Крохотная деревушка, залитая солнечным светом, все равно выглядела мрачноватой и нежилой.

Такие поселения в полосе Фронтира не редкость. За долгое время, насыщенное передрягами, численность населения там практически не меняется. Силуэты восьмидесяти — или около того — домишек деревни колыхались в теплом мареве. Черная земля уже поглотила последние крохи ноздреватого снега. Весна близилась.

И все же деревня была мертва.

Открытые настежь двери из крепкого пластика и распахнутые тяжелые ставни покачивал слабый ветерок. На общественной кухне, где с наступлением вечера должны звенеть голоса женщин и детишек, сейчас танцевала лишь пыль.

Чего-то тут не хватало. Чего именно?

Людей.

Большинство домов оставались в полном порядке — никаких следов борьбы, ни малейшего признака вторжения. Заглянув в окна, можно было увидеть в гостиных перевернутые стулья. А в одной спальне простыни на кровати были скомканы, словно кто-то поднялся, потревоженный чем-то пустячным. И ушел — чтобы никогда уже больше не вернуться.

На полах этого дома чернели маленькие пятна — не больше подушечки мизинца. Их можно было бы принять за клочки шерсти собаки или кошки. Пятнышки не привлекали внимания. А впрочем, чье внимание они могли бы привлечь?

Вечерело, белый свет солнца уже приобрел тусклый голубоватый оттенок: ветер, метущий пустынные улицы, стал настойчивее; и вместе с сумерками в деревню вторглось нечто зловещее — словно тени столпились в сгущающемся полумраке, ища налитыми кровью глазами случайных путников, что вошли бы в широко распахнутые ворота.

Время шло. На мостовых растянулись длинные тени. Со стороны въезда в деревню по камням прогремели подкованные копыта, заскрипели колеса по выщербленным колеям.

Автобус и трое всадников остановились перед одной из сторожевых башен у самых ворот.

Такие автобусы, движимые атомной энергией, служили во Фронтире средством сообщения, но этот подвергся ряду модификаций: окна перечеркнули железные решетки, а впереди было прикреплено нечто вроде плуга. Прямо скажем, этот транспорт не подходил для простых честных людей.

А еще автобус был черным, угольно-черным, что отлично гармонировало с мрачным видом троицы застывших рядом всадников.

— В чем дело, черт побери? — спросил человек справа.

В черной рубахе и черных же кожаных штанах, со свирепым лицом и необычайно длинным торсом, он где угодно выделялся бы из толпы.

— Не похоже, чтобы наш клиент спешил нас встретить, — поддержал товарища всадник слева.

Губы его кривила улыбка, но в узких глазах брезжил страшный огонь, грозящий спалить все вокруг. Над плечом всадника возвышался шестигранный жезл, отчего тень человека казалась пронзенной насквозь.

Словно по команде, пара повернула головы в сторону стоящего между ними гиганта, еще более внушительного, чем они сами. Его тело по пояс защищали доспехи из стали и кожи, не скрывающие горы четко очерченных мускулов. Лицо великана походило на гранитную глыбу, отрастившую бакенбарды; он казался могучим, как медведь. Да и медведь, наскочи он на этого человека во тьме, в страхе попятился бы. Ветер стиснул его в бесплотных объятиях и полетел прочь, неся звериный запах.

— Похоже, все сгинули, — равнодушно буркнул великан. — Вся чертова деревня скапутилась в одну ночь — а мы, похоже, потеряли курицу, несущую золотые яйца. Ладно, для порядка проверим несколько домов. Смотрите в оба.

— Я не в восторге от этой идеи, — откликнулся человек в черном. — Может, пошлем Грова? Для него это… — Он осекся под тяжелым взглядом гиганта: так камень мог бы смотреть на человека. — Я… э-э-э… шучу, шучу, братец.

Не только разница в телосложении заставила мужчину в черном побледнеть — похоже, он по-настоящему боялся своего спутника. Быстро спешившись, он вместе с товарищем скользящей походкой двинулся в деревню.

Заскрипела дверь автобуса, и в щели показалось лицо светловолосой девушки, сидящей на месте водителя.

— Что случилось, Боргов? — спросила она.

На вид ей было не больше двадцати трех, и она была подобна распустившемуся цветку, но что-то в ее очаровании наводило на мысль о хищном насекомом — прекрасном и смертоносном.

— Деревня пуста. Держи ухо востро, — отчеканил великан. И тут случилось невероятное — его голос внезапно смягчился: — Как там Гров?

— Сейчас неплохо. В ближайшее время, надеюсь, припадка не будет.

Непонятно, услышал гигант ответ девушки или нет. Он даже не кивнул, продолжая взирать на безмолвные ряды домов, иногда вскидывая взгляд к бледному, точно старая кость, небу. Полная луна уже показала перламутровые бока.

— Облака сейчас не помешали бы.

Едва он пробормотал это, на улице показались двое. Они мчались так, словно оседлали ветер.

— Как мы и думали. Ни живой души, — доложил человек в черном.

Обладатель шестигранного жезла посмотрел на небо:

— Солнце скоро сядет. Держу пари, лучшее, что мы можем сделать, это сровнять проклятый городишко с землей, и как можно скорее, парни. — С этими словами он указал на что-то вдали.

Очевидно, сквозь сумрак великан легко разглядел крохотное черное пятнышко, на которое указывал его спутник.

— На кладбище, — уронил он.

На мгновение остальные нахмурились, но тотчас же, ухмыльнувшись, легко вскочили на спины своих лошадей и смело погнали скакунов по деревенским улицам, погруженным в мертвенное спокойствие.

Так что же произошло в деревне?

Внезапное исчезновение всего населения какого-нибудь городишки не считалось во Фронтире такой уж редкостью. К примеру, каждые двадцать лет в среде подобных аэростатам хищных чудовищ, известных как летающие медузы, рождались необычайно крупные экземпляры. Бестия около мили с четвертью в диаметре накрывала деревню целиком и избирательно растворяла все живое, прежде чем всосать лакомую пищу в утробу.

А еще были василиски. Магическим существам, обитающим, по слухам, только в глубоких горных ущельях, достаточно было просто ждать у входа в поселок, пристально глядя в определенную точку. Единственный громадный глаз медленно разгорался красным и выпускал наконец алый луч, после чего люди, один за другим, выходили из домов, шагая прямиком в разинутую голодную пасть. Впрочем, василиски обладали одной слабостью: если вдруг один из загипнотизированных, прощаясь с семьей, употреблял определенные — всегда одни и те же — слова, народ, услышав условную фразу, набрасывался на василиска всем скопом.

Однако наиболее вероятной причиной исчезновения всех до единого жителей деревни являлась самая известная, а равно и самая ужасная угроза.

Когда какой-нибудь счастливый странник чудом избегал общей незавидной участи и приносил известие о подобном жутком происшествии, людям казалось, что они слышат шаги своих темных, предположительно давным-давно исчезнувших, властелинов, все-таки задержавшихся на земле. Хозяев тьмы — вампиров.

Прибыв на кладбище, расположенное на окраине городка, трое всадников и автобус остановились. Не далее чем в пятистах ярдах от леса тянулись ряды поросших мхом надгробий. Пространство между ними мало-помалу заполнял сгущающийся мрак.

Внушающая страх троица, внимательно озираясь, поскакала вперед. И застыла в глубине леса, там, где деревья угрожали опрокинуть надгробия. Здесь кто-то вывернул из почвы огромный ком, обнажив красную глину. Казалось, это взбесившийся подземный демон, охваченный желанием убивать, вырвался на свободу. В воздухе витала угроза. Ощущение присутствия чего-то зловещего было столь сильно, что спутники великана оцепенели в седлах, а сам гигант нервно сглотнул, да так, что его адамово яблоко ударилось о подбородок.

Что же скрывала эта изувеченная земля?

Окаменевшие всадники осматривали пространство в поисках источника «излучения».

И тут они услышали какой-то глухой звук.

Нет, не звук, а скорее голос. Протяжный, негромкий стон, мучительный и отчаянный, словно всхлип скрученного приступом больного, пронесся над страшным местом.

Мужчины не шевелились.

Призрачная аура сковывала их по рукам и ногам. Но совершенно заморозил их этот стон, доносившийся из автобуса. Однако девушка сказала, что припадка не будет. Должно быть, жуткая атмосфера, царящая здесь, заставила ее солгать. Или, возможно, крики, вне зависимости от породившей их болезни, вызвало предчувствие неизбежного, что извечно тревожит людские души.

А несколько секунд спустя, словно в ответ на загадку, из-за массивного ствола дерева вышел незнакомец.

Похожий на привидение, он, пошатываясь, прошел по глинистой почве и остановился шагах в тридцати от людей.

Силуэт на фоне мерцающего серебристого лунного диска принадлежал мужчине лет пятидесяти. Благородная внешность, белоснежные волосы, точно светящиеся сами собой, — любой принял бы этого человека за деревенского старосту. Однако от взглядов знатоков не уклонились бы две черты в поведении старика, черты как нельзя более тревожные.

Левой рукой мужчина придерживал у горла поднятый ворот пиджака, одновременно предплечьем прижимая полу к груди, а ладонью правой прикрывал рот. Словно пряча зубы.

— Спасибо за приход, — произнес старик. Голос его казался болезненным, словно человек сдерживал тошноту. — Спасибо за приход… но уже слишком поздно… В деревне не осталось ни одной живой души, о которой не позаботились бы, как обо мне. Но…

Прибывшие грозные гости наверняка заметили, что старик, когда говорил, не смотрел на них.

Там, куда селянин устремил неподвижный и мутный, точно у дохлой рыбы, взгляд, не было ничего. Лишь длинные ряды деревьев убегали во внезапно сгустившуюся тьму.

— Скорее, за ним. Он… он увез мою дочь. Пожалуйста, скорее, ее нужно вернуть… Или, если она уже стала одной из них… прошу, пусть смерть ее будет быстрой…

Старик умолял о последней милости надтреснутым, дрожащим голосом. Лицо его по-прежнему было обращено не к приезжим мужчинам, а к бреши между деревьями. Зрелище было не из приятных, особенно для тех, кого со всех сторон окружает зловещий мрак.

— Он преследовал мою дочь довольно долго. Раз за разом пытался забрать ее. Я его прогонял. Но прошлой ночью он все-таки показал клыки… Взял одного из нас, а остальные попадали сами, точно костяшки домино… Молю, спасите мою дочь от этой проклятой судьбы. Вчера ночью он… двинулся на север. Если поторопиться, время, возможно, еще не потеряно… Если сможете освободить мою дочь, скорее в Гальюшу. Там живет моя младшая сестра. Она заплатит десять миллионов даласов, обещаю… Умоляю…

В этот момент груда земли за спиной старика зашевелилась.

Невысокий курган внезапно вспучился, и из суглинка высунулась бледная пятерня, похожая на цветок под названием «рука мертвеца», распускающийся лишь по ночам, но тем не менее самая настоящая.

Утробное рычание огласило лес, в нем клокотала злоба — и жажда. Неутолимая жажда крови, которой суждено терзаться вечно.

Разбрасывая черные комья, одно за другим из земли поднимались тела, принадлежавшие селянам, за одну проклятую ночь превращенным в вурдалаков.

Выглядели они почти как при жизни, разве что лица их были тронуты болезненной восковой бледностью, но когда свет луны касался их кожи, тела загорались зловещим голубым светом.

Здесь были дородные мужчины. И элегантные женщины. И девушки в легких платьицах. И мальчишки в коротких штанишках. Почти пять сотен пар налитых кровью сверкающих глаз взирали на пришельцев, почти пять сотен ртов плотоядно оскалились. Упыри даже не удосужились стряхнуть грязь, прилипшую к их головам и плечам.

— Ох, теперь уже слишком поздно. Нас надо убить — и прочь отсюда… Ночь наступила… Я становлюсь… — Старик опустил левую руку, обнажив раны у основания шеи, точно такие же, как и у остальных селян.

Когда опустилась рука старика, отвисли челюсти приезжих.

— Ого, становится интересно, — напряженно — что неудивительно — выдавил человек в черном, потянувшись к висящим на его поясе клинкам-полумесяцам.

Эти слова словно разорвали пелену морока, и мужчина с шестигранным посохом выхватил оружие.

Старик ринулся вперед. Толпа упырей двинулась за ним.

— Живо!

Словно только того и дожидаясь, человек в черном пришпорил своего скакуна. Всадник с жезлом последовал за товарищем, а гигант остался на месте.

Головы нескольких вурдалаков гнилыми арбузами раскололись под ударами конских копыт — раненые падали, и животные топтали их.

— Чего ждете, уроды? Идите получите свое! — Вместе с криком человека в черном в воздух взлетели ловко отрубленные головы слишком близко подступивших упырей.

Мгновение — и серебряная молния прочертила дугу, лишив голов следующий ряд. Даже свежеиспеченные вурдалаки вроде этих знали, что нельзя терять головы и мозги, но сейчас они просто валились на землю, расплескивая серое вещество, изливая фонтаны крови.

Столь эффективную работу демонстрировал один из клинков человека в черном: лезвие примерно фут в диаметре, формой напоминающее полумесяц. Заточенное до остроты бритвы оружие среди воинов Фронтира было известно как клинок-серп. К его рукоятке обычно крепился темляк из проволоки или шнура, и владелец имел возможность создавать вокруг себя своего рода зону безопасности, вращая серп на угодном ему расстоянии от себя и держа таким образом врагов поодаль. Обращение с подобным оружием требовало долгих и упорных тренировок, так что лишь немногие особо умелые и ловкие бойцы пользовались им.

Однако сейчас человек в черном держал клинок обеими руками, раз за разом рисуя великолепные серебряные дуги. Лезвие волшебным образом оказывалось сразу везде — слева и справа, сверху и снизу, реагируя на малейшие изменения вражеских позиций. В сущности, тела всех горожан после молниеносных атак серпа оказывались рассечены под совершенно разными и немыслимыми углами. Из тех, на кого упал взгляд мужчины, никто не избежал удара.

Странный звук, совершенно не похожий на свист клинка-полумесяца, издавал шестигранный посох. На обоих концах жезла имелись острые шипы. Обычно жезл использовался на манер булавы. Схожим образом действовал и хозяин оружия: так же, да не совсем. Вращая посох вокруг талии, он расплющил голову атакующего справа, перекатил оружие через спину и прикончил упыря, подбиравшегося слева. Прием занял меньше десятой доли секунды.

Но вдруг в мгновение ока четыре призрачные фигуры повисли в воздухе — слева и справа от мужчины с шестигранным жезлом, перед ним и позади него. Как-никак нечеловеческая сила, свойственная вампирам, дает определенные преимущества.

Человек с посохом нанес первый удар. Чему приписать дальнейшее — уж не магии ли?

В тот же миг, как раскололась седая голова старика справа, старуха впереди отлетела в сторону, лишившись нижней челюсти. И почти немедля острые концы посоха вонзились в сердца недругов слева и позади бойца.

Какой же немыслимой мощи требовал этот жестокий прием? А ведь правая рука человека с шестигранным посохом словно бы и не двигалась, она даже не дрогнула, а жезл, казалось, вращался сам собой, будто по собственной воле уничтожая селян.

Да в человеческих ли силах такое?

И все же горожан было около пяти сотен. Даже мастерство пары воинов не удержало вурдалаков от атаки на автобус. Если уж начистоту, толпа упырей, не обращая внимания на мужчин, рвалась к автобусу.

Взвыл ветер — и немало кровопийц, хором завопив, рухнули наземь. И с каждым порывом ряды вурдалаков рассыпались, как бусины с разорванной нитки, — только чтобы вновь превратиться в ожерелье из уже неподвижных трупов, нанизанных на стрелы, выпущенные великаном.

Его лук был не из тех, что продаются в готовом виде в городской лавке. Согнутый тяжелый сук с тетивой из жил какого-то зверя, а содержимое колчанов, разместившихся на обоих боках и на спине гиганта, являло собой просто заостренные железные прутья.

Но в руках великана они становились снарядами, бьющими с непревзойденной меткостью.

Гигант выхватывал не по одной стреле, а по пять разом и выпускал их одновременно. И судя по скорости, ему не требовалось времени на прицеливание.

И все же ни одна стрела не пропала втуне. Более того, каждый прут пронзал сердца по меньшей мере трех горожан. Только так и следовало стрелять, поскольку известно, что рана в живот не убивает упыря. Но как у великана получалось выбирать цель и поворачивать лук быстрее, чем глаз успевает моргнуть?

Загадка осталась неразгаданной, даже когда перед автобусом выросла гора трупов.

Внезапно за спинами всадников раздался короткий вскрик, и женский голос предостерег:

— Дело худо. Отступайте!

Великан не успел отдать приказ — его спутники уже развернулись и бросились к автобусу.

Со звериным рыком селяне ринулись за ними. Дистанция стремительно сократилась до пятнадцати шагов. Внезапно тяжелый топот стих.

Между ними и автобусом неожиданно встал одинокий юноша.

Толпу остановило не столько его вмешательство, сколько то, что появился он словно бы из ниоткуда.

Волнистые пряди ниспадали на высокий лоб, касаясь бровей; на мужественном лице играл здоровый румянец, а ясные глаза взирали на скопище порождений ада без тени страха.

Вурдалаки, которых обескуражило внезапное появление юнца, видимо, посчитали его самой желанной добычей. Секунда — и они неудержимой волной хлынули к нему.

Темноту множеством пунктиров пронзили штрихи света.

Точно серебристые рыбки, выпрыгивающие из воды, вспышки метались вроде бы хаотично, но всякий раз с бесподобной точностью поражали сердце одного из упырей. Пятьсот вурдалаков оказались повержены в мгновение ока… Пламя вырывалось из их грудных клеток, и они падали, и корчились, и застывали с мирными лицами, возвращенными им смертью.

Из-за громады автобуса медленно высунулся мужчина с шестигранным посохом. Увидев гору трупов, он заметил:

— О-го-го, ну и задали им жару, — и одобрительно присвистнул, но тут же взглянул на одно из окон автобуса и встревоженно спросил: — А со стариной Гровом все в порядке?

На юношу, проделавшего всю работу, он даже не посмотрел. А тот, между прочим, уже успел исчезнуть. Так же загадочно, как и появился.

