Самсон жалобно заскулил и начал скрести лапой по земле. Он был так голоден, что у него все двоилось в глазах, а от этого голод тоже удвоился.

— Пойдем! — сказал Роберто.

Зайдя в лавку, они так и застыли возле порога, изумленно оглядываясь по сторонам. Там оказалось множество удивительных вещей! Под потолком висели окорока и мушиная ли пучка, высушенные цветы и четыре велосипеда. А все полки были заставлены всевозможными консервами, футбольными мячами и стеклянными банками с загадочными маринованными овощами. В углу стояло чучело аиста.

— Ау! — осторожно позвал Самсон. — Есть тут кто-нибудь?

— Конечно же я здесь! — послышалось из глубины дома. — Где же мне еще быть? Не ужели кто-то вообразил, что я могу позволить себе уйти в отпуск?

Вскоре за прилавком появился живой аист.

Самсон и Роберто растерянно взгляд с чучела на живую птицу.

— Это мой батюшка, — сказал живой аист и выпустил из клюва колечко голубого дыма. —  Такова была его последняя воля. Кстати, у нас еще закрыто. Я сейчас завтракаю. — Аист взглянул на часы. — Приходите через семь с половиной минут.

— Ох, мы уже больше недели ничего не ели, — жалобно простонал Самсон, — и всю ночь провели в пути.

— Ну тогда другое дело, — сказал аист.

Вскоре все трое уже сидели за столом в каморке позади лавки и с жадностью уплетали завтрак. Аист угостил их лягушачьими лапками и рыбьими потрохами, а Самсону досталась большая кость от лося, которого недавно переехал на дороге грузовик.

— Один из лучших моих клиентов! — сказал аист. — И вот погиб в одночасье. Ужасный случай! Кстати, моя фамилия — фон Страус. Я аист, а фамилия — фон Страус! Ничего не поделаешь, приходится с этим жить. Если вам кажется, что это смешно, то лучше уходите прямо сейчас, скатертью дорожка. За свою жизнь я столько натерпелся из-за этого оскорблений, что сыт ими по горло.

Самсон и Роберто тоже представились фон Страусу.

— Мы получили в наследство пансионат «Раздолье над фьордом». Кажется, он находится где-то рядом.

Фон Страус молча воззрился на гостей.

Один его глаз, в который был вставлен монокль, казался вдвое больше другого.

— Что-то не так? — спросил Роберто.

— Мало сказать, что не так, — подтвердил фон Страус. — Бедные вы, бедные!

— Уж расскажите! — испуганно попросил Самсон.

— Тут и рассказывать-то особенно нечего, но все равно это ужасно! Добрый старый Рин-Тин-Тэй хозяйничал в пансионате много лет. Но по том заболел, какая-то болячка на левой задней лапе. Болезнь не проходила, и в конце концов ему пришлось переселиться в богадельню. Не сколько лет он все пытался продать свой пансионат. Но тщетно. Старик помер нищим, как бродячий пес.

— А почему же ему не удалось продать «Раздолье»? — поинтересовался Роберто.

Аист наклонился к ним через стол и смерил обоих строгим взглядом:

— А вы стойкие ребята? Хватит ли у вас мужества выслушать суровую правду без прикрас?

— Ой, нет, нет! — так и взвизгнул Самсон.

Аист ткнул пальцем в сторону двери:

— Тогда лучше уйди! Возьми, если хочешь, медовый пряник из кувшина, что стоит на прилавке. Но смотри не трогай удочки!

Когда Самсон затворил за собой дверь, фон Страус еще ближе придвинулся к Роберто.

— В «Раздолье» завелось привидение, сообщил он шепотом. — И с ним шутки плохи.

И вот Самсон и Роберто снова отправились в путь по лесной тропинке, которая вела к морю.

— Ну как эта правда-то? Очень суровая? — осторожно спросил Самсон.

— Очень, — сказал Роберто.

— Так, может быть, лучше уж мы вернемся домой в свою хибарку?

Роберто покачал головой:

— Нет уж. Мы слишком устали, чтобы возвращаться.

Тут и Самсон почувствовал, что устал. Устал ужасно. Он до того устал, что его качало из стороны в сторону, а чемодан стал таким неподъемным, точно он весил целую тонну, хотя на самом деле в нем не было ничего, кроме маминой фотографии.

Наконец они поднялись на вершину невысокой горы. Внизу они увидели зеленые луга, а за ними бесконечный морской простор. Вдалеке виднелся маяк. На дне долины текла извилистая речка. Вид был очень красивый.

— А вот и «Раздолье у фьорда», — сказал Роберто и показал лапой на большой белый дом, стоявший почти на самом берегу.

Подойдя к пансионату, они увидели, что «Раздолье» сильно обветшало от старости. Вблизи оно оказалось скорее серым, чем белым. В окнах было много разбитых стекол, а на крыше зияла большая дыра.

Открыв дверь, они попали в просторный зал с красивым старинным прилавком вдоль одной из стен. Повсюду, словно гардины из тонкого тюля, колыхались пряди паутины.

— Вестибюль, — сказал Роберто шепотом. — Здесь мы будем встречать постояльцев и записывать их имена в большую книгу.

— Зачем записывать? — спросил Самсон.

— Сам не знаю, — ответил Роберто. — Но так полагается. А потом мы будем складывать их деньги в сундучок.

— Как ты думаешь: тут дорого стоит жить?

— Дорого… Только сперва нужно все отмыть и залатать дыру на крыше.

— И вставить новые стекла! — добавил Самсон.

Роберто кивнул:

— Но сперва нам надо хорошенько вы спаться.

Друзья поднялись по скрипучей лестнице на верхний этаж и нашли там комнату с целыми окнами. Посередине стояла большая кровать. Роберто и Самсон моментально заснули.

Когда они проснулись, была уже ночь.

В окно постукивали мелкие капли дождя. — Ты слышал? — тревожно спросил Самсон.

— Что? — пробурчал Роберто.

— Вот это, — шепотом сказал Самсон.

— Ложись и спи! — сказал ему полусонный Роберто. — Тебе просто что-то приснилось.

— Да нет же! — сказал Самсон. — Мне никогда ничего не снится, кроме еды, а еда не кричит. Во всяком случае та еда, которая мне снится. А сейчас только что кто-то кричал, да так жутко. Я никогда не слыхал такой жути.

— Я ничего такого не слышал, — ответил Роберто. — Я проснулся от твоего тявканья.

