На дворе 1984 год. Бизнес хиреет, и правительство угрожает снизить паритетный коэффициент[1] до 70%. Нужно предпринять что-нибудь, чтобы тракторы продавались. Натан Гризвальд считает, что решением была бы по-настоящему агрессивная рекламная кампания. Тракторам необходимо придать толику благородного лоска. Они должны стать составной частью нового досуга. Колин (сын Натана) возражает, но потом соглашается. Сходство Гризвальда-старшего с президентом Польком отнюдь не случайно.

Зельбст, хиропрактик и гипнотизер-любитель, под гипнозом внушает Колину, что тот – раб «Гризвальд Трэкторз», а значит, обязан каждое утро вставать по будильнику. Зельбст признает, что отношения между Колином и Сесили – вполне здоровые отношения, но требу­ет дополнительных подробностей. Колин уклончив.

– Ладно, а что тогда насчет отца?

– Что насчет отца?

– Разве вы его не ненавидите?

– Иногда, – со смущением признает Колин.

– Почему тогда вы не хотите его убить?

– Хочу, да как-то все руки не доходят.

– В этом-то вся проблема, – объясняет Зельбст. – У меня тоже есть проблемы.

Зельбст рассказывает Колину о некоторых своих проблемах. Как хиропрактик он чув­ствует отторжение со стороны медицинского истэблишмента.

Тем же вечером Колин ведет Сесили на танцы в постпсиходелический ночной клуб университета Миннесоты. Он жалуется по поводу новой рекламной кампании. Сесили жалу­ется, что за ней следит полиция мысли, и приводит примеры. (Она страдает паранойей, при­чем с маниакальными тенденциями, а в остальном очень милая девушка.) Колин представля­ет ей своего младшего брата Ларри – который, пока Сесили танцует с Натаном, доверительно сообщает Колину, что он (Ларри) заочно учится на следователя по уголовным делам. Сейчас он для практики расследует Сесили. Колин обещает хранить тайну.

В гигантском автоматизированном супермаркете Колин пытается убедить Сесили вер­нуться, но та непреклонна.

Потом, когда Колин приходит на очередной сеанс к Зельбсту, он обнаруживает старого доброго хиропрактика распростертым на кушетке для пациентов – обезглавленным! На столе у Зельбста стоит наполовину пустая бутылка популярного галлюциногена бель-рив. Неужели Зельбст сам себя гильотинировал – или его убили?

Лишенный гипнотической поддержки, Колин больше не в состоянии работать. Газеты каждый день сообщают ему о росте преступности и загадочных правонарушениях. Ларри, который случайно переехал своим трактором дорожного полицейского, хочет забрать Сесили с собой в Нью-Йорк, и Колин соглашается прокатиться за компанию. Отец пишет им ре­комендательное письмо к международному магнату Озимандии Крейлу.

На окраинах Чикаго трактор Сесили попадает в чудовищную аварию – когда лоб в лоб сталкиваются два потока транспорта, регулируемые силами гражданской обороны, – и те­перь годен только на свалку, но Сесили отделывается легким испугом. Вандалы включили сирены гражданской обороны!

Обед в музее Фрика, обставленном изящно и со вкусом. У Крейла рак, ему осталось жить меньше года. В общих чертах он обрисовывает свои планы учредить «Общество за ле­гализацию смерти». Крейл, который участвует в президентской кампании, нанимает Колина, который очень пьян, своим главным имиджмейкером. Сесили в гневе удаляется.

На дворе уже 1985 год. Доказано, что бель-рив явился причиной поголовного умопо­мешательства и роста преступности. Наркотик ослабляет и в конечном итоге бесследно рас­творяет супер-эго.

Тем временем «Общество» превратилось в весьма доходный бизнес; специализируется оно на экзотических способах самоубийства и азартных играх. Ко всеобщему удивлению, Крейла начинают считать вполне вероятным претендентом от демократов – благодаря ис­кусно проводимой Колином рекламной кампании.

Типичный рабочий день Колина.

