© Журнал «ИNАЧЕ», №2, 1997 Учредители: Штепа В.В., Аленёв Н.Н. Зарегистрирован Комитетом РФ по печати, #014690, 12 апреля 1996г.

Главный редактор: Вадим Штепа. Редколлегия:

Alien: корреспондент по житейскому драйву,

Николай Аленев: отдел "Na чём свет стоит",

Полина Журавель: отдел рецензий,

Сергей Калугин: эзотерическое обеспечение,

Клещъ: отдел русского рока,

Лорд Чиподейл: странный отдел,

Манко: ответственный секретарь, ведущий аналитик,

Алексей Морозов: фотограф,

Алексей Шаболдин: художник,

Татьяна Шалунова: отдел мистификаций.

Обложка Эдуарда Копачинского

Вёрстка: Манко при содействии «Сэм-Издат»

Редакция благодарит Романа Багдасарова, Алексея Лобанова и Олю Рябинину за творческое участие в подготовке материалов этого номера.

Финансовая поддержка: фирма «ВЕЛА»

Адрес для контактов: Москва. 111394, а/я 25, Аленёву Николаю

Типография Россельхозакадемии

Зет

Мы живем в мире решительно НИЧЕГО не значащих, но тем не менее тоталитарно "общепринятых" условностей.

Мудрые каббалисты называли такую ситуацию миром скорлуп (клиппот), которая порождает лишь големов - безмозглых и бессловесных существ.

Наиболее очевидные условности - политические. Знаете ли вы, что такое "реформа"? Можете ли "конкретно, грубо, зримо" представить себе "выход из кризиса", о котором без умолку трещат правящие големы? Наконец, КУДА он "пошел" еще десять лет назад и все никак не дойдет, этот пресловутый "процесс"?

"Патриотическая оппозиция" всему этому - ничуть не лучше, но просто другая скорлупа. Родина большинства сегодняшних "патриотов" начинается не с нее самой, а с их антизападных предубеждений. Чем больше ругаешь Запад, тем больший патриот. Но на Земле нет ни западного, ни восточного полюсов…

Скорлупой зарастает все, лишенное непосредственности и безусловности. Слишком, с опасным, удушливым лишком, ныне много всяческих понятий-клише и штампов-определений. Под жестким контролем "здравого смысла" (еще одна условность) некоторые интеллектуалы превращаются из неповторимых личностей в пустые функции этих мертвых понятий. И самое страшное - даже не замечая этого, по-прежнему считая себя интеллектуально полноценными. Вспоминаю разговор с одним молодым либералом: "Ты за свободу? - Да. - Хорошо, но вот из всего спектра идейных и стилевых течений ты какое предпочитаешь? - То, которое за свободу…"

Ну и в чем она, свобода эта?

И почему подобные либеральные страдальцы по "слезинке ребенка" бывают порою удивительно жестоки, а проповедники "терпимости" болезненно нетерпимы - например, к реальной свободе мыслить и рассуждать на все темы без ограничения?

Кстати говоря, в Америке уже придумали эту новую, "скорлупную" цензуру - имя ей "политкорректность". Введенная вроде с благими намерениями - не допустить дискриминации меньшинств, инвалидов и т.п., она очень быстро превратилась в некоего агрессивного монстра, злобно кидающегося на право людей принадлежать к "большинству" и оставаться здоровыми!

Но обычно большинство в скорлупу попадает еще проще. Для них самый действенный инструмент по искоренению всего настоящего и глубокого в личности- это попса. Сравните пляжную физиономию Киркорова, орущую "Скажи Солнцу да!", с трагической молитвой одинокого Цоя "Солнце мое, взгляни на меня", и вы все поймете.

Скорлупа прозрачна: слова могут быть одинаковы. Но смысл их по разные ее стороны различен до абсолютной противоположности. До той незримой противоположности, которая все же существует между человеком и големом. Между озарением и обыденностью, между искренностью и "правильностью", между любовью и похотью…

Но не следует думать, будто мир скорлуп - это нечто совершенно прагматическое и материальное. Там сколько угодно "духовности" и "религиозности", кушай, не обляпайся. Православных сегодня - больше, чем было до революции. Только все это - трагедия Православия. Когда слащаво-навязчивый моралистический Закон окончательно вытесняет прямую, огненную, экстатическую Благодать, неудивительно, что "турки строят муляжи Святой Руси за полчаса" (БГ). Быть может, именно такую - разукрашенную и инкрустированную скорлупу Веры вместо нее самой - как непрерывной духовной битвы, еще полвека назад предвидел старец Лаврентий Черниговский: "Приходит время: закрытые храмы будут ремонтировать… Купола будут золотить как храмов, так и колоколен, а когда закончат всё, наступит то время, когда воцарится антихрист…"

Впрочем, в скорлупе сидит и множество тех, кто наивно полагает, будто участвует в этой духовной битве. Можно сколько угодно выучить правильных слов и не есть ни рыбы, ни мяса, но так ни во что и не въехать. Хотя бы в то, что победа достигается не взмахами меча и грозными криками, а легким и почти незаметным переломом одной маленькой иголочки в кащеевом яйце. Которое в утке, которая в зайце и т.д. Вспомнили? Читайте русские сказки!

Это невидимое извне действие - наилучшая метафора пробуждения подлинного человеческого "Я" - не зависимого уже от телесных, психических и даже рассудочных оболочек. Такое, внезапно пробудившееся "Я". - самое страшное оружие для мира скорлуп. Потому что они. стремящиеся представить внутренний мир человека чем-то кажущимся, перед его спонтанным и свободным явлением сами моментально рассыпаются и предстают как не более, чем иллюзия. И только вылупившаяся из них, расколовшая их воля способна творить реальные чудеса.

Сергей ДУНАЕВ

…И тогда он вошел в безмолвный дом, украдкой оглянувшись на парк и в сумраке спящей аллеи ему привиделись самые невообразимые видения. Но - только на минуту, не больше…

Совы не спят ночью и, может быть, это они…

Маловероятно. Впрочем… надо идти.

*

Коридоры были пусты, но там, где по всякому разумению должна была лежать вековая пыль, было чисто и торжественно.

Словно хозяева оставили свой дом или спрятались за портьерой, чтобы понаблюдать за непрошеным гостем. Ой, а что ты тут делаешь… Ты не забыл?

Он перешел огромный церемониальный зал метнувшейся по стенам тенью. Здесь не зажигали огней последние восемьсот лет. Странно, почему же все кажется таким опрятным и обитаемым, ведь даймон поручился ему…

Потом. Потом. А сейчас - без страха перед призраками - наверх, темной винтовой лестницей - в облака последнего этажа, где его ждет незримый дух Абрбор, летающий ночами, но раз в тысячу лет… проводящий ночь здесь. В этих стенах так тихо…

Только не надо бояться шороха в ночи… Эти тихие голоса кого угодно сведут с ума - такие странные, сладкие, детские, невинные… О чем?

Не слушай! Не слушай, если хочешь выйти отсюда неповрежденным.

Они звучат так близко, на расстоянии вытянутой руки… Кажется, вот за этой дверью - но нет, он прошел уже целый пролет, а они по-прежнему рядом…

Рядом…

*

Не слушай их, эти дети говорят небывалые вещи, кто вслушивался в них, выходил отсюда с блуждающим взглядом и никогда больше не говорил. Это наваждение, прельщение.

А голоса такие красивые, такие странные, только ангельский ребенок может говорить так… так волшебно и непонятно. Это, наверное, мальчик и девочка, так рано узнавшие тайну… Распущенные цветы, ранние звезды, алыми губами вкусившие прелесть порока. Так говорят только те, чье существование между раем и адом висит… Какие очаровательные дети…

Сгинь!!! Испарись, изыди, провались, забудь меня! Злой навет, злое прельщение!!!

Едва он закричал, он поразился перемене, произошедшей в его голосе - таким чужим и неестественным, неприятным прозвучал он после…

А зачем я пришел сюда?

Он, конечно, знал… Но повторял снова, блуждая по лабиринтам переходов, выходя на призрачные балконы, готовые беззвучно и плавно обвалиться в небо, и тосковал в этих стенах, почти поверив, что выхода на последний этаж не существует…

*

Но он нашел его.

Между гранитным камином с незнакомым вензелем АЙЛЕНД ТИАМО и грудой метеоритов, сваленных в противоположном углу, за портьерой он обнаружил винтовую лестницу, ведущую на верхние этажи мрака…

Так обыкновенно, или что-то все же настораживало его во всем окружающем? Пожалуй, да, но что?.. Тут он понял, что не может назвать на человеческом языке цвет, в который были выкрашены окружающие его стены…

И странный аромат, все более явный по мере приближения к Алтарю… То таинственно-неземной, то оглушающе-знакомый, что приводило его в крайне дискомфортное, неуверенное состояние. Он напрягал память, но ничего не приходило в голову…

*

Бог мой, когда-нибудь ты спросишь меня о самых сладостных и мучительных минутах моей жизни, и я отвечу, что самым необыкновенным было найти тебя - Тебя, о котором и в древности мало кто знал, а теперь и подавно все забыли, предаваясь поклонению выдуманным богам. Неужели я один во вселенной, кто знает о тебе и верит, что ты не миф…

Но найти тебя в заброшенном доме, на последнем этаже, затерянном в небе…

*

Алтарь должен быть в направлении севера от северо-запада, там же, где большой храмовый зал. Заклинание открывало путь сквозь стены, и он перешел на более быстрый шаг, понимая, что поиски грозят затянуться заполночь…

Узкий коридор, по краям - прозрачные стены. Он увидел, что пол светится едва заметным свечением, ничего так не напоминающим, как свет далекой звезды. И свечение это было необычным, оно имело форму и в то же время текло по полу как жидкость. А когда он протянул руку, он ощутил бесплотность эфира. Очевидно, свечение, растекающееся по полу, имело природу, отличную и от жидкости, и от газа, но сохраняло при этом иллюзию подобия им обоим одновременно…

…Его поиски были не напрасны. Уже за гранью последнего разочарования и последней невозможной, безумной надежды он миновал, кажется, сотни залов, полных бесконечно удивительными, но чужими святынями, картинами, завораживающими его чем-то призрачным и неповторимым, он нашел вход в храмовый зал.

Он сразу увидел алтарь - прежде чем успел подумать о нем. Его сердце забилось как сердце птицы…

*

Теперь предстояло прочитать несколько заклинаний невероятной силы - малейшая ошибка могла превратить все вокруг на сотни километров в пепел, но он решился…

Его внимание привлекла странная надпись на алтаре. Коснувшись холодной стены, он попытался прочитать ее рукой - ведь темнота вокруг не оставляла возможности видеть глазами… Рука ощутила что-то немое и белое, и как он ни старался, он не мог настроиться на магическую волну написавшего… Только монотонное ощущение плотной стены, не поддающейся тонким заклинаниям.

