Неандертальский мальчик и его многочисленные родственники наконец-то дождались лета! Но какое же лето без моря?

Отправившись в большой поход к теплому морю всем племенем, неандертальцы никак не ожидали, что все места на первобытном пляже окажутся заняты зазнайками-Кроманьонцами, а с ними, попробуй, договорись! Ну а еще одним сюрпризом для Неандертальского мальчика и всего его племени Грустных Медведей станет встреча с племенем Веселых Медведей.

Вечером, утомленные долгой дорогой, мы расстелили шкуры на прибрежном песке и уснули под ласкающим бризом.

Когда мы просыпаемся, солнце уже стоит высоко и пляж кишит людьми.

Одни растянулись на песке и нежатся в солнечных лучах, другие уже резвятся в воде.

Сплошная пелена брызг, взрывы хохота, веселые крики.

— Как они радуются! — восклицает Блошка.

— Как они сходят с ума, — вторит ей дедушка Пузан, который ненавидит воду больше всего на свете.

Я вижу, как многие плавают, держась за какие-то странные круглые штуки, и спрашиваю у Хитрющего Лисенка, что это такое.

— Это — одно из великих изобретений Дымящегося Мозга, — объясняет Лисик. — Оно называется «Спаси утопающего». Шкура надувается и завязывается бизоньей жилой. Устройство хорошо держится на плаву, и, если уцепиться за него хорошенько, можно познакомиться с Великой Соленой Водой, даже не умея плавать.

— Этот ваш Дымящийся Мозг довольно противный, но у него светлая голова, что правда, то правда, — признает Умник.

— А что теперь? — спрашивает Вонючка.

— А теперь — купаться! — решительно заявляет Дикая Выдра.

— Мы так долго шли к Великой Соленой Воде!

— Нельзя упускать такой возможности…

В страхе гляжу я, как волны с грохотом разбиваются о скалы и отступают, крутясь и брызгая пеной.

— Мовет, подовдать паву деньков? — шамкает Беззубый Лось.

Бабушка Хворостина приготовила для него купальный костюмчик из шкуры тюленя, откуда торчат рахитичные кривые ножонки, поросшие длинными седыми волосами.

Кроманьонцы глядят на него во все глаза, показывают пальцами, смеются.

— Нужно быть сумасшедшим, чтобы лезть в воду, — заявляет дедушка Пузан. — Мы, ледниковые люди, не созданы для того, чтобы плавать.

— Раз Кроманьонцы купаются, то и нам можно! — визжит Шкурка Горностая.

— Да, но у ниф ефть «Фпафи утопающего»! — возмущается Беззубый Лось.

Под хохот Кроманьонцев бабушка Хворостина пинками загоняет его в воду.

Старикашка тут же исчезает в волнах, потом выныривает, белый как снег и почти бездыханный.

К счастью, высокая волна поднимает его над скалами и выносит на берег. Почувствовав под ногами твердую землю, Беззубый Лось как сумасшедший бросается бежать к сосновой рощице; бабушка Хворостина несется за ним с криками:

— Трус, слюнтяй! Вернись сейчас же! Такая редкая возможность научиться плавать! Если ты сейчас отступишь, не научишься никогда!

Дедушка Пузан хохочет-надрывается.

По такой жаре он разделся почти догола. Завидев его покрытое шерстью тело, Элегантный Олень, портной Кроманьонцев, кричит:

— Эй, толстяк, почему ты не снимешь и эту, последнюю шубу?

Дедушка Пузан глядит на него с презрением и отвечает одной из поговорок, которые в большом ходу у ледниковых людей:

— Мужчина волосатый — счастливый и богатый, у мужчины нет волос — так какой с него и спрос.

— Оставь ты свои поговорки, иди купаться! — кричит ему тетушка Бурундучиха.

Но наш учитель и слышать не хочет — боясь, что его все-таки затащат в воду, он забирается на утес повыше.

Робея, мы заходим в море; остаемся, правда, у берега, где волны не такие высокие.

Только Кротик отстал: потерял свою купальную шкуру. Вот наконец он ее нащупал, натянул, но теперь, чтобы добраться до берега, ему нужно пройти через сосновый лес.

Кротик натыкается на первую сосну, а поскольку он у нас мальчик вежливый, тут же рассыпается в извинениях:

— Ой! Простите, сударь!

БУУМС!

Вторая сосна.

— Сожалею, сударыня…

БАМС!

Третья сосна.

— Простите великодушно…

— Но Кротик! — издалека вопит Молния. — Ты что, не видишь, что это деревья? Давай быстрее. Мы тебя ждем!

— Деревья? — вздыхает Кротик. — Тем лучше. — И бежит вприпрыжку по пляжу, кишащему Кроманьонцами.

Настоящая бойня.

БЭМС!

ПЛЮХ!

ВУУПС!

— Проклятый ледниковый мальчишка, смотри, куда ступаешь!

— Разуй глаза!

— Невежа!

— Какие странные деревья, — замечает Кротик, подбегая к нам. — Когда ветер колышет листву, кажется, будто они разговаривают…

Молния берет его за руку и заводит в море.

Старейшины и охотники толкутся у самого берега, а мы уходим за скалы, туда, где ребята-Кроманьонцы весело скачут в высоких волнах.

Вот они окружили Медвежонка, который в своей намокшей шерстке похож на тюленя. Весело смеясь, поднимают его и бросают в воду.

Сначала Медвежонок тоже смеется, но шутка затягивается — волны опрокидывают бедняжку, он начинает захлебываться.

Я бросаюсь на помощь, но попадаю в лапы озорников, и меня постигает та же участь. Отчаянно, из последних сил, я борюсь, не чувствуя ни рук, ни ног.

Спасите!

Я уже не достаю до дна!!!

Волна затягивает меня, я пытаюсь вынырнуть, кричу, но вода попадает в рот.

Рядом со мной — мальчишка из Кроманьонцев.

Я инстинктивно хватаюсь за его «Спаси утопающего», но паршивец отталкивает меня. Ко мне на выручку спешат Молния, Буйволенок и — слушайте, слушайте — даже Щеголек.

Начинается яростная схватка — может быть, первое в истории морское сражение. Мы пытаемся захватить плавучие шкуры, но противник не желает уступать.

Над морем поднимаются тучи брызг, тела сплетаются, воздух звенит от диких, пронзительных воплей…

Я с боем забираю «Спаси утопающего» и начинаю отфыркиваться, выплевывать воду, которой я наглотался. Но не успеваю вздохнуть, как владелец надутой шкуры набрасывается на меня и отнимает ее.

Я хватаюсь за скалу, перевожу дыхание.

Различаю вдалеке маму Тигру, которая смотрит на меня с тревогой.

Машу ей рукой.

— Не беспокойся, мама, все в порядке…

Папа Большая Рука тоже смотрит на меня и хмурит брови. Наверное, думает, что я покинул поле боя.

Ничего подобного: честь племени поставлена на карту, и никто никогда не скажет, будто Неандертальчик сплоховал.

Я бросаюсь в воду и решительно направляюсь к мальчишке-Кроманьонцу, который окунул меня с головой. За несколько шагов до него делаю глубокий вдох и падаю прямо ему в ноги. Хватаю паршивца за лодыжки и затягиваю под воду. «Спаси утопающего» взлетает в воздух, я выныриваю, подхватываю плавучую шкуру. Потом быстро загребаю к берегу, и мое племя встречает меня аплодисментами.

Мои товарищи тоже разжились чудесными поплавками: Буйволенок захватил целых три штуки!

Да, нужно сказать, что мы, ледниковые дети, не ударили в грязь лицом.

Но теперь взрослые Кроманьонцы встают на защиту своих отпрысков:

— Воры!

— Нахалы!

— Здесь, в поселке, было так спокойно, пока не явились вы!

— Ступайте назад, в свои ледники!

— Троглодиты!

Тут папа Большая Рука теряет голову:

— Ну-ка повтори, если хватит духу!

Элегантный Олень повторяет трижды:

— Троглодиты, троглодиты, троглоди…

Но, не успев договорить, плюхается в воду.

Начинается вторая схватка, на этот раз между взрослыми. Даже дедушка Пузан слезает со своего утеса, чтобы размять кулаки. Старик и вправду считает, что нет ничего лучше драки — разойдешься, разогреешься, и артрит отпустит.

Вдруг мы слышим, как Умник кричит:

— Довольно! Мы встретились в первый раз и только и делаем, что ссоримся. Нам всем должно быть стыдно…

Папа Большая Рука с минуту раздумывает. Потом раздается его оглушительный рык:

— Ладно, мир! Вы, ребятишки, отдайте им эти штуковины.

Нехотя мы возвращаем маленьким Кроманьонцам «Спаси утопающих».

— Жалко, — бурчит Щеголек. — С ними мы могли бы заплыть подальше, на глубину…

Хитрющий Лисенок тут как тут:

— А кто сказал, что вы не можете туда заплыть? У меня навалом «Спаси утопающих».

— Но у нас больше нет мехов, нам нечем платить… — шепчет Улитка.

— Можете взять напрокат. Платить будете по дням. Так обойдется дешевле, — уговаривает Лисик.

— К сожалению, мы на мели, — с горечью признается Молния.

— На самой мелкой мели, — уточняет Умник.

— Тогда я открою вам кредит.

— Кредит?

— Ну да, вы заплатите потом, когда сможете.

— Ура!

— Конечно, с процентами.

— Кредит, проценты… ничего не понимаю… — бормочет Умник.