И тут они оба услышали этот крик. Какой то незверский вой нарушил тишину ночи. Самсон прижался к Роберто и крепко зажмурился.

— Давай вернемся домой! — захныкал он. — Оставим это наследство кому-нибудь другому! Авось найдется кто-нибудь, кто захочет купить этот жуткий дом.

Роберто ничего не ответил. Он встал с кровати и подошел к окну.

— Как странно!.. — пробормотал Роберто.

— Совсем не странно, просто это сумерки! — сказал Самсон.

— Но сумерки какие-то странные, — стоял на своем Роберто. — А ну-ка пошли посмотрим!

Самсон стал спорить и говорить, что ему не хочется, но когда Роберто надел куртку и стал спускаться по лестнице, ему ничего не оставалось делать, как тоже пойти.

На дворе было темно. Но временами тьму озаряла вспышка молнии, за которой следовал раскат грома. Дождик усилился, и оба приятеля сразу промокли. Они двинулись вокруг дома, Роберто впереди, Самсон за ним следом.

— Глянь-ка туда! — сказал вдруг Роберто. — Вон то странное, что я разглядел в сумерках!

Лужайка перед домом была вся изрыта, черные борозды мокрой земли пересекали ее вдоль и поперек.

Самсон уткнулся носом в землю и принюхался.

— Воняет! — сказал он. — А чем воняет, непонятно. Такого запаха я еще не встречал.

И тут вдруг случилось такое, отчего вздрогнули и Самсон, и Роберто. Яркая молния озарила весь сад. И в тот же миг раздался жуткий вой, от которого у них похолодела кровь. И в голубоватом электрическом свете молнии перед ними промелькнуло и скрылось в кустах привидение в развевающемся белом саване. Самсон и Роберто взвыли от страха, опрометью бросились в дом и там забились под кровать.

На следующее утро Самсон решительно заявил, что надо убираться восвояси.

Но Роберто не согласился. Он думал над случившимся всю ночь. И теперь сказал:

— Что-то мне тут не нравится.

— Еще бы понравилось! — сказал Самсон.

— Понимаешь, — продолжал Роберто, — хотя я не очень-то разбираюсь в привидениях, однако никогда не слыхал, чтобы привидения были пахучие. А потом, посмотри-ка сюда! — сказал Роберто, показывая на пол.

Пакет с сухим кормом, купленным вчера в лавке фон Страуса, был кем-то изорван в клочья, которые валялись по всей кухне, а корм из него исчез.

— Никогда еще не слыхал, чтобы привидения питались сухим кормом! — закончил Роберто.

— Ну и что! — сказал Самсон. — Нам-то какая разница!

— Нет, это большая разница, — возразил Роберто. — Потому что так нам уже не страшно. Мы больше не боимся.

— Точно не боимся? — тревожно спросил Самсон.

— Совершенно точно, — сказал Роберто. — А еще я придумал план. Но сперва нужно сделать ремонт в доме.

— Но я не умею делать ремонт! — воскликнул Самсон.

Роберто прыгнул на старое кресло и уселся, окутанный тучей поднятой пыли. На лестнице, ведущей на второй этаж, было пятнадцать расшатанных ступенек, а из прохудившейся крыши так и тянуло сквозняком.

— И я не умею, — сказал кот. — В школе у меня по труду была тройка с минусом.

— Вот видишь! — сказал Самсон. — Мы ни за что с этим не справимся.

Роберто кинул на Самсона сердитый взгляд:

— Может, хватит скулить? Сколько можно продолжать это нытье!·

— А я и не ною! — гавкнул на него Самсон. — Когда хочу, тогда и скулю, и тебя не спрашиваю!

Он схватил зубами старый башмак, валявшийся на полу, и принялся его трепать.

— Когда надо сделать что-то, чего ты сам не умеешь, всегда найдется кто-нибудь, кто сделает это за тебя, — сказал Роберто. — И кстати, после покупки сухого корма у нас еще осталось целых тринадцать крон с мелочью.

Самсон ничего не ответил, продолжая усердно жевать найденный башмак.

Роберто указал лапой на висевший за прилавком старинный телефонный аппарат:

— А ну-ка проверь эту старую дребезжалку! Вдруг она еще работает.

Самсон встал и выпустил из зубов башмак:

— Телефон, что ли?

— Ну да.

Самсон подошел к телефону и схватил трубку:

— Там что-то противно пищит.

— Отлично! — сказал Роберто и лениво сцепил лапы на затылке. — А раз есть телефон, то где-то должна быть и телефонная книга.

— Ты хочешь, чтобы я порылся и разнюхал, где она лежит? — радостно спросил Самсон.

— Именно этого я и хочу, — подтвердил Роберто.

Самсон принялся нюхать. На всех вещах лежал толстый слой пыли, и Самсон так расчихался, что слышно было, наверное, даже в городке. Однако уже через десять минут он откопал телефонную книгу, она лежала в самой глубине шкафа под грудой старых газет.

— Хорошая собачка! — похвалил его Роберто. — Тащи ее сюда!

Самсон принес приятелю телефонную книгу, сел на полу возле кресла и взволнованно ждал, что будет дальше. Бормоча что-то себе под нос, Роберто начал листать желтые страницы.

— Я думал, ты будешь ее кидать! — разочарованно сказал Самсон.

— Потом, потом, — рассеянно ответил Роберто. — Сначала мы посмотрим… Так… Так… Починка носорожьих рогов… Монтаж проводки «Летучая мышь»… Ремонт клювов и перепонок водоплавающих птиц… Так… Так… А вот то, что надо: выдра Улли — Мастерица-на-все руки! Скоро и споро! Технические услуги на любой спрос!

— Выдра на все руки? — удивленно протявкал Самсон.

— Да. Так здесь сказано, — ответил Роберто. Переписав телефонный номер на клочок бумаги, кот встал и, размахнувшись, кинул телефонную книгу в сад. Самсон радостно кинулся вслед.

Роберто набрал номер. На другом конце провода трубку сняли так быстро, точно только и ждали звонка:

— Улли у телефона! Чем могу служить?

— Мастерица Улли? — спросил на всякий случай Роберто.

— Почти на любой спрос, — ответила Улли. — Только если у тебя не в порядке зубы, Позвони лучше зубному врачу.

— У меня прохудилась крыша. Я звоню из пансионата «Раздолье над фьордом».

— Вот это славно! Я как раз специалистка по прохудившимся крышам.

— Тут еще почти все окна выбиты и лестница вот- вот готова развалиться.

