUzS1JarsnpKciH/AGNifGZY/USwMYc8vobAU9LeicrQ8MUgacw63BLusEAS8z8ZeXvONhRSDbZmGEvRQoJ6QqYtTmRCC6o/BtWNtJY2hQ0Jp07RmjaTRJPpR1mRIqoBS4jV/NoW3ZGwm9rXwJ0Z2/lvBufC7l+tq1WwT37NJ/TJj/dDydp0pjtMvyczuscUwkot3h2jnDz93PCSnNEVCLqie0WlWfuqR99sMNKH7SVuka3sw3r/AKyjvf3bYW1B9p0JI2Ec/X3vt9m0YrBvRz826VF+qOj/AKXAdm9jKb/KBvJr2vVVlJ+0HHseGmC3IpPW1EsHNDRI2C3v54p/p6vTozjrNVLLUFrfByozqzfbfE1K0lkXDdWmF5nzt4vuIw4z0W6G24/MQ2qQt9DOR83CRqlDkbd73Y90g17VXjOKlIjRHnSFZrdoo8gTwwKqcHJvX3JkktNs5mWslrNnipHNy/kRj2YkVWXHkGo3j/OarWZNZ+bzZvCOXniAEEqnuu1SnPU90CotfOSOrbjyMv8Af8r4ZLjTn60qbUUw5rLTSepr1auwV4t3x39+E8mfX39YaEIjUOLmR85rXTk8JVttflbDPR+TVZqXX6uoM6z5uO2cykJ3u/tJ9mIQr3+cFzzGjRo9EYLa3CJXY5PWV9blw2DCmtsNonLK2Y0Jt35pcRlQ1t02GXNbjhzpFIzV6I5S34hmfzdwO5fFbeva1rbMD6Q0icYvXuvXeiZUONav5tPtVtv7PMYAbYMKXE6qC3JrYf6xkQ51M77G75c/jgyuQNHhJda6xXHh1L5OjVr+d2+z7cAUyHFei06c6tTrTkhLchtZ+sMEzoLXpMtAvtMtxi4G23O4rNbNx80p2YuyAMmFAA+QM13VrDXaajNt8fvFuGFckP6oB4zNUT2aJHrfRTt5YtVIQmTT87C8i9WlD5CLKBtwHtwjr6FypCXjIKEWQw0HV2CVX4j2YkC7LLXYLcSn06n7Q647HCyoEjMV372Aqmhlyqw93Wy3Hdc4Wxvd7+G049kuvTatTYlrNoC3FvJAJzNIviOLNm1aqOqCRDaguJ15cWrdt7PEslPDBoEsekMuRIqOVTiXI8ZzMEp2hSeBPs92BK4G1aI1RTZUF2TrE8LEJuFe44KcgByNqo7nVHX30KSVbS4eKs9u6m2FmllSUmkTGA0AmTcAjgcqbBQvxTimVEgqIS9SI700OB1tpFnBlU757dnPMnYOGMwNLdQihxYzGt/mjer16LqyqujdVy7/AOGMxNIR80PqBkz7DZr1/icGxiNUn3YXrVeRMPm+v8Tg1m2RFhyw/idE6X0H1bSOlI0zlaIF01xuioejhuPrVZUSW9bZHi3Dwx1HQ/Sjp20i0Cqs9mUymr9ZZ9FMS6ayw5IQnP1gIS4kBVrt4+dqBWqro/Wo1aok9+BUIyypt1rLwIsUkEEEH246bQ5OkvSCsaZad9KR0eg0l3q0SdbIvXKTmKWUN5d63eOMmaPyMgJOlnTLT+ux4GjfSDBMWfTnVvozQ+rqUlabcBsVw4jFf6Nmv9N4O3wOfrZDsxfenKoVKTo3o2Z+kcLTSF1mSafpCyEodyWSFRXUjxA5V3Pnij9G7Ot01iD1W3Vf3Ti5P8MvAMedP7O7S6SmbSuvP63WgK7fvZMmbKrjv+WKtTo7zymgbFpz8qhtSsm7fL7xmxbVUqVMnBovsqgPuapcML22F773HZa+H/UI8aNaNA6495DKnw5fYBswOB3BS7nPzusj8lMRTjKQ2zUXS25GzIbyhKbp2byr2V7sWWm0dbtNabnMJDLUfIGHL/HPz47b4BVpNOZQ7DplCZp5b2EyF5U5vLYANvLbtwFMkOTA85VpL89tKtg+aQ2vwjJzP0V948DhoksfV6MY4HWGHXmm9c4227u7E+r6uJabEjlgvEtpQlwtxyk5QndsSPM453UGmXq8xCBLQc+c6vzv4fWGzkrhg2oqaTpe5AdWeptDO3HvmQy6U+Xn+/FFUXFTFVpOZTDDBZPcRH+qAnd/aIwhjxHW2Xp0OWyt+c4nWxyhTjCt7wKNz4VY0iyH6VJ6wxIeI/KNuOKdQvlu+e3Zs5+wYZv1rRXqwdqdKUCe+BDzezvp2ceeLDoFrtOpYhu1WDMiGotN6wvrXvI3s2b6RtlHC2A4kiuVKjl/qzMLrezWu5vlKMub/wBD+7FiplOiyYxLNPqENg83JG94fAon1eBwrqrApMplJYqTzLetfbDbiu9l9h3R57NmIQQ0ZLwimnhGVMw5FZxvNLzW2jlt2nELk+VJfDj51UkRHW8o5qsoW923A6FtqlSJWTKgu5lhTu80q99p57OOPGoc6QdevsUbqNYfNSuHv24hdDSrzNWmCW28rkSKUNqB4XXlB+GS/wAcQaStJjxItrOth0AD2AYCkJLNRsJt7BXabqc/HzNsF1pRe0fpj6jldSvKR5kqwPAmkc6PvzKppW9NnizTcZwM76SmxUQLZPZhlTXoTc0t1AbkZttTPZgpKSSRm+IxpoBH+UVyY63bWSC2G/CLbT+OG9UjAxXW2mLa2MWNZ4RbYPxwaBkLIrtQqy3prEdoMg9nrO6v48Vi3lswt0+gGLBDjjrsiQ82pGuWboQkG9k+WLlS2FxIuVx5bxULEK5ACwGF+myXTRta0kG2bZri3ukcbi+BkSJzZ6S69Ega5SOroKCAlZGtygAX5W2DGY2kh3q0Sa/rLuOJRHbbzapCUq+y5KeGMxYw+dxmK5W7+XX+JwYyezTt5YGzkvSgOGuX+JxM1cpGH2by89F8TQSc3Xjp3VZNNabYZ6i5F3ns5c38rdjn3Rt2bPji5uf5CJOjELRsab6ViPEnPTS6aVZedxCU+pa3ZjFU6GujuFp1JqbtT0iTRIVNS0p1eVJW5rCqyUlZCQd08cXfSmkaD9Hqs0boe0rrpH9I1x60L/yLoV8cZMk1dDIFW6R06GxejqgQtB9IplbhemZjr7kyNqnG3NU0MvAbLYT9E682nkX2R3v2DiPT3Typ6YR6fCeplEpVNpxWYcSlxNShvPbNfab90Yk6Ibq08joA70d38MSUdOztfTKXE7zIm9SqTLidhQt1alHupSM17/bjWVpBBY1OpLzTrTus+cTrd9N8uy90b22+K7X3H26862NxbtkEI535D7ML4zLVSUGY13Jjtkkr9quJ91sDh5Ec7PGpNdi11aT/AKXAqZ2T4TRDhQnu7eKPGPZhTW3n4jDJaCiJadU24BrGijllVzH0F7wOLQaSxVqHTo75tNit/J5jaN1GVWX7DxtioS48+kSHkyPnIjatWvWJsvOr5xN7g/DbjRIQj2jMtpqtNhuRtc89ncfUsqSoDw3ttGCtLKfHRVJ8eNCyPMNpdS42pSlKClDNbmcF9H8A+lkVqQ66s6pZWVDYFnYAkniMSdI7TbVcYmoefQ6lkJs2m6VWVc5j5YBwCsRUSoNroyYab6xaytu6stgfI+HnmPJPDDOhRnJeksNh49klBkHZl2p8xy5ZUck/WwE5HM+RIMcEO1NAWGxbeWFb19pyp54ttEo7tJbk3bDzqo9m5Lh8Q7yUp4gDFkka1TSKPJqKGAjXQQlSFrbTclQsQoqBt7tm3EVTnMP6TU9KFB2OhAQt29ydYClNzx2c8IXOuxlFpJDrtRjNSZKgm6gkKyqUkfVtguTGhzYxpYfLq3JO6rgpzK