Люди с детства в той или иной степени любят зиму. Конечно, когда наступают холода и начинает дуть пронизывающий ветер, многие корчат недовольные гримасы и думают: «Скорее бы лето!» Тогда возвращается тепло и становится так радостно на душе. Это время, когда девушки ходят с красивыми распущенными волосами, хвастаются не только маникюром, но и педикюром. А самое главное – никто не надевает всю эту кучу теплой одежды, утяжеляющую человека на несколько килограммов.

Но спросите любого: согласился бы кто-нибудь жить совсем без зимы? Не задумываясь, многие ответят – конечно! А если поразмыслить… Никогда больше не видеть снега? На это согласится далеко не каждый. Исчезновение свежего холодного снега станет чем-то вроде тоски по родине, своеобразной томительной ностальгией. В конце концов, мы же не африканцы! Русские люди любят зиму, они вспоминают свое детство, санки, лыжи… Зима может быть такой же зажигательной, как бразильский карнавал, только с лучшим убранством. Такой ледяной, до мозга костей пробирающий, чистый, прозрачный воздух, яркое слепящее солнце, миллиарды снежинок, и каждая – со своим удивительным природным узором, переливающаяся своим неповторимым преломлением лучиков света в морозных гранях… Свежий снежный хруст под сапогами словно говорит: все в этой жизни будет хорошо.

Бывают и иные зимы – теплые, влажные, с обильным снегопадом. Снег идет крупными хлопьями. Хлопья эти ложатся в большие рыхлые сугробы, оседающие неторопливо и степенно – на ветках деревьев и кустарников, на одежде и даже на ресницах. Деревья с благодарностью принимают пушистый сверкающий снежный наряд от небесного кутюрье. И ни один модельер на земле еще не придумал ничего более красивого. Леса превращаются в сказочные чащобы, ветки деревьев застывают в гордом любовании собой и не шевелятся в новых белых шубках.

Для Родимцевой снежная зима ассоциировалась с детством и только с самыми хорошими воспоминаниями. Их семья жила в маленьком сибирском городке. Зимние ночи бывали так длинны, что казалось, день не наступит никогда. Каждое утро дедушка сажал ее на деревянные самодельные санки и катил за три километра в садик, куда свозили всех детей в округе. Можно было доехать и автобусом, старым и редко ходившим, но дед предпочитал пройтись для здоровья и дать ребенку подышать свежим воздухом. Она очень хорошо помнила, как ее, завернутую в несколько слоев теплой одежды, словно в большой кокон, сажали в санки, и дед, которого она представляла своей лошадкой, начинал свой долгий, неспешный, монотонный путь.

Она сама была тогда маленькой принцессой или Золушкой, которую везли в карете во дворец. И вот сидела она таким закутанным кулем, ей было тепло, и все было нипочем – и щиплющий за нос морозец, и колючий мелкий снег, секший лицо иголками, словно желавший нарушить это благостное состояние. Приятное скольжение отполированных лезвий санок по утоптанной спешившими на работу людьми дороге завораживало ее. Неспешный путь вводил ее в транс, давал полное расслабление и чувство комфорта. Девочка наблюдала за сверкавшими в свете фонарей и звезд сугробами, проплывавшими мимо, и представляла, что ее дорога, как у настоящей принцессы, усыпана бриллиантами, вымощена драгоценными камнями…

Прошли годы. Жизнь оказалась отнюдь не прекрасной сказкой, как ей думалось в детстве. Не было больше маминых рук, укутывавших ее с особой тщательностью и заботой. Ушли в прошлое заботливо связанные бабушкой шерстяные носочки, не стало и сильных рук деда. В детстве ей казалось, что это не закончится никогда, что эти добрые крепкие руки все время будут тянуть ее санки вперед, к заколдованному замку, по дороге, усыпанной снежными алмазами. Сказка кончилась, это случается рано или поздно в жизни любого человека.

В жизни Снежаны – так звали девочку – это доброе привычное волшебство оборвалось настоящей трагедией. Во время одного из привычных утренних путешествий на санках морозным утром с дедом Снежаны, заменившим ей отца, случился сердечный приступ. Веревка, привязанная к санкам, безжизненно повисла и упала на мерзлую землю. Убаюкивающее скольжение полозьев по заледеневшему снегу оборвалось. Снежана явственно ощутила закрадывавшийся в душу страх, услышала стук своего маленького сердечка. На воплощении ее мечты, на сугробе из искрящихся снежинок лежал неподвижный дедушка. Страх сковал ее холодным обручем… Их нашли только через два часа – в садике обеспокоились, почему не пришла Снежана, и позвонили им домой. Морозный воздух, припорошенный снегом мертвый старик и маленькая, испуганная, почти уже замерзшая девочка…

Снежана очень испугалась. Она долго звала деда и плакала, пока у нее не пропал голос. Никто не пришел им на помощь, от холода занемело все тело, а снег, впервые оказавшийся врагом, бесстрастно присыпал ее и мертвого дедушку белыми хлопьями. Конечно, маленькая девочка не могла осознать, что она побывала на волосок от смерти. Она поняла это, лишь когда выросла. А после того несчастья Снежана долго пролежала в больнице. Полгода она почти не разговаривала, стала очень замкнутой и нелюдимой. От нее ускользал смысл фразы: «Дедушка больше не будет жить с нами, он теперь на небе». Она помнила синюшное лицо деда с открытыми неподвижными глазами. Он не отозвался на ее отчаянный плач, и маленькая Снежана смутно чувствовала, что произошло нечто ужасное. Она злилась на это непонятное небо, отобравшее у нее деда, и на него самого, так внезапно разрушившего ее прочно установившийся детский мир – сказку. Уже в школе, узнав, что же это такое – смерть, Снежана ночами плакала. Она вспоминала деда и обвиняла в его смерти себя. «Старый человек не должен был везти меня на санках так далеко!» Или: «Я должна была не реветь, как полный несмышленыш, а позвать на помощь, и его, возможно, еще успели бы спасти…»

Эти разговоры ни к чему конкретному никогда не приводили. Но произошел некий случай, придавший Снежане, так сказать, невиданное ускорение. Она два раза в неделю ездила давать уроки русского и английского языков к одному очень богатому клиенту, Всеволоду Владимировичу Шубину. Прочие ученики приходили к ней домой и платили значительно меньше. Чем конкретно занимался Всеволод Владимирович, Снежана не знала. Платил он ей исправно и более чем прилично. Девочка, Злата, его дочь, нравилась Снежане, у них сложились вполне дружеские отношения. Злата была смышленой и любознательной. Вначале возникли некоторые разногласия – девочка была избалована и считала, что Снежана – всего лишь очередная прислуга, а прислуге платит ее папа, поэтому учительница должна исполнять свои обязанности, а не воспитывать дочь хозяина, и слушаться Снежану вовсе не обязательно. Но Снежана смогла разъяснить Злате, что та должна уважать своего преподавателя. А ее отец отнюдь не выбрасывает деньги на ветер, платя ей зарплату – за эти деньги Снежана вкладывает знания в голову его дочери.

– Я уважаю тебя, ты, в свою очередь, уважаешь меня, – сказала она Злате.

– Ага, а при этом тебе платят деньги! – выпалила девочка.

– Любой труд оплачивается, – терпеливо пояснила Снежана.

– Хорошо… а могу я называть тебя не Снежана Игоревна, а просто Снежана? А то у тебя что имечко, что фамилия – смех один, – сморщила носик Злата.

– Ты можешь называть меня по имени, но обращаться к взрослому человеку следует на «вы», – ответила она, пряча улыбку.

Злате исполнилось уже тринадцать лет, она была высокой девочкой с намечающимися пышными формами, длинными темными волосами и круглым лицом с курносым носом. Шубины проживали в роскошном четырехэтажном коттедже с цокольным этажом и мансардой, в элитном поселке «Восход» неподалеку от МКАД. В доме периодически появлялись домработница, кухарка, охранник, он же телохранитель, сопровождавший Злату в поездках. На дом приезжали и врачи, и массажисты, и сотрудники ресторанов быстрого питания, и масса каких-то неприятных людей – партнеров Всеволода Владимировича по бизнесу. К девочке приходила и учительница музыки. А три раза в неделю ее возили в элитную частную школу в Подмосковье.

