Любой нормальный человек предпочтет держаться от привидений подальше, но только не Спенсер, которому ну просто позарез нужно поговорить с одним призраком. Чего он только для этого не предпринимал, и вот однажды набрел на странную лавочку, где зловещего вида продавец предложил ему… прибор, налаживающий связь с потусторонним миром! Без тени сомнения Спенсер покупает таинственный агрегат, не откладывая в долгий ящик, решает его опробовать, и вот тут-то все и начинается. Напряженную тишину разрывает пронзительный вой, леденящий душу голос произносит страшные слова, а затем…
1.0 — создание fb2 (Alex1979).
Привет! Я Р. Л. Стайн. Сегодня я расскажу тебе историю про мальчика, мечтающего о том, чтобы в его доме появился призрак!
Вот он сидит в своей комнате и крутит ручки странного (между прочим, очень крутого) аппарата под названием «Ревун». Мальчишку зовут Спенсер Тернер, а этот маленький серый ящичек он совершенно случайно приобрел в волшебной лавке. Продавец его заверил, что «Ревун» налаживает связь с потусторонним миром и умеет переводить на человеческий язык разговоры настоящих призраков.
Спенсеру очень нужно поговорить с одним призраком. Вот только эта его затея способна накликать на него беду. Дело в том, что воющих призраков лучше не беспокоить. Вдруг они воют от злости?!
Осторожней, Спенсер. Иначе ты не только не поговоришь с призраком, но и сам очутишься в КОМНАТЕ СТРАХА.
Вы верите в существование призраков? Я долго не верил в них. Верней, они меня просто не интересовали. Но вот совсем недавно, прошлой зимой, мне захотелось в них поверить.
Теперь это моя главная мечта, мое самое большое желание. Я думаю об этом каждый день.
Мне нужно увидеть одного призрака. Поговорить с ним.
Зовут этого призрака Майкл.
Тот морозный декабрьский день останется в моей памяти на всю жизнь. Мы шли под горку по узкому тротуару, под ногами хрустела снежная корка.
Солнце низко висело над деревьями, снежный ковер блестел и переливался, словно серебро. Снег лежал на ветвях высоких сосен и елок, а столбы оград покрылись после вчерашнего снегопада белоснежными шапками.
Мои щеки горели от холодного воздуха. В ярком синем небе плавали пышные облака, похожие на снеговиков.
Мы тащили санки на озеро Уэллман, которое находится в квартале от моего дома. Вообще-то это не совсем озеро, а водохранилище, образовавшееся после того, как была запружена речка. Но оно довольно большое и глубокое.
С нами шла и моя подружка Ванесса. Мы еще дразнили ее за розовый комбинезон. Такой цвет носят только малыши. Однако она не обиделась на нас, а просто сказала, что комбинезон ей нравится, потому что набит гусиным пухом и очень теплый.
Еще я запомнил, как сияли под солнцем рыжие волосы Ванессы, а в ее зеленых глазах отражался сверкающий снег.
Шел с нами еще и Скотт. Толстый и краснолицый, с целой шапкой густых черных волос.
Он живет по соседству со мной в старинном деревянном особняке. Скотт хвастался в тот раз своим новым плеером для компакт-дисков, швырял в нас снежки и по-дурацки острил.
Как обычно. Он всегда такой.
Я не звал его с нами, потому что он мне не очень нравится. Ванесса его тоже не звала.
Он всегда громко орет и хвастается. Еще он всегда готов подраться или поспорить из-за каких-то никому не интересных пустяков.
Вероятно, у Скотта установлен дома специальный радар. Либо он целыми днями наблюдает за моим домом в окно. Куда бы я ни собрался пойти, он всегда тут как тут. Сразу же выбегает из дома и отправляется вместе со мной.
Так что в тот день мы шли на озеро вчетвером. Кататься на коньках. Четвертым был мой двоюродный брат Майкл. Он уже несколько дней гостил у нас вместе со своими родителями, а на Рождество их семья собиралась поехать во Флориду.
Я очень радовался его приезду. Он мой ровесник, ему тоже тринадцать лет. Хотя мы виделись не очень часто, мы с ним все равно дружили и ладили друг с другом, как родные братья.
Впрочем, есть у меня и родной брат. Большой балбес Ник.
Ник старше меня на три года. Он смотрит на меня как на букашку, которую нужно раздавить.
По его мнению, в каждой семье заведено так, что старший брат господин, а младший его раб. Чушь собачья, конечно, но Нику хоть кол на голове теши.
Целыми днями я только и слышу, что «Спенсер, ступай на кухню и сделай мне бутерброд», «Спенсер, мне пора идти, перепечатай на компьютере эту страницу из учебника», «Спенсер, принеси мне баночку содовой, да поживей!».
Ник намного крупней и сильней меня. Он много занимается на тренажерах, а еще входит в нашу школьную команду по борьбе. Поэтому я изо всех сил стараюсь с ним не ссориться. Эх, если бы вместо него моим родным братом был Майкл! Я был бы самым счастливым человеком на свете!
Теперь я почти каждый день вспоминаю, как Майкл шел с нами к озеру. Толстые подошвы его ботинок с хрустом давили тонкие льдинки. Мы быстро шагали по Марлоу-стрит — она круто спускается с горы, и коньки, которые я нашел для него, прыгали по плечам его пуховой куртки.
Майкл был очень похож на меня: среднего роста, худощавый, с темно-каштановыми волосами и серьезными карими глазами.
Еще в нем постоянно клокотала энергия. Он не умел долго сидеть на одном месте, все время вскакивал, барабанил пальцами по чему попало. Короче, непоседа он был еще тот.
Я вспоминаю, как мы проходили мимо невысокой каменной стены, отделяющей дом Фолкнеров от улицы. Верх стены сильно обледенел. Ванесса, Скотт и я спокойно шли по тротуару.
Вдруг Майкл вскочил на стенку и едва не сорвался с нее. Он принялся бешено размахивать руками над головой, балансируя на узкой ледяной поверхности.
Мы закричали на него, чтобы он не делал глупостей и быстрей спрыгивал. Но он только смеялся. Смеялся он и после того, как свалился со стены. К счастью, упал он на спину в мягкий и глубокий сугроб.
К счастью.
Теперь я с грустью вспоминаю об этом. Пожалуй, в тот злополучный день это было наше единственное везение.
Я помню сероватый лед, который покрывал озеро, — такой гладкий и прозрачный. При нашем появлении в небо с шумом взлетели несколько черных птиц.
Снежный комок упал с сосновой ветки и разлетелся по ледяной поверхности. Я запомнил даже мягкий стук, с которым он ударился.
Все эти звуки запомнились мне в тот день. И еще другие звуки, настолько ужасные, что мне до сих пор хочется закрыть уши ладонями, да так и сидеть, сидеть, сидеть…
Мы принялись надевать коньки. Скотт настоял на том, чтобы мы все сняли перчатки и провели пальцем по лезвиям его новых коньков. Он хвастался, что они титановые, а поэтому более быстрые и крепкие, чем обычные.
Майкл возился с узелком на шнурке. Коньки были не его, а чужие. Старые коньки моего старшего брата Ника, из которых тот уже вырос. Поэтому они не очень хорошо подходили Майклу.
Ванесса помогла ему справиться с узелком. Потом первая выбежала на лед.
Она очень красиво катается на коньках. Как настоящая фигуристка. Вообще, она прирожденная спортсменка. Форвард баскетбольной команды девочек в нашей школе.
Но она говорит, что равнодушна к спорту. Она больше любит сидеть в своей студии, которую родители устроили для нее в гараже, и рисовать красками. Она надеется, что когда-нибудь в будущем станет настоящей художницей.
Майкл неуклюже заскользил по льду. Его коленки задрожали и подломились, и он с громким хохотом шлепнулся на живот.
— Спенсер, эти коньки мне не подходят! — крикнул он мне. — Я даже не могу как следует зашнуровать ботинки.
— Ты когда-нибудь катался на коньках до этого? — крикнул я.
Майкл снова засмеялся.
— Вообще-то, нет!
Он поправил на голове шерстяную спортивную шапочку, встал на ноги и неуверенно поехал к Ванессе. Она взяла моего кузена за руку и медленно потянула за собой по льду.
Вскоре мы катались уже все четверо. Я наклонился вперед и стремительно промчался сотню метров навстречу легкой поземке. Мое лицо горело от холодного ветра. Потом, прижав к коленям руки в перчатках, я плавно заскользил рядом с Ванессой и Майклом.
Майкл постепенно набирался уверенности. Меня охватил восторг. Под ногами загадочно мерцало зимнее озеро. Сладко и свежо пахло морозом. Пышные белые облака ярко сияли, освещенные солнцем.
— Эх, сейчас бы музончик, — заявил Скотт. Он ехал спиной вперед, лихо выделывал петли и, как всегда, воображал.
Радиоприемника никто с собой не захватил. Мы принялись петь. Так мы спели несколько песен, катаясь под них. Мы пели и катались. Нам всем было очень хорошо.
Когда же все пошло наперекосяк?
Вероятно, все началось, когда этот жирный болван Скотт сорвал с Майкла его шерстяную шапочку.
— Лови! — заорал он и швырнул шапочку мне.
Я не поймал, и она заскользила по льду. Мы с Майклом одновременно бросились к ней. Я опередил его, подхватил шапочку и бросил ее Ванессе.
— Эй, отдайте! — крикнул Майкл.
Его лицо стало пунцовым от мороза. Темные волосы прилипли к вспотевшему лбу.
Он резко рванулся к шапочке. Смеясь, Ванесса помахала ею у него перед его носом и перекинула Скотту. Скотт бросился к ней, но промахнулся и упал. Шапочка шлепнулась на лед прямо около Майкла.
Он поднял ее. На его лице застыла обида.
— Шутки у вас дурацкие, ребята! — крикнул он, наклонился вперед и заскользил прочь от нас.
Он все еще держал в руках свою злополучную шапочку, когда лед затрещал.
Раздался громкий долгий треск. Я запомнил его на всю жизнь.
Я увидел, как под коньками Майкла ломается лед. У меня даже не было времени на то, чтобы что-то крикнуть. Все произошло слишком быстро.
Длинная ледяная глыба накренилась. Лицо моего двоюродного брата исказил испуг. Майкл взмахнул руками.
На лед выплеснулась вода. Другой долгий звук — кра-а-к — отозвался эхом в деревьях. Майкл начал падать.
Все произошло так быстро, так ужасающе быстро…
Ноги Майкла попали в полынью, образовавшуюся во льду. Из нее снова плеснула вода. Голова кузена исчезла. Его руки еще держались за край льдины.
Злосчастная шапочка лежала на треснувшем льду как черный маленький зверек.
Но сам Майкл исчез.
— Не-е-е-е-е-ет!
Неужели это кричал я сам? Я этого не запомнил. Я почти не помню, что происходило дальше.
Помню лишь, как я бежал к полынье, чтобы спасти своего двоюродного брата.
Там я рухнул на колени. Нагнулся над полыньей, стал всматриваться в темную плещущую воду. И все кричал его имя.
— Майкл! Майкл! Майкл!
Я вздрогнул, когда из воды неожиданно высунулась его рука. Словно белая рыба из темной воды. Я схватился за нее. Такую холодную.
— Майкл! Майкл! Майкл!
Я лег на живот, наклонившись над неровной дырой. Я схватил Майкла за руку и стал тянуть ее к себе изо всех сил.
Рука была такой холодной. Такой скользкой.
— Майкл! Майкл! Майкл!
Я держал его. Держал его за руку. Дергал изо всех сил.
— Майкл — где твоя голова? Где твоя голова? Высунь голову! Ну пожалуйста — Майкл!
Его рука стала выскальзывать из моих ладоней. Я схватил его за запястье, схватил обеими руками.
— Майкл, я… я больше не могу! Я не удержу тебя! Я…
Снова раздался треск.
Подо мной зашевелился лед.
Толстый кусок льда, на котором я лежал плашмя, пополз куда-то из-под меня и опасно накренился.
Я издал ужасный вопль.
Льдина уходила из-под меня.
Я стал лихорадочно хвататься за нее одной рукой. Другая по-прежнему крепко сжимала запястье брата.
Потом рука Майкла выскользнула из моей. Так легко и плавно, что даже не раздалось всплеска.
Тут я упал. Головой вниз. Головой в темную бурлящую воду.
Последнее, что я увидел перед этим, — черную шапочку, лежащую на льду. Черную шерстяную шапочку Майкла, целую и невредимую.
Сам я уже летел вниз.
Вниз… в ледяную темноту.
Остального я уже не помню. Все расплылось в холодной синеве. Я не помню, как меня вытащили из воды. Не помню, как люди выскакивали из домов, фасады которых обращены к озеру. Не помню полицейских, спасателей, моих плачущих от страшного шока друзей. Моих перепуганных родителей, бегущих по снегу без шапок и курток.
Позже, когда я пришел в себя и уже лежал в своей постели, мне рассказали историю моего спасения. Но сам я совершенно ничего не помню.
Последнее, что осталось в моей памяти, — белая и холодная рука Майкла, так тихо выскальзывающая из моих пальцев.
Да еще я запомнил резкий всплеск ледяной воды. Плотный, тяжелый мрак, сгущающийся вокруг меня. Затягивающий меня все глубже… глубже…
Вот и все. Я запомнил лишь это.
Мне повезло. Я все-таки вернулся домой, а вот Майкл нет.
С того злополучного декабрьского дня я больше не подходил к озеру. Я просто не мог подойти к нему.
Мои друзья купались в нем все лето. И вот теперь снова наступила зима, озеро замерзло, и на льду опять полно конькобежцев.
Озеро видно из моей спальни. Иногда я гляжу на него ночью, когда оно мерцает под лунным светом.
И тогда мою душу переполняет такая печаль… такая горькая печаль. Я отворачиваюсь от окна, а потом снова опускаю жалюзи.
Я никогда не вернусь больше на озеро. Никогда.
С того самого дня мне захотелось поверить в реальность призраков.
Я всем сердцем мечтаю о том, чтобы призраки существовали на самом деле. Мне нужно поговорить с одним призраком.
Я хочу найти призрак Майкла. Я отчаянно хочу разыскать призрак моего двоюродного брата.
Потому что мне нужно сказать ему, что я вспоминаю о нем каждый день. Я хочу рассказать ему, что изо всех сил старался тогда не дать ему утонуть.
Знает ли он об этом? Знает ли он о том, что я сам едва не погиб, пытаясь его спасти?
Простил ли он меня за то, что я не сумел его вытащить из воды?
Весь последний год я потратил на то, чтобы отыскать его.
Своим родителям я, разумеется, ничего не говорил. Чтобы их не волновать, а то еще подумают, что у меня поехала крыша после того раза.
Когда я с ними, то делаю вид, что все в порядке. Но сам я отчаянно хочу разыскать призрак моего двоюродного брата.
И вот не так давно мне попалась маленькая машинка, которая поможет мне в этом. Называется она спектральным детектором. Я заказал ее через Интернет.
Это серый ящичек с одной кнопкой и несколькими лампочками, очень похожий на модем.
Мне долго не удавалось подключить его к своему компьютеру. Не подходил переходник — соединительный кабель. Но потом я все-таки ухитрился сделать все как надо. На ящичке замигал зеленый огонек.
Я сел за компьютер и стал набирать коды, указанные в инструкции, которая прилагалась к прибору. В моей комнате сидела Ванесса, зашедшая ко мне после уроков.
— Ничего у тебя не получится, Спенсер, — со вздохом произнесла Ванесса, заглядывая мне через плечо. — Брось ты свои глупости и не трать зря время.
Я продолжал стучать по клавишам, не отрывая глаза от экрана монитора.
— Этот спектральный детектор мне прислали из виртуальной волшебной лавки, — возразил я наконец. — Вероятно, он точно такой же, какой мы видели в «Истребителях призраков».
— Но ведь это же было кино! — воскликнула Ванесса. — Неужели ты не понимаешь? Там все придумано, нет ничего настоящего. Спецэффекты там всякие и вообще.
— Я понимаю, — согласился я. — Но что, если…
Ванесса резко повернула к себе крутящийся стул, на котором я сидел перед экраном компьютера, и посмотрела мне в глаза.
— Спенсер, опомнись и прекрати свои глупости, — серьезным тоном заявила она. — Сколько денег ты уже потратил на эти твои прибамбасы? Которую машинку ты покупаешь? И ни одна не оправдала твоих ожиданий. С каждым разом ты все сильней разочаровываешься.
— Знаю, знаю, — простонал я. — Но что, если эта мне все-таки поможет?
С этими словами я снова повернулся к своему компьютеру. Зеленый и красный огоньки на спектральном детекторе мигали теперь с бешеной силой. Экран монитора засветился желтым светом, потом стал черным. Потом опять желтым, и снова черным.
«Давай работай! — мысленно уговаривал я свой аппарат. — Прошу тебя, работай!»
Лампочки спектрального детектора яростно мигали. Ванесса снова вздохнула.
— Спенсер, не валяй дурака. Ты теряешь напрасно время и сам это отлично понимаешь.
— Ты погляди на экран, — ответил я и ткнул пальцем. — Смотри-ка. На нем что-то вырисовывается. — С этими словами я приник к монитору.
— Спенсер! Эй ты — малявка!
Я едва не подпрыгнул от неожиданного вопля. Это кричал мой брат Ник. Малявкой он меня называет, когда у него хорошее настроение.
— Эй — малявка! — крикнул он мне из своей комнаты. — Слетай вниз и принеси мне воздушной кукурузы с молоком.
— Я… хм… не могу! Мне некогда! — ответил я.
— Молока налей совсем немного! — распорядился Ник. — Так мне больше нравится. Зато сахара насыпь побольше.
— Почему он не может это сделать сам? — шепотом поинтересовалась Ванесса, неодобрительно морщась.
— А зачем, когда можно заставить меня? — прошептал я в ответ.
— Поторопись, малявка! — рявкнул мой брат. Внезапно на светящемся экране зашевелились и замелькали какие-то тени.
— Подожди хоть пару минут! — заорал я.
— Эй ты! — В голосе Ника появились грозные нотки. — В какую сторону тебе свернуть нос — вправо или влево? Решай быстрей, а то я уже иду!
— Ладно, ладно! — Я вскочил на ноги, по печальному опыту зная, что мой брат не шутит. Он с удовольствием расплющит мне физиономию, и мой нос окажется на месте уха.
— Последи за экраном, — попросил я Ванессу, а сам побежал вниз на кухню и приготовил брату кукурузу с молоком, причем молока плеснул чуть-чуть, зато сахара положил целых три чайных ложки.
После этого я взлетел по лестнице и вбежал в комнату брата. Ник валялся на кровати и читал спортивный журнал. Тарелку он взял из моих рук с недовольной гримасой. Даже не поблагодарил. Он никогда не говорит мне спасибо.
— Убирайся из моей комнаты, — процедил он сквозь зубы. — Сколько раз тебе говорить, что тебе тут нечего делать?
— Пожалуйста, — хмыкнул я.
Я вбежал в свою спальню и захлопнул дверь.
— Что-нибудь заметила? — спросил я у Ванессы и торопливо уселся на свое место.
— Нет, Спенсер, и не надейся, — ответила она. — Все это сплошное надувательство. Таких приборов просто не бывает. Эта тупая машинка только и умеет, что мигать лампочками и окрашивать экран в зловещие цвета. Игрушка для малышей. Никаких призраков она никогда не определит.
— Ну… не знаю… дай-ка я попробую еще раз, — пробормотал я.
Потом уткнулся в инструкцию и нашел другой набор кодов. Ввел их в компьютер, и маленький серый ящик начал гудеть. Снова яростно замигали огоньки.
— Брось ты всю эту чепуху, — простонала Ванесса. — Что ты как дурачок ловишься на разные глупости? Говорю тебе — это надувательство. Ловушка для дураков.
— Нет. Постой, — упорствовал я. — Тут написано, что прибор продается с гарантией. Так что подожди. Потерпи немного. Что-нибудь обязательно получится.
Ящичек загудел громче. Затем замигал желтый огонек. Экран монитора тоже начал мигать. За моей спиной что-то звякнуло. Потом что-то скрипнуло.
Я повернулся к Ванессе и краем глаза уловил за ее спиной какое-то движение.
— Гляди-ка… — прошептал я.
Она оглянулась, и мы оба уставились на дверь моей комнаты.
Медленно, очень медленно и плавно дверь открывалась.
— Я знал, что получится, — шепнул я. — Знал.
Затаив дыхание я наблюдал, как осторожно и неслышно отворяется дверь.
— Кт-то там? — заикаясь, пробормотал я.
— Это я, — ответил знакомый голос. В комнату вошел Скотт. Вошел и сразу же остановился, увидев наши испуганные лица.
— Эй, ребята, что случилось? — спросил он.
Ванесса весело расхохоталась.
— Спенсер принял тебя за призрака, — ответила она.
Скотт вытаращил глаза, потом подумал немного и ухмыльнулся.
— Да. Конечно, я призрак. — Для убедительности он немножко повыл. Затем подошёл к компьютеру и схватил мой новый спектральный детектор. — Что это у тебя? Новая игровая приставка? Для каких игр? Чур я с вами!
— Это не для игр, — буркнул я, отбирая у него серый ящичек.
— Это новейший прибор для ловли призраков, — насмешливо фыркнула Ванесса. — Только он не фурычит.
Скотт плюхнулся на мою постель, схватил подушку и сдавил ее обеими руками. Потом принялся подбрасывать ее к потолку, а сам в это время глядел на экран.
— Зачем ты тратишь понапрасну время, Спенсер? Ты не там ищешь призраков. Сколько раз тебе повторять — они водятся в моем доме. Их там целая куча!
— Скотт, прошу тебя, перестань! Не морочь мне голову, — взмолился я.
— Да, Скотт, точно, — поддержала меня Ванесса. — Нам уже надоело слушать твои сказки.
— Но это не сказки, ребята! Зуб даю! — запротестовал он.
После того как я стал интересоваться призраками, Скотт прожужжал нам все уши, что в его доме их якобы полным-полно. Теперь не проходило и дня без новой истории о том, как он не спал всю ночь из-за какого-то разбушевавшегося привидения. Либо как он видел очередного призрака в подвале или на чердаке.
Некоторые ребята ему верили. Но я-то знал точно, что он все придумал.
Я даже понимал, зачем ему нужна такая шитая белыми нитками ложь. Должно быть, ему просто хотелось привлечь к себе внимание класса. Он всегда старался стать первым во всем.
Теперь ему хотелось, чтобы все поверили, будто он первым увидел привидение.
Выглядел он при этом достаточно жалко. Зачем ему нужно постоянно быть в центре внимания? Ведь для этого ему приходится постоянно лгать и хвастаться. Неужели он думает, что сумеет таким образом добиться уважения одноклассников?
— Пойдем-ка со мной, — сказал он, соскакивая с моей кровати. Подушку он швырнул при этом в стену. Потом стащил меня со стула и поволок к окну. — Погляди внимательно на мой дом, — сказал он, хватая меня за уши и направляя мое лицо в сторону его старинного особняка. — Видишь, какой он? Ставни сломаны. Черепица потрескалась. Крыша просела.
В чердачном окне грязные стекла. Ведь он похож на дом, в котором водятся привидения, верно? В таких домах они всегда и живут.
— Твой дом только кажется старым, Скотт, — ответил я назло ему и резко дернул головой, чтобы высвободиться из его рук. — Он просто запущенный. Если он уже давно нуждается в ремонте, это еще не значит, что в нем водятся привидения.
Скотт застонал от досады, однако и не подумал оставить в покое мою голову.
— Нет, ты посмотри на него, — не унимался он. — Честное слово, я видел там призраков. Я слышу по ночам, как они бродят по чердаку и чем-то там звякают.
— Ох, отстань и не морочь мне голову, — вздохнул я.
— Да, нечего нам вешать лапшу на уши, — поддержала меня Ванесса. — Никаких призраков в твоем доме все равно нет.
Скотт просто не понимал, насколько этот вопрос для меня важен. К тому же я больше не мог слышать его постоянное вранье про призраков. Немного обдумав ситуацию, я решил покончить с его выдумками раз и навсегда.
— Ладно, — заявил я. — Пошли к вам — прямо сейчас, немедленно. Покажешь нам своих призраков.
Скотт густо покраснел.
— Я… ребята… я сейчас не могу, — пробормотал он, уставившись в пол.
— Почему не можешь? — спросил я.
— Мама уже вернулась с работы, — ответил Скотт. — Она не любит, когда ей мешают отдыхать. — Он наконец-то оставил в покое мою голову и засунул руки в карманы джинсов. — Вот завтра пожалуйста.
Я повернулся к Ванессе.
— Ну как, сходим завтра?
Она кивнула:
— Можно. Только это тоже напрасная трата времени. Мы ведь прекрасно понимаем, что никаких призраков в его доме нет. Он все выдумывает.
— Неправда, — упорствовал Скотт. — Я вам докажу. Вы сами убедитесь, что я ничего не выдумываю. Приходите ко мне завтра после школы. — С этими словами он повернулся и быстро вышел из моей комнаты.
Серый ящичек тем временем начал пищать. Я бросился к компьютеру. Экран монитора погас. Красный и зеленый огоньки тоже не горели.
— Зачем ты купил эту глупую игрушку? — презрительно фыркнула Ванесса. — Только зря деньги потратил. Толку от нее как от козла молока.
Я пожал плечами.
— Мы ведь еще не испробовали всю программу, о которой говорится в инструкции. Вдруг что-то получится?
На следующий день я не слушал объяснения учителей, а думал только о призраках, живущих в доме Скотта. Верней, я прекрасно понимал, что их там нет. Мне было интересно, как же он выкрутится.
Мы с Ванессой подошли к его дому в половине четвертого. Он распахнул заднюю дверь, и мы вошли в кухню. Я принюхался.
— Ого, как вкусно пахнет.
— Мама жарит курицу, — сказал Скотт.
— Твои призраки любят покушать? — ехидно поинтересовалась Ванесса.
Разумеется, она пошутила. Однако Скотт принял ее слова всерьез.
— Я никогда еще не видел, как они едят. Иногда они переставляют тарелки, и мы находим их в других шкафчиках, не там, где они обычно хранятся. Но продукты никогда у нас не пропадают.
Я пристально посмотрел на Скотта. Шутит он или говорит всерьез?
Он все придумал, решил я наконец. Скотт ведь любит находиться в центре внимания.
И тут я услышал вой. Мерзкий и пронзительный.
Так могут выть только призраки. Да так близко… Так близко…
Я вздрогнул и повернулся к Ванессе. Она тоже его услышала и слегка побледнела.
Мои глаза обшарили комнату, но ничего не обнаружили. Вой послышался снова.
Пронзительный и чуть хрипловатый вой, а затем какое-то жутковатое царапанье.
Сомнений не оставалось. Так отвратительно выть способны только призраки.
Новая порция жуткого воя ворвалась в комнату. И снова раздалось царапанье.
— Скотт, впусти кошку! — крикнула из соседней комнаты мать Скотта. — Разве ты не слышишь? Она опять царапается снаружи.
— Сейчас впущу! — ответил Скотт и побежал к двери. — Дурацкая кошка, — пробормотал он.
Я облегченно вздохнул.
Ванесса расхохоталась.
— Ты и вправду поверил, что слышишь вой призрака?
— Ты за кого меня принимаешь? Нет, конечно, — солгал я, чувствуя, что мои щеки заливает густая краска. Я всегда краснею, когда мне приходится говорить неправду.
Все-таки почему я так легко клюнул на удочку Скотта? Почему принял кошачьи вопли за вой призраков?
Вероятно, потому что мне очень хотелось в это поверить.
Мимо нас стремительно промчалась Матильда, черная кошка, и бросилась к блюдцу с водой. Из кухонной двери вышел и сам Скотт.
— Пошли. Не будем заставлять призраков ждать.
Мы прошли вслед за ним через холл к лестнице. Холл освещали тусклые бра в виде свечей. Он был длинный и сумрачный, оклеенный унылыми серыми обоями.
— Скотт, кто там с тобой? — крикнула мама Скотта.
— Спенсер и Ванесса! — крикнул он в ответ, а потом добавил с противным подвыванием: — Мы пришли на экскурсию в дом с привидениями.
— Что ты сказал? — крикнула его мать. — В какой дом?
— Она только делает вид, что ничего не понимает, — шепнул нам Скотт. — Ей не хочется, чтобы посторонние узнали про наших призраков.
— Ну да, конечно… — пробормотал я.
Деревянные ступеньки скрипели и стонали, когда мы с Ванессой поднимались вслед за Скоттом на чердак.
— Иногда я слышу поздно ночью, как по лестнице кто-то гуляет вверх и вниз, — рассказывал нам наш приятель. — А включаю свет — но никого не обнаруживаю.
Ванесса покачала головой.
— Вот это придумал, — шепнула она мне. — Здорово придумал. Он почти заставил меня поверить в его сказки! Это меня-то!
— Но не меня, — ответил я шепотом.
На верхней площадке мы остановились под люком в потолке. Скотт схватился за свисавшую вниз веревку.
— Это дверь на чердак, — объяснил он. — Думаю, именно там прячутся призраки днем, до наступления темноты.
Он потянул за веревку. Люк открылся с противным скрипом. На другой его стороне находились деревянные ступеньки.
— Осторожней, — предупредил Скотт. — Некоторые из ступенек гнилые.
Я стал медленно и осторожно подниматься наверх. Лестница оказалась очень крутая, перил на ней не было.
Добравшись до середины, я обернулся к Скотту.
— Так ты говоришь, что мы увидим там призраков?
Он мрачно и торжественно кивнул.
— Они не пугливые. Нас не испугаются. Им наплевать, видим мы их или нет.
Одолев остальные ступеньки, я подождал Ванессу и Скотта. Чердак оказался длинным, с низким потолком. Одно большое помещение, загибавшееся вправо под прямым углом.
Единственное окно покрывал толстый слой пыли. Сквозь него проникали оранжевые солнечные лучи, но они освещали лишь малую часть чердака. Все остальное скрывалось в тени.
Я несколько раз моргнул, чтобы мои глаза приспособились к странному освещению. Чердак был завален картонками, стопками журналов и книг, сломанной мебелью. Стулья и кресла были закутаны в простыни, словно карнавальные привидения.
С потолка свисали сети паутины. У стены стояли чьи-то фотографические портреты в рамках. Бумага на них пожелтела и потрескалась.
С одной из фотографий на нас смотрел странного вида мальчик в черной шапочке. Под его печальными глазами лежали темные круги. Лицо сморщилось, будто увядшая слива. Он больше напоминал больную обезьянку, чем мальчика.
— Это ты в детстве? — в шутку спросила Ванесса.
Скотт поднес палец к губам.
— Тише. Вы хотите увидеть призрак или нет?
Мы уже прошли освещенный участок и теперь нас окружал полумрак. Под ногами лежал толстый слой пыли. Я споткнулся о маленький столик, но успел его поймать, прежде чем он опрокинулся.
Мы повернули за угол. Я щурился и с трудом различал, что меня окружает. В этой части чердака оказалось совсем темно.
Скотт дернул за шнур. Под потолком зажглась слабая лампочка.
В ее тусклом свете я увидел старое кресло-качалку со сломанными подлокотниками. Возле кресла лежали часы в деревянном футляре и какие-то тарелки.
Потом…
Потом…
Мы с Ванессой увидели ее одновременно. Возле задней стенки, занавешенной какой-то тканью, стояла старуха — ужасно бледная, как настоящий призрак. Ее старинная одежда давным-давно выцвела. Сделалась бесцветной. Совершенно бесцветной.
У меня отвисла челюсть. Из горла неожиданно вырвался какой-то жалкий писк.
Ванесса испуганно схватила меня за руку.
— Оказывается, Скотт не шутил! — прошептала она.
Я судорожно сглотнул. Неужели передо мной и в самом деле призрак? Старуха смотрела на нас остекленелыми глазами. Впрочем, не на нас, а куда-то дальше. Словно видела что-то интересное за нашими спинами.
Она стояла неподвижно, пряча свои руки в складках длинной старомодной юбки. Выцветшая блузка была покрыта пятнами и разорвана в нескольких местах. Голову украшала ветхая шляпа, которая когда-то была бежевой.
— Я… я все равно не верю, — пробормотал я и тут же понял, что весь дрожу.
— Нет, подождите, — внезапно заявила Ванесса и приблизилась к старухе на несколько шагов.
— Не надо! Стой! — Скотт схватил ее за руку. — Не подходи близко. Вдруг она разозлится!
Ванесса вырвалась и подошла еще ближе.
— Стой! — воскликнул Скотт.
Слишком поздно. Ванесса подошла вплотную к старухе-призраку — и сняла с нее голову.
— Ой! — вырвалось у меня.
— Это… это манекен?
Девочка расхохоталась.
— Долго же ты соображаешь, Спенсер! — заявила она с насмешкой. — Я с первого взгляда догадалась, что Скотт нас разыгрывает.
Скотт тоже ржал, довольный своим розыгрышем.
— Ты такой впечатлительный, приятель! Видел бы ты свое лицо, сам бы обхохотался!
Взяв из рук Ванессы деревянную голову, он снова водрузил ее на туловище.
— Вообще-то, этот старый манекен, точней, его туловище, мои родители обнаружили тут на чердаке, когда мы переехали в этот дом. Раньше на таких манекенах портнихи примеряли платья и все такое прочее. Пару лет назад, перед Хеллоуином, мой отец приладил к нему голову.
Скотт ткнул в меня пальцем и снова расхохотался.
— Трус! Трус!
Я раздраженно вздохнул, чувствуя себя полнейшим идиотом. Что может быть хуже, чем насмешки этого болвана Скотта?
Завтра об этом происшествии наверняка узнает вся школа. Это уж точно. Сомневаться не приходится.
Раздраженно пнув какую-то картонку, попавшуюся мне под ноги, я направился к лестнице. Не помня себя, я сбежал по ней вниз и дулей вылетел из старого особняка. Опомнился я уже перед воротами своего дома. Мои руки сжались в тугие кулаки: Мне вдруг захотелось вернуться и отдубасить жирную физиономию Скотта, чтобы он сам превратился в привидение.
Но одновременно я понимал, что все произошло из-за того, что мне хочется верить в существование призраков. Я сплю и вижу, как бы снова встретиться с Майклом, до того что я даже готов поверить этому идиоту и обманщику Скотту!
Когда я протянул руку, чтобы открыть заднюю дверь своего дома, меня догнала Ванесса.
— Не горюй, Спенсер, — сказала она бодрым тоном. — Просто забудь про свою заморочку с призраками. Выбрось все это из головы, тебе сразу станет легче.
Я повернулся к ней, готовый заплакать.
— Я… я не думаю, что это у меня получится, — горько прошептал я.
В ту самую ночь мне показалось, что я увидел призрак моего двоюродного брата Майкла.
После обеда, когда я опять возился со спектральным детектором, в мою комнату вломился мой брат Ник. Сунув в рот шоколадную плитку, он швырнул обертку прямо на пол.
— Что это за дрянь? — спросил он, шумно сопя и чавкая. По его подбородку уже текла липкая шоколадная слюна.
— Ничего особенного, — пробормотал я, морщась от досады. Мне совсем не хотелось с ним общаться.
— А-а, понимаю. Это очередной прибор для ловли призраков — точно? — догадался брат и осклабился. К его зубам прилипли кусочки шоколада. — Знаешь, Спенсер, кто ты такой? Ты ненормальный. У тебя уже поехала крыша. Ты стал дурачком.
— Ну и что? — пробормотал я.
— Ты занимаешься всякой хреновиной. Нет, ты точно свихнулся, — заявил Ник, не убирая с лица усмешку. — Ты ищешь всяких там призраков и гоблинов, верно? Вместе с другими, такими же чокнутыми. Эй — послушай, Спенсер, поищи-ка ты заодно и НЛО. Может, обнаружишь какую-нибудь дырявую и грязную летающую тарелку с объедками. Вот будет потеха!
— Отстань от меня! — простонал я. — Мне ужасно не хочется…
— Атас! — заорал он. — Я что-то вижу. Ой, нет! Пригнись! Прямо на тебя летит НЛК!
Тут он ударил меня по затылку — так сильно, что я слетел со стула.
— Эй, перестань! — заорал я.
— Разве ты не видел, как он летел к тебе? Ты столкнулся с НЛК! Неопознанным Летающим Кулаком. — Тут мой брат загоготал, словно это была самая смешная шутка на свете.
Я обиженно потер затылок.
— Ты что-то совсем перестал соображать, — пробормотал я.
— Не сиди тут. Иначе ты можешь оказаться на орбите нового НЛК, — пригрозил мне брат. — Ступай вниз и приготовь мне бутерброд.
— Что? Бутерброд? Мы ведь только что обедали, час назад! — удивился я.
— Да, вот именно. Прошел уже целый час, — повторил он и занес руку для удара. — Советую поторопиться. Гляди, вот летит новый НЛК.
Я недовольно поднялся на ноги.
— Какой тебе сделать бутерброд? — простонал я.
— Нечего меня спрашивать! — прикрикнул брат. — Сделай что-нибудь, но только побыстрей и так, чтобы мне понравилось.
Когда я проходил мимо него, он попытался ударить меня еще раз. Однако я успел увернуться, и затрещина не попала в цель, лишь скользнула по моим волосам.
Выбежав на лестничную площадку, я повернулся и крикнул ему:
— Мог бы и не распускать руки!
В ответ он лишь громко и смачно рыгнул. Симпатичный у меня братец, а?
Но потом он, к моему облегчению, взял приготовленный мной бутерброд, удалился в свою комнату и больше в тот вечер не показывался.
Я провозился еще около часа. Теперь этого оказалось достаточно, чтобы окончательно убедиться в том, что я и без того уже подозревал — что и этот новый спектральный детектор никуда не годится. Я отключил его от компьютера и с досадой выбросил в мусорную корзину.
Около одиннадцати часов я переоделся в пижаму и подошел к окну. От порывов сильного ветра дребезжали стекла.
За окном я увидел покрытые снегом верхушки елок и сосен, растущих на берегу озера Уэллман, и поверхность замерзшего озера. Лед тускло блестел под ярким светом месяца.
В безлунные ночи озеро не видать. В такие ночи оно кажется огромной черной ямой, разверзшейся за деревьями.
Глубокой черной ямой.
Такое оно и есть, это зловещее озеро. Глубокая черная яма, водяная могила, способная навеки проглотить свою жертву.
Я прижался лбом к ледяному стеклу и всматривался в морозную ночь. Мой взгляд скользил по заснеженным дворам. Улицу почистили несколько часов назад. По краям тротуаров лежали высокие груды снега.
От нового порыва ветра опять задребезжали стекла. Темные силуэты деревьев вздрогнули.
Тут мой глаз что-то заметил на мерцающей сероватой поверхности замерзшего озера. По ней что-то двигалось, какая-то фигурка.
Она быстро и плавно скользила по льду. И светилась, мелькая за темными стволами сосен.
Я поднес руки к глазам, соорудив подобие бинокля, и снова вгляделся в озеро.
И увидел мальчика, скользящего по льду. Его окружало нежно-голубое сияние. Он плавно скользил в этом холодном сиянии по зимнему озеру.
Мальчик светился на фоне серого льда, светился сам собой. И бежал на коньках так плавно, так ловко.
— Майкл, это ты? — произнес я вслух с бешено колотящимся сердцем, продолжая всматриваться в светящуюся фигурку. Меня стала бить нервная дрожь.
— Майкл — это ведь ты, правда? Не уходи! Не убегай! Я иду к тебе!
Резко повернувшись, я бросился к своей одежде.
Натягивая на ходу куртку, я выскочил на улицу. Меня обдало морозным воздухом. Снег шел два дня. Мои ботинки утонули в рыхлом сугробе, когда я свернул с расчищенной дороги и побежал к озеру. С веток деревьев ветер сдувал снежные комья, и они сыпались мне на голову и за шиворот.
Я оглянулся на наш дом. В окне родительской спальни горел свет. Неужели мама с папой слышали, что я ушел? Может, нужно было их предупредить?
Но тогда они спросили бы меня, куда я ухожу. И мне пришлось бы им долго все объяснять.
И они наверняка пришли бы к заключению, что у их младшего сына поехала крыша.
Сейчас они считают, что мой интерес к призракам — чистая игра. Просто очередная стадия моего развития, которая скоро закончится.
Ничего-то они не знают. Они не догадываются, как мне ужасно хочется поговорить с моим утонувшим двоюродным братом, попросить у него прощения и объяснить, что я перед ним ни в чем не виноват.
— Майкл! Эй — Майкл! — приложив ладони рупором ко рту, кричал я, сбегая к берегу озера между темных заснеженных деревьев.
Порывы ветра вздымали с поверхности озера клубы снежной пыли. Снег кружился, закручивался, образуя странные зловещие фигуры, словно на льду танцевали призраки. При ярком лунном свете от деревьев по льду протянулись длинные черные тени.
— Майкл! Ты здесь? — Шум ветра в хвое приглушал мои крики.
Я стал искать глазами голубоватое пятно света. Ведь из окна я видел, что мальчик катался, окруженный этим сиянием. Но теперь на серебристом льду шевелились лишь темные тени елок и сосен.
— Майкл?
Я остановился. От волнения у меня внезапно перехватило горло, стало трудно дышать.
В голове неожиданно промелькнула мысль, что я не был тут целый год.
Целый год я не выходил на этот берег, с того самого ужасного дня.
Меня захлестнула волна страха. Я застыл, словно парализованный. У меня появилось странное ощущение, что я не могу больше двигаться. Что я никогда больше не смогу самостоятельно сдвинуться с места.
Однако Майкл был здесь. Я знал, что это так. Видел его совсем недавно.
Не понимая сам, что со мной происходит, не помня себя, я сделал несколько шагов на лед.
Теперь я оказался в тени деревьев, и меня окружила сплошная темнота. Да рев ветра. Да потрескивание ветвей на вершинах. Да снег, летящий над покрытым ледяным щитом озером.
Я шагнул еще несколько раз и вышел на освещенную луной площадку. Лед под моими ногами был твердым и крепким.
— Майкл? Ты здесь? Подъезжай ко мне! — кричал я. — Это я — Спенсер.
Ветер рвал с меня куртку. Ледяная струя воздуха забралась мне за шиворот, и по моей спине побежали мурашки.
Загородив глаза от лунного света, я принялся вглядываться в ледяной простор, пытаясь разглядеть где-нибудь мальчишескую фигурку, излучающую голубой свет.
Я сделал еще пару шагов. Потом моя нога на что-то наткнулась. На ледяной бугорок.
Я потерял равновесие и рухнул на колени. И ойкнул, заметив узкие следы. Две узкие полоски, прорезавшие свежий снежный покров.
Следы от коньков.
— Эй! — Пригнувшись пониже, чтобы не потерять их из вида, я отправился по этим следам. Они описывали широкий круг. Следы были свежими и отчетливыми. Казалось, что они появились всего за несколько минут до того, как я сюда пришел. Две одинаковые полоски-близнеца, изогнувшиеся широкой дугой. Потом следы выпрямились и направились на середину озера.
Неужели эти следы оставил Майкл? Призрак моего двоюродного брата?!
При этой мысли меня вновь пробила дрожь. Потуже запахнув куртку, я приказал своим дрожащим ногам шевелиться.
— Ой! — Я остановился и посмотрел вниз, под ноги. Следы исчезли.
Они оборвались перед низким сугробом. Просто оборвались.
Я принялся разгребать снег обеими руками. Никаких следов под ним я не обнаружил. Тогда я встал и отправился по плавной дуге, надеясь, что мне удастся разыскать их продолжение.
Но ничего не нашел. Следы просто закончились. Как будто конькобежец неожиданно взлетел с ледяной поверхности озера в небеса.
Либо погрузился под лед.
Весь дрожа, клацая зубами от страха, я повернулся. Сосны, росшие на берегу, оказались ужасно далеко от меня. Я и не заметил, что зашел на самую середину озера.
Порывы ветра сделались более резкими, они обжигали мои щеки. Снежные змейки завивались вокруг моих ботинок, моих коленей.
Я услышал треск льда.
Неужели лед подо мной тонкий? Неужели он уже дает трещину?
— Нет. Пожалуйста, не надо, — прошептал я.
С величайшей осторожностью я стал пробираться к берегу.
И тут я услышал треск. Так близко от меня.
Нагнувшись навстречу ветру, я широко заскользил ботинками по заснеженному льду.
Деревья по-прежнему находились далеко. Ветер усилился, он хлестал мне в грудь, словно старался не подпустить меня близко к берегу.
Снова раздался треск. Громкий и раскатистый. Совсем близко от меня.
Набрав полную грудь воздуха, я заставлял себя быстро бежать вперед.
Одно скольжение… еще одно… еще один шаг…
— Не-е-е-е-е-ет! — Из треснувшего льда высунулась человеческая рука — и схватила меня за щиколотку.
— А-a-a-a-ax! — Из моей глотки вырвался отчаянный вопль ужаса. Я изо всех сил лягнул ногой эту ледяную руку. И тут же упал.
Сначала я ударился об лед руками, и меня пронзила острая боль.
Потом я рухнул на живот. Из последних сил поднялся на колени. Повернулся назад, тяжело дыша, словно загнанная лошадь.
Снова закричал, когда увидел руку, хватающую меня за пятку. Нет. Подожди…
Не рука. Это оказалась не рука, высунувшаяся из ледяных недр зимнего озера.
Мое тело сотрясала крупная дрожь, когда я сбросил ее со своей ноги. Перчатка. Темная кожаная перчатка. По-видимому, забытая на льду кем-то из конькобежцев.
Я поднес перчатку к глазам и стал внимательно ее рассматривать. Она безжизненно висела в моих пальцах.
Но все-таки… все-таки она схватила меня! Еще несколько мгновений назад она была твердой и жесткой. Я ведь помню, как она сильно сжимала мою щиколотку.
Но как это могло случиться?
С криком ужаса я отбросил ее прочь от себя. Швырнул куда-то далеко на лед.
Потом кое-как поплелся домой.
Добравшись до своей спальни, я залез в постель, натянул на себя одеяло. Но ледяной озноб по-прежнему сотрясал меня, несмотря на то, что моя комната была жарко натоплена.
Я больше никогда не вернусь на озеро, сказал я самому себе. Я не смогу. Это слишком страшно.
Но ведь я что-то видел. Те самые следы от коньков на льду, припорошенном свежим снегом. То голубоватое сияние. Я видел все это. Значит, я нахожусь на верном пути. Возможно…
Майкл — ты это был или не ты?
Все-таки я буду тебя искать. Обещаю.
На следующий день, когда закончились уроки, я встретился с Ванессой в школьном вестибюле возле ее шкафчика. Мы договорились с ней, что прогуляемся пешком в город. Ванесса собиралась купить кое-какие краски и кисти для новой картины, над которой собиралась работать.
Она закинула за плечи свой рюкзачок и застегнула молнию на ярко-красной курточке.
— Как дела?
Я трагически закатил глаза.
— Лучше и не спрашивай. Скотт растрезвонил всей школе о том, как я перепугался, когда увидел манекен на его чердаке. Теперь, куда бы я ни направился, всюду у меня за спиной шушукаются и хихикают.
Ванесса сокрушенно покачала головой:
— Все-таки этот Скотт настоящая скотина.
Тут я случайно оглянулся и увидел, что Скотт бежит к нам по коридору.
— Давай скорей! — крикнул я и тут же потянул Ванессу к выходу. Мы стремглав выскочили наружу и бросились бежать.
Над нами нависло свинцовое небо. Оно набухло тяжелыми снеговыми тучами. Резкий порыв ветра едва не остановил меня, но я пригнул пониже голову и продолжал бежать.
— Подождите! — донесся до меня крик Скотта, стоявшего на школьном крыльце. — Я только что видел новых призраков. — Его раскатистый хохот поплыл вслед за нами.
Я побежал еще быстрей и нырнул в какой-то переулок, отходивший от спортивной площадки.
— Ты куда? — крикнула мне Ванесса. Дыхание вырывалось из ее рта белыми облачками.
— Мне все равно, — ответил я. — Лишь бы подальше от Скотта!
Переулок оказался совсем узким. По обе стороны от него находились задние дворы домов. Возле низких заборчиков стояли мусорные баки. Рядом с ними валялись стопки старых газет, припорошенные тонким слоем снега.
— Стоп, давай передохнем, — тяжело дыша, потребовала Ванесса. — Что мы тут делаем? Мы еще никогда тут не были. Можешь остановиться. Скотт за нами не побежал.
— Я готов бежать целый день, лишь бы оказаться подальше отсюда, — мрачно заявил я, не сбавляя скорости. — Сегодня все надо мной смеялись. Все.
— Так что же ты собираешься делать? — грозно спросила Ванесса. — Убежишь из дома, потому что Скотт сыграл с тобой глупую шутку и теперь тебя дразнят ребята? — С этими словами она ухватила меня за рукав и заставила остановиться.
Я пнул носком ботинка ледяной комок.
— Не знаю. Мне неприятно быть посмешищем в школе. Вот только…
Тут я заморгал, потому что на мой лоб упал комок снега с высокой ветки. Я стряхнул снег — и уставился на небольшой магазинчик, стоявший на другой стороне переулка.
— Где мы находимся? — спросил я, растерянно оглядывая совсем незнакомые места.
— Наверное, это Оук. Или, может, Чемберс, — ответила Ванесса. — Я никогда еще не ходила по этому переулку, так что…
Она тоже обратила внимание на эту лавчонку. Выцветшая черепица, черные ставни. Она больше напоминала обычный жилой дом, чем магазин. Я прищурился, загородил глаза от летящего снега и прочел вывеску над дверью: «Малая лавка призраков».
— Что это за лавка? — спросил я. — Какая-нибудь новая?
Мы перешли на другую сторону улицы, и я направился к небольшой двери.
— Она открыта? — спросила Ванесса. — Что-то не похоже.
Я заглянул в окно. Там не было выставлено никаких товаров. Никакого намека на то, что здесь что-либо продается. И тут заметил маленькую записку, нацарапанную от руки: «Доставка призраков».
— Что?! — изумленно воскликнул я. — Неужели это правда?
Ванесса решительно потянула меня за руку.
— Пошли, Спенсер. Ты ведь и сам понимаешь, что такого не бывает.
Я еще раз посмотрел на маленькое объявление. «Доставка призраков». Что это могло означать?
— Ты уже убедился, что все это пустая трата денег, — уговаривала меня Ванесса.
Однако я решительно взялся за дверную ручку.
— Давай зайдем. Я ничего не буду покупать. Мы просто посмотрим, что тут продают, — пробормотал я.
Я толкнул дверь лавки. Она распахнулась. Зазвенел колокольчик, привязанный с другой стороны. Отряхивая снег с ботинок, я шагнул в скудно освещенный коридор.
Ванесса топала за мной следом.
— Тут так темно, — прошептала она. — Как ты думаешь, лавка открыта?
Сделав несколько шагов, я очутился в маленькой комнатке. Возле стены стояла небольшая конторка, заваленная бумагами. Напротив нее виднелись два ряда темных витрин.
— Есть тут кто-нибудь? — крикнул я.
— Пошли отсюда, — вполголоса произнесла Ванесса. — У меня мурашки бегут по спине от этого дома. Едва ли тут действительно чем-то торгуют.
Я уставился на высокие витрины. Что в них находится? Слишком темно, чтобы хоть что-то разобрать.
— Ты права. По-видимому, лавка не работает, — согласился я и уже повернулся, чтобы уйти.
Тут до меня донесся чей-то кашель. Задняя дверь комнаты приоткрылась, из нее пролился на пол желтоватый свет.
Из двери показался человечек. Очень маленький. Худой как щепка. Немного сгорбленный, словно ему не хватало сил выпрямиться. Он медленно шел, слегка прихрамывая.
Сияющие белоснежные волосы были завязаны на затылке в длинный хвост. Когда человечек подошел ближе, я разглядел на его узком и длинном носу квадратные очки.
Даже при таком тусклом освещении мне бросилась в глаза бледность его кожи. Он улыбнулся нам тонкими губами, переводя серые глаза с Ванессы на меня.
— Добро пожаловать, — сказал он. Я ожидал услышать писклявый голосок, такой же тонкий, как и его владелец. Однако человечек говорил громким басом. — Заходите в нашу Малую лавку призраков.
— Вы… вы работаете? — заикаясь, пробормотал я.
Его улыбка сделалась еще шире, отчего по бледным щекам разбежалась сетка морщинок.
— Я всегда работаю. Что поделаешь, у призраков выходных не бывает.
Он облокотился на конторку и дернул за свои длинные пряди.
— Наверное, вам нужны ловушки для призраков?
Я непонимающе вытаращил на него глаза.
— Простите… что?
— Вероятно, вы хотите избавиться от привидений? Рекомендую «Антипризрак» — весьма эффективный аэрозоль.
— Не нужно, — ответил я. — В моем доме нет привидений.
Человечек кивнул.
— Большинство покупателей приходят сюда, чтобы приобрести такие ловушки или звуковые сигналы, с помощью которых можно прогонять непрошеных гостей. — Он прищурился и посмотрел на меня сквозь свои квадратные очки. — Тебя прислали твои родители? Им самим неловко сюда приходить?
— Нет, — ответил я. — Мои родители не верят в привидений.
При этих словах человечек весь как-то подобрался и выпрямился.
— Ты хочешь им доказать, что призраки действительно существуют?
— Нет, — ответил я и покосился на Ванессу. Она выглядела испуганной. Ей было явно не по себе. Она непрестанно делала мне знаки и показывала глазами в сторону двери.
Я снова повернулся к странному маленькому человечку.
— Я пытаюсь отыскать призрак, — выпалил я.
— Ага! — заявил он и потер свои тонкие руки. — Значит, ты собираешься найти призрак, который поселился в твоем Доме?
— Я даже не знаю точно, призрак он или нет, — ответил я. — Это… это очень трудно объяснить.
Человечек кивнул.
— Потусторонний мир совсем не прост, — тихо и мягко произнес он. — Духи перемещаются такими путями, которые мы даже представить себе не можем. Как было бы легко, если бы мы могли просто снять телефонную трубку и…
Он поднял трубку, лежащую на конторке, и поднес к своему уху.
— … просто снять трубку, набрать номер и поговорить… поговорить с умершим…
По моей спине побежал холодок. Неужели он мог связываться с призраками по этой телефонной трубке, которую держал в руке? Что-то в его тоне было такое… Я даже поверил, что он и в самом деле способен общаться с призраками.
Или я просто сам слишком увлекся?
— Иногда призраки не говорят вообще, — сказал человечек. Он все еще держал трубку возле уха. Его очки слабо поблескивали. С первого взгляда могло показаться, что его глаза горят желтым огнем.
— Иногда они ревут, — продолжал он, с усмешкой глядя на нас с Ванессой. — Иногда они ревут или воют, чтобы вылить всю боль, скопившуюся у них внутри.
— А как… — начал я.
Но тут человечек запрокинул голову, открыл рот и издал высокий, пронзительный рев.
— Пошли отсюда, — прошептала Ванесса, пятясь к двери. — Я серьезно тебе говорю, Спенсер.
Маленький человечек засмеялся.
— Прошу прощения. Просто иногда мне тоже хочется выть или реветь. С вами бывает такое?
— Пока обходилось, — вежливо ответил я.
Он положил на место телефонную трубку. Потом снова потер ладони. Его руки были такими тонкими и плоскими, что напомнили мне крылышки мотылька.
— Так что же ты все-таки ищешь? — спросил он снова. — Детектор, верно? Ты хочешь определить, есть поблизости от тебя призраки или нет.
— Ну… — начал я.
— Извините, нам пора идти, — вмешалась в наш разговор Ванесса. — Мы опаздываем. У нас правда нет времени.
— Да, пожалуй, я должен идти, — нерешительно подтвердил я. — Хм… может, я зайду к вам в другой раз. — Ванесса уже подошла к двери. Я догнал ее в несколько прыжков.
— Я понял, что тебе нужно, — заявил человечек. — У меня найдется именно то, что ты хочешь. В точности то самое.
Я остановился и немного постоял, чувствуя, что не в силах уйти просто так. Я знал, что мне обязательно надо взглянуть на ту вещь, про которую он говорит.
— В точности то самое, что тебе нужно, — повторил он, слегка понизив голос. Тонкий, хрупкий человечек с таким густым и мощным басом. Загнув свой острый палец, он манил меня к себе, притягивал.
— Спенсер — не смей! — Предостерегла меня Ванесса.
Но мне нестерпимо захотелось узнать, о чем он говорит.
— Что это такое? — спросил я.
Он не ответил. Только подошел к темной витрине и что-то вытащил с нижней полки. Потом вышел на свет и протянул эту вещь мне, держа ее обеими руками.
Я увидел квадратный серый ящичек с желтой шкалой, круглым динамиком и красной кнопкой спереди. Очень похожий на обычный радиоприемник.
— Он называется «Ревун».
Я шагнул ближе и осторожно потрогал его.
— Что он может делать?
— Лучше спроси, что он не может делать! — крикнула от входной двери Ванесса. — Пошли, Спенсер. Хватит тебе швырять деньги на ветер. Ты ведь поклялся, что больше не будешь покупать такие глупые игрушки, забыл?
Я глядел на желтую ручку настройки. На круглый черный динамик. Провел ладонью по гладкой серой поверхности ящичка.
— «Ревун»? — переспросил я. — Почему он так называется? Что это означает?
— Это нечто вроде детектора, — ответил человечек, глядя на меня поверх очков. — Он улавливает звуковые волны, обнаруживая таким образом воющих призраков.
— Ого! — Я отдернул руку от ящичка.
— Спенсер! — крикнула Ванесса.
— А он способен подзывать призраков? — поинтересовался я. — Или что-нибудь крикнуть им?
Человечек покачал головой.
— Нет. Он не подзывает призраков. Он только улавливает их вой, если они уже находятся поблизости.
Он наклонил ящичек, чтобы я лучше мог разглядеть его поверхность.
— Вот видишь эту красную кнопку? Если ты услышишь, как ревет какой-то призрак, нажми эту кнопку. Потом говори в этот черный круг. Таким образом ты сможешь поговорить с призраком.
— Неужели тогда призрак услышит меня? — удивился я. — И ответит?
— Ответит, если, конечно, захочет это сделать, — подтвердил человечек. Приблизив свое лицо к моему, он шепотом добавил: — Иногда призраку бывает так больно, что он может только реветь. Тогда ему не до разговоров.
— А я смогу увидеть призраков? — спросил я.
Человечек покачал головой.
— Этот прибор улавливает только звуковые волны. Звуковые волны с другой стороны.
Я судорожно сглотнул. У меня перехватило дыхание. Мое сердце бешено колотилось. Я повернулся к Ванессе.
— Именно такой прибор я искал, — заявил я. — Ты можешь мне поверить?
Она с досадой закатила глаза и пожала плечами.
— Нет, я не верю.
Я не стал ее слушать. Я уже знал, что мне просто необходим этот «Ревун».
— Сколько он стоит? — спросил я. Человечек посмотрел на ящичек, который держал в руках, потом снова на меня.
— Сколько ты сам готов заплатить? — ответил он вопросом на вопрос.
— Ну… У меня с собой тридцать долларов, все, что осталось после покупки подарков к Рождеству, — сообщил я ему.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Договорились, — сказал он. — Пускай будет тридцать. Это выставочная модель, поэтому я продам ее так дешево.
Я вытащил из кармана бумажник.
— Хорошо! Я беру.
— Спенсер… — Ванесса все еще пыталась меня образумить. — Вспомни про свой спектральный детектор!
Человечек весело захихикал.
— Ты тоже заказывал себе его? Но ведь ты наверняка и не рассчитывал, что он будет работать. Верно? Это просто игрушка. Детская игрушка.
Я протянул ему тридцать долларов. Он осторожно вложил прибор мне в руки.
— Значит, он будет работать? — спросил я.
Лицо продавца расплылось в широчайшей улыбке. И на нем опять появились сотни морщинок, а очки вспыхнули желтым огнем.
— О да, — ответил он. — «Ревун» будет работать. Не сомневайся. Он будет работать очень хорошо. Только вот что я скажу тебе, парень… Призраки — это уже больше не люди. И ты, возможно, еще не раз пожалеешь, что этот прибор работает…
Я тихонько поднялся по лестнице и прокрался в свою комнату, спрятав «Ревун» под курткой. Из спальни брата слышалась громкая музыка, и это было мне на руку. Мне вовсе не хотелось, чтобы он увидел сейчас мою новую покупку и принялся сразу же насмехаться надо мной, не дав мне ее даже опробовать.
Серый ящичек я поставил на кровать. Потом плотно закрыл дверь спальни.
С маленького столика, стоящего у шкафа, убрал все свои компакт-диски вместе с плеером. После этого осторожно установил туда «Ревун» и подключил к компьютеру.
Ванесса отказалась зайти ко мне и опробовать его вместе со мной. Она всю дорогу только и твердила, что и это мое приобретение тоже не будет работать.
— Ты просто выбросил на ветер свои последние тридцать долларов, — заявила она.
— Возможно, ты права, — вздохнул я. — Но мне хочется поверить в чудо. Мне ужасно хочется поверить.
— Скотт абсолютно прав, что высмеивает тебя, — буркнула она раздраженным тоном.
Мне стало больно. Ого, еще как больно и обидно!
Но вот я наконец добрался до своей комнаты, и сейчас мной овладело восторженное ожидание. Еще я нервничал. Мне не терпелось испытать мою новую покупку.
Выбросив из головы усилием воли все посторонние мысли, я подвинул стул к столику. Наклонился над «Ревуном» и осторожно взялся двумя пальцами за тумблер подачи энергии. Включил его.
Шкала моментально осветилась тусклым желтоватым светом.
Я приблизил лицо к микрофону и прислушался.
Ничего. Тишина.
Я поискал ручку регулировки звука, но не смог ее найти.
Я уставился на шкалу. Мне показалось, что ее желтоватый свет сделался ярче.
Я услышал жужжание и потрескивание, похожее на помехи в радиоприемнике.
Я прижал ухо к микрофону и принялся слушать, не заревут ли призраки.
Ничего особенного.
— Эй, призраки, идите сюда, — произнес я вслух. — Где вы там прячетесь?
Не торопись, сказал я себе.
Прибор опять затрещал. Желтая шкала мигнула. Снова тишина.
Сколько еще мне так сидеть тут, глядя на желтую шкалу? Пять минут? Десять?
Через некоторое время я встал и принялся расхаживать, по комнате. Потом подошел к окну и взглянул вниз на дом Скотта.
Он как раз возвращался откуда-то и теперь остановился перед задней дверью своего дома и посмотрел на мое окно.
Я поскорей отпрянул назад, чтобы он меня не заметил. Он меня и так вконец достал. Еще не хватало, чтобы он приперся сюда и мешал мне работать с «Ревуном»!
Я вернулся к «Ревуну», молча стоявшему на моем столике и мигавшему шкалой.
Я снова уселся перед ним. Поставил локти на стол и устремил глаза на шкалу.
Давай, давай, молча уговаривал я его. Дай мне услышать хоть что-нибудь. Хоть один крошечный звук, который издаст призрак.
Я едва не свалился со стула, когда услышал еле различимый шепот:
Призрак! Дух! Я его слышу! Так близко!
А потом кто-то схватил меня сзади за шиворот. И повернул.
— Ник! — завопил я, клокоча от возмущения. — Скотина! Отпусти меня! Он хихикнул и толкнул меня так резко, что я упал лицом на столик. Потом сбросил мой рюкзачок на пол, а сам уселся вместо него на моей кровати.
— Чем занимаешься, чудик?
— Ничего интересного, — угрюмо буркнул я. — Сделай одолжение, убирайся из моей комнаты! Я занят.
Он выплюнул жвачку, целясь в корзинку для мусора, стоявшую в углу, и промахнулся. Резинка прилипла к стене, к моему ковру.
— Эй, убери за собой, — заявил я.
Он ухмыльнулся.
— Что убрать? — Спрыгнув с кровати, старший брат направился ко мне и остановился за моим стулом. — Что это еще за штука? Еще одна новая дурацкая игрушка?
— Нет, это не игрушка, — ответил я, но сразу же пожалел об этом. Надо было сказать Нику, что это игрушка. Тогда бы он ушел и оставил меня в покое, потеряв к ней интерес.
Теперь же придется ему что-то объяснять. Он схватил «Ревун» со столика.
— Радио?
— Что-то типа того, — ответил я. — Прибор называется «Ревун». Он использует радиоволны или что-то в этом роде. Воспринимает рев призраков.
Брат заржал.
— Да, как же, дождешься. — С этими словами он поднес ящичек к уху.
— Осторожней — иначе ты его отключишь, — предупредил я.
Ник прищурил глаза и посмотрел на меня.
— Скоро ты совсем свихнешься и угодишь в психушку. Что ты затеял на этот раз?
— Ничего, — ответил я. — Просто…
Ник приблизил рот к микрофону.
— Призрак! Призрак! Я привидение! — заорал он. — Встретимся на кладбище. Прием!
Брат оглушительно загоготал, довольный своей шуткой. Потом бросил «Ревун» на столик.
— Осторожней! — завопил я. — Сломаешь его.
Он поплелся к двери.
— На тебя жалко смотреть, — заявил он. — Ты даже не смешон, ты просто жалок. Неужели ты и в самом деле веришь, что с этой дурацкой штуковиной ты сможешь слушать вопли призраков? Жалкий идиот!
— Оставь меня в покое! — воскликнул я с досадой.
— Жалкий идиот! — повторил брат и вышел из моей комнаты.
«Жалкий идиот». Эти слова звенели вновь и вновь в моих ушах.
Возможно, он прав, подумал я, глядя на безмолвный серый ящичек. Возможно, я и в самом деле жалок.
Или нет?
В ту ночь, очень и очень поздно, меня разбудил странный звук.
Я сел на постели и прислушался.
В комнате было жарко. Батареи работали на полную мощность. Я вспотел, пижама прилипла к моему телу.
Сквозь окно в мою комнату лился серебристый и бледный лунный свет. Я заморгал, прогоняя остатки сна. Вытянул руки над головой, потянулся. Повернул лицо к желтому огоньку «Ревуна», стоящего в другом конце комнаты.
Что это был за звук? Что могло меня разбудить?
Вой. Такой слабый и тихий.
А потом раздался новый звук.
Крики боли. Крики призраков… доносились из «Ревуна».
Я моментально сбросил ногами одеяло и вскочил с постели. Мое сердце бешено колотилось. Я протянул руку к лампе, стоящей на столике возле кровати, и в суматохе едва ее не опрокинул. Наконец я зажег свет.
Рев звучал теперь слабей. Где-то вдалеке.
Желтая шкала горела ярко и ровно.
Подтянув пижамные штаны, я метнулся к маленькому столику. Там рухнул на крутящийся стул, дрожа от охватившего меня лихорадочного возбуждения.
И, разумеется, от страха.
Обхватив руками бока серого ящичка, я прислушался.
Из него несся новый рев, такой печальный и такой далекий.
Мои ладони внезапно сделались холодными и влажными. Я крепче прижал их к бокам «Ревуна».
Неужели я и в самом деле слышу сейчас голос призрака? Неужели я и в самом деле принимаю звуковые волны из потустороннего мира — мира привидений?
Именно этого я и добивался. Именно об этом и мечтал.
Но теперь, когда это случилось на самом деле, я ужасно испугался.
Мои зубы стучали, выбивая дробь. Я не мог унять дрожь во всем теле.
Призраки — это всего лишь умершие люди, мысленно уговаривал я сам себя. Умершие люди.
Тут из ящичка полился новый вой, долгий и низкий.
Неужели я и в самом деле слышу крики и стенания умерших людей?
Я уставился на ящичек, который держал в руках. На желтую шкалу. На красную кнопку под ней. На красную кнопку…
Ах да! Я ведь совсем забыл про то, что мне сказал маленький человечек! Если нажать на красную кнопку, то можно поговорить с каким-нибудь призраком. Тогда я смогу с ним общаться.
Дрожащей от волнения рукой я дотронулся до кнопки и, нажав, подержал ее для верности. Затем наклонился поближе к ящику.
— Алло, — хотел крикнуть я, но у меня получился лишь сдавленный шепот.
— Алло? — прошептал я еще раз.
Тишина. Я ждал с бьющимся сердцем.
— Меня слышит кто-нибудь? — спросил я, не отпуская кнопку.
Тишина. Долгая, пустая тишина. А потом я услышал тихий, очень тихий голос. Настолько тихий и далекий, что я едва различал его.
От неожиданности я даже подскочил на кресле и ойкнул.
Голос из потустороннего мира!
Получилось! Все получилось!
От радости мне захотелось соскочить со стула и прыгать по комнате.
Вместо этого я снова нажал красную кнопку и наклонился над «Ревуном».
— Я вас слышу! — крикнул я. — Прибор работает. Я слышу!
Я уставился на маленький круглый микрофон и приготовился слушать.
Тишина. Она продолжалась всего несколько секунд, но показалась мне бесконечной.
Потом далекий шепот раздался вновь.
Помочь? Каким образом? Где находится этот призрак? Может, где-нибудь под землей? Глубоко под землей в гробу?
У меня на языке вертелся целый миллион вопросов. Но чтобы их произнести, не хватало дыхания. Мое сердце стучало так сильно, что я не мог дышать. Даже не мог говорить.
— Пожалуйста, помогите мне… — прошептал голос.
— Где вы находитесь? — сумел наконец проговорить я. — Кто вы? Чем вам можно помочь?
Тишина.
Я встал. Потом снова сел, стараясь унять предательскую дрожь в коленках.
За моей спиной дребезжал радиатор, посылая в комнату новую порцию тепла. В ней и так уже было жарко, как в бане. А меня сотрясал озноб. Меня пробирал холод до самых костей.
— Вы меня слышите? — произнес я в микрофон. — Кто вы? Пожалуйста, ответьте. Кто вы?
Тишина.
Вскоре из серого ящика прозвучал тот же самый шепот.
— Кто вы? — громче и решительнее повторил я. — Где вы находитесь?
От этого слова мне стало совсем не по себе. Прижимая локти к телу, чтобы унять нервную дрожь, я поднес ухо к ящику. Прислушался. Однако «Ревун» снова замолк. Я нажал на красную кнопку.
— Чем я могу вам помочь? — спросил я. — Что мне нужно сделать? Кто вы? Пожалуйста — скажите мне.
Тишина.
Потом я услышал:
— Но где же вы находитесь? — снова спросил я. — Кто вы? — Я с дрожью набрал в грудь воздуха. — Майкл? Это ты? Майкл?
Я закрыл глаза и скрестил пальцы.
Пожалуйста — хоть бы это оказался он! Мой двоюродный брат Майкл!
— Майкл? Ответь мне. Это ты? — шептал я.
Снова молчание.
Я ждал. Терпеливо ждал. Однако ящик замолк. Контакт был нарушен.
Тяжело дыша от волнения, я долго сидел, уставившись на онемевший прибор.
— Призраки все-таки существуют, — пробормотал я наконец. — Я слышал одного из них. В самом деле слышал. Был ли это Майкл? Означает ли это, что мне удастся когда-нибудь установить с ним контакт?
Я встал, отошел от столика и запрыгал по комнате. Я не мог удержаться. Мне нужно было как-то выплеснуть наружу свое возбуждение, свой испуг, полнейший шок, овладевший мной.
Я понимал, что заснуть в эту ночь мне уже не удастся.
Я вовсе не собирался ничего рассказывать Нику. Но когда мы сидели на кухне напротив друг друга и завтракали, я не удержался.
— «Ревун» работает, — прошептал я. Мама стояла в это время возле раковины и мыла сковороду. — Этой ночью я слышал голос призрака. Честное слово.
Ник шумно чавкал кукурузными хлопьями.
— Тебе просто приснился очередной кошмар, — пробурчал он, не поднимая глаз от тарелки.
— Нет. Это было не во сне, — упрямо возразил я. — Призрак сначала выл. Его вой меня и разбудил. А потом он говорил со мной.
— Ну конечно, как же иначе, — пробормотал брат.
— Его голос звучал словно издалека, однако я отчетливо его слышал, — добавил я. — Он обращался ко мне.
Ник наконец-то оторвал свой взгляд от еды.
— Он не сказал тебе, что утром нужно чистить зубы? У тебя воняет изо рта.
— Ник… — начал было я.
В это время к столу подошла мама, вытирая руки.
— Спенсеру приснился очередной кошмар, — сообщил ей Ник.
— Нет! Неправда! — воскликнул я. — Мне…
— Про призрака, — продолжал Ник. — И сильно напугал его.
— Мама, это неправда! — возразил я.
— Успокойся, сынок, — сказала мама, ласково погладив меня по голове. — Я думала, что ты уже избавился от этих кошмаров. В последние дни тебя что-нибудь огорчало?
— Конечно. Его собственная физиономия! — загоготал брат.
— Ник, оставь его в покое, — строго произнесла мама. — Ты ведь видишь, что он расстроен.
— Я вовсе не расстроен! — воскликнул я.
— Ладно, ладно, — сказала мама, пятясь назад и подняв руки, словно сдаваясь. — Давай поговорим об этом как-нибудь потом.
Я проглотил остаток яичницы, испепеляя брата гневным взглядом. И зачем я только тратил время, рассказывая ему о ночных событиях?
Он вообще считает жизнь большой забавой. Чаще всего забавой за мой счет.
Что ж, мне наплевать на то, что он думает. Теперь у меня появился прибор, который и в самом деле может улавливать крики призраков. И тогда, возможно… возможно, мои долгие ожидания закончатся. Возможно, я смогу в скором времени поговорить с моим двоюродным братом Майклом и все ему объяснить…
В школе на большой перемене я рассказал обо всем Ванессе.
Она нахмурилась и долго смотрела на меня.
— Ты серьезно? Или тебе это только приснилось?
Я застонал от досады.
— Вот и Ник сказал мне то же самое. Но это случилось на самом деле. Ванесса, «Ревун» работает.
Ее глаза широко раскрылись:
— Ого! Как ты думаешь, я тоже смогу услышать голоса призраков?
— Давай встретимся после уроков, — предложил я. — Пойдем ко мне домой и попробуем. Знаешь, как это интересно!
После занятий Ванесса ждала меня на школьном дворе. Эд и Джастин, два парня из нашего класса, стояли вместе с ней.
Эд и Джастин похожи друг на друга словно родные братья. Оба высокие и длиннорукие, с карими глазами, прямыми, коротко подстриженными каштановыми волосами и продолговатыми, серьезными лицами.
Оба носят мешковатые штаны с миллионом карманов и «молний». Оба входят в баскетбольную команду, и оба одновременно приезжают в школу на роликовых коньках и вместе уезжают после занятий. Даже смех у них одинаковый — звонкое лошадиное ржание.
В школе все зовут их Близнецы, хотя они даже не родственники.
— Ванесса рассказала нам про твое радио, — сказал мне Джастин. — Можно мы тоже послушаем?
— Мы не будем отпускать шуточки, — добавил Эд. — Ванесса сказала нам, что ты очень серьезно относишься ко всему этому.
— Ну… вообще-то, это немножко страшно, — ответил я. — Если вы боитесь мертвецов, тогда лучше не приходите.
— Ребята работают над научным проектом про дома с привидениями, — вмешалась Ванесса. — Поэтому им очень хочется услышать голос призрака.
Я кивнул:
— Ладно. Давайте попробуем.
Через несколько минут мы уже поднимались по лестнице в мою комнату. Ник был дома. Из-за закрытой двери его спальни доносился звук работающего телевизора.
Я впустил своих гостей в комнату и плотно закрыл за нами дверь. Ребята сбросили на кровать куртки и рюкзаки. Затем я уселся перед «Ревуном», а они обступили меня со всех сторон.
Я повернул ручку и включил прибор. Загорелась желтая шкала.
— Круто, — заметил Джастин. — А ты можешь ловить по твоему ящику радиостанцию, передающую рэп? Она называется «Q-102».
Эд пихнул его локтем.
— Заткнись. Мы ведь обещали Спенсеру, что обойдемся без шуток.
— Это не радио, — пояснил я. — Мой прибор улавливает звуковые волны. С той стороны.
— С той стороны чего? Улицы? — пошутил Джастин.
Эд заржал. Ванесса сверкнула на них глазами.
— Заткнитесь, ребята. Вы ведь обещали. Спенсер имеет в виду звуковые волны из потустороннего мира.
— Здесь нет ничего смешного, — пробормотал я, стараясь сосредоточиться на «Ревуне». — Все призраки ужасно страдают. Вот почему они воют.
Эд откинул назад голову и издал протяжный и громкий вой. Джастин присоединился к нему.
— Тссс. Замолчите, — сказала Ванесса, наклоняясь через мое плечо. — Кажется, я что-то услышала.
Эд и Джастин повернулись к «Ревуну». Теперь мы вчетвером смотрели на горящую желтым светом шкалу и прислушивались.
Тишина.
Из коридора доносился звук работающего телевизора. Я молча молился, чтобы мой брат подольше остался у себя. Я знал по опыту, что он с удовольствием ворвется к нам и все испортит.
— Почему призраки так долго молчат? — спросил Эд, ерзая от нетерпения. — У меня в четыре часа урок фортепиано.
— Тссс. Потерпи, — уговаривал я.
— Но ведь «Ревун» не издает никаких звуков, — сказала Ванесса.
— Я ведь уже рассказывал тебе. В прошлую ночь меня позвал призрак. Страшнее этого я не испытывал ничего в жизни, — объяснил я.
Эд вздохнул от досады. Потом подошел к окну и уселся на подоконник. Джастин улегся прямо на куртки, брошенные на мою кровать.
Мы с Ванессой на отрывали глаз от «Ревуна».
Тишина.
Тишина.
А потом:
Жуткий вой. Такой тихий. Такой слабый.
Но все-таки вой. Пугающий, пронзительный вой.
Эд и Джастин вскочили на ноги.
— Ого, — пробормотал Эд, поскорей возвращаясь к столику.
— Что это было? — прошептал Джастин. — Вы тоже это слышали?
Мы склонились вчетвером над маленьким серым ящиком.
Мы услышали новый вой, долгий и тоскливый. А потом… потом… Хриплый треск.
Призрачный голос, такой слабый и одновременно леденящий кровь.
И слова, страшные слова…
— Нет! — испуганно воскликнула Ванесса и судорожно вцепилась в спинку моего стула. Эд и Джастин тесно прижались друг к другу, вытаращив глаза и разинув рты.
У меня заболело в груди. Я понял, что все это время просидел затаив дыхание, и с шумом выдохнул.
— Кто это — настоящий призрак? — шепотом спросил Джастин. — И он находится в этой самой комнате вместе с нами?
— Сейчас я попробую расспросить его, — сказал я и протянул руку к красной кнопке.
Но не успел я нажать на нее, как мы снова услышали тихий, скрипучий голос:
Джастин надавил мне на плечо.
— Спенсер, все это слишком странно, — пробормотал он. — Я… я ведь не верю в привидения.
— А я, кажется, теперь уже верю! — прошептала Ванесса.
—
Я почувствовал холодный ветерок на шее и затылке, как будто призрак обдал меня ледяным дыханием смерти.
Я резко обернулся, ожидая увидеть призрачную фигуру. Никого. Только мои друзья наклонились надо мной и смотрят на «Ревун».
Я набрал в грудь воздуха. Потом снова протянул руку и нажал на красную кнопку.
— Мы… мы слышим тебя, — запинаясь, произнес я. — Ты где? Здесь, в этой комнате?
Тишина.
И снова тихий вой.
— Как? — крикнул я в микрофон. — Как мы можем тебе помочь? Ты где?
Оглянувшись, я увидел, что Джастин бочком старается уйти из комнаты.
— Мне страшно, — сказал он. — Я… мне пора идти домой.
— Тссс. Не уходи, — прошептала Ванесса. — Давай узнаем, что хочет призрак.
— Вд-д-руг он хочет сделать и нас призраками тоже? — воскликнул с опаской Джастин, не переставая пятиться к двери.
— Он здесь? — испуганно спросил Эл. — Он правда здесь? — Эд страшно побледнел и казался даже каким-то серым. Его глаза метались туда-сюда.
Я снова повернулся к «Ревуну» и нажал на красную кнопку.
— Ты где? — спросил я, наклонившись к микрофону.
— НЕТ! — хрипло воскликнул я.
Ванесса так сильно стиснула мое плечо, что оно заболело. Эд и Джастин застыли, словно статуи.
Я вскочил на ноги.
— Чт-т-то ты делаешь? — спросила Ванесса с искаженным от страха лицом.
Я показал на шкаф, возле которого стоял столик с «Ревуном».
— Сейчас я открою шкаф. Мы посмотрим…
— Нет! — воскликнули в один голос Джастин и Эд и взмолились: — Спенсер, не надо!
Ванесса прижала ладони к щекам и молча уставилась на шкаф.
— Он… он там, — дрожащим голосом произнес Эд. — Не ходи туда, Спенсер! Пожалуйста! Не открывай шкаф!
— Я должен это сделать, — ответил я и протянул руку к дверце шкафа.
Эд и Джастин попятились к двери. Ванесса встала в середине комнаты, все еще прижимая ладони к лицу.
— Давай, — прошептала она. — Ты знаешь, что делаешь. Давай, Спенсер. Открой дверцу.
Я крепко сжал ручку шкафа. Повернул ее. Немного постоял, борясь с предательской дрожью. И, дернув на себя дверцу, распахнул ее настежь.
— А-a-a-a-a-a! — С пронзительным визгом призрак вырвался из шкафа.
Только это оказался вовсе не призрак. Это был мой брат Ник.
Я завизжал. Мы все дружно завизжали. Эд ударился спиной о стену.
А Ник торжествующе захохотал. Он схватил меня и крутанул. Потом стал весело носиться по комнате. Сбросил наши куртки с кровати и стал подпрыгивать на ее пружинах.
— Эй вы, малявки! — кричал он. — Настоящие сосунки! Неужели вы сразу не поняли, что вас дурачат? Что голос доносится из шкафа, а не из этого дурацкого ящика?
Ванесса рухнула на стул. Она смущенно качала головой, не поднимая глаз.
— Сосунки! Малявки! — орал Ник и от радости молотил себя кулаками по башке. — Малявки!
— Я знал, что такого не бывает, — пробормотал Джастин. — Я знал, что это не голос призрака.
— Ты все врешь, — сказал Эд, толкнув приятеля локтем. — Это ты теперь так говоришь, а сам дрожал от страха еще больше, чем я.
Мне хотелось закричать, но я совершенно онемел. Никогда в жизни я еще не испытывал такого разочарования.
—
— Это подло с твоей стороны, — пробормотала Ванесса, все еще не поднимая головы.
— Подло — но смешно! — воскликнул брат.
Я повернулся к Нику. Мне хотелось наброситься на него, повалить на пол. И бить его, бить и бить кулаками изо всех сил.
— Значит, ночью я слышал тебя? — спросил я. — Это ты сыграл со мной ту же самую шутку?
По лицу брата расплылась коварная ухмылка. Он кивнул.
— У меня есть три предложения. — Он пересек комнату и ударил кулаком по «Ревуну». — Твоя машинка никуда не годится, Спенсер. Отнеси ее назад туда, где купил. И признайся, что ты балда.
Я взглянул на «Ревун» и горько вздохнул. Значит, это еще один бесполезный хлам.
Мой старший брат удалился в свою спальню, все еще весело ухмыляясь себе под нос. Я со злостью захлопнул за ним дверь и повернулся к своим друзьям.
Они сидели на полу. Дверь шкафа осталась распахнутой. Шкала «Ревуна» ярко горела. В приборе потрескивали статические разряды.
На лице Ванессы появилась странная улыбка.
— Что тут смешного? — угрюмо пробормотал я.
— Просто у меня появилась идея, — ответила она. Ее усмешка расплылась шире. — Очень неплохая идея.
Я тяжело опустился на край кровати и сумрачно вздохнул.
— Какая еще идея?
— Шутка твоего брата была подлой, — сказала Ванесса. — Но по-настоящему удачной. В чем, в чем, а в этом ему не откажешь. Что, если нам сыграть такую же шутку со Скоттом?
— Точно! — в один голос воскликнули Эд и Джастин и от восторга хлопнули в ладоши.
Мне было не до шуток. Настроение испортилось.
— Зачем еще? — спросил я.
— Ведь он сыграл с тобой подлую шутку, когда подсунул на чердаке старый манекен, — ответила Ванесса. — Да еще потом рассказал всей школе, как он тебя одурачил и как ты завизжал от страха.
— А еще он врет уже много месяцев, что в его доме водятся привидения, — добавил Эд.
— Вот мы и разыграем его. Чтобы он поверил, что в его доме и в самом деле водятся привидения, — продолжала свою мысль Ванесса. — Напугаем его. Чтобы он тоже завизжал от страха.
— Ого! Точно! Потом мы всем расскажем об этом, и тогда он уже больше никогда не сможет хвастаться! — воскликнул Эд.
Все повернулись ко мне, ожидая моего решения.
— Я покупал «Ревун» не для приколов, — печально произнес я.
Ванесса положила руку мне на плечо.
— Разве тебе не хочется обмануть Скотта и напугать его до потери пульса?
Тут уж я не смог удержаться от ухмылки.
— Ну что ж… если только один раз, — согласился я. — Давайте!
В понедельник Ванесса, Эд и Джастин явились после школы ко мне домой. Я уже приготовил «Ревун». Нам оставалось только обсудить последние детали нашего коварного плана.
— Ванесса, Эд и я войдем в заднюю дверь. Только нам придется проследить, чтобы Скотт не запер ее после того, как впустит нас. Тогда Джастин незаметно тоже проберется в дом. Мы займем Скотта разговорами в гостиной или в его комнате, чтобы он не увидел Джастина.
— Куда я должен буду идти? — спросил Джастин. — Прямо на чердак?
Я кивнул.
— Да, ты проберешься на чердак. Там большое помещение в форме кочерги. Возле самого изгиба ты увидишь старинный шкаф. В нем и спрячешься.
— Потом мы поднимемся вместе со Скоттом на чердак и установим «Ревун» возле шкафа, в котором прячется Джастин, — сказала Ванесса.
— Круто, — усмехнулся Эд. — Полный финиш.
Я довольно захихикал:
— Скотт меня заколебал своими баснями о том, что в его доме водятся привидения. Теперь мне не терпится посмотреть, как он станет себя вести, когда услышит голос настоящего призрака.
— Он умрет со страха! — воскликнула Ванесса. — Просто умрет.
— Вы чего, ребята? — Такими словами встретил нас Скотт, открыв заднюю дверь, ведущую на кухню. В руке он держал полусъеденное шоколадное печенье, подбородок был испачкан в шоколаде.
— У тебя еще есть такое печенье? — спросил Эд, показывая пальцем на недоеденный кусок. — Я жутко проголодался.
Скотт засунул кусок в рот.
— Это было последнее, — ответил он, пережевывая его.
Втроем мы вошли в кухню.
— Почему ты не был сегодня в школе? — поинтересовалась Ванесса.
— Утром у меня болел живот.
Вероятно, объелся шоколадным печеньем, подумалось мне.
— Я принес одну очень интересную штуку, — сообщил я Скотту и достал из кармана куртки «Ревун».
Скотт обтер испачканные в шоколаде пальцы о штанины своих джинсов. Потом взял у меня прибор и принялся его рассматривать.
— Что это? Очередной детектор призраков?
— Вроде того. Только этот работает в отличие от остальных.
— Мы уже видели его в работе, — подтвердил Эд. — Кроме шуток.
— Что же он умеет делать? — спросил Скотт, крутя прибор в руках.
— Он называется «Ревун», — ответил я. — Давай присядем где-нибудь! Тогда я все тебе объясню.
Скотт повел нас в маленькую комнатку, примыкавшую к гостиной. Я на секунду задержался на кухне и приоткрыл заднюю дверь — совсем чуточку, чтобы в нее мог проскользнуть Джастин.
Потом я поспешил догнать остальных. Пересекая кухню, я увидел блюдо, на котором высилась горка шоколадного печенья.
Ну и жмот же этот Скотт. Хотел зажать его, чтобы с нами не делиться.
Мы сняли куртки и бросили их на пол. Потом уселись в зеленые кожаные кресла, и я принялся Объяснять Скотту, как действует «Ревун».
Поначалу он смеялся.
— Вы просто насмотрелись мультиков.
— Но ведь мы слышали, как воет призрак, — не сдавалась Ванесса. — Это была настоящая жуть, Скотт. Мы в самом деле слышали голос призрака, он выл и просил у нас помощи.
— Я тоже слышал, — подключился Эд. — От этого… от этого мне всю ночь снились всякие кошмары.
Улыбка Скотта увяла.
Тут мне показалось, что за моей спиной скрипнули ступеньки. Я подумал, что Джастин уже пробирается на чердак. Теперь нам остается чуточку подержать здесь Скотта и дать Джастину время спрятаться в шкафу.
Скотт с сомнением разглядывал серый ящичек.
— Он улавливает вой? И с его помощью можно услышать слова, произнесенные призраками?
— Ты даже можешь и сам поговорить с ними, — добавил я. — Просто нажимаешь вот на эту красную кнопку и говоришь в этот кружок.
— В твоем доме ведь водятся привидения, верно? — напомнила Ванесса. — Ты всем про это рассказываешь. Ты даже видел расхаживающих призраков. Поэтому «Ревун» и поможет нам с ними поговорить.
Скотт колебался. Уголки его рта нервно задергались.
— Ну… не знаю. Мои призраки днем не появляются. Только по ночам.
Он ищет повода, чтобы увильнуть, подумал я. Он не хочет, чтобы мы включали «Ревун» в его доме. Боится, что мы его разоблачим и расскажем всей школе, что в его доме нет никаких привидений.
— Может, днем их и нельзя увидеть, — возразил я. — Зато мы их услышим при помощи «Ревуна».
— Нет. Не думаю, — упирался Скотт. — Мне не хочется досаждать им вашим прибором. Понимаете? Зачем их будоражить?
— Мы их и не побеспокоим, — ответил я. — Он…
— К тому же задали много, — заявил Скотт. Вы ступайте, ребята. Мне правда нужно садиться за уроки.
— Но ведь ты сегодня не был в школе, — напомнила Ванесса. — Откуда ты знаешь, что нам задали?
На лице Скотта появилась гримаса отчаяния. Его рот постоянно кривился, лицо густо покраснело. Он никак не хотел пускать нас на чердак и сейчас лихорадочно придумывал какой-нибудь убедительный повод.
Я решил взять инициативу в свои руки, пока Скотт не опомнился. Поэтому я вскочил на ноги и понес «Ревун» к лестнице.
— Пошли на чердак. Мы совсем немного послушаем твоих призраков, минут пятнадцать, не больше, и тут же уйдем. И ты сядешь за уроки.
Скотт опередил меня и загородил мне дорогу.
— Понимаешь… эта штука — она ведь на самом деле не настоящая, верно? Это игрушка, да? Как и те прежние, которые ты покупал?
— Я же сказал тебе, что этот прибор работает, — ответил я. — Ты удивишься, когда увидишь сам. Я уверен, что ты очень удивишься.
Бережно держа перед собой «Ревун», я стал подниматься по лестнице. Скотт опустил вниз дверь, встроенную в потолок, и мы залезли на чердак.
Солнце уже клонилось к закату. Его бледные лучи проникали сквозь единственное грязное окно. Длинные тени тянулись по пыльному полу.
— Ого. Ничего себе. Приятный чердачок, — произнес Эд, оглядываясь по сторонам. — Тут и в самом деле могут водиться привидения.
Скотт ничего не ответил.
Я решительно направился к шкафу.
— Здесь должна быть розетка, — заявил я. — В нее мы и включим наш прибор.
Ванесса поставила возле шкафа картонную коробку, я пристроил на ней «Ревун». Потом включил его в сеть.
Присев на корточки, я стал нажимать на клавиши. Ванесса, Эд и Скотт уселись за моей спиной.
Я оглянулся и увидел, что лицо Скотта застыло в напряжении.
Я уже вовсю наслаждался нашим маленьким розыгрышем, хотя он еще только начинался. Глядя на желтую шкалу, я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.
Ванесса и Эд тоже с трудом сохраняли серьезные лица. Им ужасно нравилась наша затея.
— Ну как? — нервничал Скотт. — Прибор уже включен? Что он сейчас делает?
— Разогревается, — ответил я. — Теперь нам остается только ждать и внимательно слушать. Если поблизости находятся какие-нибудь призраки и если они издают звуки, то «Ревун» их обязательно уловит.
— Но… вдруг мои призраки сейчас молчат? — предположил Скотт. — Может, они не хотят сейчас реветь. Я думаю, что днем они скорее всего спят.
— Разве призраки могут спать? — возразил Эд. — Они ведь не живые, верно? Так зачем же им спать? Они и так не устают.
— Тссс. — Я поднес к губам палец и наклонился ближе к серому ящичку.
— Я… кажется, я что-то слышу, — громко заявила Ванесса.
Это был наш условленный сигнал, по которому Джастин начнет завывать в шкафу.
Мы все замолчали. Где-то на улице сигналил автомобиль. За моей спиной слышалось шумное, свистящее дыхание Скотта.
Прошло несколько секунд. Мы сгрудились возле маленького прибора, затаили дыхание, глядя в полумрак чердака, и вслушивались. А потом…
Тихо. Еле-еле слышно.
Скотт ахнул.
— Вы слышали?
Я торжествующе кивнул.
— Да, слышали. «Ревун» что-то уловил. — После этого я снова поднес палец к губам.
Ванесса встала рядом со мной на колени.
— Ого, — пробормотала она, делая удивленное лицо.
Мы переглянулись.
На этот раз вой прозвучал громче.
— Призраки воют так тоскливо, — прошептал я и повернулся к Скотту. — Знаешь, почему они воют? Их терзает невыносимая боль.
Он кивнул, но ничего не сказал. Его глаза уже лезли на лоб. Уголки губ продолжали дергаться.
— Я… мне просто не верится! — прошептал Эд.
От этих хриплых, тихих слов Скотт вздрогнул.
— Выключи свой прибор! — завизжал он. — Я… я не хочу их тревожить!
— Тссс. Слушай, — сказал я, показывая на микрофон.
Я нажал на красную кнопку.
— Где вы находитесь? — спросил я. — Вы с нами, в этой комнате?
Тишина. Долгая, напряженная тишина.
Ванесса зажала рот. Я видел, что она готова расхохотаться.
Я оглянулся и увидел, что Скотту не до смеха. Он принимал все за чистую монету.
Он поверил, что слышит настоящее привидение. Я нажал на кнопку.
— Вы слышите меня? — спросил я. — Где вы находитесь? Кто вы такие? Пожалуйста — сообщите нам.
—
— Но где же вы? — крикнул я в микрофон «Ревуна» и повернулся к остальным. — По-моему, этот призрак меня не слышит.
— Может, он находится где-то далеко, — предположил Скотт и вздохнул. Потом засунул руки в карманы джинсов и уставился на серый ящичек.
Я почти прижался губами к «Ревуну».
— Мы вам поможем, — ответил я. — Только сообщите нам, где вы находитесь.
— Но… может, мы не хотим им помогать, — тихо возразил Скотт.
Эд захохотал.
— Трусишка — вот ты кто!
Скотт ничего не ответил.
— Этот призрак говорит таким грустным голосом, — заявила Ванесса. — Мы должны ему помочь.
—
Здорово Джастин прикидывается, подумал я. Достаточно взглянуть на Скотта. Он трясется как осиновый лист. Класс! Просто полный улет!
Я снова нажал на красную кнопку.
— Мы попробуем вам помочь! — крикнул я. — Только скажите, где вы находитесь.
Я вскочил на ноги и повернулся к шкафу.
Наступал решающий момент. Сейчас мы напугаем Скотта так, что он запомнит это на всю жизнь.
Мое сердце стучало. Я сгорал от нетерпения. На лицах Ванессы и Эда я увидел сдержанный восторг.
— Постой! — крикнул Скотт. — Спенсер, куда ты идешь?
— К шкафу, — ответил я, показывая пальцем. — Мы должны открыть шкаф.
— Но… подожди… — забормотал Скотт.
— Ты нам все уши прожужжал про призраков, которые водятся в твоем доме, — напомнила ему Ванесса. — Разве ты не хочешь их увидеть?
— Да! Разве ты не хочешь им помочь? — добавил Эд.
Я не стал ждать, пока Скотт ответит, а подтолкнул его к дверце шкафа.
— Открывай, — приказал я.
Он попятился назад, но мы окружили его, не давая уйти. Он дрожал. По его щекам текли широкие струйки пота.
— Открывай шкаф, Скотт, — уговаривала его Ванесса.
— Давай, открывай, — сказал я.
— Ладно, ладно, — пробормотал он. Потом схватился за ручку шкафа и тяжело вздохнул.
Ванесса, Эд и я затаили дыхание. Мы приготовились к великому моменту нашего торжества.
Скотт тянул время… тянул… Но потом все-таки распахнул пугающую дверцу.
Мы вчетвером заглянули в темный и неглубокий шкаф.
ВНУТРИ ЕГО НИКОГО НЕ ОКАЗАЛОСЬ.
— Ого! — Ничего не понимая, я глядел в пустой шкаф.
Ванесса схватила меня за руку.
— Где же Джастин? — прошептала она.
Не успел я ответить, как на лестнице послышались шаги. Я повернулся и увидел, что на чердаке показался Джастин.
— Эй, ребята — извините, что опоздал! — крикнул он. — Меня задержала по дороге мама.
Скотт все еще держался за ручку шкафа. Тут он повернулся ко мне с удивленным лицом.
— Эй, Спенсер, в чем дело?
Глаза Эда округлились от страха.
— Я… ничего не понимаю, — пробормотал он.
— Оооох! — воскликнул я от неожиданности, когда из шкафа вдруг вырвался поток морозного воздуха.
Рука Скотта сорвалась с ручки шкафа; он отшатнулся. Новый мощный удар воздушной волны отбросил нас с Ванессой и Эдом на пару метров. Мы с трудом сохранили равновесие.
— Фу, как противно воняет! — простонал я. Холодный воздух действительно принес с собой запах тухлого мяса.
Джастин остановился в центре чердака.
— Что происходит? — крикнул он. — Вы что — начали без меня?
Но тут холодный вонючий ветер закружился вокруг него, и выражение его лица изменилось.
— Закройте дверцу! — кричал Скотт. — Скорей! Закройте дверцу шкафа!
Я зажал пальцами нос, чтобы не чувствовать отвратительную вонь. Потом нагнулся навстречу вихрю и сделал несколько шагов к шкафу.
Однако пронзительный визг заставил меня остановиться.
Визг раздавался из шкафа, пронзительный, как полицейская сирена. И он все нарастал и нарастал — пока не сделался оглушительно громким.
Мои барабанные перепонки готовы были лопнуть. Я зажал ладонями уши. Но это почти не помогло — я не смог отгородиться от ужасного, пронзительного визга.
Пригнув голову, я продвигался к шкафу. Зловонный ветер закручивался вокруг меня, отталкивал назад… назад.
Я споткнулся. Упал на колени. Ветер пронесся надо мной.
Тут сквозь его вой я услышал голоса. Это был возбужденный шепот.
Я чуть приподнял голову и увидел, что Ванесса тоже стоит на коленях. Согнувшись под неистовыми порывами ветра.
Эд распластался на полу. Он не шевелился.
Скотт скорчился в углу, держась за голову.
Меня оглушил новый шквал визга, а вслед за ним обрушилась страшная боль. Пространство чердака рассекли желтые изгибы молний. Я крепко закрыл глаза, но не смог защитить их от ослепительного света.
Когда я снова открыл глаза, Джастин стоял у выхода из чердака. Его выворачивало наизнанку. Ванесса распростерлась на пыльном полу, обхватив голову руками.
Тошнотворный вихрь закручивался вокруг нас, не давая подняться.
Хриплые, ужасные голоса шипели и шептали и хохотали. Потом снова раздался оглушительный визг.
Я не выдержал.
— Нет, не надо! — взмолился я. — Что мы вам сделали? Что мы вам сделали? Зачем вы так?
Голоса шелестели в вихрях обжигающего ледяного ветра.
Из моей груди вырвался стон ужаса. Мой желудок выворачивался от густой кислой вони. Превозмогая сильный ветер, я заставил себя подняться на ноги.
Захлопнуть дверцу шкафа.
Я должен захлопнуть дверцу.
Надо мной ревел ветер. Я чуть повернулся, выставив вперед плечо. Я закрыл глаза. И изо всех сил продирался вперед сквозь ледяную бурю.
Шел вперед…
Мне казалось, будто я пытаюсь протиснуться сквозь каменную стену.
Густая вонь вызывала у меня болезненные судороги в желудке. Я старался пореже вдыхать, но все равно не мог избавиться от этого запаха.
Шаг вперед… еще шаг…
Я не доберусь туда никогда, понял я. Встречный ветер слишком сильный. Не смогу… не смогу…
— О-о-ох! — закричал я, падая.
Впереди меня находилась дверца шкафа. Падая, я ухитрился выбросить вперед руки — и захлопнул ее. Получилось!
Рев ветра прекратился. Наступила тишина. Тяжелая, жуткая тишина. В моем носу осталась кислая вонь. Я чувствовал ее вкус даже тогда, когда глотал слюну.
Я заморгал, глядя на закрытую дверцу. У меня сильно кружилась голова.
Неужели мне удалось это сделать? Неужели я снова запер этих призраков в шкафу?
Тесное пространство чердака кружилось у меня перед глазами. Я повернулся к своим друзьям.
— Скорей! Нужно выбираться отсюда!
Я схватил Ванессу за руку и помог ей встать.
— Давай! Шевелись!
Кое-как подняв ее на ноги, я потащил ее к лестнице.
Джастин сел. Он тряс головой, моргал и казался страшно смущенным. Эд лежал рядом с ним на спине, стонал и держался за живот.
— Скорей! — закричал я. — Спускаемся вниз! Нужно уходить отсюда!
Я протащил Ванессу еще несколько шагов, спотыкаясь о какие-то картонки и стопки газет. Скотт уже сбегал вниз по ступенькам. Мыс Ванессой последовали его примеру.
— Скорей! — крикнул я, оглянувшись на Эда и Джастина. — Шевелитесь!
Кое-как они спустились по лестнице. Скотт схватился обеими руками за чердачную дверь и задвинул тяжелый металлический засов.
Тяжело дыша, будто загнанные звери, мы уселись на пол. У меня в ушах все еще раздавался вой сирен. Отвратительный запах смерти и разложения прилип к моей коже и одежде.
— П-п-пошли, — заикаясь, произнес я и направился к входной двери.
— Не оставляйте меня тут! — воскликнул Скотт и потянул меня за рукав. — Я… я не знал, Спенсер, — признался он. — Я не знал, что там наверху водятся настоящие привидения. Я ведь выдумывал все свои истории.
Я поднял глаза на чердачную дверь.
— Ладно, — сказал я. — Теперь все тихо. Мы заперли их. Мы снова заперли их в шкафу. Теперь можешь не бояться.
Подбородок Скотта дрожал. По его лбу все еще катились струйки пота.
— Я больше никогда не пойду на этот проклятый чердак. Никогда! — заявил он.
Я тогда и не предполагал, что через несколько дней, рискуя жизнью, снова окажусь на чердаке у Скотта.
Следующие несколько дней пролетели мимо меня каким-то расплывчатым пятном. Я пребывал в полном тумане. Я не мог выбросить призраков из головы.
Удастся ли мне когда-нибудь забыть эту жуткую сцену?
Я не мог сосредоточиться на школьных заданиях. Мои мысли блуждали и отказывались складываться в логические цепочки.
Во вторник, вернувшись из школы, я лежал на полу в своей комнате и с лихорадочной быстротой рисовал плакат. Мне нужно было сдать его на следующий день, в среду. Я совершенно забыл, что неделю назад записался участником школьного конкурса плакатов.
Я знал, что большинство ребят будут рисовать с помощью компьютерных программ. И решил сделать свой плакат по старинке, чтобы выделиться из общего потока.
На полу, рядом с большим листом бумаги, стояли баночки с черной и красной краской и лежали три кисточки разных размеров. Я собирался написать наверху жирными черными буквами: «ТИГРЫ, ВПЕРЕД!» «Тигры» — общее название спортивных команд нашей школы.
Я уже набросал карандашом голову яростно ревущего тигра. Теперь оставалось раскрасить полоски в черный и оранжевый цвета. Да еще сделать так, чтобы тигр казался живым, готовым спрыгнуть с листа бумаги.
Наклонившись над плакатом, я уже начал прорисовывать черной краской контуры головы, когда услышал шаги. Меня кто-то окликнул.
Я поднял голову и увидел, что в комнату входит Скотт. В тот день я не видел его в школе. Но сейчас у меня совсем не было времени на разговоры.
— Эй, Спенсер… — Он остановился всего лишь в нескольких сантиметрах от листа бумаги. — Ты все еще пыхтишь над своим плакатом? А я закончил свой еще на прошлой неделе. Я придумал на компьютере несколько крутых штучек.
— Я совсем забыл про этот конкурс, — признался я. — Так что теперь мне приходится все делать в спешке. — Я разговаривал, не поднимая головы, и работал кистью, закрашивая поверхность бумаги.
— Это кто у тебя, собака? — поинтересовался Скотт.
Я застонал от досады.
— Нет, тигр. — Тут я положил кисточку на расстеленную на полу газету. — Как дела, Скотт? Все в порядке? Ты больше не видел призраков?
Улыбка исчезла с его лица. Он покачал головой:
— Нет. Все тихо. Думаю, мы надежно заперли их.
— Хорошо, — пробормотал я. Когда я вспомнил про тех призраков, по моей спине пробежал холодок.
— Я рассказал эту историю своим родителям, — сказал Скотт. — Все им рассказал.
— И что же они ответили? — поинтересовался я.
Он нахмурился.
— Они посоветовали мне приберечь истории про привидения до Хеллоуина.
У меня открылся рот от удивления.
— Значит… они тебе не поверили?
Он покачал головой:
— Нет. Не поверили. А заставить их подняться на чердак и открыть шкаф я никак не могу. Сам понимаешь. Мне жутко даже подумать об этом.
— Логично, — согласился я.
Я так и думал, что родители Скотта не поверят его рассказу. Мои тоже никогда бы не поверили. Вероятно, поэтому я ничего им и не рассказываю.
— А мне все еще страшно, — признался Скотт. — Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу какой-нибудь шум или скрип. Тогда мне кажется, что те самые призраки спустились вниз и хотят наброситься на меня.
Я понимающе кивнул головой.
— Да уж. Я тоже все время о них думаю. Но ведь мы их снова заперли. Ты в безопасности до тех пор, пока кто-нибудь опять не откроет этот шкаф.
Я увидел, что Скотт серьезно задумался над моими словами. Через несколько минут он ушел. Я схватил кисть, наклонился над плакатом и продолжил работу.
— Что это ты тут малюешь, чудик? — поинтересовался Ник, ворвавшийся в мою комнату.
— Я должен нарисовать плакат, — ответил я.
— Это называется плакат? Больше похоже, будто тебя стошнило на бумагу завтраком.
— Спасибо, Ник. Ты приятный парень, — ответил я.
Он подошел ближе и загородил мне весь свет. Теперь я ничего не видел, что рисую.
— Что означает буква М? — спросил Ник.
— М?
— Да, М, — повторил он. — Что она означает?
Я задумался.
— Хм… малявка?
— По крайней мере, ты помнишь свое имя, — ответил с ухмылкой мой брат. — Только на этот раз ты ошибся. М означает мороженое.
Я возмущенно закатил глаза.
— Зачем ты мне все это говоришь? — спросил я.
— Потому что у нас нет в холодильнике хорошего мороженого. — Он тихонько толкнул меня в бок своим огромным башмаком. — Ступай, да поживей, малявка. Купи две порции, ладно? Да за свои деньги. Я на этой неделе оказался на мели.
— Нет, Ник, не получится! — запротестовал я. — Не дождешься! Я никуда не пойду!
— Да поскорей возвращайся, — спокойно продолжал брат. — Скоро обед. Ты ведь не захочешь опаздывать.
— Нет! — крикнул я. — НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Он занес башмак над моим плакатом.
— Как ты думаешь, когда твой плакат будет выглядеть лучше — до того, как я наступлю на него, или после? — Он медленно опускал свой тяжелый ботинок.
— Нет! Не надо! — закричал я и оттолкнул его ногу. — Я должен дорисовать этот плакат! Я не пойду за мороженым, Ник! А теперь давай действуй!
Брат отошел на шаг.
— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Давай обойдемся без истерики. — К моему удивлению, он повернулся и затопал вон из комнаты.
— Ого! Я победил! — тихонько воскликнул я.
Вот это победа! Я никогда еще не восставал против Ника. Никогда. И вот теперь сделал это впервые — и победил!
Я нагнулся над плакатом и продолжил работу.
Но долго рисовать мне не пришлось. Через несколько минут меня позвал снизу мамин голос:
— Спенсер! Отец вернулся из супермаркета. Ступай и помоги ему убрать продукты.
— Но мама, я занят, — запротестовал я. — Почему Ник не может это сделать?
— Потому что сейчас твоя очередь! — крикнула мама. — Поторопись! У меня почти готов обед.
Выбора не было. Я сунул кисточку в банку с красной краской и побежал вниз помогать отцу.
Много времени я на это не потратил и, вероятно, поставил мировой рекорд по распаковке пакетов. Потом побежал к себе наверх.
Я вошел в комнату — и издал пронзительный крик.
— Ох! Нет!
Кто-то провел на стене моей спальни красной краской несколько жирных полос. Нет. Не полос.
Это была буква М! Корявая красная буква М!
— Ник! Ты скотина! — закричал я. — Скотина! Скотина!
— Это ты мне? В чем дело? — Ник вышел из своей комнаты. В руке он держал телефонную трубку. — Разве ты не видишь, что я разговариваю по телефону?
— Скотина! — завизжал я. — Как ты мог такое сделать? Испортил мне всю стену!
— Я не понимаю, что ты там лепечешь, — ответил брат. — Давай двигай в свою клетку, понял?
— Нет! — завизжал я. — Не понял! — Я побежал по коридору и схватил его за руку. — Пошли! Я все расскажу маме с папой!
Ник отпихнул меня и поднес трубку к уху.
— Я потом тебе перезвоню, — сказал он кому-то. — Тут мой младший братец что-то разбушевался.
— Что происходит? — крикнул отец.
Они с мамой показались на верху лестницы. Мама несла на плечиках синий костюм.
— Он испортил мне комнату! — завыл я. — Он размалевал мне стену!
— Что ты сказал? — взвизгнула мама.
Они с папой быстро прошли в мою комнату. Оттуда раздались их возмущенные возгласы.
— Ник — ну-ка иди сюда! — проревел папа.
Ник закатил глаза.
— Что с вами со всеми случилось? — пробормотал он, потом оттолкнул меня в сторону и вошел в мою комнату.
— Ого! — воскликнул он. — Спенсер — ты промахнулся мимо листа бумаги на целую милю!
Я стоял в дверях. Мои коленки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди.
— Ты сам знаешь, что я этого не делал! — ответил я брату. — Это сделал ты! Ты!
— Ник! Как ты мог набезобразничать в комнате твоего родного брата? — сердито спросил отец.
— Я… я не верю своим глазам, — вздохнула мама. — Мне становится плохо, когда я это вижу.
— Но я не делал этого! — воскликнул Ник и поднял правую руку. — Я клянусь. Клянусь, что не делал этого. Я был в своей комнате. Все это время я разговаривал по телефону.
— Врешь! Тут больше никого не было, — заявил я. — Это мог сделать только ты. Только ты способен на такое!
— Ты сам это сделал, малявка! — заорал Ник. — Ты сам! Чтобы потом обвинить во всем меня!
— Врешь! — завизжал я, бросился на брата и хотел его ударить.
Отцу пришлось нас разнимать.
— Крики тут не помогут, — сказал он. — Может, краска эта смывается. Давайте попробуем что-нибудь придумать.
— Потом. После обеда, — заявила мама и положила на мою кровать синий костюм, который принесла на плечиках. — Спенсер, примерь его после обеда. Этот костюм ты наденешь на свадьбу моей двоюродной сестры. Я немного его ушила. Посмотришь, как он теперь на тебе сидит.
— Только постарайся не испачкать его красной краской! — добавил Ник.
— Заткнись! — закричал я. — Гад! Ты это сделал из-за мороженого! Потому что я не пошел за твоим дурацким мороженым!
— Прекратите — вы оба! — приказал отец. — Давайте пообедаем — спокойно, как цивилизованные люди, — договорились?
— Я согласен, — пробормотал я. Однако обед прошел не совсем гладко.
— Я понимаю, что после такой катастрофы у тебя пропал аппетит. Но сегодня я приготовила твое любимое блюдо, — произнесла мама и поставила передо мной на кухонный стол тарелку.
— Хм… Макароны с сыром. Это и мое любимое блюдо тоже! — заявил отец. — Положи-ка мне побольше, дорогая!
Вообще-то я не люблю макароны. Они скучные.
А еще я терпеть не могу, когда сыр липнет к зубам. Но у меня никогда не хватало духа признаться в этом маме.
Я взглянул через стол на брата. Размалевал стену, и сейчас ему все сойдет с рук, подумал я. Он такой ловкий обманщик. Мама с папой ему всегда верят.
Но ведь это он испортил мне стену. В доме больше никого не было.
Мама положила мне на тарелку целую горку макарон, придвинула миску с салатом.
Я принялся за еду, как вдруг услышал шепот.
Я оглянулся. Но за мной никого не оказалось.
Вот как это звучало.
Я засунул в ухо мизинец и пошевелил им. Может, в ушах просто накопилась сера?
По другую сторону стола мама с папой разговаривали о покупке новой печки.
— Горючее для печки стоит целое состояние, — сказал отец, подкладывая на свою тарелку новую порцию салата.
Я вернулся к обеду. Но шепот заставил меня остановиться.
Внезапно у меня защемило под ложечкой. Ведь ничего этого нет, подумал я.
Я повернулся, обшарил глазами всю кухню. Никого постороннего в ней не было.
Призраки? Призраки из дома Скотта?
Может, мы вовсе и не заперли их в шкафу на чердаке? И они прилетели вслед за мной сюда?
Может, Ник сказал правду? Может, вовсе не он испортил мою стену? Может, это сделали призраки?
— Но ведь это безумие. — Я и не понял, что произнес это вслух.
— Что безумие? — переспросил отец.
Он и мама посмотрели на меня.
— Ой. Извините. Я просто задумался, — ответил я.
—
Я почувствовал на своей шее дуновение горячего воздуха. Словно кто-то дышал мне в затылок. Я резко повернулся. Никого.
От новой волны горячего дыхания у меня побежали мурашки по коже.
— НЕ-Е-ЕТ! — закричал я. — Уходите! Уходите!
Я вскочил на ноги, опрокинул стакан. Он упал и отколол край от моей тарелки. Макароны просыпались на стол, на пол.
— НЕ-Е-ЕТ! — снова закричал я.
— Спенсер, что случилось? — воскликнула мама. Они с папой тоже вскочили.
— Разве вы не слышите? — заорал я. — Разве вы не слышите этот голос?!
— Что мы должны услышать? — воскликнул папа.
Я выскочил из-за стола. Стул с грохотом опрокинулся на пол. Я не стал его поднимать.
Я выбежал из кухни и помчался наверх, в свою спальню. Захлопнул дверь и запер ее на ключ. Но я понимал, что это их не остановит.
Призраки с чердака Скотта преследовали меня. Я это понял.
Почем они прилетели сюда? И что они собираются делать? Будут теперь мстить мне? За что? Что я им сделал плохого?
Я позвонил Скотту. Рассказал ему про красную краску на стене моей спальни. И про напугавший меня шепот за обедом. Он воспринял мои слова с олимпийским спокойствием.
— Думаю, это те самые призраки, — предположил я. — Вероятно, мы плохо заперли тот шкаф на вашем чердаке.
Скотт долго молчал.
— У нас дома все нормально, — произнес он наконец. — Абсолютно нормально.
Неужели все призраки переселились в мой дом?
Когда я лег спать, сон ко мне не шел. Я долго лежал в постели и прислушивался, не раздастся ли снова шепот, а глазами шарил по темным углам, отыскивая зловещие признаки.
Наконец, когда я уже задремал, мой усталый взгляд уловил что-то необычное.
Какое-то движение.
Мгновенно сон слетел с меня. Я быстро сел.
И увидел, что рукав моего пиджака шевелится.
Тот самый костюм, который мама велела мне примерить. Я совсем забыл это сделать. Бросил его на стул, стоящий у стены, и забыл.
Теперь, онемев от ужаса и разинув рот, я смотрел, как рукав поднимается сам собой. Потом зашевелился и другой рукав. Тут и весь пиджак плавно соскочил на пол.
— Кто там? — спросил я. — Кто это? Тишина.
Я хотел спрыгнуть с кровати, но ноги меня не слушались. Все тело застыло от страха.
— Эй! — крикнул я, когда со стула стали подниматься брюки. Сначала согнулась и поднялась одна штанина. Затем другая.
Казалось, кто-то натягивает их на себя.
Какой-то невидимка.
— Нет!! Убирайся! — заорал я срывающимся от страха голосом.
Костюм — сверху пиджак, ниже брюки — немного проплыл над полом. Затем направился в мою сторону. Сам по себе!
— Н-не-е-ет! — заорал я снова.
Я попытался спрыгнуть с кровати. Однако простыня запуталась вокруг моих ног, мешая двигаться. Я яростно дрыгал ногами, пытаясь ее сбросить, а костюм подплывал все ближе и ближе ко мне.
Вот поднялись кверху оба рукава, словно собираясь меня схватить.
Тут я все-таки ухитрился выпутаться из простыни и одним прыжком соскочил на пол.
Неизвестно откуда налетел ледяной вихрь и завертелся вокруг меня. Бешено застучали оконные жалюзи.
Оконная рама поднялась сама собой, впустив новую порцию морозного воздуха, упала вниз и снова поднялась. Тут невидимая рука опять захлопнула ее.
Костюм с поднятыми рукавами подлетал все ближе… ближе…
Я открыл рот и пронзительно закричал, охваченный ужасом.
— Спенсер, что с тобой?
— Что случилось?
Вспыхнул верхний свет. В комнату вбежали мама и папа. Мама была в длинной ночной рубашке, коричневой с белым, папа запахивал махровый халат.
— Мы услышали твой крик, — сказал папа. — Что…
— Костюм… — выдохнул я, показывая пальцем в угол.
И ахнул от удивления. Пиджак и брюки успели вернуться на стул и теперь мирно лежали на прежнем месте.
— Костюм летал по воздуху! — возбужденно сообщил я. — А оконная рама внезапно стала подниматься и опускаться.
Глаза родителей метнулись от лежащего на стуле костюма к закрытому окну.
Мама подошла ко мне и потрогала мой лоб.
— Спенсер, ты сильно вспотел. Со лба просто ручьем течет. Может, у тебя температура?
— Тебе приснился кошмарный сон? — спросил отец, бросая взгляд на притихший костюм.
— В костюме кто-то был, — не унимался я. — Кто-то надел его на себя и…
Мама печально покачала головой. Ее рука по-прежнему касалась моего лба. Теперь она скользнула вниз и обняла меня за плечи.
— Вероятно, тебя что-то сильно огорчило, — прошептала мама.
— Сначала его выходка за обедом. Теперь вот эта, — пробормотал отец.
— Может, покажем Спенсера доктору? — спросила мама.
— Нет, — решительно заявил я. — Я совершенно здоров. А все это произошло на самом деле. Костюм…
Мама и папа переглянулись. На их лицах ясно читалась тревога.
Еще я сообразил, что они никогда мне не поверят.
— Пожалуй, это все-таки был кошмарный сон, — согласился я, опустив глаза. — Вот и все. Просто неприятный сон.
Родители сразу повеселели. Мама велела мне снова лечь в постель. Папа побежал вниз, чтобы принести мне воды.
Через несколько минут они, успокоенные, удалились в свою спальню.
Я сел на постели и стал размышлять. Насчет костюма… шепота…
Размышлять насчет привидений из дома Скотта.
И тут я хлопнул себя ладонью по лбу.
— Какой же я глупец! — громко воскликнул я. — Я совершенный осел!
— Неужели вы не понимаете? Неужели не видите, какую я совершил глупость? — спрашивал я.
Ванесса нахмурилась. Джастин и Эд качали головами.
Я предложил им собраться у меня после школы. Разумеется, я знал, что моя идея им не понравится. Однако мне была нужна их помощь. Я не мог это сделать в одиночку.
— «Ревун», — сказал я. — Я совершенно забыл тогда про «Ревун».
Я махнул рукой в сторону окна.
— Мы оставили его на чердаке у Скотта. Он там. Тогда я ужасно испугался призраков. Мне все испугались… И я забыл про него. Но теперь нам нужно туда вернуться.
Ванесса сумрачно взглянула в окно на старинный особняк.
— Возвращаться? Туда? Ты с ума сошел?
— Спенсер, ты ведь нас разыгрываешь, верно? — произнес Эд. — Вспомни, как мы клялись, что никогда больше даже близко не подойдем к этому проклятому чердаку.
— Вспомни, что произошло, когда мы открыли дверцу шкафа, — добавил Джастин.
— Конечно, я помню. Я все помню, — ответил я. — Только те призраки уже улетели оттуда. Они уже не на том чердаке. Сейчас они в моем доме.
Мои друзья дружно ахнули, и я понял, что сейчас они засыплют меня вопросами. Вот я и рассказал им с начала до конца про вчерашние события. Про красную букву М на стене. Про перешептывание за обедом. Про костюм, пляшущий в темноте.
— Жуткое дело, — пробормотал Эд.
— А ты боялся? — поинтересовался Джастин.
— Не то слово! — воскликнул я. — Я заорал как полоумный. Но все-таки я готов терпеть все ужасы, если мне удастся наладить контакт с Майклом.
Ванесса впилась в меня глазами:
— Так вот почему ты хочешь вернуться на чердак к Скотту? Вот почему тебе нужно забрать оттуда «Ревун»?
Я утвердительно кивнул.
— Я целый год не знал покоя, чего только не делал, чтобы установить контакт с моим двоюродным братом. И вот теперь забыл на чердаке «Ревун».
— Ты рассчитываешь с его помощью связаться с Майклом? — спросил Эд.
— Я должен попытаться.
Я уставился в пол.
— Ну что — пошли? — сказал я. — Кто пойдет со мной?
Ребята не пошевелились.
— Подумайте, там ведь нет ничего страшного, — успокоил их я. — Пошли со мной. Я должен туда вернуться. И я не хочу идти туда один. Там абсолютно безопасно. Сейчас там намного безопасней, чем здесь, в моей комнате.
— Ты в самом деле так считаешь? — спросила Ванесса.
— Я уверен в этом, — решительным тоном ответил я.
Скотт встретил нас возле кухонной двери. Вид у него был удивленный. Когда же я рассказал ему, зачем мы пришли, он удивился еще больше. Он задумчиво взъерошил свою густую черную шевелюру.
— Вы что, с ума сошли? Неужели вы хотите снова подняться на чердак? А как же призраки?
— Там их больше нет, — уверенно заявил я. — Ведь я вчера говорил тебе — они перебрались в мой дом. Сейчас мне просто нужно забрать мой «Ревун» и отнести его домой.
Скотт противно захихикал:
— Спенсер, если уж ты не боишься призраков, поселившихся на моем чердаке, зачем тебе понадобилось тащить сюда ребят? Почему ты не пришел сюда один?
— Ладно, ладно, поймал меня, — признался я. — Мне все-таки страшно подниматься туда одному. Вот я и подумал, что будет безопасней, если мы явимся гуда целой оравой.
— Моих родителей нет дома, — предупредил Скотт. — Если с нами что-нибудь случится…
— Я просто схвачу «Ревун» и убегу оттуда, — закончил я. — Ничего просто не успеет случиться.
Скотт пожал плечами.
— Что ж, смотри. — И он повел нас наверх.
Верней, впереди шел я. За мной следовали трое моих друзей. Скотт угрюмо замыкал нашу процессию.
Я оглядел чердак. Тусклый свет зимнего солнца лился сквозь пыльное окно. Там, где его лучи теряли силы, сгущались зловещие тени.
«Ревун» стоял там же, где мы его оставили, — возле старого шкафа. Дверца шкафа оказалась распахнутой настежь.
— Ну что — хватаем твой «Ревун» и делаем ноги? — спросил Джастин дрожащим от страха голосом.
Я не успел ему ответить.
Пронзительный визг — оглушительный и раскатистый, словно свист — пронесся по чердаку.
Он становился все громче и нестерпимей. Я зажал ладонями уши. Резкая боль пронзила мою голову — где-то за глазами. Мне даже показалось, что мои глаза сейчас лопнут или вылезут из орбит.
— Бежим! — закричал я, но мой голос утонул в этом неистовом визге.
И тут появились призраки. Пять воющих фигур, танцуя, вышли из раскрытого шкафа. Мужчина и женщина, потом еще одна женщина, очень старая, а за ними мальчик и девочка. Все одетые в платья старинного покроя, выцветшие и обтрепанные.
Бледная сероватая кожа туго обтянула их черепа. В некоторых местах кусочки кожи оторвались и висели, обнажив пожелтевшие кости. На голове торчали комки спутанных волос.
Запрокинув головы, призраки пронзительно выли хором. И танцевали под свой вой, взявшись за руки. Это был танец радости — радости и триумфа.
Их старинные тяжелые башмаки ударяли в чердачный пол — совершенно беззвучно. Поначалу казалось, что призраки слишком захвачены своим восторгом и нас не замечают.
Но тут старуха направила на меня свой взгляд. Она остановилась и замерла в самый разгар безумной пляски. Остальные тоже застыли. В воздухе запахло кислятиной.
Наступила тишина. Я слышал, как мое сердце громко колотится о грудную клетку.
Я повернулся и бросился бежать. Скотт уже спускался по ступенькам. Эд, Джастин и Ванесса еле поспевали за мной.
Спотыкаясь, мы кое-как спустились с чердачной лестницы и побежали дальше. Призраки снова завыли. Они бросились за нами в погоню. Их вой становился все пронзительней, все громче, все возбужденней — он раздавался прямо за нашими спинами.
Я бежал и бежал. Вокруг меня мелькали лестницы, стены, комнаты — все это проносилось каким-то прыгающим и расплывчатым пятном. В моей голове стучала кровь, из груди вырывалось свистящее, хриплое дыхание.
Я вбежал по пятам за Скоттом на кухню. Он первым протянул руку к двери. Схватился за медную дверную ручку…
… и завопил от боли.
— Прилипла! Моя рука прилипла!
Извиваясь всем телом, он дергал руку. Потом попытался освободить ее другой своей рукой.
— Помогите! О-о-о-х!!! Больно! Жжет!
Эд и Джастин остановились и замерли, ничего не понимая. Выпученными глазами они уставились на Скотта.
Мы с Ванессой протиснулись мимо них. Ладонь Скотта крепко пристала к круглой медной ручке кухонной двери. Его пальцы сделались сначала ярко-красными. Но пока мы смотрели, они потемнели и стали почти лиловыми.
— Придумайте же что-нибудь! — завывал Скотт. — Похоже, я приклеился.
Я осторожно попробовал оторвать его пальцы от меди.
Однако Скотт взревел от боли. Я схватил всю его кисть и попытался повернуть ее так, чтобы она соскользнула с дверной ручки.
— Нет — не помогает! — простонал Скотт. — Рука не отлипает. Отпусти, Спенсер.
Я хотел отдернуть руку.
— Ой, что это такое? — воскликнул он. Я снова потянул на себя руку. Потом дернул изо всех сил.
— А-а! Что ты делаешь? — заорал Скотт. — Отпусти меня! Убери свою дурацкую ладонь!
— Не могу… — пробормотал я. — Моя ладонь… прилипла к твоей руке.
Мы со Скоттом оба принялись извиваться, пытаясь освободить свои руки. Что мы только ни делали. Я стиснул зубы и, превозмогая боль, дергал изо всех сил.
Однако моя ладонь накрепко прилипла к руке Скотта. А его ладонь не отрывалась от медной дверной ручки.
За нашими спинами вой становился все громче. В кухню ворвался холодный зловонный ветер. Вот-вот появятся и воющие призраки…
Ко мне подскочила Ванесса.
— Давай я тебе помогу, — сказала она.
— НЕТ! — закричал я. — Не подходи! Не дотрагивайся до нас!
Глаза Ванессы округлились от ужаса, когда она, взглянув на Скотта и меня, поняла, в чем дело.
Внезапно на кухне воцарилась гробовая тишина.
Я повернул голову — и увидел пять призраков, глядящих на нас.
Они уставились на нас пустыми, остекленевшими глазами.
Это была семья. Семья призраков. Бабушка, отец с матерью и двое детей.
— Они… Они пришли за нами! — прошептала Ванесса.
Призраки безмолвно плыли по просторной кухне, огибая столы и плиту.
Пустые ледяные глаза уставились на нас. Лица исказились от злости.
Пока они приближались, я вывернул свою руку, потом сильно дернул, сделав еще одну попытку освободиться. Но это было бесполезно.
Я хотел закричать. Однако ужас сковал мое горло, и я онемел.
Джастин и Эд пятились к стене. Ванесса сгорбилась, напрягла мышцы и крепко сжала кулаки.
— Попались… — прошелестела старуха, глядя на нас со Скоттом. — Вы попались в ловушку. Теперь никуда не денетесь.
Плавно двигаясь по полу, они окружили нас. Еще приближаясь к нам, они преобразились.
Комки волос упали с головы. Лица растаяли, обнажив беззубые черепа с отвисшей челюстью.
Они выплыли из своей одежды.
Я ахнул.
На их телах не осталось кожи. Вообще никакой кожи.
При движении их кости стучали, гремели и скрипели, царапая друг о друга.
Остановившись возле нас, они запрокинули назад свои черепа. Из беззубых ртов зазвучал новый ужасающий визг.
Визг смерти. Живые существа так не визжат. Визг был наполнен болью и злостью. Замогильный крик, наконец-то вырвавшийся наружу.
Визжа, запрокинув назад свой беззубый череп, гремя костями, отец-призрак прыгнул на Джастина.
Девочка-призрак подлетела к Ванессе. Ванесса взмахнула кулаками. Но ей не удалось отогнать привидение от себя.
Мы со Скоттом извивались, дергались, сопротивлялись. Наши руки горели. Никакого спасения. Мы накрепко прилипли.
Никакого спасения…
Мать и сын опустили ключицы, подняли кверху руки и бросились в атаку.
Я разинул рот, готовый закричать, когда мальчик-призрак нагнулся и нацелился своей беззубой челюстью в мое плечо.
Отпрянув назад и отчаянно пытаясь освободить руку, я зажмурился и стал ждать, что боль вот-вот пронзит мое тело.
Ждал…
Ждал…
Не дождался. Открыл глаза. Челюсть мальчика прошла сквозь меня!
Он поднял костяную руку. Сжал ее в кулак. Направил кулак прямо мне в живот.
Но я опять ничего не почувствовал. Его кулак прошел сквозь меня и вышел с другой стороны.
Я повернулся к Ванессе, которая в это время прыгнула прямо сквозь скелет девочки-призрака.
Джастин дрался с призраком-отцом, уворачивался, пригибался. Вот он исхитрился и ударил головой. Голова прошла через грудь скелета.
— Я… я его не чувствую! — удивленно воскликнул Джастин.
— Они не могут к нам прикоснуться! — закричала Ванесса. — Значит, не могут причинить нам вред.
— И-и-и-и-и-и! — Призраки завыли от разочарования и ярости.
— Мы может причинить вам вред, — прошуршал мальчик, ткнув костяным пальцем в Ванессу. — В нашем распоряжении очень много времени. Целая вечность.
— Попались… — повторила старуха. Она раскрыла свой беззубый, полусгнивший рот и захохотала. Безобразным, жутким смехом, похожим на сухой кашель. — Попались.
— Теперь вы не выйдете из этого дома! — воскликнул призрак-отец.
— Наш дом! Наша тюрьма! — завизжала призрак-мать. — Но теперь она станет и вашей тюрьмой!
Визжа и хохоча, призраки растворились. Неожиданная тишина показалась мне такой же страшной, как и их безобразные крики. Я лихорадочно обшаривал глазами кухню. Призраки исчезли — но надолго ли?
— Эй! — удивленно воскликнул я, когда обнаружил, что моя рука освободилась.
Скотт тоже поднялся на ноги, потряхивая рукой и осторожно ощупывая ее. Рука посинела и распухла.
— Она… сама отлипла от дверной ручки!
Я тоже осмотрел свою кисть, осторожно надавил на нее другой рукой, пошевелил пальцами. Через некоторое время боль начала утихать.
— Может, после того как призраки растаяли, мы стали свободны? — предположил я.
— Плевал я на них! — воскликнул Скотт. — Пошли скорей отсюда! — Он снова попытался повернуть дверную ручку. — Ребята, она все еще не открывается!
— Что же нам делать? — спросила Ванесса.
— Тогда вылезем в окно, — ответил Скотт. — Окно задней комнаты находится возле самой земли.
— Точно! — радостно поддержал я и взмахнул кулаком над головой.
Мы бросились в заднюю комнату. Однако в гостиной я замедлил бег.
Мой взгляд упал на предмет, стоявший на столике у дивана.
— Телефон!
Одним прыжком я добрался до аппарата.
— Мы можем попросить о помощи. Тогда кто-нибудь придет и освободит нас отсюда!
— Скорей, пожалуйста! — взмолилась Ванесса.
— Да, конечно! — Я снял трубку и с лихорадочной быстротой набрал номер Службы спасения.
Секунду-другую мне никто не отвечал. А потом…
— Ха-ха-ха-ха-ха! — раздался тонкий, пронзительный смех, похожий на кашель. Он звучал как бы издалека.
Я отдернул руку, сжимавшую трубку, от уха. Отвратительный смех не прекращался.
Сердито заворчав, я уронил трубку на пол.
— Мы не сможем дозвониться, — сообщил я друзьям. Из телефона все еще лился писклявый смех.
— Так давайте же выбираться отсюда! — воскликнул Джастин. — Что мы встали? Пошли дальше!
Он побежал в заднюю комнату. Мы за ним следом.
За диваном находилось небольшое окошко. Оно смотрело на задний двор. Джастин залез на диван и протянул руки к оконной раме, чтобы поднять ее кверху.
— Стой — не трогай ее! — закричал я.
Джастин отпрянул назад.
— Окно может оказаться горячим или еще каким-нибудь, — предостерег я.
В глазах Джастина загорелось отчаяние. Лицо густо покраснело.
— Тогда давайте разобьем стекло и выскочим, — тихим голосом предложил он.
Он прыгнул к камину и схватил лежавшую там черную узорчатую кочергу. Высоко подняв ее перед собой, он побежал к окну.
На середине комнаты он внезапно остановился, вытаращив глаза и открыв рот в изумленном крике.
Кочерга выпала из его рук и с грохотом упала на пол.
— Джастин, что случилось? — крикнул я.
Он не ответил. Он лишь протянул вперед руки и напрягся всем телом, пытаясь сдвинуться с места. Потом зарычал и выставил вперед плечо, словно хотел что-то сдвинуть, убрать со своего пути.
Однако сдвинуться с места ему никак не удавалось, несмотря на все его усилия.
Что удерживало его там? Невидимая стена? Призрачная сила?
Я метнулся вперед и протянул ему руку.
Слишком поздно.
Сила, удерживавшая Джастина, теперь развернула его и швырнула головой в стену.
БУММММС!
Я никогда не забуду тот звук, с которым голова Джастина ударилась в обшитую деревом стену.
Затаив дыхание я ждал, что он отпрянет назад. Упадет на пол.
Этого не произошло.
Его голова…
Его голова продолжала двигаться… вошла в стену…
Его голова исчезла в деревянной обшивке. А потом вслед за головой в стену ушли и плечи.
Как будто это не мальчишка, а пушечное ядро после залпа, невольно подумалось мне. Стена проглатывала его, проглатывала целиком.
Вот его туловище исчезло по пояс. Ноги еще болтались в воздухе. Он дергал ими, отчаянно сопротивляясь, но ничего не помогало. Он пропадал в стене.
— Мы должны остановить его! — заорал Эд. — Не позволим ему исчезнуть!
С отчаянным криком он прыгнул вперед, схватил приятеля за ноги.
Застонав от напряжения, он изо всех сил потянул его назад.
— Я… я не могу… это… остановить… — прошептал Эд.
Кроссовки Джастина ударились о стену. Я испуганно закричал, когда стена засосала и руки Эда.
Эд издал пронзительный вопль, потом еще один и еще.
Его руки медленно и плавно уходили в дерево, их затягивала туда какая-то чудовищная сила.
Крики резко оборвались, когда в стену вошла его голова. Жидкий шлепок — и голова целиком пропала в стене.
Вот скрылись его плечи.
Потом и все его тело.
Ноги Эда ударились о дерево — и пропали. Да, они пропали.
Двое моих друзей… Исчезли… Бесследно исчезли в стене…
Скотт, Ванесса и я ошеломленно смотрели на деревянную обшивку.
Она оставалась гладкой, какой и была до этого. Ни пятнышка. Ни царапинки. Никакого намека на дыру, в которую могло бы засосать два туловища.
— Куд-д-да они исчез-з-зли? — выдавила из себя Ванесса.
Скотт как стоял на ковре, так и рухнул на колени. Его тело сотрясали судороги.
— Они что… умерли? И теперь стали призраками? Неужели эта семейка призраков собирается сделать это и с нами тоже?
Мое сердце бешено колотилось в груди. Я не мог оторвать взгляда от стены. Неужели ребята исчезли навсегда? Вот так, без всяких следов? Ничего от них не осталось?
Я повернулся к лежавшей на полу кочерге. Мне захотелось схватить ее и взмахнуть изо всех сил над головой.
Мне хотелось пробить стену и отыскать моих друзей. А потом размахивать ею и бить, бить, не переставая. Размахивать и бить, размахивать и бить.
Мне хотелось размолотить этих призраков, которые вытворяют с нами такие гнусные штучки.
Однако мой страх все-таки вскоре перевесил мой гнев.
Теперь нас осталось только трое. Только трое. Нам следует вести себя очень осмотрительно.
— Что нам теперь делать? — шепнула мне Ванесса. — Кто-нибудь знает?
Не успели мы со Скоттом ответить, как услышали новый звук. Со стороны фасада раздался автомобильный гудок.
Мы бросились к окну гостиной — и вовремя. Мы увидели, как к дому подъезжает легковая машина.
— Мои родители приехали! — воскликнул Скотт.
Мы наблюдали, как их синий «Сатурн» с хрустом ползет по заснеженной дороге, направляясь к гаражу, пристроенному к задней стене дома. Отец Скотта снова посигналил, давая сыну знать о своем приезде.
— Нужно их предупредить, — заявил Скотт, вытаращив от ужаса глаза. — Я должен их предупредить, чтобы они не подходили к дому.
Он снова бросился в заднюю комнату, но тут я схватил его за плечо и удержал.
— Нет, Скотт, подожди, — взмолился я. — Возможно, это наш единственный шанс. Может, самый последний.
Он резко повернулся ко мне.
— Ты хочешь сказать…
— Может, им удастся открыть дверь снаружи, — возбужденно заявила Ванесса. — Сами мы отсюда уже не выйдем, это точно. Но вдруг они сумеют нас выпустить.
Хлопнула дверца автомобиля. Потом другая. Родители Скотта вышли из машины и направились к кухонной двери.
Мы побежали в кухню. Я видел их в окно. Они остановились возле забора и потрогали какой-то шаткий столб. Отец Скотта покачал головой и что-то сказал жене.
— Скорей! — воскликнул я. — Пожалуйста — скорей!
Тут раздался отчаянный крик. Отвернувшись от окна, я обнаружил, что Скотт кружится волчком.
— Помогите! — визжал он. Его руки болтались по сторонам. Черные волосы хлестали по щекам. А его тело вертелось как юла. Все быстрей и быстрей.
— Помогите! — Голос Скотта доносился теперь еле различимо, его заглушал сильный ветер, поднявшийся от вращения. Скотт лишь беспомощно стонал, оказавшись целиком во власти безжалостной незримой силы. — О-о-ой… помоги-и-и-те!
Вскоре его крутящиеся ступни оторвались от пола.
Ванесса схватила меня за локоть, и мы с ужасом смотрели на новое несчастье, разыгрывающееся с нашим приятелем. Скотт крутился все быстрей, быстрей — и вот он уже превратился в пестрый расплывчатый вихрь.
Вихрь взлетал все выше, выше — к самому потолку кухни.
— Ох, не надо! — прошептал я, увидев, как на потолке появились пузыри. Потолок сделался жидким. Вместо него над нашими головами находилась сливочно-белая, пузырящаяся жижа.
Потолок смачно чавкнул, когда в него погрузилась вращающаяся голова Скотта. По густой массе побежали новые крупные пузыри.
Теперь уже и туловище ввинчивалось в белую жижу потолка.
Скотт отчаянно сопротивлялся, размахивая руками и ногами.
После очередного чавкания его плечи пропали среди пузырей.
Через несколько секунд он исчез целиком.
Потолок снова сделался твердым и гладким.
Никаких следов Скотта не осталось. Абсолютно никаких следов.
Мы с Ванессой переглянулись. Ее рука все еще крепко стискивала мой локоть. Мы оба дрожали.
— Мы остались с тобой вдвоем, — прошептала она.
Мы доковыляли до кухонной двери. Предусмотрительно остановились, немного не доходя до нее. И принялись кричать родителям Скотта:
— Помогите!
— Пожалуйста, скорей!
— Выпустите нас отсюда!
Отец и мать Скотта повернулись к дому. На их лицах было написано недоумение. Они оглядывались по сторонам, словно пытаясь понять, откуда доносятся голоса.
Наконец мать Скотта разглядела нас с Ванессой за стеклом кухонной двери. Ее рот открылся от удивления. Схватив мужа за руку, она показала ему на нас.
— Пожалуйста, скорей! — кричала Ванесса. — Откройте дверь!
Они побежали к дому прямо через сугробы. Изо ртов у них вырывались белые облачка пара.
Сделав пять или шесть шагов, родители Скотта начали погружаться в снег.
В один голос они ошарашенно вскрикнули и одновременно взмахнули руками. При этом из рук матери Скотта выпала какая-то книжка в бумажной обложке и полетела в снег.
Они стремительно погружались в сугроб.
Снег плескался вокруг них, как будто они тонули в большой белой луже. До нас даже доносился этот плеск — шлеп-шлеп.
Теперь их окружали высокие волны искрящегося белого снега. Но потом волны стали утихать и исчезать, а вместе с ними исчезали и родители Скотта.
Они пронзительно кричали от ужаса.
Под эти крики они скользили вниз… вниз…
Они отчаянно хватались за снег, за землю. Молотили кулаками. Старались высунуть голову над поверхностью.
И кричали, кричали…
Их крики доносились до нас и после того, как их головы окончательно скрылись под белым сугробом.
Но потом наступила тишина.
Снег снова сделался гладким и ровным. Тихий ветерок припорошил его сверкающей морозной пудрой.
Тишина.
Дрожа всем телом, мы с Ванессой повернулись друг к другу. Теперь мы остались совсем одни.
Одни в доме, набитом ужасными призраками. Злобными, переполненными жаждой мщения.
Я отвернулся от кухонной двери. Мне совсем не хотелось смотреть на гладкий снежный сугроб. Сугроб, только что поглотивший родителей Скотта.
А вместе с ними и нашу последнюю надежду.
— Что же нам теперь делать? — еле слышно спросила Ванесса. — Стоять и ждать, когда они доберутся и до нас?
От ее вопроса по моей спине поползли мурашки.
До меня донесся скрип половиц в передней части дома. Я услышал злобный шепот, сухие смешки. И тихое шарканье призрачных ног.
Теперь они направляются к нам?
И мы исчезнем, как только что исчезли все остальные?
Я постарался представить, каково это — вонзиться головой в стену. Или оказаться затянутым в трясину потолка.
Очень ли это больно?
Я закрыл глаза. Мной овладела паника. Из-за нее в моем мозгу толпились всякие безумные мысли. Например, где нам с Ванессой спрятаться. Как будто от призраков можно спрятаться.
Но даже если нам удастся это сделать, долго ли мы останемся живыми в этом заколдованном доме?
— «Ревун». — Это слово совсем неожиданно вырвалось у меня.
Я открыл глаза и посмотрел на Ванессу.
— Да. «Ревун», — повторил я.
— Чем он тебе поможет? — прошептала она.
— Может, мы сумеем включить его на задний ход. Отправим этих призраков обратно в шкаф.
Ванесса с сожалением покачала головой:
— Не получится, Спенсер. Ведь не «Ревун» вызвал сюда этих призраков. Не он помог им выбраться. Мы сами распахнули дверь шкафа — ты разве забыл? Вот как они оказались на воле. А «Ревун» только позволил нам услышать их вопли.
Я смотрел на нее, лихорадочно соображая. Конечно, она права.
В это время у меня созрела новая идея.
— Майкл. Пожалуй, я попробую вызвать Майкла с помощью «Ревуна», — произнес я. — Надеюсь, он поможет нам выбраться отсюда.
Я схватил Ванессу за руку и потащил ее вверх по лестнице.
— Скорей. Призраки не дадут нам много времени. Вдруг… вдруг нам все-таки удастся связаться с ним…
— Попытаться стоит, — согласилась Ванесса. Потом добавила дрожащим голоском: — По-моему.
Мы пробрались наверх. Солнце уже скрылось за деревьями. Чердак погрузился в полумрак. Я ожидал встретить тут всю веселую семейку призраков. Думал, что они полетят нам навстречу, слабо мерцая в сероватой мгле, поднимут жуткий вой. Что на их костяных лицах будет светиться неистовая злоба на весь мир.
Однако на чердаке оказалось пусто и тихо.
Прижимаясь друг к другу плечами, мы с Ванессой прошли через половину чердака к «Ревуну», по-прежнему стоявшему на картонной коробке, на которой мы установили его в прошлый раз. Мы устроились перед ним на коленях.
Я нажал на кнопку пуска. Загорелась желтая шкала. Я подождал несколько секунд, чтобы аппарат нагрелся.
Станет ли он работать? Моя затея показалась мне сейчас совершенно безумной. Однако наши друзья уже исчезли. Очередь наступала и для нас с Ванессой. Положение стало отчаянным.
Я приблизил лицо к микрофону. Нажал на красную кнопку.
— Алло? — Мой голос показался мне слабым и писклявым. — Алло? — сделал я новую попытку. — Майкл? Это я — Спенсер. Ты здесь? Ты меня слышишь?
Тишина.
На мое плечо легла ледяная рука моей подруги.
— Ничего у тебя не получится, — горько вздохнула Ванесса.
Я снова наклонился к «Ревуну» и крикнул в микрофон:
— Алло! Майкл! Прошу тебя — отзовись! Майкл — ты здесь? Ты слышишь меня?
Мы с Ванессой уставились на горящую желтую шкалу в ожидании ответа…
Я начинал убеждаться, что моя затея с треском проваливается. Что я напрасно трачу время, вместо того чтобы искать новые пути спасения. Но есть ли они?
Мы пропали…
Это оказалась моя последняя мысль — моя последняя, мрачная мысль. И тут «Ревун» взорвался.
Самого взрыва я сначала не услышал. Меня отшвырнуло назад — сбило с ног — и ударило о стену чердака. Я слабо застонал, и тут от удара у меня перехватило дыхание.
Вспышка пламени оказалась такой яркой, что я увидел ее сквозь закрытые веки.
Только потом, когда боль поползла по моему телу, проглатывая меня целиком, пожирая, я услышал и звук взрыва. От него у меня задребезжали кости в теле и застучали зубы.
Чердак начал раскачиваться из стороны в сторону. Новая вспышка пламени — и все вокруг почернело и померкло.
Открыв глаза, я увидел мерцающую стену из желтого и оранжевого пламени.
Я глубоко вздохнул — и закашлялся. Чердак наполнился клубами густого черного дыма.
— Жив… — пробормотал я, ощупывая свои бока.
Спина и плечи болели. Но я почувствовал, что ко мне возвращаются силы. Я сидел у стены и теперь попытался подняться на ноги.
Пламя трещало и плясало, его языки взмывали к чердачному потолку.
— Ванесса? — позвал я хриплым от дыма голосом. — Ванесса, ты где?
Пошатываясь, она вышла ко мне из клубящегося дыма. В ее рыжеватых волосах застряли черные хлопья пепла. Свитер задрался, на правом плече виднелась большая дыра.
— Надо поскорей выбираться отсюда, — прошептала она, схватившись за горло.
Вокруг нас плясали языки пламени. Мне показалось, что за ними стены чердака тают, плавятся, как воск горящей свечи.
У меня закружилась голова. Я повернулся, отыскивая дорогу к лестнице.
Тут я увидел знакомые физиономии. На тающей стене проступили рожи всей злополучной семейки.
Брат и сестра, их родители, бабушка отчетливо виднелись сквозь пламя. Они хохотали. Хохотали и выли. Безобразные звуки перекрывали даже треск пламени.
Потом воющие призраки поплыли прочь от стены. Они обрушились на нас с Ванессой.
Мы не произнесли ни слова. Просто повернулись и побежали, задыхаясь от густого и горького дыма.
Ванесса первая добежала до лестницы. Не теряя времени, мы стали спускаться вниз.
Вслед нам неслись вой и адский хохот.
Мы добежали до лестницы второго этажа и устремились вниз.
С диким воем и гоготом призраки гнались за нами.
Пошатываясь, мы с Ванессой влетели в гостиную — и тут нас застал второй взрыв. Стены содрогнулись. Шторы упали на пол. Переднее окно разлетелось. Осколки стекла посыпались в разные стороны.
Оглянувшись, я увидел мчащуюся вниз по лестнице адскую семейку. Их костлявые тела были окутаны пламенем, красным и оранжевым. Его брызги разлетались в разные стороны, поджигая все вокруг.
Пять призраков уставились на нас, скользя через гостиную. Они глядели на нас пустыми глазницами. Вместо глаз на нас устремились черные ямы. Когда они приблизились, я различил в этих пустых глазницах мерцающие языки пламени.
Я повернулся к Ванессе и махнул рукой.
— Окно! Попробуем выбраться в окно.
Мы выскочили в разбитое окно и упали в сугроб. Мое тело обожгло холодом. Я вскочил на ноги, весь дрожа.
Ванесса уже стояла на ногах. Она схватила меня за руку и потащила на улицу.
Поскальзываясь и стараясь не упасть, мы побежали по обледенелой дорожке. Из моего рта со свистом вырывалось белое облачко пара.
Где же призраки? Неужели они по-прежнему гонятся за нами?
Да.
Я быстро оглянулся и увидел, что они вырвались из разбитого окна — словно взрыв ревущего пламени. Они упали в снег, покатились по нему, а потом помчались вслед за нами на четвереньках, как звери. Пламя, охватившее их скелеты, постепенно исчезало, а фигуры приобретали синеватый цвет.
Вот уже по снегу неслись галопом пять светящихся синим светом адских существ. С воем, ревом, гоготом.
Пока я оглядывался, Ванесса умчалась вперед, и теперь я бросился ее догонять. Она пробежала уже половину квартала и все набирала скорость. Рыжеватые волосы развевались за ее спиной.
Мы добежали до озера и не стали останавливаться на берегу. Казалось, нас гонит вперед какая-то невидимая сила. Времени на размышления не было. Мы стремглав летели по льду озера.
А потом думать стало слишком поздно. Призраки тоже выкатились на лед, поднялись с четверенек на ноги и легко заскользили за нами вдогонку, не отрывая от нас взгляда своих пустых глазниц.
— К-к-куд-д-да нам теперь бежать? — воскликнула Ванесса, в отчаянии закрывая лицо руками. — Мы пропали.
Мы бросились дальше по твердому сероватому льду.
— Может, нам удастся уйти от них, — произнес я, задыхаясь. — Сделаем круг… и выбежим снова на берег… — Я замолк.
«Ничего не выйдет, — промелькнуло в моей голове. — Мы сделали глупость».
Светясь холодным голубоватым огнем, призраки окружали нас с разных сторон. Их гогот несся надо льдом и эхом отдавался на берегу в кронах сосен и елей.
Они знали, что мы оказались в их ловушке. Они плыли на нас, завывая и размахивая кулаками. Круг сужался все быстрей и быстрей… Вот они завертелись вокруг нас холодным синим вихрем.
Я услышал треск льда. Краакк!
Призраки кружились все стремительней.
— Они нагревают лед! — в отчаянии крикнул я Ванессе.
Снова раздался треск — более протяжный. Кра-ак-к! По льду побежали трещины. Он начал ломаться у нас под ногами.
— Мы… мы сейчас пойдем ко дну! — воскликнул я.
Я отталкивался ногами ото льда, с ужасом чувствуя, как он трещит и подается. Призраки продолжали свой адский хоровод, мелькая вокруг нас все быстрей и быстрей.
Лед снова затрещал. На этот раз трещина оказалась очень глубокой. Лед под нашими ногами уже начинал расходиться в разные стороны.
Я набрал в грудь побольше воздуха и приготовился к встрече с ледяной водой. Крааааак-к-к.
Льдина накренилась. Под ней забурлила черная и холодная бездна.
И тут я увидел такое…
По ледяному крошеву скользил мальчик. Мальчик, окутанный синеватым сиянием.
Его руки были скрещены на пуховой куртке. Спина выпрямилась, каждая мышца на теле напряглась.
Я сразу же узнал его.
— Майкл! — воскликнул я. — Майкл! Это был ты! Это тебя я видел в ту ночь на льду! Ты катался на коньках!
Внезапно я ощутил необыкновенный прилив счастья. Я так радовался, увидев своего двоюродного брата, пока не заметил холодное и злое выражение, застывшее на его лице. Сквозь голубое свечение я разглядел его злобно прищуренные глаза и рот, искривленный в сердитой усмешке.
Он поднял свои негнущиеся руки и направился ко мне, явно намереваясь меня задушить.
— Нет, Майкл! Прошу тебя! — закричал я. — Майкл! Не надо!
Семейка призраков перестала кружить. Теперь они встали в шеренгу и направили свои пустые глазницы на Майкла. Руки моего двоюродного брата были сжаты в тугие кулаки. Он сделал еще один шаг по льду, и я понял, что у него на ногах коньки.
Коньки моего брата. Те самые, в которых Майкл утонул.
— Майкл — прошу тебя! — взмолился я, глядя на его мокрое синеватое лицо. — Я пытался спасти тебя. Честное слово!
На негнущихся ногах он сделал еще один неумолимый шаг.
Наконец он заговорил:
— Я знаю, Спенсер, что ты пытался это сделать. — Его голос звучал сдавленным, слабым шепотом, словно доносился издалека. — Ты рисковал своей жизнью ради меня. Ты и сам едва не утонул.
Он снова шагнул ко мне.
— Вот почему я остался тут, — сказал он. — Я находился здесь все время. Мне хотелось поблагодарить тебя за твою попытку меня спасти. Но я был таким слабым… очень слабым, чтобы установить с тобой контакт.
— Ты… ты пробыл тут целый год? — прошептал я.
Он кивнул.
— Но я был очень слабым. Слишком слабым… Наконец, я почувствовал себя достаточно сильным. Я стал пытаться дать тебе знать, что я здесь.
— Я… я не понимаю…
— В ту ночь на замерзшем озере. Я нашел на льду перчатку. Я надел ее и пытался тебя схватить. Но я опять оказался слишком слабым…
— Так это был ты! — удивился я.
— И красная краска, — продолжал Майкл. — Я пытался написать свое имя на твоей стене. Но написал только первую букву и больше не смог, устал. Потом, во время обеда, я пытался тебя окликнуть. Но смог только шептать. Ты не понял, что я тебе говорил.
— Так и это был ТЫ! — воскликнул я снова. — А я-то думал…
— В последнюю ночь я пытался надеть твой костюм, — продолжал Майкл. — Я надеялся, что в нем ты скорее меня заметишь. Но только напугал тебя.
— Майкл, мне так жалко… — начал было я.
Но его глаза уже смотрели на пять призрачных фигур.
— Сейчас я пришел, чтобы помочь тебе, — тихо произнес он. Потом прошел мимо меня и начал кататься на коньках.
Пять призраков попятились, запрокинули головы и завыли. Я закрыл уши. Мне показалось, что вокруг меня ревут разъяренные львы. Сотни львов. От их рыка дрожали верхушки деревьев.
Майкл наклонился вперед и разогнался так, что превратился в светящееся синеватое пятно. Лезвия его коньков глубоко врезались в лед.
Он покатил вокруг ревущей семейки. Описал вокруг них несколько кругов.
Мы с Ванессой застыли, пораженные этим зрелищем. Майкл быстро прорезал во льду глубокий круг. Лед треснул и откололся. Круг стал погружаться вниз… вниз… и с бульканьем скрылся под водой.
Завывая, рыча, хватаясь за воздух костяными пальцами, вся семейка призраков ушла под воду, в ледяную бездну.
Все произошло слишком быстро, мы даже не успели опомниться. Просто раздался один-единственный громкий всплеск темной воды. Один-единственный всплеск.
Призраки исчезли. Визг, рычание, вой — как отрезало.
Я увидел под водой синеватое свечение. Потом из дыры, прорезанной Майклом, пошел пар.
Белый пар выстрелил вверх подобно гейзеру. Он делался все гуще, стал расползаться по поверхности озера и окутал нас с Ванессой.
Густой, удушливый пар. Такой горячий… что даже шипел, когда соприкасался со льдом…
Когда он наконец рассеялся, я заморгал и протер глаза. Потом взглянул вниз и обнаружил, что лед снова сделался крепким и без единой трещины.
Призраки бесследно исчезли.
— Майкл! — крикнул я. — Майкл? Ты еще здесь?
Нет.
Майкл тоже пропал.
На берегу высились безмолвные сосны и ели. Над головой кружились две большие птицы. Ветер гнал по озеру поземку.
Все нормально. Все снова стало нормальным.
Мы с Ванессой побежали к берегу. Через несколько минут мы уже шли в гору по нашей улице.
«Нормально», — мысленно твердил я. Повторял до тех пор, пока это слово не превратилось в молитву. Пожалуйста, пусть все снова станет нормальным.
Мое желание сбылось.
Дом Скотта стоял рядом с моим — как это было всегда. Он выглядел так же, как обычно. Не осталось ни разбитого окна, ни следов пожара.
Когда мы с Ванессой побежали к нему, из старого особняка выскочили Скотт, Эд и Джастин.
— Куда вы пропали, ребята? — спросил Скотт. — Мы вас ждем уже целый час. Что с вами случилось?
Сам Скотт ничегошеньки уже не помнил. Эд с Джастином тоже. Все пережитое стерлось из их сознания.
Я побежал на чердак старого особняка. Там было темно и тихо. Никакого огня. Никакой жуткой семейки призраков. «Ревун» стоял по-прежнему на картонной коробке. Я поднял его и проверил. Никаких следов взрыва я тоже не обнаружил.
Внезапно всем захотелось домой. Мы распрощались. Ванесса и я обменялись многозначительными взглядами. Только мы с ней помнили весь ужас, который нам довелось только что испытать. Мы единственные помнили, как едва не распрощались с жизнью.
Еле волоча ноги от усталости, я потащил «Ревун» домой и поднялся в свою комнату. По дороге я дал себе слово, что все мои попытки наладить контакты с призраками — дело прошлое.
Впрочем, я ведь все-таки добился того, о чем мечтал. Мне удалось повидаться с Майклом. Теперь я точно знаю, что он меня простил. Да еще спас мне жизнь. Я надеялся, что отныне мой бедный двоюродный брат обретет покой.
Я крепко замотал электрическим проводом «Ревун». Маленький серый ящичек с микрофоном и красной кнопкой, так похожий на безобидный радиоприемник, показался мне ужасно опасным. Смертельно опасным. Я намеревался спрятать его где-нибудь в подвале, где его никто не сможет найти.
Но не успел я выйти из комнаты, как ко мне вломился мой старший брат Ник.
— Эй, малявка… — приветствовал он меня. — Это твое лицо или то самое место, которым ты ударился о грузовик?
— Ха-ха, — мрачно пробормотал я в ответ. — Смешно. Очень смешно. У тебя потрясающее чувство юмора.
— Дай-ка мне этот твой ящик, — заявил мой брат, выхватывая из моих рук «Ревун».
— Нет, ты что! — ответил я, отшатываясь от него в сторону.
— Дай сюда, — настаивал Ник. — Помнишь, какую клевую хохму я с вами сыграл на прошлой неделе? Когда ты заорал как младенец? Так вот я хочу повторить ее со знакомыми девчонками.
Я колебался и уже открыл рот, чтобы объяснить своему брату, насколько это опасное занятие.
— Эй, малявка, отдай мне твою дурацкую коробку, — зарычал брат. — Или я расплющу твою физиономию в лепешку.
После этого мне пришлось уступить. Впрочем, я все-таки не смог удержаться от ядовитой усмешки, которая расползалась по моему лицу.
— Ладно, бери, — сказал я, вручая Нику «Ревун». — Забирай. Развлекайся. Только знай — тебя ждут большие сюрпризы.