Все это началось в чудный теплый вторник в два часа ночи, когда я ввалился в закусочную при угловом гастрономе и гаркнул:

– Тройной мокко-латте[1] да побыстрее!

Мой приятель и однокашник Раджив, присматривавший за магазином своих бабушки и дедушки, выглянул из-за учебника. В этот час он мог заниматься здесь с тем же успехом, что и дома.

– Подать тебе тройной – почти преступление, ты и так выглядишь, словно преодолел миль десять по отвратительной дороге. Не попробовать ли тебе малость поспать?

Даже после многолетней дружбы я не смог не улыбнуться контрасту между индийским лицом Раджива и его техасским акцентом[2]. Он спас мою шкуру, когда я вернулся в колледж после нескольких лет валяния дурака. К тому времени я совершенно утратил навык учиться, и именно Раджив вправил мне мозги, наставив на путь академического образования.

– Высплюсь, когда сдам все экзамены.

Он отложил книгу и переместился к кофейной машине, настолько большой и экзотичной, что казалось, она должна производить нечто гораздо большее, чем обычный кофе.

– Не волнуйся, Чарли, ты успешно со всем справишься. Как, впрочем, и всегда.

– Я столько сил отдаю учению, поскольку никакой другой жизни у меня нет.

Я нетерпеливо ждал, когда же он подаст мне высокую пенящуюся чашку. Отхлебнув сперва немного взбитых сливок сверху, я залпом проглотил все остальное. Маленькая ласточка[3], и я снова почувствовал, что живу.

– Сливки, шоколад и тройной кофеин, – довольно произнес я, – что еще нужно отчаявшемуся студенту?

Раджив вытащил из печки разогретую самсу[4] и вручил мне.

– Не помешает и немного протеина[5]. И пара-тройка сконов[6].

Я поблагодарил его полным ртом самсы. Он приготовил для себя капучино – одинарный, вот ведь зануда, – и я решил, что пережить последний экзамен мне все-таки удастся. Я жевал и одновременно рассматривал пустой гастроном.

Сверкая безупречной чистотой, он на небольшом пространстве был забит всеми самыми необходимыми товарами повседневного спроса, кроме того вмещал эспрессо-бар и предлагал неширокий, но превосходный выбор свежих продуктов. Нью-Йорк в миниатюре, где было все от пастромы[7] до буррито[8] и виноградных листьев с начинкой. Гастроном Гаптаса не давал мне умереть с голоду в течение многих лет.

– Уверен, спокойствие тут царит с самого вечера.

– Ночь вторника. Ничто и никогда не происходит по вторникам ночью, – авторитетно заявил Раджив. – Самое прекрасное время для учебы.

Неожиданный перезвон возвестил об открывающейся двери. Я оглянулся и так и застыл с открытым ртом, не совершив очередного укуса.

– Самая горячая цыпочка, какую я когда-либо видел, – тихо заметил я, перейдя на шепот, чтобы она не услышала и не обвинила меня в женоненавистническом комментарии.

Раджив внимательно к ней присмотрелся.

– Выглядит прилично, но ничего выдающегося. Если только у нее нет ключей от твоей ДНК[9], а судя по твоему обалдевшему виду, есть. – В его голосе слышалась явная насмешка.

Очень высокая, с великолепной фигурой и темными волосами, просто схваченными на затылке, она имела замкнутое выражение лица и профиль, словно отчеканенный на древней монете. Глаз я разглядеть не мог, поскольку она, нахмурившись, уставилась на витрину с упаковками различного печенья. Формально Раджив был прав. Она выглядела чертовски хорошо в простых джинсах и твидовой[10] спортивной куртке, но красавицей в полном смысле этого слова не являлась. Тем не менее один ее вид заставил меня пожелать перекатиться на спину и замахать в воздухе всеми четырьмя лапами.

– О’кей, она и впрямь не горячая цыпочка, – признал я, – а девушка, которую вам бы хотелось отвести домой к матери и, если вам это удастся, услышать от матушки что-то вроде: «,О, наконец-то ты сделал что-то правильное, Чарли».

– Либо ты сошел с ума от переизбытка учебы и кофеина, либо должен немедленно пойти и представиться ей, – заметил Раджив, направляясь назад к прилавку.

Кофейная машина имела зеркало. И отражение в нем бесспорно удручало. Высокий и слегка недокормленный, я максимум тянул на что-то среднее, находясь явно не в лучшей своей форме. Волосы давно не стрижены, не брился уже неделю, и матушка сожгла бы мои тренировочные штаны, если бы я имел глупость заявиться в них домой. Горячая цыпочка, вероятно, вызвала бы копов, вздумай я заговорить с ней.

В порядке эксперимента я попытался дотянуться до нее своей властью, чтобы прощупать, смогу ли читать ее. Меня немедленно отшвырнули магическим ударом, куда более жестким, чем просто физическим. Я задохнулся от неожиданности. Бог ты мой! Да горячая цыпочка оказалась Защитником, как и я!

Защитники – семьи, где магия в порядке вещей. Они повсюду, поскольку, как всем известно, пришло их время. Мы такие же люди, но обладаем некоторыми специфическими способностями. Родители обучают нас правильно их использовать, помогая людям, а не только набивая карманы и добиваясь власти для самих себя. Большинство из нас имеют обычную работу и ведут обычный образ жизни. Нас поощряют вступать в браки с такими же Защитниками, как мы сами, чтобы не растерять силу, но до сих пор я еще не встречал Защитницу, которая заставила бы меня задуматься о флердоранже[11] и домике со штакетником[12] вокруг.

Горячая цыпочка немедленно установила барьер, как только я сделал попытку проникнуть в ее мысли. Она быстро осмотрела магазин, находящийся под присмотром Раджива, и остановила на мне свой угрюмый взгляд, способный заморозить усы и у медной кошки. Я встал и двинулся к ней.

– Вы – Защитник, – тихо сказал я, – я тоже.

Теплота ее взгляда снизилась еще на несколько градусов.

– Тогда вам должно быть известно, что значит исследовать кого-то без разрешения. – Ее голос наводил на мысли то ли о виски, то ли о бархате, акцент выдавал англичанку, а глаза светились великолепным оттенком золотистого меда. Попроси она меня улечься так, чтобы прошагать по мне, и я тут же исполнил бы ее просьбу.

– Я искренне сожалею. Но я никак не подозревал, что вы окажетесь в состоянии ощутить это. – Я постарался придать лицу вид серьезного и очень славного парня. – Вы настолько поразили меня своей красотой, что мне было необходимо узнать как можно больше.

Думаете, мой искренний комплимент хоть немного смягчил ее, ничуть не бывало. Было похоже, что она готова избить меня первой попавшейся пачкой печенья.

– Доброй ночи, мистер Оуэнс. – Она обладала такой силой, что оказалась способной узнать мое имя, когда швырнула в меня магическим ударом.

– А ваше имя? – И как только ее брови выгнулись дугой, я вполне резонно заметил: – Уверен, вам не захочется, чтобы я продолжал думать о вас как о Горячей Цыпочке.

Лишь на одно мгновение я подумал, что она-таки выдавит из себя улыбку, но вместо этого услышал очень холодный ответ:

– Мэгги Макрей. Точнее, для вас – мисс Макрей.

Защитница, это прекрасно. Макреи – одна из самых известных британских семей. Когда она уже проносилась мимо меня, я спросил вдогонку:

– И какова же ваша самая сильная способность?

– Выставление щитов. – Она отвернулась и направилась к прилавку своей быстрой изящной походкой.

