Знаете ли вы Галерную улицу? Одним концом она глядит на Медного всадника, другим упирается в здание, построенное опять же великим Петром. Узкая, обрамленная старинными домами улица теперь называется иначе. Однако живущие на ней мальчики, которым грезятся парусные бриги и каравеллы, на вопрос: «Где живете?» – горделиво отвечают: «Мы с Галерной!» Именно на этой улице с одним мальчиком случилось такое, чему и не сразу поверишь.

Утро не предвещало ничего особенного: из-за крыш показалось солнце, зачирикали воробьи, дворники принялись подметать тротуары и мостовую; к булочной подкатила машина с надписью: «Хлеб», и запахло горячими булками; проехала поливочная машина, выбрызгивая гребешки воды; шли по своим делам прохожие.

Из подъезда дома номер 53 выбежала Ниночка. Ей как раз вчера исполнилось шесть лет. У нее были длинные белые локоны. Дожевывая кусочек хлеба с маслом, который еще дома она упрятала за щеку, девочка присела на каменное крыльцо и принялась поправлять на своей кукле платьице.

– Неаккуратная какая… Подожди, не вертись… – говорила Ниночка кукле. – Стой спокойненько… Вот так… Умница…

Напротив у ворот остановился автофургон, на котором было написано: «Своевременно вывезем мусор из нашего города!». Дворник Евсей стал помогать мусорщику опрокидывать в машину баки с мусором, а за дворником ходила собака.

Если бы вы знали, кто этот мусорщик, вы бы не смогли оторвать глаз от него. И все прохожие, если бы знали, остановились бы как вкопанные и смотрели бы, раскрыв рты. Но никто ничего не знал, и все шли, думая о своем.

Зато когда в конце квартала послышалась песенка, все стали оборачиваться и улыбаться. Это на грузовике с мебелью ехал веселый шофер. Он остановил машину как раз возле девочки. Ниночка увидела сперва только его нос, такой он был длинный.

– Доброе утро! – сказал шофер девочке, вылезая из кабины. – Вот ей конфетка! – Он вытащил из кулька конфету и показал пальцем на куклу. – Как ее зовут?

– Нонна, – ответила девочка, взяла конфету и заговорила то за себя, то за куклу: – Что нужно сказать?.. Спасибо!.. Умница!..

Шофер влез в машину, грузовик вместе с песенкой поехал дальше. А перед Ниночкой, умильно помахивая хвостом, сидела дворникова собака. Девочка развернула конфету и ткнула кукле в нарисованные губы:

– Это тебе, Нонна! – Хотела сунуть конфету себе в рот, но, поглядев на собаку, сказала: – Лизни разочек!

Конфета сразу вся исчезла в собачьей пасти.

– Это нечестно! – обиделась Ниночка. – Уходи отсюда!

Собака послушалась – ушла, обнюхав по пути кончик водосточной трубы.

Ах, какое чудное было утро! Светило солнце, чирикали воробьи. Из всех парадных выскочили мальчики и девочки – с сумками ранцами, портфельчиками, – побежали в школу. Мусорщик уже опорожнил баки, сел в автофургон и смотрел из кабины добрыми глазами на девочку.

Но из подъезда своего дома выбежал Жорка. И сразу все померкло. Подпрыгивая и кривляясь, Жорка подскочил к Ниночке, вырвал куклу, раз! – оторвал ей голову, зашвырнул куда-то и, хохоча, умчался, помахивая помятой школьной сумкой. В глазах Ниночки от слез вся Галерная сделалась пятнами: так девочке стало обидно и горько.

А мусорщик поехал за Жоркой, и вы скоро убедитесь, что поехал не зря. Он увидел возле Адмиралтейского канала, как Жорка на полном бегу – стоп! – пнул ногой мусорную урну, перевернул, сказал ей:

– Будешь знать, как тут торчать!

Какой-то воробей, склонив голову набок, смотрел с деревца на Жоркины дела. Жорка выудил из сумки рогатку, прицелился… Но это был стреляный воробей – он дожидаться не стал и улетел.

– Я тебе покажу! – рассердился Жорка на деревце за то, что упустило воробья.

Однако ветка никак не хотела ломаться, хотя Жорка гнул ее туда и сюда. Тогда он извлек из сумки маленькую пилу-ножовку, которую взял для урока труда. Ворча: «Вот тебе! Вот тебе!» – отпилил веточку, пульнул ее ногой в воду, промчался вдоль канала Крунштейна, омывающего кирпично-красные стены Новой Голландии, и исчез в воротах школы.

Первый урок еще не начался, в школьном дворе кружилось веселье: кто прыгал через веревочку, кто играл в пятнашки, кто – в классы, кто стоял на голове, а кто просто дергал девчонок за косички. Ни на кого не глядя, Жорка пулей – через двор. И прямехонько в класс. Ни души! Только несколько сумок и портфелей лежали на партах.

Жорка терять время не стал, выхватил из сумки ножовку и давай подпиливать ножку стула учителя. Когда прозвенел звонок, у Жорки уже все было в ажуре. Сунув пилу обратно, он уселся на место.

Вбежали ученики, стали рассаживаться, хлопая крышками парт. Вошел Сан Ваныч. Если по-правильному, так учителя звали Александр Иванович, но это слишком долго – язык заболит, поэтому все в классе называли его Сан Ваныч, и мы будем так его называть.

Класс еще не затих. Сан Ваныч, высокий, с козлиной бородкой, стоял у стола, молчал, и классу тоже пришлось умолкнуть. Учитель взял в руки классный журнал, хотел сесть на стул… Жорка ждал: сейчас сядет, стул рухнет, смеху будет! Но Сан Ваныч почему-то передумал – не сел, положил журнал на стол и заговорил:

– Ребята, я открою вам тайну. Самую важную! Если вы будете ее знать, считайте, что все волшебные палочки ваши…

Расхаживая туда и сюда, он говорил, говорил:

– Если вы очутитесь на необитаемом острове или даже если на вас нападут бандиты, вам поможет спастись тайна, которую я сейчас открою. От этой тайны зависит жизнь – моя, и твоя, – показал пальцем на одного ученика, на другого, – и твоя, и твоя – да, да, и твоя, Жора!..

Учитель подошел к столу, уперся в него ладонями и, стоя над самым стулом, сказал:

– Запомните: если вы будете даже очень сильными, всегда найдется кто-то сильней. Если будете очень-очень умными, всегда найдется кто-то умней. А вот если вы…

Он поднял палец, чтобы сказать главное, сел… Ножка стула подломилась, и Сан Ваныч грохнулся на пол. Ученики бросились на помощь к нему. Жорка прыгал от смеха.

Сан Ваныч поднялся на ноги – все разбежались по местам. Сан Ваныч оглядел класс – все разом умолкли. Тогда учитель подошел к Жорке, уверенно извлек из его сумки пилу-ножовку и сказал усталым голосом:

– Приведешь родителей!

– Подумаешь! – сказал Жорка, взял сумку и направился к двери.

У порога он остановился.

– Ты что? – спросил Сан Ваныч.

– Скажите – и я уйду! – сказал Жорка.

– Что сказать?

– Ну… про тайну…

Учитель посмотрел на Жорку:

– Тебе не стыдно?

Жорка буркнул что-то, чего, наверное, не понял сам, и скрылся за дверью. Насвистывая, он выбежал из ворот школы, поглазел у площади Труда на рекламу футбольного матча «Динамо» – «Зенит» и любимым своим путем – вдоль решетки Крюкова канала – вышел к речке Мойке.

На спуске к Мойке он заметил двух старших ребят из третьего класса, Валеру и Хасана, на Хасане были шикарные джинсы с заплатами. Валера держал на кончике носа карандаш, у Хасана же это не получалось.

Жорка сбежал к ним по ступенькам, Валера поймал его за ухо.

– Не суйся, куда не надо! Иди в школу!

– Но вы же не в школе!

– Не твое дело!

Хасан добавил:

– Нафискалишь – знаешь, что за это бывает?

– Знаю… – пробурчал Жорка.

– То-то! Катись! – И Валера дал ему по уху.

Выскочив на набережную, Жорка крикнул им:

– Я еще не такое могу!

Мимо катил грузовик, из которого доносилась песенка. Не долго думая, Жорка подбросил гвоздь, и у грузовика сразу лопнул баллон. Из кабины выпрыгнул носатый шофер и – за Жоркой! Жорка – тикать!..

Запыхавшись, он влетел к себе в дом. Мать как раз собралась идти за продуктами.

– Опять что-нибудь натворил?! – сказала она.

Жорка молча швырнул сумку в угол. Мать поглядела на сына, сбросила с головы платок, налила в стакан молоко, отрезала ломоть хлеба. Жорка стал есть.

