Человек в своей жизни счастлив всего шесть лет. До тех пор, пока в школу не пойдет. А затем начинается тоска зеленая: уроки, домашние задания, контрольные работы, экзамены… Сидишь в классе, повторяешь за химичкой какую-нибудь дурацкую формулу карбоната натрия, а за окнами лежит огромный мир, полный приключений.

Тут уж хочешь не хочешь — затоскуешь.

Хорошо еще, что есть на свете такая замечательная вещь, как летние каникулы. Лето — это здорово! Если б вы знали, как классно прошли мои каникулы этим летом. Я провела их в городе Задонске, у своего дедушки.

Чего там только не было! Громкая стрельба, погони, яростные схватки… Мы с моим одноклассником Володькой Воробьевым вывели на чистую воду таинственного Хромого Макса — крестного отца" мировой наркомафии; а еще нашли в подводной пещере несметные сокровища, которые помещик Скуратов спрятал туда сто лет назад note 1.

Одним словом — все было по кайфу!

Но ничто не может длиться вечно. Тем более — летние каникулы. Не успела я и глазом моргнуть, как уже наступила осень. Про которую поэт Пушкин написал: "Унылая пора, очей очарованье…" Вот уж ерунда на постном масле. Какое тут может быть очарованье, если каждый день стоит собачий холод и дождь льет как из ведра.

Единственное утешение — что нам с Володькой выдали причитающееся за найденные сокровища вознаграждение. Когда я подсчитала свои денежки, получилось о-го-го сколько. Такая обалденная сумма, которой мне вполне могло хватить лет на триста. Так много я, конечно, жить не собиралась, но все равно было приятно.

Однако наша с Володькой радость оказалась недолгой.

Как только наши родители узнали про деньги, они тут же собрались на экстренное совещание. Нас на это совещание они не пустили.

— Когда станете совершеннолетними, тогда и будете вместе с нами думать, — заявил Володькин отец.

Как будто для того, чтобы думать, надо обязательно быть совершеннолетним.

Короче говоря, нас позвали выслушать уже готовое решение.

— Дорогие наши дети, — официальным тоном сказал мой папочка. — Мы тут посовещались и решили вложить ваши сбережения в солидный коммерческий банк. Под высокий процент.

— Как это? — не поняла я.

— Очень просто, доченька, — объяснила моя маман. — Кладешь в банк, к примеру, сто миллионов, а через месяц получаешь двести…

— Потом кладешь эти двести миллионов, — радостно подхватила Володькина мать, — а через месяц получаешь четыреста!

В общем, они так и сделали. Вложили все наши деньги в коммерческий банк, а через месяц получили фигу под нос. Потому что банк лопнул как мыльный пузырь.

Вы бы видели после этого наших умных родителей. У них был такой вид, словно они перенесли пару операций без наркоза.

— Эммочка, — обливалась слезами моя маман, — прости нас, доченька.

Ну, я простила, конечно. Чего с них взять? Ведь наукой давно доказано, что после тридцати лет человек ежедневно теряет пятьдесят тысяч мозговых клеток. Представляете — каждый день по пятьдесят тысяч! Так что на взрослых грех обижаться. Их пожалеть надо.

Да и я бы была последней дурой, если б отдала им все денежки. Естественно, я кое-что оставила себе про запас. Так же, как и Володька.

И поэтому вскоре уже мы собрались на экстренное совещание. И, посовещавшись, пригласили своих непутевых родителей.

— Дорогие наши папы и мамы, — официальным тоном сказала я. — Мы решили вложить оставшиеся деньги в московскую недвижимость.

— Как это? — не понял мой папа.

— Очень просто, Игорь Николаевич, — объяснил ему Володька. — Надо купить две квартиры в самом центре Москвы. Рядом с Красной площадью.

Сказано — сделано…

Дом, в котором мы купили квартиру, построили аж в конце прошлого века. Он был прямо-таки облеплен памятными досками. Кто тут только не жил за это время. Знаменитые артисты, военачальники, ученые, политические деятели… И вот теперь здесь поселилась я — Эмма Мухина.

Окна гостиной выходили на Красную площадь, а окно моей комнаты глядело на соседний дом, через дорогу. Там теперь жил Володька Воробьев.

Так что мы снова оказались соседями.

Но если вы думаете, что мы с Воробьевым махали друг другу ручками с балконов или по вечерам фонариками перемигивались, то глубоко ошибаетесь. Володька был по горло занят более возвышенным делом.

В честь успешного окончания седьмого класса родители подарили ему огромный телескоп, через который можно было пялиться на звезды и днем, и ночью. И Володька, забросив в дальний угол свою некогда обожаемую скрипку, начал пялиться.

Теперь, когда бы я к нему ни пришла, он сидел за телескопом, прижавшись правым глазом к окуляру, всем своим видом показывая, что ему не до меня. А если он вдруг и решал спуститься с небесных высот на Землю, то наш разговор был примерно таким:

— Знаешь ли ты, Мухина, чему равняется длина большой оси эллипсоида нашей Галактики?

— Не знаю, — отвечала я, — и знать не хочу.

— Напрасно, напрасно, — говорил Володька с таким видом, будто он Эйнштейн и Ньютон, вместе взятые. — А известно ли тебе, Мухина, что наш мир представляет собой замкнутую трехмерную сферу. И поэтому сингулярность следует принимать не в абсолютном, а в относительном смысле.

Это ж надо такую белиберду пороть. У меня иногда прямо руки чесались заехать по его заумной физиономии.

Но я себя сдерживала.

Дело в том, что на курсах каратэ и дзюдо я добилась невероятных результатов. Теперь удар моей правой руки составлял девятьсот два килограмма, а удар левой ноги — полторы тонны. Не верите?.. Мой тренер, Семен Семенович, поначалу тоже не верил. Пока я ему не продемонстрировала оба удара.

— Вот что, Эмма Мухина, — сказал он, когда я пришла навестить его в больнице, где он лежал в реанимационном отделении, — можешь считать, что курсы каратэ и дзюдо ты досрочно закончила.

— Но, Семен Семеныч, — заныла я, — мне еще хочется черный пояс получить.

— Я тебе свой отдам, — пообещал тренер. — А если ты и дальше намерена тренироваться в моей группе, то, боюсь, в следующий раз тебе придется навещать меня уже на кладбище.

Так у меня и появилось свободное время, которое я совершенно не представляла чем занять. Правда, мои подружки Танька с Анькой предлагали подработать вместе с ними фотомоделями в журнале для мальчиков. Но я отказалась. На фига мне такое мыло?

Поэтому я, от нечего делать, и познакомилась со своей новой соседкой по лестничной площадке, старухой Грохольской.

С этого знакомства все и началось.

Ольга Васильевна Грохольская была вдовой знаменитого академика Ивана Дундукова. В свое время он изобрел то ли саксофон, то ли таксофон. Точно не помню, да это и не важно. Дундуков давным-давно умер, а его жена доживала свой век в просторной квартире, больше похожей на музей. Во всех комнатах висели старинные картины, старинные люстры; на полу стояла старинная мебель… Даже водопроводный кран на кухне и тот был старинный.

Кстати, о водопроводном кране.

Оказывается, академик Дундуков, как и положено великому ученому, был большой чудак. Всю жизнь он пил только сырую воду и только из-под крана. Когда об этом стало известно в Академии наук, тут же было дано распоряжение подключить квартиру Дундукова к системе водоснабжения Кремля — чтобы всемирно известный ученый случайно не заболел дизентерией или холерой. В Кремль вода поступала из Москвы-реки, предварительно пройдя через сотни специальных очистителей и фильтров… Я тоже как-то, для интереса, попробовала водичку из-под старинного крана. Ничего, пить можно.

Впрочем, я отвлекаюсь.

Итак, старуха Грохольская выглядела лет на двести с хвостиком. Но память у нее была — дай Бог каждому. О ком ее ни спросишь — она всех помнила. Иногда я просто ушам своим не верила.

— Ольга Васильевна, — переспрашивала изумленно, — неужели вы и композитора Чайковского помните?!

— Петьку-то? — невозмутимо отвечала Грохольская. — Конечно, помню. Он любил бумагу жевать. Я ему раз дала почитать "Войну и мир" Толстого, так он, пока читал, все страницы сжевал. Хорошо еще Юрочка мне новый экземпляр подарил на день рождения.

— Это какой Юрочка? — интересовалась я.

— Юрий Гагарин — первый наш космонавт.

— Так вы и его знали?!

— Конечно, знала… А хочешь я тебе про дядю Колю расскажу?

— А кто такой дядя Коля?.. Тоже космонавт?

Старуха Грохольская покатывалась со смеху.

— Ой, не могу, ха-ха-ха… Дядя Коля — космонавт. Нет, милая, он не космонавт, а последний наш царь — Николай П.

С этими словами она протянула мне большую старинную фотографию, вставленную в деревянную рамку. С пожелтевшего снимка на меня глядел Николай П. Он держал за руку маленькую девочку, в которой с трудом, но можно было узнать Ольгу Васильевну. В левом верхнем углу фотки была размашистая надпись: "Дорогой Оле от дяди Коли. Июль. 1914 год".

— Это мы с ним в Царском Селе сфотографировались. Как раз перед первой мировой войной. Он мне еще тогда перстенек подарил. Вот этот. — Грохольская с гордостью покат зала свой безымянный палец, на котором сверкал золотой перстень с крупным бриллиантом.

— Ух, ты, — сказала я, — какой красивый.

— И очень дорогой.

— Дайте померить.

— Увы, милая, я его так давно ношу, что теперь уже не могу снять. Разве только вместе с пальцем. — Она с нежностью смотрела на драгоценный камень. — Это необычный бриллиант. Им можно резать все что угодно. Хоть стекло, хоть железо…

Вот так мы с ней и болтали о том о сем. Родственников у Грохольской не было, на улицу она почти не выходила; поэтому, когда бы я ни зашла, Ольга Васильевна всегда была мне рада. Не то что дурак Володька со своим телескопом.

Однажды я застала у Грохольской еще одного гостя. Это был странный тип в больших темных очках и широкополой шляпе, надвинутой на самый лоб.

— Познакомься, Феденька, — представила меня Ольга Васильевна, — моя новая соседка, Эмма Мухина.

— Очень приятно, — буркнул тип, подавая мне руку. — Профессор Федякин.

— Любимый ученик моего покойного мужа, — добавила Грохольская.

— Вы занимаетесь научной работой? — из вежливости спросила я.

— Да, геронтологией.

— Чем, чем?

— Провожу исследования, связанные с проблемами биологического старения организма.

Открыв черный портфель, он достал оттуда фотографию, с которой щурился здоровенный пушистый кот.

— Ой, какой хорошенький, — умилилась Ольга Васильевна.

— Вы видите перед собой подопытное животное, которому на момент проведения эксперимента исполнилось двенадцать лет, — громко и четко заговорил профессор, словно читал лекцию. — Двенадцать лет для кошки — все равно что семьдесят лет для человека. А вот здесь, — кинул он на стол еще одну фотку, — тот же самый кот, но только после испытания на нем моего нового препарата "Омолаживатель".

Со снимка на нас смотрел пушистый маленький котенок.

— Неужели тот самый? — не поверила старуха Грохольская.

— Не сомневайтесь, Ольга Васильевна, тот самый. Но это еще не все. — Федякин достал из портфеля третью фотографию. — Что вы видите на этом снимке?

— Курицу, — ответили мы в один голос.

— А на этом?.. — выложил он на стол четвертое фото.

— Цыпленка, — сказали мы.

— А вот и нет! — победно воскликнул профессор. — Это та же самая курица после воздействия на нее "Омолаживателя"!

Старуха Грохольская поднялась с кресла и поцеловала профессора в обе щеки.

— Гениально, Феденька, — растроганно сказала она. — Был бы жив Ваня, как бы он порадовался твоему изобретению.

— Ничего, Ольга Васильевна, — заверил ее довольный Федякин. — Академик Дундуков еще порадуется. Дайте только срок.

Грохольская слегка побледнела.

— Неужели можно будет… — Недоговорив, она начала медленно опускаться в кресло.

— Почему бы и нет? — Профессор возбужденно заходил по комнате. — Наука не знает границ! Как только я завершу работу над

"Омолаживателем", тут же примусь за "Оживитель"!

— А когда вы завершите работу над "Омолаживателем"? — спросила я.

— Буквально на днях. Остался сущий пустяк. Надо испытать препарат на человеке. — Федякин остановился напротив Грохольской. — Собственно говоря, я к вам за тем и пришел.

— За чем "за тем"? — еще больше побледнела Грохольская.

Профессор Федякин поправил очки на переносице.

— Ольга Васильевна, — сказал он проникновенным голосом, — не откажите в любезности. Станьте первой в мире женщиной, которая омолодится с помощью моего препарата.

— Ох, Феденька, — прижала руку к сердцу Грохольская. — Спасибо, конечно, за такую великую честь, но… вдруг не получится?

— Получится! — без тени сомнения произнес профессор. — С кошкой и курицей получилось?.. Получилось! Вы же видели снимки.

— Но я же не кошка, — робко напомнила ему Ольга Васильевна.

— И не курица, — прибавила я.

Федякин посмотрел на меня долгим взглядом. Из-за черных очков я не могла видеть его глаз, но готова была поклясться, что они смотрели с холодной злобой. Мне стало немного не по себе.

— Послушай, девочка, — неприятно усмехнулся профессор, — а может, и тебя омолодить?

— Да я вроде еще не старая, — с трудом улыбнулась я в ответ. — Мне в следующем году только четырнадцать лет исполнится.

— Четырнадцать лет — это не так уж мало. А я сделаю тебя шестилетней.

"Ни фига себе, — подумала я, — снова стать шестилетней. Это значит — все начинай по новой. Опять иди в первый класс, учись семь лет…"

Нет уж, благодарю покорно. Такие приколы мне не в кайф.

Я демонстративно глянула в окно, за которым виднелись часы на Спасской башне Кремля.

— Ого, сколько уже натикало! — с преувеличенным удивлением сказала я. — Извините, мне пора. До свидания, Ольга Васильевна. Всего хорошего, профессор; была рада с вами познакомиться.

И я быстренько свинтила к себе домой.

На другой день, вернувшись из школы, я нашла в дверях записку от старухи Грохольской.

Не успела я оглянуться, как неделя пролетела.

За это время ничего особенного не произошло. Если, конечно, не считать того, что мои и Володькины родители решили съездить куда-нибудь отдохнуть после пережитых волнений, связанных с покупкой новых квартир. Они очень долго спорили, куда им лучше всего отправиться: в город Сент-Луис, на берега реки Миссисипи, или в город Пуэрто-Ордас, на берега реки Ориноко. И в конце концов решили съездить в город Задонск, на берега реки Дон. Навестить моего дедушку, бравого капитана Кэпа.

Мы с Володькой проводили их до самого поезда и послали вслед по воздушному поцелую. А потом Воробей побежал пялиться в свой любимый телескоп, а я отправилась в гости к старухе Грохольской.

Когда я позвонила, за дверью раздался незнакомый женский голос:

— Кто там?

— Это соседка… — осторожно ответила я. — Эмма Мухина.

— Эммочка! Сейчас открою! Дверь отворилась, и я увидела молодую девушку лет двадцати.

— Ой, — ойкнула я. — А можно мне Ольгу Васильевну?

— Эммочка, — лучезарно улыбалась девушка. — Так я и есть Ольга Васильевна. Ты что, не узнаешь?!..

— Честно признаться… э-э… — растерянно забормотала я.

Девушка взяла меня за руку и потянула за собой.

— Проходи, милая. Сейчас будем чай пить.

Я вошла. Все в квартире было как обычно. Старинные картины, старинная мебель… Только вместо древней старухи передо мной стояла цветущая девушка. — Профессор Федякин оказался настоящим волшебником, — счастливо смеялась она. — Ты посмотри, что он со мной сделал при помощи своего "Омолаживателя". Я теперь могу даже рукой до люстры достать.

И, легко подпрыгнув, девушка достала рукой до люстры. Затем прошлась по комнате "колесом", а в заключение села на шпагат.

Я с нескрываемым изумлением наблюдала за этими гимнастическими упражнениями. Невероятно, просто невероятно.

— Надо будет обязательно записаться на боксерские курсы, — вслух размышляла Ольга Васильевна. — Всю жизнь мечтала выйти на ринг…

— Да вам не на ринг надо выходить, а замуж, — сказала я. — Вон какой красоткой стали.

— Ты так считаешь? — кокетливо посмотрела она на себя в зеркало.

…В общем, все получилось как в фантастическом кино. И если б я лично не присутствовала при разговоре с профессором Федякиным и не видела фотографий котенка и цыпленка, то ни за что бы не поверила, что такое возможно в реальной жизни.

Мне тут же захотелось все рассказать Володьке. Пялится целыми днями на звезды и не подозревает, какие чудесные открытия совершаются у нас на Земле.

Распрощавшись с омолодившейся Грохольской, я помчалась к Воробьеву.

Я так спешила, что, когда перебегала дорогу, не сразу заметила, как из-за поворота вырулил ярко-зеленый "ягуар" и понесся мне наперерез. Я едва успела отскочить в сторону. Машина, резко тормознув, остановилась. Из нее выскочил разъяренный водитель.

— Тебе что, ёксель-моксель, жить надоело! — заорал он на всю улицу.

И тут его лицо из злобного превратилось в удивленное, а из удивленного — в радостное.

— Эмка! — снова заорал он на всю улицу. — Лопни мои глаза, ты, что ли?!

Это был майор Глотов, собственной персоной. Тот самый майор, с которым мы ловили террористку Дженни Ли, спасая Санкт-Петербург от взрыва note 2. После чего генерал Пивоваров — начальник Управления внешней разведки — присвоил Глотову звание полковника.

— Здрасте, здрасте, полковник, — сказала я.

— Бери выше, девочка, — небрежно ответил Глотов. — Я уже генерал. — Он предупредительно распахнул дверцу "ягуара". — Садись, покатаемся.

Я села, и мы поехали в сторону Красной площади. Вскоре мы выехали на площадь и, не сбавляя скорости, понеслись дальше. В отличие от дороги, здесь было полное раздолье. Ни одного автомобиля. Только прохожие, стремительно разбегающиеся из-под колес, будто испуганные куры.

— По Красной площади, наверное, проезд запрещен, — заметила я.

— Кому запрещен, а кому и нет, — подмигнул мне Глотов и, резко развернув машину, повел ее к Спасским воротам.

Два милиционера, стоящие по обе стороны от ворот, вытянулись по стойке "смирно" и отдали нам честь.

Мы въехали в Кремль.

— Кем же вы тут работаете? — с невольным уважением спросила я. — Комендантом?

— Не угадала, Эмма. Я теперь начальник Службы охраны президента. — Глотов протянул мне свою визитную карточку. — Звони, если что понадобится.

Мы ехали по территории Кремля, и Глотов, словно заправский экскурсовод, давал пояснения:

— Вон там — базируются два спецподразделения: группа "Вега" и группа "Омега"; слева от них — шахты с ядерными ракетами; правее— склад с боеприпасами… — Машина остановилась. Голос генерала зазвучал почти торжественно: —А прямо перед тобой, девочка, — резиденция президента России!

Мы вылезли из "ягуара". К нам тотчас подбежал здоровенный верзила. У него были русые волосы и голубые глаза.

При виде здоровяка, Глотов тепло улыбнулся.

— Знакомься, Эмма. Это мой первый заместитель.

Верзила взял мою руку в свою лапищу и осторожно пожал.

— Капитан Репкин, — представился он.

— Зачем же так официально, — рассмеялся Глотов. — Просто — Сашка Репкин. Отличный парень. Надежный друг.

По всему было видно, что генерал души не чает в своем первом заместителе. Мне, кстати говоря, он тоже понравился. Настоящий русский богатырь. Сильный и добрый.

— Президент у себя? — деловито осведомился Глотов.

— Никак нет, — четко доложил Сашка. — Он в четырнадцатом корпусе. Играет в шашки с премьер-министром.

— Отлично! — обрадовался Глотов. — Пошли, Эмка, я тебе покажу президентский кабинет.

Мы вошли в резиденцию и, пройдя длинным коридором, остановились у двери, на которой висела табличка "Президент России".

— Входи, девочка! — Генерал широко распахнул дверь.

Я вошла с некоторой робостью. Все-таки не каждый день заходишь в кабинет президента. Это было просторное помещение с мягкими темно-красными коврами и дорогой мебелью. У окна стоял большой письменный стол с телефонами.

— А почему здесь столько видеокамер? — спросила я, с любопытством оглядываясь.

— Это не видеокамеры, а замаскированные пулеметы, — охотно объяснил Глотов. — Стоит президенту нажать ногой кнопку под столом, как они тут же начинают стрелять. А вот там — видишь на потолке узкую щель? — находится бронированный щит. Он опускается в считанные секунды. В окна вставлены пуленепробиваемые стекла. Под коврами проложена сигнализация. В люстрах спрятаны видеоглазки. Так что, Эмма, — с нескрываемой гордостью заключил генерал, — наш президент в полной безопасности. Никуда не пропадет.

Не успел он произнести эти слова, как дверь распахнулась и в кабинет влетел бледный Сашка Репкин.

— Виталий Сергеевич! — взволнованно выкрикнул он. — Президент пропал!!

— Как пропал?! — обалдело спросил Глотов.

— Так пропал, — развел богатырскими руками Сашка. — Вышел из четырнадцатого корпуса и словно сквозь землю провалился.

— Может, и вправду провалился? — задумчиво почесал затылок Глотов. — Что у нас под четырнадцатым корпусом?

— В том-то и дело, что ничего!

— Вот ёксель-моксель! — с досадой выругался генерал. — Не было печали, так черти накачали.

— Да вы не расстраивайтесь, — принялась я его утешать. — Президент — не иголка. Найдется.

Но от моих слов Глотов расстроился еще больше.

— В том-то и дело, что не иголка. Представляю, какой во всем мире поднимется шум, когда станет известно об исчезновении российского президента.

— Что прикажете делать, Виталий Сергеевич?! — осведомился Сашка Репкин.

— Что, что!.. — раздраженно буркнул Глотов. — Искать надо! Бежим в четырнадцатый корпус!

И они побежали в четырнадцатый корпус.

А я побежала к Володьке Воробьеву. Теперь у меня для него имелась не одна, а целых две сногсшибательные новости.

— Привет, Циолковский, — сказала я, когда Володька открыл дверь. — Все на звезды пялишься?! Не надоело?

— Не пялюсь, Мухина, — солидно ответил он, — а изучаю тайны Вселенной.

Мы прошли в его комнату, где на треноге стоял большущий телескоп. Воробей тут же сел на стул и склонился к окуляру.

— Извини, Мухина, не до тебя. Я сейчас наблюдаю реликтовое излучение. Это едва уловимые частицы, которые…

— Какие еще частицы! — перебила я. — Президент пропал!

— Какой еще президент?

— Наш, российский.

И я, перескакивая с пятого на десятое, рассказала, как чуть было не попала под "ягуар" Глотова, как мы поехали в Кремль, как там я познакомилась с Сашкой Репкиным, а потом побывала в кабинете президента…

— Слушай, Мухина, — недовольно скривился Володька, — не тяни кота за хвост. Говори короче.

— Так я и говорю короче: президент пропал!

— И из-за этой ерунды ты отрываешь меня от важных астрономических наблюдений?!

— Ничего себе — ерунда! Президента сперли!

— Подумаешь, президент, — фыркнул Володька. — Что значит какой-то там президент по сравнению со Вселенной. Так, песчинка.

И он опять уставился в свой телескоп.

— Это еще не все, Воробей, — спешила я выложить вторую коронную новость. — Ты знаешь Ольгу Васильевну, мою соседку?

— Которой на вид лет двести с хвостиком?

— Было двести, а стало двадцать. Слушай…

И я, снова перескакивая с пятого на десятое, рассказала, как профессор Федякин с помощью "Омолаживателя" так омолодил старуху Грохольскую, что она собирается выйти замуж и заняться боксом.

Это сообщение Володька выслушал с большим интересом.

— Вот что значит современная наука, — восхищенно сказал он. — Все ей подвластно. Я, между прочим, тоже кое-что изобрел. — Воробей ткнул пальцем в телескоп. — Видишь, окуляр. Я добавил в него три новые линзы, и теперь, если переключить вот этот тумблер, облака на небе станут невидимыми. Это позволит мне наблюдать звезды даже в самую дождливую погоду.

— Совсем ты, Володька, звезданулся со своими звездами, — вздохнула я.

— Даты посмотри, посмотри, — настаивал он.