Злата привязалась к Снежане и заваливала ее кучей вопросов. Снежана старалась держать себя в рамках и не выходить за пределы обязанностей учителя. Но девочка как-то сумела влезть к ней в душу и стать чем-то бóльшим, чем просто ученицей.

«Это понятно, – размышляла Снежана, – у девочки нет ни матери, ни сестры, ни кого-либо близкого рядом, с кем она могла бы поговорить, посоветоваться о чем-то, поделиться… Отец все время на работе, да и не очень-то он ее балует своим вниманием. Конечно, Всеволод Владимирович заботится о Злате. Она одета, обута, накормлена, он следит за состоянием ее здоровья, дает ей хорошее образование, ни в чем ей не отказывает… Но как бы это выразиться… точно так же он заботится и о своем лабрадоре – сюда приезжает специалист и вычесывает ему шерсть. Заботится хозяин и о своих породистых лошадях: за ними установлен регулярный ветеринарный контроль, дорогой корм взвешивают на весах по граммам. Все у Шубина учтено, все оплачено, дом ухоженный, богатый, крутой. Но ведь для маленькой одинокой девочки, запертой в стенах дорогой клетки, этого мало! Она не собака и не лошадь, у нее есть и мозги, и сердце, ей нужны любовь, внимание, человеческое общение. Ведь она входит в такой возраст… может, уже и влюбилась в кого-то, а поговорить ей не с кем».

Как-то раз Снежана набралась храбрости и напрямую заявила об этом Всеволоду Владимировичу. Он сидел в своем кабинете на втором этаже, водрузив ноги на стол, и недоуменно рассматривал Снежану. Примерно так смотрели бы люди на таракана, вдруг подавшего голос.

– Извините, – прищурился он. – Вы…

– Снежана. Снежана Игоревна, – быстро ответила она, переминаясь с ноги на ногу и отметив про себя, что он не предложил ей присесть.

– Так вот, Снежана Игоревна, за что я вам плачу? Правильно: за то, чтобы вы учили мою дочь… как это? Чему?

– Русскому языку, литературе и английскому языку, – перечислила Снежана, уже понимая, что диалог не получится. И все же она должна была попробовать.

– Вот именно! Кстати, как успехи у моей дочурки?

– Отличные.

– Вот и хорошо, вот и славно, а остальное не должно вас заботить.

– Но у Златы даже нет подружек, ей не с кем поделиться! – не отступала Снежана.

– А чем ей делиться? – удивился Всеволод.

– У каждой девочки ее возраста есть мечты, тайны, о которых ей хочется поговорить с близкой подругой. Вам не понять!

– Да, маленькой девочкой я никогда не был, – согласился Всеволод, смеясь и рассматривая учительницу так бесцеремонно, словно она была его собственностью. – А все, о чем вы мне имели честь поведать, – полная чушь! Девичьи сплетни! Мне в моем доме не нужны толпы ненужных зевак и глупое хихиканье.

– Но к вам ходят друзья…

– Дорогая моя Снежана Игоревна, у меня нет и никогда не было друзей. Больше скажу, их никогда и не будет. Потому что в наше время, тем более если у человека крупный бизнес, у него могут быть только партнеры, подчиненные и враги. И никому из них он доверять не будет: не имеет права. Меня так отец воспитывал, говорил, что человек в этой жизни может рассчитывать только на себя. И свою дочь я так же воспитываю. Вам с ней недолго возиться осталось. Когда Злате исполнится четырнадцать лет, я отправлю ее в частный закрытый колледж для девочек в Англию. Пусть получает образование и познает реалии жизни.

– Но это неправильно… она не должна быть одна, да еще в таком возрасте, – упорно повторила Снежана.

– А вы-то сами знаете, каково это? – Он вновь сощурил свои жесткие серые глаза с холодным металлическим отливом.

– Жить одной, вдали от близких? Знаю. Жизни это действительно как-то учит, но отнюдь не самым ее приглядным сторонам. А вот острое чувство одиночества и желание любви здорово мучают человека, – сказала Снежана.

– Любви? – презрительно усмехнулся Всеволод Владимирович. – Чушь собачья! Вы поощряете девчоночий интерес к мальчикам?

– Но это как раз вполне нормально! Заявляю как педагог с высшим образованием!

– Если бы я узнал, что моя дочь встречается с каким-нибудь сопляком, я бы положил этому конец в тот же день! И уж поверьте мне, не поскупился бы на любые способы, методы и средства. – От резких слов хозяина дома повеяло таким холодом, что Снежана ему сразу же поверила. Ей стало совсем неуютно.

– Вы… запретите ей любить? – спросила она.

– Если понадобится, проявлю всю свою жесткость и силу воли. А сейчас, в ее тринадцать лет, еще рано об этом говорить. Вы учительница или сводница? О чем мы, собственно, беседуем? – вдруг вспылил он, нервно закуривая толстую сигару.

– Учительница…

– Вот и помните об этом!

«Знай свое место», – мысленно перевела Снежана.

– И потом: она – моя дочь. Если я почувствую, что с ней что-то не так, – приглашу на дом психолога.

«А ведь может оказаться уже поздно, – подумала Снежана. – Да и существует ли у вас, Всеволод Владимирович, какой-либо орган, которым вы смогли бы что-то почувствовать?»

– Снежана, что вы сами знаете о любви, чтобы разглагольствовать об этом с моей дочерью? – спросил он, немного успокоившись.

– Не волнуйтесь, Всеволод Владимирович, я знаю свои обязанности и имею представления о пределах подобных разговоров с девочкой-подростком.

– Я спросил о вас. – Хозяин дома растянул тонкие губы в неприветливой улыбке.

– Обо мне? – Снежана подняла бровь. – Не вы ли сами напомнили мне о моем месте и границах моей деятельности? Думаю, рассказ о моей личной жизни не поместится в эти жесткие рамки.

Всеволод Владимирович встал, обогнул стол и подошел к Снежане.

– Ну же, не сердитесь! Присаживайтесь. Я хочу с вами поговорить.

«Наконец-то соизволил предложить мне стул. Стою перед ним, как крепостная крестьянка!»

– Ну же, расскажите мне о себе, – смягчив тон, проговорил Всеволод Владимирович, пытаясь расположить к себе собеседницу.

Но вряд ли Снежана попалась бы на этот крючок. Она прекрасно знала, каков ее хозяин и на какие меры он пойдет, если что-то или кто-то не подчинится его воле. Всеволод Владимирович был весьма видным, по-своему красивым мужчиной лет сорока, с жесткими темно-пепельными волосами, темно-серыми глазами и плотно сжатыми губами. Он предпочитал классические мужские костюмы и белые рубашки, которые он менял так просто, словно они были одноразовыми.

– Я не хотела бы говорить о себе. К тому же вы наверняка навели обо мне справки, прежде чем взять на работу в свой дом.

Всеволод сухо рассмеялся:

– А вы умная! Ладно, не стану вас допрашивать. Все, что требуется, я действительно знаю. А чтобы вы не утверждали, что я не участвую в жизни своей дочери, скажу: я знаю, что вы для нее стали человеком особенным.

Снежана смутилась.

– Да… я…

– Не надо лишних слов. Злата с нетерпением ждет вашего прихода. Она говорит о вас только хорошее. Я желаю получше познакомиться с человеком, ставшим… м-м… другом для моей дочери. Возможно, вы и есть та жилетка, которой девочки доверяют свои секреты? Я предлагаю вам отобедать со мной. Нам накроют в саду.

– Благодарю вас, – нейтрально ответила Снежана. Нельзя не уважить хозяина дома, платившего ей такие большие деньги за частные уроки.