— Тут уж ничего не попишешь, а что сделано, то сделано, — заявил человек в черном, выходя из-за автобуса с другой стороны. — У нас есть работа. Тот тип сказал, что аристократ, похитивший его дочь, двинулся на север, верно? Если отправимся немедля, то уж точно сумеем догнать их, братцы. Выследить и уничтожить. Десять миллионов, коли привезем девчонку в целости. Правда, он наверняка" уже добился своего. И что с того? Нам ведь придется иметь дело с женщиной. Пригрозим ей, скажем, что отрубим девице голову, как и вампиру, — вот и превратим ее снова в человека. Ловушка захлопнется, и старушка расплатится.

За его спиной гигант пробормотал:

— Все было бы хорошо и замечательно, если бы старик говорил с нами.

— Ты это о чем?

Человек в черном обернулся, после чего перевел взгляд туда, куда смотрел великан, — в сторону чащи, раскинувшейся перед ними и чуть правее. Именно к этой точке был обращен неподвижный взор мертвого старика.

— Выходи!

И тотчас же в правой руке человека в черном сверкнул под луной клинок-серп, а шестигранный жезл его спутника рассек воздух.

Теперь эти двое поняли, что потусторонний холод, сковавший их вначале, не был делом рук старосты. Тот, кто источал его, скрывался в лесу. Люди крепче сжали оружие. Ветерок, сочащийся из зарослей, нес леденящий холод аристократов. Мужчины отчаянно старались не показать, что унижены, — как же, они ведь не заметили источник «излучения».

— Если ты не выйдешь, войдем мы. Судя по тому, как говорил с тобой старик, полагаю, специальность у нас одна. Черт, да ты, кажется, понадежнее нас. Если так, мы не натворим глупостей. Как насчет того, чтобы обсудить это десятимиллионное дельце по-дружески?

Высказав предложение, великан подождал немного. Ни ответа, ни движения не последовало. Густые, похожие на мохнатых гусениц брови гиганта приподнялись.

— Братец, так будет быстрее.

Из руки человека в черном вылетел клинок-полумесяц. Неизвестно, из чего и как он был выкован, но серп принялся петлять меж деревьев, стремясь к точке, в которую всматривался великан В намерениях юного убийцы сомневаться не приходилось.

Раздался мелодичный звон, и серебряная молния понеслась обратно.

Двое мужчин, охнув, отпрыгнули в сторону, и серп со свистом пролетел мимо.

Взмах — и в правой руке гиганта оказался тот самый серп, который только что метнул человек в черном. Красный ручеек медленно пополз по блестящей поверхности. Из ладони великана толчками выплескивалась кровь. Наконец-то его каменное лицо отразило хоть какие-то эмоции — ярость и страх.

— Неплохо, — пробормотал мужчина с шестигранным посохом, пришпоривая своего коня.

Скакун даже не пошевелился.

Пятки всадника снова сдавили лошадиные бока, шпоры впились в шкуру, выступила кровь — и все же конь не сдвинулся с места.

Заметив наконец, что животное запугано до предела, человек с посохом прекратил истязать лошадь.

Дверь автобуса приоткрылась. Показалась девушка.

— Что происходит, мальчики?

Ощутив чужое присутствие, она сразу повернулась в сторону чащи. Точно так же, как и ее старшие братья.

«Присутствие» в гуще мрака пришло в движение. Послышался и приближающийся цокот копыт.

И перед охотниками предстал омытый лунным сиянием юноша. Словно сама ночь приняла человеческий облик.

Загадочное мерцание голубого медальона, висящего на груди незнакомца поверх черного плаща, не шло ни в какое сравнение с великолепием лица, полускрытого полями дорожной шляпы.

Натянув поводья, прекрасный юноша остановил лошадь. Он казался совершенно спокойным, точно простой путешественник, случайно проезжавший мимо, но одного взгляда на него хватало, чтобы понять, что он далеко не обычный странник.

— Ну и кто ты такой, черт побери? — прохрипел человек в черном.

От одной красоты всадника по спине уже бежали мурашки. Кроме того, этот парень только что отразил смертоносную атаку серпа, оттого-то хозяин клинка-полумесяца и говорил столь странным голосом.

Ответа не последовало. Юноша, очевидно, намеревался просто проехать мимо.

— Погоди, — воскликнул мужчина с посохом, пытаясь остановить незнакомца. — Ты, приятель, должно быть, один из охотников, которых пригласил тот старикашка. Но ведь и мы охотники. Может, мы были и не правы, задирая тебя, но, думаю, никому вреда не будет, коли мы представимся. Мы семья Маркус — я Нолт, второй по старшинству.

Сумеречный путник не спешил назваться.

— Это Кайл, наш младшенький, — продолжил Нолт, и человек в черном, враждебно сверкая глазами, даже не кивнул в знак приветствия.

— А тот верзила — наш старший братец Боргов.

Не успел еще брат договорить, как со стороны великана раздался резкий лязг. Клинок-серп, разломанный надвое, упал на землю в вихре серебристых хлопьев. Нет, рука гиганта не согнула его — стиснула. Окровавленную ладонь великан вытер о шею своей лошади, превращая шерсть в алый войлок.

— У нас есть еще один брат, но он болен и не способен передвигаться верхом. И наконец, Лейла, наша младшая сестренка.

— Приятно познакомиться, мистер Сжатые Губы.

Несмотря на более чем любезный тон, светлые кошачьи глаза Лейлы пылали враждебным огнем. Однако, едва путешественник повернулся к девушке, пламя это внезапно дрогнуло, заколебалось — и потухло.

— Братья Маркус? Я слышал о вас, — впервые за все это время заговорил незнакомец.

Бесстрастный голос его походил на звон железа, и, хотя этот голос не мог сравниться с немыслимой красотой пришельца, никакой другой и представить было нельзя.

Впрочем, то, что он заговорил таким тоном, уже узнав имена встретившихся ему людей…

Братья Маркус считались самым умелым отрядом охотников на вампиров во всем Фронтире. Семья состояла из пятерых членов, а именно, по старшинству: Боргова, Нолта, Гровека, Кайла и Лейлы. Число аристократов, о которых они «позаботились», было уже трехзначным. Каким-то чудом никто из клана, странствующего по всему Фронтиру, до сих пор не погиб.

И в то же время не смолкала молва о жестокости и коварстве братьев.

Не существовало такого закона, что для каждого определенного случая следует нанимать лишь одного охотника на вампиров или лишь одну группу. Учитывая мстительность аристократов в случае неудачи, заказчик обычно приглашал нескольких специалистов или даже несколько отрядов.

Братья Маркус всегда шли до конца. Только они. Ни один человек, ни одна команда, работавшая с ними — или, если уж на то пошло, против них, — не выжили.

Трупы кого-либо из прочих охотников так и не были обнаружены, так что оставалось лишь верить, что смельчаков погубили аристократы. Но слухи распространяются со скоростью степного пожара, и сейчас зловещий шторм подозрений кружил над головами членов клана.

Как бы то ни было, никто не сомневался в их мастерстве как охотников. В конце концов, число аристократов, уничтоженных отрядом, ошеломляло.

Так что, когда остальные охотники слышали о клане Маркус, они испытывали одновременно и отвращение, и благоговейный трепет перед убийцами, которые не раз показали как свое мастерство, так и свою беспринципность.

По всей вероятности, братья впервые слышали, чтобы человек так спокойно произносил их фамилию.

— Знаешь, паря… — Боргов неожиданно скривился, — …э-э-э, кореш… Слыхал я о красавчике с голубой висюлькой. Лет десять назад один деревенский староста сказал, что во Фронтире есть лишь один охотник под стать нам. Что он, возможно, один будет покрепче нас всех, вместе взятых, и все такое… Но ты же не можешь быть…

Не ответив, молодой человек развернул коня. Казалось, он и внимания не обратил на стоящую перед ним шайку убийц.

— Эй, эй, погоди, — окликнул юношу человек с шестигранным посохом. — Мы отправляемся в погоню за кровопийцей, что умыкнул дочку старикашки. Если ты не с нами, ты против нас. Тебя это устраивает?

Тишина. Силуэты лошади и всадника поглотила тьма.

— Мы же не позволим ему уйти, а? — вспыхнула Лейла, но Боргов, казалось, не услышал возгласа сестры.

— Дампир… он ли это?… — ошеломленно пробормотал великан.

Ни разу еще младшие члены семьи не слышали, чтобы их старший брат говорил таким тоном. Или произносил столь загадочное имя.

— Вот я и встретил человека, которого по-настоящему боюсь… Ди.

Ветер вился вокруг него.

Волосы выбились из-под шляпы, широкие поля которой, казалось, текли, как чернила. Лунный свет рассыпал волшебные серебряные крупицы по высокому лбу и точеному носу. Небо уже подернулось голубоватой дымкой, но месяц, отражающийся в бездонных глазах, сиял ярче, чем в мраке полуночи. Модифицированные кони-киборги в среднем развивали скорость до шестидесяти миль в час, но галоп его лошади посрамил бы их всех.

Ну что сказать о всаднике, добившемся чуда от стандартного скакуна, которого можно приобрести где угодно?

Дорога сузилась и исчезла, слившись с простором равнины.

Внезапно всадник натянул поводья. Лошадь резко осадила — и застыла. Передние копыта, подняв тучу пыли, вросли в почву. Этот весьма жесткий метод торможения был не только эффективным, но и, мягко говоря, пугающим. А лунный свет, как и прежде, лился на плечи и спину всадника.

Облаченный в черное наездник бесшумно спешился. Нагнувшись, он принялся терпеливо и внимательно изучать следы на каменистой земле, но вскоре выпрямился и повернулся к ближайшей рощице. Этот всадник, наделенный красотой, пред которой бледнела сконфуженная луна, был не кто иной, как Ди.

— Значит, тут они отклонились от проторенной дороги. Что он задумал? — негромко пробормотал он.

Затем снова вскочил на лошадь и поскакал к деревьям.

Он исчез. Остались лишь лунный свет, озаряющий узкую тропу, да затихающее эхо от стука копыт.

Одна лишь луна ведала о том, что шестью часами ранее на этом самом месте возница в черном повернул свой экипаж. Неужели Ди отыскал следы кареты, отличив их от множества других борозд, оставленных колесами электроавтобусов и прочих повозок, проезжавших тут днем?

Вскоре бледный месяц слился с посветлевшим небом, и его место заняло солнце.

Светило еще не достигло зенита, когда конь-киборг, мчавший без остановки все это время средь бескрайних лесов, вновь внезапно остановился.

Перед Ди лежали комья вывороченного суглинка. Именно здесь карета, потеряв колесо, перевернулась.

Ди за полдня нагнал тех, кто выехал на целые сутки раньше него. Конечно, аристократы были обречены спать при свете дня, а братья Маркус остались далеко позади. Но быстрота, с которой всадник настиг беглецов, и его способность безошибочно находить цель внушали страх.

Однако куда же исчезла карета?

Не слезая с лошади, Ди оглядел место поломки и легко коснулся пятками боков коня.

Медленно двинулся всадник ко взгорку впереди — и как не похож был неспешный шаг его коня на прежний стремительный аллюр.

Эта груда земли едва ли имела право носить имя холма. Но стоило Ди подняться на вершину, и он был вознагражден.

Это строение казалось совершенно неуместным здесь. Оно напоминало гигантский стальной ящик шириной футов десять, длиной — тридцать и высотой — десять. Глянцевая черная поверхность, отражая яркие солнечные лучи, ослепляла.

Это было Убежище, упомянутое аристократом в черном.

Пусть вампиры и бессмертны, они все равно вынуждены спать днем. Хотя наука и подарила им разнообразные «противоядия», аристократам так и не удалось побороть адскую боль при попадании на тело обжигающих лучей. Агония вспыхивающих одна за другой клеток, тлеющей плоти, спекающейся крови, всех испаряющихся систем организма… Нет, даже хозяева земли вынуждены подчиняться законам собственной природы.

Тела вампиров, как известно, не поддаются уничтожению, но немало испытуемых, проведших на солнце более десяти минут, сошли с ума от нестерпимой боли; пять минут — и объект остается изуродованным и утрачивает регенеративные способности. И, вне зависимости от последующего лечения, никогда больше не восстанавливается.

Но в эпоху процветания аристократов это мало что значило.

Сверхскоростные трассы, ведущие в самые отдаленные уголки Фронтира, аэродинамичные машины и прочие ухищрения сформировали совершенно безопасную транспортную сеть, а крупные энергообразующие предприятия, воздвигнутые в Столице и вокруг нее, обеспечивали автобусы и грузовозы почти неисчерпаемым запасом мощности.

А потом начался упадок.

Под напором приливной волны человечества все созданное аристократами было разрушено, разломано на части, превращено в руины. Даже могучие заводы с их отличными защитными системами не устояли перед разрушительной силой человечества.

В столичном регионе ситуация еще не была столь ужасной, но аристократы сектора Фронтира лишились абсолютно всех средств передвижения. И хотя многие вампиры, предвидя наступление суровых времен, обеспечивали свои области необходимым транспортом, даже они в конце концов утратили энтузиазм и перестали поддерживать существование сетей.

Но и сейчас по равнинам, влажным от предрассветной росы, бежали серебристые рельсы, а где-то в громадных подземных туннелях покоились остовы автоматических сверхскоростных аппаратов.

Прежде чем кареты стали единственным средством передвижения, частенько случались катастрофы, вызванные потерей радиолокационного управления или перебоями в подаче электроэнергии.

Для людей же, которым приходилось учиться пользоваться мудреным оружием аристократов или взламывать транспортную защиту собственными — изобретенными впопыхах — средствами, застигнутые в пути и обездвиженные дневным светом вампиры становились идеальными жертвами.

Вняв настоятельным требованиям Фронтира, аристократическое правительство Столицы, где сосредоточились последние силы вампиров, возвело в стратегических точках транспортной сети специальные защитные сооружения.

Так называемые Убежища.

Под металлизированным покрытием скрывалась плита дюймовой толщины: Убежища выдерживали выстрел в упор из небольшой атомной пушки и обладали обширным арсеналом защитных механизмов, готовых в любой момент ликвидировать человечью мошкару, суетящуюся поблизости с кольями и молотками в хилых лапках.

Но Убежище можно было назвать идеальным укрытием по одной простой причине…

— Входа нет… — пробормотал Ди.

И точно. На угольно-черных стенах, отражающих белое излучение солнца, не было ни трещинки — хотя бы и с волосок толщиной.

Ди молча возвел очи к небесам — и решил спуститься с холма.

Лучи весеннего солнца, должно быть, безжалостно обжигали дампира и причиняли беспримерную муку. Одни лишь дампиры могли сражаться с аристократами на равных ночью, но, чтобы заслужить титул охотника на вампиров, требовалась способность оставаться бесстрастным в палящем аду дня.

Когда Ди приблизился к Убежищу, воздух вокруг него чуть слышно застонал — и тут же умолк.

Медальон на груди дампира засиял еще ярче. Его загадочная энергия имела способность прерывать работу любой электронной аппаратуры аристократов.

Спешившись перед черным монолитом, Ди прижал к его поверхности левую ладонь — и трепет объял охотника. Особый металл, вероятно, обладал и особой температурой: видимо, для того, чтобы не пропускать внутрь никаких видов тепла, никаких электроволн, никаких молекулярных или атомных излучений.

Рука Ди медленно заскользила по гладкой поверхности.

Покончив с фронтоном, он перешел к правой стене. Ее осмотр занял около получаса.

— Шиш, — буркнул раздраженный голос откуда-то из пространства между сталью и ладонью.

Ди двинулся к задней стене, и тот же голос тяжко вздохнул. Если бы кто-то стал свидетелем этой странной сценки, он, несомненно, выпучил бы глаза от удивления, но Ди молча продолжил свою работу.

— М-да, этот металл — крепкая штучка. То, что внутри, видится смутно, хотя, в общих чертах… Атомная супертермокамера направляет энергию непосредственно в железо. Невозможно проникнуть сквозь стены, не уничтожив реактор, но, чтобы уничтожить реактор, надо сперва проникнуть сквозь стены. Итак, что было первым: курица или яйцо?

— Сколько их внутри? — спросил Ди, не отрывая руки от стены.

— Двое, — последовал быстрый ответ. — Мужчина и женщина. Но даже я не могу сказать, аристократы они или люди.

Коротко кивнув, Ди отнял ладонь от третьей стены.

Теперь осталась лишь левая поверхность.

Но, ради всего святого, чем он все-таки занимался? Судя по тому, что сказало незримое существо, охотник изучал внутреннее пространство Убежища. Но для чего? Ведь голос объяснил, что разрушить внешнюю оболочку невозможно.

Где-то на середине стальной панели левая рука застыла.

— Есть, — равнодушно уронил голос.

Ди приступил к действию не теряя времени. Не отрывая от металла левой руки, он чуть отступил, правой потянувшись за мечом Извлеченный из ножен клинок захлебнулся солнечным светом.

Заведя руку с мечом далеко за спину, Ди устремил взгляд в одну точку — точку, находящуюся между большим и указательным пальцами его левой руки.

Но что же он видел там? Чудовищная, слепящая ярость сконцентрировалась между обнаженным острием клинка и сталью, и…

Белый свет пронзил черную стену.

Это устремился вперед меч Ди. Впрочем, сколь ни остер был его клинок, разве мог он пробить особую сталь внешней панели? Однако, так или иначе, изящно изогнутое лезвие наполовину погрузилось в неприступную твердыню.

Вход. Меч Ди вклинился в брешь между дверью и стеной, неразличимую невооруженным взглядом. Какая волшебная сила позволила левой руке Ди обнаружить ее? И как острие меча проникло в этот мельчайший зазор?

— Ого! — воскликнул голос, доносившийся из левой руки Ди. — Вот это сюрприз. Один из них человек.

Кажется, невозмутимый охотник встревожился.

— У них есть благовоние временной ловушки? — спросил он.

Этот препарат, изобретенный аристократами, создавал днем иллюзию ночи.

— Не знаю, но второй не шевелится. Мертвец, по крайней мере при свете.

— Значит, девушка в порядке? — пробормотал Ди.

Она, конечно, наверняка уже укушена хотя бы раз, но в таком случае гибель виновника возвратит ей человеческую природу. Почему тогда тень омрачила на миг черты Ди?

Мускулы руки, сжимающей рукоять меча, медленно напряглись и затвердели. Неизвестно, какое мастерство тут потребовалось, но стоило клинку чуть повернуться, и по стальной поверхности побежала тонкая трещина.

И тотчас же наружу хлынул голубой свет.