Я села за телескоп и посмотрела. Действительно — стоило переключить тумблер, как облака исчезали. Но мне очень быстро надоело глядеть в небо, и я направила трубу телескопа на окна своей квартиры. Мощные линзы так сильно сокращали расстояние, что казалось, будто я в мгновение ока перенеслась к себе домой. Правда, изображение было почему-то перевернуто.

— Воробей, а почему изображение вверх ногами?

— Потому что телескоп предназначен для изучения Космоса, а не для подглядывания в чужие окна.

— Во-первых, я смотрю в свои окна, — сварливо ответила я. — А во-вторых, гораздо интереснее подглядывать в чужие окна, чем изучать твой дурацкий Космос.

И я, назло Володьке, направила трубу в окна старухи Грохольской. Шторы были плотно задернуты. Странно. Ольга Васильевна никогда их не задергивала. Ни днем, ни ночью. "А зачем, — говорила она, — мы же живем на десятом этаже". Я щелкнула тумблером, и шторы растаяли как облака.

— Классно!! — с восторгом воскликнула я. — Воробей, ты изобрел великую вещь! С помощью твоего изобретения исчезают не только облака на небе, но и шторы на окнах!

Я подправила резкость, и бесформенное изображение превратилось в четкие человеческие фигуры. В гостиной, за круглым столом, сидела молодая Ольга Васильевна и…

Я расхохоталась.

— Ты чего, Мухина? — спросил Володька.

— Ха-ха-ха, — не могла я никак успокоиться. — Мне показалось, что рядом с Грохольской сидит президент. Тот самый, что пропал.

Володька тоже посмотрел в телескоп.

— Так оно и есть, — спокойно подтвердил он. — Они сидят за столом и пьют чай.

Я схватила трубку телефона и набрала номер Глотова.

— Начальник Службы охраны президента генерал-майор Глотов слушает, — раздался в трубке жизнерадостный голос.

— Виталий Сергеевич, — быстро заговорила я. — Это Эмма Мухина…

— А, Эмка, привет. Все в порядке, девочка. Ложная тревога. Президент никуда не пропадал. Он просто зашел в кремлевский буфет чайку попить.

— А где он сейчас?

— Все там же, в буфете. Пьет чай с пирожным.

Я бросила трубку и вновь глянула в телескоп. Президент, и в самом деле, пил чай с пирожным, но только не в кремлевском буфете, а в гостиной старухи Грохольской.

Чертовщина какая-то.

Я пересказала свой телефонный разговор Володьке. Володька задумался.

— Знаешь что, — сказал он через минуту, — давай проведем маленький эксперимент. Ты сейчас беги к Грохольской, а я буду наблюдать за квартирой в телескоп. И тогда все станет ясно.

И как такая простая мысль мне самой в голову не пришла? Нет, все-таки у Воробья котелок иногда варит будь здоров.

Я побежала к Грохольской.

Дверь долго не открывали. Наконец послышались шаги в прихожей.

— Кто там? — настороженно спросила Грохольская.

— Это я, Ольга Васильевна.

— Кто "я"?

— Эмма Мухина. Вы что, не узнали? Грохольская открыла дверь.

— А-а, Эммочка, — сказала она подобревшим голосом. — Проходи, милая. А у меня гость. Угадай — кто.

"Президент!" — чуть было не брякнула я. Но вовремя прикусила язык.

Войдя в гостиную, я так и замерла на пороге. Никакого президента здесь не было и в помине. За столом сидел профессор Федякин. В широкополой шляпе и черных очках.

— О, какие люди, — приветствовал он меня. — Ну что, еще не решила испытать на себе мой "Омолаживатель"? Как видишь, результат получается блестящий!

В гостиную вошла Грохольская.

— Вот тебе, Эммочка, чай с лимоном, — протянула она мне чашку. — А вон на столе пирожные. Бери, не стесняйся.

— Спасибо, Ольга Васильевна, — поблагодарила я.

И тут мой взгляд случайно упал на ее руку. Я вскрикнула от неожиданности. Царского перстня на безымянном пальце… не было.

— Что с тобой, милая? — пристально глядя мне в глаза, спросила Грохольская.

— Н-ничего, — растерянно пробормотала я. — Чаем обожглась.

— Надо аккуратнее чашку брать, цыпленочек, — пожурил меня Федякин.

Я начала медленно пятиться в прихожую.

— Ты куда? — холодно осведомилась Ольга Васильевна.

— В ванную. Руки помыть.

Как только я оказалась в ванной, тут же закрыла дверь на задвижку. Лицо мое горело. Так, спокойствие. Так, хладнокровие. Главное, не подать виду, что я обо всем догадалась. А о чем я догадалась?.. Может, у Грохольской после омоложения пальцы тоньше стали, и она сняла перстень. Вот и все… Нет, не все! Зачем она тогда шторы на окнах задернула?.. А что, если пойти и прямо у нее спросить: где перстень и почему задернули шторы?.. Однако внутренний голос подсказывал мне, что делать этого ни в коем случае не следует.

— Эммочка, ты скоро?

— Иду, иду, Ольга Васильевна, — крикнула я, для вида включив и выключив воду.

Я вернулась в гостиную, и мы стали пить чай.

— т- Милая моя, — не сводила с меня пристального взгляда Грохольская, — по-моему, ты нервничаешь.

— Я?.. Нервничаю?.. Вам кажется, Ольга Васильевна.

Вытащив из своей чашки лимон, я начала его жевать.

— Эмма, наверное, расстроилась из-за того, что вы омолодились, а она нет, — засмеялся профессор. — Ничего, цыпленочек, я придумал для тебя штучку получше.

— Какую еще… штучку! — напряженным голосом спросила я.

— Ты ведь в школе на одни тройки учишься, не так ли?..

Откуда он знает, как я учусь? Ни ему, ни Грохольской я о своих отметках никогда не рассказывала.

— А станешь учиться на одни пятерки, — продолжал Федякин.

— Вы что, будете за меня на уроках отвечать?!

— Не совсем. Я просто сделаю тебе маленькую операцию на мозге. Добавлю несколько лишних извилин.

От этих слов мне чуть плохо не стало. Комната, покачиваясь, поплыла перед глазами.

— Не бойся, Эммочка, — погладила мое плечо Ольга Васильевна. — Профессор шутит. Ты же пошутил, Феденька, правда?

— Ну, конечно, пошутил, — ответил Федякин с ледяной улыбкой.

Тут раздался телефонный звонок, и он взял трубку.

— Да, да. Хорошо. Но сначала я должен связаться с мясником. — Положив трубку, Федякин, искоса глянув на меня, пояснил Грохольской: — Надо будет зайти в мясной магазин. Мяса купить.

— Но ты же можешь опоздать, Феденька, — всполошилась Ольга Васильевна. — Скоро все магазины закроются.

— Не опоздаю. Я теперь на колесах. Купил себе "фольксваген".

Он снова искоса посмотрел на меня.

Все это мне о-очень не понравилось. "Надо отсюда линять, — подумала я, — и как можно скорее".

— Ой-ой-ой!! — завопила я придурошным голосом. — Совсем забыла. У меня же макароны на плите стоят!!.. До свидания, я побежала!

И я как угорелая бросилась в прихожую. К счастью, они не стали меня задерживать. Я выскочила в коридор и, как только дверь за мной захлопнулась, стремительно понеслась вниз по лестнице.

"Какая же я идиотка!" — мысленно ругала я себя, перепрыгивая через три ступеньки. Надо же поверить в такую чушь — что из древней старухи можно сделать молодую женщину. И Володька тоже хорош! "Вот что значит современная наука! Все ей подвластно!" Как же, подвластно. Черта лысого!!.

Я выбежала на улицу.

У подъезда стоял желтый "фольксваген" профессора Федякина. Крышка багажника была чуть-чуть приоткрыта. Мне в голову сразу пришла гениальная идея: а что, если забраться в багажник и проследить, куда сейчас поедет Федякин? Уж больно подозрительным был его телефонный разговор о мяснике.

Я воровато огляделась. Кругом — ни души. Я быстро открыла багажник. Кроме запасного колеса, там больше ничего не было. Я еще раз огляделась. А затем — р-раз! — прыгнула в багажник и тотчас захлопнула за собой крышку.

Щелк — щелкнул автоматический замок.

Меня окутала кромешная тьма. Но, устроившись поудобнее, я обнаружила узкую полоску света. Отлично! Глядя в щелку, я смогу запомнить дорогу.

Послышались шаги. Я замерла. А что, если Федякин откроет багажник?.. Хотя, с другой стороны, зачем ему открывать? Ведь тут ничего нет, кроме запасного колеса.

Мотор завелся, и машина тронулась с места.

Значит, так, стала я размышлять по дороге, старуху Грохольскую, скорее всего, убили. А чтобы соседи не подняли шума в связи с ее внезапным исчезновением и не обратились в милицию, бандиты придумали хитрый трюк, подменив Ольгу Васильевну на свою сообщницу. И я — самая первая — попалась на их удочку. Бедная, бедная Ольга Васильевна, лежит сейчас, наверное, где-нибудь в грязном подвале с перерезанным горлом…

Да, но зачем им понадобилось ее убивать?.. Ясно, зачем — чтобы получить квартиру вместе с антикварной мебелью. И еще- с драгоценностями, которые наверняка имеются у Грохольской. Вот только не понятна роль профессора Федякина во всей этой истории. Ведь Ольга Васильевна представила его мне как любимого ученика академика Дундукова.

"Черные очки и шляпа!.."— сверкнула у меня мысль.

Ну конечно же! Бандиты подменили и Федякина. А самого профессора тоже убили. Бедный, бедный профессор Федякин, лежит сейчас, наверное, где-нибудь на дне Москвы-реки с камнем на шее… А куда подевался из квартиры президент?.. И был ли он там вообще?..

Моя голова шла кругом от всех этих неразрешимых вопросов.

И тут у меня сверкнула еще одна мысль, от которой голова пошла кругом, но уже совсем в другую сторону.

Мне же не выбраться из багажника! Я заперта в нем, как мышь в мышеловке! Вот блин!! Это ж надо быть такой дурой, чтобы захлопнуть крышку на замок…

Пока я обзывала себя всякими нехорошими словами, "фольксваген" выехал за город и свернул с трассы на грунтовую дорогу, полную ям и колдобин. Здесь мне стало уже не до размышлений. Я прыгала в багажнике, словно попрыгунчик, то и дело ударяясь своей многострадальной головой о запасное колесо.

Впрочем, я все же сумела разглядеть в щелку, что машина ехала вдоль редкого соснового леса, за которым виднелась река. На одной из сосен я заметила прибитый плакат и даже умудрилась прочесть, что на нем написано:

"Значит, мы уже подъезжаем", — подумала я и не ошиблась. "Фольксваген", проехав еще немного, остановился. Снаружи послышались мужские голоса. Крышка багажника поднялась. От внезапно хлынувшего света я невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что надо мной стоит профессор Федякин.

— Вылезай, цыпленочек, — сказал он с нехорошей улыбочкой. — Приехали. Добро пожаловать в мою клинику.

Я вылезла из багажника. А что еще оставалось делать?

— Я смотрю, Мухина, ты большая любительница совать свой нос куда не следует, — злобно процедил Федякин и ни с того ни с сего залепил мне звонкую пощечину.

Такого грубого обращения я, естественно, стерпеть не могла. И, в свою очередь, врезала профессору кулаком в челюсть. Он, словно резиновая кукла, перелетел через "фольксваген" и шлепнулся в канаву с дождевой водой.

На меня сразу же набросились два здоровенных громилы в пятнистых комбинезонах. Но они не знали, с кем имеют дело. Я встала в каратистскую стойку и для начала блестяще провела прием под названием "ран-сан", а затем, не менее блестяще, показала этим грубиянам прием "чан-ман".

Короче, отметелила их как следует.

Но тут ко мне подскочил третий громила с лысой, как бильярдный шар, головой и с автоматом в руках.

— Ну-ка, без глупостей, — угрожающе произнес он. — А то сейчас пристрелю.

Из канавы, чертыхаясь, вылез профессор Федякин. С него ручьями стекала грязная вода.

— Отведи ее в мой кабинет, Лохматый, — приказал он лысому. — А я пока пойду переоденусь.

Громила ткнул меня дулом автомата.

— Шагай, красавица.

Сначала мы шли вдоль высокого бетонного забора, потом свернули к железным гаражам, в которых стояли бронетранспортеры, а затем вышли к вертолетной площадке с двумя военными вертолетами.

Ничего себе клиника!

По пути нам то и дело попадались люди, одетые так же, как и Лохматый, — в пятнистую форму без знаков различия. Все сплошь с накачанными мышцами и ничего не выражающими физиономиями.

Эти громилы мало походили на заурядных бандитов, грабящих беззащитных старушек. Они были похожи на убийц. На профессиональных убийц.

Мамочка родная, куда ж это я попала?.. Сердце тревожно колотилось. Но я все равно постаралась хорошенько запомнить дорогу, по которой мы шли. Так, на всякий случай.

Вскоре Лохматый привел меня в кабинет Федякина. Сам профессор был уже здесь, сидел за столом в чистом костюме.

— Свободен, — повелительно бросил он Лохматому, и тот сразу исчез. Федякин побарабанил пальцами по столу. — Вот ты, Мухина, и попалась.

"Это уж точно", — мысленно согласилась я с ним. Но вслух храбро сказала:

— Отвечайте сейчас же, куда вы дели Ольгу Васильевну! Я все знаю! Имейте в виду, вам так просто это с рук не сойдет!

На губах профессора заиграла презрительная усмешка.

— Мне все сходит с рук, цыпленочек. А тебе я советую позаботиться о собственной персоне.

— А что мне о себе заботиться? — пожала я плечами. — Большой выкуп за меня вам не светит — мои родители не такие уж и богатые.

— Деньги меня не интересуют, — холодно бросил он.

— А что вас интересует?

— Твой мозг!

— Мозг? — Я с ужасом смотрела на Федякина. — Вы случайно не шутите?

— Разве я похож на шутника? — Профессор медленно снял черные очки. Глаза у него оказались жесткие и безжалостные. — Мне нужен детский мозг для научных экспериментов. Грохольская говорила, что ты обладаешь острым и проницательным умом. Это как раз то, что мне надо.

Я сидела точно оглушенная, не в силах вымолвить ни слова.

— Гордись, Эмма Мухина, — с воодушевлением продолжал Федякин. — Ты станешь первой в мире девочкой, чей мозг будет существовать отдельно от головы. Я помещу его в специальный питательный раствор. И он сможет функционировать тысячу лет!

Мои пальцы с силой впились в подлокотники кресла.

— А как же я?

— А что ты?.. Пока отдыхай, набирайся сил и ни чем не думай.

— А потом?

Его губы вновь скривились в презрительной усмешке.

— Потом — суп с котом. — Он нажал кнопку. В дверях появился Лохматый.

— Вызывали, шеф?

— Отведешь Мухину в шестую палату. Да смотри, чтоб не сбежала по дороге.

— Не извольте беспокоиться, шеф.

Лохматый достал из кармана пятнистых штанов черную повязку и крепко завязал мне глаза. Затем вывел меня из кабинета и повел по коридору. Сначала мы свернули направо, а через минуту — налево. Спустились по лестнице вниз. Я старательно считала все повороты и ступеньки…

— Заходи, красавица, — толкнул он меня в спину. — Чувствуй себя как дома.

Я услышала, как в замке повернулся ключ.

Сорвав в глаз повязку, я огляделась. Это была крошечная комнатка без окон. У стены стояла заправленная кровать, рядом с кроватью — тумбочка и стул.

— Да, Эмка, — сказала я себе, — похоже, что ты круто зависла.

После поездки в багажнике и драки с двумя головорезами все мое тело нестерпимо ныло. Я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. На потолке, рядом с горящим светильником, висела видеокамера. Ее стеклянный глаз был направлен прямо мне в лицо.

Значит, я нахожусь под постоянным наблюдением.

Только сейчас я отчетливо поняла, что моя гениальная идея забраться в багажник была не такой уж и гениальной. Эх, надо было бежать к Володьке и все ему рассказать. И мы бы вместе с ним непременно чего-нибудь придумали. А теперь уже поздно.

Поздно.

Я ни секунды не сомневалась, что профессор Федякин сделает то, о чем говорил. Другими словами — вытащит из моей головы мозг. У меня прямо мороз по коже прошел, когда я себе это представила.

Вот повезло так повезло.

…Однако же, полежав с полчасика, я незаметно для себя успокоилась. Грустные мысли куда-то исчезли, а вместо них появились философские.

"В жизни не может быть все время хорошо, — думала я. — Жизнь как зебра. То черная, то белая. Поэтому, если какая-нибудь неприятность должна случиться, она обязательно случится. И нечего из-за этого вешать нос".

Жалеть себя и хныкать некогда! Надо действовать!.. Если я, конечно, хочу остаться в живых и с мозгами в башке.

Но легко сказать — действовать. А как?.. Они же видят на экране каждое мое движение. Хотя, наверное, уже наступила ночь и у экрана дежурит один человек. А с одним громилой мне справиться — раз плюнуть!

Взяв висящее на спинке кровати полотенце, я ловко набросила его на видеокамеру. Теперь остается только подождать. Я встала у дверей со стулом в руках.

Ждать мне пришлось довольно долго. Заснул он там, что ли?..

Наконец послышались шаги в коридоре.

— Эй, красавица, — раздался полусонный голос Лохматого. — Кончай дурить. Убери тряпку с объектива.

Я молчала, сжимая в руках стул.

— Ты что, оглохла?! Ну я тебе сейчас уши прочищу!

Ключ в замке повернулся. Дверь приоткрылась. В комнату заглянула лысая голова. И я с большим удовольствием опустила на нее стул, который от удара разлетелся на мелкие кусочки.

Лохматый рухнул на пол. Я выскочила в коридор.

Надо было спешить. Ведь если Лохматый дежурил у экрана не один, то его скоро хватятся. Я побежала по коридору, вспоминая, где и куда надо повернуть.

Пока все шло хорошо. В коридоре было пусто и тихо. Так, глядишь, я и выберусь из этой странной клиники. Не успела я об этом подумать, как коридор закончился двумя одинаковыми дверями. Когда Лохматый вел меня с завязанными глазами, я, естественно, не могла видеть, через которую из них мы прошли.

А, будь что будет! Я открыла правую дверь.

В узкой комнате, наполненной сигаретным дымом, пятеро громил играли в домино. Все они как один уставились на меня.

— Извините, — поспешно сказала я. — Кажется, я ошиблась дверью.

И, захлопнув правую дверь, тотчас рванула левую, за которой и оказалось продолжение коридора. Я понеслась, словно ветер. И едва только завернула за угол, как послышался топот кованых сапог. Громилы, опомнившись, кинулись за мной в погоню.

— Тревога-а! — вопили они в пять глоток. — Девчонка сбежала!

У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-У— протяжно завыла сирена.

Теперь уже не имело смысла искать выход. Я со всех ног неслась куда глаза глядят. Завернув за очередной угол, я почти нос к носу столкнулась с еще тремя громилами.

— Вот она! — заорали они. — Держи ее!!

Я бросилась назад.

А навстречу мне бежали те громилы, что играли в домино.

Во, блин, попала!.. Я метнулась в боковой проход и оказалась еще в одном коридоре со множеством дверей. На бегу я толкала каждую из них, но все они, как назло, были заперты.

Все, кроме одной!

Заскочив в темную комнату, я захлопнула за собой дверь. Если хоть один громила видел это, мне крышка. Но, к счастью, они побежали мимо. Голоса и топот затихли. Когда мои глаза привыкли к темноте, я обнаружила, что нахожусь в кабинете профессора Федякина.

На столе стоял включенный компьютер. Я подошла ближе. На мерцающем экране было написано:

РАЗРАБОТКА СЕКРЕТНОГО ПРОЕКТА

"СЫРАЯВОДА"

ИДЕЯ ПРОЕКТА: ПРОФЕССОР ФЕДЯКИН ГЛАВНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ: "МЯСНИК"

Ниже шел густой текст. Мясник!.. Так вот с кем хотел связаться Федякин. Мои смутные подозрения оказались верными. Это кличка человека, который действует заодно с профессором. Я чувствовала, что разгадка таинственных событий совсем рядом. Стоит только прочесть мелкий текст на экране компьютера. Но громилы с автоматами тоже были совсем рядом. И в любую минуту могли сюда ворваться. Что толку, если я, узнав разгадку, тут же унесу ее с собой в могилу?..

Нет, надо сначала посоветоваться с Володькой.

Бросившись к телефону, я начала лихорадочно набирать Володькин номер. Номер не набирался. Я чуть было не расплакалась от досады. Это был специальный телефон с фиксированными номерами. Нажав белую кнопку, я убедилась в своей правоте. На светящемся поле появилось десять номеров, заложенных в память телефона. Только по ним и можно было звонить.

Я внимательно вглядывалась в номера, стараясь запомнить хотя бы первые два. "Раз профессор поставил их первыми, — думала я, — значит, они для него самые важные".

— Лапки вверх, цыпленочек, — раздался знакомый голос.

Я быстро обернулась. Позади стоял Федякин с пистолетом в руке.

— Тебе, Эмма, сегодня явно не везет, — покачал он головой.

— Ничего, повезет в следующий раз.

— Боюсь, следующего раза уже не будет. — Вытянув руку, он упер пистолет мне в шею. — Ты успела что-нибудь прочесть с компьютера?

— Не ваше дело.

— Говори прямо: да или нет.

— А вот не скажу.

— Скажешь, цыпленочек, все скажешь.

— Бить, что ли, будете?

— Обижа-а-ешь, Эммочка, — сладким голосом протянул Федякин. — Я ведь не какой-нибудь садист или нацист. Я ученый. И не просто ученый, а самый гениальный ученый в мире. Недавно я изобрел бактериологическую сыворотку быстрого действия для уничтожения живых организмов. И мне надо ее на ком-то испытать… Намек, надеюсь, ясен?

Я посмотрела на потолок и дико завизжала. Профессор тоже невольно глянул вверх. Этого я и хотела. Резко выбросив вперед левую ногу я заехала ему пяткой в грудь. Удар получился настолько сильный, что Федякин пролетел через весь кабинет, открыл спиной дверь и вылетел в коридор. Прямо под ноги пробегающему мимо Лохматому.

Лохматый споткнулся о профессора и растянулся во весь рост. Но тут же вскочил на ноги.

— Ах вот ты где! — передернул он затвор автомата. — Ну, получи, красавица!

И Лохматый выпустил в меня длинную очередь.

Лишь молниеносная реакция спасла меня от неминуемой смерти. Я успела прыгнуть за железный сейф, буквально на сотую долю секунды опередив выстрелы.

— Осторожнее, идиот! — закричал Федякин. — Ты повредишь ее мозг!

— А она мне мозги не повредила, когда стулом по башке трахнула?! — заорал в ответ Лохматый.

— Да у тебя и мозгов-то нет! — смело крикнула я из-за сейфа.

— Ты еще пожалеешь об этих словах, дрянная девчонка! — Лохматый стал яростно поливать кабинет из автомата.

Я терпеливо ждала, когда у него кончатся патроны. А потом вышла на середину комнаты с федякинским пистолетом в руке.

— Настрелялся, кудрявый? А теперь стань лицом к стене.

Лохматый с ненавистью сверкнул глазами, но подчинился. Я подошла к нему и легонько ткнула указательным пальцем в точку под названием "юнь-цзу", которая расположена между пятым и шестым ребром. Лохматый без звука повалился на пол.

— А вы, профессор, прикажите своим головорезам прекратить поиски.

Секунду помедлив, Федякин направился к столу.

— Всем подразделениям — отбой, — хрипло приказал он в микрофон. — Девчонка поймана.

— А сейчас мы с вами прокатимся в Москву, — сказала я. — К Мяснику в гости. Вы же хотели купить у него мяса.

— Хорошо, — деревянным голосом ответил Федякин и вдруг быстро нажал кнопку на столе.

Пол под моими ногами разошелся, и я полетела вниз.

Очнулась я в полутемном подвале. В маленькое зарешеченное окно светила желтая луна. Я лежала на цементном полу, а рядом со мной сидела… старуха Грохольская.

Да, да, именно старуха.

— Ольга Васильевна, — невольно воскликнула я, — это вы или не вы?!

— Это я, — грустно подтвердила Грохольская.

— Значит, вас действительно подменили?

— Как это подменили?

Я рассказала ей о вчерашних событиях.

— Очень странная история, — выслушав, сказала она. — Ну хорошо, меня, положим, подменили. Но профессора Федякина никто не подменял. Это совершенно точно. Я бы сразу заметила подмену. Ведь я его знала, когда он еще под стол пешком ходил.