– Тогда по рукам! – обрадовался Всеволод Владимирович. – Жду вас в саду минут через десять. Там все приготовят.

Снежана покинула его кабинет и решила заглянуть в ванную, припудрить носик. Ей не было так уж приятно общение с этим человеком, но, с другой стороны, за полгода ее работы у Шубина она впервые была удостоена такого внимания. Возможно, за обедом ей еще удастся поговорить о Злате и выдоить из скупого на ласки и внимание сердца хозяина хоть что-то для своей ученицы.

Снежана внимательно посмотрела на себя в зеркало. Отражение показало стройную молодую женщину, подходившую под категорию девушки. Худенькая, с вьющимися волосами светло-золотистого оттенка, красиво обрамлявшими ее аккуратную головку. Светлые, большие, распахнутые навстречу миру глаза, тонкий прямой нос и нежные пухлые губы. Снежана всегда знала, что она очень привлекательная женщина, даже сексапильная. Но поведение ее отличалось строгой сдержанностью. Она была в черном брючном костюме и ярко-бирюзовом джемпере-водолазке. Вид у нее не слишком праздничный, но ведь она не рассчитывала на обед с хозяином дома.

Снежана щелкнула замком сумки, достала блеск для губ и поярче накрасила губы. Ресницы у нее были длинные, с эротическим загибом. Она провела по ним кисточкой, наложив слой туши, и ресницы затрепетали. Все, она готова.

Садом Шубин называл большую, крытую стеклянной крышей веранду с теплыми кирпичными стенами, заставленную экзотическими растениями. Великолепный зимний сад – кусочек лета, уголок рая, тропиков посреди мерзлой снежной русской зимы.

Снежана и сама не помнила, как она выдержала этот обед. Дима ненавязчиво, бесшумно и легко обслуживал их, а она несла какую-то чушь. О том, что у нее жизнь не сложилась из-за ее глупой мечты о единственном принце, о непростом детстве и несбывшихся амбициях. Всеволод спокойно слушал ее, изредка вставляя нейтральные комментарии. Затем они заговорили о Злате, об ее успехах и о том, что беспокоило Снежану, а именно – об изоляции девочки от других детей.

– Что случилось с ее матерью? – спросила она и испугалась изменившемуся выражению лица Всеволода Владимировича.

– Эта тема в нашем доме закрыта. Я прощаю тебя только потому, что ты этого не знала, – резко ответил он.

– А может быть, наоборот… Поговорим об этом, и вы не будете так резко реагировать на вопросы о ней? – предположила она. – У меня ведь не праздный интерес. Я учитель и, надеюсь, друг вашей дочери, и мне эта информация необходима, чтобы лучше понять ее, – она словно оправдывалась, скребя вилкой по тарелке.

Еда была ни сладкой, ни соленой – никакой, но ради соблюдения приличий Снежана все же ела, Всеволод поглощал свои фальшивые котлеты с большим удовольствием. А вино оказалось очень хорошим.

– От Златы вы все равно ничего не узнаете. Она была слишком маленькой, чтобы что-то помнить по-настоящему, – вытер губы салфеткой Всеволод Владимирович.

– Я бы у ребенка и не стала спрашивать об этом. Хотя она мне сама говорила, что помнит маму. Мама была очень красивая и добрая, и Злата ждет ее до сих пор… Не проще ли сказать ей, что мама на небе и всегда с ней, чтобы ребенок не ждал и не мучился?

– А вы хваткая особа! Из тех, кому палец дай, так они всю руку откусят. Я не сержусь на вас только из-за того, что хочу понять: что такое в вас нашла моя дочь и почему я сам пригласил вас на обед?

– Все верно, я не напрашивалась, – смело посмотрела ему в глаза Снежана, стараясь не замечать боковым зрением Дмитрия. Стоило только посмотреть на него, и оторвать взгляд не представлялось уже никакой возможности.

– Я расскажу… – Всеволод задумался.

Его взгляд рассеянно прошел сквозь Снежану, словно он пытался поднять из подсознания нечто, что давно быльем поросло.

– Мы прекрасно жили с Марикой… да, брак наш длился два года, потом родилась Злата. А когда нашей дочурке исполнилось четыре годика, мама наша исчезла.

– Что значит – исчезла? – не удержалась от вопроса Снежана.

– Очень просто. Исчезла, и все… До этого у нас были трения, взаимные упреки. Она говорила, что меня вечно не бывает дома, что ей скучно… а потом произошла неприятная история. Я узнал, что моя жена завела любовника – молоденького мальчишку лет двадцати, работавшего у нее стилистом. Я, конечно, понимал, что в случившемся есть часть и моей вины. Но смириться с тем, что я вынужден делить любимую женщину с каким-то желторотым юнцом, я тоже не мог. Я попросил ее порвать с ним. Какую истерику закатила мне Марика! Я же еще и оказался виноватым во всех смертных грехах. Одно было хорошо: разборки проходили в отсутствие Златы, поэтому ребенок и помнит о матери только хорошее, мы берегли ее. В общем, Марика сделала свой выбор. Она ушла от меня – сбежала вместе со своим альфонсом, забрав свои вещи и драгоценности – несколько килограммов, что я ей дарил, – и обчистив мой сейф, видимо, на первое время.

Лицо Всеволода исказилось гримасой боли и пренебрежения.

– Извините… я не знала… я не думала. – Снежана почувствовала себя неловко.

– Конечно, не думала.

– И с тех пор?..

– Ни ответа, ни привета, совершенно верно.

– Вы ее искали?

– Я не знал, что делать… Конечно, по горячим следам их искали, только не я, а органы милиции. О пропаже жены и драгоценностей я должен был заявить. Что я и сделал. Начали копаться в нашем грязном белье. Как выяснилось, масса людей знали, что жена изменяет мне. При этом все честно смотрели мне в глаза и жали руку при встрече. Я тогда пережил сильный шок, пересмотрел всю свою жизнь. Я порвал отношения со многими людьми, считавшимися моими друзьями, ушел в бизнес. Я не хочу, чтобы кто-то причинил боль моей дочери, я слежу за этим. Поэтому я не люблю вспоминать тот период своей жизни, хотя, если честно, боли уже никакой не испытываю. Жену мою искали весьма усердно. Единственное, что удалось узнать, – что людей с похожими приметами видели в аэропорту на второй день после ее исчезновения. Но по их паспортам никто не проходил.

– Документы были фальшивые? – предположила Снежана.

– Вполне возможно. Роман их длился примерно год, сбежали они где-то через месяц после того, как я ее предупредил. Они могли подготовиться к побегу, сделать новые документы и исчезнуть бесследно…

Всеволод прервался, закурил сигару и внимательно посмотрел на Снежану сквозь облако дыма.

– Довольна?

– Вполне.

– Что, не ожидала, что мать Златы могла просто-напросто сбежать? – прищурил он свои колючие глаза.

– Не думала, что все так было, – согласилась Снежана. – Считала, что с ней произошел несчастный случай.

За ее спиной что-то звякнуло – это нож выпал из руки Дмитрия.

– Извините, – он поднял нож и унес поднос.

Снежана не сдержалась и посмотрела ему вслед.

– Не профессионал, я имею в виду, как официант, – пояснил Всеволод, перехватывая ее взгляд. – Да, он – красавчик… Уже все мои сотрудницы, от уборщицы до секретаря-референта, спросили – кто он? Есть ли у него женщина? Вам это неинтересно?

– Что именно? – снова покраснела Снежана.

– Хотите узнать что-нибудь об этом мальчике? Вы – дама одинокая и тоже работаете у меня.

– Мне это неинтересно. Я не флиртую на работе, и меня не привлекают люди, не имеющие высшего образования, – телохранители, шоферы, инструктора, официанты… и садовники, – ответила она.

– То есть обслуживающий персонал вам безразличен? – уточнил Всеволод.

– Да, – кривя душой, твердо сказала она.

– Но вы сами служите. У меня.