— Плохо вы разбираетесь в экономике, ледниковые люди! Ну же, надувайте ваши «Спаси утопающих» и радуйтесь. Живем один раз. Об оплате подумаем потом…

Мы надуваем примитивные спасательные круги, завязываем их тесемками, а Лисенок забирается на скалу и, глядя на нас, довольно потирает руки и приговаривает вполголоса:

— Ну какой же я расчудесный Купи-Продай!

Ухватившись за надутые шкуры, мы смело бросаемся в волны, заплываем за линию скал и, не обращая внимания на окрики наших мам, которые машут руками на берегу, выходим в открытое море.

Брр… вода, конечно, не такая холодная, как у нас в озерах, но тоже не парное молоко!

Кое-где даже плавают льдины, и на них лежат моржи, нежась на неярком утреннем солнышке.

Одна такая льдина проплывает рядом с Кротиком, и тот радостно кричит:

— Привет, Буйволенок!

— Грррффф! — фыркает морж: он по-другому не умеет.

— У тебя плохое настроение? — не отстает Кротик.

Морж переворачивается на другой бок.

Тогда Кротик вылезает на льдину, и та дает опасный крен. Морж соскальзывает в воду и начинает возмущаться:

— Сквик, сквик, сквик!!!

— Уф, Буйволенок, какой ты сегодня нервный! Льдина широкая, нам двоим хватит места, ну давай, возвращайся…

Но морж, глубоко уязвленный, уплывает.

Тем временем приближается стая нарвалов с изогнутыми спинами — они то погружаются в воду, то выскакивают на поверхность, поднимая к небу свои поразительные носы.

Незабываемое зрелище!

Мы смотрим, разинув рты, а льдина, на которую забрался Кротик, уплывает все дальше в открытое море.

Когда Молния это замечает, льдина с Кротиком уже не более чем темная точечка на горизонте.

Кротик весело качается на волнах.

Сколько нового вокруг!

Вот, например, странные темные треугольники, которые возникают из воды и стремительно удаляются, едва Кротик хочет их потрогать.

Однажды, правда, ему это удалось, и тогда треугольник разросся на глазах и разинул пасть, полную зубов.

— Да ладно тебе, Свисток, хватит дурачиться: я тебя узнал! — пыхтит Кротик.

Пасть закрывается, перекусывая льдину пополам.

К счастью, акуле не слишком понравилось такое мороженое, и она, рассерженная, удалилась.

А еще она скрылась потому, что услышала какой-то подозрительный звук.

В самом деле, чуть поодаль семейство хищных косаток охотится на тюленей.

Папа-косатка, мама-косатка и дочка-косаточка пируют на славу.

— Гляди, мама, какой странный тюлень! — верещит Косаточка, направляясь прямо к Кротику.

— Не ешь его, доченька, не надо: подожди минутку! — волнуется мама-косатка.

— Почему?

— Потому что это — не тюлень.

— Не тюлень? А кто?

— Ну… сама не знаю. Странный какой-то… Давай-ка спросим у папы. Папа у нас лакомка, может, и такое пробовал.

— Папа, можно мне съесть эту странную штуку?

— Какую штуку?

— Да вон ту, что прилепилась к льдине. Кажется, она вкусная.

Тут папа-косатка замечает Кротика, который подплывает все ближе.

— Нет… остановись, доченька, погоди! — кричит он.

— Но почему?

— Потому что это — ледниковый мальчик.

— Ну и что? Мясо как мясо.

— Это ты так думаешь. Однажды точно такой же свалился в море, и я его слопал, так потом целую луну не мог как следует прополоскать рот. Они такие противные, аж с души воротит!

— Странно…

— От них разит прогорклым, тухлым жиром. Они им насквозь пропитались. Разве не чуешь, какой запашок?

— Теперь чую. Фу, гадость!

А Кротик уже плавает в трех-четырех метрах от касаточки и машет руками:

— Привет, дедушка Пузан! Как ты очутился на такой глубине? А знаешь, дедушка, ты здорово плаваешь! Приятно посмотреть! Я-то думал, тебя в воду палкой не загнать. Послушай, у меня на этой льдине ноги замерзли. Возьмешь меня на спину? Ты ведь такой толстый, ты не утонешь.

Мама-косатка в ужасе смотрит, как ледниковый мальчишка залезает на спину косаточки.

— На помощь, мама! Что мне теперь делать?

— Попробуй нырнуть.

— Но… я не могу долго находиться под водой!

— Скорее всего, он тоже.

— Ну ладно… попробую.

Косаточка ныряет.

Когда она снова всплывает на поверхность, Кротик весь мокрый, лицо у него перекошено, однако, он крепко держится за плавник.

— Ради всех ледников! Дедушка Пузан, как же долго ты можешь пробыть под водой? Ты знаешь, что я чуть не захлебнулся? Давай-ка попробуем еще — это так весело!

Косатка снова скрывается в глубине. Мы подплываем ближе. К счастью, акулы, испугавшись косаток, исчезли.

Вот Кротик вынырнул на спине косаточки. Он кричит:

— Ура! Вот это да! Никогда я так не веселился! Дедушка Пузан, ты просто чудо!

Что же делать?

Молния с тревогой смотрит на нас.

Но и косаточке вся эта история начинает надоедать.

— Мама! Этот ледниковый мальчик не желает слезать! Как мне быть?

— Потерпи, доченька, потерпи… он устанет.

— Папа…

— Ну что тебе сказать, дочка… Происходит нечто неслыханное. Я всегда полагал, будто ледниковые дети боятся нас, косаток, но, по-видимому, это не так… А раз они нас не боятся, значит, на то есть какая-то причина — вот что настораживает меня. Может быть, у них есть какое-то новое оружие. Я поговорю об этом с верховным вождем косаток. А ты тем временем будь осторожна, не делай резких движений…

— Что же ты больше не ныряешь, дедушка Пузан? — вздыхает Кротик. — Устал? Ты прав, конечно: хорошенького понемножку. Ммм… льдина моя уплыла. Но ничего: у меня есть «Спаси утопающего». Пока, дедушка, прощай. Спасибо, что поиграл со мной.

С этими словами Кротик отпускает плавник косаточки, а та верещит:

— Ой, мама, там плывут еще ледниковые мальчишки.

— Прочь отсюда, быстрее! — командует папа-косатка.

— Куда спешить… здесь столько тюленей, — возражает мама.

— Давай, шевели плавниками! Не нравятся мне эти новшества.

Со вздохом облегчения мы наблюдаем, как косатки удаляются, становятся маленькими-маленькими и вовсе пропадают за горизонтом, там, где небо соприкасается с Великой Соленой Водой.

Наконец-то Молния догоняет Кротика.

— Вот здорово! — щебечет наш маленький дружок. — Знал бы ты, как классно ныряет дедушка Пузан! Я и не думал, что у толстяка такое дыхание. Правда, вот что: надо бы старикану показаться Полной Луне, пусть полечит ему спину. Там у него растет какая-то странная штуковина, прямо посередке…

Спорить с ним времени нету — теперь, когда косатки уплыли, вернулись акулы и плавают вокруг нас кругами, все ближе и ближе…

Должен признаться: до сих пор мы, ледниковые дети, в плавании не были сильны.

Но, скажу по чести, мы быстро набираемся опыта.

Все-все: даже Щеголек, даже Улитка.

В мгновение ока мы оказываемся у берега, за полосою скал.

— Вот так заплыв! — удивляется Молния.

— Великая Соленая Вода, конечно, теплее, — отвечаю я, — но по мне, так нет ничего лучше наших спокойных студеных маленьких озер.

Теперь все племя скопилось на пляже.

— Почему бы нам не позагорать? — предлагает Шкурка Горностая.

— Позагорать? — изумляется мама Тигра.

— Ну да. Погляди, все Кроманьонцы загорают.

В самом деле — по пляжу вокруг бунгало мужчины, женщины, дети растянулись на шкурах и время от времени переворачиваются, подставляя тело солнечным лучам.

— Что-то сомневаюсь я… — хмыкает тетушка Бурундучиха.

Мы в растерянности смотрим друг на друга.

Какие же мы волосатые!

— Ммм… — бормочет Лисенок себе под нос, — не думаю, чтобы к ледниковым людям приставал загар.

Мы наблюдаем, как женщины-кроманьонки то и дело чем-то смазывают кожу.

— Что это, зачем? — допытывается Дикая Выдра.

— Тюлений жир, замечательное средство для загара. Хочешь попробовать?

— Конечно хочу.

— А на меня хватит? — беспокоится Шкурка Горностая.

— У Хитрющего Лисенка хватит на всех! — радостно восклицает Лисик и протягивает нам кожаную суму, приговаривая: — Надо отметить на дубинке, сколько еще вы мне будете должны…

Наши женщины намазываются тюленьим жиром, но они такие волосатые, что только пачкаются без всякого толку.

С завистью смотрят на женщин с юга, у которых кожа загорелая и блестящая.

— Я тоже так хочу! — топает ногой тетушка Бурундучиха.

— Не уйду отсюда, пока не стану, как они! — визжит Дикая Выдра.

— Пока не покроюсь загаром, не вернусь в пещеру! — орет мама Тигра.

— Мамочка, извини, что я вмешиваюсь, — подхожу я, — но у женщин-кроманьонок нет на теле волос.

— Значит, сведем волосы! — решительно заявляет тетушка Жердь.

После этих слов наступает мертвая тишина.

Свести волосы?

Легко сказать!!!

Но ход прогресса неумолим.

Обжигающий Кремень готовит крохотные осколки и передает их Полной Луне, признанному цирюльнику славного племени Грустных Медведей.

И вскоре воздух оглашается жалобами, протестами, криками боли:

— Ай!

— Потише, проклятый колдун!

(После чего шаман, чрезвычайно обидчивый, еще яростней скребет кожу кремневой пластинкой.)

— Больно…

— Ай!

— Ой!

— Настоящая пытка!

Наши женщины страдают весь день, но к вечеру депиляция завершена.

Пляж усеян рыжими волосами, словно здесь прошло стадо муфлонов.

Женщины Мудрых-Премудрых повскакивали с мест и хохочут во все горло.

До нас доносятся весьма нелестные замечания:

— Толстухи!

— Кашалотихи!

Конечно — теперь, когда шерсть больше не скрывает тело, наши мамочки замечают у себя валики жира в самых неподходящих местах.

— Ты только посмотри сюда…

— Вот так уродина!

— Надо было мне поменьше есть этой зимой, — расстраивается мама Тигра.

— Мама, — вмешиваюсь я, — ты же знаешь, что в нашем стойбище всегда ценились полные женщины…

— И пвафильно, — поддакивает Беззубый Лось. — Повная венфина — фимвол пводоводия.

— Верно, — каркает Насупленный Лоб. — Если женщина полная, это значит, что ее муж — великий охотник и она ни в чем не нуждается.

— У повной венфины много детей, тоже повных.

— И повные… тьфу ты, полные дети лучше выживают во время ужасной ледниковой зимы, — отмечает дедушка Пузан.

Однако подобные речи не могут утешить наших дам, которые с завистью разглядывают стройные фигурки женщин из племени Мудрых-Премудрых.

— Нам надо больше двигаться, заявляет Дикая Выдра.

— Добежим вон до той скалы? — предлагает Шкурка Горностая.

— Так далеко… — вздыхает тетушка Бурундучиха.

— Ммм… чересчур далеко, — вторит ей мама Тигра.

— Знаете, что я вам скажу? — заключает тетушка Бурундучиха. — Такая мода скоро пройдет. Будущее — за полными женщинами. Эти щепки долго не протянут. Не побегу я никуда! Лучше пойду перекушу вон в те заросли ежевики. Там наверняка полно змей и светляков.

— Я с тобой, — решительно заявляет мама Тигра.

— Правда, к черту фигуру! — восклицает Шкурка Горностая.

И они все вместе удаляются по направлению к сосновой роще.

Тем временем у самого берега, там, где волны накатывают на пляж, Умник что-то мудрит с песком. Выкопал ямку, вроде озерца, и наливает туда воды.

Я подхожу ближе и спрашиваю:

— Что ты делаешь?

Вместо ответа он показывает руку:

— Видал?

— Видал — что?

— Взгляни хорошенько.

— Ничего не вижу…

— Ты что, слепой? Не видишь белые крупинки на моих волосках?

— Ну да… и на мне тоже есть такие. Они проступают после купания, когда шкура просыхает.

— Попробуй лизнуть, — предлагает Умничек.

— Соленые. Ну и что?

— Сам не знаю: что-то тут есть, но никак не могу ухватить мысль. Но лизать их очень приятно. Такое впечатление, будто моему телу это нужно…

— Не бери в голову. Потом сильнее захочется пить.

Чуть поодаль старейшины затеяли спор. И не без причины: наш запас провизии подходит к концу. Разумеется, каждое утро мы собираем в скалах моллюсков, а на берегу — дохлых рыб, выброшенных из Великой Соленой Воды, но мы не привыкли питаться исключительно дарами моря.

Дедушку Пузана мучают кошмары — каждую ночь ему снится чудесное жаркое из бизона и оленя.

— Фто едят эти Мудвые-Пвемудвые, квоме тех пвотивных фтук, котовыми они хвумают? — ломает голову Беззубый Лось.

— Большей частью свиней, баранов и косуль, — подсказывает ему Уголек, заглянув в свои рисунки.

— Ммм… недурное мясо, — облизывается дяденька Бобер.

— Надо бы и нам его раздобыть, иначе мы умрем с голоду.

— Есть у меня одна идея, — коварно улыбается дедушка Пузан. — Ну-ка кликните сюда управляющего поселком. И Умника.

Управляющий является в сопровождении все того же Дымящегося Мозга.

— Любезнейший… — начинает дедушка Пузан.

— Совсем я не любезнейший! — возмущается коротышка.

— Прости, если я тебя обидел, любезнейший, но есть тут маленькая нестыковочка. Мы умираем с голоду, а тебе не удается сдать твои мини-пещеры. И когда мы отсюда уйдем, никто вообще не захочет туда забираться. Верно?

— Верно… — вздыхает управляющий.

— Ну так вот, — заключает дедушка Пузан, указывая на Умника. — Этот мальчик изобрел удивительное приспособление. Оно называется «Спусти-подними» и позволяет со всеми удобствами забираться в пещеры на отвесных скалах.

— Неужели?

— Хотел бы я на это посмотреть, — хихикает Дымящийся Мозг.

— Увидишь-увидишь, круглая башка! — ворчит наш учитель. — Но сначала мы должны заключить контракт с этим коротышкой.

— Я не коротышка! — визжит управляющий.

— Разумеется нет. Ну так что, коротышка, тебя это заинтересовало? Могу тебя заверить: к завтрашнему вечеру ни один из Мудрых-Премудрых не захочет больше оставаться в бунгало. Пещеры будут нарасхват. И чем выше, тем больше найдется желающих.

— БУУУ! — вытягивает губы Дымящийся Мозг.

— Ты, голова, помолчи. Приходи вечером, и увидишь, на что способно наше племя! — громыхает дедушка Пузан.

— И… если предположить, что ваше приспособление будет действовать, что вы хотите взамен? — интересуется управляющий.

— Бесплатное питание на целую луну, — заявляет дедушка Пузан. — Для всего племени. И, естественно, добавочный паек для меня. Поверь мне, совсем крошечный. Что ты хочешь — в моем возрасте уже много не съесть.

— Согласен, — вздыхает управляющий знаменитого курортного поселка Солнечные Скалы.

И удаляется прочь, а вместе с ним уходит надменный Дымящийся Мозг.

А мы тотчас же принимаемся за работу.

Чудо из чудес! Все племя трудится не покладая рук — даже Беззубый Лось, даже Жирный Бык, известный лентяй.

К вечеру все закончено. Поскольку мини-пещеры расположены в вертикальном порядке, пяти «Спусти-подними», сходных с тем, который мы построили у себя в стойбище, вполне достаточно, чтобы обслуживать все этажи.

Папа Большая Рука зовет управляющего и начинает представление. Кроманьонцы, выстроившись на берегу, с интересом следят за происходящим.

— Бабушку Хворостину и тетушку Жердь на третий этаж! — командует он.

Дедушка Пузан прыгает со скалы на пятую платформу. Тетушка Жердь и бабушка Хворостина поднимаются и останавливаются перед третьим рядом пещер. Старушки выходят на деревянный настил и приветствуют зрителей — машут руками, одаривают улыбками.

— Беззубого Лося на верхний этаж! — командует папа Большая Рука.

— Мофет, чуточку понифе? — скулит старикашка.

— Молчи и улыбайся, — ворчит папа. — Им должно показаться, что это страшно весело.

Вымученная улыбка Беззубого Лося угасает в единый миг, когда он орлом взлетает на самые вершины скал.

Зато дедушка Пузан счастливо приземляется на кучу травы, которую Умник натаскал к подножью.

Он встает с улыбкой, кланяется изумленной публике, потом берет управляющего под руку и шепчет ему на ушко:

— Видите, все очень просто.

Кроманьонцы сбегаются отовсюду.

— Я хочу мини-пещеру на верхнем этаже! Даю десять раз по десять пальцев кремневых пластин.

— А я даю двадцать и пять оленьих шкур в придачу.

— Тридцать и десять кабаньих шкур…

— Я тоже хочу!

— Я первый!

— Спокойно! Спокойно! — ликует управляющий. — Не волнуйтесь: пещер хватит на всех.

В мгновение ока он сдает все пещеры, получив хорошую прибыль.

— Зато теперь бунгало пустуют, — хмурится коротышка.

— Мы их займем, — утешает его дедушка Пузан. — Однако не забывай, что по контракту ты нам предоставляешь не только жилье, но и питание.

— Помню, — мрачнеет управляющий.

— И дополнительный паек для меня. Совсем крошечный. С меня довольно того, что я смогу съесть…

— А именно?

— Ну, на сегодня трех свиней будет более чем достаточно.

Мы остаемся в поселке Солнечные Скалы на целую луну. За купанием, играми, великолепными трапезами время летит незаметно, пока…

Пока однажды утром злополучный шаман Полная Луна не выкидывает одну из своих штучек.

Наш драгоценный Тотем-Луна, сверзившись со скалы, докатился до линии прибоя, и теперь его то и дело захлестывают волны.

Полная Луна не сдается и каждый день молится духам Великой Соленой Воды, прося, чтобы те вытащили Тотем на сушу; не на скалы, конечно, — такой подвиг и высшим духам не по плечу, но хотя бы сдвинули его с места, выкатили на сухой песок.

Первое, что мы слышим каждое утро, едва проснувшись, — это его хриплое карканье:

Лик свой нам яви пресветлый,Сдвинься с мели, Мать-Луна!Пусть помогут буйный ветерИ могучая волна!

Наконец духи Великой Соленой Воды снисходят к его мольбам.

Однажды ночью мы все внезапно просыпаемся.

Яростный ветер сотрясает бунгало, и вода лавиной обрушивается на Берег Небесного Цвета.

С оглушительным ревом гигантские волны бьются об утесы. Мы едва успеваем укрыться на вершине скалы, как самая высокая волна смывает с берега все бунгало и уносит их в море.

Утром, когда небо проясняется и буря теряется вдали, за горизонтом, песчаный берег похож на пустыню, усеянную обломками бревен, а наш Тотем-Луна сдвинулся с места и прокатился шагов пятьдесят.

Но радуется этому только Полная Луна.

— Я сверну шею этому проклятому колдуну! — рычит папа Большая Рука, глядя на разрушения, произведенные бурей, которую вызвал Полная Луна.

Ситуация осложняется.

— Вы уже второй раз разваливаете мне все бунгало! — визжит управляющий знаменитым курортным поселком Солнечные Скалы.

— Пусть так, — вмешивается дедушка Пузан, — зато мы научили тебя, как заселить мини-пещеры.

— Убирайтесь вон! Видеть не могу ваших волосатых рож! — весь побагровев, захлебывается управляющий.

Кроманьонцы высунулись из пещер и оттуда, с высоты, осыпают нас оскорблениями:

— Вон отсюда!

— Вы сами не знаете, что творите!

— От вас одни неприятности!

— Дикари!

— Уроды! — хрюкает Дымящийся Мозг, высовываясь из мини-пещеры второго уровня.

Дедушка Пузан, не говоря ни слова, берет дубинку-журнал и бросает ее.

ХРЯСЬ!

Цель поражена!

Подбирая дубинку, упавшую к подножью скалы, учитель бормочет:

— Вот теперь у него мозг в самом деле дымится!

В полной тишине мы готовим гладкие бревна и шкуры, чтобы приступить к неизбывной, безотрадной повинности: выкатыванию Тотема-Луны на берег.

С другой стороны, нести с собой нам особо нечего: чуть-чуть шкур, немного вяленого мяса…

Все полны горечи и печали.

— Нельзя сказать, что наша первая встреча с Кроманьонцами увенчалась успехом, — замечает дядюшка Бобер.

— Может быть, есть в этом и наша вина… — задумывается тетушка Бурундучиха.

— Мудрые-Премудрые — противные задавалы, с ними трудно найти общий язык, — заявляет мама Тигра.

— Вы слишком от них отличаетесь, — объясняет Хитрющий Лисенок. — И потом, это всего лишь одно из племен Кроманьонцев. Я вас познакомлю с другими — вдруг там вам больше повезет.

— Сначала ты должен отвести нас к Смеющимся Медведям, — ворчит Полная Луна.

— Ладно, через пару дней отведу.

— Чего дожидаться?

— Чтобы Большая Соленая Вода немного спала…

— Растолкуй нам это, мы не понимаем, — просит папа.

— Великая Соленая Вода то поднимается, то спадает. Иногда она заливает весь берег, а иногда отступает. Нам нужно дождаться отлива. Но имейте в виду: у нас будет лишь несколько дней, чтобы добраться до острова Смеющихся Медведей. А потом, через луну, несколько дней, чтобы вернуться.

— Ты хочешь сказать, что мы пойдем туда… пешком?!

— Сквозь Великую Соленую Воду?

— Как это?

— Нам не придется плыть?!

— Отнюдь — остров Смеющихся Медведей недалеко отсюда, и глубины особой нету, — отвечает Хитрющий Лисенок.

— А если начнется прилив?

— Бояться нечего — надуем «Спаси утопающих».

— Будем надеяться на лучшее, — вздыхает дедушка Пузан.

— Я фнаю одно: наф вдет куча непвиятностей… — шамкает Беззубый Лось.

Целый день мы вытаскивали Тотем-Луну на песок; на следующий день волокли его вверх по скалистому отрогу, потом скатывали вниз по опасному спуску… потом вновь поднимали на ужасающую высоту.

И вот вечером второго дня Лисенок смотрит на море, определяет направление ветра, пристально глядит на луну и заявляет:

— Великая Соленая Вода отступает, сегодня ночью отправляемся в путь. — Потом раздает всем «Спаси утопающих» и приговаривает: — Опасности, конечно, никакой нет, но так оно вернее.

— Что еще нужно захватить с собой? — спрашивает папа Большая Рука.

— Ничего. Мы должны идти быстро, иначе нас настигнет прилив.

— Шкуры для хижин? — осведомляется мама Тигра.

— Спрячьте в лесу, мы их захватим на обратном пути. Смеющиеся Медведи — гостеприимный народ. Мы будем ночевать в их хижинах…

— Мясо? — беспокоится дедушка Пузан.

— Тоже не надо. Они нас накормят.

— Надеюсь, они не едят, как ты, одни корешки да орешки! — бурчит наш учитель.

— А… Тотем- Луна? — спрашивает шаман.

— Отлично постоит здесь, — отвечает Лисик.

— Об этом и речи быть не может! — вопит Полная Луна и трясет амулетами перед Великой Соленой Водой.

Пока шаман не натворил еще какой-нибудь беды, папа Большая Рука набрасывает ему на голову шкуру бизона, как следует заворачивает, связывает ремнем и взваливает себе на спину; сверток, однако, продолжает брыкаться.

Глухая полночь.

Лисенок идет по пляжу. Вода продолжает отступать. Потом, дойдя до утеса, вдающегося в море, он радостно восклицает:

— Вот: идти надо от этой черной скалы! Если вглядеться хорошенько, можно различить остров.

На гладкой поверхности моря отражается луна. Впереди, в серебристой дымке, виднеется гора, выступающая из воды.

— Это Скальная тропа, — объясняет Лисенок, указывая на темную полосу, уходящую вдаль. — Летом на несколько дней Великая Соленая Вода отступает, и тропа появляется. Ну, в путь…

В полной тишине мы идем гуськом по этому природному мосту, опасливо поглядывая на волны, которые плещутся с обеих сторон.

Время проходит.

Я гляжу на остров, и мне чудится, будто он все на том же расстоянии. А с берега казалось, что до него рукой подать…

Небо на востоке уже светлеет. Потом между двух холмов появляется огромное желтое солнце.

— Мы прошли почти полпути, — шепчет Лисенок. — Не бойтесь, двигайтесь дальше. Вода еще не начала подниматься.

Но наша цепь растянулась.

Многим старейшинам трудно идти; позади всех ковыляет Жирный Бык.

Папа Большая Рука, Разъяренный Бизон и другие сильные охотники возвращаются, чтобы помочь старикам.

Когда Жирный Бык, которого поддерживает папа Большая Рука, проходит мимо, дедушка Пузан не упускает случая поддеть его:

— Ползи-ползи, тихоход!

Мы, ребята, принимаемся хохотать, а дедушка Пузан, заметив это, мрачнеет.

— Эй, молокососы, не забывайте, что каникулы рано или поздно кончаются и начинаются школьные будни. Поэтому не вздумайте насмехаться надо мной: я, конечно же, люблю поесть, но ведь и походы, во время которых много двигаешься, чему-то да служат. Глядите — я проворен, как снежный баран…

И он начинает скакать по черным камням. Наш наставник не учел, однако, что вода, отступая, оставила после себя клубки скользких водорослей.

ПЛЮХХХ!!!

Бабушка Хворостина, которая дремлет на ходу, вздрагивает и приходит в чувство. В неверном предутреннем свете видит брюхо дедушки Пузана, торчащее из воды, и принимается кричать:

— Акула! Акула!

Озорной Медвежонок не прочь подыграть ей и тоже кричит:

— Акула! Ой, акула! Помогите!!!

Наклоняется, подбирает камень, бросает его в учителя и вопит во всю глотку:

— Держись подальше от нас, страхолюдина!

Дедушка Пузан выныривает.

— Кто сказал «страхолюдина»?! — гремит он.

— Вот кто! — указывает Медвежонок на Щеголька.

Дедушка Пузан в бешенстве выходит на мелководье и припускает бегом.

Щеголек пытается объяснить, что он ничего такого не говорил, но, видя, что учителя ничем не остановить, со всех ног бросается к острову.

— Вот и чудненько, — отмечает Лисенок. — Так скорее дойдем…

Солнце стоит высоко, и вода уже плещется у самых камней, но, к счастью, остров Смеющихся Медведей прямо перед нами.

Посередине — могучая голубая гора, над которой поднимается дымок. Наверху ее склоны совершенно голые, а подножье покрыто густой растительностью.

Пляж, белый как молоко, встречает нас. Мы в изнеможении падаем на песок.

— Едва успели, — замечает Хитрющий Лисенок. — Еще немного, и тропу совсем зальет.

Только теперь я обнаруживаю, что на Блохастой Морде нет никаких вьюков и побрякушек.

— Почему ты ничего не привез с собой? Как же твое Купи-Продай? — спрашиваю я.

— За этим я и пришел, только все, что мне нужно, умещается в этой сумке. Меха я продал управляющему.

— А он что тебе дал?

— Кремневые ножи, наконечники, крючки из рога…

— И ты привез все это Смеющимся Медведям?

— Конечно.

— А что они дадут тебе взамен?

— Вещицы совсем маленькие и очень дорогие. Не бойся, я внакладе не останусь — ведь если меня называют Хитрющим Лисенком, на это есть причина, ведь так? Несметно богатым вернусь я из дальних странствий, и тогда мать моей любимой скажет: «Ну что же, Лисик, возьми, пожалуй, в жены мою дочь Душистый Цветочек…» Но теперь пора идти — если поторопиться, к вечеру доберемся до деревни Смеющихся Медведей. Сейчас полнолуние, и у них наверняка праздник.

— Пвямо как у нас! — удивляется Беззубый Лось.

А наш шаман заливается слезами.

— Ну что там еще? — сердится папа Большая Рука.

— Ни… ничего… — всхлипывает Полная Луна. — Просто я думал о нашем Тотеме, как ему одиноко, там, на берегу…

Папа показывает кулак, и шаман тут же перестает хныкать.

— Не переживай, Великий Колдун, — утешает его Лисик. — Ты не пожалеешь об этом путешествии.

Весь день мы шли сквозь густую чащу леса. Подлесок такой же, как на материке: можжевельник, дрок, ежевика, розмарин, земляничные деревья, шиповник. Тетушка Бурундучиха и Березка то и дело нагибаются; мама Тигра им даже выговаривает за это: травницы задерживают все племя. Умник наносит записи на дубинку. Уголек изрисовал десять каменных плит и теперь, взвалив на плечи все свои шедевры, еле бредет, пошатываясь…

Могучие деревья издают сильный аромат. Жарко, слишком жарко для нас, бедных ледниковых людей!

Мы мало-помалу снимаем с себя и те немногие одежды, которые еще остались. Потом, к счастью, солнце скрывается за горой, и становится свежее.

Вдруг дедушка Пузан испускает вопль:

— Рыба! Кто-то жарит рыбу!

Он не ошибся.

Своим изощренным нюхом он первым уловил пленительный запах, донесенный до нас ветерком.

— Вот мы и пришли! — радостно объявляет Лисик. — Остановимся ненадолго за этим холмом.

— Зачем? — негодует дедушка Пузан. — Если мы будем медлить, они там слопают все, а у меня после такой прогулочки все кишки ссохлись!

— Сначала подсмотрим незаметно, что там у них творится, — уговаривает Лисенок. — Они все очень робкие, хотелось бы обойтись без переполоха. Надо бы почиститься, навести красоту… — Потом глядит на нас в замешательстве и прибавляет: — Ну, во всяком случае попытаться. Я вот, к примеру, и без того красивый, но и то приведу себя в порядок. Хороший Купи-Продай должен иметь представительный вид.

Мы останавливаемся на вершине холма, в зарослях кустарника, и вглядываемся в деревню, которая расположена внизу, на берегах бурного потока.

— Вас ждет сюрприз, — сообщает Лисенок таинственным шепотом.

— Ой!!!

— Невероятно!

— Глядите — это наш Тотем-Луна!

— Но… как он сюда попал?

— Это не наш Тотем, — уточняет Полная Луна. — У нашего посередине черная полоса.

— Правда…

— Но он почти такой же.

— Эй! А вот и Тотем-Солнце!

— Ветхий, как и у нас, — замечает дедушка Пузан. — Вот-вот рассыплется…

— Это не наш, — бурчит колдун. — У нашего наверху отверстие.

— А хижины!

— Точно такие, как у нас в стойбище.

— Глянь-ка вон туда.

— Куда?

— На каменистый обрыв, что выходит к потоку. Видишь там тропку?

— Ну да…

— Под ней — расщелина.

— Похожа на вход в наши пещеры…

— Ради всех замерзших ледников!

— Скажите мне, что я сплю.

— Там, за Тотемом, полно народу…

— Они танцуют вокруг костра.

— Подойдем поближе, — предлагает папа Большая Рука. — Так мы сможем получше все рассмотреть.

— Да, но не станем раньше времени показываться. Обойдем вон тот холм, — советует дяденька Бобер.

Река пробила в скалах глубокое ущелье. Мы спускаемся по узкой тропинке, потом, шагах в ста от деревни, прячемся в зарослях кустарника.

Отсюда хорошо видно все, что творится вокруг костра, можно даже различить физиономии.

Вдруг дедушка Пузан вскакивает.

Посередине поляны стоит черный камень, длинный и плоский, с множеством углублений. Какой-то здоровяк, могучий, как медведь, с огромным пузом, подходит туда с половинкой яичной скорлупы, набирает в нее красноватую жидкость, налитую в одно из углублений, и выпивает все до капли. Толстяк заливается смехом, остальные хохочут еще громче.

— Р-ради всех проклятых ледников этого проклятого Ледникового периода… — бормочет дедушка Пузан. — Но… эт-т-т… это же я!!!

— Еще один дедушка Пузан! — произносит тетушка Бурундучиха вне себя от ужаса. — Может ли такое быть! Вынесет ли земля второе такое чудище!

Но она не успевает договорить. Из хижины выходит тетка, как две капли воды похожая на нее. У нее тоже в руке яичная скорлупа. Она тоже пьет красноватую жидкость и начинает хохотать. Потом берет под ручку двойника дедушки Пузана и принимается плясать с ним вокруг костра.

— Еще одна тетушка Бурундучиха?! — рычит наш учитель. — Можно ли вынести такое! Да к тому же и пляшет со мной? Нет, этого не может быть, я не верю своим глазам!

Уголек уже наскоро зарисовывает деревню.

Мы подходим еще ближе — пламя костра освещает лица танцующих.

Вдруг двойник дедушки Пузана спотыкается и падает прямо в кучку старейшин, которые расселись вокруг Тотема-Луны.

Катастрофа!

Больше всех пострадал хилый, высохший старикашка, во всем похожий на Беззубого Лося.

Почтенный старец прекращает смеяться и впадает в ярость:

— Ты ф ума фофел? Убить меня фочешь?

— Невероятно! — изумляется Умник. — Они не только похожи на нас, но и говорят так же.

— Это племя — ваш близнец, — объясняет Хитрющий Лисенок. — Вы происходите от общего предка, вот и язык у вас одинаковый.

— Все верно, — бормочет папа Большая Рука, — но чтоб такие… такие одинаковые? Этого я не ожидал.

— Ну… не совсем одинаковые, — уточняет Хитрющий Лисенок. — Если хорошенько присмотреться, можно заметить разницу.

— Мать-Луна! — восклицает Умник, хлопая себя рукой по лбу. — Это правда… они все время смеются!

— А мы, нувно совнаться, все ввемя фмувые.

— Но почему они смеются?

— Скоро узнаете, — шепчет Лисик.

Умник размышляет вслух:

— Это — ледниковые люди, тут сомнений нет: низкий лоб, удлиненный череп…

— Интересно, как племя ледниковых людей оказалось так далеко, среди земель, занятых Кроманьонцами? — вставляю я.

— Если история, которую рассказывает Тот-кто-вспоминает, — правда, — размышляет Умник, — значит, наши два племени разделились давным-давно. И эти зашли далеко в поисках более благодатных земель…

— А придя на остров, стали островитянами!

Пока Медвежонок смеется своей шутке, я разглядываю наших близнецов, одетых в легкие-легкие кожи косуль и оленей. А когда вождь поднимается с места, вскакиваю на ноги.

— Ради всех горбатых медведей! Папа, гляди: он точь-в-точь такой же, как ты!

Жена вождя хватает дубинку и начинает гонять мужа вокруг хижин.

— Ма… ма… Тигра… — лепечу я.

— Мир — большая деревня, — с горечью отмечает папочка. — И здесь то же самое, и здесь меня ждет та же участь.

А дети?

Вот они, все вместе сидят у костра.

Я различаю двойника Молнии, двойников Моржа и Свистка.

Чуть позади — точная копия Березки рядом с копией Рыси…

Ах, вот и вторая Неандерталочка!

Я не в силах отвести глаз. Какая она хорошенькая! Те же кривые ножки, тот же низкий лобик, кустистые бровки, носик, как у дедушки Пузана, чудесные рыжеватые волосы, длиной в добрую пядь, покрывающие все тело с головы до пят.

— Я еще не видел своего двойника, — ворчит дедушка Пенек.

— Еще бы! — хихикает дедушка Пузан. — Если он такой же низенький и лохматый, мы ненароком пройдемся по нему ногами, а потом только обратим внимание!

Мы смеемся приглушенно, чтобы нас не обнаружили. Замечаем, что все по очереди поднимаются и пьют красную жидкость.

— Что бы это такое было? — недоумевает Березка.

— Это Веселящая Вода, — объясняет Лисик. — Когда люди пьют ее, им неизвестно почему становится очень весело. Может быть, здесь замешано волшебство.

— Она, наверное, очень полезная, — замечает тетушка Бурундучиха. — Из чего ее делают?

— Из вот этих черных ягод, — объясняет Лисик, срывая с куста уже увядшую черную гроздь. — А на прибрежных скалах они собирают еще и красные ягоды. Те и другие складывают в глубокое отверстие в камне, что стоит подле хижин, давят и оставляют кашицу на солнце, пока не пройдет целая луна. Когда жидкость начинает бурлить и на поверхности появляются пузырьки, считается, что она готова. И при первом же полнолунии они устраивают большой праздник. Все счастливы, Большая Гора ведет себя спокойно…

В этот самый миг страшный грохот доносится с небес, и земля дрожит под ногами.

Мы поднимаем головы кверху.

Из жерла Горы брызнули в небо тысячи искр.

Что за чудеса?

В ужасе мы бросаемся на землю, прикрываем головы.

Еще какое-то время земля дрожит, но все слабее и слабее. Потом наступает тишина.

Мы бросаем взгляд на деревню, где все хохочут как сумасшедшие.

Шаман (такой же страшила, как Полная Луна) набирает полную горсть красной жидкости и выливает на землю:

Мать-Луна, тебя зовем;Выпей же скорее с нами!Ты зачем наслала гром,В небо выпустила пламя?

— Что это он делает? — спрашивает Умник.

— Льет Веселящую Воду к подножию Священной Горы, чтобы умилостивить ее Духа, — объясняет Лисенок. — Дух Горы — странный дух: он требует, чтобы люди всегда веселились, а иначе приходит в ярость.

— И что, эта жидкость его усмиряет?

— В Веселящей Воде много пузырьков, они бурлят, поднимаются, и наконец… БА-БАХ! Священная Гора пукает так, как вы только что слышали.

— Но… это ужасно!

— Ничего страшного: земля дрожит, хижины сотрясаются, Смеющиеся Медведи немного пошатываются, пара деревьев падает. Что тут такого? Священная Гора справляет нужду каждый день, особенно когда видит, что Медведям взгрустнулось. Но стоит им снова начать смеяться, как Гора успокаивается.

Мы опять глядим на склон, по которому медленно струится красноватый ручеек, озаряющий ночную мглу.

— Уж наверное он наелся до отвала, — бормочет дедушка Пузан.

Земля под ногами снова начинает дрожать.

— Помолчите, — советует Лисенок. — Дух Священной Горы прекрасно слышит. Думаю, — добавляет он, — теперь мы можем показаться. — И выходит из укрытия, одну руку прижимая к сердцу, а другой придерживая котомку.

Люди вокруг костра тут же его замечают.

— Глядите, кто пришел!

— Добро пожаловать, Хитрющий Лисенок!

— Что ты принес нам на этот раз?

— Ножи?

— Наконечники?

— Ожерелья?

— Я привел к вам друзей! — весело кричит Лисенок и машет рукой, чтобы мы вышли из кустов.

Мы поднимаемся.

Теперь Смеющиеся Медведи, потеряв дар речи, смотрят на нас вытаращенными глазами, словно перед ними явились какие-то чудища.

Но Гора принимается ворчать, и Медведи хохочут.

— Эй… этот похож на меня…

— А вон тот — на меня…

И вот каждый из Смеющихся Медведей находит своего близнеца. Трогает бороду, бакенбарды, брови, дабы удостовериться, что тот — настоящий.

Вдруг поднимается двойник Того-кто-вспоминает и, вне себя от волнения, начинает бормотать:

— Вначале была Ночь. Потом пришла Луна, мать всех ледниковых людей. Луна родила Росу и Ветер. От Росы родился Смеющийся Медведь, предок племени Смеющихся Медведей…

Наш Тот-кто-вспоминает, растроганный до глубины души, подхватывает:

— От Ветра родился Грустный Медведь, предок племени Грустных Медведей. От Грустного Медведя родился Волосатый Мамонт, от Волосатого Мамонта — Хромой Лось. От Хромого Лося — Серебряная Форелька…

— Брат! — кричит Тот-кто-вспоминает номер первый.

— Брат! — отвечает Тот-кто-вспоминает номер второй.

Они обнимаются.

Обнимаются все близнецы.

По всей деревне слышны всхлипывания, рыдания…

Но земля снова дрожит, и тогда Смеющиеся Медведи приходят в себя и улыбаются, хотя глаза у них на мокром месте и слезы текут по бородам.

Двойник папы Большая Рука хватает яичную скорлупу и бежит к Веселящей Воде.

— Пейте, братья! — радостно кричит он. — Это и ваш праздник!

— Спасибо, — благодарит наш дедушка Пузан, осушая скорлупу. — Ммм… очень вкусно!

— Угощайтесь, пожалуйста! — просит вторая мама Тигра.

Мы не заставляем себя упрашивать.

Красная жидкость такая сладкая, так легко проскальзывает в горло!

Смеющиеся Медведи усаживают нас у костра, предлагают рыбу, жаренную на углях, жаркое из черепахи, улиток, моллюсков и прочие лакомства.

У меня кружится голова.

Я поднимаю голову и смотрю на небо.

Звезды танцуют.

А Священная Гора, видя, что ее дети счастливы, мирно отдыхает.

Для нас, ребятишек, настали чудесные дни.

Сколько приключений!

Сколько нового открываем мы вместе с нашими близнецами!

Целыми днями шатаемся мы по острову, бродим по берегу, по лесу, по склонам Священной Горы; добираемся до кратера, откуда вырывается зловонное дыхание обитающего в ней Духа.

Вот это каникулы!

К тому же Смеющиеся Медведи, в отличие от нас, Грустных Медведей, не должны ломать себе голову насчет того, как добыть себе пищу.

В самом деле, в начале каждой луны они отправляются на рыбалку и каждый раз приносят потрясающий улов. Несколько дней едят свежую рыбу, потом переходят на вяленую и копченую.

— Но как вы это делаете? — сгорая от любопытства, спрашивает дедушка Пузан у своего близнеца. — Для нас, Грустных Медведей, рыбалка всегда заканчивается плачевно.

— Дело в том, что у нас есть замечательные помощники, — признается второй дедушка Пузан.

— Другое племя?

— Нет, нет… Послушай, если ты хочешь посмотреть, как мы ловим рыбу, почему бы тебе завтра не пойти с нами на берег?

И вот на следующее утро, спозаранку, мы следуем за рыбаками на почтительном расстоянии, чтобы как-нибудь не помешать.

— Странное дело: они не взяли остроги… — подмечает дяденька Бобер.

— Стванное дево: они и в воду не входят, — шамкает Беззубый Лось.

— Чего они ждут?! — недоумевает Разъяренный Бизон. — Что рыбы сами выскочат на берег?

В какой-то момент шаман Смеющихся Медведей достает из котомки большую раковину и дует в нее.

Над морем разносится пронзительный свист; по этому сигналу рыбаки хватают раковины и начинают ритмично стучать.

— Но… фто это они девают? Вовят выбу муфыкой?

— С ума посходили, — качает головой дедушка Пузан.

Через какое-то время колдун повторяет призыв.

Отклика нет.

Он свистит в третий раз.

— Вон, вон, глядите! — кричит Рысь.

Вдали, у самого горизонта, одна за другой выпрыгивают из воды большие рыбы.

Умник просматривает свою дубинку для записей, но Лисенок опережает его.

— Это дельфины, — объясняет он.

— Они вкусные, твои дельфины? — интересуется дяденька Пенек.

— Да нет же: дельфины и есть помощники в рыбной ловле.

— Рыбы… помогают… людям? — не верю я своим ушам.

— Не знаю, почему так происходит, — рассказывает Лисик, — но когда луна идет на ущерб, все дельфины ранним утром устремляются к берегу. И поднимают такой шум, что другие рыбы пугаются и пытаются уплыть от них, а деваться им некуда…

Дельфины уже почти у самого берега — повсюду брызги и пена.

Рыбы, словно обезумев, тысячами бросаются за линию прибоя и падают одна за другой на песок, где Смеющиеся Медведи их подбирают и кидают женщинам, которые складывают улов на траву.

Солнце только-только взошло, а наше племя-близнец уже сделало такой запас рыбы, какого нам не скопить и за год.

Дедушка Пузан смотрит на все это, вытаращив глаза.

— Не… ве… ро… ятно! — шепчет он.

— Останусь-ка я тут навсегда, — заявляет Жирный Бык.

— Это вай вемной, — бормочет Беззубый Лось.

Увидев, что рыбы достаточно, шаман Смеющихся Медведей подносит раковину ко рту и дует.

Дельфины не спеша уплывают, производя странные звуки. Кажется даже, будто они прощаются с племенем, высыпавшим на песок.

На обратном пути Лисик глядит на небо и замечает:

— Луна идет на ущерб, скоро настанет пора возвращаться, а я еще должен взглянуть на Огненные Камни…

Двойник папы Большая Рука делает знак шаману, тот подзывает близнеца Молнии и говорит:

— Сынок, не сходил бы ты в Грот Чудес, поискать Огненные Камни? У меня, видишь ли, опять разыгрался ревматизм.

— Можно, мы пойдем все вместе? — спрашивает Молния-два.

— Конечно можно. Только ничего там не трогайте, иначе Дух Горы рассердится…

Мы спускаемся к берегу в том месте, где горы нависают над морем. Там нет песка, одни только скалы, то черные как уголь, то красноватые, с желтыми прожилками.

Двойник Молнии снимает с себя скудные полоски шкур и бросается в воду; за ним — Лисенок.

— Ну, вперед, волосатые коврики. Водичка теплая.

Лисик прав — ни разу не плавал я в такой теплой воде. Но пока я блаженно плещусь у скалы, он добавляет:

— Будьте осторожны — тут много моржей.

— Ну и что? — фыркает Свисток. — Неужели пара моржей может напугать нас?

— Минуточку, — спохватывается Умник. — Где моржи, там и хищная косатка!

В самом деле — шагах в ста от берега огромная косатка разворачивается: похоже, заметила нас.

— Берегитесь! — кричит Лисик. — Вы такие волосатые, что вас и впрямь не отличить от моржей!

— На помощь!!! — верещит Блошка.

— Скорей к берегу! — вопит Попрыгунья.

— Ни к чему, — успокаивает их двойник Умника. — Плывите за мной, там безопасно. Туда косатка точно не проникнет. Только сперва наберите побольше воздуху: хотя вы и похожи на моржей, а все ж таки не рыбы.

Мы делаем глубокий вдох и погружаемся следом за нашим провожатым. Вода такая прозрачная, что на дне видны крабы. Мы пробираемся вдоль скал и заплываем в грот.

Проход внезапно сужается, и паника охватывает нас — тесно, не повернуться, и воздуху не хватает.

К счастью, подводный коридор ведет вверх, и через миг мы оказываемся в гроте.

— Уф!

— Еще немного, и…

— Сюда, — шепчет двойник Молнии.

Мы проходим через пещеру и оказываемся во втором гроте, побольше. Потом вплавь пересекаем озеро, полное рыбы, попадаем в другой коридор и наконец вступаем в светлую пещеру с высокими сводами.

Сверху, сквозь расщелину в скалах, пробивается луч солнца и падает на сверкающую россыпь камней.

Молния подходит к стене, ощупывает камень:

— Кварц… сколько его тут!

Умник становится рядом.

— Посмотри, какие прозрачные кристаллы!

— Для наших орудий такие не подходят, — замечает Морж.

— Зато они очень красивые. Такие прозрачные камни дорого стоят в моем селении, — объясняет Лисик.

— Даже если они ни на что не пригодны? — не верит ему Молния.

— Кроманьонцы ценят красивые вещи. Женщины теряют голову при виде этих кристаллов.

Хитрющий Лисенок доверху набил котомку, но двойник Молнии останавливает его:

— Ты слышал, что сказал шаман? Не бери слишком много, иначе Гора рассердится.

— Можно и нам взять по кристаллику? — робко спрашивает Блошка.

— Конечно, берите, — разрешает наш провожатый, — на память о нашей встрече. Однако уже поздно, а нам еще нужно успеть в Грот Огненных Камней…

— Огненных… Камней?

— Что это такое?

— Огненные Камни — самое ценное, что есть на нашем острове, — объясняет Молния-два, — и Кроманьонцы приходят за ними издалека. Идемте, покажу.

Он ныряет в прозрачную воду подземного озерца и через короткую перемычку выбирается в следующую пещеру.

Когда и мы тоже вылезаем из воды, у нас захватывает дух.

Из грота через небольшое полукруглое отверстие видно море — оттуда льется удивительный лазурный свет. Эта лазурь отражается на стенах, отсвечивая золотом.

— Вот они, Огненные Камни, — гордо возглашает Лисик.

— Но… они не горят!

— Почему они так странно называются?

— Потому что с их помощью зажигают огонь, — объясняет близнец Молнии.

Нас разбирает смех.

— Ну и что смешного? — одергивает нас Хитрющий Лисенок.

— Да ведь огонь зажечь невозможно, — толкую я. — Разве что можно сохранить его в трутовике, а потом раздуть…

— Издеваешься, да? — ворчит Щеголек.

— Никто, даже самый могучий шаман, не может разжечь огонь просто так, из ничего! — заявляет Березка.

— Ну и первобытные же вы, ледниковые люди! — вздыхает Лисенок, воздевая руки к небу. — Как мало вы знаете! Эти Огненные Камни для Кроманьонцев — настоящее сокровище. Представьте себе одинокого охотника холодной ночью. Ледяной ветер пронизывает его до костей, ему просто необходимо развести огонь.

— Пусть возьмет уже разожженный трут, как делаем мы… — говорит Медвежонок.

— У него с собой ничего нет. Только береста и немного сухой соломы.

— Ну тогда он пропал, — заявляет Щеголек.

— Вовсе нет, — продолжает Лисенок. — Он берет Огненный Камень, осколок кремня и — ТУК! ТУК! ТУК! От ударов сыплются искры, попадают на солому, солома загорается, потом — береста, и наш охотник спасен. Вот поглядите.

Он собирает пучки сухой травы, немного бересты, берет в одну руку осколок кремня, а в другую — блестящий камень, который двойник Молнии отбил от скалы.

Потом начинает колотить один о другой, и словно по волшебству в полутемной пещере вздымается целый сноп искр.

Лисик, нагнувшись, дует на сухую траву, и через короткое время над ней поднимается дымок. Дует еще, и загорается береста. Потом подкладывает в огонь какие-то веточки.

— Ну вот! — восклицает Лисик, гордый своим костром, — наш одинокий охотник не погибнет холодной ночью. Теперь понимаете, почему Огненные Камни так дорого стоят?

Умник подносит дубинку для записей к маленькому костерку.

— Теперь припоминаю, что была у меня где-то какая-то запись. Что-то похожее рассказывал один охотник с юга, забредший в наши края, но я ему не поверил, подумал, что это сказка. Вот оно: Палтус… Пена… Огненный Пирит, или Камень… Невероятно! Ах, сколько нового узнаешь, путешествуя!

Тем временем Лисик безуспешно пытается отбить от скалы кусочки Огненного Камня.

— Ммм… твердая порода. Придется поступить так, как прошлым летом.

— Как именно?

— Вот увидишь.

Внезапно мой близнец хватает Щеголька номер два за волосы и дергает. Щеголек плачет, кричит, зовет на помощь. Вскоре все ребята из племени Смеющихся Медведей делают вид, будто дерутся изо всей силы, не давая друг другу спуску. Кто-то хнычет, кто-то хлюпает носом…

Пещера звенит от жалобных криков, но вот раздается глухой рокот, который все крепнет и крепнет и наконец превращается в оглушительный гром.

Почва под нами колеблется, раздвигается. Стены грота трясутся, сверху сыплются камни, в воздухе повисает пыль.

В ужасе мы падаем ниц и прикрываем руками голову.

Еще миг — и все кончено.

— Дух Горы совсем обленился, — замечает двойник Умника. — Никак невозможно его надолго разозлить. Вот, глядите, он потряс пещеру, и теперь на полу много обломков Огненного Камня.

— Как ты думаешь, он не рассердится, если мы тоже подберем по камешку? — спрашивает Блошка.

— Вряд ли, — улыбается Умник номер два. — Дух Горы — милостивый, гостеприимный дух.

Мы подбираем с полу обломки Огненных Камней, то и дело с опаской поглядывая на своды пещеры.

Но все спокойно.

Сияя от счастья, мы складываем в котомки маленькие блестящие драгоценные камешки.

Со временем мы обнаруживаем, что наши близнецы не во всем похожи на нас.

Например, Щеголек номер два — самый щедрый и великодушный из всей компании, очень симпатичный и обаятельный, а вот мой двойник — ужасный скряга, хуже нашего Щеголька, и куда более вздорный.

Должен признаться — мне не по себе, когда мы встречаемся.

Подумайте, что сталось с дедушкой Пузаном, когда он выяснил, что единственный на острове полный вегетарианец — именно его двойник. Когда же учитель узнал, что самая заядлая охотница — тетушка Бурундучиха номер два, мир вокруг него рухнул.

Что же говорить о Руке Загребущей?

Он должен мириться с существованием близнеца, которого все зовут Рука Дающая, потому что он — самый щедрый человек в племени, готовый разделить свой шалаш и все свои пожитки с любым, кто в этом нуждается. Мало того — Рука Дающая раздаривает не только собственные вещи, но и вещи своего близнеца, а тот, чтобы не казаться сквалыгой, вынужден молча терпеть. И его жена, Дырявая Шкура, совсем не заботится о своей одежде, зато тратит все кремни на благотворительность и недавно довела нашу Шкурку Горностая до полного остервенения, распродав с аукциона все ее драгоценные меха и притирания.

На людях этой парочке приходится делать хорошую мину при плохой игре, но наедине друг с другом они ревут в три ручья и мечтают поскорей убраться отсюда.

Наш Рука-на-расправу-легка тоже имеет свое подобие по имени Рука Ласкающая — тот, второй, очень любит детей, и…

Кстати, о детях!

Здесь положение тоже тяжелое.

Только вообразите себе, что самая прелестная из девочек племени Смеющихся Медведей — двойняшка Вонючки, а Морж номер два такой милый, что перед ним невозможно устоять.

Близнецы Свистка и Мячика учатся как заведенные.

Просто зануды какие-то: ждут не дождутся, когда каникулы кончатся и начнутся занятия в школе.

Поверить трудно!

Блошка номер два такая отважная, что однажды подплыла к огромной хищной косатке, скорчила ей зверскую рожу и молнией устремилась к берегу.

А вот Молния…

Молния из племени Смеющихся Медведей — медлительный, как черепаха, и неуклюжий, как хромой морж; наоборот, Улитка номер два — проворная, как наш Молния.

Близнец Кротика видит лучше Рыси, а Рысь у Смеющихся Медведей — слепая, как Кротик.

Уголек номер два рисует одни каракули, а близнец Сороки поет, как соловей…

Вот какая путаница!

Теперь, когда все мы одеты в легкую замшу, нас различить невозможно, и возникают всякие малоприятные недоразумения.

В самом деле, вольный воздух каникул располагает к нежным чувствам и любовным увлечениям.

Поскольку мне и самому хочется во всем разобраться, попробую вкратце подвести итог.

В нашем стойбище, как вы уже знаете, дела обстоят так: я влюблен в Неандерталочку (которая, однако, никак не может выбрать между мной и Щегольком), а Блошка питает слабость ко мне и знать не хочет Медвежонка, который из-за нее света белого не видит и не обращает внимания на Попрыгунью, вздыхающую по нему. Потом — Березка не на шутку влюблена в Умника, а тот думает только о своих изобретениях, в то время как Молния души не чает в Березке…

Исходное положение довольно запутанное, и все же ясное как день, если сравнить его с нынешним.

Возьмем, например, мой случай.

Кто мог предвидеть, что мне суждено будет втрескаться по уши в Блошку из Смеющихся Медведей? И все же, чем больше я узнаю ее, тем больше меня привлекает ее обаяние, веселый нрав, храбрость…

Но она, по иронии судьбы, глаз не сводит с нашего Медвежонка, а тот влюблен в двойняшку Попрыгуньи; двойник Умника втюрился в нашу Березку, а та вздыхает по Молнии номер два…

Вот какая неразбериха!

Того гляди, ситуация выйдет из-под контроля.

Ночь.

Закончился большой праздник на берегу: запалили огромный костер и наелись до отвала рыбы. Старейшины, охотники и женщины обоих племен, побратавшись, вместе пили Веселящую Воду.