Сесили, по-прежнему страшась полиции мысли, просит Колина спрятать ее в музее Фри-ка. Она сопровождает его в бомбоубежище, где ведутся приготовления к балу в честь победы Крейла. Заблудившись в лабиринте туннелей, они встречают Робина, десятилетнего лидера банды малолеток – злобного поганца, но в глубине души рубаху-парня. Робин объясняет цели «Крестового похода детей»: ликвидация всех старше 14 лет. После вкусного ленча ребятишки готовят бомбы для мирной демонстрации на Таймс-сквер в вечер крейловского бала. Похоже, все процессы достигнут апогея одновременно! Бал в честь победы. Семь залов изображают: Содом, Трою, Карфаген, Помпеи, Москву (1812 г.), Хиросиму и Нью-Йорк. В одном из залов находится бомба, которая будет взорвана в полночь. Загадочная личность, наряженная китай­ским мандарином, пытается убить Колина в Хиросимском зале; на выручку Колину приходит Робин со своей бандой, которые незваными вломились на вечеринку. Малолетки расправляют­ся с полицией и захватывают Крейла, уже прикованного к инвалидной коляске. Дикие гонки на инвалидных колясках прерываются в полночь, в Нью-Йоркском зале.

Когда Колин и Ларри возвращаются в музей Фрика, их встречает Натан. Колин замеча­ет, что отец носит длинные висячие усы – как у китайского мандарина! Колин прокладывает путь к бегству в Централ-парк; за ними по пятам гонятся вооруженные до зубов натановские наймиты на тракторах с форсированными двигателями. Сесили и Ларри удается скрыться, когда преследующий их трактор врезается в кирпичную стену зоопарка, – но Колин загнан в угол площадки, огороженной проволочной сеткой. Натан объясняет, что все колиновские се­ансы у Зельбста записывались на пленку и что это он (Натан) убил старого хиропрактика.

– Ну черт возьми, пап, – молит Колин, – нельзя же принимать то, что я там говорил, так близко к сердцу. Каждый ребенок ненавидит своего отца. Почитай Фрейда.

– Читал я Фрейда, – с маниакальным хохотом отзывается старик. – Еще я вычитал у этого пархатого извращенца, что каждый отец хочет кастрировать своего сына. – Он делает знак своим наемным головорезам. – Чем я сейчас и займусь!

Колин осознает, что отец его – очередная жертва бель-рива! 

Кони-айленд. Как раз в тот момент, когда Ларри и Сесили пробиваются к дощатому пляжному настилу, чтобы страстно заняться любовью, вспыхивает Бруклин. В самом скором времени – слишком скором – исступленная толпа спихивает их в воду. Сесили не умеет пла­вать, но на выручку очень вовремя приплывает паром со Стейтен-айленда. Паром доставляет их в призрачный обезлюдевший пригород на Лонг-айленде. Сесили прибирается на кухне, а Ларри тем временем рубит на дрова старую мебель.

Наемные головорезы (пуэрториканцы) решают, что хотят видеть честную схватку, и сводят отца с сыном в гладиаторском поединке. На стороне Колина – молодость и проворст­во, но у него нет никакого оружия; отец же располагает мясницким ножом и паровым утю­гом. Натан ранит Колина, но тот обезоруживает его, хитроумно воспользовавшись качелями. Натан теряет сознание, и головорезы, опустив вниз большие пальцы, приказывают Колину добить его. Колин отказывается. Они угрожают ему, но, завидев сбежавшего из клетки льва, пускаются наутек. Лев пожирает Натана.

Сесили звонит Колину в музей Фрика; в голосе ее звучит отчаяние. Она успевает ска­зать ему свой новый адрес на Лонг-айленде, и связь сразу обрывается. Пробившись сквозь буйство огненной стихии по указанному адресу, Колин обнаруживает, что обеденный стол залит кровью, а в ванной лежит человеческое сердце. Сердце еще бьется!

– Сесили! – с мукой в голосе выкрикивает Колин.

В дневнике своей невесты он читает, как она впервые обнаружила, что Ларри был аген­том ФБР. В дневнике приводятся выдержки из отчетов Ларри для заочного курса. Неужели это кошмарное преступление – дело рук его младшего брага? Колин клянется не знать ни сна ни покоя, пока не отомстит.

Вернувшись в столовую, Колин застает там зловещую личность в маске и черном пла­ще. Думая, что это Ларри, Колин набрасывается на него – но выясняется, что это Сесили, пе­реодетая мужчиной!

Душераздирающим тоном Сесили объясняет, как была вынуждена убить Ларри, – а Колин объясняет, как был вынужден убить отца. Они прощают друг друга и отправляются спать; но прежде Сесили готовит ему чудный ужин (блинчики и свиные сосиски).

Паритетный коэффициент цен за реализованную сельскохозяйственную продукцию и фермерских затрат.