Друзья даже подскочили от неожиданности. Обернувшись к воде, они увидели высунувшуюся над поверхностью голову громадного налима.

— Меня зовут Хельге, — сказал налим.

— Ты — акула! Акула! — зашелся в лае Самсон.

— Ну всё, всё! Уймись, пожалуйста, — сказал ему Роберто. — Ты же видишь, что Хельге — налим. — При этих словах Роберто невольно облизнулся. — Кстати, крупный, упитанный налим.

— Что правда, то правда, — отозвался польщенный Хельге. — Такую рыбину, как я, еще поискать! Вот, нагулял весу почти четырнадцать килограммов. А вы двое не Самсон и Роберто?

— Откуда ты знаешь? — испуганно вскрикну ли Самсон и Роберто в один голос.

— Еще не знаю, потому и спрашиваю, — ответил Хельге.

— Однако ты не ошибся, нас зовут Самсон и Роберто, — сказал Роберто. — Но где ты о нас слышал?

Хельге сначала нырнул, чтобы прополоскать жабры морской водой, затем снова высунул го лову:

— На самом дне морском. Одна камбала-лежебока рассказала мне, что вы открыли пансионат «Раздолье над фьордом».

— Неужто камбала?

— Да. Камбала и сказала.

Роберто почесал в затылке:

— Надо же такое! Неужели про нас знают даже в глубинах моря?

— Только в прибрежных водах, — серьезно уточнил Хельге. Затем он спросил: — А мне можно пожить в вашем пансионате?

Самсон так и покатился от хохота:

— Ты что, совсем сбрендил? Слышь, Роберто, — налим хочет вылезти на сушу!

Роберто усмехнулся и сказал налиму Хельге:

— Если бы у вас, у налимов, было побольше мозгов, ты знал бы, что для вашего брата жизнь возможна только под водой. Ты же сам то и дело ныряешь с головой в воду.

— Что поделаешь! Иначе мне трудно дышать.

— Ну вот видишь! — сказал Роберто. — Когда я тебе объяснил, ты тоже понял!

Самсон вдруг хлопнул себя по лбу:

— Видал я разных налимов, но такого здоровяка вижу в первый раз!

— Я подумал, почему бы не взять с собой воды из моря, — сказал Хельге.

— Просто гениально! — язвительно отозвался на это высказывание Самсон. — Так и вижу тебя с двумя чемоданами морской воды на пороге «Раздолья»!

— Вот вы меня дразните, — пожаловался — Хельге, — а мне так хочется по-настоящему провести каникулы! Чем я хуже других?

Тут Самсону и Роберто стало стыдно за свое поведение, и они торжественно попросили у Хельге прощения.

— Но, к сожалению, у нас в пансионате совершенно неподходящие условия для под водных жителей, — сказал в заключение Роберто.

— Вы, наверное, думаете, что мне нечем заплатить, — обиделся Хельге.

— Нет, что ты! Это совсем ни при чем! — горячо возразил ему Самсон. — Были бы у нас хоть мало-мальски подходящие условия, мы предоставили бы тебе лучший номер со скидкой. А ты рассказал бы нам с Роберто про жизнь в глубинах моря.

Тут Хельге сильно запрокинул голову и вдруг как плюнет! Что-то блестящее, сверкнув на солнце, описало по воздуху крутую дугу и упало на скалу, на которой стояли два приятеля.

Роберто нагнулся.

— Ой, что это? — воскликнул он. — Монета! Похоже, что это…

Самсон вытаращенными глазами следил за тем, как Роберто осторожно попробовал монету на клык.

— Да это же золото! — промяукал Роберто, расплывшись в умильной улыбке. — Слышишь, Самсон? Чистое золото. — Сделав опять серьезное лицо, Роберто повернулся к налиму и спросил: — И много ли там у вас на дне таких монет?

— Хватает, — сказал Хельге. — Даже очень много.

— А ты, значит, очень мечтаешь провести отпуск в пансионате?

— Это было бы чертовски здорово!

— Но ведь это же никак невозможно! — воскликнул Самсон.

— Заткнись и помолчи! — шикнул на него Роберто. И, снова обратившись к Хельге, сказал:

— На свете нет ничего невозможного. Только что-то сделать легко, а что-то гораздо труднее. Так вот, слушай, Хельге! Мы встретимся здесь завтра утром в это же время. И к нашей встрече я что-нибудь придумаю, чтобы разрешить эту проблему. Можешь на меня положиться.

— У меня нет часов, — сказал Хельге.

— Тогда я окунусь с головой в воду и позову тебя, — предложил Самсон.

Хельге слегка кивнул.

— Ну, побежали! — сказал Роберто. — У нас будет дел по горло! — Не договорив, он уже сгреб в охапку все вещи. — Пока, Хельге, до завтра, всего хорошего!

— Эй, ребята! — крикнул им вслед Хельге, провожая обоих грустным взглядом. — А вы не шутите?

— Нет! — в один голос крикнули Самсон и Роберто.

— Слушай, а что мы будем делать? — спросил Самсон, едва поспевая за Роберто, который что было духу устремился к «Раздолью».

— Сейчас мы прямиком отправимся к Улли и с ней все обсудим, — не останавливаясь, ответил Роберто. — Вот что мы сделаем в первую очередь.

Они так торопились, что, добежав до пансионата, бросили корзинку на крыльце и помчались дальше. Но Грета, дежурившая в вестибюле у телефона, услышала их и выскочила на веранду. На ней была красная форменная курточка посыльного, и она была страшно взволнована.

— Самсон и Роберто! Вернитесь назад! Угадайте, кто приедет к нам послезавтра! Ни за что не угадаете! — кричала она, подпрыгивая от волнения.

— Некогда! — обернувшись на бегу, крикнул ей Роберто. — Нам надо срочно поговорить с Улли.

— Тогда я сама расскажу вам, когда вы вернетесь! — крикнула вдогонку Грета. — Вы упадете, когда услышите! Фрекен Криллеберг уже два раза падала в обморок!

Самсон и Роберто застали Улли на ручье возле ее жилища. Она построила на берегу отвесный желоб и, скатываясь по нему в ручей, с разлету бултыхалась в воду, так что брызги летели во все стороны. Едва вынырнув, она тот час же мчалась назад, чтобы снова скатиться и снова — бултых в воду! Все это Улли проделывала с громкими песнями и не переставая болтала сама с собой.

— Ух, Улли! — восклицала она. — Как весело с тобой играть! Мне с тобой ужас как хорошо!

Заметив Самсона и Роберто, она, не вылезая из воды, весело захлопала в ладошки.

— Неужели что-нибудь разломалось? — громко закричала она радостным голосом. — Может быть, водосточная труба отвалилась и раздавила веранду? Ой, ну скажите же скорее! Мне так не терпится знать!

Но Самсон и Роберто совсем запыхались после такой длинной пробежки. Они упали как подкошенные, лежали на траве и никак не мог ли отдышаться. А вокруг них скакала Улли и пищала:

— Ну скажите же! Скажите скорее!

Немного отдышавшись, Роберто наконец выговорил:

— Уф, Улли! Мы встретили налима.

А Самсон прибавил:

— Его зовут Хельге. Он здоровенный налим.

Услышав эту новость, Улли разочарованно сказала:

— Налимов я чинить не умею.

Но в следующий миг она расплылась в улыбке:

— А может быть, вы дадите мне его скушать? Вот это было бы да!

Роберто отрицательно покачал головой:

— Нет, его нельзя кушать! Дай мне, пожалуйста, честное слово, что ты его не скушаешь. Этот Хельге просто миляга.

— И он только и мечтает о том, чтобы отдохнуть в «Раздолье над фьордом», — сообщил Самсон.

— Вот именно, — подтвердил Роберто. — А с этим как раз проблема.

Улли с размаху плюхнулась возле двух приятелей на траву и быстро-быстро стала чесать себе за ухом:

— Так-так, так-так-так.. — Крепко зажмурившись, она бормотала: — А ну-ка, Улли! Тебе надо хорошенько подумать! Думай, думай, Улли! Ох и задам я тебе, Улли, если ты сейчас же не начнешь думать! Смотри у меня! Я очень на тебя рассержусь! — Неожиданно Улли от крыла глаза и сказала: — Всё. Подумала.

— Ну и как? — осведомился Роберто. — Можно ли тут что-нибудь придумать?

Улли радостно захохотала и стала валяться по траве:

— Это будет здорово! Очень здорово! Ужас как здорово!!

В мгновение ока Улли напялила на себя рабочий комбинезон и юркнула в норку за ящиком с инструментами.

— Только бы она весь дом не порушила, как в прошлый раз, — встревожено сказал Самсон.

— Подумаешь! — сказал Роберто. — Ей ничего не стоит заново все построить.

— Думаешь, у нее получится? — с сомнением спросил Самсон.

— Я думаю, что у нее все, что угодно, получится, — сказал Роберто.

— Уррра! — прокричала Улли и как стрела промчалась мимо с рабочим ящиком под мышкой.

Самсон и Роберто, пошатываясь, потрусили следом. Они так устали, что еле держались на ногах.

Когда они дотащились до пансионата, Улли уже успела пробуравить большущую дыру в стене на втором этаже. В саду, хлопая крыльями, как угорелая кружила под яблонями фрекен Криллеберг и кричала, что она этого не вынесет и сейчас умрет.