Ди окаменел — и молча поднял голову. Холодные глаза его не отражали ни малейших эмоций.

— Раньше, чем ожидалось, — произнес чей-то голос, добродушно, как будто даже шутливо. — И совсем не тот, кого ожидали.

В лесу что-то слабо забрезжило, а потом на гребне холма вспыхнуло алое пятно.

С шумом и ревом одноместная боевая машина в мгновение ока достигла подножия склона.

Самоходка представляла собой продолговатую стальную платформу, водруженную на четыре непропорционально больших колеса с непробиваемыми шинами. Агрегат был также оснащен мощным атомным двигателем и системой передач. Внешний облик этого творения рук человеческих, позаимствовавших кое-какие механизмы аристократов, едва ли мог доставить эстетическое наслаждение. Топливная труба с заметными швами от сварки вилась, точно змея, к установленному позади мотора атомному реактору, защищенному клепанной железной пластиной, а простенький рычаг управления бесхитростно торчал прямо из пола. Суставчатые, словно ножки богомола, рулевые тяги, идущие к дискам колес, да и все остальные детали, коли уж на то пошло, — покрывал толстый слой грязи и копоти. Вероятно, это были выбросы реактора.

Впрочем, больше, чем внешний облик самоходки, внимание привлекали ее вооружение и ее водитель. С правой стороны над двигателем возвышался ствол семидесятимиллимитровой безоткатной пушки, чье черное жерло сейчас смотрело прямо на Ди, а с левой — пустому небу угрожала двадцатимиллиметровая ракетница. Естественно, снаряды были оснащены теплоискателями, и жертву их ничто не спасло бы от неминуемой смерти. И наконец, над реактором, выставив похожее на синий кувшин дуло, возвышался ядерный бомбомет — базука с немыслимой убойной силой.

И все же, несмотря на обилие тяжелого оснащения, какое не найдешь на обычной боевой машине, эта самоходка легко могла развить скорость до семидесяти пяти миль в час. Передвигалась она практически по любой местности, а благодаря пружинной подвеске в три четверти дюйма толщиной преодолевала худшие из дорог: эдакий юркий, миниатюрный бегемот.

С места водителя поднялась девушка в алом и сдернула с лица огромные шоферские очки. Голубые пылающие глаза остановились на Ди. Ветер растрепал светлые волосы, позаимствовав на миг их золотистый оттенок. Это была Лейла, младшая сестра братьев Маркус.

— Итак, вот мы и встретились снова, — произнесла она.

Ярко-красный цвет ее комбинезона наводил на мысли об агрессии — и действительно, вся она излучала ярость. Стройное тело девушки, трясущееся под беспрестанный рев двигателя, казалось, передергивалось от ненависти к Ди.

— Ты, может, и думаешь, что победил моих старших братьев, но, пока я рядом, тебе не опередить наш клан. Похоже, я наткнулась на тебя в нужный момент. Моя добыча тут?

Это об аристократе девушка говорила как о «своей добыче». Слова она выплевывала с беспредельной самоуверенностью и злобой.

Ди продолжал стоять неподвижно, как статуя, с мечом в руке.

— Прочь с дороги! — приказным тоном крикнула Лейла. — К несчастью для моей добычи и к счастью для тебя, у них не оказалось ничего, кроме сломанного Убежища. Но теперь я поймала удачу за хвост, спасибо. И если тебе дорога твоя жизнь, лучше уноси ноги подобру-поздорову.

— А если не дорогá, то что?

От спокойного голоса Ди щеки девушки заалели, как ее комбинезон.

— Что-что? Ты действительно желаешь потягаться с Лейлой Маркус и ее боевой машиной?

— У меня две жизни. Бери любую. Если получится.

Бесстрастный тон, ни разу не изменившийся с того момента, как Лейла впервые услышала охотника, заставил девчонку-сорванца умолкнуть. Она медлила.

Лейла еще не осознала, что клинок пронзил стену Убежища лишь благодаря тайному искусству Ди. С самого начала ей и в голову не приходило, что какое-либо живое существо способно на подобную ловкость. Не зная об истинной силе Ди, девушка колебалась, смущенная порывами собственного сердца, о которых она до сих пор не подозревала.

Человек в черном, застывший слева от нее, ошеломлял. Точно загадочное зелье, присутствие его завораживало — и это оскорбляло девушку до глубины души. Словно желая подавить сердечные порывы, Лейла резко вернула очки на место.

— Плохо, очень плохо. В таком случае мы, Маркусы, поступаем так!

Фигура в алом плюхнулась на сиденье, и двигатель взвыл с новой силой. Девушка нарочно обходилась без глушителя — чтобы восстанавливать против себя неприятелей. Чуть только руки ее стиснули руль, массивные колеса принялись подминать под покрышки траву. Машина не просто спускалась со взгорка — она едва не летела, выворачивая колесами комья земли. Скорость самоходки казалась немыслимой.

А неслась она прямо на Ди.

Охотник не двигался.

Жуткий звук всколыхнул воздух — запахло тухлой рыбой. Запах сопровождался дымом — белые струйки поднялись над оплавленными шинами, когда машина остановилась в считаных дюймах от Ди.

— Ну, теперь ты прочувствовал? Я иду! — Истерические возгласы были еще одной попыткой сбросить с сердца тяжесть.

Лейла отпустила педаль газа и ударила по тормозам за долю секунды до того, как самоходка сокрушила бы соперника. Но почему Ди даже не дрогнул? Казалось, он видит девушку насквозь — ее сомнения, ее колебания.

Не промолвив и слова, юноша вытащил меч. Лезвие освободилось слишком уж легко. Без лишних движений убрав клинок в ножны, Ди повернулся.

— Ну, то-то же. Стоило поступить так с самого начала. Избавил бы нас обоих от неприятностей.

Лейла следила за Ди, пока тот не взобрался на холм и не исчез по ту сторону вершины. А секундой позже кошачьи глаза девушки сузились.

Земля, тяжко застонав, покачнулась. Весящую больше тонны боевую машину, как перышко, швырнуло в воздух, ударило оземь и снова подбросило.

С уходом Ди защитные системы Убежища пришли в действие.

Непостижимо, но Лейла не утратила выдержки. Одной рукой она стискивала руль — но и только. Во время всего безумного танца самоходки девушка держалась неизменно прямо — она стояла как приклеенная.

Сесть на свое место — место водителя — Лейла ухитрилась на лету.

Мотор оглушительно взревел. Голубое пламя вырвалось из задних форсунок, и дым сгорающего топлива повалил из выхлопных труб с обеих сторон двигателя. Боевая машина завелась в воздухе.

Бомбомет над двигателем развернулся, нацелившись на Убежище. Дико трясущаяся земля не мешала ему.

Воздух окрасился синим.

Крыша Убежища откинулась, выпустив на волю лазерную пушку. Из пушки вырвался алый луч. Скользнув по обтекаемому боку машины, он превратил участок земли в жидкое стекло.

Если это оружие контролировал радар, повод для тревоги определенно имелся. Второй и третий выстрелы пушки, славящейся своей меткостью, ушли в молоко: цель ускользала то влево, то вправо, то вперед, то назад.

Водительское мастерство Лейлы превосходило оперативность электронных устройств.

Сколько она себя помнила, отец всегда внушал ей, как важно совершенствовать ее навыки управления всем механическим. Между прочим, по слухам, отец умел улучшать генетику…

Как это ни смешно, таланты Лейлы проявляли себя только в том, что касается видов транспорта Будь то машина или нечто наделенное подобием жизни вроде коня-киборга, под ее умелыми прикосновениями механические повозки словно взмывали на новый уровень существования. «Дайте ей двигатель и пару колес, и она соорудит авто», — с уважением говаривал отец семейства. В вождении девушка намного превосходила братьев, и лишь старший, Боргов, мог кое-как с ней тягаться.

А как Лейла любила свою боевую машину! Ее собрали из частей, найденных на свалках во время путешествий клана. Некоторые детали доставались даже из развалин жилищ аристократов, когда предоставлялась такая возможность. Девушка буквально забывала есть и спать, создавая свою самоходку, — и вот одним зимним утром боевая машина предстала в полной красе под слабыми мутными лучами рассвета. С тех пор минуло два года. Лейла обожала машину, как мать обожает дитя, толкающееся ножками у нее в животе, и научилась управлять ею с поистине сказочной ловкостью.

И вот теперь, на этом пятачке земли у подножия холма, девушка демонстрировала все свое мастерство. Уклоняясь от атак электронных устройств, самоходка петляла в воздухе, а когда в непрестанном лазерном обстреле вдруг возникла секундная пауза, из бомбомета вырвался серебряный луч.

Это был жидкий металл. Молекулярная структура железа, выброшенного со скоростью звука, изменилась; пятиярдовое копье вонзилось в основание лазерной пушки. Лазер погас. А Лейла, кривя окровавленные искусанные губы в ухмылке, направила ствол бомбомета на стену Убежища.

И вдруг цель потеряла четкость. Точнее, машина рухнула. Почва вокруг Убежища как будто превратилась в трясину, и самоходка зарылась носом в грязь.

Утратив былую выдержку, Лейла разразилась бесшабашным, чуть истеричным хохотом.

Задние форсунки повернулись с хриплым визгом, изрыгнув пламя. Огонь побежал по бокам машины, пожирая каменистую землю, вознамерившуюся проглотить нос самоходки. Колеса закрутились что было мочи, поднимая тучи пыли, и боевая машина вылетела из ямы задним ходом. Развернулась она, не успев еще коснуться земли, и бомбомет хлестнул по Убежищу серебристым светом.

Но огонь разделился надвое, а потом рассыпался бесчисленными искрами. Даже мастерство Лейлы не уберегло бы ее от этого града шрапнели.

Однако…

Обретя под собой почву, боевая машина продолжала нестись прямо в центр шторма металлических частиц — встав на дыбы, на одних только задних колесах. Кромсающие тьму осколки тонули в брюхе самоходки.

Лейла, как сумасшедшая, во весь опор гнала машину на вершину холма.

А в тринадцати милях от моста уже назревала очередная стычка. Автобус семейства Маркус приближался к красновато-коричневой долине.

Кайла не послали вперед, поскольку Боргов, прикинув скорость кареты и время, оставшееся до рассвета, решил, что автобус и так настигнет врага. Кроме того, если бы Кайл ускакал, старшему пришлось бы самому присматривать за Лейлой и Гровеком. К тому же великану не слишком нравились способы, которыми Кайл обычно решал проблемы.

Он также беспокоился о Нолте, посланном расправиться с Ди. Хотя с учетом особых способностей брата и его ловкости в обращении с посохом прикончить полумертвого охотника ему было проще, чем сломать ручку младенцу. Как только они закончат дела здесь, всегда могут выстрелом из ракетницы позвать брата.

— Ого! Смотри, ракета, — заявил, прищурившись, Кайл, сжимающий руль.

— Что такое? — высунулся из спальни Боргов. Тонкая полоска света перечеркнула уже порозовевшее небо. — Ракета тут, в этой пустыне? Сдается мне, кроме аристократа, стрелять здесь некому.

— Точно! Это милях в трех отсюда. Пять минут, и я нагоню их. Ублюдок не сможет и пальцем пошевелить. — И, доверительно хохотнув, Кайл добавил: — Один хороший тычок, и дело сделано! — Облизнувшись, он погладил острие одного из прилаженных к стене кольев.

— И все-таки что-то тут мне не нравится, — пробурчал Боргов, скрестив на груди руки. — Чего он добивается, стреляя в этой глуши? Даже если надеется на помощь, прийти-то некому… — Подумав немного, Боргов вновь резко вскинул голову. — Черта с два! — рявкнул он. — Лучше нам поторопиться, Кайл. Если моя догадка верна, мерзавец может накликать серьезные беды.

Серьезность брата встревожила Кайла.

— Поехали! — выкрикнул он.

И автобус рванулся вперед.

Виды за окнами стремительно менялись. Гребни скалистых гор становились все более и более пустынными. Кое-где из провалов в почве вырывался белый пар — тяжелый, стелющийся по земле. Было ясно, что где-то поблизости не дремлет вулкан. Дыры окаймляла желтая комковатая кромка серы. И сами горы выглядели необычно: некоторые пронзали небеса, точно копья, другие казались невероятно хрупкими, готовыми рассыпаться от любого прикосновения.

Под самыми колесами автобуса возникли трещины в спрессованном грунте, а когда из-под земли ударил фонтан кровавого оттенка, несколько крохотных мушек, на свою беду пролетавших поблизости, забились и упали замертво.

Пару раз путникам попадались на глаза обветренные кости. И неудивительно. Здесь водилось множество хищников: от гигантских зубастых ящеров до мельчайших насекомых. Пахло не только серой — гораздо более ядовитые пары пропитали здешнюю атмосферу.

Вскоре дорога сузилась. Отвесные склоны гор по обе стороны тропы создавали драматический эффект: неминуемый обвал, казалось, вот-вот накроет автобус. Ни Кайл, ни Боргов даже не пытались скрыть тревогу.

Так они ехали по зловещей дороге минут двадцать, и вдруг Кайл резко затормозил, крикнув:

— Вот оно!

Впереди, в клубах белого пара, виднелся размытый силуэт кареты.

— Что делать будем, братец? Рванем вперед и протараним их?

Как-никак, нос автобуса защищала стальная броня.

— Нет, — ответил старший. — Не надо забывать, что девчонка еще, может быть, жива. А аристократ в любом случае днем неподвижен. Выйдем наружу и разберемся с ними. Надень противогаз.

Братья встали. Тут дверь спальни отворилась, и выглянула Лейла. Конечно, она была еще бледна, но в глазах пылала отвага.

— Выбрали чертовски поганое место для остановки, — фыркнула она. — Что, нашли их?

— Ты отдыхай. И пригляди за Гровом, — велел Боргов, натягивая противогаз.

— Вот еще! Я пойду с вами! — Лейла схватила старшего брата за мускулистую руку, твердую как камень. — Мы имеем дело с аристократом. Даже если он и не способен пошевелиться при свете, это не значит, что он беззащитен. Тут любая поддержка бесценна!

— Хватит! Будешь тут путаться под ногами.

— Но…

— Лейла, почему бы тебе не прекратить пререкаться? — перебил Кайл. Он вооружился копьем и надел противогаз. Еще один висел у него на поясе — для похищенной девушки. — Ты же слышала, что сказал Боргов. Предоставь все нам двоим. Посмотри, как высоко солнце. Беспокоиться не о чем.

В льстивом голосе отчего-то слышался отзвук плотских желаний. Лейла кивнула и отвернулась, — видно, сдалась.

— Никуда не ходи!

Отдав последнее распоряжение, Боргов шагнул к выходу. Кайл щелкнул рубильником, расположенным рядом с дверью, и сверху опустилась полупрозрачная пленка, отсекая братьев от внутренних помещений автобуса. Не в первый раз им приходилось преследовать добычу в ядовитой среде.

Открыв дверь вручную, мужчины сошли по лесенке на землю. Никаких средств защиты, кроме противогазов, они не надели. Искусственные антитела в их крови могли справиться и с просочившимися под маску испарениями, и с радиацией.

Бесшумно зашагали охотники к цели.

Карета аристократа была недвижима. Шестерка коней поникла головами, погрузившись либо в сон, либо в созерцание, либо в глубокие размышления.

Однако, хотя картина эта олицетворяла полную беззащитность, в сердцах людей пробудился страх. Кайл покрепче стиснул копье.

Десять шагов до коляски. Белый пар скрыл из виду карету, потом рассеялся.

И братья стремительно отскочили в разные стороны. Между ними и экипажем неожиданно вырос черный силуэт. Длинная фигура в просторном балахоне с капюшоном казалась иллюзией, порожденной ядовитыми парами.

— Ты кто такой, черт возьми? — хрипло выругался Кайл.

Фильтры противогазов заглушали голоса.

Не отвечая, тень подняла правую руку — и тут же стальная стрела, глухо свистнув, пронзила черное запястье. Тень покачнулась.

Но стрела была не одна. Благодаря мастерству Боргова, стрелы вонзились и в голову чужака, и в левую сторону груди. Они не знали, в кого стреляют, и потому три стрелы, возможно, было даже слишком. Но таков уж стиль работы семейства Маркус.

Тень подняла голову — и глаза братьев расширились. Капюшон был пуст.

Когда же балахон, пронзенный тремя стрелами, распластался по земле, Боргов даже забыл о своем намерении выстрелить во второй раз. Что-то сообразив, он резко повернулся и пальнул по карете. Стрела без усилий пробила полированное железо, и тут же окно экипажа утратило четкость контуров, колеса обмякли, и роскошная коляска обернулась куском волочащейся по земле черной ткани.

Серебряная молния рассекла белый дым, прочертила изящную дугу и полоснула по лошадиным шеям. Это пронесся клинок-серп. Головы коней упали, толстые шеи оказались рассечены почти до половины.

Но кровь не хлынула, и не раскрылись алые раны, обнажая перерезанные вены и сухожилия. Внутри была пустота. Братья ошеломленно наблюдали, как полдюжины скакунов превращаются в черную тряпку и мягко ложатся на камни.

Зловещий смех, такой же ядовитый, как и клубы пара, ударил по нервам. Вездесущий, дикий, сверхъестественный, но прекрасный, он точно рвался из самых недр земли — но принадлежал женщине.

А в тридцати шагах от пары уже показалась изящная женская фигурка. Надменно хохоча, незнакомка поинтересовалась:

— Явились за аристократом, да? Я решила посмотреть, на что вы способны, и убедилась, что не на многое. А значит, на этом пути вас не ожидает ничего, кроме адского пламени. Пора вам улепетывать со всех ног, поджав хвосты.

Чувствуя безграничную злобу в мелодичном звоне ее голоса, Кайл крикнул:

— Ты, что ли, устроила этот фокус? Копье он держал в левой руке, правая же была готова метнуть смертоносный полумесяц.

— К сожалению, нет, — ответила женщина. — Хотя на самом деле вам повезло, что это не моя проказа, иначе вы бы так легко не отделались. Словом, если вам дороги ваши скучные жалкие жизни, прочь отсюда, и поскорее.

— Где аристократ? — рявкнул Боргов. Как ни странно, он крепко зажмурился.

— В нашей деревне, — ответила женщина. — Он пришел нанять лучшую охрану против таких назойливых придурков, как вы. — Она фальшиво рассмеялась и добавила: — Возможно вам, ребята, тоже не помешало бы нанять кого-то из нас и отправить в погоню за ним, а?