Она не шутила – ее щиты блокировали меня леденящим холодом. Я вздохнул с огромным сожалением, но сдаваться и не подумал. Теперь, когда я ее встретил и узнал, что она Защитница, я смогу ее отыскать.

Мэгги вытащила бумажник, собираясь заплатить за печенье.

– У вас когда-нибудь бывают британские шоколадные бисквиты от МакВитиз[13]? – Улыбка, которой она одарила Раджива, была великолепна.

– Нет, но я мог бы заказать немного, если вы зайдете через несколько дней, – с энтузиазмом предложил Раджив. Хотя Мэгги и не могла воздействовать на него с такой же силой, как на меня, остаться равнодушным к ее убийственной улыбке не сумел даже он.

Она скривила губки – свои спелые, полные, так и напрашивающиеся на поцелуи губки – и сказала:

– Я пробуду в Нью-Йорке еще некоторое время, так что, если бы вы заказали четыре коробки, я была бы вам очень благодарна. В понедельник их уже можно будет купить? – Я мог бы слушать ее великолепный голос с этим чудесным акцентом всю ночь. И попытайся Раджив начать соблазнять ее, я убил бы его.

Но прежде, чем он смог что-то ответить, в магазин ворвались три парня – видок еще тот: ваши самые кошмарные сны отдыхают, – и начали размахивать оружием.

– Это – ограбление! – завопил один и пальнул в камеру видеонаблюдения – осколки дождем посыпались вниз.

Другой тут же прорычал:

– Гони деньги, быстро!

Молодые парни с безумными глазами явно находились под воздействием какого-то наркотика – соображения ноль, а энергии хоть отбавляй. В голове пронесся заголовок: «Владелец магазина И ДВА КЛИЕНТА УБИТЫ В МОМЕНТ ОГРАБЛЕНИЯ!». Слава Богу, я вовсе не ясновидящий, и все это промелькнуло лишь от страха и не являлось предупреждением.

Тот, что казался руководителем банды: громила с редкой козлиной бородкой, – уставился на меня и Мэгги Макрей.

– Руки вверх и лезьте через прилавок, – приказал он, махнув оружием: нечто большое, похоже, полуавтоматическое.

Я поднял руки и стал очень медленно продвигаться к прилавку. Я попытался выглядеть как можно более безобидным, почти равнодушным. Мэгги сделала то же самое.

– Нет проблем, парень, – мирно произнес Раджив. – Забирайте все, что есть в кассе. Сейчас ее для вас открою.

Он взялся за выдвижной ящик с деньгами. Грабитель, разбивший камеру: коротышка с голыми покрытыми татуировкой руками, – заорал:

– Он полез за оружием!

Самый высокий из нападавших выпустил очередь, в небольшом пространстве уши просто заложило. Мерзавцы обрушились на Раджива. Он рванулся в сторону, его очки слетели, и брызги крови залили его желтую – «Будда рок!»[14] – футболку.

Мэгги закричала, и все три ствола развернулись к нам. Громилы выстроились, как Большой Каньон Колорадо. Я повалился на пол, схватив Мэгги и прикрыв своим телом – единственное, что я мог предпринять в данной ситуации. Магии Защитника подвластно многое, но остановить свинец она, к сожалению, не в силах.

Мэгги чувствовала себя подо мной глупо и была возмущена, но оказалась достаточно умна, чтобы не сопротивляться. Защитников иногда преследовали, как ведьм за столетия до этого, и те, кто смог прожить достаточно долго, чтобы родить детей, знали, как важно вовремя отступить и скрыться.

Несколько пуль успели врезаться в прилавок над моей головой прежде, чем Козлиная Борода проворчал:

– Прекрати стрелять, Акула! Не хватает, чтобы кто-нибудь вызвал копов.

Мне подумалось, что Раджив должен бы уже это сделать, используя кнопку на полу под прилавком. Боже, Раджив! У меня тут же скрутило живот. Он был единственным ребенком в семье. Его бабушка и дедушка не переживут, если он умрет.

Есть вероятность, что он еще жив. Я поднял голову и постарался произнести как можно мягче и спокойнее:

– Я – врач. Вы позволите осмотреть продавца?

– Этот лузер – доктор? – высказал сомнение Татуированный.

Третий из грабителей, Акула, нервно заявил:

– Да прикончить их всех и убираться отсюда к черту, пока есть возможность.

Мэгги, продолжая лежать на животе, сказала:

– Чарльз не доставит неприятностей. – Ее голос был столь же убедителен, как мед перед носом медведя. – Если он не даст продавцу истечь кровью, будет лучше для всех нас.

Козлиная Борода махнул оружием в сторону Раджива.

– О’кей, но не вздумай сделать чё-нить лишнее! Акула, вскрой-ка кассу. Заберем, что есть, и то, что отыщем у этой парочки. – Мутный взгляд задержался на Мэгги, и его выражение вызвало во мне острое раздражение.

Я двинулся в сторону Раджива. Повсюду была кровь, но он все еще дышал. У меня имелся опыт в оказании первой помощи, поэтому я приказал себе забыть, что один из моих лучших друзей истекает кровью. Передо мной лежала всего-навсего безликая жертва преступления. Сначала требовалось выяснить, насколько серьезны повреждения.

Я разорвал его футболку от шеи до талии. Три пулевых ранения, одно лишь царапнуло по предплечью, что нестрашно.

Его глаза, сверкнув, приоткрылись.

– Не бойся, если потерпишь неудачу, Чарли, – прошептал Раджив еле слышно. – Помни, я индуист. Я уйду... чтобы перевоплотиться. – И его глаза снова закрылись.

Что за болван ведет пустые разговоры в такое время?

Лучший из всех.

Две пули прошили грудь – любая могла оказаться смертельной. Я закрыл глаза и стал скользить руками чуть выше пулевых отверстий, ощутив чудовищное повреждение мускул, костей, нервов и кровеносных сосудов.

И все же раны были не совсем смертельны, если только мне удастся вовремя восстановить самые опасные разрывы.

– Мэгги, подойди сюда, – попросил я. – Мне необходима твоя помощь, чтобы сдержать кровь.

Она присоединилась ко мне, встав на колени возле Раджива. Осторожно взглянув на головорезов, она отвернулась и наклонилась над раненым. Я услышал еле различимое бормотание, когда она произносила простенькое заклинание, чтобы отвлечь от себя внимание грабителей.

– У тебя есть чистый носовой платок или что-нибудь вроде этого? – спросил я.

– Кому нужны платки в такие дни? – Окинув быстрым взглядом ближайшее пространство, все забрызганное запекшейся кровью, Мэгги потянулась к стойке различных туалетных принадлежностей слева от нас. Секунда, и она уже вскрыла пакет с комплектом для ухода за обувью.

Вручив мне сложенную ткань для полировки, она вскрыла второй пакет. Ай да умница, эта горячая цыпочка. Я надеялся, что мы оба переживем все это, и я смогу убедить ее, что со мной стоит иметь дело. Использовав свернутую ткань, чтобы зажать самое страшное из пулевых ранений, я сказал:

– Дави на другую рану. И, пожалуйста, не падай в обморок.

Она нервно улыбнулась и, прикрыв вторую рану своей тряпкой, налегла на ее, надавив ладонью.

– Не буду.

В это время Акула с шумом разбил кассовый аппарат. Мэгги дохнула мне в ухо, прошептав столь тихо, что лишь Защитник мог ее услышать:

– Ты действительно доктор?