— Какой ужасный дом! — квохтала она. — За что мне такое несчастье! Ах, скорее бы уж мне умереть!

На веранде сидела Грета в обществе белого крыса. У крыса на носу были большие очки в роговой оправе. Крыс то и дело кивал и записывал в блокнот все, что ему говорила Грета.

— Что это тут происходит? — спросил Роберто, усаживаясь рядом.

— Я даю интервью! — важно сказала Грета. — Это Бенни из газеты «Новости фьорда». А Улли сказала, что вы сами ей позволили.

— Очень приятно, — сказал Бенни и вежливо раскланялся. — Я только что объяснил Грете, что никогда не открываю моих источников. Можете быть совершенно спокойны. Я скорее сяду в тюрьму, чем выдам мои источники. Это мой принцип.

— Источники? — тявкнул Самсон, потому что не понял, о чем идет речь.

— Источники — это те лица, которые дают мне информацию.

— Информацию?

— Информация — это интересные сообщения, которые я потом печатаю в своей газете. Например, скандальные происшествия. Грета сейчас рассказала мне, что у нее был бурный роман со знаменитым шотландским поэтом Грегором. О таких вещах все хотят знать поподробнее. А что касается полоумной индюшки, которая бегает у вас в саду… Знаете, я просто не знаю, что по ставить на первую полосу в завтрашнем номере. Может быть, я напечатаю там такой заголовок: откровенные признания Греты из "Раздолья над фьордом" о ее романе со всемирно знаменитым поэтом. А может быть, лучше выбрать такой: «Престарелая индюшка в припадке буйного помешательства». Хотя нет, не так! Придумал! Мы напишем: «Хулиганская выходка престарелой индюшки в яблоневом саду».

В саду тем временем фрекен Криллеберг принялась изо всей силы долбить одну яблоню, и вокруг нее градом сыпались недозрелые яблоки.

— А что такое вдруг нашло на фрекен Криллеберг? — спросил Роберто.

— Ох, — вздохнула Грета, — для нее сегодня выдался прямо-таки какой-то несчастливый день. Сначала я ей рассказала, что послезавтра у нас на два дня решили остановиться «Крутые ребята». А тут еще Улли начала…

— Чтооо? Что ты сейчас сказала? — не своим голосом закричал Бенни. — Неужели правда в пансионат «Раздолье над фьордом» приезжают «Крутые ребята»? Да ведь это же сенсация! Бенни порвал все листки, на которых делал за метки, смял их в комок и швырнул на пол. И с бешеной скоростью начал строчить новые за метки.

— Да, — сказала Грета. — Они будут выступать в Общественном центре. Но то, что они будут жить здесь, — это секрет, и об этом нельзя писать в газете.

Обаятельный Бенни-крыс только расхохотался ей в лицо:

— Не забудь, Грета, что я тебе говорил, — я никогда не открываю своих источников.

— Да. Но ведь я обещала, что никому ничего не скажу, — жалобно пискнула Грета. — А сейчас у меня это само как-то выскочило, потому что… потому что все вместе совсем сбило меня с толку!

Самсон по своей натуре был, в сущности, тихий и добродушный пес, но тут он наконец пришел в ярость. Он так стукнул лапой по столу, что чашки и стаканы так и подпрыгнули со звоном.

— С меня довольно! — гавкнул он. — Это мой пансионат. Кто они такие, эти… ребята?

Роберто громко вздохнул.

— «Крутые ребята» — это самый знаменитый в мире ансамбль панк-рока, — сказал он. — А теперь я пойду в сад и помогу бедной старушке фрекен Криллеберг доконать эту яблоню!

Наконец все волнения улеглись. Бедную фрекен Криллеберг, которая окончательно изнемогла, сокрушая яблоню, Роберто и Бенни отнесли в дом. Роберто подхватил ее под растопорщенные крылья, а Бенни поддерживал ноги.

— Я умираю! — объявила она, судорожно дергая клювом, когда они несли ее по лестнице на второй этаж. — Я слышу стук. Это уже стучатся духи загробного мира. Я лечу по темному коридору навстречу сияющему свету.

— Да нет же! Это всего лишь Улли стучит молотком, — прохрипел Роберто, с трудом переводя дух. — А яркий свет впереди — это электрическая лампочка, которая горит на верх ней площадке. Ты настолько живая, что я даже взмок, пока тебя тащил!

— Противный котище! — залопотала фрекен Криллеберг. — Я, можно сказать, на краю могилы, а ты еще остришь!

Бенни осклабился, хихикая про себя.

— Смотри, чтобы об этом молчок! — строго предупредил его Роберто. — Ни слова в твоей газете! Ясно?

— Конечно, конечно, — ответил Бенни.

Но Роберто хорошо заметил, как при этих словах крыс-газетчик сложил пополам свой розовый хвост, скрестив обе половинки, и понял, что тот нарочно соврал.

Однако коту было сейчас не до того, чтобы думать о завтрашних новостях в утренней газете. Сначала нужно было уложить фрекен Криллеберг в постель. Грета уже откинула покрывало и со встревоженным выражением встретила их на пороге.

— Бедная птичка! — шепотом приговаривала она, прикладывая холодный компресс к зобу старой индейки. — Вот уж страху-то натерпелась, сердечная!

— Когда я еще была жива, «Крутые ребята» казались мне воплощением всего самого скверного, что только есть на этом свете! — забормотала фрекен Криллеберг. — Нахальные! Безнравственные! Сквернословящие! Я вообще терпеть не могла ворон, а ворон — панков с зелеными петушиными гребнями тем более.

Сказав это, она потеряла сознание.

Бенни и Роберто уложили ее в постель, а Грета укрыла одеялом.

— Она не понимает, что «Крутые ребята» обалденная группа, — сказала Грета и тихонько поцеловала фрекен Криллеберг в лобик. — Но она ведь не виновата. Просто она уже старенькая и любит поворчать.

Роберто вытер свою вспотевшую мордочку:

— Честно говоря, я и сам не в восторге. Я читал, что они любят выкидывать в окно гостиничные телевизоры.

— Но ведь у нас-то в номерах нигде нет телевизоров! — радостно успокоила его Грета.

— Я бы не удивился, если окажется, что они с удовольствием выкинут в окно и барсука, — заметил со смехом Бенни и незаметно подмигнул Роберто.

Грету эта мысль привела в восторг.

— А ведь наверное! Нет, вы только подумай те, как это романтично, если тебя выбросят со второго этажа «Крутые ребята»!

Роберто строго посмотрел на Грету и сказал: — А ну-ка, голубушка, будь любезна, отправляйся, пожалуйста, на кухню и помоги Самсону с обедом! А мне нужно проведать Улли, чтобы взглянуть, как продвигаются дела в номере для налима.

— Номер для налима? — переспросил Бенни, бросив на Роберто острый взгляд через толстые стекла очков.

— Да, ты не ослышался — для налима! Как директор гостиницы я считаю чрезвычайно важным обеспечить подходящие условия для любого постояльца, каким бы он ни был большим или маленьким, толстым или тонким.

— Однако налим — это уж слишком! — воскликнул ошарашенный этой новостью Бенни. Аквариум, что ли, ты для него строишь?

— Может быть, — ответил Роберто. — Я пригласил для этого специалистку. Пора поглядеть, что она там придумала.

И Роберто, кивнув репортеру, направился с ним в седьмой номер, где почему-то стало подозрительно тихо.

В седьмом номере все неузнаваемо изменилось!

Раньше стены были покрашены желтой и коричневой краской, а теперь Улли перекрасила все, включая потолок, в цвет морской волны, вдоль карнизов под потолком протянулась синяя полоска бордюра, вся мебель была вынесена из комнаты, и посередине красовалась старая, видавшая виды ванна. А через дыру в стене, которую пробуравила Улли, просунулся конец толстой трубы, из которой в ванну водопадом хлестала вода.

— Ого! — удивился Роберто. — Как бы только она не перелилась через край.

— А где же кран, чтобы перекрыть воду? — в ужасе воскликнул Бенни.

Из ванны неожиданно высунулась плутовская мордочка выдры.

— Где же вы пропадали так долго? И где все остальные? Почему никто не похвалит Улли, не скажет: «Ай да молодчина Улли!»

— Скорее завинти кран! Иначе будет потоп! — взволнованно закричал Роберто.

— Скажи на милость, кто тут выдра-на-все руки — ты или я? — спросила Улли. — Ты Улли или я — Улли, а? Кажется мне, что он как будто все-таки колчерукий кот-обормот. Или ты скажешь, что ты выдра-на-все-руки?

— Ты, ты у нас выдра-на-все-руки! — покорно подтвердил Роберто. — Только будь так добра, выключи, если можно, воду!

— А вот и не выключу! Она не выключается! — радостно закричала Улли, выскакивая из ванны и расплескивая вокруг себя воду. — Поглядите-ка! Ну же, скорее! Поглядите!

Она подбежала к окну, остальные тоже подошли.

Вытянув лапку в сторону фьорда, Улли показывала им что-то на берегу, а сама так и прыгала от возбуждения:

— Ну, видите? Видите там?

— Час от часу не легче! — в один голос ахнули Бенни и Роберто.