— Здорово! Представляю себе, как это выглядит! Я рада, я так рада, ужас как рада! Скажем, я буду у тебя ровно через тридцать секунд. Хорошо? Договорились? Как тебя зовут, как звать тебя?

— Меня звать Роберто.

— Роберто? Надо же! Судя по голосу, мне кажется, что ты кот. Да? Может быть, ты итальянский кот? Хорошенький римский котик? Вот что, я прихвачу с собой немного новых водопроводных труб и электрических проводов разного цвета. Наверное, тебе нужен еще и маляр, а? Стены покрасить, а потом и садовник — привести в порядок сад. А как насчет грязной посуды? Место судомойки еще не занято?

— Я не знаю, хватит ли у нас денег, чтобы сразу все починить, — сказал Роберто с сомнением.

— Я всегда чиню все за один раз! — горячо заверила его Улли. — А счет обсудим после, ладно? Я обожаю, когда мне должны много-много денег! Можешь оставаться моим должником до скончания века! Ты, кажется, сказал «y нас»? Ты не один? Вас там много?

— Да нет, только я и мой старый друг, — сказал Роберто.

— Да я ведь только рада, если вас много. Обожаю работать там, где вокруг кишит много-много зверья. Чем больше, тем лучше! Как-то раз я делала уборку в старом осином гнезде. Вот где было весело — такой гудеж кругом и работа так и спорится! Так, значит, договорились. Жди меня через тридцать секунд, приятель! Мчусь!

Роберто положил трубку. Она так раскалилась, что обжигала ему ухо.

На пороге уже сидел Самсон, перед ним лежала телефонная книга.

— Ну как? Согласилась выдра-на-все-руки взяться за эту работу?

— Вроде бы да. Она сказала, что будет здесь через тридцать секунд.

— Кинь-ка мне еще разок телефонную книгу, — попросил Самсон.

— Не понимаю, какое ты в этом находишь удовольствие! — сказал Роберто.

— Я и сам не понимаю, — радостно гавкнул Самсон. — Но это безумно весело!

Не успел Роберто зашвырнуть телефонную книгу подальше в сад, туда, где росли фруктовые деревья, как выдра-на-все-руки уже объявилась у дверей.

Она была одета в видавший виды рабочий комбинезон и красную бейсбольную кепку.

В лапах она держала битком набитую сумку с инструментами.

— Вот это да! — сказал Роберто.

— А что такого? — удивилась Улли.

— Ни за что бы не подумал, что ты и впрямь придешь через тридцать секунд. Я понял твои слова в том смысле, что ты постараешься прийти как можно скорее.

— Я и постаралась прийти как можно скорее, — сказала Улли. — Мои слова всегда нужно понимать в прямом смысле! Пожалуйста, помни это, потому что иной раз я могу нечаянно сморозить не то. Однажды я сказала фон Страусу: «Какой же ты дурачок». Представляешь себе, как ему это понравилось! — Тут Улли вдруг обернулась и сказала: — А что надо этой страшущей собаке с телефонным справочником?

— Не знаю, — ответил Роберт. — Кстати, это Самсон. Он и есть наследник «Раздолья над фьордом».

Улли покачала головой:

— Вот и старина Рин-Тин-Тэй был точно та кой же. Любил носиться за палками и драными подошвами. День-деньской готов был гоняться. Ой-ей-ей, что же у вас тут делается! — Улли выскочила во двор и принялась трясти водосточную трубу. Труба оторвалась и с грохотом свалилась на землю. — Все проржавело! — с веселым смехом воскликнула Улли. — Долой ее! — Она ткнулась лбом в деревянную обшивку стены, посыпались щепки. — Нет, вы только посмотрите: вся южная стена насквозь прогнила! А сколько разбитых окон! Вот здорово-то! А впереди еще ждут старые водопроводные трубы и развалившаяся лестница — прямо не терпится до них добраться! — И с этими словами Улли юркнула в дом.

Из сада приплелся Самсон, он приволок в зу бах измочаленную телефонную книгу. Роберто сердито вырвал ее у него из пасти.

— А что она теперь делает? — спросил пес, печально взглянув на валявшиеся на траве остатки водосточной трубы.

— Этого я и сам еще толком не понял, — ответил Роберто.

Тут из окошка на втором этаже высунулась голова выдры:

— Ой не могу! Я так смеялась, так смеялась, что чуть не описалась от смеха! Вы сами-то видели, что творится с электрической проводкой? От нее теперь толку, как от плесневелых макарон!

— Сейчас же спускайся к нам! — строго приказал Роберто. Он уже и сам был не рад, что связался с Мастерицей-на-все-руки выдрой Улли.

— И не подумаю! — крикнула сверху Улли. — Я прямо сейчас принимаюсь за дело. Посмотрим, что тут у нас… Вот эту перегородку нужно сломать и поменять несущую балку. Ну-ка, Улли, где там у нас складной метр? Вот он, Улли! Вот у нас складной метр! А молоток? Так. Сейчас мы посмотрим…

— Ой, что же нам делать? — жалобно просто нал Роберто, когда Улли с грохотом обрушила потолочную балку.

В Самсоне, который еще никогда не видел кота Роберто в растерянности, вдруг проснулась решительность.

— Да ничегошеньки! Ровным счетом ничего! Лежать на лужайке и отдыхать! — заявил он беспрекословным тоном.

Так они и сделали. Улеглись на траве и просто любовались фьордом, между тем как, Улли, безумолчно болтая сама с собой, крушила перегородки и выкидывала битые стекла.

— Если она развалит весь дом, мы можем снова вернуться в город, — произнес, зевая, Самсон.

Роберто промолчал.

Однако спустя несколько часов из дома стали доноситься уже другие звуки. Вместо треска и грохота сокрушаемых стен и вылетающих из окна гнилых балок послышался рабочий стук молотка и звон пилы. И все это происходило под непрерывные раз говоры Улли, иногда сменявшиеся ее пением, когда она для разнообразия пискливым голосом исполняла старые шлягеры из серии «Гpaн-При Мелодия»:

«Миля за милей, за мииилееей»… — верещала Улли.

Самсон и Роберто уснули.

Проснулись они только в сумерки. Над ними стояла Улли и глядела на них.

— Вы прелесть! — сказала Улли. — Вы редкостная прелесть! Вы это знали? Вы такая пре лесть, что лучше и не бывает!

— Просто у меня голова что-то стала тяжелая от шума, — сказал, подымаясь, Самсон.

— А ты во сне пукал, ему Улли.

— И не пукал я вовсе!