Он еще раз провел рукой по стене. Ему показалось, что он снимает слова со стены - как если бы они были написаны в плотном, а не в тонком мире… И внезапно он понял: они действительно написаны в плотном мире, их нельзя прочитать с помощью магии, но можно зажечь свечу…

Рука… в чем она? это мел?..

Свеча зажигалась долго и наконец он поднес слабый огонь к словам на алтаре. Было плохо видно, свет словно магнитом отклонялся от камня алтаря и освещал самые скрытые части зала, только не надпись, к которой его поднесли.

Наконец, он стал видеть более ясно. На стене в полутора метрах от пола тянулась странная корявая вязь, неприятно дисгармонирующая с окружающими алтарь магическими предметами. Сначала он не понял язык надписи - неужели это написал САМ БОГ? Кто еще дерзнул бы писать на Его алтаре, да еще такими огромными и кричащими буквами?

*

Свет стал немного ярче и тогда слова проступили в его сознании отвратительным бесовским хохотом, ибо на стене было написано: ПРОВЕРЕНО. МИН НЕТ.

Алексей Шаболдин "Ночь"

Брат КУКУРУЗИК

…Этот стайл - до тех пор, пока продолжается СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА между двумя Империями, между двумя крайностями, одна из которых - НАША. Она несет совершенно ясное понимание Реальности - от индивидуальных способов выйти из "контрольной сферы" (break on through to the other side) до идеологии политической борьбы, освобождения сознания, освобождения вообще.

Этот мир несовершенен не в силу какой-то ломовой фатальности - для нас нет смысла в каких-то схемах, в метафизиках… Он плох, поскольку связан с КОНТРОЛЕМ - за исключением немногих "освобожденных пространств", над созданием которых мы работаем. Мы совершенно не идеализируем агрессию - но вынуждены допускать ее для борьбы с мировой властью.

Эта борьба идет независимо от того, действительно ли целесообразна и насколько реальна в ней наша победа. Это не значит "действовать ради обреченности" (это - клиника). Наша победа весьма реальна - просто это не имеет для нас никакого значения. В этом нет конкретной (и следовательно - предугадываемой "противником") стратегии, это не "война ради войны" - это просто исключенность из "контрольной сферы". В любой ситуации мы не принимаем условностей этого мира.

И создаем свой. "Их" мир плох не оттого, что он несправедлив и управляется мещанами (это печально, но совершенно неважно). Он плох оттого, что пытается управлять НАМИ - через запреты, террор, телевидение.

Всякая демократия тормозит при виде попытки жить иной логикой, нежели логикой "обыкновенной" - по ту сторону их добропорядочной социальной религии. В конце концов, наркотики, волосы до плеч, свободные отношения, отрицание государства или каких-либо других общественных табу, езда на мотоцикле без шлема, "дикая и громкая музыка" - все это только подчеркивает ОТЛИЧИЕ (и в этом роль всяких фенечек), которое гораздо глубже и существенней. Философы зовут это "иной мотивацией жизни".

Мы - свободны. Они - нет.

"Абсурд, дикость и презрение к социальным нормам" - тоже не самоцель. Абсурдом все это является только с их малоинтересной точки зрения. Но сам по себе дзэн совершенно не абсурден. Это тоже метод противостояния. Безумие этого мира есть мудрость в глазах Бога. Посему - рычите на крышах вволю.

Принципы ДВИЖЕНИЯ - это освобождение сознания, солидарность, анархизм, борьба с мировой властью, империалистической цивилизацией.

Империализм не имеет никакого отношения к политике. На самом деле это основание современной культуры.

Империализм - экономическая (рациональная) цивилизация, Вавилон. По другую сторону - цивилизация магическая, спиритуальная. Весь смысл империализма (коммунистического, либерального, какого угодно) - в установлении контроля (и в первую очередь - информационного контроля) над пространствами магических народов. Этим практически исчерпывается вся геополитика и все ее сложности.

Жертвы империй - именно магические народы, чье послание "не должно" дойти до народов "основного мира". Нетрудно понять, что именно культуры магических народов совпадают с тем, что на современном Западе называют психоделикой. Именно эти культуры, ритуалы и магические практики враждебно воспринимаются современным миром - как и рок-н-ролл.

Жертвы империй - это американские индейцы, притесняемая столетиями английской монархией Ирландия, современный Тибет. Духовное влияние этих культур в монастыре Хейт-Эшбери было основным. Все это - наши культы, подразумевающие, как и sex'n'drugs, освобождение сознания.

Особо политизированные рокеры на Западе участвовали в свое время в шумных политических акциях в поддержку обездоленных магических народов. Сегодня борьба за свободу индейцев, Эфиопии, Северной Ирландии, Тибета и так далее должна стать политическим принципом молодежной субкультуры. Это то же, что и культурный стиль, - это борьба за НАШУ цивилизацию.

И только когда последний китайский оккупант будет вышвырнут из Лхасы, когда власти демократических (!) стран не будут решать судьбы рок-клубов (мы справедливо полагаем, что это не их собачье дело), общество, все свое время проводящее в торговле колбасой и поношенной одеждой и плачущее под песни Тани Булановой, перестанет навязывать нам свои нормы жизни и представления о кайфе, когда будет запрещен диктат всяких идеологий и наглые жирные попы и пасторы перестанут читать мораль, рассуждая о нашей музыке и о нашей жизни, а любовь называть развратом, когда мы заткнем рот обществу, и особенно - политиканам с их гнусными развязными рожами, полагающими, что только бесконечное созерцание оных составляет смысл жизни сограждан, когда мы откроем границы (в прямом и переносном смысле), отменим цензуру, и т.д. и т.п., - мы с радостью забудем обо всех этих глупостях, акциях и петициях. И будем знать только одно - все, что знали все это время, все, что было единственным смыслом…

Мир будет свободен и все флаги будут сброшены в огромное, бескрайнее море - и погода будет прекрасной и безоблачной. Мы будем смотреть друг другу прямо в глаза и не бояться назвать вещи своими именами. И все, что мы будем знать, - это All you need is love…

Если сравнить объем информации о зарубежных художниках, который можно почерпнуть из отечественных изданий, с новостями в области литературы или, тем более, музыки и кино, то он покажется ничтожно малым. Между тем, для того чтобы осмысленно представить себе главные тенденции мировой культуры, которые все чаще принято обозначать емким словом СТИЛЬ, необходимо, в первую очередь, знать процессы, происходящие в живописи и архитектуре, которые признаются наиболее действенными видами искусства, задающими тон всем остальным; ведь именно зрительные образы поставляют львиную долю информации, усваиваемой человеком.

Признаться, я была крайне удивлена, когда вплотную столкнувшись с произведениями одного из ведущих мастеров живописи в Европе, решила поделиться впечатлениями с кругом друзей и обнаружила, что имя его практически неизвестно. Правда, когда я начала перечислять проекты, в которых тот принимал участие (среди них: нашумевшие фильмы ALIEN I-III (за что он удостоен "Оскара"), POLTERGEIST-II, DEAD STAR, оформление альбома рок-группы Emerson, Lake & Palmer, ужаснувшие многих иллюстрации к "Некрономикону" Г.Ф. Лавкрафта), то первоначальное непонимание сменилось удивлением, а потом задумчивостью. Как случилось, что человек, творчество которого давно перешагнуло его личность, заразило множество сознательных последователей и массу бессознательных подражателей, отложилось не просто "стилем" (в переводе с греч. "палочка для письма"), а КАНОНОМ (в пер. "мера, определяющая прямое направление") цивилизации 60-80-х годов, по-прежнему пребывает в безвестности? Речь идет о Ханс-Руди Гигере (р. 1940), об одном из творцов современной культуры.

Творчество Х.Р. Гигера охватить целиком достаточно трудно - для этого потребуется не статья, а книга, точнее - путеводитель. (Для начала, кстати, вполне хватило бы перевода его автобиографии "HR GIGER Arh+", последнее издание которой выпустило немецкое издательство Benedikt Taschen в 1994 г.) Одну его важную черту подчеркну сразу же. Даже далекий от мира живописи человек, при столкновении с произведениями Гигера может явственно ощутить: это не только искусство. Ближайшее с чем можно сопоставить картины Гигера - икона. Но того, что обычно содержится в христианской иконе, мы здесь не обнаружим. Ибо это откровенно не-божественные образы, а то, что на языке Апокалипсиса зовется "иконой Звериной". Виртуозно владея приемами культовой живописи, маэстро использует их для демонстрации вещей, относящихся к несомненно инфернальному плану существования.

Хотя картины изобилуют узнаваемой символикой, они предельно далеки от какой бы то ни было подделки под старину. Это картины, возникающие в нынешнем, оцепеневшем под жесткой радиацией Зла, мозгу или… манифестация какого-то неотмирного, но незримо управляющего миром Присутствия, диктат которого превосходит все допустимые дозы. Нерожденные младенцы-миры, корчащиеся в перемешанной с бетонной магмой сперме. Гипернатуральные подробности разлагающейся, треснувшей - но проживающей эту длительность - костной трубки позвоночника, в которой вызревает ребристо-кожистый монстр с лицом Алистера Кроули ("Зверя 666", как он окрестил себя). Полистироловые скульптуры биомеханоидов с пропорциями генитальных мускулов. Вывернутая наизнанку мышечная ткань напряженного пениса, погруженного в темный канал влагалищной влаги. Наконец, победно-отталкивающий Бафомет, выписанный с такой доскональностью, которая не снилась ни Элифасу Леви, ни доктору Папюсу…

Полотна, вернее, деревянные щиты Гигера с помощью замысловатой фототехнологии и акриловых красок воссоздают наиболее плотные слои того самого потенциального "клеточного сознания", влекущего с разных сторон академических ученых (профессор Гарвардского университета Тимоти Лири) и интегральных оккультистов (Шри Ауробиндо - Мать - Сатпрем). Это абсолютно чужая субгармония антивещества, как может представиться она человеческому глазу - голография Ада. И в то же время это наиболее убедительный, как ни страшно вымолвить, ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ - рубеж постижения вселенной для Homo Contemporalis.

Выросшее из плоти и крови молодежного андеграунда, творчество Гигера, замкнуло на себе круговую цепь интеллектуальной элиты и на каком-то витке возвратилось к своим истокам, чтобы заново оплодотворить их. В архиве художника есть интересный фотоснимок: повернувшись спиной к объективу стоит президент швейцарских байкеров Black. Почему спиной, надеюсь, понятно - чтобы не пополнять картотеку полиции (доморощенные эпигоны из "байкшоу", не сползающие с телеэкранов - relax, please!). Еще в 1967 г., когда байкерское движение только зарождалось, Гигер создает графическую работу "Ангелы Ада": к несущимся мотоциклистам устремляются из тьмы демонокрылые существа, словно почуявшие в отчаянных гонщиках свое наиболее адекватное земное воплощение. Но и без этого среди Hells Angels у него насчитывалось немало поклонников. А накануне 10-го интернационального мотопробега, который должен был состояться в швейцарском местечке Агазуль в 1989 г., байкеры через своего представителя Алекса Шренера обратились к Гигеру с просьбой оформить праздник, разработать атрибутику и эмблемы движения.