У самой воды Улли установила большую корабельную помпу. Эта помпа качала по длинной толстой трубе, протянутой через сад, а затем вверх по стене дома, морскую воду, которая по ступала из моря прямехонько в седьмой номер.

— А теперь посмотрите сюда! — Улли уже суетилась возле ванны, показывая вмонтированные у верхнего края тонкие трубки, концы которых уходили в пол.

— Свежая вода все время вливается, а использованная выливается! Сливная труба проходит в каморку при кухне, оттуда в сад и кончается в море. Вода холодная-прехолодная, потому что другой конец насосной установки я поместила в море на глубине тридцати метров. Ну, как вам это? Правда же, гениально? Ну, признавайтесь же скорее, что гениально придумано! Вам мало? Тогда учтите, что благо даря такой холоднющей воде вы можете пользоваться этой комнатой вместо холодильника.

Улли снова бултыхнулась в ванну и разлеглась там кверху пузом. — А теперь похвали те меня как следует!

— Ты просто чудо! — начал расхваливать ее Роберто. — Я думаю, ты самая талантливая выдра в стране!

— Во всем мире! — завопила Улли.

— Конечно же, во всем мире! — согласился Роберто, исправляя свою ошибку.

— Об этом я непременно напишу в своей газете! — восхищенно воскликнул Бенни. — «Раздолье над фьордом» — первый пансионат, где есть даже комната для налимов!

Улли обернулась к Бенни и строго потребовала:

— Но только чтобы в газете была моя фотография! Большой, хороший, цветной портрет умницы Улли!

— Само собой, — пробубнил Бенни, с головой ушедший в записи, которые он торопливо делал в своем блокноте. — Как же без цветной фотографии!

— Уррра! — обрадовалась Улли и так забила лапками по воде, что брызги так и посыпались вокруг.

— Я полагаю, что не буду не скромным, если попрошу, чтобы в газете напечатали и мой хотя бы совсем небольшой портретик, —  вмешался Роберто немного обиженным голосом. — Ведь как-никак я директор этого пансионата и, в сущности, именно мне при надлежит идея устроить в доме номер для налимов!

— Ну конечно же! — успокоил его Бенни. —  Я сфотографирую вас обоих. И разумеется, так же Самсона.

— И Грету тоже! — быстро напомнила Улли. — Подумайте только, как грустно будет Грете, если в газете не будет ее портрета! У нее же такая нарядная форма!

— Грету я уже сфотографировал, — успокоил ее Бенни. — Ее фотография появится в разделе культуры, потому что она влюбилась в шотландского поэта. А про вас троих будет напечатано в новостях.

— Бедненькая старенькая фрекен Криллеберг! — вздохнула Улли. — Только о ней одной ничего не напечатают в газете!

— За нее ты можешь не беспокоиться, — сказал Бенни, — потому что я отснял целую пленку о том, как она крушила яблоневый сад. Рассказ про фрекен Криллеберг попадет в суббот нее приложение. У меня там есть целая страница, которая называется «Духовное здоровье и здоровое тело». На мой взгляд, это самое под ходящее место для фрекен Криллеберг. Кстати, Роберто… А этот номер для налимов уже кем-нибудь заказа»?

— А как же! — ответил Роберто. — Заказчик — настоящий четырнадцати килограммовый здоровяк. Его зовут Хельге, и он должен прибыть уже завтра утром.

— Поразительно! — пробубнил Бенни, так яростно строча в своем блокноте, что чернила брызгали из-под пера. — А можно уточнить, каким образом четырнадцати килограммовый налим переберется через прибрежные скалы, через сад и поднимется по такой крутой лестнице?

— Кхе-кхе! — смущенно кашлянул Роберто, бросая отчаянные взгляды в сторону Улли.

— Вот видишь! Об этом ты забыл подумать, уважаемый господин директор гостиницы, — сказал Бенни, нахально скаля свои желтые крысиные зубы.

— Улли ни о чем не забыла подумать! — оглушительно завопила Улли. Она снова выскочила из ванны и принялась все показывать и давать объяснения: — Посмотрите-ка на эту трубу! Как вы думаете, почему это Улли выбрала такую широкую?

Бенни протяжно присвистнул.

— Вот именно! — продолжала Улли. — Завтра утром Хельге может прямо заплыть в гостиницу; на глубине тридцати метров для него сделан вход. Ему надо только залезть в трубу, и уж Улли при помощи насоса переправит его через сад и прямехонько в номер на второй этаж. Ну что? Гениально? Скажите, что это гениально!

— Да уж, что и говорить! — Роберто только почесал в затылке.

— Скажи, что гениально!

— Гениально, — сказал Роберто.

— А теперь скажите оба хором! Громко! Так громко, как только можете!

— Гениально! — крикнули Роберто и Бенни что было мочи.

Фрекен Криллеберг громко фыркнула и удалилась из-за стола.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал Роберто. — Ведь, кроме тебя, никто не знает, где нужно искать под водой вход в трубу!

— Еще бы вам знать! Это знает только резвушка Улли, умница Улли! — И с этим возгласом она запихала себе в рот сразу целый банан.

— А я останусь ждать вместе с фрекен Криллеберг, — сказала Грета. — Надо же кому-то встречать вновь прибывающих, а то нехорошо получится, если он окажется один в пустом номере! Может быть, я еще успею к его приезду выложить ванну красивыми морскими раковинами, которые можно найти на берегу фьорда.

— Ты просто молодчина, Грета! — сказал Самсон. — Честное слово, мы с Роберт о ни когда бы до этого не додумались.

— Ну, поболтали, и хватит! — объявил Роберто, — отирая лапкой мордочку. — Пошли! Пора за дело.

И вот трое друзей отправились в путь и уже шли по каменистому берегу. Улли, казалось, была одновременно повсюду — то впереди Самсона и Роберто, то рядом, а то где-то позади. При этом она все время громко распевала, ходила колесом и делала сальто-мортале.

Добравшись до пляжа, где они обычно купались, Самсон и Роберто ненадолго присели перевести дух.

— А почему же вы не зовете Хельге? — спросила Улли.

— Потому что мы — горожане и не можем похвастаться такой хорошей физической формой, как у тебя, — объяснил Самсон. — Мы привыкли проводить время в четырех стенах нашей лачуги, уставясь в стенку.

— Какие же вы странные! — сказала на это Улли.

Она подбежала к кромке воды и, окунувшись в нее мордочкой, стала кричать: «Хельге! Хе-ельгеее!» Из воды выскакивали булькающие пузыри.

— Не надо так делать, Улли! — сказал Роберто. — Он еще, чего доброго, испугается, когда услышит, что его зовет выдра. Ведь он же не знает, что ты не такая и не хочешь его съесть.

— Тогда давайте звать вместе, — сказала Улли. — Вот будет весело!

Они так и сделали. Все трое сунули голову в воду и стали громко звать Хельге.

Потом сели на берегу и стали ждать.

— Что же он никак не плывет сюда? — нетерпеливо спрашивала Улли.

— Не знаю, — отвечал Самсон. — Может быть, его задержали на дне какие-то налимьи дела.

— Как же так! Ведь он собирался пожить в гостинице! — возражала Улли.

— Спокойно, друзья! — сказал Роберто. Надо просто немного подождать.

— Терпеть не могу ждать! Это для меня хуже всего! — воскликнула Улли.

Она то и дело подпрыгивала, не в силах усидеть на месте.

— Мне нравится, чтобы все было сразу — раз, и готово!

И тут вдруг из воды высунулась большая, толстая голова налима Хельге.

— А это тут кто еще такой? — спросил он подозрительно.

— Уррра! Это я! Меня зовут Улли! Это я покажу тебе подводный вход в пансионат «Раздолье над фьордом». Мы с тобой станем друзьями и будем замечательно дружить!

Выкрикивая эти приветствия, Улли уже скинула с себя рабочий комбинезон, чтобы прыгнуть в воду, но в последний миг Роберто успел ее остановить.

— Я думаю, — сказал он, — сначала мы должны объяснить Хельге, как это произойдет.

Налим выслушал объяснения, но отнесся к ним скептически.

— Мне кажется, это довольно опасно, — сказал он.

— Это весело! — заверила его Улли. — Так весело, что прямо дух захватывает!

— Так вы говорите, что это надежный способ?

— Улли все делает надежно, — сказал Роберто. — На Улли всегда можно положиться. Она поплывет с тобой и покажет, где находится отверстие трубы. А на другом конце тебя встретит Грета.

— И значит, если я не соглашусь на этот способ доставки, то не будет никаких каникул?

— Yes! — сказал Роберта.

— Ну что ж! Значит, я поплыву с Улли и сделаю всё, как она скажет, — ответил Хельге.

Тем временем Грета с волнением дожидалась в седьмом номере появления нового постояльца. На всякий случай, если ожидание слишком затянется, она взяла с собой вязание, но так и не притронулась к нему ни разу, а просидела все время как зачарованная, не сводя глаз с трубы, из которой каскадом лилась вода.

«Вот только знать бы, как полагается приветствовать налима, явившегося на сушу, чтобы отдохнуть в пансионате, — размышляла Грета. — Может быть, налимы такие важные особы, что к ним надо обращаться на «вы» и называть "господин Налим" или "госпожа Налим", а может быть, надо говорить ему «ты» и называть попросту Хельге? И как лучше сказать: "Добро пожаловать в «Раздолье над фьордом!» или "Добро пожаловать на сушу!"»— Грета теперь очень жалела, что не догадалась вовремя спросить совета у Роберто.