– Я вам ничего не должна. Я даю знания вашей дочери, а вы мне за это платите. В любой момент контракт может быть расторгнут.

– Это ты так думаешь… молодая еще! Все в этом мире от кого-то зависят. Все, девочка моя, поверь. А насчет Марики… чтобы закрыть этот вопрос… я ее больше не искал. Зачем искать, если нет любви? Она сделала свой выбор. Даже если этот альфонс бросил ее, она не пыталась вернуться сюда.

– А увидеться с дочерью она тоже не хотела? – Снежана почему-то насторожилась.

– Нет. Я и сам удивлялся. Бросила ее совсем маленькой девочкой и даже не соизволила взглянуть, как она растет. Иногда мне думается, что, возможно, Марики давно и в живых-то нет… Этот жиголо мог ее убить. Отобрал деньги, драгоценности… я ведь даже не знаю, куда они улетели! В российских скупках ее побрякушки не всплывали. Сказать Злате, что ее мать мертва, я тоже не могу, потому что это неправда… Я просто не знаю, жива она или мертва! И не хочу опять делать дочери больно! Скажу, что ее мать умерла, а Марика вдруг заявится!

– Я понимаю…

– Я не имею права ее обманывать. Один раз это уже произошло…

– Уход жены вас здорово подкосил, вы получили психологическую травму. Вы ушли в себя и закрылись от дочери. Злате не хватает тепла и любви. Я в детстве пережила смерть деда и представила ее как предательство с его стороны.

– В чем же состояло это предательство? – спросил Всеволод.

– Он бросил меня, посмел уйти… он не довез меня, Золушку, до дворца с принцем. Вез меня на санках холодной и снежной зимой… и умер. Внезапно. Почти перед самым Новым годом… Я так ждала праздника…

– Ты серьезно считаешь, что он виноват перед тобой?

– Так думала тогдашняя шестилетняя девочка, и я выросла с этим чувством. Но, как и все отрицательные эмоции, мое чувство обиды на деда едва не разрушило меня, мою личность. Только хорошие чувства подвигают людей на созидание.

– Я знаю, – откликнулся Всеволод, приступая к десерту. – Я не перестал злиться на мою бывшую жену… но – что толку? В любом случае, даже если она стала… Шемаханской царицей, она все равно осталась в проигрыше.

– Это точно, – согласилась Снежана.

Всеволод поискал глазами Дмитрия и подозвал его к себе.

– Хоть ты и садовник, но с ролью официанта справился отменно, держи чаевые, заработал, – он выложил на стол сто долларов.

– Благодарю, – кивнул Дмитрий.

– Окажи мне еще одну услугу, Дима. Включи музыку, что-нибудь медленное и романтическое, – велел хозяин дома.

«Эко его разобрало», – подумала Снежана.

– Приглашаю тебя на танец, а затем мне надо уехать по делам.

Заиграла одна из любимых Снежаной романтических баллад Криса де Бурга «Леди ин ред». И хоть она была не в красном платье, но откликнулась на приглашение хозяина дома. Танец был странным, каким-то романтичным. Они тихо кружились среди сочно-зеленых кустов и ярких цветов, а за окном мела метель. Тысячи снежинок стремительным вальсом уносились куда-то холодным ветром. Голые ветки деревьев барабанили по стеклу, нарушая ритм музыки.

– Надо сказать Дмитрию, чтобы он подрезал ветки, – сказал Всеволод на ухо Снежане.

Снежана обрадовалась, что хозяин заговорил о Дмитрии: у нее появилась возможность спросить о садовнике, не вызывая излишних подозрений.

– А Дмитрий давно у вас? Я не видела его раньше…

– Еще бы! Такого парня вы, бабы, извините, оговорился, женщины сразу бы заприметили. Нет, он работает вторую неделю. Речь сейчас не о нем… Я давно наблюдаю за тобой, да-да… одинокая учительница, с хорошим образованием и прекрасными рекомендациями… После ухода жены я не обременял себя серьезными отношениями. Не из-за недоверия ко всем женщинам вообще, просто таково было мое желание.

«Да уж, ярких девиц я у него в гостях видела предостаточно! Одна даже прогуливалась неглиже по дому, когда он уезжал на работу. Мне пришлось сделать ей замечание, ведь в доме ребенок», – вспомнила Снежана.

– А вот ты вполне устроила бы меня в качестве подруги, – продолжил Всеволод и для пущей убедительности прижал ее к себе крепче, чем того требовал медленный танец. – Давай встретим Новый год вдвоем!

– Я думаю, это не очень удачная мысль, – ответила Снежана и попыталась отодвинуться, но объятия Всеволода Владимировича оказались просто стальными.

– Отчего же?

– Лучше оставить все как есть, – ответила она.

– Как бы ты не пожалела! Я не каждый день делаю такие предложения. Я богат… и могу быть верным. Ну?

«А еще ты – пресен, деспотичен и скучен», – закончила его мысль Снежана.

– Я не пожалею, – резко сказала она.

– Ты хочешь позлить меня или просто поиграть? Как эта роль называется? Недоступная кошечка? Скажи сразу, сколько ты хочешь, на этом и закончим.

– А вы – хам! Неприлично так себя вести!

– Я могу себе это позволить, – нахально улыбнулся ей в ответ хозяин дома.

– Никто не имеет права позволять себе лишнее. – Снежана поджала губы и уперлась в его грудь кулаками. – Пустите!

– Ты отстала от мира, учительница!

– А вы, Всеволод Владимирович, потеряли совесть! Немедленно отпустите меня!

– Я не позволю тебе так разговаривать со мной!

– Вы сами напросились. А ну, пустите! – воскликнула Снежана, которой опостылела эта игра в кошки-мышки.

– Я еще не закончил! – огрызнулся он, запуская руку в ее вьющиеся волосы и грубо притягивая ее голову к себе.

Никогда еще Снежана не испытывала ничего более омерзительного, чем этот жалкий, вынужденный и такой злой поцелуй. Пощечина – и то было бы легче!

Она бешено сопротивлялась, но силы их были неравны. На помощь к Снежане никто не спешил. Она уже теряла силы, когда раздался спасительный голос:

– Шеф, вам звонят по очень важному делу. Трубка в вашем кабинете… Извините, что помешал.

– Да уж! – Всеволод оттолкнул от себя Снежану и прошел мимо Дмитрия.

Снежана почувствовала себя оплеванной. Она отвернулась и начала приводить в порядок одежду, пытаясь стереть с лица косметику, которую хозяин дома бесцеремонно размазал по ее щекам.

– Я могу быть вам чем-нибудь полезен? – спросил Дима.

– Что вы! Вы так хорошо прислуживаете своему хозяину! Мне бы сейчас рябчиков в ананасах! – зло ответила Снежана, не поворачивая головы.

Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что он совершенно бесшумно приблизился к ней и деликатно дотронулся до ее шеи. Она вздрогнула и почувствовала, как заколотилось сердце.

– Снежана, повернись и посмотри мне в глаза, – тихо произнес Дмитрий.

– Зачем? – обернулась она, не понимая, почему прикосновения Всеволода буквально выворачивали ее наизнанку, а Димины руки вызывали ощущение тепла.

– У нас очень мало времени, Всеволод сейчас вернется.

– У нас? – натужно удивилась она. – Я не так использовала столовые приборы?

– Послушай, Снежана! Ты должна мне помочь! – сказал он очень серьезно.

– Помочь? Тебе?

– Я тебя очень прошу.

– Как? – спросила она, словно загипнотизированная.

– Он вернется. Извинится за свое скотское отношение. Прости его и согласись на свидание.

– Что?!

– Именно на свидание. Только очень прошу: настаивай, чтобы оно прошло в этом доме.

– Да вы с ума сошли?! Он меня чуть не изнасиловал, он мне омерзителен, а вы… толкаете меня в его постель! – воскликнула она, не веря своим ушам.