– Горюшко ты мое, – сказала мать. – Придется, кажется, за тебя взяться всерьез. Сколько ни говоришь тебе, – в одно ухо входит, в другое выходит…

Жорка зевнул. Как всегда, в одно ухо он впускал и тут же в другое выпускал; слова матери делались все менее разборчивыми, пока не превратились в «бу-бу-бу-бу…». Она открывала и закрывала рот, что-то говорила, говорила… Жорка бросил за окно пенку от молока, она упала с четвертого этажа на чью-то голову, но Жорка этого не видал. Вертясь и болтая ногой, он не очень-то пил молоко, зато здорово дул в стакан и пускал пузыри.

– Слышишь, о чем говорю? – громко сказала мать.

– Слышу, слышу, – сказал Жорка.

– Ты большой мальчик, тебе пора подумать и о других… – И опять голос матери превратился в «бу-бу-бу-бу…».

Потом мать накинула на голову платок, поправила на окне занавеску с розочками и пошла к двери. Жорка вскочил. У двери мать остановилась:

– Сиди дома и подумай обо всем, что сказала тебе!

Вышла и заперла его – этого Жорка не ожидал, – да, да, заперла. Громко щелкнул замок. Жорка ринулся к двери, завопил:

– Мама! Сегодня футбол! Мама! «Зенит» и «Динамо»! Открой!

Мать не ответила. Мальчик приложил ухо, услышал, как лифт уходит вниз, рванул дверь – не поддается! Бросился к буфету, вернулся с ножом, попытался просунуть нож в щель – открыть замок, – ничего не получилось. Погрохотав дверью, Жорка швырнул нож на буфет и выскочил на балкон.

Он попробовал спуститься по водосточной трубе, но труба зашаталась, и Жорка не решился по ней лезть, а вскарабкался назад на балкон. Сверху он увидел на улице Ниночку, она держала в руках куклу без головы и разговаривала со своей толстой мамой в шляпке. Жорка показал им нос, но они почему-то его не заметили.

Мрачный-мрачный Жорка вернулся в комнату, прошелся по пружинам дивана и от нечего делать включил телевизор. На экране возник мусорщик, тот самый, что на Галерной опорожнял баки с мусором. Какой-то другой дяденька сказал:

– Знакомьтесь! Товарищ Бирюлькин! Лучший мусорщик нашего города. Волшебник своего дела…

– Ха! Волшебник! – сплюнул Жорка.

Дяденька продолжал:

– Петр Петрович, расскажите, как вы достигли…

Дальше Жорка слушать не стал.

– Ха-ха! Волшебник! – пробурчал он, крутанул колесико и выключил звук.

Мусорщик Бирюлькин открывал и закрывал рот, рассказывая, «как достиг», но ничего не было слышно. Жорка захохотал и стал крутить колесики: сперва превратил мусорщика в дылду, потом – в толстяка коротышку, потом всего исполосатил. И каждый раз Жорка держался за бока и прыгал от смеха.

– Волшебник!.. Ха-ха!.. Волшебник!.. Ха-ха-ха!..

Вдруг полосатый мусорщик ка-ак выскочит из телевизора! Прямо в комнату выскочил. Такого еще никто никогда не видал! Оказался действительно волшебник. Выскочил, схватил Жору, связал ему ноги – откуда только веревка взялась, – связал и сказал:

– Тебе, Жорка, нравится все ломать. Ну и ломай дальше. Теперь, вот с этой секунды, все, чего ты коснешься, будет рваться, биться и ломаться.

Сказав это, Бирюлькин (он так и остался полосатым) прыгнул обратно в телевизор, но что-то вспомнил и высунулся:

– Имей в виду: живое – кошка там или воробей – оно, конечно, ломаться не будет. На это не рассчитывай! А остальное ломай, если тебе так нравится!

И мусорщик выключил рукой телевизор, а вместе с ним и себя.

Жорка проворчал: «Какой волшебник… Никакой не волшебник… Просто фокус…» – и наклонился развязать веревку на ногах.

Вот тут-то и началось!

Только мальчик притронулся, веревка сама порвалась – да так, что уже не надо развязывать. От страха у Жорки пересохло во рту, он побежал на кухню напиться, открыл кран, подставил чашку, но у чашки отвалилось дно и вода потекла насквозь, обрызгав его с ног до головы. Он отворил шкаф – надеть сухую рубаху, – дверца шкафа оторвалась и упала на него, Жорка еле успел отскочить.

С опаской поглядев на свои руки, Жорка подумал: «А что, если…», подошел к двери и толкнул ее… Ура! Дверь с петель – хлоп на лестницу!

Вот здорово! Сияя, мальчишка шагнул за дверь и открыл лифт. Но под пальцами его что-то треснуло, и Жорка в лифт не полез. И правильно сделал, потому что, когда стал сбегать по лестнице, ступеньки под ним обваливались, схватился за перила – и перила рухнули. А что было бы, если бы он вместе с лифтом брякнулся вниз, – подумать страшно!

Выскочив на Галерную, Жорка – надо же! – первым делом наткнулся на Ниночку.

– Жора… – сказала девочка, держа в руках куклу без головы.

– Не вяжись! – крикнул он и куда-то помчался, девчонка – за ним.

Из-за угла Жорка с разгона налетел на грузовик из-под мебели. Шофер, тот самый, с длинным носом, уже сменил баллон и как раз убирал домкрат. Жорка от него давай уносить ноги! Он вскочил на чей-то велосипед, прислоненный к стене дома. Понятно, колесо велосипеда тут же оторвалось и покатилось в одну сторону, в другую шмякнулся Жорка, и шофер мальчишку схватил.

– Ты что? – сказал он, держа Жорку за шиворот. – Думаешь, попал в Трах-Тах-Чебурахию?! Это только там все бьют и ломают!

– Идите вы со своей Трах-Тах-Чебурахией! – крикнул Жорка, вырвался и – бежать.

Теперь кроме шофера и Ниночки за Жоркой погнался на мотоцикле милиционер.

Он вмиг настиг Жорку.

Но Жорка уже понял свою силу. Бормоча: «Дяденька, я не хотел… Я не думал… Я не знал…» – он будто невзначай взялся за колесо милиционерова мотоцикла, колесо осталось у него в руках. Жорка отдал колесо милиционеру и – наутек!

Пораженный милиционер, шевеля черными усами, такими длинными, что их хотелось дернуть, глядел то на свое колесо, то вслед Жорке, потом свистнул и побежал за ним. Но разве мальчишку догонишь! На свистки прикатили другие милиционеры, и за Жоркой уже погналось целых шесть мотоциклов. Он заметался, прыгнул в уходящий автобус. Надо ли говорить, что автобус тут же – с колес!

Пока пассажиры, с помощью милиционеров, выбирались из автобуса, лежавшего на боку, и разбирались кто – кто, Жорка прошмыгнул между ними. И за Жоркой погналось уже сто человек. И его, конечно, поймали бы, если бы… Это «если бы» было речкой Мойкой и мостиком через речку. Жорка промчался по мостику, который под ним разваливался и рассыпался. Перебежав через речку, Жорка все же споткнулся и шмякнулся, вместе с грудой камней и решеток от мостика, на тот берег.

Тяжело дыша, Жорка выбрался из-под обломков, увидел рухнувший мостик, толпу на другом берегу и начал прыгать и показывать нос, и два носа, и в придачу язык.

– Что?! Взяли?! – крикнул он, выпятив грудь.

Черноусый милиционер тотчас же снял сапоги и начал расстегивать ремень, чтобы раздеться и переплыть эту самую речку Мойку.

Дожидаться Жорка не стал, свернул за угол и – юрк в какие-то ворота.

Он очутился в громадном саду, где бил фонтан и тек ручеек. Продираясь сквозь кусты, Жорка забрался в гущину сада, огляделся. Никого! Встав на четвереньки, он напился прямо ртом из ручья – не очень удобно, да что поделаешь – и решил сесть на пенек подумать.

Опасливо прикоснулся он пальцем к пню – ничего не случилось, пень как пень. С величайшими предосторожностями Жорка уселся на него и стал думать приятное:

«Волшебные руки… И ноги!.. С волшебными ногами от кого хошь убежишь. Карандаш на носу – эка невидаль… Я покажу Хасану и Валере такое – пять раз перевернутся от зависти…»

Не успел Жорка подумать об этом, как увидал над собой дым.

Подкравшиеся Хасан и Валера громко рассмеялись: они по очереди курили сигарету.

– Дай курнуть! – сказал Жорка Валере.

– Все говорят «дай курнуть!» – ухмыльнулся Валера, швырнув свой школьный портфель на траву.

– Разочек… – сказал Жорка.

– Все говорят «разочек», – засмеялись ребята, дразнясь.

– Ну и не надо! Вам же хуже! – сказал Жорка.

– Все говорят «Ну и не надо! Вам же хуже!» – сказал Хасан.

