1.1 Добавлены авторы - squall
ШАГ
Шаг вперед, как говаривал Ленин,
И обратно, дыша через раз.
На поляне, средь мусорной хрени,
Две химеры глазеют на нас.
Сразу две, возле Рыжего леса.
Две зверюги, размером со льва.
В каждой тонна отборного веса,
И любая уж точно права…
Шаг назад.
Не дыша, не моргая.
Первый монстр повернулся ко мне.
На напарника смотрит другая,
Как в кошмарном, неистовом сне.
Разминемся?
Ага, разминулись.
Мясо Ваня и мясо Андрей…
Лапы первой внезапно согнулись.
Новый шаг получился быстрей…
Бесполезно бежать от химеры.
Автомат для нее - ерунда.
Против лома нет правильной меры.
Против двух - ничего, никогда!
Ладно, будем смотреть позитивно:
Я впервые увидел химер.
Тело задом шагает активно,
В ожиданье решительных мер.
Шаг, другой. Для здоровья полезно…
Мясо Ваня шагает назад.
Не собаки нас слопают - лестно.
Не сказал бы, что счастлив, но рад.
Свист. Прыжок. Мускулистое тело
Приземлилась уже за спиной,
И мне кажется, ей надоело
Через поле мотаться за мной.
Мясо Ваня вперед понемногу.
Рык химеры.
Решил замереть.
Когти-бритвы вцепилися в ногу.
Подавиться тебе, умереееееть!
Нет места ни любви, ни чести
Там, где вся жизнь - сплошной кошмар.
Но мы с ней, все же, были вместе,
И вместе с ней нашли хабар.
Те два бесценных артефакта
Нести хотели на Кордон.
Но жизнь суровая, de facta,
И потому все прячем в схрон…
«Беги». - Мои шептали губы.
Она не думала бежать.
Ну, а потом стрельба и трупы,
И банду я не смог сдержать…
Меня пытали больше часа,
Но я, увы, не сдал свое,
И эти твари тут же, сразу
Переключились на нее…
Что ж, подставлять другую щеку?
Ну, разве можно все простить?
И я теперь иду к востоку
За ними следом… отомстить.
Нет больше места состраданью -
Вираж дала судьба моя…
Винтовка «ходит» в такт дыханью
Я просто мститель.
Я - судья!
Приклад к плечу, в прицеле цели.
Вопроса нет - как поступить.
Они ее убить посмели,
И я теперь иду убить…
Я выдал схрон, ее спасая,
И был оставлен умирать.
Они пошли за артефактом,
А я - их жизни отобрать…
У схрона, меж двумя холмами
Они затеяли пикник.
Себя сюда загнали сами…
Грохочет выстрел.
Первый сник.
Упал лицом в сырую землю,
Потом второй - свинец в груди,
Но крикам больше я не внемлю,
Не слышу возгласа «прости».
Прощенья нет - есть смерть. de facta.
Есть искупление вины.
За два паршивых артефакта
Ее убили!
Жизнь - должны!…
…И тогда приходят ОНИ. Грустные воспоминания о
тяжелом детстве и полной лишений юности, о
несбывшихся мечтах и погибших надеждах.
Они приходят во время дождя,
… словно утопленники из реки времени,
и ты никуда не можешь деться от них…
Александр Припутин-Олейников. «Дождь»
Они приходят из тумана,
И я стою, скрывая дрожь.
Тяну «Тэтэшник» из кармана,
Из ножен свой десантный нож.
Быть может это просто глюки?
Ведь в Зоне есть любая блаж.
А между тем прямее руки,
Взялися пальцы за «калаш».
Предохранитель щелкнул тихо.
Уходят пули в темноту,
И как в кино - бесстрашно, лихо,
За ними вслед, в туман иду…
Они приходят из тумана-
Десятки призрачных теней.
Тяну «Тэтэшник» из кармана,
А все же автомат верней.
Рука за спину, к автомату,
И страх пронзает самого…
Где мой «калаш» висел когда-то
Нет совершенно ничего.
Обратно, в сторону заставы,
Но впереди - сплошной туман.
Он душит привкусом отравы…
«Тэтэшник» снова лег в карман.
Увы, поспешное решенье.
Кабан с рычаньем прет ко мне.
Одно неверное движенье,
И я валяюсь на спине.
Пронзает боль.
Я просыпаюсь
На старой койки. Бар «Кордон».
Дрожа от страха, убеждаюсь -
Все это сон - обычный сон…
Они приходят из тумана,
Как только пробую заснуть -
Мои грехи - моя охрана,
Чтоб страхом душу резануть…
Я думал, все будет быстро -
Две ходки, потом домой.
Но мысли рождает выстрел,
Что Зоне решать самой…
Не я, а она решает,
Как сталкеру дальше жить.
Врагов и друзей мешает,
Разделит, чтоб вновь сложить.
Я думал, она простила,
Пытался уйти совсем,
Но выстрела мало было,
Чтоб разом ответить всем.
Кордон. У второй заставы
Меня окружил патруль.
Прыжок, откатился вправо,
И в первого - восемь пуль.
Второму две пули в «брюхо»,
Прыжок, кувырок в траву.
Свинец в спину хлопнул глухо,
И я полетел ко рву.
И, сжавшись в зловонной луже,
Прижав пистолет к груди,
Я думал: «Ну, Зона. Ну же!
Я к смерти готов, иди!»
Вертушка прошла над рощей,
Качая макушки крон…
А раньше все было проще…
Сейчас же - один патрон.
И что мне прикажешь делать-
Убийце того бойца?
Мое дорогое тело
Вот-вот «огребет» свинца.
Солдаты бегут со склона,
Кричат на ходу «Лежи!»
