К нам в войсковую канцелярию он пришел в габардиновом костюме. По возрасту он давно перешагнул ту критическую цифру (кажется, таковой считают сорок), когда американские мужчины все как один объявляют своим женам, что теперь они дважды в неделю будут посещать стадион, на что жены, естественно, отвечают: "Замечательно, милый, только не сыпь, пожалуйста, пепел хотя бы здесь, в гостиной" Ведь для этого существуют пепельницы". Пиджак его был расстегнут, и в глаза сразу бросалось брюшко, выдававшее старого любителя пивка. Воротник рубашки был насквозь мокрым. Любитель пивка тяжело дышал.

Со всеми своими бумажками он подошел ко мне и разложил их передо мной на столе.

- Не взглянете? - попросил он.

Я объяснил, что новобранцами не занимаюсь, это обязанность другого офицера.

- Ох ты, - огорчился он и начал сгребать свои бумажки, но я его остановил и стал их просматривать.

- Вообще-то у нас не призывной пункт, вы знаете? - спросил я его.

- Знаю. Но как я понял, рядовые могут записываться и у вас.

Я кивнул.

- Только учтите: если ваши документы примем мы, то и боевую подготовку вы будете проходить у нас же. А мы, между прочим, пехота. И немного отстали от века скоростей. Ходим по земле собственными ножками. Кстати, на ноги не жалуетесь?

- С ногами у меня полный порядок.

- Но у вас одышка, - не отставал я.

- Но с ногами-то все нормально. Одышки тоже скоро не будет. Я бросил курить.

Я стал листать его анкету. Старшина тоже заинтересовался и придвинул стул к моему столу.

- Значит, ведущий специалист, да еще на ключевом военном предприятии, не сдержался я и посмотрел на этого самого Лолора. - А разве вам не кажется, что в вашем возрасте наибольшую пользу Отечеству можно принести именно на работе, тем более на вашей?

- Я нашел себе замену. Отличный парень, светлая голова и мощные бицепсы. Он справится.

- Погодите, погодите, - я закурил сигарету, - у него ведь никакого опыта. Пройдет не один год, прежде чем он начнет справляться.

- Вот тут я с вами согласен, - заметил Лолор.

Старшина зыркнул на меня, недоуменно выгнув седую бровь.

- К тому же у вас имеется жена и двое сыновей, - долдонил ему я. - Как ваша жена отнеслась к тому, что вы собрались на фронт?

- Рада, конечно. А что вы хотите? Все жены только и мечтают сплавить мужей на фронт, - сказал он, озорно улыбнувшись. - Да, у меня их двое, сыновей. Один сейчас в армии, второй моряк, вернее, был им, пока не потерял под Перл-Харбор[1] руку... Наверное, мне не стоит больше отнимать у вас время. Извините, старшина, вы не подскажете, где я могу найти того офицера, который записывает новобранцев?

Старшина Олстед ответить не соизволил. Я протянул Лолору его документы. Но он не уходил, ждал ответа.

- Пройдете вдоль ротных корпусов, - сказал я, - повернете налево, и первое угловое здание - то, что справа.

- Спасибо. Извините, что оторвал от дела, - он явно издевался. Потом этот Лолор пошел к двери, на ходу вытирая носовым платком шею.

Минут через пять после его ухода, не позже, раздался телефонный звонок. Звонила его жена. Я и ей объяснил, что не занимаюсь новобранцами и ничем, решительно ничем не могу помочь. Если ее муж физически и психически здоров и если он добропорядочный гражданин, его обязаны принять. Офицер, ответственный за новобранцев, не может не выполнить приказ. Я утешил ее, сказав, что, скорее всего, медики его не пропустят.

Я держался очень официально, хотя со мной никто и никогда так мило не разговаривал. Да еще таким приятным голосом. Поразительно приятный у нее голос, будто миссис Лолор всю жизнь только и делала, что уговаривала маленьких мальчиков взять печеньице.

Я хотел сказать ей, чтобы она больше не звонила. И никак не мог. Не мог я противиться этому голосу.