— Как же так? — недоумевала я. — Выходит, Федякин посадил вас в этот подвал?

— Сама ничего не могу понять, — сокрушенно вздохнула Ольга Васильевна. — Федя рос тихим мальчиком, был прилежным студентом, талантливым ученым… А сейчас он превратился в какого-то…

— Монстра! — выпалила я.

— Верно, Эмм очка. А его клиника стала похожа…

— На военную базу! — снова выпалила я. — И вместо врачей здесь орудуют бандиты!

— Это не бандиты, — поправила меня Грохольская, — а профессиональные наемники. Или, как они себя сами называют, "солдаты удачи". Они готовы воевать с кем угодно и за кого угодно. Лишь бы только им деньги платили.

— Но с какой целью их нанял Федякин? Старуха Грохольская опять вздохнула.

— Ох, не знаю, милая, не знаю.

— Может, для охраны своего "Омолаживателя"?

— Да нет у него никакого "Омолаживателя"! Все это ложь и обман! И я-то, дура старая, поверила — поехала омолаживаться. Вот и попалась, как рыба на крючок… Чует мое сердце, здесь что-то нечисто.

— Ничего, разберемся, — заверила я ее. — Мы с Володькой Воробьевым еще и не такие клубки распутывали.

— Прежде чем разбираться, надо отсюда выбираться, — резонно возразила Ольга Васильевна. — А это не так-то просто. Я уже один раз пыталась бежать. Но у меня ничего не вышло.

— Вы пытались бежать?!

— А ты как думала? Я, милая моя, во время войны диверсионно-подрывной группой командовала. А после войны была резидентом нашей агентуры в Шанхае. Меня три раза расстреливали и четыре раза приговаривали к пожизненному заключению.

— Вот это да! — восхитилась я. — А почему вы мне ничего не рассказывали?

— Как-нибудь расскажу, — пообещала Грохольская. — Если, конечно, мы отсюда выберемся.

— Давайте попробуем прорваться через дверь, — предложила я.

— Не получится. С той стороны усиленная охрана.

— Тогда через окно. — Я попыталась расшатать толстые прутья решетки. — Эх, сюда бы ножовку по металлу…

— Даже с ножовкой ничего не выйдет. Стекла в окне повышенной закалки.

— Что б такое придумать? — Я заходила из угла в угол. — Вам ничего в голову не приходит?

— Увы, милая, — безнадежно махнула рукой Грохольская. — Из моей головы теперь все только уходит.

В тот момент, когда она махнула рукой, в лунном свете блеснул бриллиант.

— Перстень! — вскрикнула я.

— Какой перстень? — недоуменно спросила Грохольская.

— Да у вас на безымянном пальце! Подарок царя!.. Помните, вы говорили, что в нем особый бриллиант, который режет стекло и железо…

— Ну говорила…

— Так чего же мы ждем?!.. Надо перерезать решетку, а после вырезать стекло из окна.

— Старость — не радость, — посетовала Ольга Васильевна. — Мне даже в голову такое не пришло.

— Давайте, режьте живее! — торопила я.

Грохольская, не раздумывая, провела бриллиантом по железным прутьям. Буме — отскочила решетка от окна. Грохольская провела бриллиантом по закаленному стеклу. Блямс — упало стекло на пол.

Путь к бегству был открыт.

— Полный вперед! — радостно сказала я. И вот тут-то выяснилось, что Ольга Васильевна не пролезает в окно.

— Ольга Васильевна, миленькая, — толкала я ее. — Ну еще немножко. Живот подтяните. — Я его и так уже дважды подтягивала.

Промучившись с полчаса, мы поняли, что ничего не выйдет. Окно было слишком узкое. А может, Грохольская слишком толстая.

— Беги одна, Эммочка, — сказала она. — Я старая. Мне все равно скоро умирать. А ты только жить начинаешь.

— Нет, — твердо отказалась я. — Без вас я никуда не пойду. Умрем вместе!

— Эммочка, — стала упрашивать меня Ольга Васильевна, — ты же сама видишь: профессор Федякин замыслил что-то ужасное. Поэтому нужно как можно скорее сообщить о нем в милицию.

— Глотову надо обо всем рассказать, — вслух подумала я.

— А кто такой Глотов?

— Начальник Службы безопасности президента… Ах да! Совсем забыла вам рассказать — вчера в вашей квартире был президент России.

Грохольская даже перекрестилась.

— Господи, этого мне еще не хватало.

— А может, и не президент, — вдруг осенило меня, — а его двойник.

— Тогда тебе тем более надо бежать. Если в этом деле замешан двойник президента, значит, тут пахнет государственным заговором.

Она была права.

— Ладно уж, побегу, — согласилась я. — И постараюсь вас выручить. А вы держитесь. Мы обнялись и расцеловались на прощание.

— Обо мне не беспокойся, милая. Так просто я им не дамся. Смотри, что у меня е. сть.

И старуха Грохольская достала противотанковую гранату.

— Ни фига себе, — присвистнула я. — Откуда у вас граната?

— Стащила у них с оружейного склада, во время прошлого побега. А склад как раз над нами. — Показала она пальцем вверх. — Так что, в случае чего, взорву всю их базу к чертовой бабушке!

— Ольга Васильевна, — с чувством сказала я, — вы настоящий герой! Дайте я вас еще раз поцелую.

Мы вновь обнялись и расцеловались.

— Постойте! — внезапно дошло до меня. — Но и вы тогда взорветесь!

— А вот и нет, — хитро улыбнулась Грохольская. — Я знаю один способ. Мне знакомый подрывник во время войны показал. Он подорвал себя гранатой вместе с фашистами.

Все фашисты погибли, а он даже царапины не получил.

— Расскажите, что за способ? — сразу заинтересовалась я.

— Потом, потом, — отмахнулась Ольга Васильевна. — Беги скорей, пока луна за тучку скрылась.

Я быстро полезла в окно.

На улице моросил мелкий дождик.

Пригнувшись, я побежала к забору. План у меня был проще некуда: перелезть через забор и дать деру. Словно скалолаз я вскарабкалась на стену и уже хотела перебросить ногу на другую сторону… Но тут из-за тучи выглянула луна, и я увидела, что поверх бетонного забора натянут оголенный электрический провод.

Вот это да. Сейчас бы меня могло так током шарахнуть!

Мне сразу расхотелось перелезать.

Я спрыгнула вниз и огляделась. Неподалеку стоял одноэтажный домик без окон. По-видимому, подсобное помещение. На дверях висел амбарный зам ок. Значит, внутри никого нет и можно спокойно обдумать свои дальнейшие действия.

Вытащив из волос заколку, я в два счета открыла замок и вошла в дом. Нашарив на стене выключатель, включила свет. В небольшой комнате на вбитых в стену крючках висели резиновые костюмы для подводного плавания. Рядом с ними, на полу, валялись акваланги. А посредине комнаты находился круглый люк, доверху наполненный мутной водой.

Что все это значит?..

Я еще раз посмотрела на акваланги, потом на люк и пришла к выводу, что это — запасной выход. И ведет он, скорее всего, к реке, которую я видела из багажника "фольксвагена". То есть наемники, в случае опасности, могли спокойно уплыть из клиники, воспользовавшись аквалангами.

А раз так, то почему бы и мне не сделать то же самое? С аквалангом я плавать умею, меня дедушка-моряк научил… Не теряя драгоценного времени, я начала быстро перебирать гидрокостюмы, подыскивая свой размерчик. Но все они были рассчитаны на здоровенных мужиков. Только один более-менее мне подошел: видимо, он принадлежал профессору Федякину.

Я натянула резиновую ткань прямо на одежду.

Не успела я все это проделать, как на улице противно завыла сирена: у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у… Послышались громкие крики, лай собак и даже беспорядочная стрельба. Все ясно! Наемники обнаружили мое исчезновение.

— Пора тебе, Эмка, отсюда уплывать, — сказала я себе.

Взвалив на спину тяжелый акваланг, я прыгнула в люк с мутной водой. И под тяжестью баллонов начала быстро опускаться вниз.

Моя догадка оказалась верной. Вскоре ноги коснулись твердого дна, а руки нащупали металлическую стенку трубы. Отталкиваясь от этой стенки, я поплыла вперед.

По моим расчетам, река должна была находиться совсем рядом. Так оно и вышло. Минут через пять впереди тускло замерцал лунный свет, пробивающийся сквозь толщу воды.

Труба заканчивалась.

Я поплыла с удвоенной энергией. И тут же наткнулась на невидимую преграду. Шаря руками в грязной воде, я поняла, что на конце трубы приварена решетка. Вот черт!

Глотнув побольше воздуха, я отстегнула баллоны и попыталась протиснуться сквозь железные прутья. Мне это удалось только наполовину. Голова и туловище прошли, а бедра нет.

Я попала в подводный капкан.

Нащупав резиновый мундштук, я еще глотнула воздуха. И с ужасом поняла, что это мой последний глоток. Воздуха в баллонах больше не было.

Тут уж я стала крутиться, вертеться и дергаться изо всех сил. "Давай, Эмка, давай!", — мысленно уговаривала я себя, отчетливо понимая, что если сейчас не вырвусь, то повторная попытка мне уже не светит.

В общем, хотите верьте — хотите не верьте, но я протиснулась сквозь эти дурацкие прутья. И отчаянно молотя руками и ногами, поплыла вверх, пуская по дороге пузыри.

Хорошо еще, до поверхности было недалеко.

Вынырнув, я принялась жадно глотать холодный воздух.

Дышала, дышала, прямо не могла надышаться.

Кое-как доплыв до берега, я стащила с себя резиновый костюм, в котором просто-таки упарилась, и без сил повалилась на траву.

Ночь между тем прошла. На небе таяли последние звезды.

Отдохнув, я не спеша побрела по осеннему лесу. Когда я взобралась на пригорок, то увидела, как на горизонте показалось солнце. Наступил новый день.

Я была жива и свободна.

Мне захотелось закричать от полноты нахлынувших чувств.

И я закричала:

— Ура-а-а-а-а!!!

— Девочка, ты что, ненормальная? Неподалеку от меня стоял пожилой дядечка в фуфайке. По виду — типичный дачник.

— Ненормальная, — радостно подтвердила я. — А вы не знаете, поблизости электрички где-нибудь останавливаются?

— Да вон же платформа, — махнул он рукой.

Я посмотрела. И в самом деле — платформа. И уже электричка подходит, подавая дребезжащий сигнал. Мы побежали. И как раз успели заскочить в последний вагон.

Откинувшись на жесткую спинку сиденья, я стала глядеть в окно. Я чувствовала… чувствовала… нет, ничего я не чувствовала. Просто глядела в окно и радовалась всему тому, что проплывало за поцарапанным стеклом.

Напротив меня сидел высокий милиционер.

— Простите, — спросила я у него, — а до Москвы далеко ехать?

— Часа два.

— Вы меня не разбудите, когда приедем?

— Конечно, разбужу.

Я склонила голову к стеклу и мгновенно уснула.

Приехав в Москву, я первым делом позвонила Володьке.

— Алло, — сказал он в трубку, — кто говорит?

— Говорят инопланетяне из созвездия Гончих Псов…

— Мухина! — завопил он, — куда ты пропала?!

— Слушай, Воробей, и не задавай лишних вопросов. Сейчас ты берешь побольше денег подгребаешь к памятнику Пушкину.

— Денег?.. А зачем?..

— Я же сказала, не задавай лишних вопросов.

Повесив трубку, я спустилась в метро и поехала на Пушкинскую площадь. Когда я вышла из подземного перехода, Володька уже стоял у памятника.

— Деньги принес? — спросила я.

— Принес. — Он открыл хозяйственную сумку, доверху набитую купюрами.

— Ты что, офонарел?! Зачем так много?

— Сама же сказала: "побольше".

— Да мне на пару гамбургеров. Со вчерашнего дня ничего не ела. Так жрать хочется.

Володька облегченно вздохнул.

— А я подумал, что ты опять влипла в какую-нибудь историю. И тебе надо срочно откупиться от рэкетиров.

— Погоди радоваться, Воробей. Похоже, я действительно влипла в очень странную историю. Пошли, сейчас все расскажу.

И мы пошли в "Макдональдс", который располагался в двух шагах от площади. Там я, на Володькины денежки, накупила себе целую кучу гамбургеров и чизбургеров.

День только начинался, и народу было не много. Мы сели за столик у окна.

Я с жадностью набросилась на еду.

— Выкладывай, Мухина, — нетерпеливо потребовал Володька.

— Сначала ты, — ответила я с набитым ртом. — А что я?

— То, что видел в телескоп, когда я побежала к Грохольской.

— Ах, это, — равнодушно сказал он. — Да ничего особенного я не видел. Перед самым твоим появлением в квартире президент надел шляпу и черные очки. Вот и все.

— Ничего себе "все"! — ахнула я. — Выходит, профессор Федякин и есть президент… Точнее, его двойник.

— Да никакой он не двойник. Сходство, конечно, имеется: рот, лоб, брови… А нос совсем не похож, и подбородок тоже.

— Зачем же он тогда маскируется? Володька открыл пакетик с чипсами.

— А затем, Мухина, что профессор скромный и порядочный человек. И не хочет привлекать к себе на улице лишнего внимания.

— Порядочный человек, — саркастически повторила я. — Сейчас я тебе расскажу, какой он порядочный.

И я рассказала, не пропустив ни одной детали. Воробей даже про свои чипсы забыл.

— Неужели Федякин так и сказал: "Мне нужен твой мозг для экспериментов"?!

— Слово в слово.

— А ты чего?

— А я говорю: "Фигушки, профессор. Мне он самой нужен".

— А он?

— А он как закричит: "Все равно, цыпленочек, я заберу твой мозг!"

— А ты?

— А я спокойно отвечаю: "Не видать тебе, Федякин, моих мозгов, как своих ушей".

— А он?

— А он влепил мне пощечину.

— А ты?

— А я ему ногой в грудь врезала. Он так в коридор и вылетел. И тут врывается в кабинет Лохматый и давай в меня из автомата палить: тра-та-та-та-та…

— Кончай заливать, Мухина.

— Это чистая правда, Воробей. Сходи-ка лучше купи еще кока-колы, а то в горле пересохло.

У меня и в самом деле пересохло от этих милых воспоминаний.

Володька принес стакан кока-колы со льдом, и я, сделав большой глоток, продолжила свой рассказ. Воробей больше не перебивал, только под конец опять не выдержал:

— Мухина, не рассказывай сказки! Под водой она, видите ли, сквозь решетку пролезла.

— Конечно, пролезла. А что мне еще оставалось делать? Жить захочешь, везде пролезешь.

— Ну ты и врать! — с возмущением сказал Володька.

— Заткнись, Воробей, — мирно ответила я. — Если б я не пролезла, то сейчас бы с тобой здесь не сидела.

Столь веский довод, по-видимому, его убедил.

— Ладно, Мухина, — пробурчал он, — можешь считать, что я тебе поверил. Теперь мне ясно, зачем они установили камеру слежения.

— Какую еще камеру?

Володька, наконец, взялся за свои чипсы.

— Когда ты не вернулась, я решил сходить к тебе домой. Звонил, звонил… Дверь, естественно, никто не открыл. И я совершенно случайно увидел над дверью соседней квартиры, где живет Грохольская, миниатюрную видеокамеру. Объектив был направлен на твою дверь. Тогда я не придал этому особого значения…

Я на секунду задумалась.

— Значит, дома мне появляться не стоит.

— Да, не стоит. Это опасно. Залпом допив кока-колу, я встала.

— Надо срочно звонить Глотову. Пусть разберется с этой подозрительной клиникой.

Мы вышли на улицу. Из ближайшего автомата я позвонила в Кремль. Трубку никто не взял.

— Куда же он делся? — с досадой сказала я.

— Да брось ты, Мухина, дергаться. Сами разберемся. Что у нас, котелки не варят? Подумаешь — загадка. Какой-то там профессор чего-то там замышляет. А ты знаешь, что наша Галактика окружена черной туманностью неизвестного происхождения? Вот это, я понимаю, загадка. А твой Федякин — просто "тьфу", — плюнул Володька на асфальт.

— Может, для тебя он и "тьфу", — тоже плюнула я на асфальт. — А вот для Ольги Васильевны он вовсе не тьфу, а вполне реальная угроза.

— Ой, да ничего он с ней не сделает. Ему же не старуха нужна, а квартира. — Володька помолчал. — Меня больше беспокоит Мясник… Знаешь, Мухина, а давай сейчас позвоним по тем номерам, которые ты запомнила.

— Давай!

Я тут же набрала первый номер.

— Кафедра косметической хирургии, — раздался в трубке женский голос.

— Простите, можно профессора Федякина?

— У него сегодня выходной. Что ему передать?

— Передайте горячий привет от Эммы Мухиной, — ответила я и повесила трубку.

— Все ясно, — сказал Володька (приложив ухо к обратной стороне трубки, он слушал разговор). — Это место его официальной работы. Звони по второму номеру.

Я позвонила.

После долгих гудков раздался сигнал автоответчика. Затем мужской голос четко произнес: "Информация для профессора. Подготовка операции "Сырая вода" закончена. Сообщите время проведения акции. Мясник".

— Ага! — воскликнул Володька. — Кажется, мы попали в самую точку. Они пользуются для связи автоответчиком. Теперь звони в справочную. Надо узнать адрес, где стоит автоответчик.

Я набрала номер справочной.

— "Шестая" слушает, — ответила телефонистка.

— Тетенька, вы не скажете адрес по номеру телефона?

— Таких справок мы не даем, — заученно протараторила телефонистка, и я поняла, что сейчас она положит трубку.

— Постойте, постойте! — закричала я. — Тетенька, миленькая, дайте, пожалуйста, адрес! У меня отец— алкоголик! Мать — калека! Нас пятеро детей в семье! А по этому адресу бесплатными обедами кормят! — Я громко шмыгнула носом.

В трубке наступило долгое молчание. Мы с Володькой, затаив дыхание, ждали.

— Мы таких справок не даем, — снова повторила телефонистка, но уже не так уверенно.

— А еще младшая сестренка свинкой заболела, — подлила я масла в огонь.

— Хорошо, девочка, — вздохнула телефонистка. — Диктуй свой номер. Я быстро продиктовала цифры.

— Записывай адрес, — сказала она через минуту. — Болотный переулок, тринадцать.

Переулок оказался на окраине города. Мы добирались до него всеми видами общественного транспорта и добрались только к пяти вечера. Здесь была самая настоящая деревня. Деревянные дома, огороды, колодцы… Прямо как в Задонске, у моего дедушки.

Я даже не подозревала, что в Москве есть такое захолустье.

Мы подошли к маленькому домику. Володька уверенно надавил кнопку звонка.

— Подожди, — дернула я его за рукав, — а что мы скажем?

— Да я просто так звоню. Ты разве не видишь, что в доме никого нет.

Я оглядела дом более внимательно. Воробей был прав. Ставни на окнах закрыты. На крыльце валяются грязные листья.

Володька еще раз надавил кнопку звонка. Внутри дома стояла мертвая тишина. Наверное, звонок не работал.

Как всегда, мне в голову пришла гениальная идея.

— Воробей, — сказала я, — прикрой меня своей широкой спиной. Я попробую открыть дверь.

— Ты что, Мухина, спятила? — зашипел он. — Взламывать чужую собственность. Давай хоть до ночи подождем. Зачем зря рисковать.

— Риск — благородное дело! — бодро ответила я, вытаскивая из волос заколку.

— У тебя, точно, сдвиг по фазе. Это же "Цербер". Замок повышенной надежности.

— Сейчас поглядим, какой это "Цербер". — Я вставила заколку в замочную скважину.

Но, провозившись минут десять, так и не сумела открыть.

— Я же тебе говорил, — шептал Володька, тревожно озираясь.

— Спокойно, Коперник. Тут требуется тяжелая артиллерия.

Я достала из кармана пилку для ногтей. И уже через минуту "Цербер" жалобно сказал: дрздын.

Мы быстро проскользнули за дверь.

С первого взгляда стало ясно, что здесь давно никто не живет. Везде лежал толстый слой пыли. В том числе и на телефоне с автоответчиком.

Внимательно осмотрев все шкафы, ящики и тумбочки, мы не обнаружили ничего подозрительного. Обыкновенный дом с обыкновенной обстановкой.

Прошло два часа. Пора было сваливать.

И тут вдруг зазвонил телефон. Мы с Володькой так от неожиданности и подскочили.

Я быстренько переключила автоответчик на внешний динамик. Сначала прошло сообщение, которое мы уже слышали: "Информация для профессора. Подготовка операции "Сырая вода" закончена. Сообщите время проведения акции. Мясник".

Затем раздался голос профессора Федякина:

— Информация для Мясника. В ближайшие дни проведение акции невозможно. Произошла утечка секретных данных из компьютера. Ждите дальнейших указаний. Профессор.

— Это ты — утечка, — толкнул меня в бок Володька.

Связь оборвалась.

— Что-то мне никак не врубиться в их систему, — сказала я.

— Все просто, как огурец, Мухина. Звонит Мясник и оставляет на автоответчике сообщение для профессора. Потом звонит профессор и оставляет сообщение для Мясника. Теперь врубаешься?

— Йес, сэр! — вытянулась я по стойке "смирно".

— Дом, скорее всего, куплен через подставных лиц, — продолжал развивать свою мысль Володька. — Звонят они сюда из телефонов-автоматов. Старая информация через определенное время автоматически стирается. Клево придумано. Полнейшая конспирация. И главное, что…

Он внезапно умолк, уставившись за мое плечо. Я обернулась. В дверях комнаты стоял высокий милиционер с пистолетом в руке.

Ну, мы с Воробьем и лопухнулись: даже не слышали, как он вошел.

— Мать честная — курица лесная, — удивленно произнес милиционер, убирая пистолет в кобуру на поясе. — Я думал, тут матерые "домушники" орудуют. А это, оказывается, дети. Вы кто такие, ребята?

— А вы кто? — растерянно спросил Володька.

— Участковый инспектор, лейтенант Забабашкин, — представился милиционер. — Тебя устраивает, мальчик?

Воробей оторопело кивнул.

— Ой, — сказала я, — а мы с вами знакомы. Помните, сегодня утром ехали в одной электричке. Я вас еще попросила меня разбудить, когда приедем.

Забабашкин посмотрел в мою сторону.

— Ну и что? — строго ответил он. — Если мы ехали в одной электричке, значит, можно чужие дома грабить?! Так получается?!..

— Да вы ничего не понимаете, — горячо заговорил Володька. — Мы никакие не грабители. Мы… как бы вам попроще объяснить…

— Частные сыщики, — договорила я за Воробья. — И сейчас расследуем одно таинственное дело. А след привел в этот дом.

— Вы в каком классе учитесь, сыщики? — рассмеялся Забабашкин.

— В восьмой перешли, — ответил Володька.

— Значит, вам по четырнадцать лет?

— По тринадцать с половиной, — уточнила я.

— Не рановато ли в сыщики записались?

— Подумаешь, — с обидой буркнул Володька. — Шекспир свою знаменитую пьесу "Гамлет" в пятнадцать лет написал.

— А Суворов в шестнадцать лет армией командовал, — добавила я.

— Ага, — кивнул участковый. — А Христофор Колумб в десять лет Америку открыл… Ну что мне с вами делать? В отделение отвести?..

— Отпустите нас, дяденька, — жалобно попросила я. — Вы же видите, никакие мы не грабители.

— Да я-то вижу, — вздохнул Забабашкин. — Но получен сигнал от соседей: две подозрительные личности проникли в дом; примите меры… Вот я и пришел меры принимать.

— А вы им скажите, что в доме никого не оказалось, — предложил Володька.

— Врать, между прочим, нехорошо, — назидательно произнес инспектор.

— А вы и не соврете, — сказала я. — Вы просто немного пофантазируете.

Лейтенант Забабашкин сел на диван и задумался.

— Ладно, ребята, — стукнул он ладонью по колену, — рассказывайте, что за таинственный след привел вас в этот дом.

— Понимаете, в чем дело, — запинаясь проговорила я, — мы не можем вам ничего рассказать, пока расследование не закончено. Ведь даже у вас в милиции существует специальный термин…

— "Тайна следствия", что ли?!

— Да, да, — обрадовалась я. — "Тайна следствия". Нам еще самим не все ясно. Но одно мы знаем совершенно точно — с этим домом связана какая-то запутанная история.

Забабашкин закурил сигарету.

— Вы, ребята, сами чего-то путаете. Я здесь второй год участковым работаю и тоже знаю совершенно точно — никаких запутанных историй с этим домом быть не может. Он принадлежал одному очень хорошему человеку. Полярному летчику Потапову. В прошлом месяце Потапов переехал из Москвы на Шпицберген. Есть такой остров в Северном Ледовитом океане. А дом продал…

— Вот видите! — воскликнул Володька.