А сверху взирает Зона.
Ты ей за меня скажи…
К виску пистолет прижался.
Что ж, Зона, я был не прав…
Я дольше других держался,
Ужасным убийцей став.
Как я, так и Спам, и Шухов,
Тебя обмануть смогли.
Ствол «Вальтера» тычет в ухо.
Семецкий, завидуй. «Пли!»
Я думал, все будет быстро -
Две ходки, потом домой.
Но мысли рождает выстрел,
Что Зоне решать самой…
…Ведь что остается человеку в этом месте,
как не верить в существование рая,
если Зона - прихожая в преисподнею,
дверь в которую открыли люди.
Мы сами открыли дверь в ад…
Александр Тихонов. «На пороге тайны»
Всю грязь истерзанного мира,
Все страхи, ужасы войны
С искусством старого вампира
Ты в Зону новую тяни…
Давай, ведь ты же царь природы!
Ведь ты зовешься ЧЕЛОВЕК!
А те, кто не с тобой - уроды…
Вот это двадцать первый век…
Аплодисменты!
Браво, люди!
Она страшнее во стократ…
И как же мы отныне будем Держать в узде наш личный ад?
Там, за Периметром - вся злоба,
Вся ложь, вся алчность, и притом
У человеческого гроба
Ты сам орудуешь кнутом.
Ты, Человек, не понимаешь,
Какое зло растишь.
Поверь, Напрасно Зону принимаешь
Как в наше будущее дверь…
Та дверь - не выход для науки,
Не путь к спасению души.
Ты ад готов открыть от скуки!
Что для тебя важней - скажи?
Чечня, Вьетнам, Афган, Корея -
Мир лихорадила война.
А ты к двери бежишь скорее,
И дверь уже отворена…
Расправляя все складочки формы,
Выхожу на пустынный перрон.
Проводнице киваю с платформы,
И шутливо дарю ей поклон.
Вспоминаются наши свиданья
И ее голубые глаза,
И суровое «Все, до свиданья».
Может резко я это сказал?
Ну и ладно, прощай проводница!
Поезд пыхнул и тронулся в путь.
За окошками грустные лица
Тех, кто тщетно пытался уснуть.
Сумрак ночи - холодный и жуткий.
В темноту убегают столбы,
И табличка, как будто для шутки,
«Всем туристам ни шагу с тропы!»
Зона рядом. За крайним блокпостом.
К ней ведет здесь любая тропа,
И на тропах обманчиво просто -
Каждый пятый пошел и пропал…
Тропы тропами. Личное дело.
Каждый сам выбирает свой путь.
Кто-то в Зону срывается смело,
Кто-то просто решает - «Забудь».
У военных нет выбора вовсе.
У военных одна лишь тропа,
И о чем-то табличками просит
Проводница фортуны - судьба…
Ты был мне братом, восемь долгих лет,
Делили мы патроны и хабар,
Но все проходит, дружбы больше нет,
В твоих глазах лишь алчности угар…
Вот он лежит - заветный артефакт!
Как пропуск, в мир свершившейся мечты…
Но выстрел отыграл короткий такт,
И вот уже не братья я и ты…
И замерли на краткий миг весы…
Куда качнутся - в свет или во тьму?
И тянутся секунды, как часы,
Но кто есть кто, я, кажется, пойму…
Ну что, мой друг, пора нажать курок?
Стреляй!
И будешь вечно одинок…
Тлен осени… Над Припятью туман…
Ни шороха, ни звука, ни шагов…
Как будто жизнь один сплошной обман,
Из разноцветных и неверных снов…
Зачем я здесь? Кто может это знать?
Останусь ли в живых? Быть может, нет…
И завтра снова в ходку мне шагать,
Я возвращусь? Увы, большой секрет…
По крыше Бара дождь стучит с утра,
Дым сигарет струящейся рекой…
Прощайте, ухожу, давно пора…
"Калаш" пристроив справа, под рукой…
Ну, здравствуй, Зона!
Я опять с тобой,
Потрепанный, усталый, но живой!
Оазис счастья… сказка или быль?
Скажи-ка, Химик,ты ведь там бывал?
И, огибая встрепанный ковыль,
Пригоршня, сжал рукой свой верный "ВАЛ".
Не буду врать - бывал, но вот беда,
Я счастья не нашел, уж ты поверь,
Халява… всем… такая ерунда!
У каждого своя к удаче дверь…
Нет, не скажи! Такой крутой хабар!
Бухло и бабы, вот в чем счастье, брат!
Ну и конечно денежный навар!
А Химик улыбался невпопад…
Мой юный друг, не горячись, прошу,
Всему на свете есть своя цена,
Порой патрон последний к калашу,
Дороже баб и крепкого вина…
А старый, продырявленный матрас,
Что Сидорович прячет за стеной?
Возможность отдохнуть хотя бы час,
Когда вернешься с выхода живой?
А выброс, что сумели пережить?
Вода во фляге, чистая вполне,
Напарник, что не дал тебя убить?
Как отбвались мы, спина к спине.
Ну… эта… Химик, ты конечно, прав,
А как же Монолит? Вот подскажи,
К чему ребята, жизнь свою поправ,
Как бабочки, летят на миражи?
Ну и вопрос ты задал, молодой…
И кто бы смог ответить на него?
Туда ходили многие, толпой,
А кто вернулся? Верно, никого…
И, в общем, ни к чему наш давний спор,
Вон, видишь, вдалеке труба ЧАЭС?
Возможно мы продолжим разговор,
Если пройдем проклятый Рыжий лес… …
Рюкзак и старый верный автомат,
Вот это счастье, ты поверь мне, брат!
Ночь темна, холодна - в Зоне осень.