Самсон обиженно тявкнул

— Вставайте-ка и пошли смотреть, — сказала Улли, тормоша хозяев, чтобы они встали. — По смотрите, какая я молодчина! Давайте же скорей, а то мне пора домой, чтобы съесть много много рыбы, а то я умру. Я приду завтра ровно в семь часов. Ну, идете вы, наконец, или вас надо на ручках отнести?

Войдя в вестибюль, Самсон и Роберто остолбенели от удивления. Вестибюль сиял чистотой, а лестница, ведущая на второй этаж, стала как новенькая.

— Ну как вам? Фирменный стиль? — ликовала Улли. — Ну что же вы! Скажите сами, что стильно сделано. Ну скажите же!

— Сверхстильно! — сказал Роберто.

— Мегастильно! — крикнула Улли и помчалась вниз.

Второй этаж произвел на Самсона и Роберто еще более сильное впечатление. Дыра на крыше была починена, и в двух комнатах уже были покрашены стены. В доме приятно пахло свежими стружками и опилками.

— В подвале стоит сорок восемь ведер белил, а кладовка до отказа набита сухим кормом и консервами, — радостно сообщила Улли. — Я там съела банку рыбных фрикаделек. Но ведь это ничего? Да? Скажите, что ничего! Завтра я снова приду и вставлю новые стекла и побелю кухню! И выброшу старые трубы, и поменяю электропроводку. Ну, что вы на это скажете?

— Мы скажем — спасибо тебе большое! — прочувствованно сказал Самсон.

— Ура! — закричала Улли. — Вы будете должны мне целую кучу денег.

— Мы навсегда останемся перед тобой в неоплатном долгу, — сказал Роберто.

— Ага! — захлебываясь от счастья, подтвердила Улли. — Навсегда в неоплатном!

С этими словами она умчалась. Некоторое время они еще слышали, как она громко бранит себя за то, что задержалась и опоздала к обеду, пока ее голос не стих вдалеке.

— Ну и выдра! — протянул Самсон и почесал лапой за ухом. — Прямо зверь какой-то!

— Да уж, — согласился Роберто. — Глядя на нее, я чуть не забыл, что нам предстоит еще разобраться с привидением.

— Так, так, так, — приговаривал Роберто, раскрывая толстый журнал, который лежал на конторке. — Итак, твое имя — Грегор. Правильно?

— Правильно, — подтвердил Грегор.

Роберто вписал имя в журнал.

— И ты живешь в Шотландии.

Грегор кивнул:

— Если требуется указать профессию, то запиши, что я — поэт и приехал сюда с целью на писать выдающееся собрание стихотворений.

— Вообще-то я не собирался об этом спрашивать, — сказал Роберто. — Но все   равно спасибо за сообщение.

— А стихи писать — это очень трудно? — спросил Самсон, который ни разу в жизни еще не видел живого поэта.

— Да, — сказал Грегор. — Очень трудно. Почти невыполнимо. Бывает, что никак не получается, тогда я злюсь и беснуюсь от злости.

— А на нас ты не будешь злиться? — перепугался Самсон.

— Еще как буду! — ответил Грегор. — Когда я разозлюсь, мне целый свет ненавистен. У меня очень сложный характер. Когда я вас буду очень уж доводить, можете просто выставить меня за дверь. Впрочем, лучшее средство — это закопать меня в землю. Под землей я успокаиваюсь. Так что просто закапывайте меня в землю.

— Мы учтем твое пожелание, — пообещал Роберто и вручил кроту большой ключ. — Четвертый номер. Второй этаж направо.

— Одного только я не понимаю, — сказал Самсон. — Как же ты пишешь стихи, если ты слепой?

— А я не слепой, — сказал Грегор. — Только я плохо вижу при дневном свете. А на клавишах моего компьютера стоит слепецкий шрифт. Ну а теперь я бы хотел уйти в свой номер. Прошу меня извинить!

— Разумеется! — сказал Роберто с вежливым поклоном. — Ужин в столовой в восемь часов.

— Очень хорошо! — одобрительно кивнул Грегор. — На ночь глядя я предпочитаю что-нибудь легкое. Например, дождевых червей, поджаренных на гриле, с макаронами и с листиками зеленого салата. Скажите повару, чтобы перед жаркой не забыл сбрызнуть червей чесночным соком и лимоном!

Грегор отправился на второй этаж, неуверенно держась за перила лестницы.

— Какой еще там повар? — удивленно спросил Самсон у Роберто.

— Повар — это ты, — ответил ему Роберто.

Тем временем Улли уже ушла домой, а Грета успела отнести чемоданы постояльца в но мер. Поставив на ночном столике Грегора вазу с полевыми цветами, она направилась к двери и на пороге неожиданно столкнулась с Грегором.

— Огромное спасибо! — сказал Грегор, принюхиваясь к цветочному запаху. — Я вижу, что попал в хороший пансионат.

— Конечно, — сказала Грета, кивая на его слова. — А при открытом окне ты можешь наслаждаться звуком морского прибоя.

— С удовольствием представляю себе, как это приятно, — пробормотал Грегор. Порывшись в карманах, он вытащил на свет большую фунтов стерлингов. Ты заслужила десять, но я немного скуповат.

— Ой, спасибо! Огромное спасибо! — воскликнула Грета. — У меня в жизни не бывало ни одной денежки! Теперь я могу пойти в лавку фон Страуса и купить себе футбольный мяч!

А внизу на кухне Самсон, пригорюнившись, с унылым видом смотрел в окно: неужели он, сам того не зная, всю жизнь был поваром?

Роберто облизал лапку и стал быстро-быстро намывать правое ухо.

— Похоже, что у нас появилась проблема! — объявил кот.

— Ой, только не это! — взвизгнул Самсон. — Ненавижу проблемы! Ты же знаешь! Хватит с меня старых, не хочу никаких новых проблем

— Ну будет, будет тебе волноваться! — успокоил его Роберто. — Вдвоем мы уж как-нибудь с ними справимся.

Самсон тревожно посмотрел на приятеля:

— Это точно? Ты точно не оставишь меня одного расхлебывать эту проблему?

— Конечно же нет! — успокоил его Роберто. — Мы ведь решили, что будем вместе вести дела в пансионате.

— Так, значит, эта проблема связана с «Раздольем»? — спросил Самсон. — Тогда я не хочу. Уж лучше я подобру-поздорову вернусь в го род, в старую хибарку.