– Тише! Поверь мне, тебе не придется делать ничего такого, о чем ты потом пожалеешь! Мне некогда сейчас все объяснять, просто поверь… Сделай все, о чем я попросил, клянусь, что ни один волос на твоей красивой головке не пострадает.

– Но…

– Я дам дальнейшие инструкции, когда ты назначишь ему свидание.

Снежана посмотрела в его темные завораживающие глаза, открыла было рот – отказаться, – просьба Дмитрия была просто бредовой. Но слова почему-то застряли в горле.

– Идиот! – ворвался в зимний сад Всеволод. – Дима, какой же ты идиот, что отвлек меня в такой момент! Связи не было, в трубке – сплошные гудки!

– Может, просто не дождались ответа? – спокойно ответил Дмитрий, отодвинувшийся от Снежаны на безопасное расстояние.

– Идиот, пошел вон! – рявкнул хозяин. – Мне это очень не понравилось, Дима!

Снежана стояла между ними и думала: если бы Дмитрий захотел – а он явно хотел, – он размазал бы этого Всеволода по стенке. Еще она поняла, что Дима специально отвлек Всеволода, чтобы поговорить с ней, возможно, спасти ее – таким образом. Дима обернулся в дверях и коротко глянул на Снежану. От его взгляда у нее мороз пошел по коже. Она угадала, что он имеет в виду.

Всеволод подошел к столу, открыл вино и плеснул себе полбокала. Нервно выпил, обернулся к Снежане. Ее снова забила нервная дрожь. Она не понимала, что происходит. Словно стала заложницей некоего страшного действа, актрисой театра абсурда.

– Извини, Снежана, кажется, я перегнул палку.

«Мерзавец!»

– Наверное, сейчас ты скажешь, что больше не станешь работать у меня? – предположил Всеволод Владимирович.

«Именно так я бы и сказала, психолог хренов», – подумала она, но вслух выдавила:

– Я продолжу обучение вашей дочери, но наши личные встречи хотелось бы ограничить, – она повела себя верно, приняв вид оскорбленной в лучших своих чувствах дамы.

– Ну же, Снежана, давай забудем об этом неприятном инциденте… выпей, я глубоко раскаиваюсь, – в свою очередь, примерил образ обольстительного раскаивающегося подонка Всеволод.

Он приблизился к Снежане небрежной походкой и протянул ей бокал с вином.

– Вот… за наше примирение. Не дуйся, детка!

Снежана охотно выплеснула бы вино ему в лицо. Он вел себя, как в дешевых фильмах про ковбоев. Но темные Димины глаза смотрели ей прямо в душу. Почему-то она верила: то, о чем он ее попросил, действительно очень важно. При этом она также отдавала себе отчет, что просто могла попасть под его чертово обаяние. Но ей почему-то было все равно.

«Если я сдамся так быстро, то это будет выглядеть подозрительно», – и Снежана решила немного поломаться – для убедительности.

– Я даже не знаю…

– Пойми: я не сдержался, потому что ты – очень красивая девушка, я просто потерял контроль над собой, – кокетливо произнес Всеволод. – Ну как… мир?

– Я не знаю… – надулась Светлана.

– Дай мне шанс загладить свою вину, – умоляюще посмотрел на нее Всеволод.

– Это как? – Снежана прикинулась дурочкой.

– Приглашаю тебя на свидание, тогда у меня будет шанс реабилитироваться! Выбирай. Мы можем полететь в Париж, Ниццу, Нью-Йорк. Куда скажешь! Не любишь путешествий – выбирай любой ресторан в Москве. Ведь скоро Новый год, праздник!

Снежана до сих пор ощущала мерзкий вкус его поцелуя, ее тошнило. Но она помнила и взгляд Дмитрия, полный надежды.

– Нет, так далеко я с вами не полечу… я вам теперь не доверяю.

– Тогда – в ресторан? – Всеволод расплылся в самодовольной улыбке.

– Я не видела более красивого ресторана, чем ваш зимний сад. Если уж вы так настаиваете, то я бы дала вам шанс… именно здесь. – Снежана выдавила улыбку, читая на этом наглом холодном лице всю гамму обуревавших его чувств, словно в открытой книге.

«Ну, что, дурочка, кончила ломать комедию? И правильно! Я так и знал, что ты не убежишь отсюда вся в слезах – куда ты денешься? Ты уже прикормленная с моей руки: я плачу за уроки большие деньги. А уж теперь, когда появилась возможность заполучить в мужья такого богатого, красивого и свободного мужчину, как я… Все вы одинаковы – и училки, и проститутки…»

– Ты хотела бы посидеть здесь? – засмеялся Всеволод. – Бедная рыбка, не видела ничего красивее? Ну, хорошо, я провинился перед тобой, и желание дамы станет для меня законом, так и быть…. Сегодня у меня дела, а завтра я надеюсь помириться… с одной очаровательной блондиночкой!

Всеволод взял ее руку и поцеловал.

– До завтра?

– Да, – кивнула она.

– Прощен?

– Почти, – уклончиво ответила она.

– Тогда иди к Злате, а завтра – в восемь часов здесь.

«Поздно назначает, думает, что ночевать домой я не уеду, останусь у него, – мелькнула шальная мысль. – Что же я делаю? Почему послушалась какого-то смазливого парня, которого я и знать не знаю? Откуда во мне это легкомыслие? Сама себе удивляюсь…»

Всеволод удалился. Снежана почувствовала острую необходимость принять душ, но ее уже ждала Злата.

«Надеюсь, этот тип, Дима, объяснит, ради чего я согласилась на эту пытку», – устало подумала Снежана.

Снежана обнаружила Злату в ее комнате. Она сидела на кровати, поджав ноги, и тупо смотрела прямо перед собой. Снежана постучала себя по уху, показывая – вынь наушники от плеера.

– Здравствуй, Злата! Почему ты не бежишь со всех ног ко мне и не кричишь, как всегда: «Здравствуй, тетя Снежана! Как я рада тебя видеть»?

– Здравствуйте, – прошептала девочка.

– Как наши успехи?

– Хорошо, – вяло ответила Злата.

– У тебя нет настроения общаться? Хорошо, тогда займемся делом, – сказала Снежана.

– Вы обедали с отцом? – спросила девочка.

– Откуда ты знаешь? – испуганно спросила Снежана. Не дай бог, если она видела эту мерзкую сцену!

– Знаю…. Мне отец сказал, что он приглашает вас на обед или, может быть, на ужин. Я видела, кого-то обслуживали в зимнем саду. Это были вы… с отцом?

– Да, – Снежана кивнула.

Девочка надулась и отвернулась от нее.

– Злата, что с тобой? Я понимаю, ты ревнуешь отца ко мне… Не переживай. Я доверю тебе один секрет. Это был всего лишь обед, и больше ничего. Клянусь тебе самой страшной клятвой: никогда не займу место твоей мамы. Просто твой отец – мужчина, он уже давно одинок, ты должна это понимать и не быть такой эгоисткой. Ведь другие женщины тоже посещали ваш дом, но ты так не реагировала… Я не нравлюсь тебе?

Злата повернула к ней заплаканное личико:

– Вы не понимаете! Эти женщины – они просто… как же вам объяснить? Просто! Ну, так… А вы – совсем другая!

– Я не собираюсь жить с твоим отцом, я же пообещала, ты знаешь, что я не обману тебя, – Снежана попыталась успокоить девочку.

– Вы не понимаете! – истерично воскликнула Злата. – Я не об отце беспокоюсь, а о вас! Вы мне нравитесь! Вы не должны быть с ним!

– Злата! Ты же говоришь о своем отце, – упрекнула ее Снежана.

– Ну и что? Я не люблю его!

– Прекрати!

– Я не люблю его, и он тоже не любит меня! – выкрикнула девочка.

– Всеволод Владимирович заботится о тебе…

– Он закрыл меня в этом доме, как в клетке! Я не могу даже пригласить к себе подружек. Все девчонки всегда вместе, а я, как изгой, под вечным контролем! – Симпатичное лицо Златы исказила гримаса ненависти.