Но Валера сказал:

– Ладно, не плачь! – и сунул Жоре в рот сигарету.

Жорка затянулся, закашлялся, его чуть не стошнило. Хасан и Валера попадали со смеху. Жорка проворчал:

– Я умею кое-что получше.

– Все говорят «я умею кое-что получше», – засмеялись ребята.

– Правду говорю!

– Все говорят «правду говорю!»

– Да ну вас!

– Все говорят «да ну вас!»

Жорка поглядел на них.

– Идемте лучше на футбол: сегодня играют «Зенит» и «Динамо».

Валера проглотил слюну.

– Билетов не достать!

– Мне это раз плюнуть, – сказал Жорка.

– Все говорят «мне это раз плюнуть», – захихикали ребята.

– Не верите мне?

– Все говорят «не верите мне?».

– Ну и сидите как пни! – сказал Жорка и пошел.

Ребята переглянулись: а вдруг у Жорки там, на стадионе, кто-нибудь: дядя или двоюродный дедушка… Хасан постоял, постоял и потопал за Жоркой. И Валера, подхватив свой школьный портфельчик, припустился за ними.

Вокруг стадиона – народу, народу! Мальчишки лезли на ограду, милиционеры стаскивали их за ноги. Увидев столько людей, Хасан и Валера хотели повернуть, но Жорка сказал им:

– Смотрите что сделаю! – И бросился на ограду, крикнув: – Трах-Тах-Чебурах!

Под Жориными руками ограда – высокая ограда стадиона! – рухнула! И все мальчишки и дядьки устремились в пролом, не обращая внимания на свистки. Хасан и Валера тоже рванулись в пролом и смешались с толпой, растекавшейся по трибунам. Снаружи остались одни милиционеры. Они сейчас же образовали вокруг пролома живую цепь, однако без пользы: все, кто хотел, были уже внутри. А милиционер с черными усами сказал:

– Тут какая-то тайна! Я в ней разберусь! – И, оставив на улице мотоцикл, к которому уже успел привернуть колесо, направился на стадион.

Игра началась, смех и выкрики прокатывались по трибунам. Жорка места себе еще не нашел, лезть на трибуны не было охоты – наделаешь какого разора, вытурят вон! Ну и бежал краем поля.

Углядев кончик ступеньки в проходе на самом низу, он сунулся туда, ан там его учитель! Правда, Сан Ваныч слишком увлечен был игрой, чтоб заметить Жорку. Все же, покосившись на него, Жорка счел за благо поискать другое местечко. Пригнувшись, он побежал дальше, однако, не найдя нигде свободного места, уселся прямо на землю.

И как он не углядел, что за спиной у него сидит носатый шофер, тот, что гнался за ним. Шофер на Жорку тоже не смотрел. Оба не могли оторвать глаз от игры и подпрыгивали. Вдруг нападающий ударил мимо ворот, шофер крикнул во всю глотку: «Мазила!», глянул, а перед ним – Жорка! Он потер глаза, тут же их открыл, но мальчишку как ветром сдуло.

Жорка в это время ползком пробирался между скамьями и барьером. Вылез к следующему проходу, встал… И надо же! Опять очутился нос к носу с той девчонкой – длинные-предлинные белые локоны. На руках кукла без головы.

– Здравствуй! – сказал Жорка.

– Кто здравствуй? – пискнула Ниночка, прижав куклу к себе.

– Не бойся, не трону…

– Спасибо… – пролепетала Ниночка.

На Жоркино плечо легла чья-то рука – снова черноусый милиционер.

– Это не я, – сказал Жорка.

– Как не ты? – удивился милиционер. – Девочка! Ведь это он?

– Нет! Нет! Не он! – запищала Ниночка. – Это совсем другой!

В этот миг игроки на поле ударили по воротам, трибуны завопили, милиционер глянул на игроков, девочка шепнула Жорке:

– Беги!

Вывернувшись из-под руки черноусого, Жорка метнулся вбок. Но милиционер сразу поймал его и, держа за ухо, повел со стадиона.

Чин чинарем он вывел Жорку на улицу. Со стадиона донесся вой – кто-то кому-то забил гол. Милиционер не выдержал – захотелось, понимаешь, самому посмотреть! Он сказал Жорке:

– Только попробуй вернуться! Я тебе такой Трах-Тах-Чебурах покажу, своих не узнаешь, – отпустил Жоркино ухо и давай ходу на стадион.

Мальчик поплелся домой, вдруг слышит: «Жо-ра-а…» Та девчонка с куклой со всех ног бежала за ним.

– Отлипни! – крикнул он и помчался.

– Куда же ты?! – чуть не заплакала Ниночка.

Жорка не оборачивался, пятки его мелькали, рубаха вздулась на спине пузырем. Он подскочил к мостику, на углах которого сидели четыре льва с золотыми крыльями. Здесь мальчика остановили патрульные с повязками на руках.

– Давай назад!

– За что? – удивился Жорка.

– Сам знаешь, – сказал старший.

– Не знаю! Че сло!

– А кто мост поломал? Дядя Степа?

Жорка сконфузился.

– То-то! Давай отсюдова!

Мальчик вздохнул, спустился по каменным ступеням к воде, стащил через голову рубаху и переплыл канал. А девчонка прошла между золотыми крыльями и встретила Жорку на той стороне.

– Очень важное дело… – сказала она.

Жорка слушать не стал:

– Сказал отлипни! – Натянул рубаху и – бегом дальше!

Девочка за ним. Так добрались они до Жоркиного дома на Галерной. Вот те на! Окна распахнуты, квартиры пустые, жильцов никого. Вокруг дома – забор, на нем какой-то дядька в кепке пишет мелом: «Капитальный ремонт».

– Жора! Куда ты девал голову моей Нонны? – спросила, подбежав, Ниночка.

– Я почем знаю! – сказал он и подпрыгнул. – Дяденька! Куда все подевались? Где моя мамка?

Дядька в кепке сказал ну прямо как Жорка:

– Я почем знаю!

Ниночка заскакала на одной ноге:

– А я знаю! Я знаю! Я про это самое хотела сказать, а ты не стал слушать… Она переехала на временное житье.

– Куда?

– Улица Солдата Корзуна, дом номер шесть.

– Вот еще! – буркнул Жорка и помчался по Галерной.

А Ниночка, прижав к груди куклу, пролезла сквозь щель за забор и начала рыться в грудах штукатурки, брошенного тряпья и поломанной мебели.

– Голова, а голова… Ну, найдись!.. Ну, пожалуйста… – шептала она…

Жорка побежал по Галерной, сунулся в проходной двор – дворник преградил ему путь.

– Куда?!

– На ту улицу… – объяснил Жорка.

– Без разговорчиков! – сказал дворник и поднял метлу.

– Ненормальный… – пробубнил Жорка.

Он нацелился юркнуть в следующие ворота. Зарычала дворникова собака, мальчик попятился.

– Умница, Шарик! Понял, кого не пущать! – сказал дворник Евсей, сидя на ступеньках подъезда.

– Что вы тут – ошалели?! – проворчал Жорка.

И так всюду – куда ни держал путь, навстречу ему выходили дворники и дворничихи.

– Иди! Иди! Проходи! – кричали они.

К дому номер 6 по улице Солдата Корзуна мальчик подошел, опасливо озираясь. Дом новенький, все блестит, в окне девятого этажа Жорка заметил материну занавеску с розочками, значит – тут. У парадной двери он глянул направо, налево: на улице ни души. Мальчик взялся за ручку двери… И-эх! Ручка осталась в кулаке! Вспомнив, как сыпались под его ногами ступеньки, Жорка всхлипнул, швырнул ручку на тротуар и побрел незнамо куда.

Теперь он шагал, не глядя на патрульных и дворников, которые выходили из подворотен, из магазинов и булочных, провожая его глазами. Только возле кафе он остановился.

– Хочу мороженое в трубочке! – сказал Жорка какому-то с повязкой на рукаве.

– Мало ли кто что хочет, – сказал патрульный. – Мы дежурим тебя не впускать!

У Жорки дрогнули губы:

– Вредные вы все!

– Сам вредный, – сказал патрульный. – Сломал один дом – хочешь другой сломать?

– А вот есть страна Трах-Тах-Чебурахия! – сказал Жорка. – Там все можно бить и ломать.

– Ну и топай туда! – сказал патрульный.

Мальчик вздохнул и потащился дальше.

Когда Жорка вернулся на Галерную, Ниночка за забором все еще ворошила мусор. Жорка сказал ей:

– У тебя свой двор. Давай отсюда!

– Хорошо, – пискнула девочка и пролезла обратно сквозь щель.

А по улице как раз шли Хасан и Валера.

– Ой, мальчики! – сказала Ниночка. – Вы не видели голову моей Нонны?

– Смотри ты! И вправду нет головы! – восхитился Валера.

Хасан сказал:

– Не видела ли ты, девочка, Жорку?