— Да перестань ты скулить и тявкать про эту дурацкую городскую хибарку! — сердито зафырчал на него Роберто. — Но мы не можем подать Грегору на ужин дождевых червей с салатом.

— Почему не можем? — озадаченно спросил Самсон.

— А потому, что мы хотим сделать пансионат для всех зверей! — сказал Роберто. — Как, по твоему, к этому отнесется дождевой червяк, если встретит своих сородичей в нашем меню?

Самсон наморщил лоб:

— Может быть, обидится?

— Вот именно! Или возмутится. Наверняка он повернется и уйдет, не расплатившись по счету.

— Хочу домой! — твердо заявил Самсон. — Ничего хорошего тут ждать не приходится!

— Есть только один выход, — сказал Роберто. — Надо сделать «Раздолье» пансионатом с вегетарианской кухней. Иначе будут сплошные склоки и неприятности.

— Вегетарррианским? — не ожидая от этого слова ничего хорошего, вопросительно проворчал Самсон.

— Вегетарианская еда — это трава, салат и помидоры, яблоки и бананы. Крупа, фасоль и чечевица.

— И сырое мясо! — добавил Самсон.

— Никакого мяса! — отрезал Роберто. — С этого дня мы подаем только сухой корм и всякую зелень. Каждый постоялец должен будет подписать торжественное обещание, что никто никого не будет есть, а все будут питаться диетической пищей, которую предлагает наш ресторан. Зелень — очень полезная еда. И сейчас это очень модно.

— И очень невкусно! — тоскливо проскулил Самсон.

— Действительно, — согласился Роберто. — Очень не вкусно! — И с лукавой усмешкой добавил: — Но мы никому не скажем, что у нас в погребе хранится целый склад консервов.

Самсон снова повеселел:

— Значит, мы с тобой можем по-прежнему кушать консервы из тунца, куриной печенки и говядины?

— Конечно, — сказал Роберто. — Надо только следить за собой, чтобы не скушать нечаянно постояльцев.

Самсону понравилось такое остроумное решение. Резво виляя хвостом, он побежал в сад и принялся рвать траву и листья.

Грегор кашлянул, прочищая горло, и поднялся со стула. Стоя, он оглядел гостей, в то же время нащупывая что-то в левом нагрудном кармане.

— Я бы хотел прочесть вам небольшое стихотворение, — сказал он. — Я написал его перед тем, как спуститься сюда, так что оно, можно сказать, совсем новенькое. Вы будете первыми во вселенной, кто его услышит.

За столом настала тишина.

Грегор еще раз откашлялся и начал читать:

— Ах, что же это такое! — воскликнула Грета. При первых же словах она покраснела до слез и от смущения не знала, куда девать передние лапки, а задними быстро-быстро затопотала, кружась на месте. Это было очень трогательно.

— Замечательные стихи! — сказал Роберто. В них столько настроения!

— Да, — сказал фон Страус. — Особенно это место про трепет усиков-вибрисс в ночном саду! Волнующее стихотворение!

— Благодарю за внимание! — торжественно сказал на это Грегор.

Сложив листок, он спрятал его в карман.

— Страшная ерунда! — фыркнула фрекен Криллеберг. — Стихи без рифмы никуда не годятся. Это известно каждому, кто хоть мало-мальски образован. За долгие годы учительствования я неоднократно указывала на то…

Но тут ее речь прервали не сулившие ничего доброго звуки, исходившие, казалось, из самого живота Грегора. Глухое ворчание, зарождавшееся где-то в глубинах его существа, по степенно поднималось выше и наконец вырвалось из его горла грозным воплем. «Ууу-эээ!» — крикнул он и, схватив стакан с соком, швырнул его об стенку. Затем он разбил свою тарелку о собственную голову. Затем сорвал со стола скатерть, так что вся еда и приборы со стуком и юном покатились по полу.

— Грегор! — в один голос воскликнули Самсон и Грета.

Но он их даже не слышал. С рыданиями он метался по комнате, колотя лапами по стенам,  потом повалился на пол и принялся сам себя душить.

— Скорее! — крикнул Роберто. — Надо закопать его в землю, а не то это плохо кончится. Самон! Бери лопату, она возле веранды.

— Закопать?! Куда я попала? Что здесь делается? — расквохталась фрекен Криллеберг. — Это неслыханно! Я никогда в жизни…

— Да помолчи же, несчастная птица! — успел крикнуть Роберто, прежде чем тигриным прыжком кинулся на несчастного поэта. Фон Страус пришел ему на подмогу, и вдвоем они скрутили Грегора, не давая ему покалечить себя или окружающих. Грета бросилась на колени, покрыла поцелуями мордочку Грегора и с такой нежностью повторяла шепотом его имя, что сама едва не расплакалась.

Когда они подошли, странный червячок уже успел залезть на балюстраду и был занят обмером веранды. Собственное тело служило ему вместо сантиметра.

— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, —   бормотал он, ложась после очередного шага плашмя на перила. — Двадцать, двадцать один, двадцать два. — Досчитав до двадцати шести, он уперся в стенку. Тогда он раскрыл блокнот и меленько-меленько вписал новую цифру в верхнем углу чистой страницы.

Самсон кашлянул.

Червяк захлопнул блокнот, исподлобья покосился снизу на Самсона и спросил:

— Это ты здесь новый владелец?

— Да, я, — ответил Самсон. — Я получил «Раздолье над фьордом» в наследство от дядюшки Рин-Тин-Тэя. Меня зовут Самсон. А это — Грета.

— Меня зовут Пер Вред, — сообщил червяк землемер. — Я из налоговой службы.

— Как ты сказал? Из какой службы? — испуганно переспросил Самсон.

— Ты отлично слышал, что я сказал, — сурово ответил Вред. — Все должны платить налоги. Я пришел, чтобы обмерить всю собственность и заглянуть в твою денежную шкатулку, тогда я рассчитаю, сколько ты должен будешь платить.

— Ой, — заскулил Самсон. — Я в этом ничего не понимаю! — И, обратившись к Грете, попросил: — Сбегай скорей за Роберто!

Грета стремглав бросилась в дом и помчалась на второй этаж.

— Предупреждаю — у нас никто не отвертится! — продолжал Пер Вред.

— Но у меня почти совсем нет денег! — жалобно визгнул Самсон.

— Все вы так говорите, — ответил Пер Вред. — Но только меня не проведешь!

— Ни разу в жизни мне не удалось никого провести, — обиженно гавкнул Самсон, — хотя я не раз пытался.

— Верю, верю, — закивал Пер Вред. — Вот и на этот раз ты просчитался.