– Да, если сдам последние экзамены на этой неделе. И к тому же я – Защитник-целитель. Но моя специализация – всяческие болезни и инфекции, в общем, что-то в этом роде, а не хирургия и травмы. – Я закрыл глаза и сконцентрировался на Радживе, самой смертельной из его ран – порванной полой вене[15]. Ясно представив всю структуру в голове, я направил энергию к разрыву, стягивая рваные края...

Черт, у меня это плохо получалось! Какие-то части постоянно ускользали из-под моего контроля.

Я попробовал еще раз, и еще раз. Но ничего не выходило, а время, так же как и кровь Раджива, быстро утекало. .

– Мэгги, мне нужна дополнительная энергия. Ослабь защитные барьеры и коснись моей руки, тогда я смогу позаимствовать немного силы у тебя.

Она начала протестовать, но вдруг замолчала и расположила свои пальцы так, что ее правый мизинец коснулся моей левой ладони. Я почувствовал, как ослабла ее защита, а также насколько ей не хотелось этого делать.

Подпитка энергией обычно осуществлялась только между людьми, очень хорошо знавшими друг друга. Мэгги же и я были незнакомы, и я ей даже не нравился. Но она Защитница по своей сути, а помощь была так необходима, что она вышла на связь.

В любое другое время я не смог бы сопротивляться искушению изучить ее мысли и энергию, но сейчас все, что меня заботило, – правильно воспользоваться дополнительной магией. А ее у Мэгги оказалось чертовски много. Я даже ощутил дезориентирующий внутренний удар, стоило нам соединиться, словно оказался в свободном падении.

Она задыхалась, и я тоже. Было похоже, что я совершаю затяжной прыжок с парашютом, предварительно не изучив, как же этот парашют раскрывать. Но вот после нескольких сердечных пульсаций наши энергии начали приспосабливаться. Это трудно описать – что-то похожее на музыку, исполняемую на двух различных музыкальных инструментах, пытающихся подхватить друг друга, чтобы попасть в одни и те же ноты.

Затем мы синхронизировали наши силы, и ее энергия начала перетекать через установленную связь: ровную, мощную и глубокую. Я даже впустую истратил одно мгновение, наслаждаясь приятнейшим ощущением – она чувствовала себя подобно самому лучшему сладко-горькому бельгийскому шоколаду. После чего я, наконец, сконцентрировался на фокусировке созданного нами белого пламени.

Как только я справился с нашими объединенными энергиями, тут же направил их на поврежденную полую вену и мысленно представил ее целостность. Рваные края немедленно соединились и начали срастаться, пока сосуд не стал совсем как новенький.

– Получилось! – тихо возликовал я. Было так странно спасти жизнь, в то время как Акула всего лишь в ярде от нас обворовывал кассу, а два других головореза поглощали горячую еду из печки прямо позади Мэгги. При взгляде с пола гастроном выглядел еще меньше, чем обычно.

Мэгги вознесла тихую благодарственную молитву.

– Готов к следующей ране?

– Да.

Я приподнял пропитанную кровью ткань и внимательно осмотрел повреждение. Помимо кровеносных сосудов в восстановлении нуждались и некоторые нервы. К тому же были сломаны кости, а их лечение потребует гораздо большего количества энергии, чем я и Мэгги могли собрать. Но зато с ее помощью я вполне могу управиться с сосудами и нервами.

Работая над второй раной, я смутно расслышал вой полицейских сирен. Я только-только закончил, когда сирена внезапно взвыла прямо возле двери магазина, и грубый голос проорал:

– Полиция! Выходите! Руки вверх!

– Иисусе, здесь копы! – воскликнул Козлиная Борода. – Бежим через черный ход!

Я выдавил голосом, все еще не восстановившимся после всех усилий:

– Здесь нет черного хода! Сдавайтесь, пока вас не перестреляли.

– Похоже, один парень уже мертв, осталось пристрелить вас. Чик, и никаких свидетелей, – прорычал Акула с обезумевшими глазами. Пришлось положиться на возможность того, что он еще способен хоть как-то мыслить. Нельзя сказать, что мне понравился убийственных ход его мыслей.

– Раджив умирать не собирается, – быстро проговорил я. – Вы же позволили мне им заняться, теперь он должен выжить. Вы поступили разумно. Лучше вам так же действовать и дальше. Сдайтесь полиции, и вы отбудете свой срок заключения, но зато сохраните жизнь.

Татуированный нахмурился, рассматривая обмякшее тело Раджива.

– Не, Акула, стрелять не стоит. Думаете, копы станут вести переговоры, если мы возьмем этих двух в заложники? Возможно, используя их, нам удастся уйти.

Меня беспокоило головокружение, мысли путались после такого значительного расхода энергии, ушедшей на исцеление, и все же я попытался найти аргумент, который мог бы сработать.

– Пока Раджив жив, но переговоры займут уйму времени. Он не выдержит, если вы задержитесь, – предупредил я. – Мать Раджива – федеральный судья. Если он умрет, полицейские не прекратят охотиться за вами, пока не найдут, и уж тогда за его убийство поджарят[16] вас за милую душу.

– Ах ты, самодовольный ублюдок, пытаешься наврать с три короба, – Акула явно был в панике. – Прикончить его, да и дело с концом.

Он нацелил на меня свое оружие, и тут Мэгги Макрей своим успокаивающим, обладающим необъяснимой властью голосом произнесла:

– Он не лжет. С продавцом все будет в порядке. И с вами тоже.

Мэгги медленно встала, распрямив свое длинное гибкое тело. Она потеряла свою спортивную куртку, а волосы распустились. Под флуоресцентными лампами пышные волны упали ей на плечи в мерцающем темном золотисто-каштановом каскаде. Я смотрел почти в состоянии транса. Мисс Мэгги Макрей была самой чувственной женщиной, которую я когда-либо видел.

Головорезы среагировали точно так же. Их пристальные взгляды не могли от нее оторваться. Мэгги сделала пару шагов в сторону Козлиной Бороды, что стоял ближе всех. Самый смелый поступок, который я когда-либо видел.

– Сойка, прежде ты никогда не делал ничего подобного, – проговорила она своим страстным голосом. – Хочешь разбить сердце своей бабушки, и это после того, что она для тебя сделала?

Он задохнулся, рука безвольно упала, дуло оружия уперлось в пол. Она улыбнулась и положила руку на его плечо. Пистолет выпал из безвольных пальцев и приземлился на пол, в то время как Козлиная Борода уставился на нее, словно оглушенный ударом буйвол.

Она повернулась к Татуированному все с той же околдовывающей улыбкой.

– Роко, твоя девушка любит тебя и ждет ребенка. Зачем же ты позволил уговорить себя на это?

Он выглядел так, будто собирался расплакаться. Его оружие также глядело в пол. Мэгги погладила его по щеке, и он просиял в ответ самым глупейшим образом, пистолет выпал из руки.

Она повернулась к Акуле, который в отчаянии отступил, пытаясь ухватить свое оружие обеими руками и направить ей прямо в сердце.

– Черт побери! Ты кто, ведьма?

Магия, использованная ею на других, на него не подействовала, потому я с трудом вытащил себя из транса и швырнул банку томатного супа куда-то в горло Акулы.

– Падай, Мэгги!

Я был довольно хорошим питчером[17] в дни, когда у меня хватало времени играть в бейсбол[18]. Акула издал какой-то сдавленный звук и сложился вдвое. Я выбрал банку потяжелее – возможно, гарбанзо[19] – и поразил его в висок. Он грохнулся, потеряв сознание, но когда падал, раздался выстрел, однако Мэгги сумела вовремя нырнуть, и пуля просвистела над ее головой.