Художник принялся за работу с энтузиазмом, однако типография так и не смогла должным образом воспроизвести его оригинал, выполненный при помощи люминесцентных красителей. Узнав об этом накануне байкеровского съезда, Гигер все равно забрал тираж. Оказавшись единственным гостем-нечленом ассоциации, и не выполнив (правда не по своей вине) долгожданный заказ, Гигер все же был триумфально встречен "ангелами", польщенными одним его присутствием. Но и маэстро не остался в долгу - целые сутки он правил от руки "запоротые" печатниками приглашения, а затем расписывал аэрографом байкерские прикиды. Генеральная эмблема представляла из себя как бы вспышку несущегося из мрачного тоннеля пламени, которое словно рвет на части два черепа, сцепленные вместе с пульсирующими женскими икрами. Шпоры, обросшие шерстью красные крылья, клыки и рога, складываются в конструкцию, рассекающего пространство и мчащегося в лицо зрителю, мотоцикла. Тем же, кому все-таки не досталось юбилейных офортов (всего их было триста) автор раздал свой домашний адрес и обязался по прибытии дорисовать оставшееся.

Тогда-то и был сделан снимок Блэка. Президент швейцарских мотовсадников стоит подняв голову к заключенному в паукообразный триангль "Всевидящему Оку". Видимо это части наиболее многоплановой композиции Гигера - сатанинского храма "THE SPELL" ("Надежда"). Надежда НА КОГО? - хотела бы я только спросить…

I et V (poemes de jeunesse) 

Satan, roi des Enfers et seigneur de l'Abime, Que ton empire est triste en son horreur sublime!La tu vis morne et seul; nul autre que la MortN'oserait partager ton lamentable sort.Si cuisante que soit ta douleur immortelle,Il doit faire bien froid dans la flamme eternelle!lis ont done menti, ceux qui t'ont depeint, Satan,Entoure de ta cour, Behemoth, Leviathan, Baal-Zeboub, Moloch, Astaroth, Asmodee, Une suite nombreuse et richement paree! Ce faste convient peu a toi dont la souffrance Est sans bornes et sans fin, le desespoir immense!Ton orgueil insense, tu doit le regretter, О toi qui a Dieu meme as voulu t'egaler! Ne savais-tu donc pas, quoi qu'il puisse paraitre,Que l'Absolu n'est rien, que l'Etre est le Non-Etre?Quoi! Ignorais-tu done que le haut, c'est le bas?Car Dieu est 1'Infini, Il est tout et n'est pas! Helas! Tu as paye bien cher ton imprudence, Et tu as reconnu trop tard ton impuissance! Tout est-il done fini? et faut-il que toujours Tu passe dans l'Abime et les nuits et les jours? Non! ce n'est pas possible, et ton sort doit quand memeToucher un jour le coeur de la Bonte supreme! Ne desespere pas: un jour viendra enfin Ou, apres si longtemps, ton tournement prendra fin,Et alors, delivre de ton sombre royaume, Tu pourras contempler la clarte du Plerome!О antique serpent, Nahash que connu bien Moise, qui se tut et jamais n'en dit rien,D'ou viens-tu? Nul ne sait! Qui est-tu? Un mystere!Jadis les Templiers t'appelaient notre Pere; Pourquoi donc? Je l'ignore! Et qu'importe, apres tout,A moi qui ne suis rien, perdu dans le grand Tout?

И и В (поэмы юности) 

Сатана, король Ада, бездонности князь, Как твой ужас велик, как грустна твоя власть!Ты один; и никто, кроме Смерти плакучей, Не осмелится там разделить твою участь. Лишь бессмертье тебя обжигающей боли - Это холод в огне твоей вечной неволи! Сатана, лишь лжецы составляют твой стан, Хоть клянутся тебе. Бегемот, Левиафан, Баал-Зебуб и Молох, Астарот с Асмодеем, И еще легионы помельче злодеев! Что тебе их забавы и роскошь, когда Безнадежно страданье твое навсегда! За безумную гордость тебе наказанье,Со Всевышним сравняться слепое желанье! Иль не знал ты, безумством охваченный, что В мире нет Абсолюта, что все есть ничто? Иль не ведал, что верх от низин неотличен, А Господь - Он нигде, но везде - безграничен?Но увы! Ты об этом узнал слишком поздно, Заплатив за неведенье страшно и грозно. Что же, это конец? Твой последний приют - Только бездна, где ночи и дни вопиют? Нет! Немыслимо это, ужасная плата Сердца Милости высшей коснется когда-то. Не гони ты надежду - придет, наконец, День, который положит страданью конец. И тогда, выйдя из своего заточенья, Вновь сумеешь увидеть Плеромы свеченье.О, Нахаш, тебя, древнейший змей, Знал, но и молчал, только Моисей. Откуда ты? Неведомо. Кто ты? Секрет. Отец для Тамплиеров, кто дал тебе обет; Зачем? Я не знаю! Но что важней, о чем? Мне, кто - ничто и потерян во Всем?(Перевод В.Ш.)

Известная фраза нашего премьера "Хотели как лучше, а получилось как всегда" примечательна именно тем, что так никогда бы не оговорились рациональные Джон Мейджор и Гельмут Коль. Даже Никита Хрущев со своей "кузькиной матерью" блекнет на фоне этого великого афоризма.

Вопреки раздающимся отовсюду жалобам на жизнь, ныне явно существует нечто препятствующее тотальному массовому унынию. То, что заставляет наше глубоко расколотое и заметно нервозное общество в некие особые моменты чувствовать себя единым целым. И "как всегда" получается именно потому, что в этом "всегда" сегодня есть то, лучше чего нет.

В чем же сегодня состоит это русское национальное единство? (Не путать с РНЕ Баркашова - в этой злой пародии оно и не ночевало.) Парадоксальным образом это единство ныне заключается именно в свободе от всех и всяческих идеологий.

В этом единстве нет ни коммунизма, ни, собственно, национализма - обычной русской семье как-то по фигу, что делает теперь Анпилов и не особо важно, кто их соседи с пятого этажа - татары или армяне. Но нет в этом единстве и "идеологии свободы" - либерализма - тому, кто действительно свободен, никогда не придет в голову доказывать это идейно.

Что же в нем есть? Да все тот же национальный характер с его невероятными противоречиями, что давно описаны Бердяевым, Н.Лосским и другими русскими философами. Это - языческая стихийность и христианская аскеза, апокалиптика и нигилизм, святость и юродство, волевое начало и разгульная вольница, душевная доброта и склонность к насилию, Левша и Обломов, общинность и индивидуализм, самобытность и всечеловечность, рабство и бунт… Эти хорошо известные русские психологические оппозиции ныне радикализуются и становятся очень наглядными именно потому, что не скованы больше никакими внешними идеологиями.

Здесь могут возникнуть два вопроса. Первый - что же, психика выше идеи, экзистенция важнее интеллекта? Сегодня именно так, и в этом как раз и состоит забавная простота переживаемого момента. На самом деле всем (точнее, нормальному большинству) все ясно - что нужно просто жить в свое удовольствие, а не верить в идею о том, как его получить. Русский может найти кайф в том, что, захватив самолет, он, помимо миллиона долларов, требует бутылку водки с закуской(!). А может - в беззаветном альтруизме и самопожертвовании. Но главное, чтобы он был. От прагматически-западного этот русский кайф отличается именно своей большей иррациональностью и "мистичностью", а от сугубо созерцательной восточной мистики - большей деятельностью.

И другой вопрос - а где же это единство-то, если у каждого свой собственный кайф? А именно в нем самом, в кайфе, там, где в одной личности странным, непонятным для нее самой образом, совпадают, казалось бы, непримиримые противоположности, вроде названных выше. И в этом удачном совпадении как раз и проявляется сама русская традиция.

Традицию почему-то принято соотносить с какой-то дряхлой стариной. В действительности нет ничего более далекого от истины. И более близкого поведению славянофила Константина Аксакова, который разгуливал по Петербургу в своем "истинно-русском национальном костюме", а реальный русский народ на улицах принимал его за "персиянина".

Сегодняшние профессиональные русские патриоты так же страшно далеки от народа. Хотя, может быть, они тоже ловят кайф от своей деятельности? Судя по известному постно-угрюмому выражению их лиц, вряд ли. Очень смешно их донельзя отчужденное от сегодняшней реальности восприятие всего русского народа сквозь розовую призму своей лапотно-бородатой идиллии и неизбывная застольная тоска от того, что он, болезный, туда нейдет. Писатели-"деревенщи-ки", остающиеся живым духовным флагманом для множества профпатриотов, были просто разновидностью известного "шестидесятничества". Никто не оспаривает их немалую роль в тогдашнем культурном процессе, но очнитесь, господа, уже кончаются девяностые…

Традиция тем и отличается от архаики, что существует всегда, меняя лишь свои внешние формы. И часто случается такой парадокс, когда та или иная уже устаревшая форма, узурпируя право говорить от имени традиции, становится тяжелым тромбом на пути ее дальнейшего развития, превращаясь, таким образом, в контр-традицию. Наиболее наглядно это видно на примере русского рок-н-ролла, самого имени которого иные самозваные "защитники русской культуры" бегут как черт ладана.

Однако русская культура начиная с 80-х годов без ее рок-составляющей абсолютно немыслима. Кстати, еще практически не исследован такой интересный вопрос - почему в общем культурном контексте конца века именно музыка (а не, скажем, литература, живопись или даже кино) обрела столь доминирующее значение. Но, как бы то ни было, в лучших песнях Башлачева, Гребенщикова, Кинчева, колоритно-восточного Цоя etc, как раз и произошло воссоединение этого западного авангардного стиля с русской традицией, что раскрыло его и ее совершенно по-новому. Сложно представить себе, к примеру, Джима Моррисона или Курта Кобейна озабоченными чем-либо специфически американским… Здесь же случилось такое глубокое проникновение в русскую мистическую "потусторонность" и такой энергетический ее выплеск "сюда", которые сравнимы разве что с ролью поэтов Серебряного века для своего времени, а уж никак не с беловско-солоухинскими вздохами о рябчиках в траве-мураве. Русский рок буквально взорвал заснувшую под эти вздохи национальную экзистенцию, именно он заставил ее быть самой собой.