– Там он.

– Врешь! – обрадовались оба и бросились к забору, на котором было написано: «Капитальный ремонт».

– Он! – завопил Валера, заглянув в щель.

Мальчики один за другим просунулись за забор. А Ниночка вздохнула и скрылась в парадной двери своего дома, потому что пришло время Нонну, хотя она и без головы, укладывать спать.

Оттого что сняли занавески и вынули стекла, дом смотрел на Галерную черными дырами.

Жорка сидел на выброшенной кем-то дверце от старого шкафчика, Валера и Хасан почтительно взирали на него, он говорил жалобным голосом:

– Даже мороженое не дают купить!

– Это я мигом! – сказал Хасан и побежал к щели в заборе.

– Трубочку! – крикнул вслед Жорка.

Хасан кивнул, и его джинсы с заплатами исчезли в щели.

– Если бы они знали, кто ты, они встали бы перед тобой на колени, – сказал Валера. – Ну-ка, как это у тебя получается?

– За что ни возьмусь… – похвастал Жорка, поднял с земли ржавый чайник, и у чайника сразу отвалился носик.

– В чем тут фокус? – спросил Валера.

– Никакой не фокус! – сказал Жорка. – Просто в моих руках волшебная сила. И в ногах тоже.

Вернулся Хасан, протянул Жорке трубочку мороженого, но Валера трубочку перехватил:

– А то останется от мороженого мокрое место. – И стал кормить Жорку мороженым из своих рук. – А ну тюкни ту водосточную трубу! – добавил Валера.

Жорка охотно схватился за трубу, и ее загнутое колено осталось у него в руках. А в трубе что-то загремело, запрыгало, и из нее выкатилась голова куклы.

– Смотри ты, куда забралась! – обрадовался Хасан.

– Это ты оторвал голову кукле? – спросил Валера.

– А то кто же! – сказал Жорка, лизнув мороженое из рук Валеры.

– Кукла без головы! Шикарно! – сказал Хасан.

– Я бы оторвал ей еще руку, – сказал Валера.

– А вот… – сказал Жорка, опять лизнув мороженое. – Есть на свете страна Трах-Тах-Чебурахия! Там все можно бить и ломать!

– Я что придумал!.. – Хасан аж подскочил, так обрадовался, он схватил камень и разбил последнее целое окно в доме. – Дадим клятву, что будем верны великому делу Трах-Тах-Чебурахии!

Валера кивнул:

– Кажется, мы наконец нашли то, чего не искали! Великие идеи приходят внезапно!

Ребята подали друг другу руки:

– Клянемся: один за всех, все за одного!

Вот что творилось на Галерной улице за выступавшим на середину мостовой высоким забором. И хотите верьте, хотите нет, а прохожие, огибая забор, ничего про Жорку не знали, думая, что тут обыкновенный ремонт.

Ниночка сидела в уголке своей комнаты на полу, напевая колыбельную песенку, и укачивала Нонну, как будто у куклы была голова и она могла все видеть и слышать. Открылась дверь, вошла мама, сняла шляпку.

– Ниночка! Посмотри-ка, кто приехал к нам из города Лейпцига! – И поставила на стол картонную коробку.

Девочка положила Нонну на диван, развязала веревочку, сняла крышку и замерла. В коробке лежала новая кукла: глаза закрытые, челка, фартучек с кармашком…

– Она только и знает, что спать? – спросила Ниночка и хихикнула.

– А ты ее разбуди! – сказала мама.

Ниночка двумя руками вытащила куклу из коробки. Кукла открыла глаза и посмотрела направо и налево.

– Ну тогда… Тогда она не говорит «мама»! – сказала девочка.

– Наклони ее!

Ниночка наклонила куклу, та пропела: «Мама-а…»

– Ну тогда, ну тогда… – сказала девочка, не зная, что еще сказать, заплакала, положила куклу в коробку, взяла с дивана свою Нонну без головы и тихо ушла. – Бедненькая моя, – сказала она кукле, выйдя на лестницу. – Никогда не выброшу тебя на помойку! Никому не отдам!

Надо вам знать, что в это самое время по Галерной ехал автофургон, баранку которого крутил полосатый мусорщик. Ниночка присела на крыльцо, баюкая свою Нонну без головы. Бирюлькин притормозил, снял шляпу перед девочкой, потому что почувствовал ее доброту, и поехал к забору с надписью: «Капитальный ремонт».

А за забором – это вы уже знаете – среди мусора сидели ребята. Валера что-то писал в своей школьной тетрадке, которую выудил из портфельчика.

– Эх, – вздохнул Хасан. – Если бы мы жили не тут, а в этой, как ее, Трах-Тах-Чебурахии! Если б взаправду такая страна…

Вдруг забор возьми и отъедь вбок! И Жорка увидел Галерную улицу, автофургон, а главное – дядьку, которого исполосатил в телевизоре.

Волшебник! Как было не испугаться? Жорка – от него в дом! Да подумал, что дом, чего доброго, из-за него, Жорки, завалится ему же, Жорке, на голову, отпрыгнул и ну прятаться за спинами друзей.

– Что надо? – спросил у мусорщика Валера.

– Мусор, – сказал полосатый.

– Валяйте! Вывозите! – сказал Валера, пнув ботинком голову куклы, и она откатилась к стенке.

Подняв широкую лопату, Бирюлькин сказал:

– Лезьте в фургон!

Хасан удивился:

– Кто лезьте в фургон? Мы не мусор.

– Ах, не мусор! – сказал полосатый.

– Да, у нас руки и головы, – сказал Валера.

– Ах, еще и головы!

Бирюлькин сделал вид, что только сейчас заметил Жорку:

– А-а! И ты тут! Ну, коли так, ладно. Я передумал. Я вас не на свалку… Я вас – куда сами просились – в Трах-Тах-Чебурахию!

– На вашем драндулете туда не доедешь, – засмеялся Валера.

– Я же волшебник: раз-два, и вы там! – сказал Бирюлькин, вышел на улицу, напоследок крикнул: – Жорка, держись! – И задвинул забор.

– Шутник! – сказал Хасан.

– Чокнутый, – кивнул Валера и покрутил пальцем около лба.

– Никакой не чокнутый! – сказал Жорка. – Уж если он что задумал… – Жорка подскочил к щели в заборе и аж присвистнул. – Где мы?! Что это?! Куда это он нас?! Как тут очутились?!

Хасан и Валера подбежали к щели и тоже разинули рты. Вот так шутка! Где они?!

Неизвестная улица, неведомый город. Целых домов – раз, два и обчелся, разрушенных и полуразрушенных хоть отбавляй. На окнах трещины. Можно подумать – это квартал, подготовленный к сносу, да вот странно, куда ни глянь, написано: «Одним ударом разбей двадцать вещей!», «Не оставляй камня на камне!», «Честь и слава заработавшим синяки!». И даже на строительных кранах (а они торчали повсюду) виднелись аршинные буквы: «Строить, чтобы разрушать!».

С треском примчалась орава мальчишек – в рванине, в цветастых заплатах. Ссыпавшись с мотороллеров, они вмиг окружили какую-то девчонку, которая шла с теннисной ракеткой в руке. И главный мальчишка – в шляпе-ковбойке, ни дать ни взять – герой кинобоевика, вытащив из-за пояса нож, отчекрыжил девчонке косички.

Мальчишки держались за животики от смеха, девчонка заплакала и убежала. Главный мальчишка по прозвищу Гук Мертвая Голова хотел сесть на мотороллер, да остановил взгляд на заборе, из-за которого торчал Жоркин дом.

– Откуда взялся этот мусор?

– Дом из Восточного полушария, – сказал Ангел – мальчишка в шикарных разноцветных лохмотьях. – Похоже, ночью тут был шабаш ведьм.

Мальчишки бросились к забору, навалились, опрокинули его и увидели Жорку и двух мальчиков с портфельчиками.

– Эге! И человеки оттуда! – сказал Ангел.

Гук Мертвая Голова сказал, задираясь:

– Мы сожжем ваше Восточное полушарие! И оставим одно только Западное!

– Отрежем восточную половину земли и ну ее к свиньям в космос! – сказал мальчишка, на плечи которого было накинуто клетчатое одеяло.

– Нарушатся законы тяготения, – заметил Хасан.

– Какие там еще законы! – захохотали мальчишки.

– Заруби себе на носу: закон – это я, Гук Мертвая Голова! – сказал главный. – Какого дьявола вы тут прячетесь?

– Они здесь нечаянно. Они по ошибке! – сказал Ангел, поморщившись, будто съел кислое.

– Кто? Я нечаянно? – оскорбился Жорка.

В разговор влез Валера:

– Жорка умеет такое, что вам и во сне не снилось.

– Пусть покажет, и я немедленно упаду в обморок! – хмыкнул Ангел, тряхнув своими шикарными лохмотьями.