— А дом продал, — не слушая его, продолжал лейтенант, — другому очень хорошему человеку. Генералу, который в Кремле работает. Между прочим, в Службе охраны президента.

— Ге-не-ра-лу, — по слогам повторила я, начиная смутно догадываться, о ком идет речь. — А как фамилия этого генерала?

— Глотов его фамилия.

— А зовут — Виталий Сергеевич?!

— Да.

У нас с Володькой так челюсти и отвисли.

Участковый инспектор Забабашкин оказался ментом что надо! Он отпустил нас на все четыре стороны. И мы отправились в обратный путь.

— Ни фига не понимаю, — всю дорогу твердила я. — Неужели Глотов действует заодно с Мясником и Федякиным?!

— Разберемся, Мухина, — невозмутимо отвечал Володька. — Но звонить ему пока не следует.

Домой мы вернулись в первом часу ночи. Конечно, домой к Володьке, а не ко мне. Моя-то квартира была под наблюдением.

И сразу бухнулись спать.

Утром, проснувшись, я побежала в Володькину комнату. Он еще дрых.

— Вставай, Воробей, — принялась я его тормошить. — Потом сон досмотришь.

— Отстань, Мухина Дай поспать.

— Володька, у меня гениальная идея.

— У тебя все идеи гениальные. Отвали.

— Нет, правда. Слушай. Раз Ольгу Васильевну заменили на другую тетку, значит, им нужна не Грохольская, а то, что находится в квартире. Поэтому нам надо понаблюдать за квартирой. Ну как идейка7 Володька встал, потягиваясь.

— Эту идейку, Мухина, я еще вчера высказал.

— Ничего подобного! Ты говорил, что им нужна квартира, а не то, что находится в квартире.

— Да какая разница?

— Большая, Воробей1 Иди, давай, готовь телескоп!

Быстро позавтракав яичницей с сосисками, мы начали по очереди наблюдать в телескоп за окнами старухи Грохольской.

Лже-Грохольская вела себя спокойно. Бесцельно бродила по комнатам; долго пила кофе на кухне; смотрела по телеку музыкальные клипы. А затем собралась и куда-то ушла.

Вернулась она только к вечеру и опять села пить кофе.

— М-да, — разочарованно сказала я. — По-моему, она и не думает ничего искать. Володька оторвался от окуляра.

— Симпатичная девушка. Слушай, Мухина, а может, она ни в чем не виновата?

Просто выразить не могу, как я разозлилась.

— Симпатичная?!. Не виновата?1. Запомни, Воробей: внешность обманчива! Наполеон тоже был симпатичный, но это не помешало ему угробить всю армию под Ватерлоо!

Свет в окнах квартиры Грохольской внезапно погас.

— Гляди, гляди! — возбужденно произнесла я. — Что это значит?!

Володька посмотрел в телескоп.

— Это значит — она легла спать.

— Тьфу ты! А нам-то чего теперь делать?! Воробей направил трубу телескопа в небо.

— Лично я собираюсь наблюдать комету Морнауха. Как раз сегодня она начинает приближаться к Земле.

— Никуда твоя дурацкая комета не денется! — Я снова направила телескоп в окна Грохольской. — Понаблюдаешь ее в следующий раз.

— Ты шизанулась, Мухина! — возмущенно закричал он. — Другой раз будет через сто световых лет!

— Вот тогда и понаблюдаешь.

Без церемоний столкнув его со стула, я уселась сама, прильнув глазом к окуляру.

Володька, дурачась, начал громко декламировать:

Мухина Эмма На речку пошла! В среду нырнула, В субботу всплыла!

Я не обращала на его приколы никакого внимания. Дело в том, что я заметила странное несоответствие. Мою комнату и кухню Грохольской разделяла общая стена. Я отлично знала, что окно в комнате расположено не посредине стены, а почти в углу, так же, как и окно кухни Ольги Васильевны. Другими словами — на фасаде здания оба окна должны были находиться совсем рядом. Однако, глядя в телескоп, я видела между ними такое большое расстояние, словно там была еще одна комната.

Мне показалось это подозрительным.

Я тут же выложила свои наблюдения Володьке. Он перестал дурачиться и задумался.

— Получается, что между твоей комнатой и кухней старухи Грохольской существует еще одна комната, — высказал он вслух мою мысль. — Потайная.

Я молча кивнула.

— Ну, дела! — Воробей азартно взъерошил свои волосы. — А что, если нам сейчас пойти к тебе и дрелью просверлить дырку в стене. Вот и узнаем, что там за комната.

— Как это, интересно, мы пойдем, если квартира под наблюдением?!

— А, черт! Совсем забыл! Он снова задумался.

А у меня в голове уже созрел отличный план.

— Володька, все классно выходит! Смотри, рядом с моим домом чего-то строят. Стрела от подъемного крана — как раз на уровне крыши. Мы залезем на стрелу и спрыгнем с нее на мой балкон. Клево придумано?!

Воробей потрогал мне лоб.

— Ты случайно не заболела, Эммочка?

— Сам ты больной! Чем тебе не нравится моя идея? Там прыгать-то каких-нибудь полтора метра.

— Правильно. А до земли лететь каких-нибудь десять этажей.

— Да ты прикинь, мы же не просто так будем прыгать, а с веревкой. У тебя есть бельевая веревка?

Володька свирепо засопел.

— Мухина, ты действительно дура или притворяешься?

— Дискуссия окончена, Воробьев, — твердо отрезала я. — Бери веревку и пошли.

И, представьте себе, Володька, как миленький, взял веревку и пошел. Вот так надо с пацанами разговаривать!

Время было позднее; почти полночь.

Мы перелезли через забор на строительную площадку и, крадучись, направились к подъемному крану. Хватаясь руками за железные скобы лестницы, я быстро полезла наверх.

Позади меня пыхтел Володька.

— Главное, не смотри вниз, — предупредила я его. — А то голова закружится.

— Не учи хромого ковылять, — сердито ответил он.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее дул холодный пронизывающий ветер. Он резко бросал в лицо мелкие капли начинающегося дождя. Добравшись до кабины крановщика, мы малость передохнули.

— Давай, я первый прыгну, — предложил Володька.

— Нет, Воробей, — отказалась я. — Здесь опыт нужен. А я, как ты знаешь, и с поезда прыгала, и с самолета. Так что я прыгну, привяжу к балкону веревку, а ты спокойненько по ней спустишься.

Мы полезли дальше. Теперь уже не по лестнице, а по стреле. Мимо огромного электродвигателя, с которого свешивался стальной трос с крюком на конце.

Я случайно глянула вниз, и у меня невольно сжалось сердце. Да уж, с такой высоты гроба-нешься — костей не соберешь. С этой веселенькой мыслью я и подползла к тому месту, откуда до балкона было ближе всего.

— Привязывай веревку! — крикнула я Володьке сквозь завывание ветра.

— Уже привязал! — прокричал он в ответ.

Спустившись по бельевой веревке до уровня балкона, я начала раскачиваться, будто маятник.

Туда-сюда. Туда-сюда.

Несколько раз коснувшись ногами перил, я уже была готова спрыгнуть на балкон. Но вдруг, откуда ни возьмись, налетел мощный порыв ветра и, подхватив меня, словно пушинку, отбросил в сторону… На мгновение я растерялась, а когда опомнилась, то со страхом увидела, что еще более мощный порыв ветра несет меня прямо к окнам старухи Грохольской.

…Протаранив оконное стекло, я влетела в комнату и врезалась в мягкий диван. К счастью, я не поранилась осколками и не свернула себе шею. Это была, конечно, большая удача.

Но, как известно, неудач в жизни больше, чем удач.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла лже-Грохольская. В белой ночной рубашке и… с топором.

Ни слова не говоря, она кинулась на меня. Я, естественно, кинулась от нее. Приемы каратэ здесь были бесполезны. Как говорил мой тренер Семен Семенович: "Против лома нет приема". А уж против топора — и подавно.

Не помню каким образом, но мне удалось выскочить за дверь.

Лже-Грохольская, размахивая топором, стала гоняться за мной по всей квартире. На нее страшно было смотреть: рубашка белая, волосы распущены, глаза горят…

Настоящее привидение.

В конце концов она загнала меня обратно в маленькую комнату.

— Послушайте, тетенька, — тяжело дыша сказала я, — вы что, ненормальная?

Ничего не ответив, лже-Грохольская сделала шаг вперед. Я сделала шаг назад. Она шаг вперед. Я шаг назад. Мои лопатки уперлись в стену.

Отступать больше было некуда. Я находилась в углу.

Только теперь я по-настоящему поняла смысл известного выражения: "быть загнанной в угол". Липкий противный страх сковал все мое тело.

Вот сейчас… сейчас…

И тут в окно неожиданно влетел Володька. Он с ходу врезался ногами в лже-Грохольскую, и они вместе повалились на пол.

Я стерла со лба холодный пот. Фу-у… Все-таки, хоть я и родилась тринадцатого числа в роддоме номер тринадцать, но иногда мне просто фантастически везло. Как в данный момент, например.

Володька, кряхтя и охая, поднялся с пола.

— Мухина, какого черта ты прыгнула в окно, а не на балкон?!

— Что значит прыгнула?.. Меня ветром отнесло.

— Ветром?.. А я думал…

Мне все стало ясно. У Воробья не очень хорошее зрение. Вот он сослепу, да еще в темноте, и решил, что раз я сиганула в окно, значит, это безопасней и ему следует поступить точно так же.

Убедившись, что он себе ничего не сломал и не порезал, Володька немного успокоился. Но все же для вида начал разоряться:

— Ты меня уже достала, Мухина! Вечно ты попадаешь в идиотские ситуации. И я из-за тебя тоже! А если б я сейчас ударился об оконную раму и грохнулся с десятого этажа?!.

— Расслабься, Воробей, — примирительно сказала я. — Ты же не грохнулся с десятого этажа.

— А вот если бы? — не унимался он.

— Если бы у бабушки выросли усы, она была бы дедушкой.

Тут его взгляд упал на лежащую без сознания лже-Грохольскую.

— Это еще кто такая?

— Девушка симпатичная, — напомнила я ему.

— Так мы в квартире Грохольской?! — дошло наконец до Володьки. — Ну и ну! И я ее нечаянно задел ногами? Бедняжка…

— Ничего себе бедняжка! Да она меня чуть топором не зарубила!

Мы нашли в чулане веревку и, связав лжеГрохольскую по рукам и ногам, отправились на кухню.

Володька деловито постучал костяшками пальцев по стене.

— Да-а, — протянул он, — здесь заколеблешься электродрелью сверлить.

— Что же делать? Воробей ехидно сощурился.

— Ты же, Мухина, хвасталась, будто удар твоей левой ноги — полторы тонны. Вот и давай… — кивнул он на стену.

.— Ты не врубился, Воробей. В каратэ главное не удар, а концентрация. И еще поиск "нулевой точки".

— Какой, какой точки?

— Нулевой. Во всех живых и неживых организмах, — важно стала я разъяснять, подражая Семен Семенычу, — существует "нулевая точка"; по-японски она называется "юнь-цзу". То есть "самое уязвимое место". Возьмем, к примеру, лобовое стекло автомобиля. Если придорожный камешек случайно попадет в "нулевую точку", стекло мгновенно разлетится на тысячи осколков…

— Хватит умничать, Мухина, — сказал Володька. — Давай лучше ищи в стене эту самую "юнь-цзу".

Я начала медленно прохаживаться вдоль стены. А когда почувствовала, куда мне следует ударить, — ударила левой ногой…

И, заверещав от боли, запрыгала на правой.

— Ай-ай-ай! Больно-то как!!

— Наверное, сконцентрироваться забыла, — съязвил Воробей. — Эх, ты, горе-каратистка. Учись, салага, пока я жив.

Он отодвинул в сторону холодильник, стол со стульями и, разбежавшись, с криком "Й-а-а! М" вдарил по стене правой ногой. Но, как видно, в том месте "нулевой точки" тоже не оказалось. Отскочив от стены словно мячик, Володька врезался в посудный шкаф. Дверцы шкафа сами собой раскрылись, и оттуда посыпалась посуда., Грохот раздался неимоверный. Чашки, тарелки, блюдца — все вдребезги!!

— Ольга Васильевна говорила, что это очень ценный сервиз, — с сожалением вздохнула я, разглядывая усыпанный битой посудой пол. — Старинный китайский фарфор.

— Подумаешь, — проворчал Володька, потирая ушибленную ногу. — Что значит какой-то там китайский фарфор по сравнению со Вселенной.

Мы помолчали. Искать "нулевую точку" нам больше не хотелось.

— Вот ёксель-моксель! — выругалась я любимым ругательством генерала Глотова и со злостью пнула злополучную стену.

Просто пнула.

И вдруг…

Стена раскололась на две равные части.

Я не могла прийти в себя от удивления. А когда пришла, то увидела, что стена вовсе не раскололась, а раздвинулась. Как раздвигаются створки дверей в лифте.

Перед нами и в самом деле была кабинка лифта. Только не современная, а старая.

— Вот эта да! — Я смотрела на нее, как зачарованная.

Володьку же, который каждый день наблюдал в телескоп целую Вселенную, удивить каким-то там потайным лифтом в стене было трудно. Он присел на корточки и стал что-то внимательно рассматривать.

— Угу, так, ясненько, — бормотал он себе поднос.

Я тоже опустилась на корточки рядом с ним.

— Чего тебе ясненько, Воробей?

Не отвечая, он показал пальцем на едва заметный выступ у самого плинтуса. Именно в этот выступ я и пнула ногой.

— Кнопка, открывающая двери потайного лифта, — прошептала я. — Но зачем он тут нужен? Непонятно.

— Да все понятно, Мухина. Ты же сама говорила — академик Дундуков был большой чудак. Он любил пить сырую воду из-под крана. И если ему в квартиру протянули персональную водопроводную трубу от самого Кремля, то почему бы не провести персональный лифт.

— Но в доме же есть лифт!

— А может, он любил кататься на лифте в гордом одиночестве.

— Ольга Васильевна ничего мне про это не рассказывала.

— А ты ее спрашивала?

— Нет.

— Ну вот, — заключил Воробей. — А спросила бы, она б и рассказала.

Я с опаской вошла в тесную кабинку. На металлическом щитке не было ни одной кнопки.

— Интересно, как же он работает? Створки лифта начали автоматически закрываться.

— Мухина!!! — заорал Володька. Я хотела выскочить. Но было уже поздно. Створки сомкнулись, и кабинка поехала вниз.

Сначала я пыталась как-то остановить кабинку. Заколотила кулаками в дверь, стала прыгать… Но все было бесполезно. И я успокоилась. Что толку понапрасну дергаться. Не лучше ли поспешить навстречу новым приключениям.

Тем более что ничего другого мне больше не оставалось.

Лифт между тем продолжал двигаться. На потолке зажглась тусклая лампочка. Я посмот-рела в дверную щель. За дверью стояла сплошная темень…

Прошло около часа. Кабинка не останавливалась. Поскрипывая и покачиваясь, ехала себе и ехала.

Я села на пол и задумалась.

Интересное дело, что ж теперь, я так и буду тащиться час за часом, день за днем, неделя за неделей… Куда-нибудь к центру Земли. По дороге, конечно, умру с голоду, превращусь в мумию, а лет этак через пятьсот мое высохшее тело раскопают археологи и поместят в антропологический музей. А рядом повесят табличку: "Хорошо сохранившаяся мумия девочки, жившей в конце двадцатого — начале двадцать первого века. Найдена неподалеку от центра Земли. Руками не трогать".

…Под мерный шум спускающейся кабинки я задремала. А когда открыла глаза, то увидела, что уже приехала.

Дверь была открыта.

Я осторожно выглянула наружу. Слабая лампочка освещала только малюсенький пятачок у лифта. Остальное тонуло во мраке. Я вышла на этот пятачок, но все равно ничего не увидела. Я сделала еще один шаг.

За спиной послышался автоматический скрежет дверей. Я стремительно бросилась назад. Но опять не успела.

Створки закрылись, и лифт уехал.

Я готова была себя избить, честное слово! Это ж надо быть такой растяпой!.. Из-за своей беспечности я оказалась глубоко под землей в кромешной тьме. А вокруг — мертвая тишина. Ни единого звука. Ни е-ди-но-го.

БОМ-БОМ-БОМ… — тут же раздалось над моей головой.

Это били кремлевские куранты… Так вот куда занесла меня любовь к приключениям. Под Красную площадь. По телеку сто раз сообщали, что здесь находятся подземные ходы. Кто их тут только не рыл за время существования Кремля; и при царях, и после царей… Но я, признаться, не очень-то верила этим сообщениям, и вот, пожалуйста, пришлось убедиться на личном опыте.

Надо было как-то выбираться наверх. Но как?

Нащупав шершавую стену, я пошла, сама не зная куда. Вскоре глаза привыкли к темноте настолько, что я могла смутно различать многочисленные коридоры, расходящиеся в разные стороны. А еще через некоторое время я начала узнавать те места, где уже проходила.

Это оказался настоящий лабиринт. И здесь можно было блуждать до самой смерти.

Я с тоской огляделась. Кругом стены, стены, стены… Но, как говорил мой дедушка, бравый капитан Кэп: "В любой стене, внучка, всегда отыщется дверца. Надо только как следует приглядеться". Последовав дедушкиному совету, я как следует пригляделась и — вы не поверите — в одной из стен увидела маленькую дверцу. Недолго думая, я толкнула ее.

Дверца открылась.

И я вошла в какую-то комнату. Именно комнату, а не подземелье. В широкое окно светила бледная луна. Стоял большой письменный стол с телефонами. Ковры на полу, массивная мебель… Обстановка показалась мне смутно знакомой. Я окинула комнату более внимательным взглядом. И сразу же поняла, где нахожусь.

В кабинете нашего президента!

Ни фига себе! Выходит, из кухни старухи Грохольской можно прямиком попасть в кабинет президента России… Все мои страхи и сомнения улетучились как дым. Мозги заработали совсем в другом направлении. Так вот зачем Федякину понадобилась квартира Ольги Васильевны. Он знал о потайном лифте. Теперь становилось понятной и роль вооруженных наемников, засевших в клинике. С их помощью профессор надеется похитить или даже убить президента. Это и есть секретный проект "Сырая вода"! Хотя при чем здесь сырая вода, пока совершенно непонятно.

В общем, подозрения Грохольской оказались верными. Тут пахло государственным заговором.

В соседней комнате послышался едва уловимый шорох. Я замерла. Шорох повторился. Несомненно, там кто-то был.

— Кто здесь?! — тревожно спросила я.

— Угадай, — раздался мужской голос из темноты.

— Генерал Глотов? — предположила я.

— Неправильно, — хохотнул неизвестный. — Попробуй еще раз.

"Кто ж там такой? — терялась я в догадках. — Неужели сам президент?"

В дверях появилась богатырская фигура. И я тотчас узнала:

— Капитан Репкин!

Вот здорово!.. Раз рядом со мной голубоглазый Сашка Репкин, значит, все в порядке.

Сашка подошел поближе. Под его расстегнутым пиджаком виднелась плечевая кобура с пистолетом.

— Привет, Эмма, — добродушно улыбнулся он. — Как ты здесь очутилась?

— Ой, сейчас расскажу… — быстро заговорила я, но тут же запнулась — вспомнив, что еще не все ясно с Глотовым. А вдруг он заодно с Федякиным?

— …Да вот ходила на экскурсию в Кремль и заблудилась, — покраснев, сказала я, не придумав ничего умнее.

Сашка Репкин так и рухнул на стул от смеха.

— Ха-ха-ха, — раскатисто хохотал он. — Заблудилась и случайно забрела в кабинет президента! Ну, насмешила… А если без шуток, Эмма?

Я не знала, что ответить. Ведь Сашка все расскажет Глотову. А Глотов расскажет Федякину.

— А где Виталий Сергеевич? — осторожно спросила я.

— В служебной командировке. Он сопровождает президента в поездке по Гренландии.

— А когда они вернутся?

— Недели через две.

Две недели… Удастся ли нам с Володькой за две недели вывести хитрого профессора Федякина на чистую воду?..

— Хорошо, — решилась я, — пойдемте, я вам кое-что покажу.

И я подвела Репкина к потайной двери за зеркалом.

— Ого! — Он ошеломленно потрогал дверную ручку. — Тут же была глухая стена.

— Была да сплыла. Видимо, сработал секретный механизм, и она ушла в сторону.

Сашка принялся внимательно изучать дверной проем.

— Похоже, ты права, Эмма. Вот так сюрприз. Что все это значит?

Он вопросительно посмотрел на меня.

— А вот что… — ответила я и рассказала ему о том, как Федякин подменил старуху Грохольскую; как я попала в клинику, набитую вооруженными наемниками; как узнала там о проекте "Сырая вода"; ну и, конечно же, о том, как спустилась на потайном лифте под Красную площадь… В общем, все рассказала. Все, кроме того, что мы с Воробьем побывали в Болотном переулке; в доме, принадлежащем генералу Глотову.

— Надо же, — посетовал Сашка, выслушав мой рассказ, — сколько у нас в стране развелось всяких террористов.

— Это уж точно.

— А что тебе еще известно о Мяснике? — Больше ничего. Репкин задумчиво прошелся по кабинету.

— Ой, Сашка, — заторопилась я, вспомнив о Володьке. — Извини, пожалуйста, но мне надо срочно бежать. — Я смутилась. — Ничего, что я вас Сашкой назвала?

— Ничего, Эмма, — посмеиваясь, ответил он и тут же предложил: — А ты меня все время Сашкой зови. Давай будем друзьями.

— Да как-то неудобно. Вы же взрослый.

— Это я только с виду взрослый. А на самом деле мне семь лет.

Я тоже рассмеялась. Какой все-таки славный этот Сашка Репкин.

— Ладно, побегу. А то, наверное, уже много времени.

— У тебя нет часов? — удивился Сашка. — Такая большая девочка — и без часов?

— Мне с ними не везет, — сокрушенно сказала я. — Не успею купить, как тут же раскокаю. Репкин снял с руки свои часы.

— Держи, Эмма. Можешь хоть молотком по ним колотить, не раскокаешь. Противоударные. Японской фирмы "Сейка".

— Не надо, Саш. — стала я отказываться. — Они же кучу денег стоят.

— Бери, бери, — настаивал он.

— Но это мужские часы.

— Я тебе их на время даю. Поносить. А на день рождения подарю женские. Договорились?

— Договорились.

Сашка защелкнул браслет на моем запястье. Хоть часы были и мужские. Они мне очень шли.

— Сколько у нас там? — глянул он в последний раз на свои часики. — О, пять утра. Я уже отдежурил. Пошли, провожу тебя до проходной.

Около Спасских ворот мы тепло распрощались, и я побежала через Красную площадь к своему дому.

Уже подбегая к подъезду, я зацепилась ногой за железяку. Да ка-а-к грохнусь на асфальт. Вот корова! Поднявшись, я первым делом посмотрела на подаренную "Сейку".

Секундная стрелка замерла на месте.

Так я и знала! Мне хоть бронированные часы дари, я их все равно раскокаю. Но снимать часики я не стала. Уж больно красиво смотрелись они у меня на руке.

Войдя в подъезд, я поднялась на десятый этаж. Вначале я хотела позвонить в квартиру Грохольской, но потом решила сделать Володьке маленький сюрприз. Открыв замок пилкой для ногтей, я тихонько вошла в прихожую.

На кухне горел свет.

Воробей стоял у раздвинутой стены и кричал в темную шахту потайного лифта:

— Мухина-а-а-а!! Мухина-а-а-а!!!

Видимо, он орал уже не один час, потому что совсем охрип.

Я приложила обе ладони ко рту и тоже закричала:

— Чего-о-о-о-о!!

— Эмма-а-а-а!! — обрадованно завопил Володыса. — Ты где-е-е-е?!!

— На кухне-е-е! — вопила я в ответ. — За твоей спино-о-ой!

— Мухина?! — резко обернулся он.

— Она самая!

— Опять ты со своими дурацкими шуточками. Выкладывай, где ты была? Я сделала загадочное лицо.

— Воробей, сейчас у тебя челюсть до колена отвиснет.

— Ну-у, начинается…

Из маленькой комнаты донесся протяжный стон. Мы кинулись туда. Лже-Грохолъская постепенно приходила в сознание.

Володька уселся в старинное кресло.

— Давай, Мухина, рассказывай, пока она еще не оклемалась. Только не ври.

— Значит, так, Воробей, — начала я. — Этот лифт идет в Кремль. Прямо в кабинет президента.