К счастью, ей не пришлось долго ждать, терзаясь сомнениями. Внезапно в трубе заклокотала вода, оттуда вылетело что-то, словно торпеда, и, промелькнув перед глазами серой тенью, шлепнулось в ванну. Послышался та кой сильный всплеск, что Грета подскочила со стула. Однако из воды высунулась знакомая голова — вместо налима в ванне оказалась Улли.

— Вот это да! Убиться можно, как это было здорово! — воскликнула Улли и, расплескивая воду, выскочила из ванны. — Как на водной горке, только не вниз, а вверх!

— А где же Хельге? — в недоумении спросила Грета.

— Сейчас будет и Хельге, — сказала Улли, отряхивая от воды свою шубку. — Я отправилась первая, чтобы показать ему, что это не опасно. Налимы ужасно осторожные!

И едва она успела это сказать, как с гигантским всплеском в ванну бухнулся Хельге.

— Помогите! — крикнул он и остался лежать на спине, удивленно озираясь вокруг. Над белым, упитанным налимьим пузом так и ходили волны.

— Ну как? Чувствуешь, как захватывает дух? — спросила Улли.

— Еще бы не почувствовать! Я едва не ли шился чувств, аж в глазах потемнело! Так я уже в гостинице? Что это за странный зверь?

— Меня зовут Грета, и я из породы самых на стоящих барсуков, — объяснила ему Грета. Добро пожаловать в наше «Раздолье над фьордом»!

— Ой, батюшки! — сказал Хельге. — Так вот что такое гостиница! Честное слово, будет по том о чем рассказать приятелям! А какие веселые краски кругом! И самый настоящий барчук в номере!

— Барсук, — поправила Грета. — Скажи, может быть, ты проголодался с дороги?

— Еще как! Налимы все время голодны. Не найдется ли у вас ушата селедки?

— К сожалению, этого я предложить не могу, — осторожно ответила Грета. — В нашем пансионате не принято есть животных.

— С чего это так?

— Иначе наши постояльцы будут недружелюбно относиться друг к другу, — объяснила Грета. — Но я могу принести вареного молодо го картофеля с маслом. И сырой морковки!

— Ладно! Звучит неплохо, — сказал Хельге. — И вообще мне тут все нравится. Вот только одного мне не хватает…

— Скажи чего и не стесняйся! — сказала Грета.

— Да вот что-то не пойму, где бы тут можно посмотреть телевизор?

— Мда… — протянула Грета, смутившись. — Телевизор стоит у нас в столовой на первом этаже, так что я не знаю…

— Улли его принесет! Улли все наладит! воскликнула Улли, пулей вылетела из комнаты и кубарем скатилась по лестнице.

— Ну вот теперь я могу сказать: все в порядке и я доволен! — объявил Хельге, улыбаясь во всю пасть. — Ребята не поверят и подумают, что я вру! Тут тебе и телевизор, и все, чего душе угодно! И такая отличная комната!

— Так и должно быть! — воскликнула обрадованная Грета. — Отдыхать в пансионате надо со всеми удобствами. А теперь я пошла на кухню варить тебе картошку.

Закрывая за собой дверь, она услышала, как Хельге, нежась в ванне, мурлычет себе под нос песенку.

Вернувшись в пансионат, Самсон и Роберто застали Улли и Хельге перед телевизором. Улли сидела перед ванной, скрестив под собой задние лапки, рядом стояла большая кастрюля с картофелем. Через короткие промежутки времени Улли ритмично подбрасывала в воздух горячую картофелину прямо в раскрытую пасть налима.

— Ну как, Хельге? Все в порядке? — немного тревожно спросил Роберто.

— Никогда еще не чувствовал себя так кайфово, — ответил Хельге, кивая на телевизор. Тут, понимаешь, одного салагу-ковбоя занесло в глухой городок посреди прерий. И там влюбился в такую же салагу-девчонку. Она живет на ферме с отцом и восемью братьями. Отец и братья невзлюбили салагу-ковбоя и все время к нему придираются и грызутся. Я поначалу решил, что он даст деру, но Улли говорит, что все кончится хорошо. Девчонка с ковбоем поженятся, и все будет о'кей.

— Проблемы для того и существуют, чтобы их разрешать, — сказал Роберто, улыбаясь масленой улыбкой. — Скажи, Улли, не могла бы ты немного отлучиться и заняться другим делом, например кое-что починить? Надо бы залатать забор, а то позади сарая в нем большая дыра.

Отослав Улли, хозяева остались наедине с гостем. Первым приступил к делу Самсон. Откашлявшись, он сказал:

— Извини, Хельге, но есть одна вещь, о которой нам надо поговорить. Это, конечно, пустяк, но…

— А вот и шериф! — взволнованно перебил его Хельге. — Он — дружок папани! Ну, отца той девчонки, за которой ухаживает салага-ковбой. Шериф наговаривает на ковбоя и навешивает на него разные гадости. Но ковбой ничего такого не делал. Шериф врет!

— Помнишь, эти монеты… — попробовал Роберто подхватить разговор, начатый Самсоном.

Хельге запрокинул голову и выплюнул еще один золотой. Монета звякнула, отлетела от стены, и Роберто бросился на нее тигриным прыжком.

— Таких у меня много! — сказал Хельге и рыгнул. — Полный желудок!

— Мы тут с Самсоном посоветовались и по думали, что тебе лучше всего никому больше о них не рассказывать, — сказал ему Роберто.

— А чего тут такого? — спросил Хельге, не отрываясь от телевизора.

— А потому что здесь, на суше, водится много жадных зверей! — сказал Роберто. — Ты даже не представляешь себе, что тут делается! У некоторых лапы очень загребущие. Для тебя это может оказаться просто опасно, если все узнают про твой набитый монетами живот. Самое лучшее, если ты будешь выплевывать по две три монеты в день и отдавать нам с Самсоном так, чтобы никто не видел. Этого хватит за питание, чтобы ты мог покушать вволю, а также за электричество, чтобы сколько захочешь смотреть телевизор.

От неожиданности Хельге испуганно вытаращил глаза:

— А что? Разве если не заплатить, то отключат телевизор?

— Это уж точно, и не сомневайся! — сказал Роберто.

Хельге тотчас же выплюнул еще две монеты. — Отдыхать, так уж на всю катушку! — сказал он. — У нас там на дне и покупать-то нечего.

Подобрав монеты, Самсон и Роберто поднялись с полу и стали прощаться.

— Нам пора. Надо сходить в лавку забрать заказанный товар, — сказал Самсон.

— Но мы скоро вернемся, — добавил Роберто. — А Грета будет к тебе заглядывать, если тебе вдруг что-нибудь понадобится.

— Хочу еще картошечки! — сказал Хельге. Больно уж хороша!

— Сейчас будет еще картошка! — пообещал Самсон.

Вскоре Самсон и Роберто уже шли через лес по тропинке, которая вела к лавочке фон Страуса. Самсон смущенно кашлянул и спросил, искоса поглядывая на Роберто:

— А что, эти «Кpутыe ребята» и вправду такие знаменитые?

— Можешь не сомневаться, — ответил Роберто.

— Тогда я хочу с ними дружить, — сказал Самсон.

— Пожалуй, это не так-то легко, — предположил Роберто. — У знаменитостей часто бывают заскоки, не поймешь, что там у них в головах делается.

Самсон уже открыл было рот для ответа, как вдруг почувствовал тоже что-то странное в голове, как будто и у него сделался какой-то заскок, и он на всякий случай поскорее закрыл рот.

Фон Страус, который на самом деле был во все не страусом, а самым настоящим аистом, давно уже подружился со всеми обитателями «Раздолья». Он снабжал их всеми товарами и часто специально заказывал для них в городе то, чего не оказывалось в лавке.

Войдя в магазин, Самсон и Роберто увидели фон Страуса с сигарой в клюве за прилавком. Правый глаз аиста казался вдвое больше левого из-за монокля с толстым стеклом.

— Приветствую вас! — сказал фон Страус и, пыхнув сигарой, выпустил из клюва толстый столб удушающего дыма. — В газете пишут, что вы как будто бы собираетесь расширить свое предприятие? Скажите, пожалуйста, если не секрет, в чем, собственно, заключается ваш проект, касающийся «налимов и пикши»?

Роберто поведал ему невероятную историю с Хельге и рассказал про насос, который соорудила Улли.

— Уму непостижимо! — сказал фон Страус. — Так значит, у вас там сидит в ванне четырнадцати килограммовый налим и смотрит по телевизору ковбойские фильмы! Да, мир действительно изменяется с неслыханной быстротой! А эти поп-звезды! Билеты начнут продаваться только завтра с семи часов утра, а перед зданием Общественного центра уже сегодня выстроилась длинная очередь. Мимо лавки только что прошла целая ватага молодых лосей, которые несли с собой спальные мешки и прочее снаряжение. Конечно, это безумие. Ну да в молодости оно простительно, тем более в праздники. Зато старик фон Страус заработает на этом не сколько лишних крон! Я полагаю, что вы пришли за своими вчерашними, довольно-таки странными заказами. Могу вас порадовать — я достал все, что вы хотели. Правда, электропианино привезут только завтра, но я сам его доставлю без всякой доплаты. Хотите пряничка? Прошу вас, угощайтесь!