За пригорком - потухший костер.
«Кто ты, Сталкер?» Тебя тихо спросит
Издыхая, в крови, контролер.
Я не сталкер, я просто охотник.
Не преступник, а просто солдат.
И таких как я были здесь сотни
Молодых и хороших ребят.
К Саркофагу шли, шли за мечтою,
За деньгами, любовью, судьбой
Захлебнулись все собственной кровью
Когда здесь повстречались с тобой.
Ты убил их всех - нашу разведку,
Из «Свободы» веселых ребят,
«Монолит»… даже «Долга» вон метки
С рукавов от комбезов лежат.
Только мы не бросаем убитых
И приходим когда нас не ждут
По тревоге подъем - все на выход!
Мы - спецназ Украины.
Салют!
Ты у нас - предпоследняя точка.
Даже так, ты - сигнальный наш флаг.
Ну, орлы, впереди у нас та еще ночка…
Все на штурм!
Впереди - Саркофаг!
В руке зажат холодный стилет
Я подарю тебе кровавый букет
Из красных и лиловых роз
Из тюльпанов черных, мимоз
Из терзаний, печали и боли
Из горечи, из мук, из соли
Из слов незабытых и слез
Из прошлого я смерть принес
Так возьми же ее, забирай!
Отправляйся в ад, а не в рай!
Впитай всю ненависть мою
Я кровь твою от жажды пролью
От возмездия жгучей жажды
Ножом проткну я сердце дважды!
Чтоб черный страх разлился всюду
Я отомщу тебе, былое не забуду.
Мне как будто бы стало немного теплей
Будто сердце окутало нежное пламя
Будто ветер весны мне доносит с полей
Обгоревшей мечты безнадежное знамя…
Я смотрел "Монолиту" во чрево души
Обнаженное светлым мерцанием граней.
Каждый разум и сердце тут Зоне сложил
Но не видел здесь правды и сути желаний.
Я промолвил лишь слово заветной мечты,
Но мечта повернулась немного иначе
Сверху с грохотом падают гайки, болты
Цитадель "Монолита" печальная плачет.
И, тело, окровавленным, блуждает в темноте,
Но отступает мрак и ярче теплый свет
На смену холоду, душевной пустоте
Багровой тишиной взошел рассвет.
Я не чувствую дыханья, стука сердца…
Я не чувствую, ни рук, ни ног…
К управлению собой - закрыта дверца,
Я бы звал на помощь, если б мог
Если б мог, я не смотрел на друга,
У котрого съедают кисть.
Мы не в силах даже показать испуга,
А псионик продолжает грызть.
Я пытаюсь напрягать все тело,
Получается лишь выпрямить ладонь,
Из ладони падает на землю,
Ф-1 - мой праведный огонь.
Я-Снорк, я разрываю плоть твою на тысячи ошметков,
Я-Смерть, я выгрызаю душу из тебя
Смотри, какая ночью выдалась хорошая погодка,
Несчастного я буду пожерать любя.
Мне чужды - жалость, разговоры о пощаде,
Овечье блеянье растрескавшихся губ.
Кишки твои я буду потрошить забавы ради,
И за собой везде таскать холодный труп.
И кто это сказал, что мы на вас похожи
Мы убиваем, только чтоб поесть
А вы же убиваете друг друга
Чтоб как-нибудь возвысить вашу честь.
Мама, не стоит меня провожать…
Я в этом мире не стою копейки.
Лучше привыкну я Зону топтать
И лучше с винтовкой, а не в телогрейке…
Мама, я отпишу тебе все…
Чем занимаюсь, кого уважаю.
Но никогда не проси описать,
О том, как живу и кого убиваю…
Мама, ведь я не по воле своей,
Это ведь случай, так в жизни бывает,
Только скажи, почему до сих пор
Письма мои назад отсылают?
Сын не заметил с течением лет,
Что очень долго скитался во тьме.
Раньше из дома светил ему свет
А теперь темнота, больше матери нет.
Понял это боец, когда кровь потекла,
Из разорванной плоти, на серую глину.
Понял этот мальчишка, что мать умерла,
Не дождавшись из Припяти, блудного сына.
Выброс…
Аномальный хоровод…
Небесный свод, развлекается как мастер по холсту…
Листу, сброшенному с дерева лететь к посту…
На Кордон зверье зовет с собой…
Постой, снова тишина, а в Припяти покой…
Если не покойник, то иди за мной,
Там, где раньше аномалии творили зло
Ничего…
Если друг твой пить не хочет,
Ни с тобой, ни с кем-то боле.
Отведи парнишку к снорку,
Он научит и подскажет,
Но не прямо, а намеком
Так тебя он напугает,
Чтоб во веки ты не вспомнил
Как ходить по Зоне трезвым.
Или лучше к Контролеру
Загляни на чашку чая,
Тот тебя отдресирует, Т
ы откажешься едва ли.
Будешь мертвым притворяться,
По команде будешь бегать,
Тапки дядьке Контролеру
Будешь в Припяти искать.
А еще у Кровососа распроси как лазить трезвым,
Кровосос ведь - алкоголик,
Только с кровью вместо спирта
Развлекается в подвалах.
s.t.a.l.k.e.r. - это судьба, и осень с тобой согласится, в дороге с заветной мечтой - желтой листвою умчится…
она обманет тебя - холодной, но милой улыбкой, поманит тебя любя - призрачной, девушкой зыбкой…
закружит тебя листвой, омоет тебя дождями, и будет на ушко шептать - останься на веки с нами…
останься s.t.a.l.k.e.r. со мной, мне так без тебя одиноко, обвенчаны мы судьбой, где вечная зоны дорога…
s.t.a.l.k.e.r. - это судьба, и ты склонившись устало, закроешь свои глаза,упав на листвы одеяло…
упав от пули шальной… упав в объятья к подруге, про…стонешь, теперь я твой… опустишь холодные руки…
а осень ели дыша, склонившись над мертвым телом, скажет, что это судьба, укутав туманом белым…
и будет шуршать листва, над безымянной могилой,
S.t.A.L.K.E.R. - ЭТО СУДЬБА… остаться на веки с милой…
Вечная осень… Вечная грусть…
Однажды утром, как-то раз,
Парнишка вошел в Зону.