Скрытое противогазом лицо Кайла побледнело от гнева, и левая рука взметнулась сама собой. Копье просвистело в воздухе, прошло сквозь женщину, воткнулось в скалу позади нее — и тут же повсюду появились висящие в воздухе размытые женские силуэты.

— Сука, — выплюнул Кайл, когда его клинок-полумесяц рассек несколько призраков, не встретив ни малейшего сопротивления, и взглянул на старшего брата. — Ну, что скажешь, Боргов?

Гигант кивнул, не открывая глаз, и глумливый, но все же сладкозвучный хохот вновь проник в уши мужчин.

— Все еще не понимаете, малыши-глупыши? Ну и бродите в этом ядовитом дыму до скончания веков!

Мгновение, и речь женщины сменилась визгом.

Стрела Боргова пронзила одну из призрачных фигур позади них. Когда и как великан выстрелил, осталось загадкой. Кайл даже не заметил, чтобы брат пошевелил руками. Более того, наконечник брошенной на туго натянутую тетиву стрелы с самого начала смотрел вперед.

Запах крови, который ни с чем не спутаешь, смешался с вонью отравленных паров.

— Ты… ублюдок! — прохрипела женщина.

Сумеречные фигуры стремительно исчезали.

— Братец, ты сделал это!

— Угу. — Боргов кивнул.

В его узких тигриных глазах пылал странный огонь, возможно, от осознания того, что противник получил свое.

Братья, не мешкая, вернулись к автобусу.

Двери закрылись, вытяжные вентиляторы удалили из «прихожей» ядовитый газ, и мужчины шагнули в кабину. И только здесь, впервые за все это время, Боргов дал волю чувствам. Тяжелый, как булыжник, кулак врезался в стену автобуса так, что задрожал потолок.

— И что теперь, братец?

— Теперь — огромная куча вонючего дерьма, братец. Этот аристократишка спрятался в деревне барбароидов.

Кайл оказался не единственным, кто застыл при словах Боргова. Лейла тоже окаменела. На лицах родственников отразилось нечто вроде ужаса, — впрочем, бледные тени страха долго не продержались.

— Почти смешно, — пробормотала Лейла, и на ее бескровных щеках вспыхнул румянец возбуждения. — Барбароиды — монстры и уроды, уже пять тысяч лет занимаются кровосмешением и пестуют свои колдовские умения. Я всегда надеялась как-нибудь помериться с ними силами.

— Чертовски верно, — оскалился Кайл. — Если вампир укрылся в их деревне, у него неслабые шансы. Ха, ведь та баба сказала нам, что он собирается делать. Он явился нанять ее и остальных. Двух мнений быть не может, он определенно уже заполучил себе несколько уродцев-охранников, — он хмыкнул. — У меня просто руки чешутся. Мы все наслышаны о сверхъестественных силах барбароидов. Вопрос в том, чье мастерство перевесит, наше или их? Разве не здорово будет схлестнуться с ними хотя бы однажды?

— Конечно здорово, — откликнулся старший Маркус. — Мне плевать, барбароиды там или сам бог-предтеча аристократов, мы все равно умоем руки в их крови. Хотя, замечу, основным для нас остается ублюдок-аристократ и десять миллионов даласов. Я не желаю драться бесплатно. Последим покамест за гнездом уродцев и подождем возвращения брата. В деревню отправимся мы с Кайлом. Ты, Лейла, убирайся из этой адской дыры, выпускай ракету и жди Нолта.

Свирепые родичи переглянулись и захохотали. Их грозный смех леденил кровь. Что же это была за деревня такая, которой опасались даже охотники? Кто жил там? И какими темными силами они владели?

В трех милях от того места, где братья Маркус встретили странную женщину, слева от дороги громоздилась особенно высокая и крутая гора.

Простому путнику эта груда бесчисленных валунов, больших и малых, показалась бы обычным творением природы. Но при пристальном изучении обнаруживалось, что каменные глыбы, раскиданные на первый взгляд хаотично, размещены кем-то — или чем-то — с пониманием законов динамики. А едва расположение камней становилось ясным, тотчас же ощущалась и зловещая аура, окружающая их. Тут одинаково холодели спины как самых отважных, так и самых робких странников.

И не важно, что гора выглядела так, словно ее легко покорить, не важно, насколько опытный и сильный смельчак бросал ей вызов, — на полпути к вершине камни были уложены так замысловато, что могли обрушиться в любую секунду. Но даже если кто-то и преодолел бы этот участок, дальше на пути чуть ли не каждый валун готов был сорваться и похоронить скалолаза под лавиной булыжников.

Однако, если бы кому-то все-таки улыбнулась удача и везунчик каким-то чудом попал бы в недра горы, там его встретила бы одинокая пещера, продуваемая свирепыми сырыми ветрами, в глубине которой скрывалась крепость, построенная из гигантских камней и толстенных бревен. И хотя здесь никогда не смолкала какофония смеха, криков, плача и дым костров не прекращал струиться над стенами, пугающая атмосфера отгораживала это место от мира людей. Это было гнездо демонов, при упоминании о которых содрогались даже члены клана Маркус, — деревня барбароидов.

Непонятно, как карета и шестерка влекущих ее лошадей могли попасть в деревню, но они попали туда, когда уже разгоралась, торопя день, розовая заря.

Деревня была большой и многолюдной. Обитатели ее прекратили работу, выбежали на улицу и окружили коляску, едва та остановилась. Возможно, они уже были осведомлены об истинной природе странного гостя, поскольку никто даже не попытался открыть дверцы экипажа.

Вскоре сквозь толпу протиснулся старик с косматой седой шевелюрой. Его длинная белая борода мела пыль. Годы согнули его почти вдвое. Лицо древнего деда избороздило бессчетное число морщин. И все же энергия переполняла это скрюченное дряхлое тело.

Он приблизился к левой дверце кареты и легонько постучал своим посохом по стальной поверхности, после чего кивнул самому себе, обернулся, подмигнул собравшейся толпе и прижал к створке увядшее мятое ухо.

Ветер мгновенно стих.

Мертвая тишина, казалось, растянулась на долгие часы, но спустя какое-то время старик начал кивать с ласковым выражением лица дедули, души не чающего в единственном внуке.

— Так, так. Счастлив, что ты пришел. Значит, нужна охрана защищать твою возлюбленную? Славно, славно. И сколько персон требуется? Трое? Гм, ты приметил кого-то конкретного?

Опущенные доселе дряблые веки распахнулись, и пугающий свет хлынул из-под них, но спустя секунду старик вновь прикрыл глаза.

— Бенге, Кэролайн, Машира… О, они самые лучшие, сливки нашего общества. Отлично. Когда посланная тобой ракета уведомила нас, что тебя преследуют, Кэролайн отправилась поиграть с этими бродячими псами, но она скоро вернется. Так что все трое в полном твоем распоряжении.

Мог ли аристократ, пребывающий днем в практически коматозном состоянии, вести разговор со стариком? Но никто из собравшихся, кажется, не находил тут ничего удивительного. Внезапно глаза старика вновь широко открылись.

— Ох, так ты говоришь, что просишь еще об одной любезности? — пробормотал он. — Что такое? Еще один охотник гонится за тобой? Гм… Дампир.

Воздух задрожат. Никто из жителей деревни не пошевелился, словно призрачная белая аура сковала их. Только глухие потрясенные стоны сорвались с их губ, когда старик выдавил следующие слова:

— И имя его… Ди.

Чуть погодя, когда вновь воцарилась тишина, в бормотании старца явственно зазвучали восхищенные нотки.

— О, величайший охотник на вампиров Фронтира — полагаю, нам брошен вызов. Мы заманим его в нашу крепость, нападем, медленно обессилим, вот как. Но эта услуга, однако, будет стоить тебе очень дорого.

Скрытые тенью, Кайл и Боргов, точно ящерицы, прилипли к скале, нависающей над деревней барбароидов. Гора, непреодолимая для обычного путешественника, не устрашила и не задержала братьев.

Распростершись на плоском плато, Кайл изучал в электронный бинокль деревню. Потом он поднял голову и обратился к Боргову:

— Проклятие! Карета и Те, кто в ней, въехали в лес, но оттуда не появились. Как считаешь, может, они уже выскользнули тем же путем, что и прибыли?

— Не знаю, — покачал головой великан. — И едва ли мы можем просто вломиться туда и поинтересоваться, верно?

Кайл промолчал. Каким-то образом им удалось взобраться на гору и остаться незамеченными, но даже эта пара ловких дьяволов не рисковала проникнуть в деревню. Их охотничьи инстинкты говорили им, что при свете не стоит подходить к поселку ближе.

Деревня барбароидов выглядела заурядным уединенным селом без каких-либо признаков часовых башен или наблюдательных вышек, но неописуемой формы скалы и деревья, несомненно, скрывали чьи-нибудь острые, как копья, глаза.

Обмениваясь лишь взглядами, братья решили отправиться к барбароидам ночью, когда караулы будут ослаблены.

Братья Маркус знали, что аристократ, владелец кареты, обратился к жителям деревни, рассчитывая нанять охрану. Охотникам, конечно, хотелось расправиться с вампиром прежде, чем он осуществит свои намерения, но теперь дела зашли слишком далеко, и рассчитывать на везение не приходилось. Братья совершенно не были уверены, что им удастся прорваться сквозь толпу уродцев — которые в бою были не слабее, а то и много сильнее их — и завершить начатое.

Так что в нынешних обстоятельствах оставалось только ждать выезда кареты, хотя и на это они не слишком надеялись. Братья не представляли, как экипаж очутился в деревне. Кроме того, они могли упустить вампира, когда он снова тронется в путь. Охотники даже не будут знать, что коляска уехала, пока та не исчезнет.

Если бы им было хотя бы известно, куда направляется вампир, они могли бы перехватить его. Но охотники даже не знали имя намеченной жертвы. «Если так пойдет, мы никогда не получим вознаграждения» — от подобных мыслей братья Маркус теряли терпение. А пока они кипели от злости, бесценное время ускользало.

Когда они только-только заняли свой наблюдательный пункт, карета как раз переезжала с площади к небольшой роще. Потом толпа селян разбрелась, и у братьев произошло нечто вроде немого спора. Здравый смысл утверждал, что аристократы днем спят, но тому же здравому смыслу нечего было сказать про обстановку в деревне уродцев.

Так что же они обсуждали? Они могли гадать, сколько охранников нанял аристократ, какими умениями те обладают и даже куда противник может направляться.

Солнце близилось к зениту. Камни из теплых стали обжигающими, а братья еще не выработали подходящего плана. Досада уже отражалась на гранитном лице Боргова, когда Кайл внезапно воскликнул:

— Братец, это тот, о ком я думаю?

Под твердым взглядом гиганта Кайл осекся. Но и Боргова ждал шок не меньший. Слева от них в пещеру, ведущую к деревне, только что лениво скользнула черная фигура — фигура Ди, их соперника!

— Ублюдок не утонул! Что, разве он не дампир?

Боргов не ответил на вопрос Кайла. Он и сам не верил своим глазам.

— Ну, полагаю, это означает… Бедняга Нолт.

Кайл смотрел на брата лишь секунду — и ненависть помутила его взор.

— Этот мерзавец… убил Нолта… Он не выберется отсюда живым, — прорычал охотник. — Верно ведь, братец?

Боргов молча кивнул. Хотя с этим и трудно было смириться, он знал, что Нолт наверняка мертв и убил его Ди. Но нападение на аристократа с эскортом барбароидов — большой риск для жизни. Молодой же дампир обладает неземной энергетикой и сверхъестественной силой, так что биться с ним в открытую — чистейшее безумие.

— Спорю, ублюдок явился сюда, чтобы, как и мы, осмотреть деревню. Это наш шанс. Я сниму его прямо отсюда, серпы не подведут.

Младший брат хотел встать, но пятерня Боргова до боли стиснула его локоть.

— Не гони коней, ладно? Смотри, он едет прямо к воротам. Он не намерен следить, он решил пойти с ними на переговоры.

— Ты шутишь! Проклятие, дела хуже некуда! Если так пойдет и дальше, он нас обскачет!

В словах дикого младшего брата была своя правда.

Боргов уставился в пространство. Лицо его становилось все грустнее и грустнее, на лбу выступил пот, глаза блеснули, как у затравленного зверя.

— Значит, у нас нет выбора. Не хочется мне, но придется подключить Грова, — вздохнул он.

— Подожди-ка минутку… — напряженно пробормотал Кайл.

А ведь именно он удостоился свирепого взгляда старшего, предложив послать Гровека на разведку в деревню два дня назад. Что же за силы скрывались в иссохшей мумии юноши, силы, могущие стать решением всех проблем?

— Я останусь здесь, буду следить. Как только устроишь Грову припадок, возвращайся, — приказал старший Маркус.

— Хорошо.

Почему же развратная улыбка искривила губы Кайла? Впрочем, всего лишь на мгновение. Перемахнув через камень, он начал спускаться с горы легкой походкой опасного зверя — только черная кожа комбинезона чуть поблескивала на солнце. Словно бы небрежно ступал он по опасным глыбам, каждым шагом рискуя вызвать лавину.

Когда до зловещих ворот, сделанных вроде бы из бревен и камней, скрепленных проволокой и кожаными ремнями, оставалось шагов пятнадцать, Ди остановил лошадь и поднял лицо — лицо вдохновенного молодого поэта или философа, — осматривая высокую ограду.

Зашуршал, оживая, воздух.

Где они прятались до сих пор — непонятно. Еще секунду назад не было видно никого, да что там, даже чье-либо присутствие не ощущалось, и вдруг среди скал и деревьев появились жители деревни. Они окружили Ди. Все сторожа выглядели отважными и бестрепетными, хо тя кто-то был до прозрачности бледен, а кто-то — вооружен до зубов. Грозный отряд, несомненно, устрашил бы любого путника, столкнувшегося с ним впервые, но от Ди эти существа почему-то держались на расстоянии. Они взяли его в кольцо, но приближаться не стали. И если бы Князь Преисподней различил страх и удивление в этих нечеловеческих чертах, то даже он не поверил бы собственным глазам.

Под взглядом Ди банда попятилась.

— Я Ди, охотник на вампиров. У меня тут дело. Откройте ворота.

Словно повинуясь приказу, тяжелые створки бесшумно распахнулись. Больше не глядя на стражей впереди и позади, слева и справа, Ди неторопливо въехал во двор крепости.

Едва он оказался внутри, чудовищная аура окутала прекрасного всадника. Среагировав на излучение самого Ди, вся рассеянная в воздухе сверхъестественная энергия устремилась к нему. Но каменное выражение лица юноши не изменилось, и лошадь его не замедлила поступи.

Шаг, другой, и странное возмущение энергии прекратилось. Селяне, по-прежнему окружающие Ди, обескураженно переглянулись. Неземная аура охотника только что одолела их собственное мощнейшее излучение.

Проезжая по деревне, Ди мог подробно рассмотреть ее обитателей. Село находилось в горно-лесистой местности, и здешние дома строились из бревен и камня. Большинство местных жителей сами обеспечивали себя едой и оружием; в одном месте между деревьями мелькнуло здание, напоминающее завод.

В бойницах изгороди виднелись пусть и допотопные, но крупнокалиберные лазерные пушки и гаубицы, доказывая, что барбароиды отлично подготовлены к встрече с врагами из внешнего мира.

Но что поистине изумляло, так это внешность обитателей деревни. Одежда была обычной, крестьянской или рабочей, но очень немногие руки, ноги или головы, высовывающиеся из-под нее, хотя бы отдаленно напоминали человеческие. Вот длинный красный язык мелькнул между подобия губ, неразличимых на чешуйчатом, как у змеи, лице; вот морда, покрытая густой волчьей шерстью; а вот мальчишка плещется в придорожной луже — невинный ребенок с телом и лапами крокодила.

Здесь существовало то, чему не место в обычном мире. Здесь собрались отпрыски страшных чудовищ, диких зверей — и людей. Все, кто проживал в деревне барбароидов, являлись плодами таких вот омерзительных связей.

Большинство людей из внешнего мира упали бы замертво при одном виде кошмарных дьяволов, но Ди молча ехал мимо них, направляясь к чему-то вроде центральной площади, в центре которой стояла черная карета — и седовласый старик.

Натянув поводья, Ди придержал лошадь и ступил на землю.

— Ох! — воскликнул старик, поглаживая свою волочащуюся по камням бороду. — Ты спешился? Вижу-вижу, ты знаешь, как проявить уважение к старшим. Но ты очень, очень удивил меня. Как ты ухитрился взобраться на нашу гору верхом?

Достигли ушей Ди скользнувшие над самой землей слова или нет, но Ди, взяв коня под уздцы, зашагал к старику. Остановившись в шести футах от него, охотник показал на черную карету.

— Я хочу, чтобы ты выдал двух пассажиров этого экипажа, — произнес он.

Старик широко ухмыльнулся, или, скорее, морщины на его лице сложились в улыбку. Но тут же издал презрительный смешок.

— Молодой человек, ты прибыл в нашу деревню так, как не удавалось еще никому. Хотелось бы мне сказать, что пассажиры кареты твои, но уже поздно, слишком поздно. Мы теперь на их стороне. Контракт подписан, и нам заплачено золотом. Десять тысяч славных звонких даласов — десять. Можешь ли ты позволить себе эту сумму?

— А если могу, продашь ты своих клиентов?

Улыбка мгновенно стерлась с лица старика, хотя голос Ди остался, как прежде, мягок. На разгневанного старца страшно было смотреть, похоже, он даже собирался замахнуться на Ди своим посохом. Но неожиданно карлик откинул назад голову так, что даже спина его словно выпрямилась, и искренне расхохотался.

— Хо-хо-хо! Немало отваги требуется, чтобы сказать такое, зная, что находишься в деревне барбароидов. О, какое удовольствие. Какое великое наслаждение! Помнится, в последний раз так со мной говорили триста двадцать лет назад-Вдруг лицо старика странно исказилось. Он прищурился, словно шаря потерявшими чувствительность пальцами в недрах туманных воспоминаний. Когда же глаза его вновь открылись, в них читалось сильнейшее изумление.

— Это лицо, — пробормотал горбун. — Возможно ли, чтобы ты…

— Я охотник на вампиров, — негромко повторил Ди. — По просьбе отца похищенной девушки я преследую преступника. Поэтому я и явился сюда. Только поэтому. Но я понимаю тебя. Все, что я прошу, это выставить вампира из стен крепости и дать мне продолжить погоню.