Правда, в конце концов мне все-таки пришлось проявить твердость и повесить трубку. Поскольку старшина уже явно собирался прочесть мне лекцию о том, как офицеру надлежит обращаться с чересчур разговорчивыми дамочками.

Я наблюдал за Лолором. Даже бесконечная муштра не выводила его из равновесия. Получив недельный наряд на кухню, он с адмиральской сноровкой брал на абордаж раковины и прочие объекты. Он довольно быстро освоил строевой шаг, научился ровно застилать постель и до блеска надраивать в казарме полы.

Из него получался отличный солдат, мне даже хотелось посмотреть, каков он в деле.

После боевой подготовки его определили в Первый батальон, в роту "Ф", которой командовал Джордж Эдди, отличный, надо сказать, мужик. К Эдди он попал в конце весны, в прошлом году это было. А в начале лета подразделению Эдди был дан приказ готовиться к отплытию за границу. И уже в последнюю минуту он вычеркнул Лолора из списка наличного состава.

Лолор тут же явился ко мне. Он был здорово обижен и пренебрегал - самую малость - субординацией;. Раза два мне пришлось напомнить ему, как положено разговаривать со старшим по званию.

- Ко мне-то вы зачем пришли? - спросил его я. - Ведь не я же ваш командир.

- Наверное, это вы ему посоветовали. Я помню, как вы не хотели меня записывать.

- Ничего я ему не советовал. - И это была чистая правда. Я Эдди никогда и ничего о нем не говорил, ни плохого, ни хорошего.

И тут Лолор такое сказанул, что у меня по спине побежали мурашки. Чуть наклонившись над моим столом, он отчеканил:

- Я хочу действовать. Понимаете? Дей-ство-вать. Я старался не смотреть ему в глаза. Сам не знаю, почему... Лолор выпрямился. Спросил, не звонила ли больше его жена. Я сказал, нет, не звонила.

- Ну, значит, она звонила капитану Эдди, - с горечью произнес он.

- Ну это вряд ли, - сказал я. Лолор с отсутствующим видом кивнул. Потом отдал мне честь, сделал поворот кругом и пошел к двери. Я смотрел, как он идет. Ему тогда уже выдали форму. Он сбросил фунтов пятнадцать, плечи больше не горбились, а брюхо, вернее, то, что от него осталось, нисколько не выпирало. Нет, этот парень неплохо смотрелся, совсем неплохо.

Его перевели во Второй батальон, в роту "Л". В августе ему дали капрала, а к началу октября он получил первые сержантские нашивки. Командиром его был Бад Гиннес, так вот, Бад говорил, что Лолор лучший в роте солдат.

В разгар зимы (как раз тоща мне приказали возглавить курсы , боевой подготовки) Второй батальон был отправлен. Несколько дней после их отплытия я никак не мог собраться позвонить миссис Лолор. И только когда мы получили сообщение о том, что они прибыли к месту назначения, я все-таки позвонил ей - по междугородному телефону.

Она не плакала. Только голос ее был очень тихим, я почти не слышал, что она говорила. Хотелось ей что-нибудь сказать - такое, от чего ее чудесный голос сделался бы прежним. Но что? Что ее муж очень храбрый парень? Она и сама знала, что храбрый. Это было каждому ясно. И никакой он давно не парень. А главное, получилось бы очень натужно и неестественно. Я лихорадочно думал, но на язык лезли какие-то истасканные словечки.

И я понял - мне не сделать ее голос прежним, по крайней мере, в данную минуту. И все же я придумал, чем ее утешить. Да, я знал, это ее утешит...

Я стад рассказывать:

- Ну я послал за Питом. И он сумел провести меня на борт. Папаша хотел нам откозырять, но мы обняли и расцеловали его на прощание. Он держался молодцом. Правда-правда, мать.

Пит - это мой брат. Он был тогда младшим лейтенантом в морской пехоте.

Перл-Харбор - военная база на Гавайских островах; воздушное нападение японцев на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года положило конец неучастию США в боевых действиях, заставив страну вступить во вторую мировую войну.