Володька вскочил как ужаленный.

— Я тебя укушу, Мухина! Сказал же, не ври!

— Чтоб я сдохла, если вру! Моя страшная клятва подействовала на Воробья.

— Ладно, — снова уселся он в кресло. — Продолжай.

И я продолжила. Вернее, рассказала все с самого начала. С того момента, как спустилась в лифте под Красную площадь, и до того момента, как Сашка Репкин проводил меня до Спасских ворот.

Выслушав мой рассказ, Володька глубоко задумался. Я ему не мешала, по опыту зная, что Воробей может выдать стоящую мысль.

— А что делал Репкин ночью в кабинете президента? — вдруг спросил он.

— У него было дежурство, — пояснила я. — До пяти утра.

— И именно в его дежурство дверь оказалась открытой. Странно.

— Ты что, Сашку Репкина подозреваешь?!

— Пока я никого не подозреваю. Но с кого-то надо начинать. Может, этот Репкин и есть Мясник?

Мне сразу вспомнилось Сашкино лицо. Честное и открытое.

— Нет, только не Репкин, — решительно отвергла я. — Посуди сам: если Сашка — Мясник, то почему он меня не пришил? Ведь я узнала про потайной лифт. А Репкин меня отпустил, еще и часики подарил.

— Какие часики? — насторожился Володька.

— Вот эти, — хвастливо покрутила я запястьем. — Между прочим, японской фирмы "Сейка".

— Да, ничего будильничек, — одобрил он.

— Сам ты будильничек, — передразнила я его. — Лучше скажи, есть ли у тебя план наших дальнейших действий?

— Пока еще нет, — честно признался Воробей. — Заговор против президента — это тебе не хухры-мухры. Тут за одну минуту план не придумаешь.

— А я уже придумала! И всего за одну минуту!

Володька подался вперед.

— Выкладывай, Мухина!

— Нам надо похитить Федякина. Он же у них самый главный. А без профессора наемники вряд ли решатся на проведение операции "Сырая вода".

— А как ты его похитишь? Будешь сидеть в кустах и ждать, когда он выйдет из клиники?

— Зачем ждать? Мы сами проберемся в клинику по трубе. Я отлично помню, где она лежит на дне реки. Похитим Федякина — и по той же трубе обратно. Заодно и Ольгу Васильевну прихватим.

— Что ты чушь мелешь, Мухина! — взорвался Володька. — Старуха в водолазном костюме полезет тебе в трубу! Ты хоть башкой своей думай иногда!

Я смущенно молчала.

— И потом, — продолжал он уже несколько спокойнее, — Федякину принадлежит только идея проекта "Сырая вода". А главный исполнитель — Мясник. Предположим, похитили мы Федякина. Ну и что? Мясник и без него прекрасно обойдется.

— Не обойдется. Если б они хотели просто убить президента, то давно бы убили. Куда уж проще спустить на потайном лифте десяток наемников; да они из президента отбивную котлету сделают. Не-е-т. У них есть какой-то другой план. Похитрее. Поэтому нам и надо похитить Федякина, чтобы узнать этот план.

— Повторяю для особо тупоголовых, — раздельно произнес Володька. — Похищение Федякина — невозможно. В клинике нас ждут не балерины с цветами, а головорезы с автоматами. А ты, Мухина, хоть и каратистка, но все-таки не Джеймс Бонд.

Я помалкивала в тряпочку. Что тут скажешь? Конечно, Воробей прав — я не Джеймс Бонд, а всего лишь Эмма Мухина., — Я помогу вам, — раздался вдруг тихий голос.

Мы как по команде уставились на лже-Грохольскую. Она, по-видимому, уже давно пришла в сознание и слышала весь наш разговор.

— Вы нам поможете? — презрительно переспросила я. — А кто за мной по квартире с топором гонялся? Английская королева?!

— А что мне еще оставалось делать? — возразила лже-Грохольская. — Неизвестная личность среди ночи лезет в окно. Может, прикажешь тебя кофе с пирожным угощать?!

— Но вы же видели, что перед вами девочка!

— Ничего я в темноте не видела!

— Слушайте, дамочка, не пудрите мне мозги! Когда я влетела в окно, вы…

— Подожди, Мухина, — остановил меня Володька и вежливо обратился к лже-Грохольской: — Для начала скажите ваше настоящее имя.

— Меня зовут Ольга.

— Врете! — возмущенно крикнула я.

— Нет, не вру. Меня зовут так же, как и Грохольскую. Только фамилия моя — Лебедушкина. Я случайно слышала весь ваш разговор. Профессор Федякин говорил мне совсем другое. И теперь я не знаю, кому верить. — Девушка заплакала.

— Слезами горю не поможешь, — сказала я. — Рассказывайте, что вам говорил Федякин.

— Хорошо. Только вы меня, пожалуйста, развяжите. Мы развязали. И Ольга Лебедушкина начала свой рассказ.

"Сразу после окончания школы я поступила в медицинский институт. На факультет косметической хирургии. Мне хотелось приносить людям радость. Делать их красивыми. Ведь человек не виноват, если, к примеру, родился с бородавкой на носу. А сделать ему косметическую операцию, убрать бородавку — и он будет счастлив.

Лекции на факультете читал знаменитый профессор Федякин.

Еще в раннем детстве я полюбила его научные труды "Эндифакацитоз каматорного геомероика" и "Биоцентрозная реалимбация" и с восторгом зачитывалась ими все ночи напролет. А в третьем классе дала себе слово, что, когда вырасту, непременно буду учиться у этого гениального ученого.

И вот моя заветная мечта осуществилась! Каждый день я слушала обожаемого Федора Петровича, открыв рот.

Как-то раз профессор пришел на лекцию в черных очках. Да так и стал ходить в них все время. Затем произошла еще одна странность: он перестал снимать в помещении головной убор. Зимой читал лекции в меховой шапке-ушанке, а летом — в шляпе или кепке. Многим студентам это даже понравилось. Ведь Федякин сам часто рассказывал нам о причудах великих, людей. Например, его учитель, академик Иван Дундуков, всю жизнь пил только сырую воду и только из-под крана; а другой не менее известный академик, Альберт Эйнштейн, играл по ночам на скрипке, не давая спать жене и детям. В общем, чудачества профессора не вызвали в институте особого удивления.

Так прошло два года.

И вот однажды, в начале осени, профессор Федякин попросил меня зайти на кафедру. Я зашла. Он сидел за столом, как всегда, в черных очках и широкополой шляпе.

Больше в комнате никого не было.

— Оленька, — сказал мне Федор Петрович, — я хочу открыть вам одну страшную тайну. Вы как, не испугаетесь?

— Не испугаюсь, — смело ответила я, хотя сама тут же испугалась. Потому что голос у профессора был какой-то странный.

— Вот уже два года я хожу в черных очках и не снимаю головного убора. Надеюсь, вы это заметили?

— Да, — тихо проговорила я. — Заметила. Федякин быстро снял очки и шляпу.

— А теперь, Оленька, посмотрите на меня внимательно. Что вы видите? Я посмотрела.

— У вас на рубашке верхняя пуговка оторвана.

— Нет, не то. Смотрите лучше.

— Вы сегодня не брились, Федор Петрович.

— Не то, не то! — раздраженно выкрикнул он. — Ладно, подскажу. На кого я похож?

Приглядевшись к профессору как следует, я, наконец, поняла, что он имел в виду.

— Вы немножко похожи на президента России.

— Верно, Оленька, — обрадовался Федякин. — Ив связи с этим у меня к вам будет небольшая просьба.

— Я вас слушаю, Федор Петрович.

— Как вы знаете, — торопливо заговорил он, — я был любимым учеником академика Дундукова. А сейчас, когда я сам стал знаменитым ученым, у меня тоже есть любимый ученик. Это вы, Оленька.

Я покраснела от смущения.

— Спасибо, профессор.

— Пожалуйста. А теперь выслушайте и постарайтесь правильно понять. Я хочу добиться полного сходства с президентом.

— Но зачем?!. — с недоумением воскликнула я.

— Не перебивайте. Дело в том, что я выполняю сверхсекретное задание Федеральной службы безопасности. Они попросили меня помочь им в одном важном деле. — Федякин понизил голос. — Готовится заговор против нашего президента. Или точнее сказать — государственный переворот.

— Ах! — ахнула я.

— Да, да, Оленька. И вы, как честный российский гражданин, тоже должны помочь ФСБ.

— Но как?..

Профессор наклонился к моему уху и торопливо зашептал:

— Вы тайно сделаете мне пластическую операцию. Чтобы я стал точной копией президента.

— Нет, нет, Федор Петрович, — испуганно отказалась я. — Не сумею я.

— Сумеете, Оленька. Вы же моя самая талантливая ученица. — Он налил себе полный стакан воды и лихорадочно выпил. — Но это еще не все. Заговорщики хотят уничтожить не только российского президента, но и вдову академика Дундукова — Ольгу Васильевну Грохольскую. Не спрашивайте меня — зачем. Я сам пока не знаю. Но сведения совершенно точные. Поэтому я спрячу Ольгу Васильевну у себя в клинике, а вы займете ее место в квартире. И будьте осторожны: заговорщики опасны и хитры. В особенности вам следует опасаться одной девочки по имени Эмма Мухина.

— Девочки?.. Но почему?..

— Потому что никакая она не девочка. А международная аферистка и авантюристка Эммануэль Мухоловская.

Я была в совершеннейшей растерянности, не зная, верить мне Федякину или нет. Но так как он был знаменитый профессор, любимый ученик еще более знаменитого академика, я решила поверить. Таким образом, я и оказалась в этой квартире".

Ольга Лебедушкина замолчала.

— А вы знаете о потайном лифте на кухне? — спросила я.

— Нет, не знаю.

— А о том, что Федякин посадил Грохольскую в подвал?

— Тоже нет. — Лебедушкина всхлипнула. — Я ничего не понимаю. Это какой-то кошмар…

— Неужели вам не показалось странным, что в клинике находятся вооруженные люди? — удивился Володька.

— Федор Петрович сказал, что это специальный отряд Службы безопасности. Боже мой, какая я дура… — Она закрыла лицо руками и опять расплакалась.

— Успокойтесь, Ольга, — протянула я ей свой носовой платок. — Вы говорили, что можете нам помочь.

Лебедушкина вытерла платком слезы.

— Да, могу. Вчера я сделала Федякину пластическую корректировку лица. Нарастила подбородок, перемоделировала нос, пришила "мешки" под глаза… Операция прошла успешно, Федор Петрович теперь — вылитый президент.

Он находится в послеоперационной палате, куда входить имею право только я. Все лицо у него забинтовано, оставлена лишь маленькая дырочка у рта для дыхания и приема пищи. Я подмешаю ему в компот сильнодействующее снотворное. А когда он уснет, мы вынесем его через черный ход. Этот ход расположен…

— Тихо! — приложил Володька палец к губам. — Слышите?!

Мы все стали слушать. Из кухни доносилось мерное гудение.

— Да это холодильник работает, — сказала я.

— Нет, Мухина, не холодильник. Кто-то поднимается на потайном лифте. Бежим скорей на кухню!

И мы побежали на кухню.

— Быстро вооружаемся! — распорядилась я, хватая со стола вилку. Воробей схватил нож. А Ольга Лебедушкина сбегала в маленькую комнату за топором.

Из шахты показалась знакомая кабинка. Створки дверей разошлись.

— Сашка?! — изумленно воскликнула я. Да, это был Сашка Репкин.

— Эмма?! — удивился он еще больше меня. — Ты здесь?!.

— Здрасте, приехали, — рассмеялась я. — А где я должна быть? Ты чего, Сашка?!

Репкин заметно смутился.

— Да нет, ничего, — пробормотал он. — Я просто решил проверить твою информацию. Все точно, Эмма. Кабинет президента и в самом деле соединен подземным ходом с этой кухней.

— Знакомься, — сказала я. — Мой старый друг — Володька Воробьев. А это моя новая подруга — Ольга Лебедушкина.

— Очень приятно, — пожал им Сашка руки. — А я капитан Репкин, первый заместитель начальника Службы охраны президента!

— Знаешь, Сашка, а мы решили похитить Федякина.

— Как похитить?

Мы все трое, по очереди, изложили наш план.

— План, конечно, превосходный, — одобрил Репкин. — Но, к сожалению, совершенно невыполнимый.

— Это еще почему? — с обидой спросил Володька.

— Потому что вы с Эммой дети. А Ольга — молодая девушка. Ну куда вам тягаться с такими матерыми преступниками, как Федякин и Мясник. Поэтому ничего не предпринимайте без моего ведома. А я сегодня же напишу рапорт в Федеральную службу безопасности. Вот прямо сейчас и поеду писать.

Сашка вошел обратно в кабинку.

— Да, кстати, — глянул он на меня, — как там мои часики ходят?

— Отлично! — соврала я, чтоб его не огорчать.

— Ну тогда до встречи, — помахал он рукой.

— Рапорт он напишет, — скептически сказал Воробей, когда лифт уехал. — Да пока он будет писать, Федякин с Мясником таких дров наломать могут…

— Это точно, — кивнула я. — Пока напишет да пока отправит, да пока этот рапорт прочтут… А я обещала Грохольской как можно скорей ее спасти.

— Значит, нам надо действовать самостоятельно! — сделала вывод Лебедушкина.

…И мы стали действовать!

Первым делом Ольга выпросила у своего отца на денек джип "гранд-чероки". Это была самая крутая машина в мире! Можете мне поверить на слово — в прошлом году я с отличием закончила курсы автолюбителей. А вторым делом я прихватила из дома пистолет "смит и вессон" 38-го калибра. Эту "пушку" мне весной подарил дедушка. Для самообороны. Потому что Москва — это вам не Нью-Йорк, где на каждом углу торчит полицейский. В Москве только круглый дурак чувствует себя в полной безопасности.

Короче говоря, поздним вечером мы отправились с Володькой на джипе похищать Федякина. А Ольга Лебедушкина еще днем уехала в клинику, чтобы подмешать профессору снотворное.

Тьма уже охватила все небо.

Мы выехали за город и, промчавшись по шоссе, свернули на грунтовую дорогу.

Я включила дальний свет и сбавила скорость. Фары высветили из темноты прибитый к сосне плакат:

Проехав еще немного, мы съехали на обочину и остановились. Пошел дождь. Крупные капли с силой забарабанили по крыше.

Я сняла пистолет с предохранителя.

— Двигаем, Воробей.

Мы вылезли из машины и, прячась за деревьями, направились в сторону клиники. В условленном месте мы обнаружили в бетонном заборе неприметную дверцу, за которой нас ждала Ольга.

— Все в порядке, — вполголоса сообщила она. — Я дала профессору снотворное, Он спит как убитый.

Включив маленький фонарик, Лебедушкина пошла вперед. Мы двинулись вслед за ней. И вскоре пришли в больничную палату. На кровати с забинтованной от макушки до подбородка головой лежал Федякин. А рядом с кроватью стояла… старуха Грохольская.

— Ольга Васильевна, — кинулась як ней, — как вы тут?!.

— Все хорошо, Эммочка, — обнимая меня, ответила Грохольская. — Спасибо, Оленька выручила.

— Я наврала наемникам, что мне нужна помощница по уходу за профессором, — улыбаясь, объяснила Лебедушкина.

Мы переложили спящего Федякина с кровати на носилки.

— Бежим! — схватился Володька за ручки носилок.

— Постойте, — сказала Грохольская. — Я предложила Оленьке одну вещь. Она забинтует мне голову, и я останусь здесь вместо профессора. Тогда наемники еще долго ничего не заподозрят.

, — Классная фишка! — захлопала я в ладоши.

— Но вы очень рискуете, Ольга Васильевна, — предупредила ее Лебедушкина.

— А, не впервой! — задорно ответила старуха Грохольская. — Выкручусь как-нибудь! Ольга начала ловко бинтовать ей голову.

— Ольга Васильевна, — спросила я, — а вы знаете, что у вас на кухне есть лифт?

— Конечно, знаю.

— А почему вы мне про него не рассказывали?

— Да забыла, милая. Я же уже старая дама.

— Вы не старая, вы просто живете долго, — галантно поправил ее Воробей.

— Мерси, молодой человек, — кокетливо сказала Грохольская. — Вы истинный джентльмен.

Лебедушкина уже забинтовала ей полголовы.

— Ольга Васильевна, — снова спросила я, — а зачем вашему мужу понадобился этот лифт?

— О-о, это давняя история. Долго рассказывать.

— А вы в двух словах.

— Если в двух словах, то лифт провели тогда же, когда и подключили водопроводную трубу к системе кремлевского водоснабжения. В те далекие времена Ваня работал над получением частицы "ип". Эта частица содержит в себе столько энергии, сколько сто водородных и атомных бомб, вместе взятых. Поэтому тогдашние руководители нашей страны были очень заинтересованы в результатах его исследований. Члены правительства чуть ли не каждый день приезжали к нам домой на потайном лифте, чтобы узнать, как продвигается работа…

Володька с тревогой посмотрел на часы.

— Нам пора, Мухина. Скоро начнет светать.

Старуха Грохольская легла на кровать вместо Федякина. А самого профессора мы на носилках поволокли к черному ходу.

— Счастливо вам, ребята, — сказала Ольга Лебедушкина, закрывая за нами дверь.

Дождь перестал.

Мы торопливо тащили Федякина к машине. Он был очень легкий. Прямо невесомый. Мне даже казалось, что мы тащим пустые носилки.

Вдруг со стороны клиники послышался приглушенный крик. Словно бы кто-то воскликнул: "Бегите!"

— Володька, — обернулась я, — ты слышал? Воробей не успел ответить. Три осветительные ракеты с шипением взвились в ночное небо и рассыпались там на миллионы ярких огней. Стало светло как днем.

У-у-у-у-у-у-у. у-у-у-у… — раздался знакомый вой сирены.

— Живо в машину! — закричал Володька.

Сейчас уже не имело смысла соблюдать тишину. Надо было сматываться и как можно скорее.

Тра-та-та-та-та-та… — открыли по нам беспорядочный огонь со стены.

Мы побежали к джипу. Кое-как запихали безмятежно спящего профессора в кабину и заскочили сами. Р-р-р-р! — заревел двигатель. Левое колесо увязло в глубокой колее. Я вывернула руль.

— Ну, давай, родимый, давай!!

Джип выскочил на дорогу. Мы понеслись.

Глянув в зеркало заднего обзора, я увидела, как ворота клиники открылись и оттуда выехала красная "мазда". А за ней выполз… бронетранспортер.

— Воробей! — Я кинула Володьке пистолет. — Стреляй бэтээру по колесам!

— Мухина, я же не умею стрелять!

— А чего тут уметь, жми на курок и все!

С башни бронетранспортера застрочил пулемет. Замелькали трассирующие пули, Володька выстрелил два раза из пистолета. БТР остановился.

— Попал! Попал! — заорал Володька как сумасшедший.

Теперь нас преследовала только красная "мазда". Ну, уж от нее-то мне уйти была пара пустяков. Я лихо свернула в лес, и джип "гранд-чероки" словно танк попер через кустарник. Шикарная "мазда", конечно же, не могла проделать подобный трюк.

— Фу-у, кажется, оторвались, — сказала я, опять выруливая на дорогу.

— Впереди пост ГАИ, — сообщил Воробей. — Смотри, гаишник требует, чтобы мы остановились.

Я врубила дополнительные фары и сразу же увидала, что это за гаишник. Посредине дороги в милицейской форме стоял мой старый "приятель" — Лохматый.

— Гоним дальше, Володька! Это никакой не гаишник!!

Я помчалась прямо на Лохматого. Он отпрыгнул в сторону.

— Лысым джигитам физкульт-привет! — прокричала я в боковое окно.

Лохматый, прижимая к бедру автомат, послал нам вслед длинную очередь. Затем вскочил на мотоцикл и бросился за нами в погоню.

Я посмотрела на спидометр. Стрелка зашкаливала. Мы неслись на предельной скорости. Впереди показался железнодорожный переезд. На семафоре мигал красный свет. Черно-белый шлагбаум медленно опускался.

— Мухина, товарняк! — предостерегающе крикнул Володька.

Да я уже и сама видела длинный товарный состав, с грохотом подходивший к переезду.

Я вдавила педаль газа почти в самый пол.

— Фигня, Воробей, проскочим!!

Джип "гранд-чероки" взревел будто разъяренный бык и, разметав в щепки шлагбаум, рванулся вперед с утроенной силой. Мы пронеслись буквально под самым носом у электровоза.

Лохматый со своим драндулетом остался стоять у семафора.

Не сбавляя скорости, я погнала машину дальше.

Впереди уже показались огни Москвы. Съехав на обочину, я выключила зажигание. Профессор Федякин все так же неподвижно лежал на заднем сиденье. Руки и ноги у него были неестественно вывернуты. Живой человек не мог лежать в такой странной позе.

— Может, он задохнулся? — предположил Володька.

Я начала быстро разбинтовывать федя-кинскую голову. Когда последний бинт упал на пол, мы с Воробьем, не сговариваясь, ахнули.

Перед нами был человек без лица.

— Ой, кто это? — опешила я.

— Не "кто", Мухина, а "что", — поправил меня Володька. — Манекенная болванка — вот как это называется. Федякин обвел нас вокруг пальца. Подсунул вместо себя манекен.

— Выходит, он знал, что мы придем его похищать?!

— Выходит, знал, — хмуро подтвердил Воробей.

— Так-так-так, — сказала я. — Дай-ка сообразить. О нашем плане было известно тебе, мне, Ольге Лебедушкиной и Сашке Репкину… Неужели все-таки Сашка?!

Сильный, добродушный Сашка Репкин — Мясник?!. Нет, я не могла в это поверить!

Выкинув манекен в придорожную канаву, мы несолоно хлебавши въехали в Москву. Начинался новый день. Из телефона-автомата я позвонила в Кремль.

— Капитан Репкин слушает, — раздался в трубке Сашкин голос.

— Сашка, — сразу же приступила я к делу, — ты кому-нибудь говорил о нашем плане похитить Федякина?

— Нет, никому. Только генералу Глотову.

— Как Глотову?! — Я даже вздрогнула. — Он же сопровождает президента в поездке по Гренландии.

— Они уже вернулись. Президент отморозил себе правое ухо… А что случилось, Эмма?

— Да нет, ничего. — Я повесила трубку.

Итак, о нашем плане знал еще и Глотов.

Мы подвели неутешительные итоги. Профессора Федякина не похитили. Старуху Грохольскую не спасли. Ольга Лебедушкина, судя по всему, тоже в лапах у профессора. Кто такой Мясник — неизвестно. Что такое проект "Сырая вода" — непонятно.

В общем, как-то так получалось, что ничего у нас не получалось.

— Куда ни глянь, везде крутой облом, — грустно вздохнула я.

— Терпение и хладнокровие, Мухина, — сурово сказал Володька. — Начинаем все сначала.

И мы начали все сначала.

То есть опять пошли в "Макдональдс".

Здесь, как всегда по утрам, почти никого не было. Набрав себе гамбургеров с чизбургерами и кока-колы с пепси-колой, мы уселись на свое старое место у окна.

Воробей принялся уплетать гамбургер, а я принялась рассуждать:

— Профессор Федякин узнает от академика Дундукова о потайном лифте. Долгие годы эта информация ему до лампочки. Но вот проходят президентские выборы, и Федякин замечает, что он слегка похож на президента. И у него в голове появляются странные мысли…

Володька, глотнув ледяной кока-колы, с жаром продолжил:

— Я бы даже сказал — очень странные мысли. С помощью косметической операции Федякин решает добиться полного сходства с президентом и занять его место. А настоящего президента на потайном лифте вывезти из Кремля и поместить в клинику; а может, даже и убить. Он нанимает наемников, которых хочет использовать впоследствии как своих телохранителей, заменив ими кремлевскую охрану…

— Погоди, погоди, Воробей! — Я торопливо уплетала тройной чизбургер. — Сейчас я прожую и выскажу одну гениальную идею.

— Давай, жуй быстрее, — нетерпеливо заерзал Володька. Прожевав, я сказала:

— Слушай, по-моему, все это смахивает на бред сумасшедшего. Известный ученый, профессор вдруг ни с того ни с сего надевает черные очки, напяливает шляпу, делает из своей клиники военную базу и разрабатывает шизовый план подмены президента. Я уже не говорю о том, что он меня Эммануэль Мухоловской обозвал!.. Тебе не кажется, Воробей, что Федякин просто-напросто…

— Свихнулся!! — выпалил Володька так громко, что посетители, сидевшие за соседним столиком, пересели от нас подальше.

— Вот именно, — подтвердила я.