Он не известен был у нас,
Шел тихо по Кордону.
Хотел дойти до Янтаря,
Но не дошел немного.
То было утро января,
Всю замело дорогу.
Хотел вернутся он уже,
Но это против правил.
Все потому что в Москвиче,
Он свой тайник оставил.
«Надо бы забрать хабар»
Подумал тот парнишка.
«Ну а потом, зайду ка в бар,
А то что-т трезвый слишком».
Нашел он то, что уж давно
Машиной не назвать.
Открыл капот, хабара нет
«Вот это твою мать!!!»
Вдруг сзади выстрел прогремел,
Костюм не спас ни малость.
И Зона забрала все то,
Что от юнца осталось.
Последний Хабар пацана,
Нашли тупые снорки,
И не найти уж никогда,
Те «Выверты», и «Свертки».
На пороге дома,
Паренек стоит.
В зону он собрался,
Искать там монолит.
Его девчонка плачет,
Плачет и молчит,
Подождав немного,
Он ей говорит.
Я вернусь из Зоны,
Ты не забывай.
И каждый день на свете,
Меня ты вспоминай.
Уже прошло 3 года,
С того иного дня
Девчонка вспоминает,
Парнишку все любя.
Вдруг звонок у двери,
Весело звонит.
В глазок девчонка смотрит,
Какой-то дед стоит.
Весь седой, с цветами,
С пакетиком в руках,
Стоит и жмет на кнопку,
С радостью в глазах.
Дверь открылась тихо,
Петлями не скрипя,
Тут дедушка промолвил:
«Милая моя!»
В нем узнала девушка,
Знакомые черты.
И спросила тихо:
«Милый это ты?»
В Зоне парень Вася,
До ЧАЭС дошел.
Там в закрытом зале,
Монолит нашел.
Загадал желание:
«Дай дойти домой!»,
Монолит ответил:
«А ты иди, не стой!»
Дошел назад к Кордону,
Линию прошел,
Дом своей любимой,
Быстро он нашел.
Но не отпустила,
Зона просто так,
Седину оставив,
На его висках.
В том месте, где колодец старый
Уходит сразу резко вниз.
Еще до первых двух аварий
Три подземелья возвелись.
Сейчас туда уж не пробраться,
Сейчас туда уж не пройти.
Но можно гайками запасться,
И артефакт рядом найти.
Там раньше было дряни много,
Все уж давно не описать.
Но все кто знал туда дорогу,
Спешил скорее залезать.
Там кровососы раньше жили,
И пели в свой минорный лад,
Военные раз заходили,
Но поменялся дел расклад.
Там полтергейсты пролетали,
Стрелок устроил свой тайник,
Все и всегда об этом знали,
Но взять, никто не смел дневник.
Оттуда вышли единицы,
Сейчас им очень тяжело.
Им подземелье это снится,
Хоть много уже лет прошло.
Свет лампы, ночь на базе Долга,
Парнишка за столом сидит,
Одной рукой сжимает он двустволку,
Другой рукой стихи в дневник строчит.
Парнишка прост, но он совсем не скучен,
Он под гитару весело поет.
И даже если над главою тучи,
Парнишка в Зоне весело живет.
И не мутанты, и не люди-звери,
Не могут помешать писать стихи,
И даже скрип давно уж сгнившей двери,
Не помешают все сейчас они.
Жить будет тот парнишка очень долго,
Жить, петь и песни сочинять.
Но он сейчас сидит на базе Долга,
И Зона может жизнь его прервать.
Мои братья и друзья,
Остались в Зоне навсегда.
Туда же собираюсь я,
Найти богатство на года.
Но не учел я одного,
Не вернуться нам из Зоны.
Даже если жив еще,
Не прорвать мне обороны.
Я заработал очень много,
Может даже миллион,
Освободите мне дорогу,
Я не боюсь ваш батальон.
Теперь я воин, сталкер Зоны,
Скажу досады не тая: -
Прощай, любимая девченка,
Прощай родимая моя.
Мои друзья и братья
Остались в Зоне навсегда.
Будто лежат проклятья,
Туда я рвусь как никогда.
Я будто бы ее должник,
Ведь мне из зоны не вернуться.
В Чернобыль я душой проник,
И не могу никак очнуться.
Я ухожу, не нужно слез,
Пора поднять мне якоря.
Я сталкер - Зоны верный пес,
Прощай любимая моя.
Баба в Зоне стоит обьясняясь: -
Ты силен, коренастый такой!
И ни капли совсем не слесняясь,
Свой бюстгальтер снимает рукой…
Ведь она влюблена и безумна,
В этом фильме, не нужен дублер.
Он хитер, он все делает умно,
Перед нею стоит контролер.
Что есть для нас Зона?
Кто даст мне ответ?
Ведь в ней нет закона.
И выбора нет.
Зачем к ней стремятся?
И прут напролом…
Чтоб с жизнью расстаться?
Иль стать королем?
А я вам отвечу,
Пролью правды свет.
Зачем к ней на встречу,
Дает жизнь билет.
Не в зоне проблема.
Нас гонят грехи.