— Что это тут за шум? — раздался голос Роберто. Он стоял на пороге в халате, сверкая на Пера Вреда круглыми зелеными глазищами.

— Он явился отбирать у нас деньги! — заголосил Самсон. — А у нас и без того нет денег!

— Все должны платить налоги, — твердил свое Пер Вред.

Грета, которая, слушая этот разговор, невольно думала о хорошенькой денежке, которую ей дал Грегор, не выдержала и залилась слезами.

— Тише, тише, — сказал Роберто. — Разумеется, мы заплатим налоги.

— Но я не хочу! — воскликнул Самсон и то же заплакал. — Я ведь даже не знаю, что такое налоги!

— Если ты заработал десять крон, то должен заплатить налог в две кроны и пятьдесят эре, — объяснил Пер Вред. — Или больше. Так что все очень просто.

Самсон безнадежно потряс головой, но слезы вытер:

— А кому пойдут эти две кроны и пятьдесят эре?

— Всем, — сказал Пер Вред. — Вот почему так хорошо платить налоги.

— На деньги от налогов мы строим больницы и пожарные станции, — объяснил Роберто. На них строятся шоссе и железные дороги. Если бы к нашему фьорду не проложили дорог, к нам не ездили бы постояльцы.

— Поговорили — и хватит! — объявил Пер Вред. — Мне нужно обмерить земельный участок и дом. А потом вы должны будете подробно рассказать мне, сколько вы заработали денег. С этими словами он отправился отсчитывать длину водосточной трубы, и уже вскоре стало слышно, как он возится на крыше.

— По-моему, без него нам было лучше, — сказал Самсон. — Тогда мы ни перед кем не отчитывались, а железные дороги и шоссе все равно уже были.

Пер Вред без отдыха трудился до вечера.

Он обмерял окна и двери, лестничные перила и капитальные стены. Он обмерил сад и пляж, не пропустил ни одного деревца и за кончил только к ночи. Пер Вред так утомился от этих трудов, что остался совсем без сил и вынужден был заночевать в «Раздолье». К тому же он страшно проголодался, и ему дали на ужин большое яблоко. Все смотрели, как он вгрызался в него и в конце концов скрылся внутри. И фрекен Криллеберг, и Грета, и Грегор мысленно облизывались, глядя на такую жирную гусеницу, но Роберто так строго на них посматривал, что они удовольствовались едой со своей тарелки.

Пробуравив яблоко насквозь в шести местах, Пер Вред так объелся, что со стоном отвалился на спинку стула.

Немного спустя он заявил:

— У меня какое-то странное ощущение!

— И неудивительно, — ехидно прищелкнув клювом, сказала фрекен Криллеберг. — Тебя никто не учил воздержанности?

— Нет. А что это такое?

Фрекен Криллеберг бросила негодующий взор на источенное червем яблоко:

— Ты объелся! Прожорливая ты… гусеница!

— Такая уж у меня прожорливая натура! — с достоинством промолвил Пер Вред. — И я ни когда не слыхал такого, чтобы гусеница — и вдруг объелась.

— Фу! — фыркнула фрекен Криллеберг и заболботала, топоча лапами по полу: — Что за манеры! Никогда не видала ничего подобного!

Пер Вред поднялся из-за стола:

— Любезные хозяева! Как уже было сказано, у меня какое-то странное ощущение. Поэтому я решил сегодня пораньше лечь спать. С вашей денежной шкатулкой я, пожалуй, ознакомлюсь завтра с утра пораньше.

Но наутро Пер Вред не появился за завтраком. Фрекен Криллеберг от возмущения растопорщила перья, считая, что он просто отлынивает от утренней гимнастики. Но когда в окно заглянула Улли, это отвлекло индейку от обидных мыслей на его счет.

— Утренняя гимнастика? Ой, как здорово! — воскликнула Улли. — А после я починю уборную на втором этаже. Я уже знаю, что нынче будет отличный денек, потому что у меня внутри точно мурашки бегают.

Фрекен Криллеберг откашлялась и сказала:

— Ну так приступим! Раз и, два и, раз и, два и! Руки в стороны! И опустили!

— Раз-два, раз-два! Руки в стороны! Опустили! — повизгивая от радости, вопила Улли. — Ой, как же мне весело! Ай да молодец Улли! Улли самая резвая! Эй, вы, глядите все на меня! Руки в стороны! Опустили! В стороны! Опустили! Быстрей! Быстрей! Раз-два, раз-два! Ну-ка, еще разок! Пошевеливайтесь веселее!

Фрекен Криллеберг резко остановилась и перестала считать.

— Скажи на милость, кто командует утренней гимнастикой — ты или я? — спросила она обиженно.

— Я, я! — закричала Улли. — Улли-умница командует гимнастикой! — И выдра прошлась колесом через всю комнату, а под конец исполнила несколько сальто-мортале. — Ой, какая же ты молодчина, Улли! Все, все рады и счастливы, все от тебя в восторге!

— Да ты, кажется, не в своем уме, — сказала фрекен Криллеберг.

Улли остановилась:

— Разве ты не в восторге от меня?

— Нет, совсем не в восторге! — сказала фрекен Криллеберг.

— Ой, ну как ты так можешь! — сказала Улли. — Ты тоже должна радоваться и восторгаться. Слышишь? Ну, восторгайся же мной! Послушай, постарайся хоть немножечко полюбить маленькую Улли. Вот увидишь, вам всем тогда сразу станет веселее и лучше!

— Мы любим тебя! — сказал Роберто.

— Я так и знала! — обрадовал ась Улли. — Хотите, я прямо сейчас починю уборную? Ну раз решите! Скажите «Дa»!

— Погоди немножко! И не надо так ужасно шуметь, — сказал Роберто. — Тут что-то не так, — продолжал он, задумчиво оглядывая собравшихся. — Скажите, показалось ли кому-нибудь, что Пер Вред из тех, кто любит по дольше поспать?

— Нет, — подал голос Грегор. — Он же работал как заведенный.

— А я три раза очень громко стучалась к нему в дверь, — взволнованно вступила в разговор Грета. — Но дверь закрыта на замок!

— Вот горе-то! — запричитал Самсон. — Еще одна новая проблема! Я этого больше не вынесу!

— Пошли! — сказал Роберто.

И следом за ним все двинулись по лестнице на второй этаж.

Все было так, как сказала Грета. Дверь была заперта, и из комнаты никто не откликался, хотя Роберто стучал и стучал, а фрекен Криллеберг взволнованно болботала.