— Верно, Мухина! У него крыша поехала от всех этих "биоцентрозных реалимбаций". И его болезненным состоянием решил воспользоваться Мясник!

— Мясник, Мясник, — задумчиво повторила я. — Кто же такой этот Мясник? И с какой целью он хочет воспользоваться больным профессором?

— Вот уж, наверное, махровый бандюга. Какую кличку себе кровавую взял.

— Воробей, я недавно книжку одну читала, называется — "Преступный мир России". В ней написано, что у нас в стране существует специальная картотека всех преступников. Вот бы узнать, где она находится. Скорее всего, в ней и Мясник есть.

— А что толку? Все равно нас туда не пустят. Я потягивала через трубочку шипучую пепси-колу.

— Эх, черт, был бы знакомый мент… ой, Володька! — Я чуть не опрокинула свой стакан. — А что если…

— Забабашкин! — на лету подхватил мою мысль Воробей.

— Да! Забабашкин!

Отогнав джип "гранд-чероки" в гараж Ольгиного отца, мы отправились в Болотный переулок. Только теперь не в дом под номером тринадцать, а в дом под номером двадцать пять, где располагался кабинет участкового инспектора.

Лейтенант Забабашкин, к счастью, был на месте.

— Мать честная — курица лесная, — увидев нас, сказал он. — Опять частные сыщики пожаловали. Ну, как продвигается ваше расследование?

— Никак не продвигается, — ответила я. — Срочно требуется ваша помощь.

— Поможем, — весело заверил лейтенант. — Рассказывайте, в чем проблема?

— Нам надо попасть в картотеку всех преступников России, — объяснил Володька участковому. — Вы не знаете, где она находится?

— Еще бы мне не знать. Я там четыре года отработал.

— Значит, картотека в Москве?! — обрадовалась я.

— Да. На Петровке, 38.

— Вот здорово! — воскликнул Володька. — А когда мы сможем туда поехать?

— Да хоть сию минуту.

Усевшись в милицейский "уазик", который после джипа "гранд-чероки" показался мне гробом на колесиках, мы покатили на Петровку.

— Эти ребята со мной, — сказал Забабашкин двум дежурным на проходной, и нас беспрепятственно пропустили. Спустившись на лифте вниз, мы очутились перед железной дверью с надписью "Центральная картотека".

За дверью оказалось огромное помещение, похожее на библиотеку. Куда ни посмотришь — везде книжные стеллажи. Только на пояснительных табличках вместо имен писателей: "Пушкин", "Достоевский", "Толстой"… — было написано: "Убийцы", "Воры", "Грабители"…

— Ваш Мясник — кто? — спросил лейтенант. — Убийца, вор или грабитель?

— Скорее всего — убийца, — ответила я.

— Поглядим. — Забабашкин вытащил с полки толстую папку, на обложке которой стояла крупная буква "М". — Та-а-к-с, — принялся он перелистывать страницы. — Мордоворот… Морж… Мямлик… Ага! есть!.. Мясник!

Мы заглянули Забабашкину через плечо. Володька через правое, а я через левое. Кого же мы сейчас увидим на снимке — генерала Глотова или Сашку Репкина?..

С цветной фотографии на нас смотрел незнакомый мужчина.

Кроме омерзения, фото не вызывало никаких чувств. Мутные глаза. Мерзкая улыбка. Дешевые стальные коронки во рту. Красные, словно кровью вымазанные губы. А посредине лица — расплющенный нос.

— Ну и рожа, — сказал Воробей.

— Да уж, — хмыкнула я, — такую харю во сне увидишь — не проснешься.

Лейтенант Забабашкин громко прочел подпись под снимком:

— "Дебил, садист и убийца. Находится во всероссийском розыске. Кличка — "Мясник". Настоящие имя и фамилия — неизвестны. Садистские наклонности проявлял еще в раннем детстве: отрывал мухам крылышки…" — Забабашкин захлопнул папку. — Что скажете, сыщики?

— Надо его скорей поймать! — сказала я.

— Поймать-то надо, — согласился со мной участковый. — Но вот как?

— Я знаю как! — уверенно произнес Володька. — С помощью телефона!

— Телефона?.. — с недоумением переспросил Забабашкин.

Воробей посмотрел в мою сторону.

— Мухина, давай ему все расскажем?

— Давай.

И мы рассказали лейтенанту о потайном лифте, наемниках, профессоре Федякине, президенте России, косметической операции, проекте "Сырая вода"… Ну и так далее.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами участковый, выслушав наш сбивчивый рассказ.

— А чего тут понимать? — сказала я. — Мясник хочет заменить президента сумасшедшим профессором Федякиным.

— Такого просто быть не может! — убежденно воскликнул Забабашкин.

— В нашей стране все может быть! — тоже убежденно ответила я. — И даже то, чего не может!

— Хватит спорить, — прервал нас Володька. — Слушайте мой план. Мясник и Федякин держат связь через автоответчик. Если мы отключим телефон, они лишатся этой связи. И кто-нибудь из них обязательно придет в Болотный переулок — узнать, в чем дело. Тут-то мы его и возьмем.

— А если придет не Мясник и не Федякин, а кто-то третий, — возразила я. — Да и вообще их рано еще брать. Мы же не знаем, в чем заключается секретный проект "Сырая вода". Нам надо просто установить слежку за тем, кто придет.

— Вот что, сыщики, — нахмурился лейтенант Забабашкин. — То, что вы напали на след Мясника, — это, конечно, хорошо. Но все остальное — дело милиции. Поэтому отправляйтесь-ка по домам. А завтра — шагом марш в школу. Наверное, уже не один урок прогуляли.

Мы принялись горячо уговаривать Забабашкина позволить нам выследить Мясника. Если за ним станут следить взрослые, убеждали мы лейтенанта, Мясник может легко обнаружить слежку. А дети не вызовут у него никаких подозрений.

— Нет, нет и нет! — упрямо твердил лейтенант. — Следить за матерым убийцей — это вам не игрушки. А вдруг он вас все-таки заметит и решит уничтожить? Вы же безоружные!

— Почему безоружные? — Я вытащила из кармана дедушкин "смит и вессон". — А это что?

Участковый нахмурился еще больше.

— А письменное разрешение на пистолет у тебя имеется? — строго спросил он.

— Имеется! — не моргнув глазом соврала я.

— Ну тогда ладно, — сдался наконец Забабашкин. — Только будьте осторожны, ребята. Ведите себя тише воды, ниже травы. Как мышки.

Мы с готовностью пообещали вести себя как мышки.

По дороге в Болотный переулок мы заскочили к Володьке домой. Он взял особый двадцатикратный бинокль ночного видения, а я сделала несколько бутербродов с сыром и ветчиной. На тот случай, если Мясник появится не скоро.

На улице уже сгустились унылые осенние сумерки.

Когда наступила ночь, мы проникли в дом генерала Глотова. Воробей первым делом как следует трахнул кулаком по телефону. Телефон сразу же отключился. Потом мы немного поболтали, а ближе к часу разошлись по своим пряткам. Володька залез в один шкаф, а я в другой.

Теперь оставалось только ждать.

В шкафу пахло пылью и старыми вещами. Спать пока не хотелось. И я начала думать о всякой всячине. Сперва я подумала о себе. Вот мне скоро исполнится четырнадцать лет, а затем будет пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… Когда я довела счет до восьмидесяти пяти, мне надоело думать о себе, и я начала думать о Федякине. "Надо же, как в жизни бывает, — думала я, — учился человек, учился, а все равно стал дураком". Вскоре мне и про Федякина думать надоело, и я решила немного вздремнуть. Вряд ли Мясник появится этой ночью. Скорее всего, он припрется завтра, а может, даже и послезавтра…

И тут в комнате загорелся свет.

Сердце мое от неожиданности так прямо в пятки и ушло.

Затаив дыхание, я посмотрела в дверную щелку. И увидела здоровенного амбала, смахивающего на боксера-тяжеловеса. В руках он держал пистолет с глушителем. А на голову у него был натянут женский чулок черного цвета. Неизвестный подошел к телефону и в два счета его починил. Я прямо-таки впилась глазами в дверную щель, пытаясь разглядеть, кто же скрывается за черным чулком.

Чтобы, не дай Бог, случайно не вывалиться из шкафа, я пошарила в темноте рукой, ища надежную опору. Мои пальцы угодили во что-то мягкое и рассыпчатое. Воздух тотчас наполнился специфическим запахом крепкого табака. Я сразу поняла, чем мне это может грозить, и сильно зажала ладонью рот и нос.

Но было уже поздно.

— Апчхи-и! — громко чихнула я. И еще раз: —Апчхи-и-и!!

Дверца шкафа широко распахнулась. Сквозь черный чулок на меня глядели мутные глаза садиста-убийцы.

Сомнений быть не могло — это Мясник!

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

— Ну?! — наконец с угрозой сказал он.

— Что "ну"?! — с вызовом спросила я.

Вместо ответа он больно ткнул меня пистолетом в плечо. Притворно застонав, я согнулась и тут же, резко распрямившись, боднула его головой в живот. Мясник отлетел на середину комнаты. Я бросилась следом, пытаясь выбить у него пистолет. Но ничего не вышло — огромная лапища сжимала оружие мертвой хваткой. Размахнувшись, Мясник ударил рукояткой пистолета мне по лбу. Из глаз посыпались искры. Я упала на пол.

Все это произошло в считанные секунды.

Садист подбежал к шкафу, где прятался Володька, и быстро повернул ключ, торчащий в замке.

— Что, куколка, фокус не удался? — посмеиваясь, сказал он. — Я сразу догадался, где сидит твой дружок.

— Сейчас же откройте! — забарабанил Володька ногами в дверь.

Мясник, не глядя, выстрелил. Володька затих.

Меня охватила слепая ярость. Вот гад! Володьку убил!!

Словно дикая кошка я прыгнула на убийцу и вонзила свои острые зубы в руку, держащую пистолет. На этот раз фокус удался. Мясник взвыл от боли и разжал пальцы. На лету подхватив падающее оружие, я отскочила в сторону.

— Снимай маску, Мясник! — приказала грозным голосом.

— Что-о-о?..

— Что слышал!

Я попятилась к шкафу и повернула ключ. Воробей, к счастью, был жив. Отдав ему "пушку" Мясника, я вытащила из кармана "смит и вессон".

Теперь мы вдвоем целились в убийцу.

— Снимай маску, гад, — повторила я.

— Чем бы детки ни тешились, лишь бы не вешались, — издевательски захохотал Мясник.

— Кончай ржать! — оборвал его смех Володька. — Если сейчас не снимешь маску, то… — Воробей красноречиво помахал пистолетом.

— Хорошо, мальчик, — подозрительно легко согласился Мясник. — Сейчас сниму.

Волосатая рука со следами моих зубов медленно потянулась к женскому чулку. Внезапно в пальцах садиста блеснул плоский предмет, похожий на зажигалку. В ту же секунду я ощутила страшный удар между глаз. Мне даже показалось, что у меня треснул череп. Будто в замедленном кино я видела, как Мясник надвигается на меня, как Володька стреляете него… А Мясник все равно продолжает надвигаться…

И тут, словно из-под земли, возник лейтенант Забабашкин.

Неожиданное появление участкового явно не привело Мясника в восторг. Грязно выругавшись, он прыгнул в окно, одним ударом выбив раму и ставни.

В комнату ворвался холодный и мокрый ветер.

— Оставайтесь здесь, ребята! — приказал нам Забабашкин. — Я его сам возьму!

Лейтенант тоже прыгнул в окно, сжимая в руке свой ТТ.

На улице лил дождь. Так хлестал, что не было видно ни зги.

— Воробей, тащи скорей бинокль! — закричала я.

Володька притащил бинокль и приставил его к глазам.

— Мясник подбежал к своей машине! — стал комментировать он. — Залез в кабину! Поехал!.. Забабашкин тоже подбежал к своей машине! Тоже залез в кабину! Тоже поехал!..

— Какая у Мясника марка?

— Дождь сильный, не разобрать.

— Дай сюда!

Выхватив у Володьки бинокль, я успела разглядеть удаляющийся на большой скорости "ягуар".

— Это машина Глотова, — сказала я.

После пережитых волнений дико захотелось есть. Мы достали бутерброды.

— Ну что, Мухина. — Володька взял булку с ветчиной. — Давай рассуждать логически.

— Давай.

И мы, как обычно, стали рассуждать.

— Во-первых, — сказал Воробей, — нам известно, что этот дом принадлежит генералу Глотову.

— А во-вторых, — продолжила я, уплетая булку с сыром, — на глотовском "ягуаре" приезжал Мясник.

— Отсюда, Мухина, делаем вывод: Мясник работает на Глотова.

— Нет, Воробей, на самом деле все гораздо проще: Глотов и есть Мясник!

На улице послышался визг тормозов. А через минуту в комнате появился лейтенант Забабашкин.

— Ушел, собака! — с досадой произнес он.

— Далеко не уйдет, — успокоила я лейтенанта. — Нам теперь точно известно, кто такой Мясник.

Забабашкин заинтригованно посмотрел на меня.

— Да?.. И кто же?..

— Генерал Глотов! — отрубил Володька.

— С чего вы так решили?

— Мы пришли к этому путем логических размышлений, — небрежно сказала я. — Судите сами. Мясник долгие годы находится во всероссийском розыске. И это с таким симпатичным личиком? Да его бы в два счета нашли, если б не профессор Федякин. Профессор сделал Мяснику пластическую операцию: ему же требовался свой человек в Кремле. Но так просто в Кремль не попасть. И Мясник, под именем Виталия Глотова, для начала проникает в Управление внешней разведки, где я с ним и познакомилась. Там он старается работать как можно лучше, чтобы его заметили и оценили. Его замечают, оценивают и переводят на повышение в Кремль. Он становится начальником Службы охраны президента. Таким образом, цель достигнута! И можно приступать к осуществлению проекта "Сырая вода". Логично?!.

— Не совсем, — возразил Забабашкин. — В ваших логических построениях отсутствует одна важная деталь.

— Какая еще деталь?! — завелся Воробей. — Мы с Мухиной все учли! Дом принадлежит Глотову. Зеленый "ягуар" тоже его. И к тому же он знал о нашем плане похитить Федякина. Все детали на месте.

— Нет, не все, — загадочно ответил участковый. — Но ничего, великие сыщики, сейчас она подойдет.

— Кто подойдет? — не врубилась я.

— Недостающая деталь.

В дверь настойчиво постучали.

— А вот и она, — сказал Забабашкин. — Вернее, он. Иди, Эмма, встречай.

Я пошла в прихожую. А там уже стоял… генерал Глотов. Я уставилась на него, словно он был марсианин.

— Вы… вы вернулись?.. Но зачем?..

— То есть как зачем? Это мой дом. А вот что ты здесь делаешь? — Отстранив меня, он прошел в комнату.

Я поплелась следом за ним.

При виде Глотова у Володьки даже голос пропал.

— А-а, — просипел он. — О-о…

— Молодые люди, — с шутливой угрозой продолжал генерал, — так что вы делаете в моем доме?

— Они тут логически размышляют, — ответил за нас Забабашкин.

— Хорошее занятие. И к какому выводу пришли?

Воробей уже опомнился.

— А к такому, что вы — Мясник!! — выкрикнул он. — И нечего нам мозги полоскать!! Верно, Мухина?!

Я растерянно молчала. С одной стороны, конечно, верно. По внешнему виду Глотов вполне подходил на роль человека в черном чулке. Вон у него какие руки здоровенные.

Руки!!! — вспыхнуло у меня в мозгу.

— Виталий Сергеевич, — с деланным спокойствием произнесла я, — покажите вашу правую руку.

Генерал протянул обе руки.

— Пожалуйста.

Я внимательно осмотрела его правую кисть. Следа от моего укуса не было.

— Это не он, — сказала я Володьке. Но Воробей твердо стоял на своем.

— Если вы не Мясник, то почему через ваш дом осуществляется связь Мясника с Федякиным? Или, может, это не ваш дом?

— Дом мой, но я здесь не живу. Я купил его на тот случай, если мои родители решат переехать в Москву. А капитан Регасин попросил сдать ему этот дом.

— Сашка Репкин, — пробормотала я как во сне.

— Да. Он сказал, что развелся с женой и ему негде жить.

— А как насчет "ягуара"? — не унимался Володька.

— Вчера вечером Репкин взял мою машину, чтобы съездить на рыбалку. А сам поехал сюда.

Володька задумался.

— Значит, он вас все время специально подставляет.

— Я тоже так считаю. — Генерал неторопливо закурил.

— А вдруг Мясник и Сашку подставляет? — с надеждой сказала я. — Ну не может человек с таким добрым и честным лицом быть бандитом!

— Внешность обманчива, Мухина, сама же говорила, — напомнил мне Володька. — А профессор Федякин мог Мяснику еще и не такое честное лицо соорудить.

— Верно, сынок, — кивнул Глотов, затягиваясь сигаретой.

— Но почему тогда Репкин не расправился со мной в кабинете президента?! — выдала я свой главный аргумент в защиту Сашки.

Генерал пожал плечами.

— Кто знает, что творится в голове у сумасшедшего.

— Как?! — воскликнули мы с Воробьем в один голос. — Репкин тоже сумасшедший?!

— Мы же с вами читали его досье, — заговорил молчавший до сих пор Забабаш-кин. — Мясник — дебил от рождения. А это, если хотите знать, еще хуже, чем сумасшедший. Федякин, конечно, постарался подлечить его для своих целей. Но лечение носит временный характер.

— Правильно, лейтенант, — сказал Глотов. — С недавних пор я стал замечать, что с Репкиным творятся странные вещи. Глаза мутнеют. Соображает плохо. А тут еще ты мне про автоответчик рассказал…

— Так вы знакомы! — догадалась я.

— Мы с Виталей в одной школе учились, — подтвердил мою догадку Забабашкин. — Правда, когда я в первый класс пошел, он уже десятый заканчивал. Но все равно мы были закадычные друзья.

— Помнишь, как ты в учительской стекло разбил? — оживился генерал.

— А ты на английский живую лягушку принес…

Я во все глаза смотрела на Забабашкина. Только сейчас до меня дошло, что он спас нам с Володькой жизнь.

— Да погодите вы с лягушкой! — закричала я. — Вы же нам жизнь спасли!!

— Ой, точно! — хлопнул себя по лбу Воробей. — Как вы оказались в доме?

— Я раньше вас сюда пришел, — улыбнулся участковый. — И на кухне под столом спрятался. Не мог жея бросить таких симпатичных сыщиков на произвол судьбы.

Забабашкин дружески потрепал меня по волосам. От его прикосновения в голове все зазвенело.

— Ой, мамочка, — поморщилась я. — Чем же это Мясник меня так шарахнул? Какая-то странная штука, похожая на зажигалку.

Глотов достал из кармана блестящую коробочку.

— Такая?

— Да.

— Все понятно. Это новое оружие под названием "Токобой". Бьет током на расстоянии. Им хотят вооружить телохранителей президента. А пока что экспериментальные образцы имеются только у нас с Репкиным.

Последние сомнения отпали. Сашка действительно оказался Мясником. Как ни печально это было признать.

— Эх, мать честная — курица лесная! — с досадой сказал Забабашкин. — Жаль, не удалось Мясника взять! Они ж теперь с Федякиным наверняка в глубокое подполье уйдут. А после такую кашу заварят, что мы ее за десять лет не расхлебаем.

Генерал Глотов спокойно покуривал сигаретку.

— Не заварят, — ответил он. — У меня есть отличный план.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы приступили к выполнению плана. Как только рассвело, я сразу позвонила в Кремль.

— Сашка, — закричала я в трубку срывающимся голосом, — произошла ужасная вещь!

— Какая? — настороженно спросил Мясник.

— Это не телефонный разговор.

Я слышала в трубке его тревожное дыхание.

— Хорошо, — сказал он. — Сейчас я выпишу тебе пропуск. Подходи к Спасским воротам.

Итак, опасная игра началась. И моя жизнь теперь полностью зависела от моих актерских способностей.

Кабинет Сашки Репкина (я все еще не могла привыкнуть к тому, что он — Мясник) находился в здании Главного управления безопасности. Открыв массивную дверь с табличкой "Первый заместитель начальника Службы охраны президента", я вошла в просторную комнату.

Сашка, встав из-за стола, поспешил мне навстречу.

— Что случилось, Эмма? Рассказывай!

Я внимательно всматривалась в его лицо. Глотов не ошибся — лицо Репкина заметно изменилось. Некогда голубые глаза помутнели. Вокруг рта легли жесткие складки. И даже лоб уменьшился.

Это был уже не тот добродушный Сашка Репкин, похожий на сказочного богатыря. Сквозь пока еще человеческие черты явственно проступал звериный лик садиста и убийцы — Мясника.

Он тоже внимательно смотрел на меня.

— Так в чем же дело, Эмма? >Я начала играть свою роль.

— Дело в том, Сашка… — произнесла я плаксивым голосом. — Дело в том… И — разрыдалась.

— Успокойся, Эмма, — посадил он меня в кресло. — Возьми себя в руки. И расскажи, что стряслось.

— С-с-ашка, С-с-ашка, — заикаясь говорила я. — П-понимаешь… п-понимаешь… Я прямо захлебывалась от рыданий.

— Ну что я должен понять?! Что?! — Потеряв терпение, он с силой тряхнул меня за плечи. — Хватит выть! Говори, в чем дело?!

— Я…я…я…

Мясник налил в стакан воды из графина.

— Пей! — протянул он мне стакан. Стуча зубами о стекло, я сделала несколько судорожных глотков. И сказала:

— Я убила генерала Глотова.

— Как убила?! — вытаращил он глаза.

— Выстрелом в затылок… Понимаешь, Сашка, Глотов оказался тем самым Мясником, о котором я тебе рассказывала. В его загородном доме стоял автоответчик для связи с Федякиным. Мы с Володькой, сломав телефон, устроили засаду. Хотели посмотреть, кто придет. Явился какой-то тип в черном чулке. Сначала мы решили, что это не Глотов, а когда он удрал на зеленом "ягуаре", мы поняли, что это Глотов.

Я на минуту замолчала, допив из стакана воду.

— Дальше, дальше, — нервно сказал Мясник.

— Мы поехали на его московскую квартиру. Он, конечно, сделал вид, что уже спал.

— Ну, естественно.

— Тут я ему и бросила в лицо, что он — Мясник! Глотов начал отпираться.

— Вот негодяй!

— Тогда мы его связали и стали пытать. Мутные глаза садиста возбужденно заблестели.

— А как вы его пытали?

— По-разному, — туманно ответила я.

— Ну а все-таки, — настаивал он. Надо было что-то срочно придумать.

— Горящую зажигалку к носу подносили… — принялась я сочинять на ходу. Мясник жадно облизал губы.

— А раскаленный утюг к груди не прикладывали?

— Было дело.

— А иголки под ногти не засовывали? "Вот садюга!" — с омерзением подумала я.

— Нет, не засовывали. Он и так во всем признался.

Мясник довольно хихикнул.

— Глотов признался, что он — Мясник?!

— Да. И все нам рассказал. Когда в Кремле делали капитальный ремонт президентского корпуса, он так все подстроил, что новый кабинет президента оборудовали именно в той комнате, где находится потайная дверь, ведущая в подземелье под Красной площадью…

Это была версия генерала Глотова, и по обалдевшему виду Мясника я поняла, что генерал попал в самую точку.

— Глотов и в этом тебе признался?!

— А что ему еще оставалось делать? Под пытками-то.

— А затем ты его убила, да?!

— Ага, — подтвердила я. — Наповал.

— Как же так, Эмма, — мягко пожурил меня садист. — Все-таки человека убить — не котенка зарезать.

— Сама удивляюсь, — пожала я плечами. — Вдруг ни с того ни с сего захотелось его убить.

— Бывает, — понимающе кивнул он. — А труп куда дели?

— Закатали в ковер да в Москву-реку с моста бросили.

— Разумно, — одобрил Мясник, закуривая. — А больше ты никому про это не рассказывала?

— Нет, только тебе.

— Молодец. И не рассказывай. Теперь, когда Глотов мертв, я займу место начальника Службы охраны президента. И лично прослежу, чтобы ни Федякин, ни его шайка не ушли от заслуженного наказания.

— А Грохольскую с Лебедушкиной ты освободишь? — с притворной наивностью спросила я.

— Освобожу, куколка, освобожу, — захохотал он. — Не сомневайся.

Я молча смотрела на хохочущего Мясника. Ничего больше не осталось в нем от прежнего Сашки Репкина. Передо мной сидел противный хмырь с дымящейся сигаретой во рту.

— Как там мои часики работают? — неожиданно поинтересовался он.