Мы в жажде эдема,
Слепы и глухи…
Жизнь оставила Припять довольно давно,
Теперь власть здесь "в руках" Монолита.
Оборвалась нить жизни, как будто в кино,
Справедливость навеки забыта.
"Город-призрак", теперь величают его,
Но и в этом лишь наши заслуги.
Здесь не нужно искать, обвинить бы кого,
Ведь мы все - ситуации слуги…
Нам, увы, изменить ничего не дано.
Все померкло близ мертвого поля.
Все судьбою уже вместо нас решено -
Это наша нелегкая доля.
Пусть забыли со временем многое мы,
Город Припять забвением укрыли,
Но нам Зона напомнит ударами тьмы,
Как неправы до этого были…
Он раненый брел спотыкаясь,
Под ноги почти не смотря.
Не думая, не удивляясь,
И Зону о смерти моля.
Он наземь упал, обессилив,
Все думал, что будет теперь…
И умер ходок,не увидев,
Как тащит его «Карусель».
Он сгинул в полях аномалий,
И вот, на траве мельтеша,
По правилам страшных реалий,
Теперь серебриться… «Душа».
Пап, а правда что можно,
Подпрыгнув, парить над землей?
Папа, а в Зоне возможно,
Небо раскрасить зарей?
Правда сынок, все реально,
Ты только скорей засыпай.
Вернусь через месяц буквально,
Мать слушайся, не обижай!
Склонившись над детской кроваткой,
Он правды не в силах сказать.
Прощается с сыном украдкой,
Чтоб было, о чем, вспоминать…
Монотонно на полке сверкает,
Догорая, седая свеча.
Парень спит… Он пока что не знает,
Что не стало отца - Ловкача.
Лишь вчера, разговором о Зоне,
Он прощался с родным малышом.
А теперь его труп, на Кордоне,
Остывая, лежит нагишом.
Все прошло как обычно - спокойно:
Сквозь колючку, по минам и в ров.
Но пройдя сквозь заставу достойно,
Он нарвался на банду воров.
Это Зона… В ней все очень странно.
Справедливость в ней вся умерла.
Нет в ней логики - Зона коварна.
Жизни многих она забрала.
Годы мчались с удвоенной силой.
Парень вырос один, без отца.
И вот вечером с девушкой милой
Он, прощаясь, стоял у крыльца.
Знаю знаю винтарь - не иголка,
Но его я с собой потащу.
Я на Свалку - до логова Волка.
Я ему за отца отомщу.
Но не стоит планировать в Зоне.
В Зоне правит отдельный закон…
Паренек был убит на Кордоне
Другом волка по кличке Дракон.
Янтарь остался за спиной,
Я снял экзоскелет.
Вот выжегателя уж «зной»,
И мыслей больше нет.
Всю голову забил один,
Бессмысленный поток.
О, Монолит! Мой господин!
К тебе приду я в срок!
Но тени замелькали вдруг.
И вот я к ним бреду,
Не чувствуя ни ног ни рук.
У них покой найду.
С тех пор прошло не мало лет -
Элитный я боец!
О Монолит! Ты дал мне свет…
И счастия венец!
Я хотел стать солдатом удачи,
Покоряя чужие края.
Жить войною хотел, не иначе,
Только горесть и гибель даря.
Я мечтал о пролитии крови,
Крике раненых, страшных смертях.
Мчать по миру, чтоб крыльями брови.
Грех плодить на истлевших костях.
Мне хотелось, чтоб кровью залитый,
Угасал постепенно закат.
Чтобы враг, покоренный убитый,
Слышал выстрела смертный набат.
Миг пришел!
Падший ангел проснулся…
Дикой болью земля та полна.
Моих мыслей, он взглядом коснулся,
И тайфуном хлестнула волна…
Я не рад, что я стал Монолитом.
Но мне нравится мерзость творить.
На ЧАЭС, в зале светом залитом
До пришествия буду я жить.
Указатель на мертвой дороге застыл
Красная линия его зачеркнула,
Каждый, наверно, все уж забыл,
Давно эту книгу Жизнь на полку вернула.
Когда-то беспечно в фонтане купались…
Коляска на пыльной дороге застыла.
Ты - Припять, лишь эхом слова отзывались,
И радиацией город накрыло.
Все сгинуло здесь, только слезы остались,
Бездомных теперь,сотни тысяч людей,
Листья, ветром, по чистому небу промчались,
Словно память, не связанных в целое, дней.
Время прошло - все забылось уже,
И люди, и дети, уже не вернуться,
Омрачает проклятье и ломит в душе,
На кроватях родных им уже не проснуться.
Назад мы не сможем то время вернуть,
Все будто исчезло, лишь горе осталось.
Нам эту судьбу не дано обмануть.
А о будущем так нам прелестно мечталось…
А теперь где же, может осталось оно?
Пропало как сон, да в пыли растворилось,
События те нам понять не дано,
И узнать, наконец, что, по правде, случилось…
"Когти" зона раскинула,
На мертвые земли свои,
Жизнь их покинула,
Уничтожив ручьи.
Цветы навсегда изменила
В порожденьях своих.
В камень их превратила,
В мертвый гранит закалив.
Карусели, трамплины, воронки,
Бездушные Инструменты ее,
Отправляют семье похоронки,
Поставив в жизни точку и все.
В быстрых трамплинах,
В пещерах "когтя",
В его мрачных морщинах,
Обитают, уже не цветя.
Мы жадно срываем их
И грязными портим руками,
Пока "Медведь" не затих,
И тело не распалось частями.
Но есть один важный секрет-
Мозг от мутантов они защищают,
Контролеры не находят ответ,
Как цветы нас от них спасают.