— Так! — произнес Роберто трагическим тоном. — Поскольку ключ вставлен изнутри, то делать нечего, остается только выломать дверь! Возможно, Пер Вред тяжело заболел.

— Да, да! — закричала Улли. — Мы разнесем дверь в щепки, а потом Улли поставит новую. Да, да, да!

Фрекен Криллеберг, по своему обыкновению, собралась было протестовать, но, взглянув на Роберт о и увидев его суровое выражение, она захлопнула клюв. Все отошли от двери на три шага и по команде Роберто дружно налетели на дверь.

Дверь была трухлявая, замок давно проржавел, поэтому в следующую секунду, ввалившись в номер Пера Вреда, все попадали друг на дружку, так что там образовалась куча-мала.

Но Пера Вреда нигде не было видно. В комнате никого не было, и кровать под окном стояла нетронутая.

— Не понимаю, что это значит! — проговорил Роберто, почесывая в затылке. — Дверь была заперта изнутри.

— И окно закрыто, а шпингалеты на месте, — добавил Грегор. — Боюсь, что мы столкнулись с загадочным преступлением. В книгах я читал о таких случаях. Такие загадочные преступления очень трудно поддаются отгадке. Иногда для этого требуются сотни страниц.

— Ой-ой! — захныкал Самсон. — Что же это за напасть!

— Да погоди ты! — сказал Роберто.

Сузив глаза, он обвел пристальным взглядом Грету, фрекен Криллеберг и Грегора. За тем, вытянув длинный желтый коготь, сказал:

— Вы трое — главные подозреваемые.

— Что это значит? — всполошилась фрекен Криллеберг.

— Все мы видели вчера вечером, как Пер Вред отправился спать, — продолжал Роберто. — Все мы видели, как он толстел у нас на глазах и сделался большим и жирным.

— Да, правильно! Так все и было, — проквохтала фрекен Криллеберг.

Роберто кивнул.

— И кто-то из вас троих не смог совладать с собой! — драматически заключил Роберто. — Кто-то из вас втихомолку забрался к нему в комнату и слопал его! Только вы трое поедаете гусениц, так что совершенно ясно, как было дело.

— Но только тебе и Самсону предстояло заплатить Перу Вреду налог, — усмехаясь, сказал Грегор. — Вам наверняка было бы гораздо удобнее, если бы он сюда не наведался.

Самсон радостно закивал в знак согласия.

Роберто схватил Грегора за усы и повернул его к себе лицом:

— А как же, по-твоему, Самсон или я выбрались отсюда, после того как заперли дверь изнутри? Может быть, растворились в воздухе? Ну, что ты на это скажешь?

— Ой! — вскрикнул Грегор. — Да отпусти же ты меня! Мы-то ведь тоже не могли бы раствориться в воздухе.

— Ха-ха-ха! — заклокотала фрекен Криллеберг. — Вот тебе и наука — не берись, кот, разыгрывать из себя детектива!

Роберто покраснел.

— Пускай так, — сказал он уже гораздо миролюбивее. — Но ведь Пер Вред-то исчез, как будто растворился в воздухе! Другого объяснения я не вижу.

— Разумеется, должно быть другое объяснение, — сказал Грегор, — и я его обязательно отыщу.

— Где же ты его отыщешь? — спросил Роберто.

— Мне кажется, я уже на пути к разгадке, — ответил Грегор, напустив на себя важный вид. — Я как-никак прочитал за свою жизнь сотни детективных романов. Спускайтесь вниз и ждите меня в библиотеке. Через некоторое время я к вам приду и вмиг разрешу эту загадку.

— В библиотеке? — переспросил Роберто. — Нет у нас тут никакой библиотеки!

— Ну тогда в гостиной. И будем думать, что мы сидим в библиотеке. Лучше всего перед камином. Всё! А теперь ступайте и дайте мне спокойно поразмыслить!

Остальные четверо тем временем сидели в гостиной и обсуждали загадочное происшествие. Может быть, в комнате, где жил Пер Вред, была потайная дверь? Или он на самом деле растворился в воздухе? Фрекен Криллеберг, единственная из всех, была убеждена, что Пер Вред нарочно их дразнит, но и она не могла придумать объяснение, как ему удалось выйти из комнаты, если дверь была заперта изнутри.

Спустя час с небольшим на пороге появился Грегор. Оглядев всех с видом полного превосходства, он принялся ходить из угла в угол.

— Ну как? Ты нашел разгадку этой детектив ной истории? — спросила Грета.

— Да, — ответил Грегор. — Полагаю, что дело можно считать раскрытым.

— Так расскажи нам! — в один голос закричали остальные. Даже фрекен Криллеберг не скрывала, что сгорает от нетерпения.

— Так-так-так, — произнес Грегор, продолжая прохаживаться и с каждой секундой все ~ больше раздуваясь от важности. — Начнем со вчерашнего вечера. Как мы все помним, Пер Вред очень обильно поужинал на ночь.

— А я не помню! — возразила Улли.

— Правильно, — громко подтвердил Самсон. — А потом он как-то странно себя почувствовал.

Грегор неожиданно остановился перед Самсоном и драматическим жестом протянул в его сторону лапу:

— Вот именно! Пер Вред почувствовал что-то странное. Вообразите себе эту картину: он вы ходит из комнаты, поднимается по лестнице на второй этаж. Затем он запирается у себя в номере, оставляя ключ в замке.

— И там растворяется в воздухе? — удивленно предположила Грета.

— Нет, — сказал Грегор. — И все же ты почти угадала.

— Почти раствориться в воздухе тоже невозможно! — сердито прошипел Роберто.

— Согласна, невозможно! — сказала фрекен Криллеберг.

Все с удивлением на нее посмотрели: с тех пор как фрекен Криллеберг поселилась в «Раздолье», она впервые с кем-то согласилась.

Грегор откашлялся и, сунув лапу в карман пиджака, медленно вынул оттуда какой-то предмет, похожий на маленькую бурую щепочку.

— Может ли кто-нибудь здесь сказать, что это такое? — обратился он с вопросом к присутствующим.

— Подумать только! — воскликнула фрекен Криллеберг. — Всю жизнь вела в школе уроки естествознания и не догадалась! Это же куколка! Пер Вред окуклился!

— Вот именно! — подтвердил Грегор, поощрительно кивнув учительнице. — Очевидно, выходя вечером из столовой, он еще не понимал, что с ним происходит. У него были какие-то странные ощущения, но он не сознавал, что с ним должно произойти. Я нашел эту куколку в трещине стены. Потребовалось время, чтобы отыскать ее, но я уже знал, что где-нибудь она должна там быть.