– Жорка, покажи им! – сказал Хасан.

Ангел насмешливо хохотнул:

– Покажи, покажи…

– А ну сядь на скамью, – сказал ему Жорка.

– Ну, сел… – сказал Ангел.

– Теперь сажусь я…

Жорка сел, и каменная скамья под ним рухнула – развалилась на две половинки. Ангел шлепнулся на тротуар.

– Неплохо! – сказал Гук Мертвая Голова.

А Жорка подскочил к светофору, схватился за металлический столб: столб – пополам!

– Что, съели? – сказал Валера.

– Тебе цены нет! – сказал Гук Жорке. – На тебе можно делать деньги! Будешь нам служить!

– Как это? – оторопел Жорка.

– А так, – сказал Ангел. – Мы весь мир разломаем и разобьем на кусочки!

– А книги и словари – все сожжем на кострах! – подхватил мальчишка в клетчатом одеяле. – Оставим только нужные слова: разломать, грохнуть, трахнуть, чебурахнуть и тому подобные!..

Он хотел еще что-то сказать, но тут завыли сирены, подкатили черные машины, выскочили полицейские с резиновыми дубинками. Жорка – за спины мальчишек.

– Не трусь, Жорка, – сказал Гук Мертвая Голова. – Это свойские парни.

Жорка выглянул. Полицейские стояли и смотрели сквозь растопыренные пальцы. Гук объяснил Жорке:

– В нашей Великой стране их учат смотреть сквозь пальцы! – и подошел к полицейским, держа в руке пачку сигарет.

Те отвели пальцы от глаз, вытянули из пачки по сигарете и закурили. Мальчишки тоже закурили. Над улицей поднялись такие клубы дыма, что из окошка на третьем этаже высунулся старичок в ермолке, чихнул и со звоном закрыл окно.

Старший полицейский усмехнулся, извлек из машины телефонную трубку и что-то в нее приказал.

Не прошло и минуты, как прикатила механизированная ракетница-самокат, на ней было написано: «Ракетой – на всемирную свалку!». Ею управлял железный робот с рыжими бакенбардами.

Металлическими лапами ракетница обняла поломанный столб светофора, взгромоздила наверх сперва половинку столба, потом вторую половинку, потом разбитые части самого светофора.

– Трах-Тах-Чебурах! – гаркнул старший полицейский, хлопнув робота по железному животу.

Робот нажал рычаг – свист! – все взлетело и исчезло вдали. Затем ракетница отправила туда же исковерканную Жоркой скамью. Потом двинулась по мостовой, подгребая к себе стальными лапами и втягивая в шланги-мусоропроводы коробки от сигарет и окурки… Свист! – и все улетало на свалку.

Старший полицейский сменил батарейку в спине робота, приказал: «Следовать за мальчиками! Убирать!» Робот повторил жестяным голосом: «Следовать за мальчиками! Убирать!» Полицейские сели в свои черные машины и укатили. В воздухе осталось лишь кольцо дыма, в последний миг выпорхнувшее из автомобиля.

Тогда и мальчишки вскочили на мотороллеры. Ангел посадил Жорку позади себя: его мотороллер, конечно, тут же с колес! Жорка-то знал заранее, спрыгнул. Ангел, потирая коленку, встал с асфальта и принялся трясти и чистить свои цветные лохмотья.

Сделав на мотороллерах круг, мальчишки возвратились, заорали: «Гений! Гений!» – и, ведя свои мотороллеры, пошли рядом с Жоркой.

– А мы, а мы!.. – жалобно закричали Хасан и Валера и побежали вслед за всеми.

Жорка сиял так, будто проглотил солнце. Рядом шли мальчишки и орали:

– Бей-круши! Всем достанется на шиши!..

Ангел швырнул камнем в уличный фонарь: колпак – на тысячу осколков!

– Долой дрязги! Да здравствуют дребезги! – крикнул он.

Завидев орущую ораву, владельцы магазинов поспешно закрывали двери и опускали на витрины металлические жалюзи. Прохожие испуганно прятались в подворотни.

Ехавшие навстречу им автомашины поворачивали обратно.

Позади мальчишек ползла ракетница-самокат, убирая за ними мусор, отправляя его на всемирную свалку. А в хвосте всего тащились Хасан и Валера, вполголоса переговариваясь.

– Попали… – вздохнул Валера. – Здесь бандиты какие-то… Уголовники…

– Это не бандиты, а фашисты, – сказал Хасан.

– Нет, это хуже… Это ученики верховного владыки ку-клукс-клана…

– Может, сбежим?

Валера покачал головой:

– Не оставлять же Жорку им на расправу!

Гук Мертвая Голова оглянулся на них и спросил Ангела:

– Чего им надо?

Ангел остановился, крикнул:

– Эй! Чего вам надо?

– Как чего надо, это же наш Жорка, – сказал Валера.

– Был ваш – стал наш, – сказал Гук.

Валера засмеялся:

– Все говорят «был ваш – стал наш».

– Что ты там бормочешь? – не сразу понял Гук.

Хасан и Валера дружно откликнулись:

– Все говоря «что ты там бормочешь?».

– Вы что, дразниться? – удивился Гук.

Тут и Жорка вступил в игру, теперь веселились уже трое:

– Все говорят «вы что, дразниться?».

– Я вам покажу! – рассвирепел Гук.

– Все говорят «я вам покажу!»

Гук подскочил от злости:

– Я… Я… Я…

– Все говорят «Я… Я… Я…» – хихикнул Валера и осекся.

Их обступили мальчишки, готовые наброситься на пришельцев по первому знаку своего главаря.

– Нарисовать этого пещерного жителя? – нехорошо усмехнувшись, спросил у Гука мальчишка в клетчатом одеяле.

– Если он не против, – ухмыльнулся Гук.

– Чего это я буду против? – удивился Валера.

Мальчишка Клетчатое Одеяло извлек баночки с краской из ящичка, висящего на боку, в одну макнул громадную кисть и нацелил ее на Валеру…

Все смолкли, Валера съежился: должно было произойти что-то непонятное, странное…

Но тут раздался возглас:

– Скворцы!

Мальчишки разом повернулись.

По улице, подняв высоко над головами плакаты, шли старички.

Некоторые несли плакаты на груди. На плакатах было написано: «Долой хулиганство!», «Искореним волчьи нравы!», «Да здравствует, доброта!».

Был среди идущих старичок в ермолке – тот, что захлопнул окошко от табачного дыма. И много-много других, которых мальчишки обидели вчера, и позавчера, и позапозавчера. Впереди шел худой как жердь старик с белой шапкой волос. Рядом, держа его за руку, шагала девчонка, которой Гук отчекрыжил косички ножом.

– Так я и знал, что она приведет своего дедушку! – сказал Гук и поднял кулак. – Будем злыми!

И все мальчики подняли кулаки:

– Будем злыми!

– А ты чего молчишь? – спросил Гук.

– На кой мне быть злым… – проворчал Жорка.

Гук не ответил, потому что старички уже были близко. Он вышел навстречу к ним.

– Эй, дедушки и прадедушки! Синьоры! Рыцари костылей! Захотелось получить по шеям?

Мальчишки загоготали.

– Смеется тот, кто смеется последним! – сказал старик с белой шапкой волос.

– И то! – сказал Гук, вложил два пальца в рот, свистнул.

И хулиганы бросились на старичков. Старички стали обороняться как могли. В первое же мгновение драки Жорка переглянулся с Хасаном и Валерой, шепнул им:

– Я на стороне девочки и ее дедушки! – И ринулся в свалку.

Валера и Хасан не заставили себя упрашивать: положили портфельчики на тротуар и устремились в драку на стороне старичков.

Заметив измену, Ангел налетел на Жорку. Жорка вцепился ему в рукав, сразу выдрав длинный лоскут. Оба сгребли друг друга в охапку и покатились по земле.

Завыли сирены, подъехали полицейские и стали смотреть сквозь пальцы. Старичок с белой шапкой волос сказал старшему полицейскому:

– Они хулиганят, а вы – сквозь пальцы!

И полицейский ответил ему так:

– Они еще дети, когда вырастут – неизвестно, что из них получится. Может быть, среди них будущий гений, а вы хотите, чтобы мы схватили его. У нас свободная страна. Пусть мальчики что хотят, то и творят!

Однако все же для приличия старший полицейский дунул в свисток, и полицейские стали разнимать дерущихся. Они оглушали всех подряд резиновыми дубинками по головам. Дерущиеся стали расходиться, покачиваясь на неверных ногах: мальчишки – в одну сторону, старички – в другую, с ними Хасан и Валера.

Они подхватили с земли свои портфельчики, отбежали, оглянулись на Жорку и остановились, не зная, на что решиться. Жорку с Ангелом полицейским разнять не удалось: сцепились так, что их было не оторвать. Повернув железное лицо в их сторону, на ракетнице, словно статуя, сидел робот, будто дожидался, когда наступит его черед убирать лом.