Они хороши, идеальны,
Но радиация их
Как «грязь» аморальна,
Не привлекает чужих.
Но если смотреть,
То не очень опасно.
Они могут "согреть",
Уставшего брата прекрасно.
Любоваться нам не запрещали,
Все-таки мира тут не хватает.
Впрочем, и не разрешали,
Но мало, что нам мешает.
Иногда и поэту, и даже генералу,
Это приносит спокойствие.
И страшной собаке-мутанту,
Может быть тоже…
Мы люди Зоны, в ней мы обитаем.
И здесь познали, что такое страх
Ведь каждый день врагов уничтожаем
И павших братьев развеиваем прах.
Мы люди Зоны, в ней полно напастей.
Про выброс мы узнали в первый день:
Когда у фауны сворачивает пасти,
И счетчик Гейгера показывает хрень.
Мы люди Зоны, моемся мы редко.
Когда на небо выдвигается луна,
По сволочам стрелять начинаем метко,
Лишь кровью вражеской умоемся сполна.
Мы люди Зоны, с собою носим спирта.
И если ж анархиста напоить,
То он расскажет, где «Гроза» зарыта,
И как на базе всех тихонько завалить.
Мы люди Зоны, мы страшимся смерти,
Неплохо знаем, что такое, сдать концы.
Пускай в лесу нас ждут мутанты эти,
Однако скажет наниматель "Молодцы".
…Подбит я, повержен бандитом.
И в эту прекрасную ночь
Я падаю наземь, только подумав,
Что не дождется отца моя дочь…
В миг гибели можно еще помечтать
О ходках, о Зоне, о том и о сем…
Не долго, наверно, осталось мне ждать.
Вновь кровь пропитает сырой чернозем.
Я долго в то время шлялся по Зоне,
Чтобы бы найти артефакт «Лунный свет»
Но раны мои убьют меня вскоре,
Останется тут от меня лишь скелет.
Подбит я, повержен бандитом.
И в эту прекрасную ночь
Я падаю наземь, только подумав,
Что не дождется отца моя дочь.
Но я не погиб, не сдох не убит,
И даже не думай об этом, урод!
И только завидев "Макарова" вид,
Он встал.
Я нажал на курок без забот.
Теперь бандюган повалился на груду.
Не долго он счастлив был в эту ночь.
Сейчас и ногою я в Зоне не буду,
Ведь ждут меня дома сынишка и дочь.
Есть здесь и закон и право!
Но подлости и свинца.
Есть здесь не хорошее правило-
Дождаться чужого конца!
И вера здесь есть, неверная.
Не в бога, он не спасет!
Надежда - напарник проверенный?
Не бросит? А донесет?
Мечты здесь живут неправильные!
Вот, вот и я у крыльца.
Найти артефакт, не изжариться!
Увидеть маму, отца…
Вы спросите, что не нравиться?
Да все ведь понятно и просто!
Отвечу, улиткам не место,
В куче компостной…
-Отпусти, я пойду, не прощаюсь…
Раз схожу и вернусь, ты же знаешь…
Ты же видишь - мне воздуха мало…
Все не плачь, ты же все понимала…
Знаешь - буду я там осторожен.
Не покинет мой нож своих ножен.
На рожон не полезу ей богу.
И домой не забуду дорогу.
- Знаю, будешь переть будто танк!
И за правду и просто так!
К монолиту ты снова попрешься!
И домой по кусочкам вернешься!
-К монолиту ногою ни - ни…
-За «душой» знать пойдешь, рот заткни!
-Ну, малыш, были глазки открыты…
-А твои обещанья? Забыты?!?
Разговор их затух, тишина…
Баба - зона, вновь выброс, волна…
-Уходя - уходи, возвращайся…
Уходя - уходи, не прощайся…
Вам прощаться - плохая примета…
Я ее ненавижу за это!
Прикладом в зубы
Жестко!
По ребрам ботинком хлестко!
Такой разговор!
Не потрошите наших!
А мы не стреляем ваших!
Ну? Был договор?
Ты помню ботал по фене!
И обещал все пучком!
Дурак я был что поверил!
Да вбить бы те в глотку лом!
Тогда ты был веселее!
Тогда ты был молодцом!
А помнишь, на прошлой неделе!
Ты Ваню кормил "холодцом"!
А Ваня петь любил!
А Ваня ведь жить хотел!
Ведь он для мамы копил!
А ты типа мир поимел!
Что говоришь ученые.
Типа не разглядел.
А ты не видел сученыш.
Кто с ними прилетел?
Ты говоришь шли кучей.
А он был без шеврона.
Да я ж тебе потрох сучий!
Счас объясню по новой!
Прикладом в зубы
Жестко!
По ребрам ботинком хлестко!
Такой разговор!
Не потрошите наших!
А мы не стреляем ваших!
Ну? Был договор?
Клянешься, не знал что из наших,
С батанами шел проводник.
Не вешай мне жидкой каши!
Вопрос не в пустую возник.
Твои ж раскололись шохи.
Ты сам падла в Ваню стрелял!
Но ручки тряслися трохи.
И с бодуна не попал.
А Ваня петь любил!
А Ваня ведь жить хотел!
Ведь он для мамы копил!
А ты типа мир поимел!
Короче скулеж убили.
Понятно, что здесь по чем.
Вы в тот день лишь водку пили.
И ты Зуб здесь ни при чем.
Все мужики подняли. "Конкретного" пацана.
Ванюша тебя помянем!
Пей Зуб "холодец" до дна!
Прикладом в зубы
Жестко!
По ребрам ботинком хлестко!
Такой разговор!
Не потрошите наших!
А мы не стреляем ваших!
Держи приговор!
Криком из горла выброс.