— Лучше некуда.

— Да-а. Странно.

— Почему странно?

— Потому, что кончается на "у", — вновь захохотал он. — Все, куколка, тебе пора топать.

И он выставил меня за дверь.

Как видно, процесс превращения Сашки Репкина в дебила Мясника шел полным ходом. Забабашкин был прав — этот садист такую кашу может заварить, что ее за десять лет не расхлебаешь. А может, даже и за сто.

Я со всех ног кинулась вон из Кремля. В ближайшем переулке меня ждал ярко-зеленый "ягуар".

— Ну что?!.

— Как?!.

— Рассказывай!..

Глотов, Забабашкин и Володька нетерпеливо стали тормошить меня, едва я села в машину. Соединив указательный и большой пальцы, я показала им букву "О".

— Все окей! По-моему, он клюнул!

— Сейчас узнаем. — Глотов снял трубку с установленного в салоне телефона. Быстро набрав номер, он переключил аппарат на внешний динамик.

Раздались длинные гудки.

Мы напряженно ждали. Клюнул или не клюнул Мясник на нашу удочку?..

Послышался тонкий сигнал автоответчика. И сразу же зазвучал взволнованный голос Мясника:

— Экстренная информация для профессора. Ситуация круто изменилась к лучшему. Надо срочно проводить акцию "Сырая вода"!..

План генерала Глотова сработал блестяще!

Мясник — клюнул!!

— Ну, теперь-то мы этих субчиков живо скрутим, — потирая руки, сказал Глотов. — Проведем операцию с кодовым названием "Мышеловка". Устроим им засаду под Красной площадью.

— Вы считаете, Мясник хочет просто выкрасть президента? — с сомнением спросила я.

— Конечно. Выкрасть и заменить Федякиным. А после поменять и всю президентскую охрану на своих людей.

— Почему же тогда проект называется "Сырая вода"?

— Обыкновенное кодовое название. Наша операция тоже называется "Мышеловка", но это не значит, что мы будем ловить мышей.

— Нет, — упрямо качала я головой, — что-то здесь не то.

— Успокойся, Мухина, — похлопал меня по плечу Володька. — Как бы их проект ни назывался, а пробраться незаметно в кабинет президента можно только одним способом. С помощью лифта на кухне у Грохольской.

— Но когда они решат им воспользоваться? — озадаченно произнес Забабашкин. — Вот вопрос. Может, сегодня, а может, через месяц.

— Да хоть через год! — браво ответил генерал. — Я со своими ребятами из Антитеррористического центра буду сидеть в засаде до тех пор, пока эти субчики не попадутся в мои сети.

— А вдруг они все же задумали штуку похитрее? — не сдавалась я.

— Похитрее, — со смехом повторил участковый. — Чего, интересно, могут придумать похитрее дебил и сумасшедший?

— Да все, что угодно, — сказала я.

— В общем, так, ребята. — Глотов завел машину. — Спасибо за помощь. Но больше ваше участие не требуется. Осталось самое опасное — взять преступников.

— А вы будете Мясника в Кремле брать? — спросил Воробей.

— Это уже не ваша забота.

— Да, но… — начала было я.

— Никаких "но", — твердо отрезал генерал.

— А если… — начал было Володька.

— И никаких "если", — тоже твердо отрезал Забабашкин. — Что вы себе все время приключений на одно место ищете! Сходите лучше в кино, в цирк, на тусовку…

Высадив нас из машины, они укатили.

— Подумаешь, супермены, — с обидой сказала я. — "Осталось самое опасное". А то что я к Мяснику одна в Кремль ходила — это разве не опасно?!

— Не бери в голову, Мухина, — беспечно ответил Воробей. — Пошли лучше ко мне наблюдать комету Морнауха.

И мы пошли к Володьке.

"В конце концов, — думала я по дороге, — все очень даже хорошо закончилось". Что, согласитесь, бывает далеко не всегда. Поэтому надо радоваться и отдыхать.

Но проклятая "сырая вода" не давала мне покоя. Хоть ты тресни!

Дома Воробей сразу же уселся за телескоп, а я, от нечего делать, решила поглядеть телек. Удобно устроившись на диване, я стала смотреть дурацкий мультик о поросенке, который мечтал превратиться в овчарку.

Глаза начинали понемногу слипаться. Ведь этой ночью я совсем не спала.

После мультика показали запись пресс-конференции президента в Гренландии. Вначале президент подробно разъяснил гренландцам политику России в отношении Индии и Индонезии, а затем начал отвечать на вопросы журналистов.

Я уже почти спала.

— Господин президент, какой ваш самый любимый напиток?

Вместо того чтобы ответить одним словом, президент умудрился развести бодягу минут на пять:

— Наша российская промышленность выпускает отличные прохладительные напитки под названием "Золотой ключик" и "Золотой замочек". По своим вкусовым качествам они ни в чем не уступают кока-коле и пепси-коле… Что же касается меня, то я люблю пить сырую воду из-под крана. Сон мой как рукой сняло.

— О-о, — изумился иностранный корреспондент. — В этом вы похожи на великого русского ученого Ивана Дундукова. Говорят, он тоже любил пить сырую воду.

— Совершенно верно. Вот и я, как только приезжаю в Кремль к половине второго, обязательно выпиваю стаканчик сырой воды. А уж после начинаю заниматься государственными делами.

— Воробей!!!! — вскочила я с дивана будто ошпаренная.

Володька тотчас ворвался в комнату.

— А?!. Что?!.

— Я поняла, почему их проект называется "Сырая вода"!!

— Чего ты орешь, Мухина?! Я уж думал, тебя тут режут!

Не слушая его, я торопливо продолжала:

— Помнишь, я рассказывала, что Федякин изготовил бактериологическую сыворотку быстрого действия?!. А президент любит пить сырую воду из-под крана!!. А квартира Грохольской напрямую подсоединена…

— Кончай тарахтеть как пулемет! Говори медленнее!

Я перевела дыхание.

— А квартира Грохольской напрямую подсоединена к системе водоснабжения Кремля!

— При чем здесь водоснабжение?!

— Ой, Воробей, сейчас такое может случиться… такое…

Володька изменился в лице. Он тоже все понял.

— Ты думаешь…

— Не думаю, а знаю точно! Мясник с Федякиным через водопроводную трубу в квартире Грохольской хотят заразить систему водоснабжения Кремля! Запустить в трубу бактериологическую сыворотку! Они не собираются похищать президента! Они собираются его убить! Точнее, он сам себя убьет, когда выпьет отравленную воду. Наемники по подземному ходу унесут труп, а Федякин займет место президента. В этом и заключается секретный проект "Сырая вода"!

— Успокойся, Мухина, как они вынесут труп, если под Красной площадью сидит Глотов со своими ребятами из Антитеррористического центра?..

— Да президенту от этого будет уже ни жарко ни холодно!! — заорала я на Воробья, разозлившись, что он не въезжает в такую простую вещь.

— Но Мясник мог и в Кремле воду отравить, — неуверенно сказал Володька.

— Нет, не мог!

— Почему?

— А зачем ему рисковать своей шкурой в Кремле, где полным-полно охраны, когда все можно спокойно проделать в квартире Грохольской.

Володька бросился к телефону.

— Надо срочно звонить Глотову!

— Поздно! Они с Забабашкиным, наверное, уже в засаде!

Все же, на всякий случай, мы позвонили. Трубку никто не взял.

— Бежим в Кремль! — предложил Воробей.

— Кто тебя туда без пропуска пустит?!

— Но мы же все объясним.

— Пока ты будешь объяснять, президента сто раз отравят.

— Блин! Что же делать? Мне в голову, как всегда, пришла гениальная идея.

— Я знаю, что делать! Надо спуститься к Глотову на лифте!

— Верно, Мухина! Погнали! Мы выбежали в прихожую.

— Постой! — схватила я Володьку за руку. — А если в квартире Грохольской кто-нибудь есть?!

Мы кинулись в Володькину комнату. Воробей направил трубу телескопа на окна Ольги Васильевны.

— Ну, ну, — тормошила я его.

— Там Мясник, — упавшим голосом сказал он.

Я тоже поглядела в телескоп. Мясник находился на кухне. Он привинчивал к водопроводному крану какой-то громоздкий аппарат… Вот так в жизни бывает: ты думаешь, что все идет прекрасно, а на самом деле — все хуже некуда.

Операция "Мышеловка" проваливалась буквально у меня на глазах.

Сидят себе Глотов с Забабашкиным в засаде под Красной площадью, вспоминают свои школьные годы и даже не подозревают, что сейчас мимо них, по водопроводной трубе, в Кремль проникает страшная зараза.

— Воробей, — отвернулась я от телескопа, — сколько времени?

— У тебя же часы на руке.

— Они сломаны. Володька глянул на свои.

— Половина первого.

— Через час президент приедет в Кремль и выпьет отравленную воду!

— Что ты предлагаешь?

— Надо помешать Мяснику!

— Да, но как?

— У нас есть только один способ! — Я выхватила из кармана дедушкин "смит и вессон" 38-го калибра.

— Пожалуй, — согласился Воробей, доставая из-за пазухи пистолет Мясника — "берет-ту" 25-го калибра.

Спрятав оружие, мы побежали в квартиру Грохольской. А на лестничной клетке стали так, чтобы нас не было видно в дверной глазок.

— Звони, — шепнул Володька. Я позвонила.

— Кто там? — спросил Мясник.

— Вам срочная телеграмма, — басом ответил Воробей.

— Подсуньте под дверь.

— Не положено. Вы должны расписаться. Мясник громко расхохотался.

— Пускай Мухина за меня распишется!

"Ах ты черт! — с досадой подумала я. — Он же нас видит!"

В спешке и волнении мы совсем забыли о видеокамере, установленной над дверью.

Теперь игра уже шла в открытую.

Выхватив пистолет, я выстрелила в то место, где язычок замка заходил в планку двери. Володька ударил в замок ногой. Дверь распахнулась. Мы ворвались в прихожую. Мясник явно не ожидал от нас подобной прыти. Он растерянно замер на месте.

Мы направили на него свои пистолеты.

— Не двигаться! — грозно приказала я.

— Если шевельнешься — получишь пулю! — тоже грозно сказал Воробей.

Честно признаться, я и сама не ожидала, что у нас все так ловко получится. Но, увы, наша победа оказалась недолгой.

— Лапки вверх, цыпленочек. — Между моими лопатками уперлось дуло автомата. — Бросай оружие… Тебя, мальчик, это тоже касается.

Мы бросили пистолеты. Я обернулась. Позади стоял… президент. В то же мгновение я догадалась, что это Федякин. Да, Ольга Лебедушкина потрудилась на совесть — профессор как две капли воды был похож на президента.

— Я же тебе говорил, что девчонка очень шустрая, — обратился Федякин к Мяснику. — И может до всего докопаться.

Мясник закурил толстую сигару.

— Ничего страшного, шеф, — по-звериному оскалился он. — В детстве я отрывал крылышки мухам. А сейчас я оторву крылышки Мухиной.

Он выпустил мне в лицо едкую струю дыма. Я закашлялась.

— Оставь ее, — сказал профессор. — Она еще мне понадобится для научных опытов. — Он посмотрел на меня. — Надеюсь, ты не забыла, цыпленочек, что мне нужен твой мозг?!

— Не трогайте Мухину! — отважно крикнул Володька. — Если вам нужен мозг, возьмите мой!

"Вот это — настоящий друг!" — с благодарностью подумала я.

— Заткнись, пацан! — зло оборвал его Мясник. — И до твоего мозга очередь дойдет.

— А теперь, ребятки, — противно сощурился Федякин, — я прочту вам научно-познавательную лекцию на тему…

Профессор не успел сообщить, на какую тему он собирается читать лекцию. Володька с силой лягнул его в колено. Воробей хоть и не был каратистом, но удар у него получился классный — Федякин так и рухнул на пол. Автомат отлетел в сторону. Мясник бросился к автомату. Я бросилась к Мяснику, успев сделать ему подножку. Мясник упал. Володька тем временем поднял с пола наши пистолеты. Один он направил на Федякина, другой кинул мне.

Поймав на лету свою "пушку", я прицелилась в Мясника. Мясник, поняв, что дело дрянь, перекатился по полу и, вскочив на ноги, побежал в гостиную.

— Стой! — Я нажала на курок.

Раздался сухой щелчок, пистолет дал осечку.

— Пригнись, Мухина!! — закричал Володька.

Я пригнулась. Он выстрелил. Но Мясник уже успел скрыться в дверях гостиной.

Перепрыгнув через лежащего на полу профессора, мы рванули к выходу. Выбежали в коридор. Я быстро открыла дверь своей квартиры. Мы заскочили. В следующую минуту бедная дверь затрещала от ударов и выстрелов Мясника.

— Мухина, вызывай милицию! Я кинулась к телефону. И в этот самый момент раздался звонок. Я схватила трубку.

— Слушаю!

— Здравствуй, Эммочка. Это звонила моя маман из Задонска. Вовремя, нечего сказать.

— Привет, мамочка.

Входная дверь под мощными ударами

Мясника слетела с петель и грохнулась на пол.

— Как ты там поживаешь, доченька?

— Прекрасно, мамочка! — Мы с Володькой принялись палить из пистолетов по дверям комнаты, не давая Мяснику высунуться.

— Не скучаешь по маме с папой?

— Еще как скучаю! — Придерживая плечом трубку, я вставила в пистолет новую обойму.

— А в школе все хорошо?

— Отлично! Я записалась в кружок рисования.

— Молодец, Эммочка. А что вы там рисуете?

Мясник, выставив из-за дверей дуло автомата, начал стрелять вслепую. Пули ложились в опасной близости от меня.

— Зайчиков, мамочка, зайчиков! Схватив телефонный аппарат, я перескочила за кресло-кровать.

— Мухина, отползай в спальню! — крикнул Володька. — Я тебя прикрою!

— Смотри, доченька, всухомятку не питайся, — советовала мне маман из Задонска. — Вари себе супчик.

— Ладно!

Я стала отползать.

Фьють-фыоть-фыоть… — свистели пули.

— Эммочка, а что там у тебя за шум? — удивилась мамочка. — Как будто кто-то стреляет.

— Это телевизор работает! — сказала я, нажимая на спусковой крючок. — Американский боевик показывают!

— Интересный?

— Очень!

— Все равно, доченька, сделай потише. Ты же не одна в доме живешь. Мне даже здесь слышно.

"Еще бы!" — подумала я, вставляя в рукоятку очередную обойму.

— До свидания, дорогая, — попрощалась маман. — Желаю тебе крепкого здоровья. Смотри кино. Мы скоро приедем. Привет от папы, дедушки и родителей Владимира.

— Пока! — бросила я трубку. И, прыгнув за книжный шкаф, по-пластунски поползла в спальню.

Пуля Мясника тут же разнесла телефонный аппарат на мелкие осколки. А затем наступила подозрительная тишина. "Наверное, у него патроны кончились", — подумала я, но ошиблась.

В дверях показался рулон плотной бумаги. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что это никакой не рулон, а ручной гранатомет.

— Ку-ку, детишки, — раздался издевательский голос Мясника, — будем сдаваться или из гранатомета пульнуть?!

Игра была проиграна.

— Будем сдаваться, — вздохнув, ответила я.

Под дулом гранатомета мы пришли на кухню старухи Грохольской. Здесь нас поджидал профессор Федякин.

— А теперь, ребятки, — как ни в чем не бывало повторил он, — я прочту вам научнопознавательную лекцию на тему: "Как отравить президента". — Федякин показал маленький флакончик с бесцветной жидкостью. — Перед вами, господа, уникальнейший препарат, который я получил путем многочисленных экспериментов. Тут всего пятьдесят грамм. Но этого вполне достаточно, чтобы заразить всю систему водоснабжения Кремля… Видите эту штучку, — ткнул он пальцем в громоздкий аппарат, прикрученный к водопроводному крану. — В него как раз и заливается бактериологическая сыворотка. — Профессор открутил от флакончика колпачок и осторожно влил бесцветную жидкость в широкую воронку. — Затем включаем нашу штучку… — Федякин нажал красную кнопку на аппарате. Аппарат тихонько зажужжал. — И сыворотка смешивается с водой. Теперь остается только подождать, когда президент приедет в Кремль и попробует нашего коктейльчика. — Он взглянул на часы. — А это будет очень скоро.

— Шеф, — тронул его за плечо Мясник, — вам уже пора.

— Да, да, — спохватился Федякин. — А ты отправляйся в клинику и жди моего звонка. Как только я займу место президента, сразу же поменяю всю кремлевскую охрану на наших людей. Так что будьте там наготове.

— А этих куда? — кивнул Мясник в нашу сторону.

— Свяжем их покрепче. Пускай пока тут сидят. А после отвезешь их в клинику.

…Так они и поступили. Связали нас покрепче, да еще в рот по кляпу засунули.

Потом профессор на лифте уехал под Красную площадь — прямо в "мышеловку" генерала Глотова. Мясник поехал в клинику готовить наемников к захвату Кремля. Ну а мы с Воробьем, крепко привязанные друг к другу, остались лежать в квартире старухи Грохольской.

С большим трудом, но мне все же удалось вытолкнуть языком кляп изо рта. Затем я зубами вытащила кляп и у Володьки.

Он два раза глубоко вздохнул и предложил:

— Давай, Мухина, орать во все горло. Соседи услышат и прибегут.

— Уже бегут и спотыкаются, — иронически ответила я. — Ты, Воробей, наивный, как перво-клашка. Если они на выстрелы не прибежали, то с какой стати прибегут на крики? Сидят за своими железными дверями и дрожат от страха.

— Вообще-то верно, — согласился Володька. — Придется самим выпутываться.

И мы начали выпутываться.

Чего только для этого не делали: перетирали веревку о батарею, о шкаф, о стол и даже о телевизор… Ничего не получалось. Тогда я решила попробовать ее перекусить. И представьте себе — перекусила!..

— Ну у тебя и зубы, Мухина! — с восторгом сказал Володька. — Прямо как у акулы!

С улицы раздался звук милицейской сирены. Я выглянула в окно. Мимо дома, на большой скорости, проследовал кортеж правительственных машин.

— Президент в Кремль поехал! — с отчаянием воскликнула я. — Сейчас он зайдет в свой кабинет, нальет воды из-под крана и…

Володька забегал по комнате.

— Что б такое продумать?!.

— Ничего тут не придумаешь, Воробей. Все кончено.

Он подскочил ко мне.

— Нет, не кончено, Мухина! А ну, давай, шевели мозгами! Где твои гениальные идей?!

От его крика я мигом опомнилась. И начала шевелить мозгами. Вы, конечно, можете мне не верить — но в голову тут же пришла гениальная идея.

— Воробей, надо сгонять в магазин!

— В магазин?!

— Да! В хозяйственный! И купить краситель!

— Краситель?!. Какой еще краситель?..

— Сразу видно, что ты не женщина. Все домашние хозяйки пользуются красителями. Красят рубашки, простыни, пододеяльники…

— А мы выкрасим водопроводную воду! — догадался Володька. — Гениальная идея, Мухина!

— Других не держим!

Схватив сумку, мы выбежали на улицу.

К счастью, хозяйственный магазин был неподалеку — в подвале соседнего дома. Но когда мы спустились по крутым ступенькам вниз, то увидели на дверях клочок бумаги с надписью: "Санитарный час". Не раздумывая ни секунды, я толкнула дверь, и мы вошли в помещение, сплошь заваленное всяким хозяйственным барахлом.

За прилавком стояли две продавщицы. Обе толстые, обе некрасивые и обе злые как собаки. Во всяком случае, уставились они на нас так, как обычно собаки смотрят на кошек.

— Дайте, пожалуйста, несколько пачек красителя, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы вышло приветливо.

— Ты что, девочка, безграмотная?! — грубо ответила одна. — Или читать разучилась?! Санитарный час!

— Я вас очень прошу. Нам надо срочно.

— А мы плевать хотели! — еще грубее ответила вторая.

— Как вам не стыдно! — возмутился Воробей. — А еще взрослые люди!

— Чего, чего? — уперла толстые руки в толстые бока первая продавщица. — А ну, кыш отсюда, сопляки!

— Мы на вас в "Общество защиты потребителей" пожалуемся! — пригрозила я.

Вторая продавщица выплыла из-за прилавка.

— Ах ты, кикилла мурамуйная! — обозвала она меня. — Я тебе пожалуюсь! А ну вали, пока цела!

И тетка с силой меня толкнула.

— Что вы деретесь?! — закричал Володька. — Мы все вашему директору расскажем!

— Спокойно, Воробей. Сейчас я их научу вежливому обращению с покупателями. — Вытащив из кармана свою "пушку", я грозно рявкнула: — Стоять на месте! Это ограбление!

Обе продавщицы стали громко хохотать.

— Ты нас игрушками не пугай, детка, — сказала та, что была за прилавком.

Я нажала на курок. Раздался выстрел. С потолка посыпалась штукатурка.

Одна из теток тут же грохнулась в обморок. У другой лицо пошло красными пятнами.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась она, выдвигая ящик кассы. — Вот вся выручка за сегодняшний день. Берите, пожалуйста.

— Не надо нам ваших денег, — сказал Володька. — Дайте лучше несколько пачек красителя.

— Пожалуйста, пожалуйста, — медовым голосом ответила продавщица, выставляя на прилавок пакеты с красителями. — Вот серый, вот бурый, вот малиновый… Вы какой желаете?

Не отвечая, я смахнула все три пакета в сумку.

Мы направились к выходу.

— И не вздумайте звонить в милицию, — предупредил Воробей. — У нас там свои люди.

— Вот именно, — подтвердила я. — За дверь тоже не выходить. Мы ее заминируем. Ясно?!

— Ясно, девочка, ясно, — с готовностью закивала толстуха. — Спасибо за покупки. Приходите к нам еще.

— Поздравляю, Мухина, с первым вооруженным ограблением, — сказал Володька, когда мы вышли из магазина. — Нас можно смело сажать в тюрьму.

— Ничего подобного, Воробей. Я им оставила деньги на прилавке. — И, кинув пистолет в сумку, я добавила: — Бежим скорей!

Прибежав на кухню старухи Грохольской, мы сразу же высыпали все пакеты в широкую воронку громоздкого аппарата. Володька нажал красную кнопку. Аппарат заработал, разгоняя краситель по водопроводным трубам.

Часы показывали половину второго.

За президента можно было уже не беспокоиться. Когда он откроет кран, ему в стакан польется серо-буро-малиновая смесь. И если он не круглый дурак, то, конечно, не станет пить эту гадость.

Теперь следовало позаботиться о спасении Грохольской и Лебедушкиной.

Свесив головы в темную шахту потайного лифта, мы принялись орать:

— Гло-о-о-о-то-ов!!

— Заба-ба-а-а-а-шки-и-и-ин!!!

Орали мы, наверное, минут двадцать, пока, наконец, из шахты не донесся еле слышный голос:

— Кто-о-о на-а-с зове-е-ет?!

— Это-о-о мы-ы-ы!!. Воробье-е-ев и Му-у-у-у-хина-а-а!!

Лифт заработал. И вскоре снизу приехали генерал Глотов и лейтенант Забабашкин.

— Федякина взяли?! — первым делом спросила я у них.

— Федякина? — уставился на меня Глотов непонимающим взглядом. — А разве он к нам спускался?

— А разве нет?! — вытянулось у Володьки лицо. — Он к вам час назад уехал.

Глотов озабоченно почесал затылок под генеральской фуражкой.

— Неужели мы его проморгали?

— Да как вы могли его проморгать?! — накинулась я на него. — Лифт-то один!

— Лифт-то один, — согласился Забабашкин. — Но профессор мог и не доехать до самого низа.

Глотов кинулся обратно в кабинку.

— Надо срочно прочесать все подземные коридоры!

— Теперь уже не к спеху, — сказала я.

— Почему?! — одновременно спросили генерал и лейтенант.

Я им рассказала — почему.

— Вот ёксель-моксель! — мрачно выругался Глотов.

— А я вас предупреждала, что проект неспроста называется "Сырая вода".

— Да что сейчас об этом говорить!.. Надо немедленно скорректировать наши дальнейшие планы! Твои соображения, Забабашкин?!

— Предлагаю взять клинику штурмом! — решительно произнес лейтенант.

— Зачем штурмом, — возразила я. — На дне речки лежит труба, по которой можно незаметно пробраться в клинику.

— Ты нам ее покажешь, Эммочка? — ласково проворковал генерал.

— Нет проблем. Но за это вы бесплатно отремонтируете мою квартиру. А то родителей удар хватит, когда они увидят, что там творится.