– Злата, успокойся!

– А Коля! А Коля? – Девочка заплакала.

– Какой Коля? – растерялась Снежана, присаживаясь рядом со Златой и прижимая ее к себе.

– Мальчик! Я в кои-то веки понравилась кому-то! Ведь я уродина!

– Злата! Господи! Кто тебе сказал, что ты уродина?! – Снежана растерялась окончательно.

– Отец! Она всегда мне говорил, что я – уродина, что я похожа на маму и чтобы я не мнила себя красавицей и не думала, что понравлюсь парням! А Коля – это мальчик из нашего класса, он сказал, что я симпатичная, и предложил дружить! А отец… отец… он что-то такое сделал с Колей, напугал его… или его семью, и он… и Коля исчез! То есть он вынужден был уйти из нашей школы. Он же возненавидел меня! А другие ребята боятся даже смотреть в мою сторону. – Девочка горько зарыдала.

У Снежаны перехватило дыхание. Ее сердце сжалось от гнева и жалости.

«Бедная девочка! Что же он с ней сделал? Какая сильная ненависть заставила его сказать такое своей маленькой дочери! Он вымещает на ней свою злобу и ревность за сбежавшую жену. Вот скотина… При чем же тут Злата? Она, наверное, копия своей матери, не повезло ей. Он – домашний тиран, жалко, что за подобное отношение к ребенку не лишают родительских прав. Такое не докажешь, да и кто захочет связываться в открытую, в суде, с этим холодным деспотом? Его гориллы нагонят страха на кого угодно, и придется смельчаку улепетывать из страны, не просто – из Москвы. Сволочь!»

– Успокойся, Злата, все будет хорошо. Всеволод Владимирович сказал это, не подумав. Он просто боится потерять тебя, как твою маму. Он пережил психологическую травму, прости его… он не хочет потерять и тебя.

– Мне плохо, мне так не хватает мамы! – плакала девочка.

«Бедная, ей не хватает не только мамы, но и друзей, да и отца нормального – тоже», – Снежана погладила ее по голове.

– Успокойся, а то я теряюсь, у меня же нет детей, чтобы я их так хорошо знала и могла успокаивать.

– Вы же педагог! – сквозь слезы проговорила Злата.

– Вот именно! Я – не чья-то мама, и мои ученики не рыдали на моем плече. Я вот что скажу, Злата… Если ты хочешь чем-то поделиться, можешь сказать мне.

– Вы же всего лишь педагог! – заупрямилась девочка, но слезы уже высыхали на ее щеках.

– Я могу быть твоим другом, – предложила искренне Снежана.

– А если отец прекратит платить тебе деньги, ты останешься моим другом? – наивно спросила девочка.

– Так вот что тебя беспокоило, когда ты говорила, что твой отец платит мне деньги? Ты думаешь – чтобы с тобой общались, нужно кому-то заплатить? Дурочка! Ты очень умная, интересная девочка, и я бы с удовольствием продолжила с тобой общение и после того, как закончатся наши уроки.

– Честно?

– Хоть на детекторе лжи проверяй! Зуб даю! – кивнула Снежана.

Девочка улыбнулась, но улыбка слетела с ее лица, словно ее сдули легким ветерком.

– Отец не позволит мне с вами общаться, ни за что… Он не разрешает мне ни с кем дружить, – снова завелась девочка.

– Хватит об этом! – прервала ее Снежана, жалея ее и понимая, что ничем она помочь Злате не сможет.

«А я ведь тоже собираюсь совершить подлость, – подумала она. – Внушаю девочке, что ее отец – молодец, а сама уже пустилась в какую-то авантюру, направленную против Всеволода Владимировича».

– Отец хочет отправить меня за границу, вы знаете? – спросила Злата.

– Он сказал мне.

– Он просто хочет избавиться от меня! – вновь заплакала девочка. – Я ему не нужна.

– А если посмотреть на твой отъезд с другой точки зрения? Нельзя быть такой пессимисткой!

– Это с какой такой точки зрения? – Девочка исподлобья посмотрела на учительницу.

– Ты получишь прекрасное образование, вырастешь, станешь самостоятельной, будешь хорошо зарабатывать. Ты еще не очень взрослая, но, поверь, ты же уедешь из его дома, вырвешься из-под опеки отца и сможешь завести друзей.

Девочка покачала головой и вдруг выпалила:

– Папа убил маму.

– Что ты говоришь?!

– Мама ушла, потому что не смогла с ним жить. Он ее убил!

– Злата, нельзя кидаться такими словами. Ты не знаешь, что произошло между твоими родителями. Это их личное дело.

– Если бы я была большая, я бы обязательно ушла отсюда! Мама так и сделала. Я только не понимаю, почему она не взяла меня с собой? Она же знала, что мне без нее будет плохо!

Снежана не представляла, что ей ответить, но она постаралась успокоить Злату.

– Даже если и так, твоя мама ушла в неизвестность… как взрослая женщина, говорю тебе: это нереально – забирать с собой ребенка из обеспеченного дома, сама не зная куда.

– А почему, уже устроившись на новом месте, мама не вернулась за мной?

– Я не знаю. – Снежана встала, подошла к окну и взглянула вниз.

Большой двор был полностью укрыт белым снегом. Сугробы стояли такие чистые-чистые… Мужчина в джинсах и куртке-аляске темно-оливкового цвета расчищал дорожки большой лопатой. Снежана поняла, что перед ней Дмитрий, или Дункан.

– Садовник, он же дворник, работает у вас две недели? – перевела она разговор в другое русло.

– Ха-ха-ха! – засмеялась Злата.

– Почему ты хихикаешь? – покраснела Снежана.

– Вы уже пятая женщина, включая моих репетиторов и домработницу, кто интересуется им. Правда, он очень красивый?

– Ну…

– Он похож на принца? Вы обещали говорить мне правду! Мы же друзья, – напомнила девочка.

– Похож, – согласилась Снежана. – Но надо не только восхищаться чьей-то внешностью, но и знать, каков человек внутри, в душе. Тогда и станет ясно, принц ли он.

– Я знаю, что он – хороший. У Димы добрые глаза, он единственный, кто ко мне хорошо относится.

– Ты общаешься с ним? – удивилась Снежана.

– Ничего плохого я не делаю. Я иногда разговариваю с ним, когда нас никто не видит.

– Но это же неприлично, разве тебе не ясно? Молоденькая девочка и взрослый мужчина общаются тайком, – возмутилась Снежана.

– Я не маленькая, и я понимаю, что ты имеешь в виду. Дима никогда не приставал ко мне.

– Ну, хорошо, Злата, успокойся. Я могу доверить тебе один секрет?

– Конечно, мы же друзья! – Девочка оживилась.

– Ты сможешь тайно передать Дмитрию записку от меня?

– Ты назначаешь ему свидание?!

– Почти, – уклончиво ответила Снежана, осознавая, что девочка в лепешку расшибется, но выполнит ее просьбу.

Снежана села за письменный стол Златы, взяла ручку, бумагу и широким размашистым почерком вывела на белом листе: «Уважаемый Дмитрий! Ваше обаяние безгранично, и все же я требую объяснений. Если сегодня в восемь вы не будете в кафе „Минутка“ и я не узнаю, в чем должна состоять наша совместная „миссия“, – завтра я не приду в сад. Как вы все устроите, мне безразлично. Жду вас ровно в восемь. Нам надо поговорить. Снежана».

– Вот, – Снежана сложила бумагу и вручила ее Злате. – Надеюсь на тебя.

– Я передам, – кивнула девочка, лукаво глядя на Снежану. – А он работает здесь вовсе не две недели.

– Как это? – не поняла Снежана.

– Он работал уже месяца два в доме напротив, я видела его там. Потом супружеская пара, жившая там, уехала на полгода в Австрию, а Дима устроился к нам. Он не сказал отцу, что служил по соседству, а я тоже не выдала его. – Девочка прямо светилась от важности.