Мозг на изнанку контроль.
В центре периметра вырос.
Звук, причиняющий боль.
Снова ревет сирена.
Снова АК в руке.
Взбухла нарывом гангрена на многострадальной земле.
Ночь разрывает трассер.
"Град" по квадрату бьет.
Зона пошла б ты на хер!
В злобе сержант орет.
Снова волна за волною.
Вот захлебнулся "град".
Вот уже собственной кровью.
Харкает злой сержант…
Утро придет и тихо.
Лишь егоза шелестит.
А не будите лихо, пусть оно лучше спит!
Долг, Свобода, Небо чистое!
Зона тихая и лучистая.
Группировки неформальные,
Обстановка ненормальная.
Грабят, врут и убивают,
Чета где-то собирают.
Все к чему-то там стремятся.
Судьбы сложатся, крушатся.
Аномалии повсюду,
Видит бог, и я там буду.
Монстры блин везде опасные,
Радиация ужасная.
Тупорылых бы солдатиков,
Пострелять бы промеж глазиков.
Торгаши паскуды стремные.
И напарники неуемные.
Все про всех здесь вроде ясненько.
В зоне гаденько и ужасненько.
Ну а я спроси, ну зачем ты здесь?
Привела тебя в зону ой ни месть.
Патриотом ты с роду и не был.
И мораль давно было позабыл.
Чисто грязно прав ли виноват.
Этот честный, этот полный гад.
Все пустое все вода текучая.
На душе тоска злая да тягучая.
РАК дочурке только тройка лет.
Монолит, желанье: пусть живет мой свет!
Здарова братан! Как ходка?
Что видел? И как хабар?
Присядь, накатим по сотке!
Ответил - давай сразу в бар!
Ну что возьмем пузыречек?
Один? Нет уж лучше два!
Ну что ж ты молчишь Сверхсрочник
Рассказывай как дела.
А знать ли ты хочешь Леший?
Где был я и где ходил?
Ты ж знаешь конному пеший…
Ученых я в Припять водил.
Сказал… Кулаки побелели.
Желваки пошли ходуном.
И глухо - там наши аллеи!
Жалею лишь об одном!
И замолчал и повисло.
И придавило свинцом.
Он годы подсчитывал, числа.
Был раньше мужем, отцом!
Ты ж знаешь брат все подробно.
Я ж сам тебе говорил.
Нельзя тогда было свободно!
А он второй раз вломил!
И я как начальник смены
Не вдарил в грязюку лицом!
Ведь я ж не чуял измены.
Держался млять молодцом!
Ботаников вывел красиво.
И обеспечил конвой.
А в памяти небо синее.
А в памяти скорбный вой.
Я видел вчера на качелях.
Жену и дочурку своих.
И платьица их алели.
Как будто одно на двоих!
Ведь я же радзиме верил!
Мне говорили - спасем!
А мне как последнему зверю!
Как вывел, по лбу концом!
Ведь было не предусмотрено!
Гражданских чуть что спасать!
Да лучше б сказали конкретное!
Братан нам на вас да насрать!
Потом и медаль прикрутили
К широкой груди героя
И столько говна намутили
С чернобыльским геморроем…
А после я здесь с надеждой
И сердце ноет и верит
Что может быть я как прежде.
Зайду в дома милого двери.
Качались зомби!
И слезы. По щекам не бритым текли.
За руку ботаник дергал.
Нетерпеливо - Пошли!
Поднялся АК и очередь.
Зло тишину порвала.
Это тебе за дочю.
Шо стих, проглотил слова?
Остались качаться зомби
Ученые лежать в пыли
Сверхcрочник хрипел от боли
ЗАЧЕМ МЫ СЮДА ПРИШЛИ!!!
Если ты не ел три дня, и протухла колбаса,
И патронов у тебя только два и те к ружью,
Про(…)терял ты автомат, и воды во фляге нет,
Счетчик Гейгера трещит, и кружится голова,
Ты под Выбросом лежишь под железною фигней.
Ты не плач и не горюй, - под соседнею фигней
Три наемника лежат.
У них больше есть причин:
У тебя хоть водка есть, можешь пить ты из горла
И занюхивать землей, а у них есть Контролер.
Будут свежих зомби три, под железною фигней.
Когда Выброс отгремит, надо быстренько (…) удрать
Ведь патронов только два, и ружья с собою нет.
Коль останешься живой, выпьешь ты за упокой,
За наемников лихих, под железною фигней.
Так что не страдай (…) ничем, ноги в руки и беги!
В одну из беззвездных ночей беспокойных
Мой сон "разрывает" опять диалог.
Звучат голоса людей ныне покойных.
Хотел все забыть я, но так и не смог
Ваня, да где-же ты, что там у вас?
"Сокол", я "Беркут", "Сокол", я "Беркут"…
"Беркут", ответьте мне, я "Снежный барс"
"Сокола" нет. Три двухсотых у нас…
И снова я дома, и руки трясутся.
Я выжил один, чтоб попасть в личный ад.
Увы, из него мне уже не вернуться -
Ведь нет у последних дороги назад…
Ваня, да где-же ты, что там у вас?
"Сокол" я "Беркут", "Сокол" я "Беркут"…
"Беркут", ответьте мне, я "Снежный барс"
"Сокола" нет.Три двухсотых у нас…
Напиться, забыться - как было бы просто…
Но здесь не спасут и две тысячи грамм
И вновь возникает резонный вопрос-то:
"А может быть все же остался я там?"…
Ваня, да где-же ты, что там у вас?
"Сокол" я "Беркут", "Сокол" я "Беркут"…
"Беркут", ответьте мне, я "Снежный барс"
"Сокола" нет. Три двухсотых у нас…
Опять все стерто,- время, дата,
И для меня уж все одно.