Самсон и Роберто взяли по медовому прянику из стоявшей на прилавке коробки.

— Кстати, насчет денежной прибыли! — сказал Роберто, с аппетитом прожевывая пряник. — Взгляни-ка на это! — И он выложил на прилавок золотую монету. — Как по-твоему, этот золотой действительно стоит столько, сколько на нем написано?

Фон Страус внимательно изучил монету со всех сторон:

— На этот вопрос я безусловно отвечу «да». А на самом деле его цена гораздо больше! Этой монетой вы можете сразу погасить все долги в моей лавке и еще получите от меня сорок одну крону сдачи. Ну как? Вы согласны?

— Сорок две! — быстро сказал Роберто.

— Сорок одну пятьдесят! — сказал фон Страус.

Роберто кивнул:

— Согласен.

— Договорились! И заметьте, что я вас не спрашиваю, откуда вы это взяли. Я достаточно с вами знаком, так что знаю, какие вы, ребята, скрытные. Но, может быть, вам все-таки интересно будет узнать, что это голландская монета в сто гульденов тысяча семьсот тридцать пятого года и что такая монета уже была однажды найдена на берегу фьорда. Это случилось в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году. Это монеты с английского галеаса, затонувшего здесь почти двести пятьдесят лет тому назад. Для команды галеаса это было, наверное, очень неприятным событием, потому что там погибли все до единого. Ваш товар ждет вас за домом, все уже упаковано и сложено на тачку. До свиданья!

Возвращаясь в пансионат, Самсон и Роберт о ещё издали увидели, что перед домом стоят четыре козы и как зачарованные глазеют на окна. Они были одеты в рекламные футболки с надписью «Крутые ребята» и уже успели обглодать всю цветочную клумбу перед верандой.

Роберто яростно зашипел и вцепился одной из них в бороду:

— Что вам здесь надо?

— Остынь, дед! Не видишь, что ли? Ждем «Крутые ребята».

— Идите ждать в другое место! — сказал Роберто и вырвал из козьей пасти полуизжеванную бегонию. — Здесь нет «Крутые ребята»!

Коза вырвалась и проблеяла:

— У тебя что, крыша поехала? В газете ведь сказано!

Роберто вцепился козе в зад всеми когтями, и вся четверка с громким блеяньем кинулась наутек в лес. Самсон звонким лаем гнал их, пока они не скрылись за деревьями.

— Вот это было весело! — радовался он, не в силах сразу успокоиться. — Здорово весело!

— Чушь собачья, а не веселье! — сердито при крикнул Роберто. — Идешь ты наконец?

Придя в номер, где жил Хельге, они застали там в сборе всю компанию. Улли лежала сверху на телевизоре, у которого был отключен звук. Рядом с ванной пристроился на стуле Бенни, он лихорадочно записывал что-то в своем блок ноте, а Грета и фрекен Криллеберг скромно стояли у стены.

— Он рассказывает о жизни в морских глубинах! — взволнованно тряся головой вверх и вниз, объяснила фрекен Криллеберг. — Я как старая учительница нахожу это чрезвычайно интересным!

— Ого! — вырвалось у Самсона. — Я думал, тебе вообще ничего не нравится.

— Что такое? Да это, да это… просто наглость! То, что рассказывает этот молодой чело век, представляет огромный научный интерес! Не сравнить с бездуховными разговорами, которые слышишь тут каждый день!

— Тише, тише, пожалуйста! — нетерпеливо обратился к ней Бенни. — Не мешайте мне брать интервью! Прости, ты только что начал рассказывать об одном из своих знакомых. Кажется, его зовут Бертрамом?

— Для нас он просто Берт. Он почти круглый год проводит в Саргассовом море, но вообще-то его дом в здешнем ручье.

— Подумать только! — воскликнула фрекен Криллеберг. — Такое длинное путешествие! Как же он не собьется с дороги?

— Он не собьется. У него в коже есть какая-то штука, которая подсказывает ему, куда плыть. По крайней мере он так это объясняет.

— Да, друзья мои! Вот как богата природа! — сказала фрекен Криллеберг и обвела всех присутствующих многозначительным взглядом. — Так богата! Так богата!

— Включите-ка звук! — попросил Хельге. — Сейчас начнется «Репортаж из земли caaмов»!

Самсон и Роберто на цыпочках удалились. Среди ночи Роберто понадобилось сходить в уборную. Нащупав в темноте тапочки, он отправился в конец коридора. Проходя мимо седьмого номера, он увидел под дверью полоску света и услышал, что там все еще работает телевизор. Хельге смотрел программу МТУ, весело булькая в своей ванне.

«Наш налим наслаждается телевизором на всю катушку!» — с улыбкой подумал Роберто.

Но не успел он, вернувшись в спальню, удобно свернуться под боком у Самсона, как случилось что-то неожиданное! Жуткий рев прорезал ночную тишину! Самсон вскочил, как ошпаренный. Оба, и он, и Роберто, в тот же миг были на ногах.

— Ой, что же это такое делается? — заскулил с перепугу Самсон. — Неужели это уже приехали  «Крутые ребята»?

 - Не знаю, — отозвался Роберто. — Но, очевидно, произошло что-то ужасное! Пошли туда!

Выйдя в коридор, они поняли, что это Хельге с кем-то ссорится в своем номере. Он ругался нехорошими словами и, как видно, страшно злился.

— А ну-ка вон отсюда, лоботрясы несчастные! — орал Хельге.

— Мне страшно! — тоненько взвизгнул Самсон.

— Возьми себя в лапы! — зашипел на него Роберто. — Какие-то непрошеные гости залезли к Хельге. Наше дело ему помочь. Раз ты хозяин, а я директор, то мы и отвечаем за все, что происходит у нас в доме. А что если он рассказал кому-нибудь про золотые монеты у себя в брюхе? Может быть, к нему залезли грабители!

Роберто разбежался, бросился на дверь, она распахнулась, и он ввалился в номер вместе с Самсоном.

В седьмом номере действительно творилось что-то невообразимое! Хельге сидел у себя в ванне и страшно ругался и сыпал угрозами. А вокруг него, заполнив ванну до краев, плескался целый косяк сайды!

— Я хочу один смотреть телевизор! — орал Хельге. — Брысь в море, мелюзга!

— Это еще что такое? — строго спросил Роберто.

Выбрав одну рыбешку, которая с открытым ртом как завороженная уставилась в экран телевизора, он ткнул лапой в ее сторону и приказал:

— Вон ты, отвечай!

— Мы не виноваты, — сказала рыбешка. Мы, как обычно, плыли косяком, и вдруг весь наш косяк засосало в какую-то странную трубу. А теперь мы тоже хотим посмотреть телевизор.

— Вышвырните их вон! — грозно потребовал Хельге. — Они не заплатили ни одного эре! Я хочу отдыхать один!

Тут на шум прибежали Грета и фрекен Криллеберг. Обе визжали и метались по комнате.

Роберто прикрыл глаза и мысленно досчитал  до десяти. Успокоившись, он сказал:

— Грета! Бегом за Улли! Быстро! А вы, продолжал он, повелительно махнув лапой Самсону и фрекен Криллеберг, — сходите вниз и принесите все ведра и тазы, какие есть у нас в доме. Быстро!

К большому удивлению Роберто, на этот раз он не услышал от фрекен Криллеберг ни единого возражения. Она покорно отправилась вниз за Самсоном.

Неожиданно из трубы высунулась голова трески.

— Что это? Тут, кажется, вечеринка? — спросила она — и бац прямо Хельге на пузо!

— Нет здесь никаких вечеринок! — закричал Хельге.

— Сейчас же замолчите! — крикнул Роберто. — Молчать! Всем молчать!

Но никто его не слушал. Все кричали, и в общем гвалте ничего было не разобрать. Тогда Роберто прибегнул к крайнему средству — он выключил телевизор.

Однако галдеж стал еще громче.

— Мы хотим смотреть телевизор! — хором закричали все рыбы.

Они так бесновались, что Роберто махнул на это рукой и не пытался их больше успокоить. Как только Самсон и фрекен Криллеберг вернулись, они вместе принялись вынимать рыб из ванны и кидать их в ведра и тазы. Под истошные вопли возмущенных рыб хозяева вытащи ли в сад целый косяк сайды и последнюю незваную гостью, отнесли всех к фьорду и вы плеснули их в море.

— Приходите к нам в другой раз! — сказал на прощанье Роберто. — В настоящее время седьмой номер в пансионате уже занят!

«Он занят миллионером», — добавил кот про себя и довольно ухмыльнулся.

Вскоре показалась Улли. Она мчалась, мелькая под деревьями сада, со скоростью спутника.

Сметливая выдра сразу догадалась, в чем была причина случившегося. Схватив ящик с инструментами и рулон сетки от комаров, она бегом бросилась на берег фьорда.

— Ну вот и хорошо, — с облегчением вздохнул Самсон. — Она поставит сетку, и тогда никто уже не будет нарушать покой бедного Хельге, больше к нему не приплывет ни одна заблудившаяся сардинка!

— Пошли! — сказал Роберто. — Можно расходиться по своим комнатам и ложиться спать. Ну и ночка была!

Но в седьмом номере, обиженно скривив рот, горько плакал Хельге.