Явление культовых групп, окруженных миллионами фанов, стало ярким признаком и неотъемлемой частью городской культуры нового времени, когда дух не ищется где-то снаружи, а обретается внутри, в едином экстатическом состоянии огромных залов, "подключенных" к кумиру на сцене, а через него, точнее, через его особый "мессаж" - к космосу. И этот кайф, как и вообще вся русская традиция, пульсирует по всей невероятной амплитуде психологических противоречий - от беспощадного прикола над неврубающейся обыденностью до поистине безбрежной тоски по тому, что только в "снах о чем-то большем"… И наверное неслучайно, что именно из этого рок-поколения, из "толп беснующихся подростков", получивших прививку этого кайфа, уже сегодня все больше выявляется людей, знающих любовь не только земную. Не знающих О ней, а знающих ЕЕ…

Впрочем, рок - это тоже лишь одна из форм, где может проявляться традиция. И эта культурная форма также подвержена устареванию - в случаях, когда она теряет свою обворожительно-неземную притягательность и стремится к сугубо коммерческой популярности, то бишь попросту - попсовеет. Что обычно сопровождается нарастающим отчуждением "звезд" от своих поклонников, которые уже не помнят, что такое кайф квартирных концертов. А именно с них когда-то рок и начинался… Рэйв-культура, приходящая после рока (что еще вовсе не значит "ему на смену"), в лице клубных DJ-ев гораздо более близка публике, но при этом, как ни странно, не менее загадочна и "неотмирна". Рэйва, если можно так выразиться, просто "больше", уху непосвященного вся музыка Радио "Станция" вообще может показаться одним неразличимо-сплошным потоком (как, впрочем, и весь рок "шестидесятнику"), но при этом - рэйв более индивидуален и не требует (по крайней мере пока) какой-либо строгой "униформы" вроде рокерских косух и бандан. Он более элитарно-андеграунден, но вместе с тем фирменно-дорог, у его поклонников в моде здоровый образ жизни, но не в меньшей моде и известные препараты… Таких парадоксов у рэйва не счесть, но главный его кайф - это прямое, не опосредованное какой-либо культовой фигурой, личное состояние транса, "полета в ритме". Как заметил культуролог Сергей Рютин: "Rave, acid, house, trance сметают перегородки между стремлением к действию и собственно действием". Но то же самое и есть суть ритуалов всякой традиции.

Однако и в рэйве уже довольно заметно его собственное отчуждение - условно говоря, от экзистенции "здесь и сейчас". Но если "здешний", русский рэйв - благо, клубов, танцполов и оригинальных DJ-ев у нас все больше - это не большая проблема, то с категорией "сейчас" все гораздо сложнее. Дело в том, что рэйверы принципиально ориентируются только на будущее, заявляя, что создают и демонстрируют его "образ". И в этом смысле их культурная "рэйволюция" чем-то подобна "будетлянии" русских футуристов начала века. И тем же самым, только обратным образом она смахивает на принципиальный архаизм деревенских патриотов.

Любое отчуждение от актуальности, от сегодняшнего дня (во имя будущего или прошлого, неважно) просто создает всяческие некайфы, которые каждый из отчужденных по-своему пытается оправдать. Речь, конечно, не идет о том, будто надо полюбить весь современный мир со всеми его тяжкими кризисами. Главное в этом отчуждении - потеря чувствительности к такой тонкой вещи, как дух времени: он может запросто пролететь мимо самоуверенно думающих, будто они познали будущее, оставив их на деле в том самом прошлом, где многие и рады сами себя оставить. А русский кайф - открытый, грубовато-свободный и ироничный - именно современен, потому что является реальной экзистенцией этого духа времени. И если оглянуться, созерцая не только спины отчужденных друг от друга прохожих, бегущих по своим делам, а то, что иногда светится в их глазах, этот кайф можно словить везде.

Беда только в том, что сегодня всяческое действие ценится гораздо выше такого созерцания, тогда как в нормальном, традиционном обществе все наоборот. Именно брахманическая созерцательность являлась вдохновляющим центром текущей вокруг действительности. Отчуждение же от этого всегда актуального центра либо сразу же лишает вдохновения какого-либо деятеля, либо делает это вдохновение сугубо механическим, инерциальным, вынужденным следовать некоему раз навсегда заданному стандарту. Это опустошает самовыражение и так, в конце концов, умирают все творческие стили… И не только они.

Впрочем, смерть - это тоже особая разновидность кайфа. Однако, если верить "Тибетской книге мертвых", и она скорее связана с созерцанием, чем с действием…

Так и жизненный кайф - это не что иное, как полное проявление созерцания в действии, вдохновения в творчестве, духа в самовыражении. И в конечном итоге - их слияние, отождествление. Будучи же отчужденными, они жестоко травмируют и рвут всякую гармоничную экзистенцию. Что и произошло, к примеру, с "деревенщиками", чья поразительная нечувствительность к духу времени превратила все их творчество в бездарное консервативное политиканство. Рокеры, напротив, витая в чистом созерцании, оказались в основном социально пассивными и аморфными, не способными реально организовать новое авангардное молодежное движение. ("Голосуй или проиграешь", как сейчас видно, проголосовало, но не победило.) А рэйверы вообще пришли уже на руины политики. Но что они и те, кто идет за ними далее, могут на этих руинах построить?

Перспективных политических идеологий на сегодняшний день действительно нет. А без них утрачивает смысл и сама политика как таковая, превращаясь из стильной и страстной борьбы идей в личную грызню одинаково скучных амбициозных интриганов. Став предельно прагматической, выжав из себя последние остатки идеального и экзистенциального, текущая политика вполне укладывается в еженедельный сценарий для программы "Куклы". Только постмодернисты еще пытаются работать в контексте "поиска новых идеологий", да и то переводя процесс их изобретения в акт чистого творчества, в личный кайф для самих изобретателей. Однако, в действительности это уже не политика, а постполитика.

По любопытным данным одного из таких "изобретателей" Олега Кулика, все профессиональные политологи сейчас на 50% бывшие художественные деятели. Да и сам он признается в прессе, что не прочь бы поработать на какого-нибудь политика. Что же сегодня так тянет этих творческих деятелей туда, от чего других с той же силой отвращает?

Здесь есть своя любопытная логика: по мысли Кулика, сегодня "все стало искусством, все стали художниками", а собственно "территория искусства" прекратила свое существование. И потому художнику ничего не остается, кроме того, чтобы интегрироваться в политику как наиболее "проявленную" сферу жизни.

Ситуация получается действительно забавная: тогда как политики все более осваивают имидж артистов, последние примеривают пиджаки первых. Забавная - и по-своему безвыходная, поскольку не ведет никуда иначе, кроме сплошного "общества спектакля". Как давеча в Малом театре, где у зрителей голова в буквальном смысле шла кругом, путая Александра Лебедя на сцене и Иоанна Грозного в ложе…

Но, к счастью, выход из этого парада переодеваний все же есть. И открывается он ни в искусственной политике, ни в политизированном искусстве, а в том новом поколении, которое попросту игнорирует обе эти взрослые вещи. Посылая им вдогонку еще и немалую порцию вполне дадаистского остракизма. Этому поколению вовсе необязательно изучать теоретиков "нового образа жизни", чтобы и так предпочитать разнообразие единообразию, течения - монолитам, подвижные размещения - жестким системам. Такая нераздельность интуитивного созерцания и прямого действия, обостренное переживание экзистенциальных проблем характеризует множество молодежных стилей и тусовок, которые и по отдельности, и в своей странной совокупности как раз и составляют культурную альтернативу современному миру, променявшему свой кайф на тотальное взаимное отчуждение, замаскированное фальшивым "взаимопониманием".

Это поколение менее серьезно, чем предыдущие, но именно в этой его идеалистической непосредственности и проявляется тот самый дух времени, который всегда порождает новые формы традиции. Какими они будут - этот вопрос решать рано, но во всяком случае их предвестием выступает только постполитический авангард. И если вся жизнь в нем становится сплошным творческим актом, а литература, по мнению одного современного поэта, - разговорным жанром, то наверное, упомянутая премьерская оговорка - далеко не случайна. Вообще, это только начало…

Совершенно экзистенциалистская песня тюменской группы "ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ", начинается так:

Кого не посещало это странное ощущение? Его никак не выразить языком всевозможных идеологий и концепций - все они ничто перед разлитым по всему обществу каким-то тревожным, необъяснимым состоянием ожидания. И вглядываясь вверх, в "невидимое над головою", мы поначалу созерцательно что-то там ищем, то ли ответа, то ли успокоения. Кто-то обращается в прошлое, за аналогиями. И лучшую мы находим у великого авангардиста своего времени Василия Розанова:

Затем кто-то начинает яростную борьбу с "массовым конформизмом" etc, отчуждающим нас от этого милого "такого" и, как кажется, угрожающим нам полной потерей самих себя. И только до некоторых впоследствии доходит, что эта борьба против самих себя и ведется. Что русская традиция, замешанная на радикальном сочетании противоположностей в нашем национальном характере, никогда никуда от нас не денется. И будет ни хуже, ни лучше, а просто новой. Как всегда.

И поэтому старая песня Юрия Шевчука "Время" по-прежнему актуальна:

Маленький мальчик лет шести играл у дома в песочнице. Было лето. Воскресенье. Из детворы кроме него никого не было. Лето есть лето. Кто в детских лагерях, кто с родителями на даче, кто на реке - погода хорошая. Дождь обещали только к вечеру. И хотя было очень душно, как обычно бывает, когда где-то недалеко бушует гроза, мальчику это не мешало. Дети мало интересуются погодой, для них плохой погоды нет. Лишь бы не болеть и настроение было хорошее. А настроение у него было отличное. Сегодня праздник. Праздник в их семье. Его дедушке, ветерану войны, танкисту - семьдесят лет. Он уже подарил еще утром ему свой подарок. Нарисовал деду огромный танк со звездой, давящий почему-то очень маленький немецкий - с крестом. В танке, как он объяснил деду, сидит он, молодой дед, ведь он был молодой как папа, когда воевал с немцами. А внизу сделал такую надпись красным фломастером: "Наше дело - правое, мы победим!" Кажется так он читал на дедушкиной медали. Мальчик не смотря на свои шесть лет, уже знал кто такой Суворов, Александр Македонский, Петр Первый. Он умел читать, сносно писать и считать. Все члены семьи, а это дедушка и бабушка, папа и мама, а также мамина старшая сестра, которая жила отдельно, но не имевшая своей семьи - все пичкали его знаниями. Он был единственным их сыном, племянником и внуком. Мамина тетя Лариса была завучем в "английской школе". С ее легкой руки в нем были обнаружены большие способности, тяга к знаниям и зачатки к многим талантам. И стали поэтому мучать его учебой день и ночь, не дожидаясь школы, надеясь вырастить из него кого-то великого. И не было в его детстве почти времени для самого детства. Но он конечно этого не замечал и не понимал. Учился довольно легко, полностью доверялся взрослым да и думал, что все дети наверное живут так же. Хотя и замечал иногда, что большинство его сверстников ничего не знают из того, что знает он и ведут себя более свободно и раскованно. Ему же домашние постоянно твердили: "Думай, думай и думай". Думай, что говоришь, как говоришь, кому говоришь. Как ешь. А есть, оказывается, надо "красиво". Когда, например, он сказал это своему товарищу с первого этажа, то тот сразу заявил ему, что она дурак и что есть надо не красиво, а вкусно. В глубине души он конечно с ним был согласен насчет того, что вкусно есть лучше, чем красиво, а насчет дурака согласиться не мог. Ибо действительно уже чувствовал, что он далеко не дурак да и не смотря на возраст, он имел сильно развитое чувство собственного достоинства.