Уходят в ночь мои ребята,
Как - будто я смотрю кино.
Они уходят в пустоту…
А я?… По памяти кочую.
Я проклинаю суету,
И жизнь никчемную такую.
Они ушли, придут другие,
Которые опять уйдут…
Хоть и не вижу здесь ни зги я,
Но все по-старому - я тут.
Проходят вереницей длинной
Мои бойцы… за шагом шаг,
А я стою здесь исполином,
И не свернуть меня никак.
Хоть "Исполин" неверно будет.
Стою, шатаюсь, но стою…
А вот когда меня не будет,
Оплачет ли кто смерть мою?
Хотя зачем? О чем тут плакать
Жил во грязи, и помер в ней…
Меня поглотит та же слякоть,
Что прежде многих из парней.
И я уйду - лишь тень в цепочке
Таких же призрачных теней.
Тех, что стоят поодиночке,
Но точно также будут в ней…
Средь тех, в цепочке несуразной,
Кто, проводив своих друзей,
Убиты были жизнью грязной…
Но, все ж, держались цепко в ней.
А что есть Жизнь - лишь краткий сон…
Мгновенье от любви до смерти Сказал:
"Жизнь - только слово" Он.
Ему вы на слово поверьте…
Ночь. Тишина. Благодать. Хорошо.
Зона дремлет, во сне усмехаясь.
Выброс был.
Монстров гон прошел.
Пронеслись, от Центра разбегаясь.
Зомби, Снорки, Псы, Кабаны,
Прочь, долой из матери-Зоны
Кровососы, Плоти, Тушканы.
Не прошли.
У Вояк иные резоны.
На периметре стихла стрельба.
Армия зализывает рану.
Но прорвать кордоны
Монстров судьба-
Преодолеть людскую охрану.
А теперь в Зоне мирно и тихо.
Те, кто выжил, попрятались в норы
По утру все пойдут пытать лихо
Монстры, Сталкеры и Мародеры.
Утром выйдут все свое счастье искать
Трое сгинут, один с хабаром вернется
Кто-то выйдет, чтобы других обобрать
Ну а кто-то пойдет, просто мяса нажрется.
Я ж люблю эту зоны тишь
Люди спрятались, зверья мало
Но покой краткий миг всего лишь
А с утра все пойдет с начала.
Сталкера здесь ради наживы.
Артефакты - ухмылка Зоны.
Но не все это знают, покуда живы,
А у Зомби - свои законы.
Кабаны, псы и плоти хотят только жрать,
Кровососы гораздо хитрее.
Для меня, Кровососов, Химер, Зона-МАТЬ,
Но не всякий понять то сумеет.
Кровососов боятся, меня ж ненавидят
Хотя сам я не знаю, ЧТО я до сих пор.
Кровосос-невидимка, а меня не увидят
Называют они меня - Контролер.
Я умер сам, ее спасая…
Но тех солдат не мог сдержать…
Но я,все четко понимая,
Решил с дороги их убрать…
Они мешали нам пробраться…
Но автомат-то был один…
И чтобы с ними разобраться
Я кинул пару Ф-1…
Такого взрыва там не ждали…
Погибла парочка солдат…
Но остальные все стреляли…
И вдруг заклинил автомат…
И что же оставалось делать?
Я тут же вынул пистолет
И чтобы Зону не разгневать
Оставил там кровавый след…
Остался там один вояка
Ну а в ПБ один патрон…
Так что же делать нам?Собака!
Ведь автомат был заряжен?!
Один патрон его достоин?
Я выстрелил ему в висок.
И тут же пал армейский воин.
Упал он прямо на песок
Агония.Предсмертный смех.
В руках его сейчас граната.
Вот тут и понял я. Морпех,
Что,видно,кончилась соната…
Я умер сам,ее спасая…
Кричал ей вслед:"беги,беги!"
Она бежала понимая,
Что мне с ней точно не уйти…
В Зоне ночь и тишина.
А ведь сейчас идет война.
Мне слышен только лай собак.
Рыбак бормочет,вот чудак!
Огнем взорвались автоматы.
Я уж неслышу нечего.
Трещали "Грозы" как набаты.
Как Зона пела горячо…
Я слышу крики бандюганов.
Орал Серега и Азар.
Пришел Кабанчик и Баранов.
Я слышу их блатной базар…
Тяну БП я из кармана.
И убиваю трех бродяг:
Теска, Корягу, Еревана…
И был лишь их, этот косяк.
Достал АК, БП в карман.
Прощально стонет бандюган.
И я пошел,туда на Свалку.
Скажите перегнул я палку?
Пусть ветер воет, но костер горит,
Завороженные, уставившись на пламя,
Мы водку пьем, о жизни говорим,
Кто в Зоне был - навеки в сердце ранен.
На переборы под сплошным барэ,
Ложится текст негромко и устало.
В минуты мира на сплошной войне,
Мы вспоминаем тех, кого не стало.
Кто не заметил воздуха виток,
И под ногой зеленки переливы,
Не кинул болт, и пожалел глоток Рэд Була
- просто не хватило силы.
Кто на Янтарь ходил за хабаром,
И с кровососом бился в рукопашной.
Не ныл, стрелял, и снорочьим гуртом
Был окружен и предан смерти страшной.
Кто контролера из последних сил,
Мочил, боясь при этом даже думать…
Тех, кто химере лапу перебил,
Или от бюрера свой нож под сердце всунут.
Ты, извини, брат, просто помолчим,
Здесь стольких, кому жить и жить не стало.
И пацанов, и как кремень мужчин,
В свой вечный плен эта земля забрала…