Старички ушли, полицейские укатили. Валера дернулся было за старичками, но Хасан напомнил:

– Один за всех, все за одного!

И они побежали на выручку Жорки. Хулиганы только этого и дожидались, они оттащили Ангела от Жорки и тесным кольцом окружили троих друзей.

Гук вырвал у Хасана и Валеры портфельчики, швырнул на ракетницу, ударил робота по животу:

– Трах-Тах-Чебурах!

Робот нажал рычаг – свист! – и школьные портфельчики улетели на всемирную свалку.

– Что ты делаешь! – завопил Валера. – Меня отец выпорет!

Но Гук процедил мальчишке в клетчатом одеяле:

– Рис-суй!

– Ну-ка подойди! – поманил тот Валеру.

Валера не трогался с места. Тогда Клетчатое Одеяло сам сделал два шага и ткнул ему кистью в лицо. Валера отшатнулся:

– Что… Что такое?

– Подержите его, он мне мешает рисовать…

В Жоркиного друга вцепился десяток рук. Клетчатое Одеяло провел по его лицу сперва черную, потом зеленую полосу.

– Что вы делаете?! Это же хулиганство!! – завопил Жорка.

Клетчатое Одеяло и ухом не повел.

– Один за всех! Все за одного! – крикнул Жорка и бросился на помощь другу.

Но Гук схватил его за плечо:

– Заруби себе на носу: доброта – это заразная болезнь, хуже чумы!

В несколько секунд Валера был раскрашен как пасхальное яйцо.

– Это же свинство! Жорка, скажи им! – верещал он.

Жорка попробовал сказать Гуку как можно убедительней:

– Правда, правда, пошутили и хватит.

– Кто шутит? Никто не шутит! – сказал Клетчатое Одеяло и вылил на голову своей жертве баночку фиолетовой краски.

С кистью в руке он отступил на два шага: захотелось посмотреть на свою работу так, будто не он нарисовал, а кто другой. Мальчишки, державшие Валеру за руки и за ноги, отпустили его и тоже отбежали полюбоваться. В ярости Валера подпрыгнул и – ну смазывать с себя краски!

– Вот вам! Вот вам! Вот вам!.. – хрипел он.

– Варвар! – взвизгнул Клетчатое Одеяло.

Валера рванулся бежать. Вскочив на мотороллеры, мальчишки вмиг догнали его и, подталкивая в спину, поставили перед Гуком.

Клетчатое Одеяло не мог успокоиться.

– Такое произведение искусства испортить! Дикарь!

– От дикаря слышу! – сказал Валера.

– Да ты совсем дурачок, – сказал ему Гук. – Мы бы тебя заморозили и продали в национальный музей Трах-Тах-Чебурахии. Там тебя поставили бы рядом с шедеврами, и ты прославился бы на весь мир! А теперь… не знаю, что с тобой делать.

Ангел сказал:

– На мусор его!

– Больше некуда, – согласился Гук.

Мальчишки подхватили Жоркиного друга под руки и поволокли к ракетнице-самокату.

– Что вы хотите делать? – закричал Жорка. – Я так не играю!

– А мы и не играем! – сказал Ангел.

– Пустите его!.. – Жорка кинулся к Валере на выручку, но его отбросили.

– Оставьте! Оставьте его! – кричал Жорка.

Валера, онемев от испуга, вертел головой. Его взгромоздили на ракетницу.

– Приветик! – сказал Ангел и хлопнул робота по животу. – Трах-Тах-Чебурах!

Раздался медный звон, робот нажал рычаг – свист! – Валера взлетел и исчез вдали.

– Злодеи! – завопил Жорка, захлебываясь слезами.

– Конечно, злодеи, – сказал Гук. – Что мы, дураки быть добренькими?

– Фашисты! Вот вы кто! – крикнул Жорка.

Клетчатое Одеяло ухмыльнулся:

– Ты сам догадался? Или тебе кто-то сказал?

– Но они же мои друзья, мои друзья… – плакал Жорка.

– Тем хуже для них, – сказал Ангел, бросив мрачный взгляд на Хасана.

В тот же миг Хасан пустился бежать так быстро, как умел бегать только он: с первого класса он держал первенство по бегу в школе. Бывало, даже с уроков сбегал: раз! – и нет его в классе, и как будто никогда и не было, так он был уже далеко.

Двое мальчишек вскочили на мотороллеры и помчались за ним, крутя над своими головами веревками, будто лассо. Обе веревки разом обвились вокруг Хасана, он упал. Мальчишки схватили его, привели и поставили перед Гуком.

Гук задумчиво почесал нос.

– Что с тобой, таким отсталым, делать?

– Не смейте трогать его! – крикнул Жорка.

– Тебя не спрашивают! – сказал Ангел.

– Но гений я, а не вы! – крикнул Жорка.

– Ну и что ж, что ты! – усмехнулся Ангел. – Ты когда-нибудь видал гения, который умер своей смертью?

Гук сказал Ангелу:

– Заткнись! – И повернулся к Хасану: – С тебя за то, что хотел убежать, штраф! Сорок пуговиц!

Хохоча, хулиганы кинулись отрезать ножиками пуговицы на рубахе и джинсах у Хасана. Тот гордо молчал. Раз-раз, и пуговиц у Хасана не осталось: он держал двумя руками свои заплатанные джинсы.

– Ну, давай беги! – сказал Гук, оттопырив губу.

– Сам беги, пока жив! – гордо ответил Хасан.

– Теперь, когда без пуговиц ты ни на что не годишься… – сказал Гук и повернулся к своим: – На мусор его!

– Не имеете права! – крикнул Жорка.

– Все говорят «не имеете права!» – сказал Гук на манер Жоркиных приятелей.

Мальчишки поволокли Хасана к ракетнице-самокату. Жорка ринулся за ними.

– Постойте, подождите, послушайте, что скажу!..

– Все говорят «постойте, подождите, послушайте, что скажу!» – заорали мальчишки и схватили Жорку. Извиваясь в их руках, он кричал:

– Я не хочу жить, если из-за меня погибнут мои друзья! Бросьте на мусор меня! А их отпустите! Слышите?!

– Какой хитрый! Ты нам нужен, а они нам на кой! – сказал Гук.

Хулиганы взгромоздили Хасана на ракетницу. Рыдая, Жорка вырывался, кусался, бил ногами своих обидчиков.

– Звери!.. Настоящие звери!.. – вопил он.

Держа руками штаны, Хасан громко крикнул с ракетницы:

– Прощай, Жорка!

– Трах-Тах-Чебурах! – гаркнул Ангел, ударил робота по животу, тот нажал рычаг – свист! – Хасан взлетел и исчез вдали.

Клетчатое Одеяло принялся утешать Жорку:

– Не расстраивайся! Ты ведь гений! Ты прославишься на весь мир!

– Не хочу прославляться!.. – буркнул Жорка.

– Тебя не спрашивают, хочешь или не хочешь, – сказал Гук. – Прославишься, и все!

– Вот возьму и умру вам назло! – крикнул Жорка. – Пускай дом завалится на меня!

– Дом? Какой дом? – не понял Гук.

– А такой! – Жорка рванулся и – бежать…

И опять двое хулиганов вскочили на мотороллеры, помчались, крутя над головами веревками, швырнули их… Веревки обвились вокруг Жорки, но тут же порвались: ведь это был Жорка! А мальчишки грохнулись на спины. Жорка припустил быстрей, все хулиганы – на мотороллеры и – за ним!

Жорка мчался к своему полуразрушенному дому, еще глядевшему черными дырами там, где давеча он очутился при помощи волшебства. За ним с улюлюканьем катила злая орава. Отчаянно махнув рукой – все равно помирать! – Жорка кинулся к провалу двери. Только хотел нырнуть в дом, да из окошка выглянул полосатый волшебник. И перед носом у Жорки дом провалился – пропал, сгинул неизвестно куда: наверно, Бирюлькин перенес его назад на Галерную…

Растерянно стоял Жорка на пустыре, где среди мусора валялись колченогий стул, ржавый чайник без носика, дверца от шкафчика, колено водосточной трубы. Хулиганы подкатили и вцепились в Жорку, он хрипло сказал:

– Все равно убегу!

– Никуда ты не убежишь! – сказал Гук. – Эй, подножечники!

С десяток мальчишек выступило вперед.

– Ну! Давай, беги! – сказал Гук.

Жорку отпустили, он рванулся бежать. Мальчишка с веснушками подставил ногу, и Жорка полетел кувырком. Он вскочил, побежал, но опять носом в мусор – на этот раз подставил ножку мальчишка с торчащими ушами. Жорка мигом поднялся, опять – деру! Третья подножка… Так, сколько ни вскакивал, всякий раз, не пробежав двух шагов, Жорка брякнулся наземь, пока не обессилел.