Наклонившись, она успела подобрать с пола пару брошенных стволов. А я забрал оружие Акулы.

– Здесь все о'кей, офицеры! – крикнул я после этого. – Я – один из двух покупателей. Все три грабителя сдались и отдали нам свое оружие. Вызовите скорую! Продавцу срочно требуется помощь.

– Руки вверх! – раздался грубый голос полицейского.

Не очень-то приятно, если полиция, войдя, обнаружит все три ствола в наших руках, потому я положил оружие Акулы на полку с консервами. После того, как я добавил к нему пару стволов из рук Мэгги, я поднял руки и крикнул:

– Входите!

Два головореза, продолжавшие стоять, выглядели все еще несколько одурманенными магией Мэгги. Полицейские осторожно вошли внутрь, оружие наготове. Удостоверившись, что угрозы нет, они расслабились и надели на грабителей наручники. Полагаю, я сам выглядел вполне безобидно, поскольку они даже не заподозрили, что я могу оказаться одним из нападавших.

Прибыла машина скорой помощи, и внезапно оказалось, что гастроном полон копами и медиками, пытающимися понять, можно ли спасти Раджива. Один из них тихо присвистнул, проверив пульс и кровяное давление Раджива.

– Да этот парень самый удачливый житель Нью-Йорка. Крови он, конечно, потерял много, но пули, похоже, не задели ни одного основного кровеносного сосуда.

К счастью, им и в голову не пришло, что Раджива пришлось лечить с помощью магии.

– Я сделал все, что мог, чтобы замедлить кровотечение, – объяснил я. – Мы с ним учимся на медицинском уже четыре года, а его отец – хирург. Пожалуйста, позаботьтесь о нем.

Врач кивнул, пока с помощником пытался стабилизировать состояние Раджива. Медики, казалось, думали о своем.

– Он справится. Вы проделали хорошую работу, док. – Наивысшая из похвал.

Раджива уложили на каталку, и он даже умудрился изогнуть губы в улыбке.

– Не позволяй моим старикам слишком волноваться, Чарли.

Я погладил его по руке.

– Попробую убедить их, что все будет о’кей.

Я подозревал, что его бабушка и дедушка сразу кинутся в больницу. А его родители, судья и хирург, прилетят из Далласа первым же доступным рейсом. Слава Богу, новости о Радживе пока были только хорошими.

Едва Акула пришел в сознание и его подняли с пола, женщина-полицейский обратилась к Мэгги и ко мне:

– Оставайтесь поблизости, пока мы займемся преступниками и жертвой. От вас потребуются заявления.

Я кивнул и переместился в дальний конец магазина, последовав за Мэгги. Вид у нее был, как у выжатого лимона, впрочем, как и у меня.

– Хочешь латте? – спросил я.

Она криво улыбнулась.

– Так ты еще и бариста[20]?

– Иногда случалось выручать Раджива, если он был очень занят. – Я приготовил два своих любимых мокко-латте, густых, на кремовом и шоколадном сиропе, однако ограничился одинарными. Я вполне резонно полагал, что для одной ночи нам обоим и так достаточно возбуждения.

Мэгги взяла свой латте, отпила глоток и опустилась на пол, прислонившись спиной к шкафу.

– Ваша работа по исцелению была впечатляюща, доктор Оуэнс.

– Чарли. – Поверх своего латте я постарался наложить столько взбитых сливок, сколько удалось, затем присоединился к ней на полу, также опершись о шкаф кофейной машины, нас разделяли каких-то несколько дюймов. Несмотря на всю шумиху и суматоху, царившую вокруг – теперь появились телевизионные камеры, снимавшие снаружи, – у нас все же оставалось небольшое незатронутое общим переполохом пространство, где можно было поговорить. Я достал несколько клюквенных сконов и предложил Мэгги.

Сконы – первоклассная еда, приносящая успокоение. Она попыталась быть благовоспитанной, но потерпела неудачу. После второго же укуса Мэгги сказала:

– Напомни мне никогда не выходить за едой в Нью-Йорке в два часа ночи.

– О’кей. – Я откусил сразу полскона, прожевал и проглотил. – То, что ты сделала, было просто поразительным. Как тебе удалось приручить тех двух парней? Что за чары ты использовала?

Она посмотрела на меня в немом удивлении. Длинные прекрасные ресницы оттеняли глаза цвета золотистого меда.

– Ты разве не понял?

– Так ты – чаровница! – воскликнул я, наконец-то все осознав. Редчайший вид волшебников. Чаровницы – почти всегда женщины, которые умели так сконцентрировать свое очарование на объекте, что мозг человека превращался в сплошное месиво. Природа их силы была изучена довольно давно, кажется, все основано на феромонах[21]. Чаровница могла очень точно направить свою энергию, проконтролировав необходимую интенсивность и использовав свою магию в нужный ей момент. Мэгги Макрей, вероятно, в состоянии оглушить все население мужского пола какого-нибудь отдельно взятого нью-йоркского района, если бы ей в голову пришла такая прихоть. – Как это я не догадался.

Ее брови приподнялись.

– Мне казалось, ты сразу все понял, едва я вошла. Я только-только прибыла в Нью-Йорк, поэтому предполагала, что нарушение физического ритма организма ослабило мою защиту.

Я припомнил момент ее появления, затем покачал головой.

– Ты совершенно не излучала флюиды чаровницы. Будь это так, я бы просто умер от одного взгляда на тебя.

– Так ты считал, что я привлекательна, даже когда я не пыталась привлечь тебя? – спросила Мэгги с явным интересом, элегантно откусывая кусочки от второго скона. Это было бесподобно, ее губы хотелось зацеловать еще больше.

– Конечно! – Возможно, хорошо, что я не сказал, что первой же моей реакцией на нее было: «Вот она! Я хочу ее!» Мужчины в моей семье склонны влюбляться с первого взгляда и любить до самой смерти, но смысла отпугивать ее теперь, когда она заговорила со мной, я не видел. – Прошу прощения, что потребовал отдать мне твою силу, хотя мы не были даже должным образом представлены друг другу.

Она махнула рукой, словно это было неважно.

– Тебя вынудила необходимость. Я следила за тобой, пытаясь понять, что ты делаешь. У него не было бы ни единого шанса, не окажись ты здесь и не будь превосходным целителем.

Ее восхищенный взгляд согрел меня до самых половых губ, независимо оттого, существовали ли у меня таковые. К анатомии это не имело никакого отношения. Я пожал плечами, соглашаясь.

– Да, это было необходимо.

Она прикрыла глаза, выглядя совершенно опустошенной.

– Магия чаровницы не всегда срабатывает. Спасибо, что вовремя вмешался и бросил банку супа.

– Акула был так накачан наркотиками, что в его потухший мозг вряд ли могло что-либо пробиться, даже феромоны мирового класса, подобные твоим. – Я вздохнул, вспомнив о том, что еще предстояло сегодня сделать. – У тебя хватит сил, чтобы остаться и помочь мне поставить защиту на магазин? Я установил ее здесь, когда только поступил в медицинский колледж, и до сих пор это работало – ни одного грабежа, никакого насилия. Сейчас же необходимо кое-что посильнее. Такого, как сегодня, больше произойти не должно.

– Прекрасная мысль. Я уже тебе говорила, что сильна в установке всякого рода щитов, так что могу взять это дело на себя. – Она приподняла бровь, выжидая, собираюсь ли я уподобиться упрямой горилле и настоять, чтобы заклинание накладывал я сам.