— Ох. Еще лучше, принципиальный ты человек. — Старик едва не приплясывал от радости, постукивая острием посоха о камни. — Из одного только уважения я поделюсь с тобой кое-чем. Чего он хотел от нас? Во-первых, чтобы мы снабдили его эскортом для охраны от тебя и прочих охотников. Во-вторых, чтобы мы устранили некоего молодого человека по имени Ди, который наверняка придет.

Площадь захлестнула волна убийственной жажды крови. Пока пара беседовала, их окружила бесчисленная толпа барбароидов. Никто из них не держал в руках оружия, и тем не менее каждого окружал зловещий ореол, говорящий о том, что любой житель деревни запросто убьет несколько врагов одним махом.

— Что ты теперь будешь делать, Ди? Твое появление здесь, конечно, замечательно, но возвращение, похоже, окажется потруднее, а? Все мужчины и женщины, собравшиеся тут, обладают самыми удивительными способностями. Пускай ты и великий охотник, тебе не удастся убить их всех.

Как же поступит Ди, если старик изрек неоспоримую истину? А Ди смотрел на небо, на ясную голубизну и скользящие на просторе облака.

Он вглядывался в пустоту столь внимательно, что селяне перестали смыкать кольцо и зашептались:

— Что он задумал?

Возможно приняв невнятное бормотание охотника за мольбу сохранить ему жизнь, один из барбароидов, заклекотав, как дикая птица Рух, взмыл в воздух. Взмыл — и сделался круглым, как шар, нет, как полушарие, ибо живот остался плоским, словно доска. Формой барбароид напоминал черепаху. Руки чудища потянулись к лицу Ди. Ногти спаялись с кончиками пальцев, став похожими на бычьи рога. Если бы они только коснулись охотника, наверняка разорвали бы плоть до костей.

Выпад две фигуры — одна в воздухе, другая на площади — сделали одновременно, и шарообразный человек тяжело шлепнулся на камни.

Должно быть, кровавый туман, повисший в воздухе, почудился возбужденной толпе. Кое-кто из селян успел заметить серебряную молнию, ударившую быстрее, чем способен проследить взгляд, в тот момент, когда барбароид поравнялся с Ди. Но они же определенно видели, как голова мужчины скользнула под одежду в момент выпада охотника. Как и у черепахи, тело барбароида покрывал пуленепробиваемый панцирь, а руки и ноги его могли растягиваться и сжиматься, точно пружины.

Но нет — панцирь их односельчанина треснул точно посередине. Появившееся снизу лицо черепахо-человека, змеиная шея, кольца внутренностей — все тело его оказалось рассечено пополам до самой промежности, и именно из этой страшной раны летели кровавые брызги, обернувшиеся в момент падения алым фонтаном.

Только теперь жители деревни увидели клинок, сияющий в руке Ди. Дураков тут не было — никто из барбароидов уже не решился вторым напасть на охотника, несмотря на гнев, вызванный кончиной соратника и друга. Страх перед дьявольской ловкостью дампира пробрал селян до мозга костей.

Не меняя позы, в которой он встретил атаку, Ди повернулся к старику и спокойно сказал:

— Можете убить меня, если хотите, но многие жители деревни погибнут тоже. Почему бы вам просто не отступиться, позволив мне остаться здесь до ночи? Карета поедет, и я отправлюсь за ней. Вот и все. Поскольку большинство из вас дало обязательство помогать беглецам, иного я не прогну.

Старик не врал, обещая Ди неминуемую смерть, но и охотник говорил правду.

— Значит, все именно так, как я думал… — старик понимающе закивал. — Такие способности, такое достоинство, — пробормотал он. — Да, я не ошибся… — И, махнув рукой односельчанам, давая знак отступать, он усталым голосом произнес нечто неожиданное: — Если ты попросишь утопить всю нашу деревню в море крови, я не стану тебе отказывать. Умоляю, возьми морщинистую башку старого дурня в уплату за нашу грубость и даруй нам свое прощение.

— Что ты несешь? — крикнул кто-то из-за спин собравшихся селян.

Из толпы выступила, замерев между стариком и Ди, женщина в платье необыкновенного глубокого оттенка индиго. Розовое пятно на обнаженном правом плече выглядело странно подозрительным на фоне белоснежной кожи. Голос ее так и сочился ядом:

— Что за малодушный бред? Старейшина, ты забыл закон деревни? Если мы заключаем контракт с кем-то — невзирая на то, кто он, — то должны исполнять желания нанимателя или умереть, пытаясь исполнить их. И я, Кэролайн, собираюсь так и поступить при поддержке Ма-ширы и Бенге.

— Верно, — подтвердил дерзкий голос. Протолкавшись сквозь толпу, мужчина средних лет, среднего роста и среднего телосложения, подобрав полу серого плаща, встал рядом с женщиной. — Нарушая уже заключенный договор, ты не только бесчестишь нас и преступаешь закон деревни. Нарушая договор, ты разрушаешь саму деревню. Старче, предоставь этого щенка нам троим.

— В точности мое мнение.

Вступление третьего произвело драматический эффект. Голос раздался из-за спины мужчины в сером, застав того врасплох. Он вздрогнул и дернулся, отступив на шаг.

Между первыми двумя, но чуть позади них, стоял некто необычайно высокий, тощий, как богомол. Руки и лицо его были так черны, будто он окунул их в чернила, а чернота плаща не уступала мраку безлунной полночи. И хотя Кайл тоже одевался в черное, облачение этого мужчины вызывало совершенно иное чувство.

— Кажется, мы уже встречались, — заявил мрачный субъект, подмигнув Ди. Он был невероятно худ. Спрячься верзила за длинным шестом, вполне вероятно, никто бы его не заметил. Но поблизости не росло ни одного дерева. — Позволь мне представить всех. Прекрасная леди перед тобой — Кэролайн, а это — Машира. Я же — Бенге. — Он с улыбкой повернулся к старейшине: — Раз уж он уже здесь, что нам остается делать? Не обижайся, старче, но мы им займемся. И можешь потом выгнать нас из деревни, если пожелаешь.

— Его дружки меня поцарапали, — дрожащим голосом пожаловалась Кэролайн, погладив левой рукой розовую отметину на коже. — Я этого не забуду. Я никогда не забываю боли. Расплющить подлеца и то мало!

— Так считаем не только мы! Ну-ка, кто думает так же, шаг вперед!

Но на призыв Маширы — мужчины средних лет — старик ответил таким громким воплем «Идиоты!», что мятежная троица и несколько присоединившихся к ним барбароидов вздрогнули. Морщинистый сгорбленный старик заставил трепетать толпу недовольных, каждый из которых был втрое выше его.

— Да известно ли вам, дуракам, что согнуло мой хребет? Вы хоть представляете, сколько пота и крови пролили ваши предки, строя это горное село, после того как их изгнали из домов за сношения с демонами? А в курсе ли вы, что их тяжкий труд однажды оказался под угрозой уничтожения?

Даже самых молодых, тех, для кого прошлого еще не существовало, приковал к земле звенящий голос старика — такой голос проник бы в уши, даже если зажать их ладонями. Возможно, единственным, кто не поддался магии речи, остался одиноко стоящий в стороне Ди.

А вопли старца не смолкали:

— В тот день — первый день десяти тысяч лет нашей истории — ужасный ядовитый газ вырвался из недр земли. Половина наших погибла, а вторая половина не могла ничего поделать, кроме как ждать смерти, ибо плоть их начала гнить. И если бы не появился на сцене один персонаж, деревня никогда не стала бы обиталищем Свирепого Жнеца и никто из вас даже не родился бы. Слушайте внимательно, поскольку персонаж этот путешествовал с одной великой целью. Он услышал о нас и первым прибыл сюда. И вот что он сказал: «Пусть пятеро самых сильных, самых смелых из вас станут моими спутниками, и тогда я избавлю вас от бедствия, постигшего вашу деревню, и фортуна будет вечно улыбаться вам».

Старику внимало уже больше половины его односельчан. Поглощенные историей о минувших днях, барбароиды не заметили двух вещей. Во-первых, глаза Ди, возможно из-за рассказа старца, пронзительно засияли. А во-вторых, некий молодой человек шел сейчас по опустевшей деревне от предположительно запертых главных ворот к площади.

— К тому моменту, — продолжал старче, — деревню населяли лишь умирающие. Но едва предложение гостя достигло ушей селян, они забыли о мучительной боли. И вот один из наших вышел из-за груды булыжников, другой отступил от иссохшего дерева, показались и третий, и четвертый… Люди подошли к незнакомцу, точно их позвали по имени, — ровно пятеро. Более того, они были самыми крепкими из нас, и все знали это.

Румяный молодой человек остановился у входа на площадь. Быстро оглядевшись, он ослепительно улыбнулся и двинулся дальше.

— И тогда деревня барбароидов вновь ожила. — Голос старика был безгранично звучен и выразителен. — Как только гость уехал вместе с пятеркой наших, земля, на которой стояли дома, потянулась к небесам и обернулась тем, что вы видите сейчас. В три счета на деревьях набухли почки — и тут же налились плоды. Вскоре мы обнаружили, что ядовитые подземные пары рассеялись, став безопасными. Что мы делали в тот момент? Прославляли пришельца, клали ему земные поклоны. Слушайте меня внимательно! — Старче не просил, он приказывал. — Я открою вам закон, о котором молодежь еще не знает. Буде тот наш спаситель или кто-то из его родни появится тут, тогда и только тогда деревня должна отринуть все прочие законы и повиноваться его желаниям!

Вдохновенный и гневный голос старика лишил дара речи даже бунтарей.

А старейшина низко поклонился прекрасному охотнику, чьи черные волосы развевал ветер.

— Долго мы ждали тебя. Все, что захочет ваше высочество, будет исполнено. Только скажи, и карета будет разнесена в щепки или сожжена дотла — мы в твоем распоряжении.

Барбароиды взирали на юношу с благоговейным страхом — и тут он заговорил:

— Я ценю твое предложение, но ты ошибся. Пусть эти трое охраняют карету, если хотят. Я разберусь.

— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно выдохнул старик.

— Какой честный парень, — хохотнул черный Бенге. — Что ж, раз уж он сам признался, твой закон тут не подходит, старче. Но за его откровенность мы не дадим никому другому тронуть его. Расправимся с ним втроем — и только.

— Я припасла для тебя одну пикантную новость, можешь забрать ее с собой в могилу, — рассмеялась Кэролайн, облизнув сочные алые губы. — Эта карета направляется на Базу Клейборн.

— Что ж, молокосос, приступим! — воскликнул Машира.

В его правой руке блеснул тяжелый топор.

Похоже, даже старик не смог бы предотвратить свирепой атаки троицы, но тут в тылах толпы раздался резкий окрик: «Кто ты, черт побери?» — тотчас сменившийся протяжным воплем.

Ряды собравшихся расступились, подняв пыль, и в дальнем конце открывшейся прямой дорожки лучезарно улыбнулся розовощекий молодой человек. На такую ангельскую улыбку нельзя не ответить. Однако перед юношей струился зловонный дым. Дым этот поднимался из груди упавшего селянина. Неизвестно, каткая именно энергия поразила несчастного, но языки пламени еще облизывали края обуглившихся, абсолютно круглых ран в груди и спине погибшего.

А Ди, уподобившись черному метеору, взмыл в воздух. Луч, ударивший туда, где он стоял секунду назад, не попал в цель. Пронзив пустоту, молния обожгла припаркованную на краю площади карету.

— Не к добру! — воскликнул кто-то. Напуганные градом искр и энергетическим залпом, лошади громко заржали и рванулись ко второму выходу.

— Закрыть задние ворота!

Несколько барбароидов кинулись выполнять приказ старейшины, но безжалостный луч помешал им. Обезглавленные тела рухнули замертво. Никто не мог сказать, откуда летят лучи смерти. По площади как сумасшедшие метались бесплотные стрелы, разя разбегающихся жителей деревни, но источник излучения оставался неизвестен.

Однако если бы кто-то оглянулся, то увидел бы восхищенное лицо румяного юноши, наблюдающего за безумной пляской вспышек. Радость жизни переполняла его, играющего смертоносными лучами.

Из-за слепящей белизны молний зелень листвы и коричневый цвет домов обрели болезненно-пронзительный оттенок. Но вдруг все закончилось, и естественные краски постепенно вернулись.

Жители деревни, которым удалось доползти до края площади, — иные просто лежали, скорчившись на земле, и дожидались своей участи, — увидели две фигуры, разделенные тридцатью футами пустого пространства. Молодого человека с ангельской улыбкой на устах и охотника, прекрасного, как лунное сияние.

Итак, юноша в черном против стремительного белого света. Состязание началось.

Барбароиды, все до единого, охнули, когда Ди отразил один раскаленный луч, но не увернулся от двух других. Но что увидели селяне, отчего разинули рты?

Левая рука Ди заслонила грудь охотника. Две стрелы света, резко изменив направление, слились воедино — и всосались в подставленную ладонь.

Румяный юноша не пошевелился, и довольная улыбка не сползла с алых губ.

Клинок Ди упал на врага сверху вниз и прошел от макушки до подбородка, не встретив сопротивления. Ди, не изменив позы после удара, застыл у края площади.

А молодой человек внезапно пропал. Тень, омрачившая на миг черты Ди, говорила о том, что охотник осознавал свою непричастность к исчезновению противника.

— Ди… Вы ранены, милорд?

Не отвечая на вопрос подбежавшего старика, Ди обвел взглядом площадь, не найдя кареты.

— Смогу ли я спуститься по той стороне горы?

Старик закивал:

— Там есть тропа, известная лишь местным. Проклятие!

Старче в отчаянии завертел головой.

Ди знал, отчего староста ругается. Троицы бунтарей, поддержавших Майерлинга, тоже нигде не было.

Кайл оторвал горячие губы от женского тела — и это сейчас, когда сопротивление наконец-то — как всегда — сменилось глухими стонами. На соседней койке, где доселе царила мертвая тишина, послышалось частое хриплое дыхание.

— Проклятие! На этот раз он чертовски скоро, — Кайл раздраженно сплюнул и поднялся. — Эй, пошевеливайся, готовь капельницу, — приказал он застывшей на кровати обнаженной Лейле.

Метнув убийственный взгляд на старшего брата, девушка, на щеках которой еще не высохли дорожки слез, собрала раскиданную одежду.

Увидев бурые кровоподтеки и багровые отметины собственных зубов на белой коже, Кайл укоризненно поцокал языком.

— Вела бы себя как обычно, делала бы, что я сказал. Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но синяки ты заработала за упрямство и глупую борьбу. Впрочем, так старине Грову было куда легче работать, — хихикнув, добавил он.

— Заткнись! — Лейла оттолкнула руку, потянувшуюся к ее груди. — В последнее время промежутки между его ударами становятся все меньше. Хватит его подстегивать. Он уже на пределе. Сам знаешь, это его убивает. И терять ему нечего. Если его энергия выйдет из-под контроля, он разнесет все кругом к чертовой матери. И погибнет.

— Дерьмо! Кого сейчас волнует будущее? У нас сейчас куча проблем. Когда Боргов вернется, узнаем, как все прошло. Хе, нет, пожалуй, спрошу-ка я Грова. А ну пусти.

Грубо оттолкнув Лейлу, Кайл шагнул к постели старшего брата.

— Эй, братец, это я, Кайл. Скажи-ка, что ты видел, когда был… там? Помнишь, на что я просил тебя поглядеть, перед тем как ты отправился?

Некоторое время лежащий продолжал хрипеть, потом звук оборвался.

В следующий миг Кайл испуганно ахнул. Бледные худые пальцы сомкнулись на его горле.

— Желаешь знать, Кайл? Желаешь знать? — просипел Гровек. — Ты здесь развлекаешься с Лейлой… подвергая меня адским мукам… и ты желаешь знать?

— Э-э-э… угу. Верно, желаю.

Рука упала. Тонкий голос Гровека сорвался на всхлип:

— Наша добыча направляется… на Базу Клейборн…

Сумерки уже окутывали серым саваном участок леса у развилки чуть извивающейся дороги.

Девушка осторожно выключила электрическую лампу, сделанную в виде древнего канделябра. Голубоватый полумрак наполнил помещение. День, принадлежавший лишь ей, закончился, уступая место иному миру. Этот мир принадлежал им двоим.

В одном из углов экипажа щелкнула, открываясь, крышка черного гроба. Этот звук нравился девушке. Вскоре из щели высунулась рука и отодвинула тяжелую крышку. Вампир встал и привычно потянулся. А потом, придвинув стул, сел напротив девушки.

«Спасибо». Вот что он сказал. «Спасибо» — благодарность за то, что она выключила свет. Он уже никогда больше даже не подумает преддожить ей оставить лампу гореть. «Спасибо». И все.

Их роман начался в весеннем лесу. Карета путешественника сбивает побежавшую за пташкой девушку, и одинокий пассажир бинтует раны пострадавшей, — вряд ли необыкновенная история, но, поскольку действующие лица здесь человек и аристократ, конец может быть только трагичным.

Иногда, однако, встречаются и исключения. Девушка знала, что имеет дело с вампиром. А вампир знал, что связывается с человеком. И все же ни страх, ни презрение не встали меж ними. Они просто восхищались друг другом.

Какое удовольствие доставила им прогулка по лесу! Впервые в жизни темнота не пугала девушку. Это он научил ее. Он показал, что и ночь полна жизни.

Девушка слышала журчание и плеск реки. Видела застывшее в прыжке тельце летучей рыбы на фоне лунного диска. Вдыхала аромат распустившегося во мраке жасмина. Внимала шепоту ветра и хору крохотных невидимых лягушек. Ночь оказалась полна света — и он неизменно шел рядом.

Мужчина чувствовал то же самое. Отступник, еретик, он не считал людей нижестоящими, ничтожествами. Барон, любящий день, но покорившийся участи своего рода никогда не видеть солнечного света. Но вот перед ним возникла цель, конец бесплодным скитаниям. И цель эту подарила ему девушка.

Бесконечные странствия оставляли во рту горький привкус. Убегая от горожан и охотников, одержимых желанием убивать аристократов, он преодолевал ледники и горы, его хлестали воющие безумные ветра, — но все это было бы ничего, если бы его путешествие имело хоть какой-то смысл. Аристократы вымирали, но его кончина была еще очень, очень далека.