— Включите же мой телевизор! — хныкал налим. — Разве я не заплатил за электричество и за всё, что положено!

Самсон с улыбкой включил телевизор. И тут же на экране появились сорок розовых фламинго, которые плясали канкан: по телевизору показывали шоу из Лас-Вегаса. Как только Хельге увидел их, он сразу успокоился и утешился.

— Ты можешь смотреть хоть всю ночь, — сказал Роберто, — и никто, ни одна креветка, не пролезет больше сюда, чтобы тебе помешать, потому что Улли…

И как раз в этот момент из трубы с громким плеском вывалилась Улли.

— Теперь в трубу невозможно проникнуть, пока умница Улли не отвинтит гайки, — взволнованно объявила выдра.

Роберто одобрительно кивнул.

— А они у тебя отвинчиваются? — спросил он на всякий случай, подумав о том, что в морских глубинах по всему фьорду пойдет теперь молва о седьмом номере и. о том, что там можно смотреть замечательный цветной телевизор.

— Ну конечно же отвинчиваются! В любую минуту!

— И так, все в порядке, — сказал Роберто, — и Хельге может в одиночестве наслаждаться отдыхом. Так что теперь все — марш по постелям! Нужно хоть немного выспаться к приезду этих сумасшедших ворон.

— А Улли пускай останется, если хочет, сказал Хельге. — Мы с ней будем обсуждать то, что показывают.

— Спасибо! — сказала Улли. — Я с удовольствием останусь.

Обняв большущую голову налима, она незаметно подмигнула Самсону и Роберто.

— Это они! — крикнула Грета и бросилась ему навстречу. — Это «Крутые ребята»!

Подпрыгивая и ныряя на ухабах, автобус мчался к пансионату по крутому спуску, каждую секунду грозя свалиться набок. И все время, пока он ехал, из его раскрытых окон до Греты и Бенни доносились хриплые крики и хохот. Когда наконец автобус, вздымая тучи пыли, затормозил и остановился перед дверями пансионата, навстречу из дома выскочили Самсон, Роберто и Улли. Не появлялись только фрекен Криллеберг и Хельге.

На мгновение воцарилась полная тишина, за тем дверцы вдруг распахнулись и из машины выскочили Г.К., Крэш и Киллвилл.

Вид у них был сногсшибательный! Грета и Улли прямо обалдели. Все трое были в солнечныx очках, а у Г.К в носу красовалось три больших серьги.

— Есть кто дома? — спросил Киллвилл, громко хлопнув крыльями, и обвел взглядом всех присутствующих.

— Конечно же мы дома! — воскликнула Улли. — Еще как дома!

— Добро пожаловать в «Раздолье над фьордом»! — торжественно произнесла свое приветствие Грета.

— Спасибо, детка! — осклабился Г.К и, поставив свою подпись на тысячной купюре, сунул ее Грете в нагрудный кармашек. — Тащи наверх наши причиндалы!

Бенни без устали щелкал фотоаппаратом, пока Крэш не сказал, что пора закругляться. Бенни послушно убрал фотоаппарат, достал авторучку и блокнот.

— Я обратил внимание, — бойко приступил он к вопросам, — что вы прибыли почти что минута в минуту в назначенное время. Мне кажется, это немного…

Г.К схватил Бенни за левую лапу и моментально перевел стрелки на его наручных часах на пять часов вперед.

— Скажем, пожалуй, что сейчас как раз восемь! Что скажешь, приятель? Договорились?

— Ну конечно! — закивал Бенни в ответ и за бубнил себе под нос, делая запись в блокноте:… приехали только к половине девятого. Руководство и служащие отеля уже были близки к нервному срыву.

Г.К. похлопал его по плечу:

— Отлично, крысик! Отлично! А теперь — грушевого лимонаду для всей компании! Запишите его на наш счет. В пути мы так наглотались пыли, что сейчас самое время промочить горло.

К большому удивлению всех обитателей пансионата, крутые ребята оказались простыми, свойскими парнями. Они вели себя настолько просто и по-свойски, что после второй бутылки грушевого лимонада Роберто набрался храбрости и сказал:

— Не подумайте ничего худого, ребята, но после всего, что я о вас читал и слышал, я… Ну да ладно! И вот мы с вами сидим так славно, как ни в чем не бывало.

— А мы-то боялись, что вы будете драться и расколошматите всю гостиницу! — со смехом закончил Самсон.

— Мда, — отозвался Киллвилл. — Что-нибудь нам таки придется расколошматить, чтобы не обидеть наших фанатов. Но мы постараемся сделать это помягче. Главное, — сказал он, кивая на Бенни, — чтобы газетная крыса расписала все пострашнее.

Бенни усердно закивал:

— Я уже написал, что многие постояльцы на пуганы, потому что вы грозились их убить.

— И ведь это почти чистая правда, — заметила Грета, — потому что фрекен Криллеберг говорит, что она ни за что не выйдет из своего номера.

Крэш громко и смачно рыгнул и отставил пустую бутылку:

— Ну, ребята, пошли, что ли! Неплохо бы покончить с этим делом, пока тут сидит репортер.

— А что вы будете делать — швырять из окна телевизоры? — с любопытством осведомился Бенни.

— Да, — ответил Г.К. — Потом поломаем несколько стульев и еще что-нибудь из мелочи, и при этом будем громко орать и ругаться. Это займет всего не сколько минут. Думаю, лучше всего тебе зайти со двора, там будет удобная точка для съемки. Только поберегись, чтобы тебе на голову не упал телевизор.

Вороны поднялись, хлопая крыльями, и полетели в дом прямо на второй этаж.

— Мда-а, — проговорил Роберто. — Пойду-ка я, пожалуй, присмотрю за ними, чтобы они по ошибке не выкинули не те телевизоры. А то как бы они нечаянно не выбросили телевизор, который стоит у Хельге.

Когда он поднялся на второй этаж, крутые ребята уже принялись показывать свою крутизну. Они громко орали друг на друга и хлопали крыльями, а окно было настежь рас крыто.

— Сказано вам: садимся рррепетиррровать! — орал Г.К. — Нечего на телевизор глазеть!

— Поду-у-умаешь — ррраскома-а-андовался тут! — в один голос орали на него Крэш и Киллвилл.

Г.К размахнулся стулом и расколошматил его о подоконник, а затем направился к стоявшим в комнате двум телевизорам. Схватив один, он подошел с ним к окну и с размаху вышвырнул во двор, занавески так и взвились от ветра. Телевизор грохнулся о землю и раз бился вдребезги. Из кустов выскочили два лося и пустились наутек.

Бенни бешено щелкал камерой, а Грета и Улли скакали и кричали от восторга.

— Во дает! Вот это класс! Ну, классный мужик! Убиться можно! — вопила Грета.

— Вот как? — заинтересовался Бенни и, ухмыльнувшись, опустил фотоаппарат. — Похоже, что мы наблюдаем сейчас начинающуюся драму ревности.

— Драму ревности? — удивилась Грета.

— Нельзя же влюбляться сразу в двоих, объяснил Бенни, вставляя в фотоаппарат новую пленку. — Такие вот дела.

— Ох, я что-то совсем запуталась! — жалобно пискнула Грета.

— А ты подумай, что будет, если Грегор прочитает в газете о том, что твое сердце отдано Г.К., - сказал Бенни. — Тогда тебе все станет ясно.

— Какой же ты противный! — возмутилась Грета. — Смотри, если ты хоть слово об этом напишешь, тогда я…

— Ну, что ты тогда?

— Тогда я просто не знаю, что сделаю!

— Какая чушь! — сказала Улли. — Ну прямо ерундовская чушь! Вот я так, например, люблю всех на свете зверей. Всех вместе и одновременно!

— Вот это да! — пробормотал про себя Бенни, не переставая строчить в блокноте. — Чем дальше, тем лучше! Оказывается, выдра-на-все-руки любит всех на свете зверей. Всех вместе и одно временно!

Но тут ему пришлось оторваться от своей писанины и схватиться за фотоаппарат, потому что Киллвилл вышвырнул В окно второй телевизор.

Вороны между тем вошли в азарт, и в номере кипело такое веселье, что они даже икали от хохота, выкидывая со второго этажа остатки разломанного стула.

— Ну а теперь еще электропианино! — громко провозгласил Г.К. — Крэш, давай-ка сюда кувалду!

— Нет! Пожалуйста, не надо! — в отчаянии взмолился Роберто. — Пианино ужасно дорогое! Или перестаньте, или заплатите за него вперед!

Г.К. заговорщицки подмигнул ему и  включил стоявший на полу магнитофон. В следующую секунду раздались ужасные звуки разбиваемого в щепки пианино.

Г.К выключил магнитофонную запись.

— Смотри, Роберто, чтобы об этом молчок!

— Не помешало бы, если ты потом за ужином немного поноешь из-за разбитого пианино. Главное, чтобы только Бенни ничего не узнал.

— Уж я поною! — облегченно пообещал Роберто, поглядывая в угол, где стояло пианино, оно было цело и невредимо.

Выйдя в коридор, они заметили, как дверь в номер фрекен Криллеберг быстро закрылась при их приближении.

— А теперь я хочу познакомить вас с нашим почетным гостем! — объявил Роберто и тихонько постучал в дверь седьмого номера, в котором жил Хельге.