– Хорошо. Я это делаю слишком посредственно – все эти щиты и отражающие заклинания.

Мэгги одобрительно кивнула.

– К тому же ты, должно быть, неимоверно устал после подобного целительства. – Она взяла меня за руку, длинные холодные пальцы переплелись с моими.

Мое дыхание стало прерывистым, как только энергия Мэгги, словно вспышки молнии, начала перетекать через меня. Я заставил себя расслабиться и отдаться на волю несущего меня потока, вверяя свою энергию в ее полное распоряжение. Она не обманывала, что обладает способностью к выставлению щитов. Защита, которую она выстроила, обладала такой красотой, словно работа первоклассного архитектора. Ни один вооруженный головорез не сможет войти в гастроном в ближайшие десятилетия.

Но она не позволила продемонстрировать ничего личного. Поскольку я не был силен в выставлении защиты, она, должно быть, сама подняла некоторые из моих барьеров. Когда мы закончили магическую работу и расцепили руки, она посмотрела на меня как-то испуганно. Я отпустил ее очень неохотно, но все же сделал это, подумав, как бы она не решила, что я сумасшедший маньяк-преследователь.

Прежде чем я успел попросить у нее номер телефона, появились копы и развели нас, чтобы взять заявления. Да, офицер, было ровно три грабителя. Акула – как раз тот, кто стрелял в Раджива. Но они заслужили некоторого снисхождения, поскольку разрешили мне спасти его жизнь. Да, я уложил Акулу банкой с консервами.

Я ужасно устал, ноги практически не держали меня, когда закончились все эти вопросы. К счастью, они сказали, что я могу прийти в участок позднее, чтобы подписать свое заявление.

Как только с этим было покончено, я огляделся в поисках Мэгги. Никакой чаровницы в поле зрения. Мой пульс подскочил от страха, и я спросил у ближайшего же полицейского:

– Женщина, Мэгги Макрей. Где она?

Он пожал плечами, мыслями явно пребывая где-то в другом месте.

– Она уехала сразу же, как только мы взяли у нее заявление.

Мне хотелось завыть. Как она могла исчезнуть, не закончив наши дела. Я двинулся к двери, когда неожиданно нарисовался мой брат Дэвид, выглядевший еще более измученным, чем я сам. Он – коп из NYPD[22], лучший детектив в городе, поскольку он – Защитник-телохранитель, а потому очень немногим удается от него уйти.

– Господи, Чарли! – Он обнял меня, чуть не переломав все кости. – Я услышал о грабеже по радио и догадался, что ты тут. – Со стороны Дэва это была явно больше чем догадка. – Ты весь в крови. Чья она?

Я смущенно глянул на свои окровавленные штаны.

– Раджива. Но думаю, с ним все будет о'кей.

– Ты помог?

Я кивнул. Дэв знал достаточно, чтобы предположить остальное. Я довольно часто испытывал на нем свои целительские способности. У него был просто талант получать всякого рода травмы.

– Мне необходимо уйти, – вяло произнес я. – Здесь была женщина, Мэгги Макрей, я должен ее найти.

– Макрей? – Конечно, он узнал имя семьи Защитников.

Я снова кивнул.

– Она убедила двоих придурков бросить оружие. А теперь, извини...

Дэв преградил мне дорогу. Он вполне прилично мог читать меня.

– Тебе она понравилась?

– Для меня она – та, из-за которых мужчины вступают в бой, – нетерпеливо сказал я. – Уйди с моей дороги!

Его рука крепко вцепилась в мою.

– Да ты на ногах не держишься, братишка. И разве не у тебя сегодня выпускной экзамен? Пойди-ка домой, поспи, сдай экзамен, вымойся, чтобы не выглядеть так, словно ты сбежал из-под ножа хулигана, и уж затем ищи ее.

– Я должен найти ее немедленно, Дэвид, – проворчал я. – Ты уберешь руку сам, или мне сломать ее?

Похоже, он был поражен – я не так уж часто выхожу из себя, – но освободил меня.

– Хочешь, я найду ее для тебя?

Для него это легче легкого: телохранители – блестящие поисковики.

– Черт, нет, – рявкнул я. – Женщины – сосунки по сравнению со всеми этими здоровыми, мрачными, опасными типами, с которыми ты так хорошо справляешься. Я отыщу ее сам.

– Буду рад, если ты окажешься прав насчет здоровых, мрачных и опасных типов, – довольно зло произнес он. – Иди налево, потом снова налево до половины квартала. И удачи тебе.

Как я и сказал, он – классный поисковик, и я признаю, что сэкономил время, поскольку он указал мне правильное направление. Но впереди все еще маячил длинный ряд жилых домов. Я строго следовал его указаниям. Налево, и снова налево. Мой мозг словно обернули ватой, мне не хотелось ничего, кроме как рухнуть где-нибудь – лучше, если это окажется кровать, хотя подойдет и асфальт. Но я должен был отыскать Мэгги Макрей прежде, чем завалюсь спать.

Некоторые чувства работают гораздо лучше, когда вы устали. Я закрыл глаза и позволил своему сознанию самостоятельно дрейфовать в поисках бельгийской сладко-горькой шоколадной энергетической подписи Мэгги. Шоколад и самое мягкое шотландское виски, о, да-а-а...

Я свернул к третьему жилому дому справа. Сонный швейцар посапывал на посту. Он мгновенно проснулся, рассмотрев мою окровавленную одежду, – шесть с половиной футов хмурого неодобрения.

Прежде чем он успел набрать 911, я, используя всю свою убеждающую магию, спросил самым успокаивающим тоном:

– Не могли бы вы позвонить мисс Макрей в квартиру 30Д?

Довольный, что сумел даже в таком состоянии извлечь из эфира номер квартиры, я продолжил:

– Я вполне приличный человек, поверьте. Просто мисс Макрей и я побывали при грабеже в мини-маркете, и я хочу проверить, все ли у нее в порядке. Передайте ей, что это – доктор Чарльз Оуэнс.

Вероятно, именно магия убедила его, поскольку уж точно не мой вид. Он дозвонился до ее квартиры.

– Я сожалею, что потревожил вас, мисс Макрей, но тут человек, называющий себя доктором Оуэнсом. Впустить его?

Последовала долгая пауза, и мое сердце упало. Если Мэгги сказала «нет», сил штурмовать это здание у меня не осталось. Во всяком случае, не сегодня вечером.

Но она, должно быть, сказала «да», поскольку швейцар неохотно пропустил меня. Я даже не забыл вызвать лифт, и, когда выходил на тридцатом этаже, заметил слегка помутившимся взглядом, что оставил кровавые пятна на стене, к которой привалился во время подъема.

Оказавшись у ее двери, я постучал. Мэгги открыла очень осторожно, ее щиты были подняты настолько, словно за ними находилось банковское хранилище. Джинсы и спортивную куртку она сменила на халат – очень монашеского вида – из золотистого бархата под цвет ее глаз. Ни дюйма кожи ниже ее шеи не было обнажено, но передо мной стояла самая сексуальная женщина, когда-либо виденная за всю мою жизнь.

Возможно, я сошел с ума – даже более чем возможно, – но сексуальное напряжение между нами потрескивало, словно зарница. Я моментально забыл об усталости, каждая клеточка моего тела била тревогу.

Ее взгляд встретился с моим и быстро скользнул прочь.

– Не было никакой необходимости являться сюда. Со мной все в порядке.