Снежана не знала, что ей может дать эта информация. Но стало ясно: что-то здесь кроется…

Стрелка часов неумолимо приближалась к восьми, Снежана нервничала все сильнее. Она сидела в кафе «Минутка» и ждала этого странного свидания, которое должно было прояснить возникшие у нее вопросы. Кафе располагалось поблизости от ее дома, поэтому она и назначила встречу именно там. Обстановка в «Минутке» была домашней, уютной, и Снежана иногда забегала туда – просто так, перекусить, когда ей не хотелось готовить дома. Ее знали в этом кафе и принимали как постоянного клиента – очень радушно. Она была в полушерстяных брюках радостного оранжевого цвета, коротком полушубке из рыжей лисы и оранжевой вязаной шапочке. Под полушубок Снежана надела светло-кремовый джемпер с золотым рисунком. Уютно потрескивали дрова в настоящем камине. Столики стояли в обособленных нишах, и возникла иллюзия уединенной обособленности.

Дмитрий вошел в зал ровно в восемь часов. Он поздоровался со Снежаной, снял куртку, на нем были надеты черная водолазка и джинсы. На ногах – дорогие черные ботинки. Снежана отметила, что черный цвет чертовски ему идет. На волнистых черных волосах поблескивали белые снежинки.

«Принц… Он действительно похож на принца…» – она вспомнила слова Златы и мысленно с ними согласилась.

– Я получил ваше секретное послание и понял, что не могу не прийти. Вы умеете вести дела! Выбора вы мне просто не оставили.

– Да, на свидание со мной можно приходить только под дулом пистолета, – усмехнулась Снежана.

– Я не это имел в виду, – смутился Дмитрий.

– Что будем заказывать? – подошла официантка и во все глаза уставилась на Дмитрия.

– Мне картофель фри с киевской котлетой, греческий салат и ноль пять вашего пива, – Снежана разошлась, не узнавая саму себя.

– Ого! – Дмитрий поднял брови. – Я-то думал, леди Пинкертон закажет кофе.

– Я есть хочу, да и разговор нам предстоит долгий, – прищурилась Снежана.

– Тогда доверюсь вашему выбору. Мне то же самое. – Дмитрий ослепительно улыбнулся официантке.

Девушка удалилась.

– Люблю женщин, не заботящихся о своей талии. – Он перевел взгляд на Снежану.

– А я люблю ясность в отношениях. Кто вы, мистер Икс?

– Дмитрий, садовник, – улыбнулся он.

– А я вот этим пальчиком возьму и наберу «ноль-два» и сообщу органам, что некий мужчина два месяца подряд наблюдал за одной маленькой девочкой, а затем обманом устроился в дом ее отца и начал тайно встречаться с его дочерью! Вы решили, кажется, что запертую в четырех стенах девочку можно так легко обвести вокруг пальца? И у нее появится взрослый обаятельный друг, похожий на принца? – в лоб спросила она.

Дима рассмеялся:

– Так вы подозреваете меня в педофилии? Объясните, на чем основан ход ваших мыслей?

– Вы такой же садовник, как я – киллер! Вы жили в доме напротив целых два месяца, так мне сказала Злата.

– Два с половиной, – поправил ее Дима. – Моя беда – запоминающаяся внешность.

– Вот именно. Мужчина с такой внешностью может прекрасно пристроиться в качестве жиголо, но не возьмется за лопату или секатор.

– Может, у меня высокие моральные принципы?

– Бросьте! А как вы сервировали стол? Вряд ли тонкости раскладки столовых приборов известны обычному садовнику.

– Вас не проведешь… вы – чертовски умная и внимательная женщина… с таким холодным снежным именем, – ответил Дима, и его лицо стало серьезным. – Хотите знать правду? Я скажу вам все. Я опасаюсь Всеволода Владимировича. Я видел ваше лицо, когда вы на него смотрели. Вам он неприятен.

– Омерзителен!

– И все же мне вы тоже не доверяете?

– Нисколько, – согласилась Снежана.

– Почему же тогда вы… Когда я попросил вас увидеться с Всеволодом…

– Слишком убедительной была ваша просьба, плюс – ваше чертовское обаяние, – ответила она. – Учтите: я – на стороне Златы. В любом случае, при любом раскладе!

– Я тоже. Не бойтесь: я не собираюсь ее совращать. Она – моя единственная родственница. Ее мать, Марика, была моей родной сестрой. Я – дядя Златы. Вот так.

Снежана уставилась на него. Пауза тянулась, пока не принесли греческий салат, нарезанный большими кусками, по кружке пива темно-янтарного цвета.

– Так вы следили за ним?

– Да, и скажу больше – я уверен, что он убил мою сестру и ее любовника, – мрачно сказал Дмитрий.

Снежана сделала большой глоток пива, и стены кафе словно поплыли перед глазами. Она вспомнила вопрос девочки – почему же мама не вернулась за ней, когда устроилась на новом месте? Если Дима прав, это все объясняет…

– Знаете… – прошептала она вмиг осипшим голосом, – я учитель, но психологию нам тоже преподавали. И мне с трудом верится, что Всеволод преспокойно отпустил жену с любовником, смирился с ее изменой и – с его слов – даже не искал ее…

– Я тоже изучил этого хмыря… На него взглянуть косо нельзя – его головорезы сразу зубы выбьют, а уж за измену…

– Так ты все же не садовник, – Снежана взяла вилку.

– Нет.

– А кто же ты? Почему ты объявился только сейчас? Твоя сестра пропала восемь лет тому назад!

– Я археолог, путешественник, последние десять лет не жил в России. В последней экспедиции у нас не было связи. О том, что Марика пропала, я узнал три года тому назад. Я не думал, что произошло… нечто криминальное. А потом возникли кое-какие сомнения. Я вернулся, навел справки, сначала официально. Понял, что дело глухое, и решил действовать самостоятельно.

Официантка принесла им по огромной порции картофеля фри, кетчуп и котлеты.

– Девушки за тем дальним столиком интересуются: у вас все серьезно или с вами можно познакомиться? – обратилась она к Диме.

– Совсем обнаглели! – воскликнула Снежана, чуть не уронив нож.

– У нас все очень серьезно, мы празднуем помолвку, – ответил Дима и послал девушкам воздушный поцелуй.

– Жаль. – И официантка неохотно удалилась.

– В России по-прежнему нехватка мужчин? – спросил Дима.

– Есть такое дело.

– А ты? Ты свободна? – допытывался он.

– А при чем здесь я? – Снежана удивилась.

– Я редко встречал девушку, в которой в равной мере сочетались бы ум и красота.

– Да, я такая, – Снежана зарделась, удивляясь собственной наглости.

– Так вот, Снежана, когда все это закончится… я не намерен упустить такую женщину, как ты.

– Ты меня предупреждаешь?

– Именно.

– И что ты собираешься делать? – спросила она, подавляя растерянность.

– Ухаживать за тобой со страшной силой, – ответил он, взял ее ладонь и поцеловал.

– Подожди… что закончится-то? – спросила она и вдруг ахнула: – Уж не потому ли ты устроился садовником, что думаешь – Всеволод зарыл тела на своем участке?

– Я же говорил, что ты – умная! Да, я уже кое-где осмотрел землю. Якобы исследовал грунт.

– И что?

– Пока ничего. Всеволод не беспокоился. Он же может приказать убить меня, если я что-то узнаю. Видела бы ты, как по его приказу избили семью мальчика, хотевшего дружить со Златой!

– Так ты об этом знаешь?!

– Я много чего знаю…

– А на участке трупов нет?

– Чем дольше ищу, тем сильнее убеждаюсь – вряд ли они там… Но рыло у Всеволода в пуху, я чувствую! Только одно место в доме остается абсолютно закрытым, недоступным для посторонних глаз. Это его кабинет. А в кабинете – сейф.

– И?..

– Ключи от кабинета и сейфа он носит на цепочке, на шее. Если и есть какая-то зацепка, то только там. В сейфе.