– От меня не уйдешь! – сказал Гук.

– А вот и уйду! – сказал Жорка. – Найдутся посильней тебя!

– Болтай, болтай… – сказал Гук.

– Найдутся и поумней!

Задыхаясь от обиды, Жорка сидел на земле, облизывая губы. А Гук улыбался. Он представил себе, как при помощи Жоркиных рук – захочет Жорка или не захочет – сокрушит все, что будет мешать ему, Гуку, сделаться верховным владыкой ку-клукс-клана, а может быть, даже властелином, каких еще не видывал свет.

К Жорке подошел Клетчатое Одеяло.

– Гений! На конфетку!

Мальчик резко повернулся к нему спиной – и вдруг рядом увидел голову куклы. Жорка ее поднял, голова куклы открыла глаза… Жорка отбросил ее, испугался – кукла, а будто живая, и не сломалась в руках!

С грохотом подъехала ракетница-самокат. Отпрыгнув, Клетчатое Одеяло крикнул:

– Поберегись!

Мальчишки-подножечники посторонились. Металлическая лапа ракетницы потянулась к голове куклы. Жорка – что его толкнуло на это, он потом сам не мог объяснить – выхватил голову куклы прямо из-под скрежещущей лапы. Вся орава загоготала. Клетчатое Одеяло, паясничая, встал перед Жоркой на колени, сложил руки, будто молясь:

– Ах, голова! Спаси меня! Здесь все такие звери!

– Ах, голова! – завращал глазами Ангел. – Помоги мне! Я хочу домой к маме!

– Ах, голова!.. Ах, голова!.. Ах, голова!.. – запрыгали вокруг хулиганы, дразнясь и кривляясь.

Жорка шепнул:

– Сейчас, Нонка, утрем им носы… – И, прижав голову куклы к груди, прыгнул на ракетницу, на лету пнув робота ботинком в живот. – Трах-Тах-Чебурах!

Раздался медный звон, робот повалился. Подножечники кинулись к Жорке:

– Ты что? Ты что?

Но робот, падая, успел дернуть рычаг. Раздался свист. И – прости-прощай Трах-Тах-Чебурахия! Прости-прощай жизнь!

Жорка не сразу понял, что жив, когда шлепнулся в груду мусора, да так, что во все стороны, вместе с облаком пыли, взлетели бумажки, ошметки, пушинки. Жорка полетел в одну сторону, в другую покатилась голова куклы.

Пыль рассеялась, все улеглось. Жорка сел, чихнул и наконец сообразил, что жив и что угодил не просто в кучу мусора, а на всемирную свалку. Куда ни кинь взгляд – поломанные стулья, изодранные коврики, дырявые мячики, расколотые тарелки и чашки, обшарпанные головы плюшевых и бархатных мишек и зайцев, пожелтевшие листы, вырванные из книжек с картинками, бутылки с отбитыми горлышками, облезлые фотографии, прохудившиеся шапки, раскрашенные бумажные змеи, ботинки, которые просят каши, и всякие лоскутки, клочки, обрывки, осколки – не поймешь от чего. Среди груд этого хлама, рухляди, ветоши и тряпья кое-где выглядывали ржавые остовы автомашин, рыжие батареи парового отопления, искореженные шкафы и другая всякая всячина.

Не успел Жорка все рассмотреть, а к нему уже мчался Валера, проваливался, падал – вокруг него взлетал мусор, Валера снова выбирался наверх, вскакивал и бежал.

– Жорка! Ты?! – закричал он, задыхаясь.

– Как хорошо, что ты жив! – воскликнул Жорка, сияя.

На Валеру налипло столько тряпочек и пушинок, что он и сам казался живой мусорной кучей.

– А Хасан? – спросил его Жорка.

– Жив! Жив! – сказал Валера. – Там! Прикручивает пуговицы!

Когда Жорка с Валерой подошли к Хасану, он сидел, стараясь просунуть кончик проволочки в ржавую пуговицу от солдатской шинели. На его джинсах виднелись подобранные на свалке и уже прикрученные пуговицы разного фасона и величины. Увидев друзей, Хасан вскочил, шагнул к ним, но проволочки начали вываливаться, пуговицы посыпались, пришлось джинсы подхватить. Жорка кинулся на шею Хасану:

– Ты герой! Настоящий герой!

– Погоди, ну погоди же… – отбивался Хасан и сел, чтобы штаны не упали.

– Да ты пуговицы пришей! – сказал Жорка.

– Иди найди здесь иголку с целым ушком! – проворчал Хасан.

– Тут цельного ничего нет, – сказал Валера. – Видишь стул? Думаешь, целый? – Тронул его пальцем, ножка повалилась, стул кувырнулся набок, Валера поднял стул и, придерживая его грудью и подбородком, не дыша, опять осторожно подпер ножками. – Я поставил его так – для блезира. Глядишь и думаешь: есть еще где-то настоящая жизнь, сидят люди на стульях…

– Стой, стой! – крикнул Жорка. – Да ведь это стул нашего Сан Ваныча! Я еще ножку подпилил… Смеху было! – Он потянулся к стулу.

– Не трогай! – И Валера со всей силы – хвать Жорку по руке.

Жорка скривился, вот-вот заплачет. Валера объяснил:

– Ведь из-за тебя все! Оторвал голову кукле, ну и…

– Я не думал, что из-за такого выйдет такое, – сказал Жорка.

Хасан усмехнулся:

– Все говорят «я не думал!»

Жорка понурился, Валера положил руку ему на плечо:

– У-у, глаза на мокром месте… Небось захотелось домой, к маме?

– Ну и что ж, что захотелось! – крикнул Жорка сквозь слезы.

Ах, если бы Жорка мог увидеть, какой новенький, какой красивый стоял теперь его дом на Галерной! Капитальный ремонт окончился, вымытые окошки сияли на солнце так, будто в каждом зажгли здоровенный прожектор. Правда, занавесок не было, но это потому, что жильцы еще не вернулись. Из парадной двери дома вышли маляры с ведерками и кистями. Старший маляр приклеил бумажку «Осторожно! Окрашено!» и зашагал за товарищами.

Маляры прошли мимо девочки. Ниночка сидела на крыльце своего дома и натягивала красные туфельки на ноги своей кукле без головы.

– Вот тебе новые туфельки, Нонна! – сказала она.

Маляры перемигнулись и ушли. Вертя куклу так и эдак, Ниночка не заметила, что около нее остановился автофургон. Из кабины смотрел полосатый мусорщик, а Ниночка разговаривала с куклой:

– Всюду искала твою голову… Кошку Мурку спросила – говорит, не видала. Голубя Гульку спросила – не знает. Серую мышку спросила – тоже говорит, не попадалась твоя голова. Никто не видал. Молчи, не отвечай! Знаю, без головы тебе трудно ответить. Так что я ответа уж и не жду. Просто говорю, чтобы ты знала. Бедненькая, бедненькая моя…

Тут девочка подняла глаза на Полосатого.

– Мусорщик, а мусорщик, – спросила она. – Ты не видал голову моей Нонны?

– Видел и знаю, – сказал Полосатый.

– Где? – Девочка вскочила. – Где она?

– Далеко-далеко, в царстве мусора. Тебе самой туда не попасть. Отвезти?

– Да! – крикнула Ниночка.

– Нет, я передумал, – сказал Полосатый. – Пропадешь там ни за грош!

– Дяденька! Отвези! Дяденька, а дяденька! Так нужно, так нужно! Голова – это ведь самое важное в жизни!

– Что голова самое важное – это ты в точку, – улыбнулся мусорщик. – Но имей в виду: там ты можешь погибнуть! Тебя там могут съесть крысы! Там можно напороться на ржавую железяку и умереть от заражения крови! Не боишься?

Ниночке было страшно, но она знала – нельзя бояться – и покачала головой:

– Ни капельки!

– Ну, коли так, ладно. Садись! – сказал Полосатый и открыл перед девочкой заднюю дверцу автофургона.

Зажмурившись, Ниночка храбро шагнула в темноту, дверца захлопнулась, и зарычал мотор…

Жорка и его друзья расположились среди мусорных куч. Валера где-то раскопал гребешок с обломанными зубьями, обернул его бумажкой, прижал к зубам и наигрывал чижика-пыжика. Хасан просовывал проволочки в пуговицы, вновь и вновь прикручивая их к штанам. Жорка носком ботинка пинал всякую ерундовину, валяющуюся под ногами.

– Ах, – вздохнул Валера, – много бы я дал, чтобы очутиться дома…

Хасан хмыкнул:

– Дома… А сам говорил – отец тебя выпорет!

– Пусть выпорет! Пусть выпорет, если я заслужил!