— И это при твоем-то плохом зрении! — восхитилась Грета.

— Потому и нашел, что я почти незрячий! — лукаво усмехнулся Грегор, указывая на свой нос. — Не хочу хвастаться, но должен сказать, что чутье у меня лучше, чем у всей остальной компании.

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что такое куколка? — спросил Самсон. — А то я что то ничего не пойму.

— Дело в том, что Пер Вред — насекомое, — объяснила фрекен Криллеберг. — А некоторые насекомые рождаются в виде яйца.

— В точности как и ты! — подсказала Грета.

— Да, в точности так. Но если я вылупилась из яйца цыпленком, то Пер Вред сначала стал личинкой. Некоторое время он остается личинкой, а потом окукливается и превращается в эту гадость. Там, внутри этой жесткой оболочки, он превратился в жидкое вещество.

— Неужели это и взаправду так? — спросил Роберто.

— В точности так, как сказано, — заверил Грегор. — А спустя некоторое время скорлупа лопнет и появится…

— Мотылек! — выдохнула Грета. — Как романтично! Оказывается, Пер Вред на самом деле был мотыльком! А мы-то невзлюбили его!

— Вот как оно вышло! — сказал Самсон. — И что же мы будем делать?

— Уложим куколку в кровать, — сказал Роберто. — Что еще тут поделаешь? А потом он оплатит по полной стоимости каждый день пребывания в пансионате.

Так они и поступили. Осторожно уложили окуклившегося Пера Вреда на подушку и наказали Грете хорошенько за ней присматривать. Грета каждый день наведывалась в спальню по смотреть, что поделывает куколка, а когда вы давалась свободная минутка, садилась рядом и пела ей песенку или рассказывала сказку, что бы Пер Вред не соскучился, дожидаясь своего превращения в мотылька.

Шли недели за неделями. Роберто потирал лапы и каждый день высчитывал, сколько денег задолжал ему и Самсону спящий постоялец.

— Много денег! — бормотал он удовлетворенно каждый вечер перед тем, как ложился спать. — Много, много денег!

И вот в один прекрасный день пришел срок долгожданного события. Закончив уборку, Грета заглянула в номер Пера Вреда и увидала, что по скорлупке куколки пошли трещинки. Она побежала предупредить остальных, и вскоре все в напряженном ожидании собрались вокруг кровати. Роберто на всякий случай прихватил с собой счет.

— Я вся дрожу от нетерпения! — сказала Грета, которая от волнения переминалась с лапы на лапу.

— Да, волнующий момент, — согласился Грегор и погладил ее по головке.

Фрекен Криллеберг ничего не сказала. Замерев на месте, она не сводила подозрительного взгляда с трещины, которая увеличивалась на глазах.

Затем вдруг раздался отчетливый громкий щелчок, и куколка развалилась на две половинки.

И тогда перед зрителями предстал Пер Вред.

Он стоял на подушке во весь рост, потирая друг о дружку задними лапками

— Вззззззззззззз! — сказал Пер Вред.

— Какой ужас! — вскрикнула Грета. — Пер Вред превратился в толстого… И в кого же это он теперь превратился?

На этот вопрос никто не знал ответа. Все только видели, что Пер Вред превратился в какое-то невиданное преогромное и препротивное насекомое.

— Похоже, что он даже разучился говорить! — с негодованием воскликнул Грегор. — Кажется, он не помнит себя и забыл, что он был Пером Вредом!

— Это не имеет никакого значения! — кричал Роберто, размахивая своим счетом.

— Взззззззззззз! — прожужжал Пер Вред и принялся, как все насекомые, бестолково летать туда-сюда по комнате. Он натыкался головой на стены, носился из угла в угол, с жужжанием вертелся под карнизом и бился об оконное стекло.

— Но сделайте же что-нибудь! — взывала испуганная Грета. — А то он разобьется!

Самсон бросился отворять окно, и бывший Пер Вред, прозудев в последний раз на прощание свое «Вззззззззззззззззз!», вылетел в сад и скрылся из глаз, удаляясь в сторону фьорда.

Роберто выскочил следом и сломя голову с громкими воплями кинулся догонять улетающее жирное насекомое, размахивая на бегу счетом и выкрикивая какие-то угрозы. Но все было тщетно, Пер Вред забыл все, что было связано с его прошлой жизнью, когда он был ползающей по земле личинкой. Он забыл свое прежнее имя, забыл, что такое деньги и налоги. Отныне у него выросли крылья, и он мог вольно летать в широком небесном просторе.

Остальные обитатели пансионата высыпали в сад вслед за Роберто, и все вместе провожали взглядами черную точку, пока она не исчезла, растворившись в воздушном океане среди белых облаков.

Грета тихонько всплакнула:

— А ведь какой был хорошенький!

— Как был, так и остался бандитом! — с горечью сказал Роберто. — Он задолжал восемнадцать крон, хотя я сделал скидку на питание.

— Ну ничего! — утешил друга Самсон. — Зато не надо будет платить такие большие налоги, ведь правда?

Когда в саду начали сгущаться вечерние сумерки, пришел с гостинцем фон Страус: он испек для новых друзей большущий торт и всю дорогу бережно нес его на голове, поддерживая одним крылом, чтобы не уронить. Под свободным крылом он принес футбольный мяч, который заказала Грета. Грета была без ума от радости, и вдвоем с Грегором они тут же стали гонять мяч в яблоневом саду и среди кустов смородины, пока Роберто и Самсон вместе с фон Страусом, Улли и фрекен Криллеберг угощались тортом.

Причмокнув от удовольствия, Роберто облизал измазанные кремом усы.

— Ну как? Ты еще жалеешь, что переехал из города? — спросил он Самсона.

Немного подумав, Самсон осторожно ответил:

— Наверное, нет. По крайней мере сейчас.

— И не пожалеешь ни завтра, ни послезавтра, — уверенно заявил фон Страус.

— А как твое мнение? — спросил он у фрекен Криллеберг.

— Я бы сказала, что торт мягковат, — ответила фрекен Криллеберг. — Но такие неудачи, вероятно, бывают и в городе.

А потом настала ночь. Над лесами и над фьордом взошла луна. Но среди густых синих теней под деревьями сада еще долго можно было видеть, как Грета один за другим забивает угловые мячи, а Грегор, лежа на траве, любовался ею с немым восхищением.