– Ты хочешь проникнуть в кабинет?

– Это последний шанс… или пан, или пропал. В его доме мы вряд ли останемся – после этого… Ты поможешь мне?

– Ради Златы – да! Иначе Всеволод просто загубит девчонку. Если ты окажешься прав и мы докажем, что он причастен к смерти твоей сестры и ее любовника, что будет с Златой?

– Она останется со мной, – невозмутимо ответил Дима.

– А у тебя есть семья? – осторожно поинтересовалась Снежана.

– Мне тридцать пять, я был женат. Жена не выдержала моего образа жизни с долгими отсутствиями, мы расстались. Она и мой сын, ему десять лет, живут в Германии. Я обязательно познакомлю Злату с ним.

– Она – его двоюродная сестра, – Снежана улыбнулась и вдруг нахмурилась: – Ты говоришь, что тебя долго не бывает дома…. С кем же будет девочка? И где твой дом?

– Я не повторю прежних ошибок и не упущу свою вторую семью! Ради Златы я брошу экспедиции, займусь преподаванием в университете, меня давно приглашали. А живу я во Флориде. Кроме того, я надеюсь, что ты тоже будешь со мной и с моей племянницей.

– В качестве кого?! – не верила своим ушам Снежана.

– В качестве моей жены, – серьезно ответил он, и почему-то она вновь ему поверила.

Но до обещанного рая было далеко: вначале требовалось войти в клетку к тигру. Снежана не думала – страшно ли ей. Она пошла бы с ним куда угодно! Этот мужчина внушал ей огромное, безмятежное чувство доверия. Он – стена, крепкое плечо, да что угодно – главное, как она думала, на него можно положиться.

В этот день Снежана постаралась выглядеть просто сногсшибательно. Яркий макияж, красиво уложенные волосы… и жуткий холод, разливающийся по всему телу. Пришлось пожертвовать теплом ради красоты и ноток сексуальности в облике. Вместо теплых брюк – тонкие колготки, вместо теплых зимних сапог на удобной платформе – демисезонные лаковые сапоги на каблучке. Короткая юбка, полушубок. Прическу нельзя было приминать шапкой. Как назло, ударил крепкий мороз. Ноги заледенели, казалось, тонкие подошвы сапог примерзнут к хрустящему снегу. Ветер поддувал под короткую юбку. Но Снежана старалась об этом не думать. На нервной почве ее и так колотило с самого утра. Так что в объятия Всеволода Владимировича она попала, застыв и от холода, и от нервного озноба. Всеволод лоснился самодовольством, как сытый кот, и рассыпался в комплиментах. Зимний сад был украшен живыми цветами, играла музыка, стол ломился от яств.

«Подготовился», – мелькнула мысль.

– Нам никто не помешает, дорогая. Я решился на ответственный шаг: хочу связать свою жизнь с серьезной женщиной, хочу доказать тебе, что я достоин доверия.

– Музыка не помешает Злате?

– Ты все о Злате! Ничего с ней не будет! Я вывез ее из дома на этот вечер.

– Куда? – Снежана испугалась.

– В коттедж своего коммерческого директора, – ответил Всеволод, элегантный, «как рояль», в своем строгом костюме. – Не волнуйся, завтра я привезу ее обратно, а сегодня вечером мы останемся вдвоем. Я даже охрану отпустил.

Это были последние слова, отпечатавшиеся в памяти Снежаны. Она поверила, что Димин план удастся. После медленного танца ей удалось подбросить таблетки в бокал шампанского Всеволоду. Перед ее глазами все время стояло лицо Дмитрия. Звучали в ушах его слова – она должна ему доверять, он не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Всеволод заснул, уткнувшись лицом в накрахмаленную скатерть. Снежана выждала несколько минут и достала телефон.

– Иди… все. Он готов.

Появившийся из ниоткуда Дима снял с Всеволода ключи, и они вместе пошли в кабинет хозяина дома.

– Мы не убили его? – спохватилась Снежана.

– Нет, это снотворное, дозу я рассчитал.

– Сколько у нас времени?

– Ты думаешь, я каждый день усыпляю людей? Я не знаю… часа два есть точно.

Они вошли в богато обставленный кабинет. Дмитрий открыл сейф и вытащил оттуда кипу документов. Уселся за стол и начал внимательно их просматривать.

– Что ты ищешь? – клацая зубами от страха, спросила Снежана.

– Сам не знаю… что-нибудь. Хоть какую-нибудь зацепку, – не поднимая головы, ответил он.

– Не факт, что он спрятал тела где-то поблизости. Их могли зарыть или утопить где угодно, – предположила она. – Что ты хочешь найти? Записку со словами – «Жену и ее любовника я зарыл под второй яблоней в левом ряду»? – Снежана, нервничая, расхаживала по кабинету.

– Насколько я изучил этого человека, он любит, чтобы у него все было под контролем. Интересно! Здесь собраны все характеристики на его работников, и везде подчеркнуто: «Немногословен, сдержан, замкнут, неболтлив». Понятно? Только таких людей этот паук принимает на работу. Вот документы по строительству и ремонту. Смотри: ровно восемь лет тому назад на его участке построили новую баню, а старую, хотя ей было не так уж много лет, снесли. Не странно ли это?

Снежана не успела ему ответить. Грубый мужской голос рявкнул:

– Не странно! Шеф был прав: велел, чтобы я заглянул к нему и все проверил. Не двигаться!

В кабинет вошел высокий плотный мужчина. Лысый, с мрачным лицом. Снежана знала его. Это был начальник охраны Всеволода Владимировича, которого все звали просто – дядя Павел. В руке он крепко сжимал пистолет. Из-за его спины выглядывали два молодца с безразличными пустыми рожами, готовые исполнить любое приказание шефа, как послушные собаки.

Снежана так испугалась, что просто окаменела. Дмитрий спокойно взглянул на охранников.

– Ты никогда не нравился шефу, смазливая морда! А вот насчет этой сучки он ошибался. Что вы там отрыли про баньку? Вынюхал, падла! Именно там, под фундаментом, мы с ребятами закопали его жену-потаскушку вместе с ее любовником. И никто ничего не заподозрил! Это было идеально. Прошло столько лет, и вот появились вы! Ну, ничего, мы от вас избавимся, никто и не пронюхает. Что ж, ребята, берите девку, я займусь этим красавчиком.

– Придется строить еще одну баньку! – рассмеялась одна из «горилл».

Снежана испытала какое-то двойственное чувство. С одной стороны, их догадка полностью подтвердилась, а с другой – она ждала, что эти типы скажут: мы просто пошутили.

– Дядя Павел, а что они сделали с шефом? – спросил один из ребят.

– Усыпили, – буркнул тот.

– Вызвать «Скорую»?

– С ума сошли?! Нам не нужен лишний народ, – мрачно сказал дядя Павел. – Грузи их в машину. Вывезем в лес и зароем. Шеф, когда очухается, будет доволен.

– Снежана! Снежана! Очнись! Открой глаза! Очнись, дорогая! Ты молодец, ты – самая смелая девушка на свете! – Слова доносились издалека. Наконец они помогли ей вырваться из мрака. Снежана открыла глаза и увидела испуганное Димино лицо. Он был бледен, щека измазана кровью, в глазах стояли слезы.

– Держись, милая! Помощь уже идет! Я позвонил по мобильному… Держись, мы вместе! У нас все получилось!

– Ты нашел меня, – еле слышно прошептала она и взглянула в небо. – Спасибо… Я все-таки приехала к своему принцу… – Она прижалась к его груди и заплакала. Сквозь тонкую ткань майки она чувствовала его спасительное тепло. Теперь Снежана точно знала, что они выживут. И будут вместе!

– Знаешь что, – Снежана вытерла ладонью лицо, – я хочу встретить с вами Новый год. С тобой и Златой!

– Конечно. – Он крепко обнял ее, и обоим стало теплее…

В зимнем небе, высоком и холодном, казалось, ничего не изменилось, только звезды засияли ярче.