– А со мной нет. Я могу войти?

Она отошла, пропуская меня, пока я пытался придумать оправдание своего пребывания здесь в четыре часа ночи, не признаваясь при этом в безумном вожделении. Конечно, ей нечего было волноваться, что я нападу на нее: дар чаровницы идет в паре с талантом самозащиты. И все же она держалась настороженно.

Квартира выглядела прекрасно. Довольный, что нашел наконец нейтральную тему, я спросил:

– Так ты в Нью-Йорке лишь на некоторое время?

– Я работала в Лондоне с компьютерами, и моя компания направила меня сюда. – Она отошла к окну и уставилась на городские огни, скрестив руки на груди. Золотистый бархатный халат, возможно, и имел монашеский вид, но изящное тело под ним, уверен, нет.

– Конечно, это всего лишь моя дневная работа, – продолжила она. – Полагаю, ты слышал о Проекте Защиты? Я должна усилить ограждающие щиты Нью-Йорка.

Безусловно, я слышал о Проекте. Защитники всего мира, независимо от страны и этнической принадлежности, все работали над ним, чтобы оградить большие города и исторические места от терроризма. Наши усилия не всегда приводили к успеху, и все же нам удалось предотвратить немало горя, особенно на Ближнем Востоке. В этом имелся смысл, что кто-то, обладающий такими магическими способностями в предотвращении зла, как Мэгги, является частью данного Проекта. Я предположил, что столь шикарной квартирой она обязана этой своей работе.

– Как житель Нью-Йорка выражаю тебе свою благодарность.

– Я тоже должна тебя поблагодарить. – Ее профиль был столь же изящен, как у греческих скульптур. – Ты дважды спас меня и даже не использовал для этого магию.

– Иногда физические действия сильнее магии. – Я и в самом деле должен был отправиться домой, но не мог вынести мысли, что уйду отсюда. Я чего-то ждал от нее. Возможно, намека на интерес. Что было трудно себе представить, ведь она реагировала на меня, как дикобраз.

И вдруг я понял, почему она выглядела столь колючей. Я спокойно произнес:

– Должно быть, трудно жить чаровницей – всегда настороже против мужчин, сходящих по тебе с ума.

– Ты и понятия об этом не имеешь. – Она горько рассмеялась. – Я тщательно выстраиваю защиту каждый раз, как только собираюсь прогуляться. Именно поэтому обычно моя реакция на то, что мужчины вокруг меня превращаются в идиотов, ужасна.

– Хотелось бы думать, что я не такой. – Похоже, я потихоньку учился читать ее, поскольку сумел уловить мимолетное впечатление от несчастной любовной интриги в Лондоне. Эмоции Защитника затрагивают его слишком глубоко. Влюбленность в какого-то идиота, жаждавшего исключительно ее тела и не заботившегося о ее уме, храбрости и уникальности, опустошила ее. Именно поэтому она устроилась на работу в Нью-Йорке.

– Когда Оуэнсы находят себе пару – это на всю жизнь, – продолжил я. – Как только ты показалась в дверях, я уже знал. Я не жду, что ты сейчас почувствуешь то же самое, но я отчаянно хочу получить шанс убедить тебя отнестись ко мне серьезно. Розы, суповые консервы, игра в шахматы в парке. Все, что ты только пожелаешь.

Она развернулась, пораженная.

– Как ты узнал о шахматах? Ах да, ты же Защитник. И довольно сильный.

– Миру всегда нужны целители, и это – главное, к чему я способен. – Я ослабил свои внутренние барьеры, чтобы она могла заглянуть в меня, если захочет. – Убедись сама.

Я почувствовал легкое, нерешительное прикосновение на краю моего энергетического поля. Затем более уверенное, когда она начала расслабляться. Я ощутил себя обласканной кошкой.

– Моя мама сказала, что следует найти кого-то, кто будет считать, что я выгляжу прекрасно даже с утра, со встрепанными волосами и все еще слипающимися глазами, – глубокомысленно заметила она.

– Я готов все это узнать. – Я смотрел в ее медово-карие глаза и чувствовал, что падаю, падаю, падаю. – Но мне и без того известен ответ – «да». Ты будешь великолепна даже тогда. Точно так же, как и сейчас.

Она выглядела испуганной.

– Я свела свое магическое обаяние к нулю. Ты вообще не должен бы улавливать никакой чарующей магии.

– Но ты все равно продолжаешь оставаться самой соблазнительной женщиной в Манхэттене[23], а конкуренция здесь серьезная. – Я стоял, прикованный к месту, поскольку ее энергия проникала все глубже и глубже, как нечто эротичное, словно она сбросила на пол всю свою одежду. Потянувшись к ней своей собственной энергией, я сказал: – Дело не только в твоей внешности. Здесь играют роль и твой ум, и твоя отвага, с которой ты справилась с теми грабителями. Это было... поразительно. Достойно самого известного из твоих предков Макреев.

– Ты действительно знаешь, как очаровать женщину, доктор Оуэнс, – произнесла она с медленной, ослепительной улыбкой.

Ее защита рухнула, и она начала пылать, ее жар и чувственность окутали меня, хотя мы так и не прикоснулись друг к другу. Гостиная засверкала в водовороте золотого света, когда наши энергетические поля объединились в едином танце. Я понял, что это полностью выпущенная на свободу власть чаровницы. Я ощущал себя так, будто умер и попал на небеса.

– Еще не доктор, но уже скоро им стану. – Ее открытость вызвала прилив облегчения, столь глубокого, что я пребывал в полной эйфории. Перед ее внутренним взором я, вероятно, предстал в виде разноцветных вспышек салюта. – У меня нет никаких серьезных недостатков, мне нравятся дети и животные, и я моюсь очень усердно.

– Ты и сейчас в этом малоприличном виде выглядишь довольно привлекательно. – Она нахмурилась, прочитав меня более детально. – Боже, да через несколько часов у тебя выпускной экзамен! Вот о чем ты должен был сначала подумать, прежде чем рваться соединиться со мной на всю свою жизнь.

– Ты права, – согласился я. – А примешь приглашение на ужин сегодня вечером, после того как с экзаменом будет покончено, и я вымоюсь и посплю хоть несколько часов?

– У меня идея получше. – Мэгги скользящей походкой пересекла комнату и положила руки мне на плечи. Ее обжигающие, сексуальные руки. – У тебя прекрасные плечи, – прошептала она, проводя ладонями вверх-вниз по моим рукам.

– Как и полагается целителям, – хрипло подсказал я. – А вот ты можешь воскресить и мертвого.

Мэгги засмеялась, но не рассердилась.

– А теперь отправляйся в мою ванную и прими душ, а я пока побросаю все эти устрашающие предметы одежды в стирку. – Она поцеловала меня в левую щеку. – После чего мы ляжем в мою постель и поспим. – Она поцеловала меня в правую щеку. – И ничего более. Однако энергетический обмен при такой близости позволит тебе восстановиться настолько, чтобы сдать твой экзамен по фармакологии, и тебе не придется больше думать о нем.

Я запустил пальцы в ее мерцающие волосы.

– О да, моя госпожа. Все, что прикажете.

– После чего ты вернешься сюда, и мы не выйдем из этой квартиры всю следующую неделю.

Ее губы коснулись моих, и нас охватило пламя полнейшего преобразования. Краем затуманенного сознания я понял, что это было то самое, что древние Защитники называли «алхимическим браком». Две слившиеся воедино души, пока смерть не разлучит их. И это можно совершить немедленно.