— Войдите! — откликнулся Хельге.

— У меня просто нет слов! — сказал Крэш, увидев налима в ванне.

— Фа-антастика! — не сговариваясь, одновременно воскликнули Г.К. и Киллвилл.

— Я видел вас по телику! — завопил на радостях Хельге, кивая в сторону телевизора, где в этот момент шла передача о резьбе по дереву. — Сегодня ночью вас показывали по телику!

Три вороны представились ему и оставили свои автографы, расписавшись на брюхе налима.

— Вот видишь! Они живут с тобой в одной гостинице, — с гордостью сказал Роберто. — А сегодня вечером они дают настоящий рок-концерт в здании Общественного центра на горе.

И тут же кот пожалел, что сообщил эту новость.

— Я тоже туда хочу! — заявил Хельге.

— Ну, это ты зря, — сказал Роберто. — Ты же сам понимаешь, что это невозможно.

— Хочу пойти на рок-концерт! — заревел Хельге.

— С характером мужик! — сказал Г.К., когда они спускались по лестнице. — Жаль, что нельзя его взять на концерт. Перед налимами нам еще не приходилось выступать.

— Печальные дела! — сказал Киллвилл. — Он ведь не виноват, что родился под водой на глубине сорока саженей.

— Хочу на рок-концерт!

И бедный Хельге, один-одинешенек, разразился у себя в номере горькими рыданиями.

Перед обедом Самсон очистил лес, разогнав всех фанатов, потому что все обитатели пансионата решили пойти на фьорд искупаться. То есть все, за исключением фрекен Криллеберг, которая дулась на них, запершись в своем но мере, и налима Хельге, который и без того полоскался в морской воде, обливаясь горючими слезами. По дороге они встретили длинноногого фон Страуса, и тот с удовольствием присоединился к компании, потому что любил побродить по колено в воде. Он важно вышагивал по мелководью, попыхивая сигарой и выдувая большие кольца дыма. Он рассказал воронам о том, что видел перед Общественным центром. По его словам, там творилось уже настоящее сумасшествие.

— Хотите — верьте, хотите — нет, — сказал он, кашляя дымом, — но цены на черном рынке уже взлетели под сорок крон за билет. А это триста процентов от номинала. Ну, что вы на это скажете? Весь лес кишит толпами возбужденных зверей, которые непрестанно накачиваются грушевым лимонадом. Одна куница из Халлингдаля так напилась, что пришлось буквально выкачивать из нее лишний лимонад.

— Надеюсь, ты догадался повысить цены? — спросил Г.К., взмахнув крыльями.

— Да уж конечно! — ответил фон Страус. — С какой стати я стал бы сейчас устраивать дешевую распродажу. Тем более что и работы лишней прибавилось. В эту ночь я не поспал ни одной минутки. Просидел над счетами до поло вины седьмого. Не успел опомниться, уже пора открывать лавку.

Погода была прекрасная, солнечная, на небе ни единого облачка, и все были довольны и счастливы. Вороны устроили между собой воз ню на мелководье, остальные на глубине игра ли в поло.

И никто не догадывался, что в пансионате их ждет катастрофа.

— Нет уж! — сказал Г.К. — Не суйся не в свое дело! Кто стащил гитару, это мне до лампочки. Но нам нужно во что бы то ни стало до стать новую, и прямо сейчас! — Он взглянул на часы. — Остается три часа до начала концерта, и хотя мы никогда не начинаем точно по расписанию, время все равно поджимaeт.

— Боюсь, молодой человек, что ты не вполне отдаешь себе отчет в сложности создавшегося положения, — осторожно заговорил фон Страус. — Дело в том, что во всей округе ни один зверь не держит в доме электрической бас-гитары. Уж я — то знаю — недаром столько лет про стоял за прилавком сельского магазина!

Г.К. со злостью отпихнул ногой подвернувшийся стул и сердито закричал:

— Объясните мне кто-нибудь, зачем только мы поехали к черту на кулички давать концерт в этой дыре?

— Пожалуйста, только не сердись на нас! взмолилась расстроенная Грета. — Ведь это не мы ее украли.

— Sorry! — тотчас же извинился Г.К — Я вообще-то не скандалю, только не могу сдержаться, когда кто-нибудь срывает наше шоу.

— Понимаю, — отозвался с лестницы Роберто. — Как видно, тут действительно кто-то побывал. И фрекен Криллеберг, и Хельге — оба слышали, как кто-то ходил по коридору, пока мы были на пляже. Но они подумали, что это был кто-то из своих. Что теперь делать?

— Главное — сохранять спокойствие! — сказал фон Страус, останавливая Г.К., который уже изготовился пнуть ногой следующий стул. — Нам предстоит решить сложнейшую проблему, а для этого нужно всем сначала успокоиться. Улли, как думаешь, смогла бы ты?..

Улли отрицательно покачала головой:

— Без струн и специальной аппаратуры я не могу сделать новую бас-гитару. Вот если толь ко, может быть…

— Ну что — может быть? — не вытерпел Самсон.

— Тсс! — зашипел на него Роберто. — Улли думает.

Улли действительно думала. Она сидела не шевелясь и, зажмурив глаза, думала, изо всех сил напрягая голову.

Прошла минута. Затем вторая.

Остальные ждали затаив дыxaниe.

Наконец Улли открыла свои сверкающие маленькие глазки весело улыбнулась.

— Погоди охать! — остановил его Роберто. — Мне кажется, я догадываюсь, что задумала наша Улли! Ты думаешь о Хельге — я правильно угадал?

— Да! Хельге! Хельге! — воскликнула Улли и заплясала, вскочив на стол.

— Она сошла с ума, — сказал Г.К. — Хочет, чтобы Киллвилл исполнил партию бас-гитары на четырнадцати килограммовом налиме! — И Гц. К. закатился в припадке истерического смеха.

— Помогайте мне срывать водосточные тру бы! — выкрикнула Улли и стремглав выскочила из дома. — Скорей! Скорей! Скорей!

— Улли сделает живую бас-гитару! — воскликнула она с радостным восторгом. — Умница Улли сделает живую электрическую бас-гитару!

— Охохонюшки! — вздохнул фон Страус и печально покачал головой. — Как это ни грустно, друзья, но нужно смотреть правде в лицо: наша дорогая, всеми нами любимая Улли, очевидно, сошла с ума и начала бредить!

Когда три часа спустя зал Общественного центра начал заполняться зрителями, только очень немногие звери поверили своим глазам, большинство решило про себя, что они выпили слишком много грушевого лимонада. Потому что на сцене стояла помещенная на особую платформу просторная старинная ванна. А из ванны выглядывала голова здоровенного налима, который круглыми глазами пялился на публику. В ванне сидел Хельге, хотя его было трудно узнать, потому что Грета нарисовала на его голове зеленую полоску.

— Идея, конечно же, принадлежала Улли, — рассказывал Роберто команде кроликов, которые были временно наняты в качестве специалистов по аудиотехнике. — Но я тоже в свое время обратил внимание, что Хельге часто напевает, когда смотрит телевизор. Бесспорно, что он — обладатель мощнейшего баса! Мы сорвали все водосточные трубы с крыши пансионата и использовали их, для того чтобы удлинить и дотянуть сюда нитку трубопровода, подающего морскую воду.

— Замечательно! — сказал кролик, блеснув зубами. — Но какой от этого прок? Крутые ребята играют громкую музыку.

В ответ на это Роберто торжествующе показал вытянутой лапой на Улли, которая возилась возле ванны, закрепляя на ней электрические провода:

— Вот она подключит ванну к усилителю!

— Эй! — испуганно вскрикнул кролик. — Это уже по моей части! Что ты выдумываешь! Ванна с водой под электрическим напряжением, а в ванне живой налим!

— Вот будет здорово! — воскликнула Улли, стараясь перекричать шум в зале. — Мировая сенсация! — Ее лапки так и мелькали, завинчивая и прикручивая последние детали. — Эй ты, Алле! Или как тебя там зовут! Включай ток! Эй, господин кролик, врубай, говорю!

— Как бы только не случилось короткого замыкания! — сказал кролик. — Тогда у нас будет вареный налим!

— Говорят тебе, врубай ток! — шумела Улли.

И кролик врубил.

В зале наступила полная тишина, когда Хельге с головой нырнул под воду. Все понимали, что стали свидетелями небывалого, великого события.

И вдруг, словно чудо, из усилителей на них надвинулась стена могучих звуков. Звучал бас, такой чистый и прозрачный, что даже технический персонал не мог опомниться от потрясения.

— Адум — дидум — дум — дум — дум — дидум — дум — дум дум, — напевал Хельге.

Зал взорвался восторженными аплодисментами, а Хельге, не помня себя от счастья, высунул голову из воды. И под шум несмолкающих аплодисментов на сцену вышли «Алле ребята»

Гц. К. взял гитару, Крыш вскочил на место ударника, а Киллер взял первые мощные аккорды на электрическом пианино. И затем публика, да и сами вороны тоже услышали такую версию песни «Хватит талдычить «король и отечество»», которую потом еще долго будут вспоминать. Кролик, стоявший с Самсоном и Роберто за боковой кулисой, придвинулся к Роберто и прокричал ему в ухо:

— Ого! Это что-то новенькое! Революция в рок-н-ролле! Это тебе не холоднокровная рыбина! Это же, елки-палки, гениально!