0VJAFh4rDE4FlcZtLmIdY7KWt0rs5utOb1+PBAA+3Dk1brtRKZoER1rKuy+Cd328Nir4VPsRPTNQpZebaIfUiO45uovm8Sr8AOfHAVS1zDQTNZd12T5xfjTt/XCuRxRY0YEC0iVMaqLEZ5aWEalOVKhsKwD5WHDAa242aM1GlvyG3XjlSpNg0grIA99sMC6wYLsKmLkVqKGUnI6vKiO8rYSk+t7MBtCEzpVGjwzJbjJfbTZ471wRm2fWwKCL1R9zRdwB/UvSZD+qc97h/dhmiYYb7LEt1suBvf8Oe9+HxwjbEIaO0Sa9riWlDVtt5dudX7uOG65KY8hS3WguSPnFp25PJCTzwwAYzHOx1bTmRb3dwDUnVqpTgfbGYBSch4qGXv8RtwZGkB9tS9WoZfZiGoOofpjz7K7pyqGbxJOX3jFCzlyXDFhR4jurWvWa5OXM5nSrjw7tiE7cZiBzsINKPa9qTue+297By24zCx58+gb7w/r1/tHBSAcuw4HUE53sv59f7RxMg2HHGo3jrR7Ryv6RRql6Hpc2qtQdUuS3GRm71wjc4r2+Q2YsGjdN6WdGnM+jtJ01pH0YkF9KD70FJSr4g4TaIaZ6VaIs1EaM1H0cufqde82gFwatWZIBPC/Pzx02dp1prprR3a3onplXYNXht6ys0BiXxT/vUX6HrNeD3Yz5Gw4ibpmjpOiuh1en0KZTNIZ7T7dXXIg9U6w83k3w3+ltUNh5cDhB0LZv8AKTTUi+RaXAfsws0u020m0sp1Nh6Q1Z6qJpzjpjvSEAu7+XMCrn3fvww6GytzpKpSGr51FwAfo4DKnHZ5v6ZI88fJ3MwW6lphM1gzaoDIreTmVttvju/vxudHqm7VGpz7zkMNFPzfeKcvdTb7M6sVypVCoNS/kTslHWIwQvU8/fgj0vVnotuvnvpHczZFJTfd488XgvQjm51WRx7F4iak1RpxgktBvatvurtup/V+/CeUwxVtMZkOd2zETLrEazwpTm3vetX93GmgEg9Zl326zKtbm9mXujjyOC5TGShV5rUPCZJcU44e5nurd3/qYcIZJSdIIbukyKXFS2iO2yoIbU2AD5jNyIxleqsFjSKPS5K2XWpLBakK1YORKlbDm5nFS0CaizK22h9pLhSC6FlObWHgoE88F9IzUOPUYjceMGnygqOVNuCthwJdBXo6dopNhvzAHqbGd2SW82ftPCtPliyV0pbqTO1rIofJ8/gf4fEKzYhenGqaDpeMcvPTYYbbb9dRwk6RROywUssSwWghesR3PV+2+W2IkVzDKRo7kd6xBafCUZmBrFbEo2bNtrjytgTSoinmlvsxkqmMPI3EeSQSdpO2/PFdkVmsx3HGRPaUqwacbUbrSW7XTw4m/wAcM5L7MSYzJVNU9EalstLcUblpeQhd/dfArcME0F9LyK42ps53284uCvK4Sc3HhtOJqLT6q5pEphEWLKkwkhx1t9zdsEiyb+WJmXXn3JD8eI8XAS44kBKQ4C6Tc+y2A5D7K4ypzTM5EyoPKLbjb+UZUq4EDbbEZY0pjymYjbjMH5TUpDkhhtCwEhzhcqG0AWwBAocj0zdl5Uh6ONdJfZAcIWrNmtm2GxwpYYd1fWY2usxZZKMwGUm17nlfZ8cMNHVlFUKCynM+srS0vtBsuSD7LYohZ6ZPY/kmywoNOvQXlIcBXuoUjxZ8PJElhhtM5qDeW6FFsave7x/xbFWpaRLW2mYOtSZKOt7PG4bbvwypxbo41ZQXU62SR2QV+TT54NAsUUmqN9YfBZeaacF3GbKFlE3vt54LcfjvaLTn2O046xvWKyd0eKxPt4YEp1Lq0ifVJFQmtLdcPZhoHYoC99vLEca4pVTgPdi9Zbmr3f8AnuMQvgUaWXjTqcy9zP1eyzfd4sZgpiC9PVSYUFntcmuJcPkrfcV6jYHPGYT6iQ3SfO9trtvzy/2jjcE5NuNVBOZ0X/LL/aOMA2bDjabTrv8A7Py6yjR3Thyh6PUOvyktwiIdUsUqGdfcSbZlfEYz/LDWtGq+kyOizQaj1iGvMgrozkWQ0rzve+Kj0adGekXSD6Ucoc2nRWqdqzLXOkappKFZt4mx4ZT9uOjS9KtCND9H5Gjtaq8zpXmEW1ckJFMh/wBm6u7v6hxknGNulvY1SKF0k9II04pVIiK0cpdFep70hxfo4ZWXtZk25OR3dvnjXoTXq+k2mL9UL/djOkrRCPRqbo9XYlMlUZqvtuOppr7ut1OXLvIcO1Tas2y+9sOIuhj/AFhwrOIQvVryZuatlsHNL0ZRXZgLmXlf07K+yOpo6k+60cjesv4MwzD9YcPanCeJdyOtlta1uNFx5TgVYpFrYb0Sht1utONPTXI2Vhu2U97dwgjx5GqOVg9mXW1utubrmTj9ycDhX4oo5+ffNvuXfo0ccSJbKlLuhyyQU2SDewI8jgrSJ2a3oi+1eSFPurC3JCbrSkm5A8xsxVaDUF0+el1wOuHJndbWuyRY3SfaduLRWbz9EZz1PdkuSCpKyh1dyjbYgeQ24aIKpom/1eqROt9q1vN6wOdzPfh5d3DLpHdZXpRCjJd1Zbj2cf1ij3u7/j24VUCaxTGQ8ocXUervqQpP7lYO00nhOm4fgsAuwg19HXePj7sDYRbqQXVUCEz8radac1Hyf6Cj79w5cIulGcyTHjsK1l3LOIbkKzd5J7vP44cqlClUJmRtiktawLBVqkqdVmUpabcjltikrdJkoqk7a03cR2H8qlZVb/lt3+P1sQGLPKo1BanP01L2ueK2GW3NX7d5QwTOjselaVSAdUy7DYfdb/rUpVszcvbhPT2mVwoimgEPKnJaF+Kd0/dfFiU6Wp50ieYuYwsO08KF6jV/HMo4sM1ZkR5LrjsZYCI9NdjvpG25StQSr7MQ0Jhpyo5mdYtmPHQ2boy2WRc2B/HC6zYLiYLcg6+OnrTaUkHPc5ifIXw/gLp9FgIlSHFt53FuJQrtFOrICbAngLYGrK4g9fgCHBU23J+TABpIU6SpBCgbC3EbeeJaHHb6qJ4S8vrM9xGZ+wOVLR5p4DCaZLl6QOOlt5qFHQDq2FqAFgALEjbe5xc6k2xQ6PSKa88yhyMtxSs1xYhs3Uq3EG+LJYv6MnxOgrvYGKgoDm978v2Zfhi1uLfWIrlwFBtSh/WH24qmgay+0qExB1GrRqXXNWlX1tvmRyOLa4lKC0pK9jKVH+192IDJifRZ98dcefe1pcqLq7fRyj4eLCursTa7VH/Rb7rLLW47IO40jd3t/wAWUZr4cUzq5iPyHf531jJq293e9Xjb2nFG6QNJqdopo4UJUZj8sru1+fX639ijgD4z/dx7RtGmoxVyfBdzbs2D1LbdJGukuk1F0I0eZjRo7E6oStkbWnbI/r3PVZHgR8eOMxwabNl1WpJqE59T0h19BUVchcbB5AchjMUv8yLVylvOhLaskXWNbhcTZx223tFficTIG7twMk5XHb/nD+JxOpW5sx1aM4S3UpyKdLpqJLrcKWpJksNqyoeyElGcc7XwPm3bXxpm3ca5962XFEC5MqXJDQlTJUkNNhDeucUrIkcEpvwHsxbuhQRz0hRddfWapWq+tmTbFHGxGbF16FZGo09a7PPrI60e7eSf3YHNyMkOZeV/Tr7i+uPtwmKV1qW2xqzrHdTkuQpTmbls2YmgT6dBhLpU+P6PWxOU422lzWILTlkqsrnu3wO5VWIVcbUYhkxnWEoefdYUdYo33gDxxOqpJZrBNRiusgxdVEvFSyNd630fjjLie452fmb7g1PedrVY1zEfIkREsPuHKE2tkLnPj4cXiNSWKUspSbxClfWJEhHht63v44ptRdem9TDYbk1Ftz5a4HEuR193L3fAN23liGpKq8Wpeg0tkyz4A7dD297e4CPPDRQskRUxoAQ8qzxYe7L1HA4nVj35Mb1Z3q1Vlr7t1m/0AUJsffbDOIw7S61erMQ+sub7bj8hJQFJVxXl43y88Rt0ulzOuyIjPWkCR84ZCWmsq0/HYFqxbGFhqEGiTY0aW5XOrU+Ky0hC9dbuDYnKcLK7EjBHWWK2JcKa664heqsdYhGxNxhAimx3KFFkM3VJdk6ounuZsqj+7ErDUBFMdhuQX3amHlKceSDZtoEBZSPhgbJpJ5bkIPsaRR6hCDPWUaqK6M710p8WU/Rtid+Y0mHDoy5bb/Wpzcp55valKVqzLb94c24cSnomvFPfQPRLIu5LDPzi8mZtpxSdifMqGEsx12aqGYLsMB2P27cdv5nLuaw35kKwRAJ999mpyxFZ1zrkhTYbGbf3u7/dwe7RtQkTtK31NJPdiMru6fYPVT7U4FjTn6ax1WlsFU1ySq8g7Srwpyc9vHBjdGLKuvaSvhxavAF8fYTzV9FOFhG+jheqWkENLMZtiEp5ICfEEo3ikewnbh/pU7qq+7rg00HI6bFyYpvXb2XJs8l75wq0FVHOlU2ouRnGENNJYZBO6lStgKvIkbMWHStQTWKPcA3S/wDsjEBNNCwHG6w6E5UuPpzy9ZresqT315vUOFM4IUNdQ5hkyF31UZpYT1XzUb+Yvt5Ww/0QWG9CqSE2KzFFkDvK2nhjn+n2l9N0fpamHo2tkunVxWxJyJf1frZfyI9vfOM+0ZqWiKuT4I17Lg1226SCtJtL6foloi0AdbKcO1o/OT3PEr6LXmvivHAa3VahXKs/VatJVImPqutZ2AAcEpHJI8saVSqTarUpFSqUlcmU+vOpazwPIDySOQwIF4fs+zek9Tds1zmpNRgqRKx/OGf7QfjjMYz/ADhr+0H44zGuhR6Ka1rn+2e+dXzHn7sSCA3my6563w/hjMZgwD1dOa/Ou/d/DG7VOa/Ou/d/DGYzAsYjPRjX5577U/wxb+h2GhjTdGR13bEd4kezyGMxmF5/0z8P+EhzLyv6dqqNv5CRGLDJZn3/ADgx7V4bMnSmbFkgvMokxilKwDbMRm5c74zGYXDgjl5eeXk2gUduVpBVKamXJjRn2FOOpj5EZiE/V2fC2A6Yw25pBTYqAWEO04F0tHKpd+N1cdvnxHK2MxmIEG1ui09mpUelIZ+RLKnVNE95afEVd4k87nEdSo9PnyadrWA2l2cpDiWtwKSSTYge3GYzFIGIgqMZpFVeisgtRorj2rZSbo4rO0G9/L3Yc0WjtTZlLiOSpSG5jDj7xbUkKUrf2ZrXt7L2xmMwsYSLobLFXplDamz00+QgOus67YonjfZiONTGXJvVFOO6lFPWhCd3dClm9tn0RjMZgkUQT6THg1iW1Gdfb6vCMptYXZWsA2G9sNqVTW50KLWZ0iRJlLbUE5yMrduaQALE8zxxmMwMCwWkxQihRyl528ua4HuG9leCU8uQ4Yc6XoT/ACjpg5aqR+CMZjMOYImKlM6KxrHOHKe6VBe0ZWxsR9U+LmfPHzvOD1ZmO1Coyn3pDmUqUSBsI2JAtYJAFgBsAxmMxi/zv2s6+T9KBHKaz+cc+7+GIxTmr/OO/d/DGYzHVRmMZgN9aR2rvzo5jz92MxmMxQR//9k=</binary>
</FictionBook>