— Тоже нет проблем! — молодцевато воскликнул Глотов. — Отремонтируем и в придачу новую мебель купим!.. Едем!! А ты, Воробьев, отдыхай!

— Как это — отдыхай?! — с обидой шмыгнул носом Володька. — Я тоже хочу с вами.

— Тебе же комету Морнауха надо наблюдать, — напомнила я.

Воробей умоляюще смотрел на Глотова.

— Виталий Сергеевич, возьмите меня с собой.

— Прямо детский сад какой-то, — рассердился генерал.

— Да брось ты, Виталя, — вступился за Володьку Забабашкин, — возьмем пацана. Ему же интересно поглядеть, как стреляют.

— Хорошо, — сказал Глотов. — Поедешь с нами. Да, кстати, а ты с аквалангом плавать умеешь?

— Нет проблем, — широко заулыбался Володька.

День был в полном разгаре, а под водой стояли темно-зеленые сумерки. Усиленно работая ластами, мы плыли против течения реки. Впереди я с Володькой, за нами генерал Глотов с лейтенантом Забабашкиным, а за ними спецподразделение — группа "Вега".

Глотов и Забабашкин разработали следующий план: мы незаметно пробираемся через трубу в клинику профессора Федякина, а в это время спецподразделение — группа "Омега" атакует клинику с главного входа. Наемники бросают все силы туда, а группа "Вега" неожиданно ударяет по ним с тыла.

Бледно мерцали под водой маски. Каждый боец группы "Вега" держал в руках подводный автомат Калашникова-внука. Этот автомат, как объяснил Глотов, мог стрелять и в воде, и на суше. Его изобрел внук изобретателя Калашникова.

Наш маленький отряд сопровождала целая флотилия всевозможных рыб. От зубастой щуки до задрипанного ерша. Они удивленно таращили на нас свои выпученные глаза, думая, наверное: что за странные существа объявились в нашей речке?..

Плыть в резиновом костюме, да еще против течения, было тяжело.

Наконец илистое дно закончилось, вода посветлела и пошли густые водоросли. Где-то здесь и должна лежать труба. Я сделала отряду знак рукой остановиться. И дальше поплыла одна.

Куда же подевалась эта дурацкая труба?.. Вот будет номер, если я ее не найду.

Труба никуда не подевалась. Она все так же лежала на дне, полузасыпанная песком. Один из бойцов в два счета срезал подводной газорезкой решетку; другой боец сгонял в трубу на разведку. Вернувшись, он знаками доложил, что все в порядке.

Через десять минут мы уже были в знакомом мне помещении.

Бойцы группы "Вега" сбросили водолазные костюмы и вместо них надели бронежилеты и каски.

Генерал Глотов связался со рации с группой "Омега".

Лейтенант Забабашкин протянул мне подводный автомат.

— Держи, Эмма. Это вам с Воробьевым на всякий случай.

Глотов посмотрел на часы.

— До штурма осталась одна минута, — вполголоса сообщил он.

Снаружи не доносилось ни единого звука. Внутри тоже было тихо. Все, замерев, ждали условленного времени. Генерал напряженно следил за секундной стрелкой.

— Начали! — резко махнул он рукой.

И в тот же миг тишину осеннего дня разорвали сухие автоматные выстрелы. Это группа "Омега" пошла на штурм клиники профессора Федякина.

— За дело, ребята! — скомандовал Глотов. Бойцы с автоматами наперевес бросились на улицу. Последним выбегал Забабашкин.

— А вы сидите тихо, — строго погрозил он нам пальцем. — Чтобы даже нос за дверь не высовывали.

Как только все скрылись, я, естественно, сразу высунула свой нос за дверь. На улице шел самый настоящий бой. Строчили автоматы, тарахтели пулеметы и даже бухали пушки. То и дело мимо дверей, стреляя на ходу, пробегали какие-то люди. Крыша соседнего дома полыхала ярким пламенем. Другой дом, в котором некогда располагался кабинет Федякина, уже превратился в руины.

Вдруг ко мне метнулась фигура в каске и бронежилете.

— Стоять на месте! — передернула я затвор автомата. — Стрелять буду!

— Ой, Эммочка, не стреляй! — испуганно вскрикнула фигура женским голосом.

— Ольга Васильевна! — радостно завопила я в ответ. — Ну у вас и видок!

Я быстро втащила ее в помещение. Старуха Грохольская с трудом сняла бронежилет.

— Это меня ваш главный так нарядил, — отдышавшись, сказала она. — Беги, говорит, вон туда, к ребятам. И сиди, пока бой не кончится… Объясните, ради Бога, что здесь происходит?!

— Федякин попытался уничтожить президента и захватить власть в стране! — одним духом выпалила я.

— Ох-ох-ох, — заохала Ольга Васильевна. — Неужели Феденька и вправду хотел захватить власть? Даже не верится. Он всегда был таким послушным мальчиком.

— Да он двинутый, ваш Феденька, — грубовато сказал Володька.

— Чем двинутый?

— Ничем, а просто двинутый. Шизанутый. Грохольская смотрела на Воробья, ничего не понимая.

— Профессор Федякин сошел с ума, — более мягко объяснила я. — И ему в голову пришла бредовая мысль стать президентом России. Вот они с Мясником и разработали секретный проект "Сырая вода"…

— А кто такой Мясник? Тоже шизанутый?

— Нет, он не шизанутый, — ответил Володька. — Он — дебил.

— И еще убийца, — добавила я.

— Боже мой, — принялась восклицать Ольга Васильевна. — Боже мой…

Я снова высунула нос на улицу. Бой уже закончился. Вдалеке, правда, слышались одиночные выстрелы, но над центральным зданием уже гордо реял флаг Российской Федерации.

И тут я увидела, как вдоль разрушенного забора пробирается Мясник. А на его правом плече лежит бесчувственная Ольга Лебедушкина.

— Стой! — закричала я, хватая автомат.

Увидев меня, Мясник перекинул Лебедушкину на левое плечо и побежал в сторону вертолетной площадки. Я не рискнула стрелять в него, боясь попасть в Ольгу.

И, как назло, поблизости не было ни одного из наших бойцов. Ни из группы "Вега", ни из группы "Омега". Я помчалась вслед за Мясником.

На вертолетной площадке стояли два военных вертолета. Мясник залез в один из них. Тотчас заработал двигатель. Все быстрее и быстрее стали вращаться лопасти винта. Поднялся сильный ветер.

Вертолет задрожал и, оторвавшись от земли, взмыл в синее небо.

Кинув на землю теперь уже бесполезный автомат, я в самый последний момент успела уцепиться за колесо. Вертолет стремительно набирал высоту. Подо мной зияла бездна.

Сердце учащенно билось.

Я начала карабкаться вверх. Мясник заметил меня, когда я уже влезла в кабину. Бросив рычаг управления, он размахнулся правой ногой в армейском ботинке сорок шестого размера, намереваясь заехать мне по зубам. Но я опередила его, нанеся садисту молниеносный удар в нос. Как вы, наверное, помните, удар моей правой руки составлял девятьсот два килограмма. Поэтому Мясник, отлетев в угол кабины, пробил головой обшивку вертолета.

А вертолет между тем поднимался все выше и выше.

Я беспомощно глянула на приборную доску.

На ней располагалось множество каких-то кнопочек, лампочек, циферблатов со стрелками… В общем, полный кошмар. Может, Лебедушкина во всем этом разбирается?.. Я стала быстро приводить ее в чувство.

— Оля, Оля, — хлопала я ее по щекам. — Да очнись ты, наконец!

— Эммочка, — придя в себя, слабо улыбнулась она. Но тут же ее лицо исказилось от ужаса.

Я быстро обернулась. Позади стоял Мясник. Не дав мне опомниться, он схватил меня за волосы и швырнул к открытой двери. Я чуть было не вывалилась из вертолета. Попытавшись встать, я с отчаянием поняла, что мне это не удастся — левая нога прочно застряла между двумя рычагами.

Тик-тик-тик-тик-тик… — раздалось у самого уха. Рядом с моей головой лежали часы японской фирмы "Сейка". Видно, когда я упала, они соскочили с руки и от удара опять заработали.

Я горько усмехнулась. Часики бойко отстукивали последние минуты моей юной жизни.

Мясник медленно приближался. С его лицом творилось что-то неладное. Оно лопалось. И из-под лохмотьев лопнувшей кожи выглядывало совсем другое лицо. То самое, что мы с Володькой и Забабашкиным видели на фотографии в Центральной картотеке. Только в жизни эта рожа была в тысячу раз противнее.

— Трусишь, куколка? — рычал Мясник.

— Нет, не трушу! — мужественно воскликнула я, хотя в душе все так и похолодело. — Ты проиграл, Мясник!.. Президент жив! А Федякин — арестован!

— Плевать я хотел на этого чокнутого профессоришку!! — перекрикивая шум работающего двигателя, заорал он. — А президента я все равно прикончу! У меня есть запасной вариант!.. — Глаза садиста налились кровью. — Я всех уничтожу! Весь Кремль! Я врежусь на вертолете в склад с боеприпасами, и от Кремля останутся рожки да ножки!!. Ха-ха-ха!!. — истерически захохотал Мясник.

Острыми ногтями он содрал с лица остатки лопнувшей кожи и превратился в настоящего монстра. От страха я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Чудовище нависло надо мной всей своей тушей.

— Не видать тебе, куколка, завтрашнего дня! Ты поняла?!

— Нет, не поняла! — храбро ответила я.

— Ничего, на том свете поймешь! И он выбросил меня из вертолета…

Все завертелось перед моими глазами. Земля… небо… снова земля… Я камнем падала вниз. Мимо меня, со свистом рассекая воздух, пронеслась Ольга Лебедушкина. Мясник и ее выбросил из вертолета.

Сердце бешено колотилось!..

Земля стремительно приближалась!..

Становилась все ближе…

… ближе

… БЛИЖЕ

"Вот сейчас гробанусь так гробанусь!!" — с ужасом думала я.

И вдруг чья-то рука крепко схватила мою ногу. Надо мной летел Володька Воробьев с парашютом за спиной.

Я сразу поняла, что это зрительная галлюцинация. Откуда, в самом деле, мог взяться Володька. Да еще с парашютом.

— Все окей, Мухина! — ободряюще крикнул он.

"Теперь и звуковые галлюцинации начались", — подумала я.

Володька дернул за кольцо. Над нами раскрылся разноцветный купол. Падение резко замедлилось. Мы стали спускаться почти что плавно.

— Воробей, — все еще не верилось мне, — откуда ты взялся?

— Оттуда, — показал он свободной рукой вверх.

Я посмотрела. За вертолетом Мясника гнался другой вертолет. И я мигом во все въехала. Ведь на площадке было два вертолета… Короче, мне снова фантастически повезло. Помощь подоспела как нельзя вовремя. Еще немного — и от меня бы одно мокрое место осталось. Как от Ольги Лебедушкиной.

— Бедная Ольга, — вслух сказала я.

— Никакая она не бедная, — ответил Володька и показал рукой вниз.

Чуть ниже нас на парашюте спускались лейтенант Забабашкин и Ольга Лебедушкина. Видимо, Забабашкин тоже сумел на лету поймать Ольгу.

Клево это у них с Воробьем получилось!!.

Когда мы приземлились на вспаханное поле, я чмокнула Володьку в кончик носа.

— Воробушек, ты спас мне жизнь!

— Да ладно, Мухина, — смутился он.

— Почему ты никогда не говорил, что умеешь прыгать с парашютом?

— А я не умею. Это мой первый в жизни прыжок.

— Воробей, ты самый крутой парень в мире, — сказала я, опять целуя его в нос. — Я от тебя просто торчу!

К нам подошли Забабашкин и Лебедушкина.

— Мать честная — курица лесная! — воскликнул участковый. — Да они никак целуются.

— Володька сегодня первый раз в жизни прыгал с парашютом, — с гордостью сообщила я. — Верно, Воробей?!

Володька стоял красный как рак, не в силах вымолвить ни единого слова.

— А вы тоже никогда раньше не прыгали? — спросила Лебедушкина у Забабашкина.

— Никогда, — признался лейтенант. — Но, увидев, что вы в опасности, сразу решил прыгнуть.

— Как вас зовут? — улыбнулась Ольга.

— Участковый инспектор Забабашкин!

— А по имени?

— Харитон, — ответил Забабашкин и засмущался так же, как Володька.

— Спасибо вам, Харитон Забабашкин, — сказала Лебедушкина и поцеловала лейтенанта в губы. — Вы поступили как настоящий мужчина!

— Да какой я настоящий мужчина, — еще больше смутился Забабашкин. — Я простой милиционер.

— Нет, вы не простой милиционер. Вы самый лучший милиционер в мире!

— Ну уж вы загнули, — стал отнекиваться Забабашкин, а сам стоял довольный-предовольный.

— Вы спасли мне жизнь, Харитон, — продолжала Ольга. — И за это я должна вас отблагодарить. Просите все, что хотите.

Лейтенант Забабашкин принялся усердно ковырять носком ботинка и без того вспаханное поле.

— Выходите за меня замуж, Оля, — чуть слышно произнес он.

Теперь настал черед засмущаться Ольге Лебедушкиной.

— Ой, я даже не знаю, — покраснела она. — Вы такой длинный.

— Не длинный, а высокий, — поправила я ее.

— Вот именно, — обиженно буркнул лейтенант.

— Тогда я согласна, — просто сказала Ольга.

И они вновь стали целоваться.

А на поле тем временем опустился вертолет. Из него выскочил взбудораженный генерал Глотов.

— Ёксель-моксель! — с ходу начал он ругаться. — Горючее кончилось!

— Виталий Сергеич, — "обрадовала" я его. — Мясник хочет лететь в Москву и взорвать кремлевский склад с боеприпасами!

— Вот гад ползучий! — Генерал с досадой погрозил кулаком вслед удаляющемуся вертолету Мясника. — Чтоб тебя самого разорвало!

В ту же секунду вертолет разорвало! Честное слово, не вру!.. Раздался страшный грохот, словно гром прогремел. И от вертолета остались одни обломки, которые дождем посыпались на землю.

Мы все обалдело уставились на небо. Первой опомнилась, конечно, я.

— Это сработало взрывное устройство!!. Я поняла, почему Мясник выпустил меня из Кремля живой, да еще часы подарил! Это были никакие не часы, а бомба! И если б я случайно их не сломала, то могла бы взорваться, как сейчас взорвался Мясник!

— Так ему и надо, — убежденно сказала Лебедушкина. — Правильно говорят: "Не рой другому яму — сам в нее попадешь".

Тут мне в голову пришла еще одна догадка. Похлеще первой.

— Президент все еще в опасности! — закричала я. — У Мясника есть какой-то запасной вариант!!

Генерал Глотов, как и положено военному, все понял с полуслова. По его лицу пробежала тень беспокойства.

— Быстро в Кремль! — скомандовал он.

…Когда мы ворвались в президентский кабинет, то увидели там необычную картину. Посредине кабинета, на ковре, два одинаковых президента яростно дубасили друг друга. А вокруг толпились растерянные телохранители, не зная, кому помогать.

— Хватайте этого самозванца! — орал один президент.

— Арестуйте этого проходимца! — орал другой президент.

Внимательно приглядевшись к обоим президентам, я сразу врубилась, кто есть кто.

— Вот это — президент, — показала я на одного из них. — А это — профессор Федякин.

— Откуда ты знаешь?! — вызывающе крикнул Федякин. — Может, я — президент!

— У вас, профессор, уши нормальные. А президент отморозил себе в Гренландии правое ухо.

Обрадованный президент схватил себя за правое ухо.

— Видите, видите, какое оно красное!. — торжествующе воскликнул он.

— Проклятая девчонка, — сквозь зубы процедил Федякин и бросился к потайной двери за зеркалом. Но оттуда, навстречу ему, выскочили ребята из Антитеррористического центра. И в два счета скрутили чокнутого профессора.

Президент встал с пола и, отряхнув костюм, подошел ко мне.

— Благодарю за спасение, Эмма. Генерал Глотов звонил мне и рассказал о твоем хитроумном трюке с красителем. Отлично придумано! А я, когда в стакан полилась грязная вода, решил, что просто труба засорилась…

Ничего не отвечая, я смотрела на руку президента. На левом запястье поблескивали часы японской фирмы "Сейка". Точно такие же, какие были у меня.

— Где вы взяли эти часики? — спросила я.

— Это подарок премьер-министра Японии.

— А он вам их лично вручил?

— Нет, передал через моего телохранителя.

— А как зовут этого телохранителя?

— Капитан Репкин.

Мне все сразу стало ясно. Вот он — запасной вариант Мясника! Тикает на руке у президента!

— Снимайте их сейчас же! — приказала я. — Это бомба!

У президента даже отмороженное ухо побелело. Он начал трясущимися пальцами расстегивать ремешок. Ремешок не расстегивался. Без лишних слов я рванула часы на себя и отбросила их в дальний угол.

— Бежим!! — завопила я страшным голосом.

— Куда? — вконец растерялся президент.

— Подальше отсюда!!

Все бросились к выходу. Хорошо еще, что дверь была широкая.

Первыми выбежали из кабинета телохранители президента, за ними ребята из Антитеррористического центра с арестованным Федякиным, потом президент с Глотовым, затем Харитон Забабашкин со своей невестой Ольгой Лебедушкиной, ну и, напоследок, я с Володькой.

Шумной толпой мы помчались по длинному коридору. И едва только успели выскочить на улицу, как раздался взрыв!!. Он был такой мощный, что изо всех окон повылетали стекла, а из президентского кабинета вылетел еще и письменный стол.

— Вот ёксель-моксель! — выругался генерал Глотов.

В общем, все закончилось благополучно.

Мясник отправился на тот свет. Профессор Федякин отправился в психушку. Лейтенант Забабашкин с Ольгой Лебедушкиной отправились в свадебное путешествие…

Ну а мы с Володькой отправились по домам.

Когда я вошла к себе в квартиру, там уже вовсю кипела работа. Штукатуры штукатурили, маляры красили, а паркетчики настилали новый паркет… К вечеру ремонт был уже закончен. Напоследок пришли здоровенные грузчики из мебельного магазина, выкинули всю нашу старую мебель на помойку, а вместо нее занесли новую. В изящном стиле "ампир".

Вот мамочка с папочкой удивятся, когда пртиедут.

Я посмотрела по телеку экстренный выпуск новостей, в котором сообщалось о взрыве в Кремле, и легла спать. Наконец-то я могла как следует отоспаться.

Но не тут-то было.

Утром, ни свет ни заря, в дверь позвонили. Я открыла. И мне вручили красочный конверт с гербовой печатью. В конверте оказался листок бумаги вот с таким текстом:

Я побежала к Володьке. Несмотря на раннее утро, он уже пялился в свой телескоп…

— Гляди, Воробей, — похвасталась я, — меня президент в гости пригласил!

— Мне тоже такую бумажку принесли, — равнодушно ответил Володька. — Но я не пойду. Некогда. Как раз в 12.00 комета Морнауха улетает в глубины Вселенной. И вернется только через сто световых лет. Президента я еще увижу, а комета улетит — и поминай как звали.

— Но в приглашении сказано — "явка обязательна"!

— Меня это не колышет. — И он снова уткнулся в телескоп, бормоча под нос: — Эх, жалко мощности маловато. Сюда бы "Артгрей".

— А что это такое? — заинтересовалась я.

— Ты, Мухина, темная, как подвал, — не отрываясь от окуляра, ответил Володька. — "Артгрей" — самый мощный телескоп в мире. Но и стоит до фига.

Короче, с Воробьем все было ясно. Я понеслась домой готовиться к встрече с президентом.

Ровно без пятнадцати двенадцать за мной приехал черный "кадиллак". Я села на мягкое кожаное сиденье, и правительственная машина доставила меня в Кремль. По широкой, устланной коврами лестнице я поднялась в Георгиевский зал.

Зал был клевый. Куда ни глянь, везде зеркала, картины в золоченых рамах… А на потолке — штук сорок сверкающих люстр.

— Президент просит вас немного подождать, — сказала мне Кобылкина Валентина. — После вчерашнего происшествия он, чтобы немного развеяться, ездил на ночную рыбалку. Сейчас он переодевается и через минуту выйдет к вам.

И действительно, через минуту, в ослепительно белом костюме, появился президент России.

— Как делишки, Эмма? — запросто спросил он.

— Зашибись, — ответила я. — А как ваша рыбалка?

— Поймал вот такую щуку. — Президент широко развел руки в стороны. — Весит двадцать килограммов, и все зубы у нее золотые. Представляешь?..

Не успела я сообразить, шутит он или говорит правду, как в Георгиевский зал ввалилась целая толпа. И тут же выстроилась в одну шеренгу.

Мы с президентом пошли вдоль длинного ряда.

— Это премьер-министр, — показывал президент пальцем. — Это министр финансов. Это министр сельского хозяйства. Это… — Он запнулся. — А ты кто такой? — спросил он у маленького человека в очках.

— Министр культуры, — напомнил ему маленький человек.

— Ах да, — вспомнил президент. — Это у нас министр культуры.

Когда я поздоровалась со всеми министрами, у меня прямо рука отваливалась от рукопожатий.

Премьер-министр откашлялся и начал свою речь:

— Дорогая Эмма Мухина! Вы оказали Родине бесценную услугу. Если б не ваша находчивость, то сегодняшний день мы могли бы встретить без нашего президента…

— Вам-то что, — пробурчал президент, — а вот я бы мог сегодняшний день встретить на кладбище.

— Разрешите доложить?! — сделал шаг вперед министр обороны.

— Докладывай, — разрешил президент.

— Кого на кладбище отнесли — того обратно не принесут! — четко доложил министр.

— Верно замечено. — Президент прижал меня к своей груди. — Ты спасла мне жизнь, Эмма. И за это я должен тебя отблагодарить. Проси все, что хочешь.

Я озадаченно почесала ухо. Когда Ольга Лебедушкина сказала эти же самые слова лейтенанту Забабашкину — он попросил ее руки. Но я пока что замуж выходить не собиралась, тем более за российского президента. Для меня он, честно говоря, был малость староват.

— А можно моему другу Володьке Воробьеву купить телескоп "Артгрей"? — спросила я.

— Валерьян Валерьяныч, — обратился президент к министру финансов, — как насчет телескопа?

— Купим! — с готовностью ответил Валерьян Валерьяныч.

— Кстати, — вдруг вспомнил президент, — а почему Воробьев не пришел? Я ему тоже приглашение посылал. Он что, не захотел?

— Нет, он очень хотел, — вступилась я за Воробья. — Просто сегодня комета Морнауха улетает в глубины Вселенной и вернется через сто световых лет. Володька ее сейчас наблюдает. Как только она улетит, он сразу к вам придет.

— Но и я сегодня улетаю, — расстроился президент. — Правда, не в глубины Вселенной и не на сто световых лет. Но тоже далеко и надолго. — Он посмотрел на министра науки и техники. — Гриша, а нельзя сделать так, чтобы Воробьев и комету понаблюдал, и со мной встретился?

— Сделаем! — с готовностью ответил Гриша. — Мы ее задержим на околоземной орбите. Президент заулыбался.

— Отлично, Григорий! — хлопнул он министра по плечу и опять обратился ко мне: — Ну а лично для себя, Эмма, чего ты хочешь?

— Даже не знаю, — сказала я. — Вроде ничего не хочу.

— Так дело не пойдет, — нахмурился президент. — Я просто обязан тебя отблагодарить, чтобы меня потом совесть не мучила. Говори, что ты хочешь?!

Вот пристал!..

— Я знаю, чего Мухина хочет! — снова шагнул вперед министр обороны. — Разрешите доложить?

— Докладывай.

— Она хочет стать полковником! — отчеканил министр. — И я уже подписал приказ о присвоении Эмме Мухиной этого высокого звания!

"Ничего себе залипуха!" — ошеломленно подумала я.

Роскошные двери Георгиевского зала распахнулись, и в зал вошли двое военных. Печатая шаг, они торжественно несли парадный китель моего размера. На погонах кителя красовались полковничьи звезды.

Чего только в жизни не случается.

Вот так, в свои неполные четырнадцать лет, я стала полковником. Жалко, что не генералом. У генерала китель красивее.

И теперь каждый день, когда я прихожу из школы домой и говорю своим драгоценным родителям: "Здравствуйте, мамочка и папочка", они вскакивают со стульев — ноги вместе, руки по швам — и хором отвечают:

— Здравия желаем, товарищ полковник!

Об этих приключениях Эммы Мухиной читайте в книге "Тайна зефира в шоколаде" (повесть "Тайна африканского колдуна").

Об этих приключениях Эммы Мухиной читайте в книге "Тайна зефира в шоколаде".