Я обхватил ее тонкое, возбуждающее тело, и мы словно провалились друг в друга.

– Ты точно уверена, что ничего не произойдет, когда мы ляжем в кровать? – выдохнул я. – Имеется куда более действенный способ поделиться энергией и восстановить силы.

Она рассмеялась и отступила из моих объятий.

– Хочешь поиграть в доктора? Посмотрим, Чарльз. Посмотрим.

Я поймал ее руку и поцеловал. Она восхитительно покраснела. Меня обдало жаром ее тела, когда Мэгги нежно толкнула меня в направлении душа. Я отправился в ванную, унося улыбку, способную осветить весь Манхэттен.

Эспрессо – получается при помощи специальной эспрессо-машины, в которой через молотый кофе под давлением подаётся горячая вода нагретая до температуры 88-91 °C. На основе эспрессо, например, готовятся:

Капучино – кофе с молоком и пышной пеной («капюшоном»).

Латте макиато – несмешанный капучино, где молоко (3/4 части), молочная пена и кофе (1/4 части) лежат слоями. Подаётся в высоком бокале для Латте объёмом 300 мл.

Мокко – так обычно называют кофе с добавлением шоколада или, иногда, кофе по-восточному. Мокко — основной сорт кофе, особенностью которого является шоколадное послевкусие. Мокко — разновидность арабики, названная по портовому городу на Красном море — Моха.

Глясе (от фр. glacé – замороженный, застывший) – кофе с мороженым.

How to Imitate a Texan Accent (Как подражать техасскому акценту)

Texas is one of the most speaking accents in the United State of America.

Learn tips how to talk like a Texan.

Steps

– Drop the g's in ' -ing' for example : I'm taking a book - I'm takin' a book. People with a heavy texan accent always drop the g's.

– Use 'ah' instead of the long 'i' for example : I'm takin' a book - Ah'm takin' a book.

– When the ' -ing' is found within a word people say '-ang' for example : singing - sangin'

– Use the following letters as so:

– – – The 'r' is always heavy and dark.

– – – ' s ' and the 'x' are always sharp you could compare with 'ss' and 'xs'

– – – The ' e ' and 'a's pronounced like the 'a' in 'bad' are pronounced like a short 'i'.

– Learn Texan slang. For example, instead of ' you all' you say ' y'all'.

Упоминание пословицы “Одна ласточка весны не делает”.

Самса (somsa) – пирожки преимущественно треугольной формы в различных кухнях южных стран. Тесто для самсы всегда пресное, слоёное. Наполнителем могут быть: пряный картофель, лук, горох, кориандр, чечевица, говяжий фарш или цыпленок. Во всех городах или мало-мальски значительных населённых пунктах самсой торгуют на улицах и на базарах в киосках и с лотков, примерно так же, как в европейских городах торгуют хот-догами, а в городах России пирожками. Самса также подаётся в ресторанах, но там она чаще всего печётся из сдобного теста и имеет «европеизированный» вид.

Протеин (от лат. protein – белок) основной компонент для восстановления и роста мышечных тканей. Именно его процентное содержание, вместе с содержанием углеводов и жиров, указывается на упаковке каждого пищевого продукта. Так как белок єто главная составляющая любого живого организма, его употребление в достаточном количестве намного важнее, чем достаточное поступление в организм витаминов и микроэлементов. Поступив в организм человека любой белок расщепляется пищеварительной системой на отдельные аминокислоты, которые попадая в кровь разносятся по всему человеческому организму. Именно из аминокислот организм уже “строит” свои мышечные клетки. Поэтому чем легче будет усваиваться поступаемый в организм белок, тем лучше будет идти восстановление мышц при сильных нагрузках и рост новой мышечной ткани.

Скон (scone) – разновидность хлеба, ячменная, овсяная или пшеничная лепешка (обыкновенно разрезается и намазывается маслом; очень популярна на севере Англии и Шотландии).

Согласно Betty Crocker – автору самой известной кулинарной книги США – scone это кусок песочного теста, выдавленный (не раскатанный, а именно просто примятый) в форму круглой лепешки толщиной в палец в непеченом состоянии. Лепешка еще до выпечки разрезается на треугольники, потом печется. Получается вот что:

Пастрома (пастромэ в бессарабском/молдавском диалекте идиша) – мясной деликатес из говядины, блюдо еврейской кухни Молдавии и Румынии; вероятно тюркского происхождения. Название этимологически связано с тюркским бастурма и пастрима. В Новый Свет перекочевало с еврейской иммиграцией начала XX века как pastrami – блюдо евреев – выходцев из Бессарабии и Румынии, а теперь традиционное блюдо нью-йоркской еврейской кухни. В традиционной еврейской и соответственно нью-йоркской кухне приготовляется из говядины; в Румынии часто используется свинина.

Мясо маринуется, коптится и приправляется специями, в основном перцем. К столу пастрома подаётся тонко нарезанной. Наряду с солониной она была придумана как метод сохранения мяса.

По одной версии слово пастрома происходит от румынского глагола a păstra (сохранять). По другой версии оно произошло от турецкого слова пастирма или бастурма, означающего говядину, приправленную красным перцем и высушенную на солнце.

[8] – Буррито (burrito) (уменьшительное от исп. burro – осёл; «ослик») – мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепёшки (тортильи), в которую завёрнута разнообразная начинка, к примеру, фарш, фасоль, рис, помидоры, авокадо или сыр. Иногда туда же добавляется салат и сметана или томатный соус.

ДНК – Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) – один из двух типов нуклеиновых кислот, обеспечивающих хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов.

Твид – шерстяная ткань, эластичная, среднетяжелая, мягкая на ощупь, с неболь¬шим ворсом. Бывает меланжевая, мулинированная ткань, чаще с цветными узелками. Из данной ткани шьют дамские платья, юбки, костюмы, пальто, а также мужские пиджаки и брюки.

Флёдоранж (от франц. fleur d'orange – цветок апельсина) – это белые цветки померанцевого дерева.

В некоторых странах используется как элемент свадебного наряда. Когда-то флердоранж для невесты применяли только выходившие замуж впервые, и бутоны апельсинового дерева символизировали чистоту и невинность. Это старая испанская традиция, которая живет и сегодня.

Если поначалу это был венок из белых бутонов померанца, - символа непорочности, - то в последствии помимо диадемы на головку невесты флердоранжем стали называть небольшие изящные композиции из различных цветов - бутоньерки, маленькие букетики, которые можно прикреплять к платью на плече, поясе и даже подоле, а также на запястье в виде браслета, что особенно удобно во время венчания, когда руки невесты заняты церковными аксессуарами. Существует флердоранж-диптих (состоящий из двух элементов с одинаковыми цветами: например, диадема и бутоньерка) и флердоранж - триптих, соответственно состоящий из трёх стилистически однородных элементов.

Флердоранж - благородство, чистота, наивность, вечная любовь или - брак и плодовитость.

Штакетник – специальные узкие планки для садовой ограды, палисадника, а также сама такая ограда.

Шоколадное печенье от МакВитиз (McVitie’s chocolate digestives) – бренд от компании United Biscuits. Название происходит от шотладской компании – перового производителя печенья, основанной в 1830 году в Эдинбурге. Бисквиты от МакВитиз называются “пищеварительными (digestive)”, поскольку имеют высокое содержание пищевой соды для лучшего усвоения продукта.

Это интересно 1:

Британская организация McVitie's обнародовала "жизненно важные" данные о макании жителями Туманного Альбиона бисквитов в чай (dunking).