Например, думал он, я научился играть в шахматы. А папа сказал, что эта игра умная. Из ребят же играть никто не умел. Только один второклассник, и то он проиграл ему. Правда, получил за это подзатыльник, но подзатыльник не испортил вкус победы. Ведь противник был настолько старше его!.. Вообще он был довольно рассудителен и осторожен. Их дом был новый и вокруг него дома росли как грибы, - сплошная стройплощадка. Звали его как-то ребята по плитам и блокам попрыгать, но он не пошел. Во-первых, мама не разрешала, а во-вторых чувствовал и сам, что это опасно.

А один из ребят в тот раз сломал ногу и до сих пор лечился, потому что у него что-то не так срасталось. Его родители очень радовались про себя, боясь сглазить, что до пяти лет он ни разу не обжегся, не обрезался и даже вроде бы и не падал, чтобы хоть ссадину заработать. И вообще с ним не было хлопот, он рос как-то легко, почти не болел и всегда был послушным. В глубине души они гордились им, и каждый из родных находил в нем продолжение своих достоинств и положительных качеств.

Сегодня он гулял уже почти полдня один, потому что дома готовились к юбилейному ужину и знали, что он будет находиться, где сказали - у песочницы, и никуда не отлучится. Ибо так было всегда. Слово родителей - закон. Но у песочницы или в песочнице, все равно мальчик был рад. Первый раз в жизни он так много гулял. Уже полдня! Он боялся бегущего времени, потому что должны были позвать обедать и, быть может, заставить спать. И тогда конец гулянью, конец свободе. Он уже давно хотел в туалет по маленькому, но боялся идти домой из-за того, что мог закончиться этот лично его праздник. Он бы мог сбегать в кустики, но там гулял их сосед с восьмого этажа со своей огромной глупой собакой. Глупой потому, что она лает и бросается даже на детей. А это уже, думал мальчик, верный признак глупости. Наконец-то этот дядя ушел вместе с собакой домой, но тут к мальчику подошла незнакомая девочка, примерно его возраста.

- Здравствуй, - смело сказала она.

- Здравствуй, - ответил мальчик.

Девочки ему вообще очень нравились. Нравились своим тихим нравом, спокойными безобидными играми, даже своей одеждой. Сам же он очень любил красиво одеваться. У него были любимые и нелюбимые вещи. Незнакомая девочка, к тому что она была сама красива, она еще, как ему показалось, красиво, со вкусом была одета. И что поразило больше всего, так это - голубые сережки в ее ушах. "Как взрослая", - подумал он, и сразу проникся к ней уважением.

Они познакомились. Ее звали Верой. Она спросила во что он играет. И он рассказал ей, что песочница - море, и что он вместе с другом потерпел кораблекрушение, и что они вдвоем гребут сейчас к неизвестному острову в шлюпке. И не знают, что их там ждет.

Девочка посмотрела на кусочек щепки - это шлюпка, на двух пластмассовых солдатиков - это потерпевшие кораблекрушение друзья. Взяла в руки более красивого, яркого солдатика, разглядела его, а потом спросила:

- А можно, этим другом буду я?

- Конечно, - согласился мальчик, - вдвоем лучше.

У девочки оказалось тоже прекрасное воображение, и играть с ней было интересно и приятно. Она тоже здорово придумывала опасные приключения и находила выход из трудных ситуаций, в которые попадали путешественники.

Они так увлеклись игрой, что когда он вспомнил о своем желании, то очень испугался, потому что терпение уже было на пределе. Бежать при ней в кусты, об этом не могло быть и речи. Оставалось только одно - домой!

- Вера, - сказал он ей, - ты подождешь меня? Я сбегаю на минутку домой.

- А тебя не загонят?

- Не должны, могут есть заставить, но я постараюсь быстро. Больше ничего не смог сказать, а быстро, но как-то осторожно и не по прямой, а немного петляя, побежал к подъезду.

Как это часто бывает, лифт долго не опускался. Он наверное долго стоял, кнопки были нажаты на всех этажах, и потому, опускаясь вниз, лифт останавливался, открывая и закрывая двери на каждом. Это продолжалось целую вечность. Мальчик уже скакал поочередно, то на одной, то на другой ноге. Наконец, когда лифт распахнул двери перед ним, мальчик уже ничего не видел - было темно в глазах. Он машинально надавил кнопку своего одиннадцатого этажа, и лифт медленно пополз вверх. Он уже присел, стоная, но чувствовал, что сил уже больше нет, повернулся в угол лицом и с великим облегчением, но с еще большим страхом избавился от этой такой неудобной нужды, впервые в жизни, сознательно, там, где нельзя. Дверь лифта открылась на одиннадцатом этаже. Секунду подумав, он решительно нажал на кнопку первого этажа. Ведь теперь заходить домой было уже незачем. Лифт медленно, со скрипом пополз вниз, а мальчик, покосившись на свою лужицу в углу лифта с ужасом думал: "Что если кто-нибудь еще зайдет в лифт?!"

Как это часто бывает, чего очень не хочется, то и случается. Лифт остановился на восьмом этаже. Двери лифта гостеприимно распахнулись. "И, о ужас!" Строгий дядя, хозяин глупой собаки, вырос вдруг перед испуганным мальчиком. "Ну почему именно он? именно он?!" - забилась испуганная мысль в голове у мальчика. А он, сразу заметив лужу, посмотрел на мальчика и все понял. Лицо его расплылось в довольной улыбке: "Наконец-то ты мне попался!" Он зашел в лифт. "А твоя мамочка все на мою Найду грешила. А собачка-то и ни при чем. Мама с папой дома?"

Мальчик молчал, ему было так стыдно, страшно, как никогда в жизни. В голове все закружилось, он ничего не понимал. Ужас охватил все его существо. Дяденька сам нажал уже на кнопку одиннадцатого этажа, они ехали обратно домой. Что будет?.. Что будет, известно всегда только Богу, а о Боге мальчик еще ничего не знал, в семье в Него не верили. Доехали молча.

Подталкивая в спину, дядя подвел его к двери общего коридора с соседями. По обе стороны двери были звонки: звонок соседей и звонок семьи мальчика.

- Какой? - спросил дядя.

Мальчик кивнул головой на свой звонок.

Дядя же с удовольствием трижды длинно надавил на оба звонка. От таких звонков и мама и соседка выскочили одновременно и обе испуганные. Увидев такую необычную компанию, мама мальчика почувствовала беду.

- Что случилось? - не своим голосом спросила она.

- Пойдете, - сказал ей дядя, а сам с видом победителя посмотрел на соседку, - сами увидите.

Лифт еще стоял на их этаже, они все подошли к нему. Заглянув внутрь, всем стало все ясно. Но хозяин собаки все-таки еще пояснил: "Так вот, кто оказывается все лифты загадил, а вы покрываете его, с больной головы на здоровую валите. Собаки, они ведь воспитанные, они умные, они знают, где им писать". Подумал, и добавил: "Их воспитанием правильно занимаются". И демонстративно, не заходя в лифт, с брезгливым лицом пошел вниз по лестнице пешком.

Лицо у мамы покраснело, губы задергались, в женщине заклокотал такой вулкан, что больше не собираясь сдерживать свои чувства, она со всей силы ударила мальчика по щеке. У него заплелись ноги, он пошатнулся и чуть не упал. Звук был такой, как будто сломали сухую рейку об полено.

- Дрянь! - крикнула она, не стесняясь соседки. - Как ты мог?!

Она задыхалась от ярости и не знала, что еще сказать и что делать. Быстро развернула его за плечи и толкнула сзади в сторону распахнутой двери.

- Иди и расскажи все отцу сам, пусть он запорет тебя до смерти!

Мальчик плакал редко, он был терпелив. Обычно давил в себе плач, и слезы катились всегда бесшумно из его глаз. Но тут - такое он испытывал впервые! Во-первых, и так было очень стыдно, во-вторых, его никогда не били, а тут мама неожиданно, и так больно ударила по лицу, что у него даже заболела голова, и еще при соседке…

А теперь еще нужно что-то рассказывать папе. А что рассказывать, с чего начать, он не знал, хотя вроде бы и все было просто, но он совсем растерялся, и вся его боль, душевная и физическая вырвалась в рыдания. Он так громко заплакал, так обильно потекли слезы, что мать постаралась быстрее впихнуть его в квартиру, закрыть дверь.

- Ты что раскричался на весь дом? - зашипела она ему в лицо. - Сначала пакостишь, потом орешь как резаный!

Подошел отец, посмотрел на сына, потом на жену.

- Что он так плачет? - спросил он мать.

- А вот пусть расскажет, а ты послушай, какого мы умника воспитали, он глупее любого щенка у нас, оказывается!

В глубине души мальчик надеялся, что папа, как всегда это бывало, посадит его к себе на колени, успокоит, и они вместе, не спеша во всем разберутся. Так было всегда, когда он что-то не понимал или не так делал. Но мальчик не мог перестать плакать, а уж что-то рассказать, тем более. Рыдание перекосило его лицо в некрасивую гримасу, у него текли слезы, текло из носа; он все неумело вытирал и всхлипывая, громко ревел и шмыгал носом. Отец дал ему свой платок, а мать стала рассказывать: "Наш сынуля, наш умный сынуля гадит теперь по лифтам".

- Не понял?! - сказал уже кое-что понимая с угрозой отец.

- Нассал в нашем лифте и, самое главное, поймал его хозяин собаки с восьмого. С которым я ругалась. Теперь весь дом будет знать, что мы за семья!

Она хотела еще что-то добавить, но и этого было достаточно.

Отец уже схватил ремень и сына, и с ожесточением стал бить его. Мальчик старался увертываться, но было еще хуже, отец промахивался и попадал ремнем уже куда попало. Ни у отца не было опыта правильно бить, ни у мальчика быть правильно битым. Ему было больно и страшно. Ведь такое было впервые, его так сильно били те, кого он так сильно любил. Он привык думать, что родители всегда делают все правильно и справедливо, и сейчас он их не осуждал. Он винил только себя, просто было очень больно, а то бы он и не увертывался от ударов и не кричал так громко. Отец устал, запыхался, схватил его за руку и почти на весу потащил его на лоджию в маленькой комнате.

- Будешь здесь до ночи и все ночь простоишь здесь. Негодяй! И прекрати хныкать, если ты мужик и сделал гадость, так отвечай как мужик, а не хнычь как девчонка.

При этих словах мальчик вспомнил Веру и перестал плакать. Отец ушел, закрыв дверь на лоджии и в комнате, а он стал вспоминать как они с Верой еще совсем недавно так прекрасно играли, как было хорошо и чем все закончилось. "Бедная Вера," - думал мальчик, - "сколько ей наверное придется ждать меня, и все напрасно". Мало того, что он не сдержал слово, завтра она к тому же узнает, какой он плохой. И он снова заплакал, но уже тихо, ведь папа не велел громко. А он ведь так любил и папу и маму, и всегда делал так, как они хотели, а сейчас он любил их еще больше, потому что чувствовал себя очень виноватым перед ними. Они его не били, почти не ругали, и даже никогда не пугали, как обычно пугают детей, чтобы они были более послушными. Один раз только дедушка, когда рассказывал про Луну, сказал, что она забирает к себе непослушных детей. Сказал ему это как-то вскользь, да и забыл. Зато мальчик запомнил это на всю жизнь. Он стал присматриваться к Луне, и она казалась ему всегда огромным, но слепым глазом. И это пугало его тем, что невидящий глаз мог и ошибиться, а потому забрать к себе и послушного ребенка. Сегодня же после такого поступка, вспомнив о Луне, ему стало особенно страшно. Ведь папа сказал, что оставит его на лоджии на всю ночь. А она даже не застеклена, еще не успели. Если папа с мамой не захотят простить его, хотя бы вечером, то уж дедушка с бабушкой обязательно их уговорят, ведь они его так любят. Но дедушки с бабушкой нет пока, они поехали проведать больную бабушкину сестру, и если она чувствует себя лучше, то привезут ее на юбилей, а заодно и купят деду подарок.

Дедушка приехал раньше с покупками, но один. Бабушка осталась посидеть с больной сестрой, и приедет попозже, так он объяснил своим домашним. Дед уже был под хмельком. Наверное в гараже, где ставил свою машину, друзья поздравили.

- Ну, а где наследник? - спросил наконец дед, ходя по комнатам и не видя внука.

- Он наказан. Стоит в углу на лоджии, - ответил отец.

- Давно стоит?

- Давно.

- Ну, так пусть выходит.

- Ты спроси сначала, за что стоит? - подошла из кухни мама мальчика.

- За что бы ни стоял, я именинник, объявляю всем амнистию!

И он уже хотел было пойти на лоджию выпускать пленника, но замешкался, не зная с какой начать, ведь их было в четырехкомнатной квартире целых четыре. Вообще на деда все молились и слушались его. Он был, как говорят "пробивной". И эту новую квартиру улучшенной планировки в престижном районе добился, и сам машину имел, и сыну купил, и дом в деревне собирался купить, чтобы уехать с бабушкой туда, а квартиру оставить детям. Молодые же с нетерпением, но не показывая, конечно, вида, очень ждали этого момента. А пока, чтоб не спугнуть эти его планы, они полностью во всем подчинялись его воле. И вся мебель и вся техника в доме, все было куплено благодаря ему. Дед цену себе знал и любил показать себя хозяином и даже с чужими вел себя несколько высокомерно. В разговоре слышал только себя и очень не любил, когда с ним спорят или осуждают его в глаза или за глаза. Кроме себя больше всех он любил только внука, ибо чувствовал, что только тот действительно любит и уважает его.

- Так вот, папа, не спеши с амнистией, - начала мама мальчика, теребя фартук. - Даже не знаю с чего начать, короче, наш сын, а твой внук, подложил нам всем такую свинью, что я и не знаю, как нам жить теперь в этом доме.

- Что-что-что-что? - скороговоркой забормотал дед. - Это что же он такое натворил?

- Он, он.., - тянула мама.

- Короче, он обоссал лифт, - отрубил отец, - и теперь весь дом наверное только об этом и говорит.

Дед немного помолчал, тупо уставившись на фартук, потом вдруг побледнел и со злостью процедил:

- То-то я заметил, что бабы у подъезда, как меня завидели, захихикали. Это ведь не дом, а сплошной "содом", ведь одна "блатата" в него заехала и так на меня сверху смотрели, а теперь, вообще как на негров глядеть будут. Ну ладно, я ему покажу.

Он бросился в большую комнату, схватил стоявший на видном месте, подаренный мальчиком рисунок и закричал в бешенстве:

- Где он?

- Да на лоджии, в маленькой комнате.

Дед бросился на лоджию, остальные за ним. Он бешеный, растрепанный вбежал на лоджию.

Мальчик никогда не видел деда таким страшным. Дед что-то орал, и как-то очень обидно, матом обозвал мальчика, так кричал со злостью, что брызгала слюна, а мальчик ничего не понимая, только вздрагивал от каждого резкого движения деда и все время ожидал удара, но дед так и не ударил его. Мальчик запомнил только последнюю фразу, когда дед разорвал в клочья его рисунок и швырнул в него обрывки.

Он крикнул мальчику:

- Забери свой подарок, поганец, неделю не вылезешь отсюда! И выскочил с лоджии, громко хлопнув дверью.

А мать и отец даже не заглянули к нему. Мальчик посмотрел на пол и, видя свой растерзанный рисунок, снова заплакал, ведь он так старался, так хотел дедушке сделать приятное, и вот - не получилось. На лицо мальчика упало несколько холодных капель. Это налетевший ветер занес на лоджию капли дождя. На улице потемнело, стало свежеть, закачались кроны деревьев, начал накрапывать дождь. Со стороны крыши дома мальчика выползли темные, мясистые тучи. Теперь ветер дул только в одном направлении. Наверное где-то сверкнула молния. Мальчик не видел ее, но ударил гром, а он знал, что гром бывает только после молнии. Дождь стал сильнее.

Люди внизу забегали, засуетились, стали раскрываться зонтики. Теперь уже полыхнула молния во все небо, и ее нельзя было не заметить, и тут же без всякой паузы ударил такой гром, что и мальчик, и все люди внизу, и казалось даже машины, вдруг присели от резкого звука, дождь полил как из ведра. Стало холодно и буквально через несколько минут по асфальту потекли реки. Люди, выпрыгивая из трамвая, сразу оказывались по щиколку в воде. Смешно скакали по лужам, наивно надеясь не промочить ноги, но это было невозможно. В другое время это показалось бы мальчику смешным, но не сейчас.

- Где же бабушка? - думал мальчик, глядя на трамваи. - Почему она так долго не едет выручать меня? Ведь она осталась одна, как соломинка для утопающего, она была его последней надеждой.

Начали собираться гости, может быть дождь их подхлестнул, но они приехали все как-то разом, друг за другом. Звонок почти не замолкал, и мальчику было видно в окно, как под дверью маленькой комнаты то и дело загорался свет. Это открывали коридорную дверь для гостей. Наконец все собрались. Мальчик слышал, как в большой комнате двигают мебель, звенит посуда, слышны веселые голоса, но громче всех был слышен голос деда. Сейчас, думал мальчик, они сядут все кушать вкусное. И он вспомнил, что сегодня он даже не обедал.

- А может быть, - думал он, - прежде, чем начать застолье, дедушка встанет и расскажет всем гостям, которым он раньше только хвалил его, все, что сегодня он натворил, и они прибегут все и будут все ругать его и стыдить.

И он снова заплакал. Голова от слез у него уже так болела, что он старался ею не шевелить.

Родители мальчика были увлечены заботами о гостях. Нужно было и подавать, и угощать, и посидеть, и поговорить с каждым. Бабушки не было, все свалилось на них, да и деду нужно было угодить, а это так трудно. Конечно, они оба время от времени вспоминали о сыне. Но в глубине души не считали, что он уж там слишком страдает. Ведь им доставалось в детстве куда больше, а видели они хорошего намного меньше. И каждый из них (не сговариваясь друг с другом, а сам про себя) думал, что он выберет момент посреди гулянки и заглянет к сыну, но момента, ни тому, ни другому, как-то все не выпадало. А тут еще и бабушка не едет, за нее теперь переживай, а уж ведь темно.

Бабушка в это время сама переживала. У нее ныло сердце, предчувствуя беду, может быть с дедом что случилось, все-таки возраст. А задержалась она только из-за дождя: такой проливной и холодный дождь, а зонтик остался дома, у сестры же сломанный.

А на бабушку мальчик тоже почти уже и не надеялся. Почему она должна его прощать, если никто его не прощает? "Какие обидные слова она скажет ему?" - думал он, - "как она его будет ругать?" Этого он никак не мог себе представить. Дождь почти прекратился. Из-за разогнанных, разорванных ветром туч, стала проявляться Луна. Круглая и яркая, а вокруг нее - голубое кольцо, как будто вокруг бельма слепого глаза Луны, появилось мертвецкого цвета веко. Мальчику стало страшно смотреть вверх, и он глянул вниз и вдруг увидел бабушкин зонтик, мелькнувший в свете горящих окон. Такой большой старомодный зонтик был только у нее. Мальчик повернулся к Луне спиной и стал смотреть через окно в комнату, ожидая, когда под дверью зажжется луч света, он очень долго не загорался, но, наконец, это случилось. Он думал, это пришла бабушка, но малыш ошибался. И напрасно он ждал, что вот-вот откроется дверь, и в нее вихрем ворвется взволнованная маленькая и легкая, любимая и любящая его бабушка и спасет его от этой холодной Луны, простит его и упросит простить его, - и дедушку, и папу, и маму, и всех гостей. И он всем пообещает, что больше так никогда не сделает, и все поверят ему, и забудут навсегда, что он сделал, накормят его вкусным, а он расскажет им какое-нибудь длинное стихотворение, каких он знал много. Все похвалят его, как всегда и поцелуют как всегда перед сном, и он уснет, забыв навсегда об этом несчастном и страшном дне.

Но дверь так и не открылась. И мальчик подумал: "Наверное это и есть бабушкино наказание, ей рассказали, и она просто вообще не захотела его ни видеть, ни слушать, и теперь уж точно он останется на всю ночь на лоджии. А если на неделю, как обещал дедушка…

И тут в его душе вдруг родилось абсолютно новое чувство, пожалуй и не свойственное совсем для детской души. Чувство - отчаяния! Он резко, забыв про головную боль, про тяжесть и усталость тела, про голод, холод и, самое главное, страх, обратился взором к Луне.

- Пугаешь меня? - заговорил он с ней твердым голосом. - А я тебя не боюсь, я раньше боялся, а теперь не боюсь! Меня никто не любит и поэтому мне теперь не страшно. И мне все равно. Хочешь забрать меня? На - бери, я здесь на лоджии в маленькой комнате, - наивно подсказывал он ей.

А чтобы она лучше его видела, он подставил ящик, встал на него, а одной ногой уперся на перила и прямо смотрел на Луну. Луна и звезды пускали в мокрых глазах его длинные лучи. Лучи играли и принимали вид различных фигурок, как в калейдоскопе. Даже в такую минуту, разнообразно жмуря глаза, ребенок наблюдал за лучами, увлеченно играл. Ему вдруг стало тепло. Луна перестала казаться слепым и страшным глазом, она вдруг показалась ему добрым, женским лицом, с красивыми зовущими глазами, и губы не этом лице ласково звали его, и звезды, казалось, кружили вокруг нее и тоже приглашали в свою веселую компанию.

Мальчику вдруг стало спокойно и хорошо, и он с радостью и без всякого страха, а только с огромной верой открылся небу и сделал шаг вперед. И звезды не обманули его. Его душа помчалась с огромной скоростью ввысь к любви, счастью и вечности… А тело его с такой же скоростью помчалось вниз, тоже к звездам, но лишь отраженным в дождевой луже. От его удара звезды закачались на волнах и снова успокоились, безразлично изменяя свой цвет от стекающей в лужу детской крови.

Бабушка мальчика, выйдя из трамвая, сразу глянула на свои окна… В них горел яркий свет. Была слышна музыка. Значит зря беспокоилась, значит дома все хорошо…

Алексей Шаболдин "Существование".

Alien

Hi!

Расскажу-ка я вам былину одну.

Жил был я. И мой друг. А у него была бабушка.

Однажды я, мой друг и шестеро наших общих друзей решили прихаваться каши.

Так вот… Берём мы ввосьмером два стакана, нет, вру, взяли мы три стакана плана. Жарим у друга кашу. На восьмерых. На два раза. Бабка мирно спит.

В общем, нажарили.

Тут закончились сигареты. Решили, чтобы никому не обламываться, сходить в ларек всем вместе. Заодно и прогуляемся, и каша остынет, и лимонада купим.

Описывать поход в ларек смысла нет, да это и неинтересно.

Долго ли, коротко ли, но мы вернулись.

Потирая руки в предвкушении предстоящей "трапезы" заходим на кухню.., подходим к сковородке.., снимаем крышку… А каши… НЕТУ!!!

Все в шоке… В полном…

Слегка (кто знает - тот поймёт почему слегка) придя в себя, друг решает провести розыскные мероприятия - спросить у бабули, куда же делась каша. Заходит в комнату (я за ним следом), а бабуля сидит в шерстяном платке и в валенках (!!!) перед телевизором. По TV идет мультфильм "Tom and Jerry". Бабка просто умирает от счастья и хохочет старческим беззубым смехом, тыча при этом пальцем в экран.

Обнаружив наше присутствие, она обернувшись говорит: "Вызовите скорую" - и, подумав, добавляет - "И милицию тоже". Пока мы, прозревая от таких наворотов, усиленно думали: зачем нам милиция и куда делась каша, она добавила: "Пожарников тоже не забудьте".

Пацан, в конец оп+++еневший,как впрочем и я, проорал:

- Где каша?!

- Какая?

- Со сковородки!!

- Сладенькая?

- ДА!!!

- Я проснулась, захотела есть, посмотрела в сковородку, попробовала, там сладенько…

- НУ И!!!

- Ну я и съела…

Тут мы просто умерли…

(Прошу снять шапки и почтить кашу минутой молчания.)

А бабка как ни в чем ни бывало, поворачивается к TV и продолжает смотреть мультики.

Дальше творилось невероятное…

Мультфильмы закончились, начались клипы. И тут бабулька пустилась в пляс под "DJ ВОВО"… ВПРИСЯДКУ!!! Причем нисколько не смущаясь восьмерых пацанов, до слез и колик в животе умиленных её танцами.

Но всему хорошему и приходит конец. Так как должны были прийти родители, нам к великому сожалению пришлось покинуть столь весёлое место.

На следующий день я узнал, что бабку сдали в дурку.

Раз мы пошли отнести ей передачку. Хотя и прошла неделя, бабуську всё ещё пёрло. На неё и её выкрутасы без смеха не могли смотреть даже имбецилы. Мы постояли, посмотрели полчасика сей цирк и ушли.

Больше мы бабку не видели…

Такая вот грустная история.

Привет! Это опять я. И опять со своими историями.

Было то ли утро, то ли ветер, то ли лето, то ли снег. В общем я опять (в который раз) накурился наглухо. Благо дури было валом. Причем халявной.

Короче идем с пацаном по улице. У каждого на кармане по стакану шмали. Он предлагает зайти к нему на пару чашек чая. Я, естественно, не в отказе. На этом и порешили.

Сидим мы у него, пьём чай, жрем кекс и все такое.

Тут заходит на кухню его мама. Интеллигентно здоровается со мной, интеллигентно спрашивает меня о моём здоровье, интеллигентно интересуется здоровьем моих родственников вплоть до седьмого колена, интеллигентно мешает что-то в кастрюле и так же интеллигентно удаляется. Меня чуть не подмутило от такого обилия интеллигентности.

После того как я децил оклемался от такого допроса с пристрастием, пацану пришла в голову мысль пробить, что же там такое варится.

Оказалось что это плов. Тут нас посещает совершенно чумовая идея - помочь матери пацана приготовить плов. Не успел я ничего сообразить, как пацан достал свой план и высыпал весь стакан в кастрюлю, меланхолично перемешал и закрыл крышкой.

В течение следующего получаса ничего примечательного не произошло, если не считать что мы раскурили ещё косяк.

Наконец плов приготовился. План соответственно тоже дошёл до необходимой кондиции. Мать собирается снять пробу. И интеллигентно предлагает нам поесть плова. Мы в голос отказываемся, при этом я говорю что "нам уже хватит". Услышав в ответ резонное замечание "лучше вместо кексов съели бы плова" я с облегчением понимаю, что она не поняла, о чём это я говорил.

Короче, она забрала тарелку и ушла есть в другую комнату.

Спустя некоторое время мама возвращается на кухню и говорит, накладывая себе ещё одну тарелку: "Очень вкусный плов". Опять уходит в другую комнату.

Минут через двадцать, когда мы уже совсем забыли о её существовании, мама появилась вновь.

Она подошла к кастрюле и произнеся фразу "Классный плов!", что, учитывая её интеллигентность, само по себе нонсенс, наложила третью тарелку плова. Посмотрев ей в лицо, я понял, что "классный плов" уже даёт о себе знать. И ещё как дает!

В общем, когда она пришла за СЕДЬМОЙ (!!!) тарелкой плова, раздался звонок в дверь. Поставив тарелку и оповестив нас о том, что "Это батяня вернулся!" (и это при том, что они даже дома время от времени называют друг друга по имени-отчеству!) она нетвёрдой уже походкой отправилась открыть "батяне" дверь.

Долгое время из коридора раздавались голоса и идиотское хихиканье.

Потом мамка пацана пришла на кухню и взяв свою тарелку прокричала(!): "Витюша! Плов есть будешь?". Через секунду в дверях кухни появился "Витюша" с совершенно о+уевшей мордой лица. Он только и смог, что выдавил из себя "Буду", покраснел от стыда за свою жену, и чуть ли не бегом покинул кухню. Мать наполнила ещё одну тарелку и, напевая, вышла. Следующим пришел отец. Поставив одну тарелку в раковину, он наполнил вторую и что-то пробормотав о диком голоде, убежал. Проводили мы его дружным смехом.

После четвёртой из зала стал доноситься хоровой смех.

После ВОСЬМОЙ (!!!) плов закончился.

Итак они съели вдвоём стакан плана, который мы курили на четверых-пятерых. Косяк, разумеется.

Мы вышли в подъезд, курнули ещё, вернулись на кухню и вдруг слышим крик: "Паша, Дима! Идите сюда!". Мы в полной непонятке заходим к зал и видим…

Мама с папой, сидя по-турецки поперёк дивана, играют в дурака!!! Хотя за день до этого они устроили другу скандал за то, что он играл в нарды!!!

Видя наше невъ++енное удивление, отец друга говорит: "Садитесь! Сыграем пара на пару!". Мы больше не могли сдерживаться и нас просто на месте сломало пополам от хохота.

А предки сделали вид, что ничего не произошло, отвернулись и, постоянно хихикая, продолжили свою игру.

БРАТ МОЛЧАЩИЙ ВОЛК

Наша стратегия малых пространств исходит из того, что возможности контроля обыкновенно связаны с тотальным покрытием территории сетью информационного влияния (TV это средство системы постоянно напоминать о себе). Мы противники создания массовой духовной оппозиции - именно потому, что здесь малочисленность является условием победы, а обилие небольших групп, разрабатывающих соответственно разные пласты, не должно объединяться в систему-монстра. Система способна бороться только с информационными сетями, построенными по ее собственному принципу, то есть по принципу интегральности. Только полные идиоты могут считать, что объединение в единую "партию" или единую субкультуру способствует победе. Наоборот, образование малых групп, действующих на малых пространствах, просто не просматривается с "головной башни".

Безумцы не мудрствуют. Оружие - первое попавшееся под руку. Цель - произвольна. Тотальность вдохновения. Никакого центрального руководства. Сегодня - перепиливание телекабеля, завтра - концерт в разрушенном доме, медитация, выход на космическое сознание, обед с марсианами, послезавтра

- бутылка с томатным соусом в окно китайского посольства. Чтобы знали, оккупанты, как обижать наш Тибет.

Что нас заботит? Да ничего. Мы просто проходим свой путь. Мы просто проходим свой путь.

Их интегральность

- геометрия картонных границ, игрушечных государств. Наша интегральность - весь мир. Не все ли равно, где медитировать? Нет разницы между Сан-Франциско и Санкт-Петербургом. "В мире есть только одна Революция".

Антисистемные гуру никого не объединяют, они разделяют. Политические зомби говорят об "объединении" и "согласии". Христианство - о "соборности"…

Если система действует на молекулярном уровне, то мы - на атомном. ДАО и состоит в том, что город лучше брать малыми отрядами, а не общим штурмом с одного направления.

Интуиция выше разума. Предчувствие чуда делает чудо естественным. Что естественно - то происходит…

"Обретут же они весь мир".

Не исключено, что Президент России Борис Николаевич Ельцин войдет в историю как самый любимый музыкантами правитель. Вспомнить хотя бы, с каким рвением звезды поддерживали его в предвыборную кампанию, да и сейчас не забывают и внимательно следят за ним. В связи с болезнью Президента музыканты решили совершенно бескорыстно устроить гражданскую акцию. Записали двухминутную "музыкальную открыточку", в которой сэмплированы звуки из первой симфонии Шнитке, а по стилю музыку можно определить как рег-бит. Припев от куплета не сильно отличается, поскольку на протяжении песни только и повторяется "Выздоравливайте, Борис Николаевич!". Причем поют это не кто-нибудь, а школьники из московской школы №1242. Выбор на таких солистов пал не случайно, поскольку дети все делают искренне и в них не перевелась "очень добрая и светлая жизненная сила".

Корреспонденту "REC-INFORM" стало известно, что композиция была записана за три дня и уже сейчас имеется в фонотеках практически всех московских радиостанций. Кассета с "Выздоравливайте, Борис Николаевич!" была послана и в пресс-службу Президента. В ближайшее время на "музыкальную открыточку" будет отснят клип с участием тех же школьников, которые ее озвучивали. Сами музыканты считают то, что они сделали, "очень простым и естественным шагом" и недоумевают, почему до этого додумались только одни они. Название своего коллектива они не собираются обнародовать, поскольку это "чисто гуманитарная, гражданская акция" цель которой "положительным образом воздействовать на здоровье Бориса Николаевича", а не заниматься популяризацией имиджа коллектива.

Линда долгое время не могла окончательно определиться с наименованием своего нового альбома. Как только он не назывался, то "Волчица", то "Оса", то "Крапива", но, наконец, она остановилась в своем поиске и определила его название. "Ворона" - вот результат долгого поиска. В альбом вошло двенадцать композиций, среди которых есть уже довольно известные "Северный ветер" и в первоначальной обработке "Круг от руки". Альбом, по мнению певицы, пропитан "русским духом", что напрямую отразилось на аранжировках и музыкальных инструментах, которые использовались в его записи. В новом проекте Линда выступает еще и как борец против наркомании. Именно этой проблеме посвящена песня "Марихуана", в которой певица призывает ее не трогать, обосновывая свое воззвание тем, что "это не крапива". Декламировать здоровый образ жизни певица будет и в одноименным клипе, который Линде как всегда сняли Армен Петросян и Максим Осадчий. Вслед за "Марихуаной" на экранах телевизоров появится еще один компьютерный видеоролик на песню "Ворона", над которым в настоящее время трудятся лучшие компьютерщики страны.

Завершилась работа над новым видеоклипом Натали. Ролик снят на римейк песни легендарной питерской группы КИНО - "Звезда по имени Солнце". Музыку и аранжировку римейка написал Вадим Володин. Композиция выполнена в модном сейчас стиле - dream music, в котором работают многие известные западные коллективы, играющие техномузыку.

Клип снимал режиссер Игорь Зайцев. В качестве декораций ролика использовались улицы Москвы. Съемки проходили два дня на Арбате. Сюжет клипа невозможно описать в двух словах, идея его довольно-таки глобальна, но стоит отметить, что в нем явно прослеживаются две темы - тема города, существующего уже много лет, и тема молодого героя, живущего в нем. Все, как у Цоя, однако… Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать… смотрите музыкальные телепрограммы.

Также Натали планирует издать сингл с вариантами римейков этой композиции.

Дмитрий Ревякин недавно записал сольный альбом, который носит название "Все поле в цветах". В него вошли практически неизвестные песни, написанные Дмитрием еще в юношескую пору, когда еще не было КАЛИНОВА МОСТА. До этого подобный проект осуществил Константин Кинчев, записав альбом "Джаз" со своими до-АЛИСОВСКИМИ композициями. Кстати говоря, АЛИСА сейчас работает над своим новым альбомом "Дурень", который раньше носил рабочее название "Печать Зверя" - но, по словам самого Кости, он решил быть "скромнее". Альбом выйдет весной 1997 года.

(По материалам REC-RECORDS и соб.инф)

Глубочайший труд всемирно известного мыслителя Юлиуса Эволы о мистических, мифологических и тантрических символах и способах взаимоотношений мужчины и женщины. Фрейд отдыхает. К сожалению, редактор издания Русинов то и дело позволяет себе вторгаться в текст автора, "поясняя" то, что, без его указаний, будто бы нам будет не ясно. И зачем-то приплетает к эзотерическому традиционализму Эволы свой глупый монархизм. Дядя, ты не Розанов.

Незаменимый сборник приколов для нео-панков. Диоген, Антисфен, Кратет, Керкид, Дион были первыми панками. Особенно первый. Однажды он закричал из своей бочки: "Эй, люди!" Сбежался народ. Тот сплюнул: "Я звал людей, а не дерьмо."

Этот вышедший в 1996 году учебник для студентов, написанный под рук-вом д.и.н. проф. Б.В.Леванова гениально и небывало иллюстрирует сущую истинность идеи "конца истории" и перехода ее в фантастику. Ибо кончается он вот какими словами: "Самосовершенствуясь, свободный человек и человечество могут шагнуть в XXI век и за его пределы. Если не станет поздно. Если не наступит, например, время мутантов, гуманоидов с поврежденным генетическим кодом. А если история - за ними?" (Интересно, войдёт ли соответствующий вопрос в экзаменационные билеты?)

Роман современного немецкого писателя Герберта Розендорфера. Впервые на русском. Вышел в киевском издательстве "Лабиринт", но продается и в Москве. Мистико-иронический и местами психоделический сюжет о человеке, который остается один на Земле. Когда ему надоедает быть римским Папой, общаться с памятником древнего курфюрста и говорящим зайцем, он пытается вернуть человеческое общество. Он это может - он прочитал КНИГУ. Хотя лучше бы он не делал ни того, ни другого…

Серьезный и толстый философско-литературный журнал. Порою слишком. Но порою даже очень изящен и приколен. В последнее время весьма оживился, став обращать большее внимание на молодых поэтов, писателей и музыкантов. Но в целом - остался для тех, кто считает себя классическими интеллектуалами и плевал на наше бешеное время с… Волшебной горы.

Абсолютная противоположность предыдущему. Яркость до рези в глазах, перманентная рэйволюция, информация обо всем суперсовременном, супермодном и супервызывающем. Как, например, о русской колонне на нью-йоркском гей-параде, маршировавшей с пением "Катюши" и под лозунгом "The Russians are coming!" Судя по росту интереса к этой теме от номера к номеру, а также по беспрецедентному росту тиража, можно предположить, что вскорости именно "ПТЮЧ" будет организовывать подобные парады в Москве, тем самым добавив патриотическим манифестациям новый пикантный колорит.

Издание постмодернистских интеллектуалов. Есть всё: от Делеза и Гваттари до фашистского стиля и политических животных, от сюрных перформансов до философии Интернета. По-нашему - всё классно! А на их языке - турбулентная ситуация со смещенными идентичностями в результате деконструирования метафизических состояний разворачивается в квази-эффективную, аффектированную и трансгрессивную инсталляцию!

Тем, кто посмотрит этот фильм (он лишь недавно вышел на лицензионных кассетах со сносным переводом), уже не нужны будут никакие конспирологические талмуды на тему "кто правит этим миром". И сюжет, и место действия (пустырь посреди небоскребов), и фоновая музыка (автором которой является сам режиссер - Джон Карпентер) - все это сразу и моментально промывает мозги и глаза. Действительно, миром правят лозунги "подчиняйся", "потребляй", "смотри телевизор", "женись и размножайся"… Это круче устаревшего Оруэлла. И еще - обратите внимание на "ИХ" язык, буквы которого подозрительно напоминают один из земных. Впрочем, земных ли?

Вышедший в русском переводе с названием "НА ИГЛЕ", этот фильм о молодежи Эдинбургских задворок стал поистине культовым для 1996 года. И дело даже не столько в этой самой пресловутой "игле". А - в возникающем на глазах новом стиле тотального отстранения от "правильного" общества - причем, отстранения уже не просто социального (как то было, скажем, у хиппи), - а сопряженного с вообще иным способом мировосприятия. Некоторые забавные сцены - вроде ныряния в унитаз и выплывания сквозь него в море, или страшные - вроде эпизода ломки, - призваны уже не что-то открыть (как то было в авангардных фильмах прошлых лет), но просто показать, как это новое - "глючно-приходное" - мировосприятие становится все более обычным. И все менее зависимым от "реализма", о котором так любят толковать те, кто не видит ничего ЗА ним… А вообще-то - все это опять о саморазрушении, которое здесь преподнесено своеобразно-эстетски на фоне тупо-умной "обычной жизни".

Не очень новый, но ничуть не потерявший актуальности (а может быть, все более ее обретающий) фильм Марка Лестера. Школьники распустились совсем - окончательно забили на учебу, предпочтя ей абсолютно свободную жизнь: экстремальную моду, наркотики, оружие, и, наконец, захватили целый район, куда полиция даже не суется. На выручку "правопорядку" спешат три учителя-терминатора. И навели бы "порядок", если бы две школьные банды - Черные Сердца и Бритоголовые, - люто до того враждовавшие, не объединились. Мораль до банальности проста, в кино все кончилось нашей победой (любви над смертью), посмотрим, как будет в жизни… (Вторая часть - "Класс-1999"-2 - совсем другой и довольно скучный фильм.)

Простые и неглупые московские тинейджеры - ровесники героев этого "правдивого фильма о поколении 90-х" (а газеты всегда правы!) - посмотрев его, заявили нам, что просто не узнали себя в этих, как один выразился, "безмозглых похотливых скотах". (Кое-кто, правда, немного пожалел лишь несчастную симпатяшку Дженни.) Как же Ларри Кларк, Гас Ван Сант и прочая "прогрессивная" тусня ненавидит это новое поколение, если представляет всё его именно таким!

Снятый Артуром Джекобсом по книге Пьера Булле, этот фильм отправляет нас на планету, где разумные обезьяны управляют стадом диких людей. Астронавты, залетевшие туда, в шоке. И - в еще большем, когда узнают, что это и есть их родная Земля, только после ядерной катастрофы. (Кстати, кусок Статуи Свободы на пустынном пляже смотрится очень эффектно.) Но вот какая штука - эти мутировавшие обезьяны, оказывается, друг друга не убивают и молятся какому-никакому, а своему обезьяньему богу. А уцелевшие в катакомбах "разумные люди" готовы уничтожить бежавших от обезьян астронавтов и считают своим богом оставшуюся от XX века суперракету. И единственный выбор между ними - это вообще взорвать к чертям дошедший до такого земной шар. Что и сделал последний астронавт, вспомнив, наверное, под конец великого Ницше: "Человек - это обезьяна, которая сошла с ума".