И вот он встретил девушку. Юную леди, порхающую по лесу упоенной полуденным солнцем бабочкой. Так при чем тут статусы и титулы? Что из того, что они принадлежат разным расам? Оба поняли, кто важен для них. Вот и все.

Встреча дня и ночи началась с нежного взгляда и робкого касания рук. Девушке едва исполнилось семнадцать. Надежды и страхи ее сердца были ему известны. Могут ли навеки соединиться аристократ и человек? Нет, ни за что на свете.

И он спросил: «Отправишься ли ты со мной?»

Девушка кивнула: «Куда угодно. С тобой — куда угодно».

И они впервые поцеловались. Поцеловались страстно, не терзаемые ни жаждой крови, ни страхом стать жертвой, — и тем не менее целомудренно.

Трагедия разразилась следующей ночью. Он ворвался в ее дом, не в силах смотреть, как отец, узнав о намерении дочери сбежать, избивает ее. В первый раз аристократ, сжигаемый ненавистью, отведал человеческой крови. Однако он не заметил, что жестокий отец обладает необычным физиологическим свойством и неадекватно реагирует на нападение вампира.

Становился ли укушенный человек кровожадным существом, подобным знати, или высохшей мумией, зависело от намерений вкусившего его кровь аристократа. Иногда, чрезвычайно редко, жертва шла наперекор желаниям вампира. Осушенная личность оставалась человеком, пусть кровь в нем и почти не текла, отказываясь изменяться, или же брошенный умирать от потери крови возрождался вампиром.

Все, на кого напал отец девушки, с первого же укуса превратились в таких же дьяволов. Они принялись искать новых жертв, и за одну ночь деревню «населили» псевдоаристократы. Но девушка после побоев лежала без сознания. Она ничего не видела.

Когда же она очнулась, ее встретил взгляд любимого. Так началось их путешествие. Они ехали к Базе Клейборн.

— Гм. Бенге все бы бахвалиться, а он не так уж и ловок. Похоже, ему надрали задницу, — Машира оторвал ухо от земли, поднял голову и сплюнул.

— Как я и ожидал, он не справился, не так ли? — это произнес Майерлинг.

Он, Машира и Кэролайн на ночь разбили лагерь посреди леса, решив дождаться возвращения Бенге.

Вокруг них вился аппетитный аромат дичи, которая жарилась на деревянных вертелах над костром.

Машира потянулся к истекающей соком птичьей тушке и предложил ее Майерлингу:

— Не угодно ли?

— Нет.

— Как пожелаете. Аристократы не нуждаются в мясе, верно? — барбароид-телохранитель сделал вид, будто всегда это знал, но то была ложь.

В словах Маширы проскальзывала затаенная злоба. Раздувая щеки, барбароид впился в золотисто-коричневую плоть желтыми зубами и с громким чавканьем принялся перемалывать мясо.

Не удостаивая соратника и взглядом, Кэролайн неотрывно смотрела на профиль Майерлинга. Возможно, она уже поужинала, поскольку игнорировала стряпню Маширы. Ее взгляд трудно было назвать влюбленным. Скорее, это был взгляд больного в горячечном бреду, взгляд, мутный от страсти.

— Он потерпел неудачу. Враг нагонит нас, если мы будем сидеть и ждать. Лучше выступить немедленно. — От голоса Майерлинга, рассерженного неотесанностью Маширы, кровь холодела в жилах. Он резко отвернулся от костра.

— Не переживай, — обратилась к нему Кэролайн. — Наш враг появится здесь не скоро. Он преследует другую карету.

— Другую? — удивленно переспросил аристократ.

— Правильно, — подтвердила женщина. — Карету-тень, если пожелаете. Один из фокусов Бенге. Если кто-то начнет гнаться за ней, то не догонит и за миллион лет.

— Я не верю в мастерство того, кто однажды потерпел поражение в бою, — заявил Майерлинг. — Теперь мне кажется, что я совершил ошибку, наняв вас троих.

— В каком смысле? — вскинулась Кэролайн. — Прошу не судить превратно о способностях нас двоих из-за неудачи какого-то там Бенге. О, этот Бенге просто дурак. Ничего-ничего, пусть проклятый охотничек преследует нас — ему же хуже. — Под алыми губами заскрипели белые зубы.

— Вы увидите нашу истинную силу, и я не говорю — «когда-нибудь». Возможно, это случится уже завтра. Нам на пятки наступает еще одна свора псов.

— Да, Машира прав, — поддержала товарища Кэролайн. — Завтра я объединюсь с Бенге, и мы расправимся с этими собаками, попомните мои слова.

— Предоставляю это тебе, — кивнул ей Майерлинг. — Но сейчас нам пора. Цель совсем близка. Послезавтра вечером мы доберемся туда. Для нас — самое подходящее время. Я отправлюсь вперед. Вы двое, следуйте за мной. Днем я отосплюсь в лесу.

Вскоре скрип колес экипажа затих вдали, и пара, застывшая в поклоне, подняла головы.

Улыбнувшись одними губами, Машира сказал:

— Какое имеет право этот аристократишка, потомок обреченной расы, приказывать мне, прославленному Машире, чье мастерство известно всей деревне барбароидов?

— Тут ничего не поделаешь. Он нанял нас. И нужно просто исполнить свою работу. — Кэролайн смотрела вслед экипажу сухими блестящими глазами.

Машира похотливо ухмыльнулся и спросил:

— Ты втюрилась? В него?

— Что ты имеешь в виду…

— К чему скрывать? Он — настоящий. Ты — фальшивка. Легко понять, чем он так привлек тебя.

— Придержи язык! — Кэролайн оскалилась. Но неужели между ее губ мелькнули острые клыки?

— Ладно, проехали. У меня предложение. — Машира, не выказав ни малейшего страха, лучезарно улыбнулся прекрасной женщине.

Та не сводила с него горящих глаз.

— Какое же?

— Мы ослушались старика, — начал Машира. — Возможно, сейчас нам лучше отринуть стандарты, по которым живет деревня? — Мгновение казалось, что женщина готова броситься на него, карая за столь неожиданное предательство, но вдруг лицо Кэролайн озарило восхищение. — О, вижу, ты тоже поняла. Если мы останемся верны законам деревни, то он — наш наниматель, как ты и сказала. Мы не можем не повиноваться ему, не можем поднять на него руку. Возжелать его — тоже дело немыслимое. Однако, если мы проигнорируем правила…

Взгляд Маширы шарил по лицу женщины. От него не укрылось, как сверкнули ее глаза при последних словах — глаза вероотступницы, сердце которой разрывали противоречивые чувства.

— Посмотри на все с моей стороны, — продолжил барбароид. — Единственная причина, по которой он не удостоил вниманием такую великолепную женщину, как ты, — это возлюбленная, которая тоже любит его. Честно говоря, и мне она приглянулась. Я хочу ее. Ну что, наши интересы совпадают, а?

Женщина промолчала.

— Днем он будет спать. Возможно, и девушка тоже. Если я сбегу, прихватив ее, пока он в отключке, ему, кроме как на тебя, не на кого будет положиться при свете. Ха, она простая человеческая девчонка. Может ли аристократ всерьез отдать такой сердце? Нет, перемены уже затронули его. Думаешь, он помчится искать ее? Но даже коли так, чуть только я предоставлю ему доказательства, что овладел ею, уверен, с их так называемой вечной любовью будет покончено, — Машира хмыкнул.

— Очко в твою пользу. — Свет костра бросал резкие тени на бледные черты Кэролайн. — Но если я заполучу его и телом и душой, все до единого охотники, преследующие его, должны быть уничтожены. И пусть барон станет моим — я спать не смогу спокойно, если хоть один из своры уцелеет. Нам придется на время забыть о своих желаниях и заняться истреблением мешающих людишек. Идет?

— Идет, — кивнул Машира.

— А что Бенге? Он жив?

— Ну, не могу сказать наверняка. Он был точно жив до того момента, как воспользовался своим теневым искусством… Хочешь посвятить его в наши планы?

— А как иначе! С рассветом я нанесу упреждающий удар по этой швали, что наступает нам на пятки, и одновременно попытаюсь отыскать Бенге.

А где же был Ди, когда два отступника замышляли предательство? Он скакал по дороге сквозь туман, удаляясь от места встречи с Бенге. Размытые силуэты деревьев мелькали в сумрачной дымке по обе стороны от охотника.

Встречный ветер принес какой-то звук. Скрип колес? На расстоянии мили с четвертью? Даже в эту безмолвную, будто онемевшую — иначе и не опишешь, — ночь могли ли уши Ди уловить столь далекое эхо?

Копыта лошади охотника застучали о землю чаще. Превратившийся в глухую стену туман взвихрился, открывая на миг далекое черное пятно. Карету. Без сопровождения.

Ди рванулся вдогонку. Он бесстрашно помчался бы к цели, даже если бы эскорт был на месте. Но над крышей экипажа виднелась лишь голова возницы. Вот кучер взмахнул кнутом — и правая рука Ди потянулась к мечу за спиной.

Дистанция постепенно уменьшалась. Вероятно, приближение охотника не осталось незамеченным, поскольку хлыст затанцевал с новой силой. Карета ускорила ход, и вдруг Ди оказался далеко позади экипажа. Теперь нагнать беглеца казалось делом почти немыслимым, даже такому легендарному всаднику, как Ди.

А карета тем временем вильнула и скрылась в лесу. Она опережала преследователя уже на полмили — и разрыв продолжал расти.

Пятки Ди вонзились в бока лошади. Глаза дампира начали лучиться. Туман рвался в клочья. Расстояние сократилось.

Минута-другая, и Ди поравнялся с каретой. С легкостью на полном скаку встав ногами на седло, охотник прыгнул на крышу экипажа. Ловко приземлившись, он пригнулся и двинулся к вознице. На благородном лице отразилось сомнение. Кучер, не оглядываясь, механически размахивал кнутом. Рука Ди поймала податливый бич — но и после этого возница попытался привычно щелкнуть хлыстом.

Тогда Ди схватил кучера за волосы, потянул назад — и страшный толчок подбросил его в воздух. Невероятно, но волосы в его кулаке, карета, лошади — все превратилось в черное полотнище и стало медленно оседать на землю. И только Ди, пойманный в ловушку инерции, летел над пустой дорогой.

Врезаться в землю он не успел — полы плаща охотника раскинулись парой гигантских крыльев, и Ди, сделав сальто, изящно опустился на обочину.

Смотрел он на черную тряпку, зажатую в правой руке. Материя струилась по земле, растянувшись футов на шесть, — таким ковром можно застелить пол небольшой комнаты. Но для того, чтобы соорудить карету, возницу и шестерку лошадей в придачу, этого куска было явно недостаточно.

Отбросив ткань, Ди задрал голову, уставившись в небо. Кто-то невидимый глухо выругался. Бенге. Ди молча смотрел ввысь. На востоке, за горной грядой, уже мерцал слабый мутный свет зари. Несомненно, коляска-фантом уводила его в сторону, даря Майерлингу время для побега. Вампир выиграл около трех четвертей мили. Что ж, Ди потребуется меньше двух минут, чтобы наверстать упущенное.

Не озаботившись поисками источника проклятий, Ди вскочил на лошадь и пустил ее в галоп. Он скакал на запад, туда, где садится солнце.

Последние десять-двадцать минут человек сидел на стуле в центре заброшенного трактира, крепко зажмурившись. Одетый в черное мужчина был худ, как умирающий с голоду журавль. Лоб его блестел от пота. Пот пропитал одежду, из раны в боку сочилась кровь. Он слишком долго не позволял себе отдохнуть. Теперь у него не осталось сил.

Когда тусклая голубизна просочилась в трактирный зал, человек вдруг содрогнулся и открыл глаза. С пересохших губ сорвалось проклятие. Напряжение покинуло тело, и мужчина разочарованно сгорбился.

— Кажется, я недооценил его. Чертов урод! Поверить не могу, что он догнал мою теневую карету, — пробормотал он. — Что ж, я продул, и надо поскорее сообщить об этом Машире и прочим…

Бенге устало поднялся и, тяжело шаркая по грязному полу, покинул лавку.

По обе стороны улицы, по которой гулял лишь ветер, стояли ряды разрушенных домов. Гостиница, аптека, сапожная мастерская, трактир, из которого только что вышел барбароид, раззявили черные пасти разбитых окон, лениво покачивая бесполезными вывесками. Это был город-призрак.

Здесь, примерно в миле от места встречи с Ди, Бенге, как мог, позаботился о своих ранах — и о карете-фантоме. Выйдя на середину улицы, барбароид вытащил из-под своего балахона длинную тонкую трубку, поднял ее повыше и дернул за прикрепленное на конце кольцо. Из дула вылетел рыжий огненный шар с обжигающим хвостом — и тут же пропал. Но через мгновение в небесах вспыхнул ослепительный круг — вспыхнул, чтобы сиять несколько секунд и потухнуть.

— Надеюсь, они заметили и придут за мной, — озабоченно пробормотал Бенге и двинулся к привязанной у салуна лошади, но вдруг до него донеслось приближающееся гудение мотора.

Не успевая даже спрятать своего коня, Бенге прыгнул в тень магазинчика, похожего на мастерскую по ремонту лошадей-киборгов. Ждать пришлось считаные секунды — на дальнем конце улицы показался пузатый автобус, уже виденный им прежде. Владельцы транспортного средства, должно быть, озаботились односторонней прозрачностью окон — даже ветровое стекло не позволяло разглядеть того, кто сидел за рулем.

Автобус остановился прямо перед салуном, двери открылись, и наружу шагнули двое мужчин. С этими парнями он вчера поиграл немного на горной дороге. Охотники за Майерлингом.

Жажда крови наполнила все существо Бенге. Улицу пересекали прямоугольные тени зданий, но с тенями мужчин они пока не пересекались.

— Ближе. Ближе. Идите к Бенге, — тихонько шипел барбароид.

Если плоский силуэт врага на земле хотя бы коснется тени скрывающего его дома, он тотчас же проникнет в чужую тень — и станет Смертью, невидимой, беспощадной и неизбежной.

Великан с луком и стрелами, обликом своим наводящий на мысли о скале, шагнул ближе. Тень его на миг слилась с тенью крыши салуна, и Бенге как будто растворился. Охотник помоложе смотрел в другую сторону, гигант повернулся, тень оказалась за его спиной, и из нее безмолвно поднялась фигура в черном, — но что за серебристые перья обрамили вдруг шею барбароида?

Опередив стрелы великана, белый сполох пронзил Бенге, отпрянувшего назад с тоскливым криком — чтобы тут же рухнуть лицом вниз, расплескивая во все стороны черную кровь, ибо тело его оказалось рассечено пополам чуть-чуть выше пояса. Две половинки туловища тяжело шлепнулись в пыль.

— Тот самый тип, Лейла? — Боргов осматривал затылок врага и блестящее «оперение» — вылетевшие из лучевика иглы.

Окно со стороны водителя открылось, явив лицо Лейлы и поднятый ствол лучемета.

— Угу. Мы в расчете.

Предчувствуя встречу с неприятелем, совсем недавно издевавшимся над ней, Лейла с самого начала приспустила стекло и прикрывала братьев. Бенге совершенно забыл о девушке. Насмешливый и слишком самоуверенный, он сам вырыл себе могилу.

— М-да, сомнений нет — это, конечно, один из троицы, о которой говорил Гров. Какого дьявола он тут делал? — Кайл плюнул на труп.

— Проклятие, а я-то надеялся вздремнуть здесь чуток, — пробормотал Боргов. — Ну, в любом случае мы его прикончили. Вижу, у него тут лошадь привязана, так что, полагаю, он без компании. Но на всякий случай проверим окрестности. Как только убедимся, что все чисто, отдохнем немного и поедем дальше.

— Погоди, Боргов. Некогда нам отдыхать. Пока солнце высоко, надо продвинуться как можно дальше, — заметила из окна Лейла, но старший брат отмахнулся от ее слов.

— Видишь ли, у вампира сейчас есть два возницы, которым плевать на дневной свет. Кроме того, мы слышали, что он направляется на Базу Клейборн, а я знаю пару коротких путей туда, так что нет нужды нестись сломя голову. Напротив, я бы даже предпочел, чтобы Ди нагнал добычу первым — вдруг они с аристократом укокошат друг дружку. А мы для разнообразия поищем в этом городке мягкую кровать и отоспимся под крышей.

Старший брат не заметил, как исказилось на миг лицо Лейлы при упоминании имени Ди.

— Слушай, братец, — начал Кайл, пальцем стирая с лезвия клинка-полумесяца сукровицу, — ведь База Клейборн давным-давно была космодромом. Там нет ничего, кроме кучи ржавых ракет. Что они могут… Нет, ты же не думаешь, что они замыслили отправиться на другую планету, а? Провести там медовый месяц?!

Услышав, как разразился хохотом Кайл, Лейла захлопнула окно.

Над дорогой звенел птичий щебет.

Ди скакал, омываемый светом восходящего солнца. Ехал он чуть медленнее, чем несся тогда, когда преследовал карету-тень, но это было неизбежно. Поводья в руках Ди и так заставляли коня-киборга мчаться со скоростью, далеко превосходящей его возможности. Коленные суставы, метаболизаторы и прочие части лошади уже демонстрировали признаки износа. Продержится ли она еще двенадцать часов, даже если Ди вернется к обычному аллюру?

Оставалась надежда набрести на деревню с магазином или передвижную ремонтную лавку. Надежда эта была весьма слабой.

Сейчас восемь утра. Сумеет ли дампир настигнуть карету Майерлинга теперь, когда та может ехать и днем? Ох, едва ли. И все же он обязан скакать дальше. Таков уж удел охотников — преследовать добычу.

Наверняка аристократ осведомлен о том, что Ди и братья Маркус гонятся за ним. Он не станет просто убегать, он определенно нанесет удар — но когда и как?

Когда и преследуемый, и преследователь в дороге, спешка не всегда хороша. Что, если преследователя поджидает засада? Что может быть страшнее загнанной в угол жертвы, оскалившей клыки?

Ди хорошо помнил лицо молодого аристократа. Вампир не лгал, говоря, что не причинит вреда девушке. Ди представлял ее лицо — и ее взгляд…

Окружающий пейзаж внезапно изменился. Исчезла зелень, уступив место пустынной равнине. Там и тут участки почвы спеклись и словно остекленели, тут и там из земли торчали, привлекая внимание, части загадочных гигантских машин. Груды жалких железных останков валялись посреди поля — красных от ржавчины, едва не рассыпающихся в пыль. Обломки громоздились до самого горизонта, и странная, отнюдь не механическая атмосфера окутывала их. Когда наступала ночь, не неслись ли над равниной печальные призрачные голоса погибших машин?