По данным McVitie's, 82% поклонников чая в Великобритании не совершают свои "поклонения" без печенья. Более подробный расклад выглядит следующим образом:

Домохозяйки возрастом в 35 лет макают печенья в чай чаще всех остальных в Великобритании.

Любимое лакомство к чаю у 55-летних мужчин-бухгалтеров из Шотландии – бисквит под названием "имбирный орех" (ginger nut). Его они макают в чай чаще представителей любых других профессий.

Английские инженеры макают больше всех (88%). Всего на один процент от них отстают юристы.

Работники IT-сферы макают тайком (23%) и делают это чаще, чем люди других специальностей.

Еще более стеснительные в этом плане – женщины. 70% англичанок макает печенье в чай, когда их никто не видит, а 74% делают это в полном одиночестве.

Это интересно 2:

В лаборатории компании United Biscuits (обладатель бренда McVitie’s) создан первый в мире манекен, который "ест" печенье. Его назвали Бобом. Кукла с механизированным ртом помогла выяснить, что от 300-граммовой пачки, содержащей 18 бисквитов, остаётся 1,8 грамма крошек. А ежегодно 71 миллион пачек печенья McVitie’s "создаёт" 127,8 тонны крошек.

Это интересно 3:

Идеальный шторм... (среда, 6 февраля 2008)

Грузопассажирский паром «Риверданс» (Riverdance), попавший в сильный шторм в Ирландском море, в минувший четверг сел на мель на побережье графства Ланкашир неподалеку от Блэкпула в результате мощного удара о дно при наклоне под шестьдесят градусов. В результате крушения грузового судна, тысячи пакетов печенья марки McVitie’s оказались выброшенными на морское побережье.

Вот такая майка:

Вена Полая (Vena Cava) – одна из двух главных вен, собирающая кровь из всех других вен и несущая ее к правому предсердию. Нижняя полая вена (inferior vena cava) образуется в результате соединения правой и левой общих подвздошных вен; она получает кровь от всех частей тела, которые расположены ниже диафрагмы. Верхняя полая вена (superior vena cava) образуется в результате соединения двух безымянных вен, собирает кровь от структур головы, шеи, груди и рук. (Источник: "Медицинский словарь")

Поджарить (сленг) – казнить на электрическом стуле.

Питчер – подающий в бейсболе. Питчер – главная фигура на бейсбольной площадке. Именно питчер начинает игру, и он же нередко ставит точку в матче. Задача питчера – выполнить столь мощную и столь хитрую подачу, чтобы соперник не сумел ее отбить. Мячу при этом необходимо пролететь в "зоне удара" или "зоне страйка", т. е. в таком пространстве, которое не должно быть выше локтя и ниже колена отбивающего, при ширине зоны, равной площадке “дома” (43 см), за чем внимательно следит судья "в доме".

Бейсбол – Попробуем разобраться, что представляет собой малознакомая нам игра в бейсбол.“Бейс” в переводе с английского означает “база”, а “бол” – мяч. Суть игры, напоминающей лапту, борьба за так называемые базы – четыре площадки в углах бейсбольного поля. Бейсбольная площадка - это сектор, лучи которого расходятся под прямым углом, и как бы делится на две зоны: "инфилд" – внутреннее поле и "аутфилд" – внешнее поле.

Стержень игры в бейсбол – дуэль между питчером и отбивающим. Питчер нередко подает мяч со смещением траектории вправо или влево или же выполняет подачу с таким расчетом, чтобы мяч пересек базу “дом” гораздо выше или ниже, чем ожидается, одновременно варьируя и скорость полета мяча. Отбивающий стоит рядом с “домом”, ожидая подачу. Если питчер дважды подает мяч с большой скоростью, то отбивающий вправе ожидать следующую подачу с искривленной траекторией полета. Вместо этого питчер меняет тактику и посылает мяч с меньшей силой, надеясь, что отбивающий махнет битой раньше и пропустит мяч. Это настоящая дуэль, где требуются мастерство и сообразительность.

Схема расположения игроков на поле:

Гарбанзо (garbanzos)

В других уголках планеты горох – это чаще всего чикпис, нохат, гарбанзо, у нас в стране называемый Нутом. Это самый распространённый горох в мире.

Нут (гарбанзо, испанский, турецкий, птичий или бараний горох).

Нут – горошины песочно-желтого цвета, с заостренной верхушкой. Сегодня это одна из наиболее распространенных бобовых культур в мире. Готовится нут очень долго. Сначала его нужно не меньше 12-14 часов вымачивать, а потом не менее часа варить. Впрочем, усердствовать не стоит: через час нут разваривается и превращается в пюре, которое, однако, может стать основой для популярной арабской закуски – хумуса. Из нута делают и традиционную еврейскую горячую закуску фалафель. Прекрасно «смотрится» нут в различных супах, овощных рагу и салатах.

Гарбанзо представляет собой разновидность нута. Слово garbanzos по-испански означает «нут», a pedrosillano - «мелкий». Являясь одним из наиболее высоко ценимых сортов нута, он выращивается в автономной области Кастилия-Леон на северо-западе Испании.

Нут выращивался тысячелетиями и был одной из первых культур на плодородных землях Месопотамии. Карфагеняне завезли нут из Северной Африки в Испанию, где этот продукт стал одним из наиболее важных ингредиентов испанских cocido (мясных тушеных блюд), в особенности в кастильской кухне. До недавнего времени нут присутствовал в обычном кастильском рационе почти ежедневно. Он хорошо подходит к тушеным блюдам, но вместе с нерафинированным оливковым маслом сорта «экстра» также прекрасно сочетается с ароматными рыбными блюдами.

Гарбанзо производится без использования пестицидов и консервантов, и многие кастильцы клянутся, что миниатюрный нут можно хранить в стеклянных банках и даже в бумажных мешках, если вместе с ним находятся неочищенные дольки чеснока, что является эффективным методом сохранения припасов от жучков.

Вкус: Мякоть с нежной структурой; привкус немного сладкий, отчасти мягкий и пикантный. Всегда вымачивайте его перед приготовлением.

Томатный суп из гороха нут:

Бариста (итал. barista) – специалист по приготовлению кофе (в основном именно эспрессо), умеющий сделать «правильный» кофе и подать его посетителю. Это человек наподобие бармена, который стоит за барной стойкой, но работает не с алкоголем, а занимается только кофе или напитками, связанными с кофе.

Феромоны (греч. φέρω – «нести» + ορμόνη – «побуждать, вызывать») – собирательное название веществ – продуктов внешней секреции, выделяемых некоторыми видами животных и обеспечивающих химическую коммуникацию между особями одного вида. Феромоны – биологические маркеры собственного вида, летучие хемосигналы, управляющие нейроэндокринными поведенческими реакциями, процессами развития, а также многими процессами, связанными с социальным поведением и размножением.

Феромоны модифицируют поведение, физиологическое и эмоциональное состояние или метаболизм других особей того же вида. Как правило, феромоны продуцируются специализированными железами.

NYPD – Полицейское управление г. Нью-Йорка.

Манхэттен (англ. Manhattan; возможны также написания Манхаттан и Манхэттан) – историческое ядро города Нью-Йорка и один из его пяти районов. Кроме острова Манхэттен округ включает несколько мелких островков.

Площадь округа Манхэттен 59.47 кв.км (в т. ч. остров Манхэттен – 58,8 кв.км), население – 1,565 миллиона человек. Это один из самых маленьких и самый густонаселённый из округов США.

Манхэттен (закрашен жёлтым) на карте Нью-Йорка: