Солнце не давало ему покоя. Даже через дымчатый светофильтр оно слепило глаза. Андрей прямо-таки физически чувствовал, как обрушивается на него яростная мощь солнечного излучения, прижимает к раскаленному губчатому камню. Интересно, за сколько секунд можно изжариться, если вдруг откажет система терморегуляции?

Над краем солнечного диска взметнулся огненный мазок, медленно стал вытягиваться в косматую запятую. Протуберанец необыкновенной величины. Но Андрей смотрел на него совершенно безучастно. Еще недавно он с увлечением стал бы нажимать затвор кинокамеры, включать приборы. А сейчас… Сейчас ему не до вихрей, бушующих на солнце. Надо думать о другом: как разыскать свою ракету.

Андрей попытался сесть. Притихшая было боль обожгла тело. Черные пылающие пятна поплыли перед глазами.

— Врешь, — сказал Андрей, — Все равно встану!

Голос, стиснутый крошечным пространством скафандра, прозвучал жалко и непривычно. Казалось, говорит кто-то чужой.

— Все равно встану! Слышишь?

Никто не мог слышать Андрея Соколова. Вокруг было Великое Безмолвие Луны, мир, не знающий звуков. Абсолютная тишина, оглушающая, необъятная, какую невозможно представить на Земле. Он мог бы сейчас кричать что угодно, срывая голос — никто его не услышит и в двух шагах…

Как трудно было подняться! Вместе со скафандром он весит не более сорока килограммов, но тело казалось наполненным ртутью. Тяжелое, непослушное, стиснутое болью… Когда Андрей встал, горизонт запрыгал перед глазами, зыбко закачались угольно-черные тени скал. Только чудовищным усилием воли он смог удержаться на ногах.

Андрей перенес тяжесть тела на правую, здоровую ногу. Все силы нужно вложить в этот прыжок, иначе… Он не смотрел в глубину трещины, где караулила его непроглядная тьма. Надо обязательно перепрыгнуть. Пять метров — сущие пустяки, он прыгал здесь и на двадцать. Но противоположный край выше метра на полтора. Неужели он не сумеет?

Прыжок! Андрей упал на колени, задохнувшись от боли. Но остался позади стерегущий мрак, поглотивший его вездеход. Теперь один только путь — вперед.

…Несколько часов назад космонавт Андрей Соколов вылетел с Базы на одноместной разведывательной ракете. Он опустился на равнине у подножия кольцевой горы кратера Архимед. Отсюда ему предстояло совершить поездку по заранее выбранному маршруту — обычная будничная работа исследователя Луны.

Андрей пересел в маленький вездеход, стоящий в грузовом отсеке ракеты, вывел его наружу, передал управление киберводителю. Теперь всю программу будут выполнять автоматы. Они произведут необходимые измерения, возьмут пробы. А человеку останется лишь следить за приборами. И ничто не помешает ему увидеть чудесное зрелище — солнечное затмение на Луне.

Андрей и раньше хорошо представлял картину, которую он никогда еще не наблюдал. Теоретики давно рассчитали все подробности встречи Земли с Солнцем на лунном небе. Но одно дело — знать, а совсем другое — видеть собственными глазами…

Он даже думал тогда, что лет через десяток туристы будут специально летать на Луну, чтобы полюбоваться затмением. Героиня Жюля Верна отправилась на край света в поисках зеленого луча. А ради такой феерии, конечно, можно полететь за четыреста тысяч километров.

Он представлял себе, как в этот момент многие жители Земли тоже смотрят ввысь. Но они видят медную Луну, на которую постепенно надвигается бурая земная тень. Явление самое заурядное. Зато здесь…

Вот пепельный круг Земли почти вплотную приблизился к пылающему Солнцу. А оно, словно натолкнувшись на мощную преграду, начало сплющиваться, отступать от неотвратимо надвигающейся громады. Потом смятый солнечный диск выпустил с боков огненные усики, и они медленно стали огибать Землю.

Андрей не думал о прозаическом явлении рефракции солнечных лучей в земной атмосфере, которое делало затмение на Луне таким своеобразным. Он видел великолепную картину борьбы света и тени, причудливую игру красок и смотрел, смотрел завороженным взглядом…

Огненным крабом прижималось Солнце к громадному кирпичному шару, вытягивалось в сияющий серп. Потом с противоположной стороны Земли блеснула слепящая точка и стала превращаться во второй полумесяц. Солнце словно разорвалось на две части; казалось, что неведомые чудовищные силы смяли его, изуродовали до неузнаваемости. Два серпа медленно потянулись друг к другу. Первый из них был отделен от Земли тончайшим зазором, а второй прижимался к ней вплотную. Наконец серпы сомкнулись, и вокруг Земли вспыхнуло ярко-алое, кольцо. Потоки рубинового огня залили мертвые скалы.

Время от времени Андрей поглядывал на экраны кругового обзора. И вдруг он удивленно хмыкнул, стал напряженно присматриваться. Нет, это был не обман зрения. Примерно в километре от него отчетливо виднелись голубоватые светящиеся пятна. Неровный, призрачный свет смешивался с алыми красками затмения, непрерывно менял оттенки. Пятна медленно, но все же отчетливо перемещались.

Воображение напряженно работало. Вспомнились невероятные предположения Пикеринга о колониях лунных муравьев, читанные в далеком детстве фантастические книги. Кто знает, может быть, он на пороге удивительного открытия! И Андрей торопливо отключил робота-водителя, взял управление на себя.

И вот пятна совсем близко. Уже можно рассмотреть, что голубоватый мерцающий свет идет прямо от камней, их словно облили флуоресцирующей жидкостью. Андрей вытянул голову, замер, как охотник, увидевший дичь. Ему показалось, что он заметил какое-то движение среди беспорядочного нагромождения светящихся глыб, залитых по краям непроглядной тушью теней. Но в то же мгновение скалы вдруг вздыбились перед ним, расплылись в багровое пятно. Удар огромной силы сорвал космонавта с сиденья. Сознание растворилось в черном водовороте…

Теория вероятности утверждала, что возможность такого события крайне мала. Но оно произошло. Метеорит весом в несколько сот граммов попал прямо в вездеход. Он пробил тройную броню кабины и, потеряв скорость, ударил Андрея в бок. Ходовая часть машины осталась невредимой, и она, сделав резкий поворот, продолжала путь. Но двигалась уже не по программе, составленной человеком…

Неуправляемый вездеход описывал громадную спираль. Когда он подошел к краю длинной трещины-ущелья, спидометр показывал, что пройдено больше двухсот километров. А на самом деле машина совсем немного удалилась от места стоянки ракеты. Но Андрей, конечно, не мог этого знать.

К счастью, вездеход не упал в трещину, этот глубокий разлом лунной коры. Беззвучно скользнув вниз, он чудом сумел задержаться на небольшом уступе. От толчка двигатель выключился.

Когда Андрей очнулся, то долго не мог понять, где находится и что с ним произошло. Наконец, сообразил. И тут же он сделал непоправимую ошибку. Он выбрался наружу. И когда тело человека, одетого в громоздкий скафандр, неуклюже вывалилось из дверцы, равновесие машины нарушилось. Она качнулась и медленно, словно нехотя, рухнула в черную глубину трещины.

Андрею впервые стало по-настоящему страшно. Его испугала не гибель вездехода — все равно его нельзя было поднять наверх. Но в бездонной тьме трещины исчез весь трехсуточный запас кислорода. А того, что оставался в баллонах скафандра, могло хватить часов на пять. Конечно, время еще есть, но он не имел ни малейшего понятия, где находится. Чтобы найти дорогу, нужно ориентироваться на местности, узнать свои координаты. А он оказался в положении человека, которого с завязанными глазами привезли в незнакомое место. С одинаковым успехом можно было пойти в любую сторону. Где, в каком направлении находится кратер Архимед? Остается одно: допустить, что вездеход двигался точно по прямой и на основе этого зыбкого предположения разыскать Базу. При таком условии она должна быть неподалеку. Но как мало шансов на удачу!

Андрей шел, ориентируясь на далекую горную вершину. Шаг, еще шаг. Боль в боку съежилась, глухо пульсирует, в любой момент готовая к новому прыжку. Наверное, на Земле, он не смог бы даже ползти. А здесь проще. Шаг, шаг, еще шаг!

Сколько времени он так идет? Наверное, очень давно, потому что все вокруг — бурые губчатые скалы, бездонные тени, восхитительный планетарий неба — не будит больше никаких чувств, стало привычным и неинтересным. И все чаще приходила мысль: а может быть, лучше просто раскрыть скафандр? Мгновение — и конец? Стоит ли идти, не имея никакой надежды?

Но человек упрямо шел вперед. Шаг, шаг, шаг…

…Вьется, тянется между холмами дорога. Она покрыта пушистой пылью, которая приятно щекочет босые ноги. Воздух такой упругий и вкусный, что его можно пить, как воду. Андрей легко бежит, загребая ногами пыль. Он видит далеко впереди алмазную искру, каплю солнца, упавшую на дорогу, и старается обогнать всех ребят, чтобы первому схватить сверкающее чудо — пусть оно окажется обыкновенным осколком стекла…

Почему вдруг вспомнилась эта давно забытая картина из детства? Может быть, потому, что он свернул в сторону, привлеченный каким-то непонятным блеском? На лунных равнинах не может быть бутылочных осколков, но Андрей вцепился взглядом в неподвижный солнечный зайчик и шел прямо к нему. Шаг, еще шаг!

И вот он поднял блестящий предмет — пятиугольную пластинку металла. Туман в глазах мешал разглядеть ее как следует. Но Андрей и без того знал, чувствовал каждой клеточкой тела, что это было такое. На выпуклой полированной поверхности четко выделялись герб Советского Союза и короткая надпись: «СССР. Сентябрь 1959 года».

Да, в руках у него была часть легендарного вымпела, заброшенного сюда сквозь ледяную бездну космоса. Здесь неподалеку о лунные камни ударилась ракета, проложившая первую в истории человечества межпланетную трассу. Шаровой вымпел, лежащий в контейнере, разлетелся в момент падения на отдельные пластинки, и теперь одна из них лежала на ладони космонавта Соколова. Визитная карточка его государства, крошечная частица Родины на далекой Луне. Даже боль отступила в эту минуту. Кровь весело стучала в висках: спасен, спасен!

Теперь Андрей знал, где он находится. У него сразу появились десятки ориентиров. Этот устремившийся в черное небо горный хребет слева и есть кратер Архимед, у которого стоит его ракета. Подумать только, он мог бы пройти почти рядом с ней и не знать об этом до последней минуты… А теперь он доберется к своему кораблю. Хоть ползком, но доберется!

Он пришел. Коснувшись, наконец, титановой оболочки своей ракеты, Андрей поднял взгляд в сторону далекой Земли и прошептал: «Спасибо!». Может быть, со стороны это выглядело смешно. Но каждый понял бы Соколова, если бы мог его увидеть. Его нельзя было не понять.