Здесь простиралось древнее поле боя, где когда-то, давным-давно, вовлеченные в войну разумные машины, пылая ненавистью, истребили друг друга. Даже теперь некоторые из них еще функционировали: они корчились и ползали по ночам в поисках врагов.

Нападение из засады могло последовать в любой момент — это ощущение не покидало Ди. В начале дня он заметил вспышку на бледном небе — вероятно, сигнальную ракету. Ее, несомненно, выпустил Бенге, извещая соратников о провале своей миссии и о том, что Ди продолжает преследование. Конечно, два оставшихся телохранителя увидели сигнал и успели подготовиться. Вопрос в том, продолжили ли они двигаться вперед? Вряд ли стоило ожидать, что они нападут вдвоем, но один из них вполне мог наброситься сейчас на охотника.

Не стоило забывать и о другом отряде. Братья Маркус тоже, скорее всего, заметили ракету. Местность они знали куда лучше прочих и имели возможность срезать путь и перехватить карету. И здесь, в дневном мире, даже Ди не сумел бы услышать их поступи. Позволят ли ему вырваться вперед? Или он падет жертвой внезапной атаки?

Лицо охотника чуть омрачилось. Возможно, он думал о младшей сестре из клана Маркус. О девушке с огромными глазами, сказавшей, что не мыслит иной жизни, кроме жизни охотника. Если бы она распустила волосы, а не собирала их в пучок, то выглядела бы года на два моложе. Чуть-чуть румян, немного губной помады — и она сошла бы за обычную девчонку из любого старого города. Девчонку, которой не приходится звать маму, сгорая в лихорадке.

Вдруг черты Ди окаменели, утратив все человеческое. Далеко впереди поперек широкой дороги лежала гигантская опрокинутая колонна — нет, не колонна, а исполинская ржавая рука.

Как раз перед тем, как Ди ступил на древнее поле битвы, у дороги, в самом центре этих заброшенных земель, стояла, расчесывая волосы, женщина. Платье ее было синее самого синего неба, а мелодичный голос красотой мог сравниться разве что с бриллиантом. Если бы только не эти злобные красные губы!

На цилиндрический генератор, к которому прислонилась женщина, падала четкая черная тень. Значит, красавицу нельзя было причислить к демонам ночи.

Прекрасная женщина, казалось, совсем забыла о времени, поглощенная игрой с золотистыми прядями. Внезапно она подняла голову, вглядываясь туда, откуда несся стук копыт лошади охотника.

— О, кто-то идет, — рассмеялась Кэролайн. Через пару мгновений ее беспечность сменилась тревогой. — Простые кони так не цокают. Это Ди. Мужчина, которого нужно бояться…

Даже сейчас образ сражающегося в деревне барбароидов Ди стоял перед глазами Кэролайн, но миг — и картину смыла жажда крови и драки. Улыбка искривила алые губы.

— Кажется, я не зря осталась тут передохнуть в засаде. Тебя ждет могила, милый…

Оглядевшись, Кэролайн кивнула и подошла к одному из ржавых устройств, по поверхности которого было разбросано множество трубок. Женщина выбрала ту, что поближе, любовно прижала ее к щеке — и вскоре лицо ее жутко исказилось. Рот, оказавшийся внутри таким же красным, как губы, открылся, обнажив два клыка. Зубы коснулись ржавой трубы — и, как в масло, вошли в железо.

Медленно потекли две струйки — по совершенной шее Кэролайн, по налитой груди, оставляя за собой влажный след. Женщина пила жадно, глоток за глотком, снова и снова, и горло ее пульсировало.

Вскоре Кэролайн отстранилась, и жидкость, сочащаяся из отверстий, перестала струиться, как по волшебству. Барбароид отступила от машины — плавно, подобно лепестку, перенесенному ветром. Красный язык пробежал по рубиновым губам.

— Ох, как же я люблю это, — промурлыкала Кэролайн. — А теперь слушай меня, и слушай внимательно.

Машина медленно зашевелилась. Пять длинных пальцев погрузились в песок — на целый ярд. Устройство, избранное барбароидом, было тридцатифутовым предплечьем робота, отломавшимся от тела у самого локтя.

Ди остановил лошадь. Рука находилась в шестидесяти шагах от него. Она была словно часть изысканной статуи; сквозь ржавчину проглядывали даже лепные мускулы и полоски кровеносных сосудов.

В великих битвах машин, конечно, в первую очередь ценились бойцовские качества, но существовал также и конфликт причудливых эстетических предпочтений. В ответ на геометрически правильные формы противников, упрощенных до предела и состоящих из плоскостей и сфер, некоторые чудаковатые аппараты принялись имитировать человеческий облик, дойдя до совершенства, превзошедшего даже классическое античное искусство. Существовал среди машин истинный художник или нет, но они в точности воспроизводили не только человеческие волосы своих андроидов, но даже каждую пору на теле.

Неофициальные исторические сводки аристократов отвели особое место сотрясшему землю состязанию Аполлона с тридцатифутовым мечом и Геркулеса с трехсотфутовым копьем. Исключительная разрушительная сила их схватки изменила форму горных хребтов, изничтожила несколько ущелий и остановила течение пары рек. Принадлежала ли конечность, преграждающая сейчас путь Ди, одному из этих прославленных бойцов или какому-то другому безымянному голиафу?

Фигура в синем вольно восседала на сгибе кисти. Утренний ветер перебирал золотые волосы, упиваясь сладким ароматом духов. Но Ди различил еще кое-что. Кровавое зловоние исходило от женщины.

— Я Кэролайн из деревни барбароидов, — представилась красавица. — И не позволю тебе проехать здесь.

Женщина холодно засмеялась. Она не отражалась в ледяных зрачках Ди. Неожиданно тело ее заколебалось, громадная рука подпрыгнула и повернула к Ди. Энергия устремилась в пальцы, которыми рука воспользовалась как точками опоры, начав скользить вперед, точно огромный паук. Двигалась она рывками, но с удивительной скоростью.

Ди не шевелился. Ожившая ржавая конечность ошеломила даже его.

Но когда рука, растопырив пальцы и барабаня ими по земле, оказалась в пятнадцати футах от охотника, Ди рванул удила. Колоссальная пятерня оттолкнулась от земли пальцами и застыла в воздухе. Ди, должно быть, все рассчитал заранее, потому что, когда ладонь в десять футов шириной упала, заставив содрогнуться землю, он выскользнул из-под нее буквально в последний миг.

Пальцы сомкнулись, проникая в почву. Развернувшись к Ди, рука приподняла кисть, поставив ладонь вертикально. Кулак оставался сжатым, но, устремляясь вперед и вниз, он наконец открылся — и бурая масса стремительно полетела во всадника, удалившегося уже футов на шестьдесят.

Ощутив шевеление воздуха, Ди потянул поводья вправо. Секунда — и огромный, выкопанный пальцами ком суглинка шлепнулся у самых ног скакуна. Подходящий метательный снаряд, нечего сказать.

Лошадь испуганно отпрянула, а Ди вылетел из седла, но, как волшебная птица, изящно приземлился неподалеку. Восстановив равновесие, лошадь направилась к хозяину.

Но колоссальная рука с головокружительной скоростью метнулась за охотником, так что земля задрожала. Пальцы с грязью под ногтями мелькнули прямо перед глазами дампира, тот едва успел отпрыгнуть. Каменное лицо осталось бесстрастным, даже осыпанное серым песком.

— В чем дело, охотник? — со смехом поинтересовалась оседлавшая руку Кэролайн. — Не можешь ничего сделать, да? Видишь ли, эта ручка вступила в ряды немертвых.

Трудно поверить, но в кисти руки располагалась энергоустановка, работающая на бензине. А Кэролайн высосала из трубы немного загустевшего топлива. «Вампирша» испила «крови» гигантской конечности. Укушенные проклятым демоном сами становились демонами. Но возможно ли, чтобы это гнусное правило распространялось и на механическую руку? Выходит, возможно.

Исполинское предплечье обернулось живым мертвецом, трупом, двигающимся по воле Кэролайн. Даже Ди едва ли удалось бы вечно отражать атаки такого противника, следующие одна за другой стремительно и неутомимо.

Повинуясь приказам барбароида, рука гнала Ди к гигантскому туловищу, распростершемуся в поле. Тело лежало плашмя, но высота его превосходила тридцать футов. Взять такую высоту не под силу даже дампиру.

— Все, охотничек? — хихикнула Кэролайн. — А меч за твоей спиной висит просто так, для вида?

Прижатый к «стене»-торсу, Ди оказался лишен возможности что-либо предпринять, а кисть уже поднималась над его головой. И вдруг черное сияние метнулось снизу вверх, проскользнуло между пальцами и разместилось на руке рядом с Кэролайн.

— Что?! — воскликнула женщина.

Плащ Ди развевался перед ее удивленно расширившимися глазами.

— Теперь мы на равных, — спокойно уронил Ди.

Не находя ответа, Кэролайн отступила на несколько шагов, к локтю, словно ее оттолкнула невидимая рука. Колоссальная рука застыла, точно паук. Пот выступил на лбу женщины. Соленые капли набухали и ручейками стекали по восковой коже, ртутью сверкая на солнце.

Рук Ди так и не поднял.

Множество мыслей пронеслось в голове Кэролайн. Бежать было некуда. И еще с первой их встречи барбароид поняла, что юнец этот не пощадит ее просто потому, что она — женщина.

Ди шагнул вперед.

— П-подожди, — выдавила Кэролайн. Голос ее дрожал, и это еще сильнее пугало женщину. — Даже если ты убьешь меня, останется еще Машира. Разве тебе не интересно узнать о его способностях?

Это был лучший план, родившийся в сознании загнанной в угол девицы. Что может быть важнее для воина, чем сведения об искусстве следующего противника, с которым ему предстоит бой? Он просто обязан принять предложение!

Ди сделал еще шаг.

— Погоди, погоди. — Взмахнув руками, Кэролайн отпрыгнула на несколько ярдов.

Значит, щенок не желает знать то, что дало бы ему неоценимое преимущество? «Я сейчас умру, да? — подумала Кэролайн. — Здесь, на острие меча этого мужчины…»

Кэролайн рассеянно смотрела на приближающегося к ней юношу в черном. Странные чувства бурлили в ее груди.

«Я хочу быть убитой. Хочу, чтобы его сталь проникла в мою грудь».

Мысль о близкой смерти привела Кэролайн в восторг.

Движения Ди замедлились. Глухо застонав, охотник упал на одно колено.

Не понимая, что происходит, Кэролайн начала действовать инстинктивно, ища уже не смерть, но жизнь. Рука-колосс перевернулась, и оба противника упали, но и теперь Ди удалось эффектно приземлиться, прежде чем нога вновь подвела его. Однако гигантская длань падала прямо на охотника, не давая времени отскочить.

Правая рука Ди превратилась в размытый полукруг. Она словно бы задымилась. Серебряная молния хлестнула по пятерне — и масивное бревно среднего пальца обхватом больше полутора футов с грохотом покатилось по камням за спиной Ди, а исполинская ладонь отдернулась. Черные струи машинного масла хлынули из отверстия в металлической обшивке, точно из открытой раны.

А Кэролайн тем временем опустилась на противоположной стороне дороги. Бледная женщина прижимала к груди правую руку. Тонкая алая линия прорисовывалась у основания пальцев.

Ди прыгнул в седло своего коня-киборга.

— Ты не уйдешь, охотник! — крикнула Кэролайн, и дрожащая, истекающая паром и черным горючим рука бросилась в погоню.

Сумеет ли Ди спастись?

Гигантская пятерня мчалась за всадником. Вдруг из запястья механизма вырвалось и побежало к локтю пламя. Тая от жара ядерной ракеты — жара, достигающего температуры в сотни тысяч градусов, — отвратительная конечность покатилась по полю горящим стальным остовом.

Пять дымовых следов от пяти снарядов зависли в воздухе. Позади, на дороге, приведшей сюда Ди, хрипло рычал мотор. Нет нужды говорить, что приземистое, но юркое средство передвижения с огромными непробиваемыми колесами было боевой машиной. За рулем сидела Лейла.

Убив хозяина теней, Бенге, Лейла, не без споров с братьями, вызвалась отправиться на разведку, заявив, что хочет узнать, что замыслили их враги. Уезжая, она пообещала, что скоро вернется, но прошел час, потом три… Девушка искала Ди.

Братья сказали, что уродцы наверняка залегли где-то, поджидая дампира, — и хохотали, обсуждая, как здорово было бы, если бы соперники перебили друг дружку. И чем больше Лейла думала о том, что старшие могут оказаться правы, тем отчетливее становилось перед ее мысленным взором лицо величественного молодого человека. «Это потому, что он дважды спас мне жизнь», — оправдывалась она. Но прежде возврат долгов никогда не заботил Лейлу. Если бы она умирала с голоду, а кто-то накормил бы ее, она без зазрения совести пырнула бы спасителя ножом, чтобы забрать у него последнее. Так поступал весь клан Маркус — и Лейла тоже. Сама идея отплаты добром за добро была чужда им. Но сердце девушки, летящей на боевой машине сквозь утренний туман, почти постигло эту истину.

В тот миг, когда она увидела древнее поле боя и преследующую Ди гигантскую руку, веление души, а не разума заставило девушку нажать кнопку, выпуская миниатюрные ядерные ракеты. Она же не знала, что корчащийся от боли, лишившийся пальца колосс не настигнет несущегося на всем скаку Ди.

Остановившись возле уже не шевелящейся, догорающей руки, девушка обвела окрестности пристальным взглядом. Она искала Кэролайн, но барбароида нигде не было. Разочарованно щелкнув языком, Лейла нажала на газ.

Проскакав во весь опор две мили, Ди свернул с дороги в лес. Изможденный, он едва мог двигаться. Солнечный синдром, состояние, свойственное только дампирам, дал о себе знать. Унаследовав половину, а то и больше качеств вампира, дампиры способны были свободно передвигаться днем — но не без последствий. Они могли не замечать этого, не обращать внимания, но безжалостные солнечные лучи вползали в почти бессмертную плоть щупальцами слабости. Для дампиров-охотников наиболее опасным было то, что усталость и апатия настигали их внезапно. Легко догадаться, что произойдет с тем, у кого начнется приступ во время, к примеру, смертельной битвы.

Стремительное бегство Ди нельзя было, в сущности, назвать отступлением или поражением. Лишь благодаря сверхчеловеческой силе дампира ему удавалось до сих пор держаться в седле. Но неверная походка охотника внушала опасения.

Ковер разноцветных трав стелился под ногами, множество насекомых роилось вокруг. Ди опустился на колени и принялся копать землю ножом, отцепленным от боевого пояса. Песок и мох полетели во все стороны. Меньше чем через три минуты охотник вырыл яму, достаточно глубокую, чтобы в нее можно было лечь, — и, чуть качнув головой, молча опустился в дыру. Присыпав себя влажной почвой, он откинулся на спину.

Вампиры из древних легенд обычно возят с собой гробы, наполненные землей из их родных мест, и не только потому, что могилы, в которых они должны покоиться, дарят им отдохновение и самые сладкие сны. На самом деле вампиры давным-давно открыли, что мать-земля вытягивает накопленную телами усталость и вливает в них новую энергию бессмертия. Так что Ди последовал примеру предков.

— Хех, отличная грязь, — фыркнула левая ладонь Ди. — Черт, даже я не могу предупредить тебя, когда ударит солнечный синдром. А то, что ты покрепче простого обывателя, лишь усугубляет ситуацию. Сколько лет-то прошло, пять, что ли?

Голос из руки, должно быть, пытался припомнить, сколько времени прошло с последнего приступа. Обычно дампиров, унаследовавших большую часть способностей от родителя-вампира, слабость настигала раз в шесть месяцев. Они вели отсчет от дня последнего припадка и прятались за месяц до предполагаемого следующего проявления симптомов, избегая в это время любых стычек. Такие предосторожности были вызваны не только страхом погибнуть от рук преследуемой жертвы, но и опасением наткнуться на «товарищей» по ремеслу. В охотничьем ремесле им всегда хватало коварных трусов, жаждущих большей доли. Они тщательно вели записи о состоянии конкурентов, отмечая приступы апатии, и пытались разведать их местонахождение на время следующего припадка, чтобы навсегда покончить с соперниками. Нет нужды говорить, что Ди приходилось помнить о защите от мести Кэролайн и ее приспешников.

— Что ж, похоже, нам предстоит небольшой отпуск. Удачи, — беспечно хмыкнул голос.

Но веки Ди уже плотно сомкнулись.

В то время как на древнем поле битвы разгорался смертельный поединок между Ди и Кэролайн, угольно-черная карета Майерлинга остановилась где-то в сорока милях от них, на берегу озера. Чистое голубое небо, сочная зелень листвы, маленькие радуги чуть ли не над каждой веточкой, синеющие вдалеке горные хребты, нахлобучившие белые снежные шапки, порхающие золотистые птички — поистине прекрасная и мирная картина.

Но злобное лицо проводившего лошадей к водопою Маширы не смягчилось ни на йоту — он явно вынашивал нечестивые замыслы. Барбароид начал размышлять, едва расставшись с Кэролайн, и сейчас, дожидаясь, когда лошади утолят жажду, он внимательно вглядывался в собственное отражение в воде. Наконец, после нескольких минут предельной сосредоточенности, барбароид, пробормотав: «Вот именно», хлопнул в ладоши, после чего, согнувшись в три погибели, принялся собирать белые цветы, растущие на берегу. Когда же уродец зашагал к карете, доброжелательное, беззаботное и тщательно отрепетированное выражение застыло на его лице.

Он постучал в окошко с плотно задернутыми занавесками, и голосок из интеркома с любопытством поинтересовался:

— Да?

Плененный печальным очарованием короткого слова, Машира перестал облизываться и приветливо ответил:

— Я тут подумал, не пожелаете ли вы приоткрыть окошко и глотнуть свежего воздуха. Небо безоблачно, вода близка, а воздух напоен сладким ароматом цветов. И хотя милорд Майерлинг отдыхает, клянусь, вам, леди, нечего бояться, пока Машира рядом.