Говоря это, кролик и сам не подозревал, насколько он был прав. В эту минуту действительно происходило историческое событие в рок-н-ролле, потому что «Крутые ребята» дали тогда перед прыгающей от восторга публикой свой лучший концерт. И как ровный музыкальный фон все время звучал прекрасный бас Хельге, ни разу не сорвавшийся на фальшивую ноту! Да-дум-дум-идапп-идальго-даппдо-идальго-даппдилилиди! Адом-адом-адом-адом дом.

— Ну дают! Ну дают! — стонал от восхищения Самсон. — А Улли-Улли-то! Ты только посмотри на нее!

Улли как заведенная раскачивалась на краю ванны. Туда-сюда, туда-сюда. Она переворачивалась через голову и делала пируэты, а когда она одним движением сорвала и метнула в зал красный комбинезон, звери начали от восторга падать в обморок. Г.К. вытащил на сцену Грету и, крепко обняв, закружил в бурном танце и кружил буквально до упаду, пока она, вся красная как рак, не осталась лежать на сцене. Г. К. помог ей подняться и сунул в лапки тамбурин. Вот так Грета в красной форменной курточке попала на сцену и состоялся ее неожиданный дебют в составе рок-ансамбля.

Исполнив на бис пятьдесят номеров, они под нескончаемые аплодисменты публики закончили выступление. Тут группа диких рысей принялась скандировать «бас-налим, бас-налим», все присутствующие дружно подхватили этот клич, и Хельге оказался героем дня!

Однако герой дня немного осоловел после непрерывного исполнения басовых пассажей. Он старался улыбаться, но улыбка вышла кривая. Вдруг он закричал:

— Ой, живот! Схватило живот!

И, не успев ничего больше сказать, он рыгнул прямо в публику. Из его рта фонтаном вылетела пережеванная в кашу картошка вперемешку с золотыми монетами. Публика точно взбесилась, все копались в картофельном пюре, стараясь обогатиться на один, а то и на два золотых.

Роберто размахнулся и сплеча ударил кулаком по стене.

— Вот вам и весь секрет! — с горечью проговорил он, ни к кому не обращаясь.

Г. К стоял на сцене, одним крылом приобняв за плечи Грету.

— Невероятно! — воскликнул он. — Просто невероятно! Вот это рок так рок! Такого настоящего рока я еще в жизни не видел, хотя побывал почти на всех выступлениях!

— Золото и картофельное пюре! — кричал Крыш. — Вот это да! Ну и потеха, ребята!

Совсем ночью они наконец сели в автобус и покатили домой. Езда была тряская, но всем, кроме Роберто, было весело. Сзади стояла ванна с водой, в которой путешествовал Хельге, на его физиономии расплылась широкая улыбка. Самсон пристроился на коленях у Роберто, а Грета на коленях у Г.К. На крыше колобродила Улли, которая то и дело заскакивала в окно и выскакивала наружу.

— Ты принят на работу как член ансамбля! - громко объявил Г.К. налиму, выливая ему в ванну бутылку грушевого лимонада. — Понимаешь, пузан?

— Принят на работу? — растерянно переспросил Хельге. — Это как?

— А так, что ты останешься с нами. Мы устроим для тебя удобный аквариум и будем возить в трейлере. Эффект будет убойный. Киллвилл будет играть на электрическом пианино, а ты возьмешь на себя партию бас-гитары.

— Точно! — подтвердил Киллвилл.

— А еще мы установим пять или шесть телевизоров, чтобы тебе было на что поглазеть во время долгих переездов, — добавил Крэш.

— Ну и дела! — радостно удивился Хельге. — А в гостинице мы иногда будем останавливаться?

Г.К. кивнул:

— Каждый день будем в них ночевать. Так что об этом можешь не волноваться. Отныне будем останавливаться только в тех гостиницах, где есть плавательные бассейны с морской водой.

Автобус остановился перед пансионатом.

Ночь кончалась, и уже занимался рассвет. На востоке над деревьями небо все ярче розовело.

И тут вдруг все отчетливо услышали из дома знакомые звуки. Там кто-то играл на бас-гитаре.

— Пошли! — рявкнул Самсон. — Сейчас мы его схватим!

Все опрометью ринулись в дом.

— Не может быть! — сказал Роберто, когда оказалось, что они стоят перед дверью пятого номера, в котором жила фрекен Криллеберг.

— Не тяни! — сказал ему Крэш. — Бери запасной ключ и отпирай!

И Роберто вынул свой хозяйский ключ, которым отпирались все замки в доме, и открыл дверь.

Фрекен Криллеберг стояла в наушниках спиной к двери. Глядя на фьорд, она пела надтреснутым голосом и как могла подыгрывала себе на бас-гитаре:

— Ах, хуторок мой на горе, стадо коз во дворе, я надела деревянны башмаки, посидеть с то бою вместе у реки. Деревянны башмаки… Мы с тобою у реки… Не так! Лучше еще раз сначала! Ах, хуторок мой на горе…

Роберто быстро подошел к индюшке и реши тельным жестом снял с нее наушники:

— Что это означает?

Фрекен Криллеберг быстро обернулась к двери и начала:

— Какая неслыханная наглость! Никогда за всю мою долгую жизнь я… Что это вы все тут делаете? Это еще что такое! Сию минуту убирайтесь отсюда, чтобы я вас здесь не видела!

— Ты арестована! — сурово рявкнул Самсон. У фрекен Криллеберг сдали нервы. Она бросилась на кровать и заплакала навзрыд, сотрясая всю комнату.

Грета присела около нее на корточки.

— Не надо! Все будет хорошо! — сказала она. — Только как тебе пришла в голову безумная мысль стащить бас-гитару самой знаменитой рок-группы?

— Я не хотела! — проговорила сквозь всхлипывания фрекен Криллеберг. — Так получилось… Но лучше я начну с самого начала. Еще совсем маленькой девочкой я почувствовала тягу к игре на контрабасе. Я родилась в музыкальной семье, но мой отец — генерал от инфантерии — считал, что для девочки из хорошей семьи это неприлично. Ведь в те годы, как вы, наверное, знаете, еще не придумали бас-гитару, которая звучит как контрабас. Так что мне было сказано «нет», и ничего из этого не вышло. Но все эти годы… Я была так несчастна! И вот, увидав, что вы все отправились купаться, я решила ненадолго взять бас-гитару. Всего на несколько минут. Но потом я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время и вы вернулись. И я просто испугалась, представив себе, что могут сделать три невоспитанные вороны с такой старушкой-индейкой! Мне стало так страшно!

— Оставь себе гитару, фрекен Криллеберг! сказал Киллвилл.

— Что? Что ты сказал?

— Я сказал: забирай себе эту гитару и играй на здоровье! Ведь благодаря тебе мы открыли первого в мире бас-налима. Это целая сенсация в мире музыки.

— Как? Неужели вы меня не побьете?

— Что ты! — заверил ее Г.К. — Мы даже, напротив, возьмем тебя и Хельге с собой в следующее турне.

— Куд… куд… куда? Но меня ждут в школе! Как же будут без меня ученики!

— Пройдет еще много-много лет, прежде чем эту школу построят, — сказал Роберто.

Фрекен Криллеберг энергично высморкалась и сказала:

— Так я и знала! Вы просто насмехаетесь надо мной. Нет уж, куда там! Так дешево, од ной лишь взбучкой, я не отделаюсь. Вам надо хорошенько унизить меня на глазах у всех.

— Послушай-ка! — сказал Г.К, присаживаясь к ней на край кровати. — Рок-н-ролл переживает сейчас не лучшие времена. Даже мы, мировые знаменитости, это ощущаем. Поэтому важно придумать что-то новенькое.

— И вы хотите сказать, что я могу стать этой новинкой? Не смешите меня, пожалуйста! У вас и без меня уже есть два басиста! Да и какой из меня музыкант!

Г.К улыбнулся:

— Действительно, на басиста ты не тянешь. Зато у тебя есть другой талант, в котором ты достигаешь мировых высот.

— Какой же это талант, по-твоему? — спросила фрекен Криллеберг. Она уже утерла слезы, но продолжала делать судорожные движения шеей, как будто в горле у нее застрял комок, который она никак не могла проглотить.

— Талант браниться! — сказал Г.К. — В других ансамблях есть поющие девушки. А мы их обскачем за счет бас-налима и индюшачьего болботания.

— Хулиган бессовестный! Ворона противная! Ах ты… ты… Горлопан неумытый!

Г.К встал и решительно сказал:

— Так значит, договорились! Ты принята на работу! В дороге научишься играть на бас-гитаре.

В эту ночь им совсем не удалось поспать, все легли только утром в половине седьмого.

— Ну скажи, ведь правда же это интересно быть хозяевами пансионата? — спросил Роберто Самсона, когда они лежали в постели, накрывшись периной.

— Еще бы! — ответил Самсон. — Даже не верится, что так бывает.

Из пятого номера слышался голос Хельге, который вслух разговаривал сам с собой и с телевизором, а в седьмом номере Киллвилл показывал фрекен Криллеберг хитрые приемы игры на бас-гитаре.

— Как думаешь, она уедет от нас? — спросил Самсон.

— Уедет, — ответил Роберто. — И что самое интересное, я, кажется, буду по ней скучать.