Тут Жорка саданул ботинком по какому-то грязному шару, похожему на гриб-пылевик, взлетело облако пыли. Отплевываясь, кашляя и чихая, все трое протирали глаза. А когда пыль рассеялась, еще раз протерли глаза – так удивились: перед ними стояла девочка, держа в руках куклу без головы.

– Здравствуйте, мальчики, – сказала она. – Вы не видали тут голову Нонны?

– Нинка?! – крикнул Жорка. – Откуда ты взялась?!

– Я не взялась, я упросила мусорщика. Не видели ее голову? Потерялась…

Валера подмигнул друзьям:

– И как ты, девочка, думаешь выбираться отсюда?

Ниночка разглядывала Валерку – он был разрисован и облеплен пушинками, тряпочками, грязью.

– Где это ты так обляпался? – Девочка деловито сунула куклу Хасану: – Подержи! – Извлекла из кармашка крошечный флакончик одеколона и ватку. – Давай-ка, пригнись!

Валера послушно нагнулся. Ниночка принялась снимать с него все, что налипло, потом ваткой, смоченной в одеколоне, стала смывать краску и грязь…

– Измазюкался, – говорила она. – Неаккуратный какой!

– Ругай меня! – сияя, сказал Валера. – Я заслужил.

– Что я – ругалка какая… – сказала девочка. – Ну, все, придешь домой – постираешь! – Взяла свою куклу из рук Хасана, ее взгляд остановился на его пуговицах разного фасона. – Что это у тебя за пуговички такие?

– Не трогай!

Но Ниночка уже взялась за пуговицу, пуговица осталась у нее в руке.

– Кто же так пришивает пуговички! Ну-ка, встань!

Хасан встал – проволочки повыскакивали, пришлось подхватить джинсы руками. Ниночка сунула куклу в руки Валере, выудила из своего волшебного кармашка иголку и катушку ниток. Валера и Жорка переглянулись, бросились подбирать пуговицы. И девочка принялась за работу: пришивала пуговицу за пуговицей.

– Видишь, что ты натворил! – сказал Валера Жорке.

Тут Жорке пришло в голову такое, что приходит не всякому мальчику. Ниночка пришивала и пришивала пуговицы, а Жорка бродил среди куч мусора и ворчал:

– Раз я чебурахнулся тут… По закону физики она тоже должна была ляпнуться тут…

– Все! Можно вставать! – сказала Ниночка Хасану.

Он встал, повертел ногой – держатся ли пуговицы – еще как держались! – и на радостях пошел вприсядку, потом подхватил девочку на руки:

– Требуй чего хочешь в награду!

– Пусти-и!! – вырвалась Ниночка и взяла из рук Валеры куклу. – Я пошла искать голову Нонны!

– Да здесь сколько хочешь голов. – Хасан ногой выковырял голову какой-то куклы. – Отличная! Заграничная!

– Мне чужие не нужны, – сказала Ниночка.

Из-за мусора выскочил Жорка, держа руки за спиной.

– Нинка! Чего ты хочешь больше всего на свете?!

У девочки запрыгали губы:

– Неужели… Неужели…

– Она! – сказал Жорка, извлекая из-за спины голову Нонны. – Уж я-то ее знаю!

Дрожащими руками Ниночка взяла голову куклы, та открыла глаза и посмотрела на девочку.

– Нонна… – прошептала девочка, села, положила куклу на колени, вытащила иголку, чтобы пришить ей голову, и вдруг закричала: – Уйдите все! Не смотрите!

Среди груд хлама, рухляди, ветоши и тряпья выглядывал наружу старый разбитый телевизор. Подошел Жорка, хотел присесть на него, да вспомнил, что под ним все рушится, дернулся вбок и уселся на мусор. Вдали, о чем-то болтая, стояли его друзья по несчастью. В стороне Ниночка склонилась над куклой. Жорка задумался: сколько мусора, конца-края не видать! И, будто подслушав его мысли, кто-то совсем рядом сказал:

– Если так пойдет дальше, вся земля скоро превратится в свалку…

Жорка обернулся: друзья по несчастью как стояли, так и стояли, Ниночка как сидела, так и сидела.

– И тогда людям жить будет негде и нечем, – сказал тот же голос.

Жорка глянул туда-сюда. Никого! А голос сказал:

– Здравствуй, Жора!

– Здрасте… – пробурчал Жорка, не зная, куда смотреть.

И вдруг увидел – и где, в стекле разбитого телевизора! – полосатого волшебника. Тот улыбался Жорке во весь рот. Жорка заорал:

– Нина, Нинка! Сюда!..

На его крики примчались Хасан и Валера. Девочка поправила на починенной кукле воротничок, спрятала иголку и нитку и тоже побежала к Жорке. Он копал руками вокруг телевизора, задыхаясь: «Сейчас… Я сейчас!..»

Жоркины приятели уставились на Полосатого, Хасан шепнул Валере:

– Как он может быть там, если нет штепсельной розетки и электричества?

Валера объяснил:

– Волшебники все могут.

Жорка разгреб, раскопал колесики телевизора, покрутил их: полосы на Полосатом пропали, однако он стал коротышкой. Жорка покрутил другое колесико – коротышка стал дылдой. Покрутил третье колесико – дылда стал обыкновенным гражданином в пиджаке, товарищем Бирюлькиным.

– Ниночка! Иди сюда! – сказал Бирюлькин.

Девочка рванулась к нему, но остановилась, поглядев на мальчиков.

– А они?

– Что они? – спросил Бирюлькин.

– Как я могу их бросить в беде!

Бирюлькин подумал и сказал:

– Жорке, пожалуй, можно… Жорка все понял… Иди сюда, Жорка!

Глянув на друзей, Жорка покачал головой:

– Один за всех! Все за одного!

Бирюлькин внимательно поглядел на него, спросил Ниночку:

– Будем добрыми? – И сказал: – Ладно, залезайте все!

Жорка схватил Ниночку за руку и прыгнул вместе с ней в телевизор! Оба сразу стали маленькими-маленькими, такими же, как Бирюлькин. Тем же манером за ними прыгнули в телевизор Хасан и Валера.

К Жоркиному дому на Галерной подъехал грузовик с домашним скарбом, из кабины летела веселая песенка. Мешая ей, откуда-то доносился смех. Шофер умолк, прислушался и вылез из кабины на мостовую. Где-то смеются… Главное, совсем рядом… Шофер подошел к кузову – что за шум! – раз-раз, сбросил крюки, откинул заднюю стенку кузова и вытаращил глаза. В телевизоре, стоявшем с краю, какая-то веселая компания над чем-то дружно смеялась.

Мимо шел учитель Сан Ваныч. Увидев и услышав это, он остановился, пощипывая в удивлении бородку. Жорка заметил свой дом и прямо перед носом Сан Ваныча и шофера сиганул из телевизора на мостовую. За ним спрыгнула девочка с куклой, за ними два школьника.

– До свиданья! – крикнула Ниночка.

Гражданин в пиджаке помахал из телевизора рукой, но вдруг крикнул:

– Ребята! Держите!.. – и швырнул вслед Хасану и Валере два школьных портфельчика.

Мальчики подхватили их, а когда подняли головы – экран уже помутнел, загорелась звездочка и погасла. Шофер охнул и сказал учителю:

– Такого не бывает!

– В жизни еще не такое бывает, – сказал Сан Ваныч и направился к Жорке.

Мальчик стоял у парадного подъезда дома, не решаясь войти; потянулся к сверкавшей на солнце новенькой ручке двери, испугался – вдруг сломается! – и отдернул ладонь.

Сан Ваныч сказал Жорке:

– Ты хотел узнать тайну… – Жорка во все глаза глядел на него. – Запомни, Жорка: если ты будешь даже очень сильный – найдется кто-то сильней тебя, будешь очень-очень умный – найдется кто-то умней тебя. А вот если будешь добрый – никогда на свете не останешься без друзей! Доброта – волшебная палочка, которая спасает от несчастий и бед!

Ниночка скрылась с куклой в своем доме.

– Прощай, Жорка!.. – крикнули Хасан и Валера и зашагали по Галерной.

В этот миг ребятам – этого еще не хватало! – перебежала дорогу кошка. Оба оцепенели. Навстречу шел милиционер-усач, пересек кошкину дорожку, ребята приободрились и двинулись дальше. Проходя мимо Жорки, милиционер погрозил пальцем:

– Смотри у меня! – И удалился, высоко подняв нос и усы.

Жорка осторожно – так осторожно, как только мог, – прикоснулся к ручке двери – ничего не случилось! Потянул за нее – тяжелая парадная дверь открылась. С опаской мальчик вошел в дом, все смелей, все быстрей по лестнице вверх… На втором этаже вскочил в лифт, взлетел, распахнул дверь своей квартиры.

– Жорка! – крикнула мама, сидевшая на диване.

Со слезами он добежал до нее и уткнулся в нее головой.