Ответа не последовало. Девушка в карете, видимо, колебалась.

Уловив искру надежды, Машира заговорил со всей оживленностью, на которую был способен:

— Взгляните, как прекрасны эти цветы. Их тут видимо-невидимо. Если опасаетесь, просто отодвиньте занавеску и окунитесь в их белизну.

И снова молчание. Но когда Машира уже решил, что хитрость его не сработала, черная шторка плавно поехала в сторону. Увидев невинное, подобное луноцвету личико, Машира про себя улыбнулся.

Как же заставить ее выйти? Этот вопрос терзал барбароида с момента прибытия на озеро. Он рассмотрел несколько вариантов, но в конце концов решил воспользоваться чувствами, близкими и знакомыми красотке еще с детства. Пусть она путешествует со своим дружком, пусть тот твердо велел ей не высовываться наружу — но не может девица в ее-то юные годы не захотеть подышать свежим воздухом после стольких дней в душной карете. Как-никак, темнота — плохой друг человека. Едва сменив Майерлинга на месте возницы на рассвете, Машира составил план, как с выгодой воспользоваться человеческой природой девушки. Просчитав все на несколько шагов вперед, он свернул с дороги и остановился в этом глухом уголке.

— Ну как, нравится?

Машира поспешно выставил вперед руку с букетом, который прятал до поры за спиной.

Глаза красотки затуманились, и бледная ручка потянулась к цветам — чтобы тщетно удариться о стекло.

— Чего ждать? Что плохого в том, чтобы сделать шажок наружу за глотком воздуха? — Тон Маширы стал еще вдохновеннее. — Цве точки цветут, птички поют. Погуляете, разрумянитесь, посвежеете. Милорд Майерлинг наверняка поблагодарит меня за отличную службу. И надеюсь, кошелечек с нашим вознаграждением потяжелеет. Ну как, подсобите бедному телохранителю?

Девушка нахмурилась, размышляя. Но не успел еще Машира вздохнуть пару раз, глаза красавицы вспыхнули, и дверная ручка повернулась. Девушка ступила на луг, и солнечный свет развеял мрак кареты.

Прекрасная жертва наконец-то попалась в капкан. Галантно взяв добычу под руку, Машира повел ее к озеру.

— Здесь так хорошо, — воскликнула юная леди, доказывая, что она воистину обитатель дневного мира.

Там, где зыбкая волна целовала берег, девушка присела и потянулась к прозрачной воде. Мелкая рябь исказила точеные черты отражения. Поднявшись и отряхнув руку, девушка принялась искать платок, чтобы утереть лицо. Озерная гладь снова стала спокойной.

Машира стоял рядом, распахнув полы серого плаща. Возможно, девушка заметила там что-то, поскольку застыла, онемев. Когда же она наконец отвернулась, руки Маширы стиснули хрупкие плечи, какая-то коричневая труба молниеносно протянулась между телами… труба, вырвавшаяся из живота Маширы. Красавица взвизгнула, но барбароид держал крепко. Миг — и насильник повалил лишенную возможности сопротивляться жертву на траву.

— Что ты делаешь? Отпусти меня!

— Не могу, — Машира схватил руку девушки, упершуюся ему в подбородок, и выкрутил ее. — Я без ума от тебя, — продолжил он. — Ты станешь моей. Смирись, и я не причиню тебе вреда. И позабочусь об этом зануде Майерлинге.

— О чем ты? Отпусти! Если не отстанешь…

— То что? Что ты сделаешь? Можешь вопить — мы посреди леса, никто не услышит. А теперь почему бы нам с тобой не узнать друг друга получше…

Горящий страстью рот попытался впиться в дрожащие от страха и гнева губы. Тогда-то и грянул выстрел. Голова Маширы дернулась, подбородок окрасился кровью, и монстр взвыл.

Со стоном оттолкнув навалившееся на нее тело, девушка вскочила. За коляской она заметила похожего на егеря человека со все еще дымящейся винтовкой за плечом. Значит, рядом все-таки кто-то был!

Девушка кинулась к экипажу, но егерь преградил ей путь. Худое бородатое лицо было мрачнее мрачного.

— Черт побери, кто ты, девочка?! — спросил он.

— Простите?

— Не изображай дурочку. Эта карета принадлежит аристократу. Отчего же ты, ради всего святого, пытаешься войти туда?

— Честно говоря…

Пока смущенная красавица заикалась, егерь грубо расхохотался — и вдруг схватил ее мозолистой лапищей за подбородок, он повернул девичью головку сперва в одну сторону, потом в другую.

— Ран нет… Значит, ты связалась с аристократом по собственной воле, верно? Ты, крошка, предательница. Как только я разберусь с этим ублюдком, я научу тебя кое-чему. И когда ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, так и быть, присоединяйся к своему кровососу.

Яростный шторм бушевал сейчас в сознании девушки.

«Этот человек тоже желает мне зла, — думала она. — Едва я вышла из кареты, несчастья стали рушиться на меня одно за другим. Ох, если бы я только осталась с любимым…»

— Убери от нее руки, — услышала девушка тихий, но отчетливый голос Маширы. Он все еще страдал от боли и слегка горбился. Но взгляд барбароида изменился. От былого благодушия не осталось и следа. — Убери от нее свои грязные лапы.

— Ха! Если думаешь, что можешь сделать меня, стреляй! — егерь презрительно рассмеялся. — Ты, верно, просто бродяга. Наткнулся на девчонку в лесу, как и я. Только вот с тобой я делиться не стану. Ладно, трахну ее разок и за тебя, так и быть. А теперь убирайся ко всем чертям. — С этими словами он оттолкнул девушку от кареты и поднял крупнокалиберную винтовку.

— Подожди… — начал Машира, но тут раздался грохот, словно молоток обрушился на стальной лист, и в груди барбароида на месте сердца образовалась огромная дыра.

Скрючившееся тело отбросило назад футов на шесть. Девушка закричала, в воздухе заклубился багровый туман.

— Ладно, теперь разберемся с тобой, — хмыкнул егерь. — Когда мы позабавимся, я отведу тебя в город, пусть все полюбуются.

Он повернулся к красавице и оторопел, ибо лицо ее превратилось в маску ужаса. Взглянув туда, куда смотрела она, егерь тоже оцепенел.

К ним шел Машира. Залитый кровью, со сквозной дырой в груди, с потухшими глазами — хладный труп, одним словом. Двигался он неуклюже, словно это занятие было ему непривычно…

Егерь что-то крикнул и выпалил из винтовки.

Голова Маширы взорвалась, точно расколовшийся арбуз, — и покойник зашагал быстрее, поскольку его избавили от немалой толики груза.

Егерь застыл на месте, не в силах пошевелиться. Винтовка, которой он доверял больше всего на свете, на этот раз подвела. Стрелку стало страшно.

Руки обезглавленного существа потянулись и стиснули широкие плечи егеря.

— Знаешь, я только начал привыкать к этому телу. Что ж, теперь я возьму твое, ублюдок.

Голос, совсем не похожий на голос Маширы, звучал из утробы мертвеца, но удивиться этому никто не успел, поскольку тотчас же из брюха ходячего трупа вырвалось нечто вроде коричневой трубки и погрузилось в живот егеря.

Прошло несколько секунд, показавшихся девушке кошмарной вечностью.

— Хе-хе-хе, перенос завершен, — уведомил голос из нового живота. Живота егеря…

Не тратя времени на то, чтобы посмотреть, как рухнет на землю безголовый труп, девушка, давно исчерпавшая пределы ужаса, завизжала и метнулась в чащу. Обновленный егерь проводил ее взглядом, но отчего-то не кинулся следом.

— Пытаться бежать бесполезно, — хихикнул он, — но я пока успел передать ей лишь немного меня, так что начинать еще рано. А покуда можно чуть-чуть поиграть в прятки. И он проворно двинулся к лесу.

Две женщины шли по лесу. Одна — великолепная, прекрасно сложенная блондинка в синем платье — углублялась в чащу, не отрывая взгляда от некоей точки впереди. Другая — в легкой рубашке и брюках — выглядела так, словно бесцельно бродит по лесу, но время от времени она останавливалась и исследовала землю или смотрела, как сломана ветка на каком-нибудь кусте, и двигалась дальше. Глаза ее шарили по зарослям, но она явно не заблудилась. Обе женщины искали одно и то же. Молодого охотника на вампиров, беззащитного в своей самодельной могиле.

Остановившись, Лейла утерла потный лоб. Пристрелив гигантскую руку, управляемую Кэролайн, она сразу отправилась следом за Ди. Конечно, ее никто не звал… Но, судя по его поспешному бегству, с охотником явно что-то было не так. Как это не похоже на великого Ди — чуть не погибнуть от руки женщины, пусть эта женщина и маг-барбароид. Так что в голову приходила лишь одна мысль — о солнечном синдроме.

Коли так, дампир должен отправиться в лес, к матушке-земле. Идти по следам его лошади оказалось легко. Девушка даже обнаружила место, где охотник скользнул в чащу. Тут-то и начались неприятности. Боевая машина не могла продраться сквозь дебри — и Лейла без сожалений оставила свой нежно лелеемый транспорт на опушке.

Она не знала наверняка, что предпримет Кэролайн. Сила этой женщины превосходила способности Лейлы и ее братьев и, возможно, была равна силе самого Ди. Кэролайн уже не раз пыталась покончить с дампиром, и теперь она наверняка воспользуется возможностью уничтожить Ди. Более того, барбароид владеет магией. Она могла и опередить Лейлу. Ведь так просто убить страдающего от солнечного синдрома дампира, когда его сверхчеловеческие способности обращаются в ничто.

С копьем в руке и лучевиком за поясом Лейла шагнула в заросли. Следы копыт быстро исчезли, затянутые быстрорастущим мхом. Девушке остались лишь инстинкты, отточенные ремеслом охотника. Но достаточно ли их, чтобы потягаться с барбароидом? Без своей незаменимой боевой машины Лейла по сравнению с Кэролайн становилась простой девчонкой.

Подавшись вправо, она неожиданно очутилась на прогалине и увидела привязанную к ветви ближайшего дерева лошадь. У ног скакуна лежал полуприсыпанный землей Ди. Проглотив радостный крик, Лейла раскидала мох и присела на «могилу».

Ничего необычного не наблюдалось. Прекрасные черты охотника, от которых у девушки по спине бежали мурашки, не утратили своей извечной мудрости и суровости, а веки были прикрыты, словно Ди погрузился в размышления.

Плечи Лейлы поникли. Что-то горячее полилось из глаз, к великому удивлению девушки. Она уже и забыла, когда плакала в последний раз. Она смутно помнила, как вытирала слезы об окровавленное платье старой женщины, лицо которой время превратило в размытое пятно. Кто же это был?

Смахнув с ресниц жгучие капли, Лейла осторожно легла на землю, что укрывала Ди, точно одеялом, — и озноб пробрал ее до костей. Холод исходил не от почвы — это была температура тела дампира. Когда Кайл нашел сестру, раненную в битве с аристократом, он сказал, что она не умерла потому, что кто-то унял ее жар. Терморегуляторов рядом, конечно, не было. Ди охладил ее.

Нельзя сказать, что Лейла не испытывала раньше подобных чувств. Ей даже делали несколько раз предложение. Но все ухажеры исчезали, едва узнав фамилию девушки. Все, кроме одного. Лейла сама прогнала его. Потому что той ночью ее изнасиловали братья.

«Мы не позволим тебе уйти», — сказал Боргов.

Нолт прошептал, что давно желал ее.

Кайл приступил к делу молча.

Когда же эти трое закончили и на нее легло иссохшее тело Гровека, какая-то часть души девушки сгорела и улетучилась, как казалось, навсегда. С тех пор она стала еще более хладнокровной убийцей.

Но сейчас теплый кусочек души вернулся.

— Ты спас меня, — от всего сердца шепнула девушка прекрасному неподвижному мужчине. — На этот раз я защищу тебя. Защищу, хотя бы и ценой собственной жизни.

Что-то зашевелилось в чаще. Проверив, снят ли с предохранителя лучемет, Лейла стиснула крепче копье, готовая к бою. И поднялась на ноги.

Спустя два часа после смертельной схватки Кэролайн и Лейлы автобус, ехавший со скоростью двадцать пять миль в час, борясь со встречным ветром, внезапно остановился, словно водитель заметил что-то впереди.

— В чем дело? — сердито буркнул Боргов из спальни, где он готовил к грядущим боям лук и стрелы.

— Дорогу только что перешла женщина. Блондинка в синем платье — вероятно, та самая Кэролайн, о которой говорил Гров. Выскочу-ка я на разведку. — Кайл поднялся, уже держа в руках клинки-полумесяцы.

— Погоди, я с тобой.

Отвечая на предложение Боргова, младший покачал головой:

— Не стоит. Это всего лишь баба. Кроме того, вдруг кто-то пытается выманить нас обоих наружу, чтобы захватить Грова, пока нас нет? Сам знаешь, их было трое, так что поблизости может шататься еще один уродец.

— Твоя правда, — согласился старший. — Будь осторожен.

— Эй, просто предоставь это мне!

Самоуверенно улыбнувшись, Кайл покинул автобус. Полдень давно уже миновал, но раскаленное добела солнце жгло нещадно. С серпами наготове охотник хотел было шагнуть в чащу в том месте, где исчезла женщина, но, пробормотав: «На всякий случай», прежде метнул клинки.

Никто не мог противостоять этому страшному и странному оружию. Управляемые кончиками пальцев стальные полумесяцы, прикрепленные к концам прочных нитей, вернулись в руки Кайла, стремительно и ловко облетев густые дебри. Если бы враг скрывался где-то в радиусе ста футов от дороги, на лезвиях обязательно осталась бы кровь, а противник валялся бы мертвым в чаще.

— Похоже, нет контакта, — и Кайл шагнул в заросли. Сделав несколько шагов наугад, он вдруг воскликнул: — Ага, вот ты где!

Серебряная молния устремилась к подножию гигантского дерева, и, когда уже казалось, что серп вот-вот вонзится в ствол, клинок внезапно развернулся и понесся вверх.

Закричав, Кэролайн упала на землю. От раны, оставленной два часа назад толстым суком, не осталось и следа, но сейчас женщина со стонами сжимала обнаженное, окровавленное бедро, рассеченное летучим полумесяцем.

— Ну, что ты будешь делать теперь, барбароид-телохранитель? — жестоко хмыкнул Кайл. — Не стесняйся. Если играешь, ход за тобой.

Расхохотавшись собственному остроумию, Кайл занес клинок для последнего удара, но тут поймал взгляд женщины и замер.

Даже не осознавая, что дело принимает скверный оборот, Кайл опустился на колени возле раненой. Абрис соблазнительно обнаженных бедер женщины словно отпечатался на его сетчатке.

— С тобой все в порядке?

Одурманенный Кайл услышал, как он задает вопрос, которого у него и в мыслях не было.

— Думаю, все будет хорошо, — простонала красавица. — Но нога болит. И я не могу остановить кровотечение, — может, ты попробуешь зализать рану?

То, что эта женщина — колдунья из барбароидов, больше не заботило Кайла.

— Конечно… легко, — выдавил он и припал к голой белой ноге.

Чужая кровь запятнала губы. Язык двинулся дальше, облизывая внутреннюю поверхность бедра. Женщина страстно задышала и другой ногой обвила талию Кайла. А липкие от крови губы не остановились на достигнутом…

Когда стоны удовольствия и влажное хлюпанье стихли, женщина нежно положила ладони на щеки Кайла. Безупречное, белоснежное лицо приблизилось к поднятому, замаранному красным лицу мужчины. Кайл даже не постигал, что его ждет.

И все же инстинкты, должно быть, предупредили его об опасности. Пальцы Кайла медленно потянулись к клинку-серпу на поясе — и тут же их перехватила ласковая бледная ручка.

— О нет, — проворковала красавица. — Ты еще воспользуешься ими, чтобы послужить мне, а пока я тебя поцелую…

Последнее, что ему довелось услышать, — голос. Тьма поглотила разум мужчины — тьма, которую вливали в него женские уста.

Вскоре Кайл вышел из леса — и тут же вскинул руку, заслоняя глаза от солнца, после чего медленно приблизился к автобусу.

Боргов сидел за рулем.

— Как все прошло? — спросил он.

— Ее нигде нет. Похоже, она убралась, но осторожность не помешает.

— Гм. Давай-ка поменяемся местами, — предложил старший Маркус.

Пустив Кайла на место водителя, Боргов вернулся в спальню. Кайл молча взялся за баранку.

— Слушай, Кайл…

Кайл и ухом не повел. Тогда Боргов окликнул брата еще раз.

— Э… Что? — отстраненно отозвался младший.

— Срежем путь. Увидишь слева над дорогой длинный красный сук — сворачивай и гони прямо, окажемся прямо у Базы Клейборн.

— Усек, — буркнул Кайл.

Автобус проехал немного и остановился.

— В чем дело? — рявкнул Боргов.

— Мотор заглох. Видать, маслопровод засорился. Помоги починить.

Боргов и Кайл вышли из автобуса — с пустыми руками.

— Погоди секунду. Проверю сперва.

Кайл обогнул машину, исчезнув из виду.

Боргов осмотрелся по сторонам, почесал затылок и, не отрывая руку от головы, подпрыгнул.

Безумная молния вжикнула между землей и днищем автобуса. Боргов метнул взгляд на пару полумесяцев, скрестившихся в том месте, где только что были его ноги, а правая рука его уже действовала сама по себе. Схватив заткнутый за пояс лук, старший Маркус мгновенно зарядил его. Точно струна цитры, зазвенела тетива, отправившая в полет две стрелы одновременно. Выстрел был бесподобен — ударившись о клинки, стрелы скользнули вдоль прикрепленных к серпам проволок.

По ту сторону автобуса раздался глухой стон.

Пару секунд спустя Боргов уже стоял над упавшим Кайлом. Одна стальная стрела попала брату в живот, другая, вонзившись в подбородок, вышла из самой макушки.

— Не хотел я поступать так с собственным младшим братом, но выбора не было, — произнес старший. — Ты ушел — и вампир обратил тебя. Но теперь мне, по крайней мере, известно, кто она такая. Я отомщу за тебя, так что покойся с миром. — Боргов прицелился в сердце умирающего брата. — В следующий раз, когда возродишься вампиром, не заслоняйся от солнца, не так уж ярко оно светит… — И стальной стержень без промаха поразил мишень.