И Священная Гора, видя, что все довольны и счастливы, мирно уснула.

Но мы, дети, вовсе не хотим спать.

— Уже поздно, ребята! Пора ложиться! — рычит мама Тигра.

— Уф, мама, у нас каникулы! — возмущаюсь я.

— Гулять по ночам опасно, — наставляет нас бабушка Хворостина.

— Но, бабушка, ведь мы уже охотники! — фыркает Молния.

— Если мальчишкам можно, значит, и нам тоже! — кричит Блошка.

— Мы не хотим спать… — ворчит Березка.

— Можно, мы еще посидим на берегу…

— Здесь так хорошо.

— Совсем не холодно.

— Мы не будем купаться, честное слово.

Видя, что уговаривать нас бесполезно, мамаши удаляются, угрожающе ворча:

— Вот пришлем ваших отцов…

— Они наведут порядок!

Но папаши не приходят — все они растянулись на песке у костра, набив животы рыбой и напившись Веселящей Воды, и теперь спят как сурки.

Вся ночь в нашем распоряжении.

В деревне один за другим гаснут факелы, и луна мерцает на волнах, которые разбиваются о скалы.

Мы собираем бревна, выброшенные прибоем на песок, и разжигаем костер.

Благодатное тепло согревает нас.

Я говорю близнецу Сороки, у которого такой пленительный голос:

— Спел бы что-нибудь, а?

— Ладно, — соглашается тот.

Через секунду пронзительный звук раздирает ночную тишину — стая чаек взмывает над сосновой рощей и летит к Священной Горе.

Увы, это первая трагическая ошибка: передо мной была не копия Сороки, а сам оригинал!

К счастью, вмешивается Молния: он стискивает нашего певца и затыкает ему рот куском шкуры.

Теперь и в самом деле поет Сорока номер два. Какой мелодичный голос! Взявшись за руки, раскачиваясь в такт, мы поем Песню дружбы:

Спасибо, друг, что ты здесь, рядом,И делишь со мной ночное небо.Завтра наши пути разойдутся,А сегодня сядем и споем…

Настала минута любви.

Сидя на бревнах у опушки сосновой рощи, глядя на Великую Соленую Воду, озаренную луной, слушая рокот волн, по воле которых плывут наши мысли, мы говорим друг другу нежные слова, тремся друг о друга носами, целуем друг друга в волосатые щечки…

— Как мне благодарить Тотем- Луну за то, что мы с тобой познакомились?.. — шепчет Березка близнецу Молнии.

— Это верно, и все же через несколько дней нам придется расстаться… — отвечает Молния номер два, и голос его прерывается от волнения.

— Мы провели вместе чудесные дни, — признаюсь я Блошке из племени Смеющихся Медведей.

— Да, но скоро они закончатся… — всхлипывает она.

— Ты — самая красивая девочка в мире! — соловьем заливается Медвежонок, обращаясь к Попрыгунье номер два.

— Это ты сейчас говоришь, а сам будешь дружить с моей двойняшкой, и я тебя больше не увижу! — отвечает та и разражается слезами.

Священная Гора вздрагивает.

Неужели эти детишки не дадут ей отдохнуть хотя бы одну ночь?

Земля под ногами слегка колышется. Выступ скалы неподалеку от нас рассыпается на части и падает в волны.

Наши друзья и подруги пытаются рассмеяться, но ничего у них не выходит. Священная Гора ярится все сильней, как вдруг…

Как вдруг раздается голос нашего Кротика:

— Ой, сколько комаров!

К нему, как всегда, подбегает наш Молния.

— Кротик, не шевелись: это не комары! Это пчелы!

Кротик в самом деле уселся на бревно, в котором поселились пчелы, и теперь его окружает жужжащее облако.

— Не двигайся!

К счастью, пчел отгоняет ночной бриз, и у них нет ни времени, ни желания жалить: слишком трудно пробиться сквозь густую шерсть, которая нас защищает!

Мы, однако, не упускаем случая побаловать себя и все вместе набрасываемся на лакомство. Сжимая в руках кусочки сот, сочащиеся медом, все перемазанные, с липкими щеками, мы снова усаживаемся и продолжаем ворковать.

— Так о чем мы говорили? — шепчу я. — Ах, вот: через несколько дней мы расстанемся…

— Ну, если ты так говоришь… — откликается Блошка номер два.

— На самом деле это сказала ты, — уточняю я. — И это правда.

— Ну, если ты так говоришь… — гнет свое моя милая.

— Ты — самая красивая девочка в мире! — повторяет Медвежонок двойняшке Попрыгуньи.

— Рада слышать это. Ты мне никогда такого не говорил…

— Ошибаешься: я тебе это сказал минуту назад, перед тем как мы пошли добывать мед.

— Что-то не помню…

— Перед тем как расстаться, я хочу сделать тебе необыкновенный подарок — преподнести тебе луну! Или звезду… нет-нет, целый десяток звезд… лучше целую тысячу!

— Ты, как всегда, хватаешь через край!

— Как ты можешь так говорить, если мы знакомы всего ничего?

— Все равно я все о тебе знаю…

— Сладкий мой… — шепчет Березка Молнии из племени Смеющихся Медведей.

— Конечно, сладкий, — отзывается тот. — У меня весь подбородок в меду.

— Я не про то. Ты — такой чуткий, такой спокойный, такой… поэтичный.

— Мой близнец точно такой же.

— Нет. Ты ошибаешься. Он вечно куда-то спешит, ни минуты не постоит спокойно. Ему некогда мне слово сказать…

— Но он тебя любит.

— И пускай…

— Он тебе не нравится?

— Мне нравятся спокойные мальчики. Такие, как ты.

— Правда?

— Правда.

— Постараюсь измениться.

— О чем ты это? — удивляется Березка.

Тем временем, шурша валежником, из сосновой рощи выходит семейство кабанов.

Двойняшка Блошки вздрагивает, отпускает мою руку и верещит, вскакивая на ноги:

— ИИИИИ!!!

Странно. Очень странно. А я-то удивлялся, какая она смелая.

Молния из племени Смеющихся Медведей, который только что, забыв обо всем, обнимался с Березкой, прыгает метра на три и бросается преследовать кабанов.

Березка теряет дар речи.

Возможно ли такое?

Молния номер два — медлительный и неповоротливый, как улитка…

Ужасное подозрение охватывает меня.

Теперь все мальчики смотрят на девочек, а девочки — на своих возлюбленных, и каждый ищет какой-то признак, по которому можно определить, кто перед ними.

Но мы тут же понимаем, что задача неразрешимая — мы и наши двойники похожи как две капли воды!

Блошка со смехом обнимает меня.

Я трусь носом о ее нос. Потом искоса взглядываю на другую Блошку.

Которая из них настоящая?

— Может, поиграем в прятки в лесу? — предлагает близнец Умника, чтобы разрядить обстановку.

— Да!!! — в восторге прыгаем мы.

Но тут же раскаиваемся, ибо в наших краях, где столько волков, медведей, пещерных львов и саблезубых тигров, прятки в лесу — игра довольно опасная.

— Правила вот какие, — рассказывает Медвежонок номер два. — Один из нас прячется в сосновом лесу, и тот, кто его найдет, придумывает наказание. Факелы зажигать нельзя…

— Но ведь темно… — хнычет Блошка рядом со мной. Теперь я ее узнаю: конечно же, это наша Блошка!

— Если бы не было темно, было бы не так весело, — объясняет близнец Медвежонка.

— Да… а звери… — не унимается Блошка.

Умник поднимает дубинку для записей, пытается разобрать что-то при неверном свете луны.

— Санки… Сито… Сосновый лес… Ну-ка, посмотрим. Сосновым лесом называется лес, состоящий по преимуществу из дикорастущих сосен, дрока и тому подобного… В сосновом лесу не водятся саблезубые тигры… очень хорошо! Не встречаются пещерные львы… отлично! Медведей тоже нет… Да это просто рай! Ах, вот примечание: остерегайтесь…

Как раз в этот момент черная туча закрывает луну.

— Ради всех замерзших ледников! Я не успел дочитать, — жалуется Умник.

Медвежонок номер два уже раздал всем палочки; самая короткая досталась Свистку, он и должен прятаться первым.

Наш дружок хмуро поглядывает то на сумрачное небо, то на заросли ежевики, опутавшие лес.

— Я ведь не кабан! — возмущается он.

— Давай поторапливайся! — кричит Молния. — Потом во что-нибудь другое поиграем.

Свисток, пыхтя, углубляется в лес. Мы слышим, как под его ногами хрустят сучья, шуршат сухие листья ежевики…

Потом — тишина.

— Все, он спрятался. Пошли! — командует Хитрющий Лисенок.

Мы входим в лес всей гурьбой.

— Да нет же, нет, — качает головой Лисенок. — Так не играют, вы должны разделиться, каждый ищет сам по себе.

— А можно разбиться на пары? — робко спрашивает Блошка, прижимаясь ко мне.

— Нельзя! — отвечает Лисик.

Мы расходимся по одному.

Тишина.

Легкий шорох.

Опять тишина.

— АЙЙЙЙ!!!

— Во… Во… Вонючка… что стряслось? Ты его на… нашла? — запинаясь, бормочет Блошка.

— Да, как же — нашла сучок прямо в глаз, — ворчит Вонючка.

Тишина.

Снова тишина.

БАБАХ!!!

— Ч… то… стря… слось?

— Яма! — хнычет Неандерталочка. — Я упала в яму… Ой, как больно! Кажется, я подвернула ногу.

— Я тебя сейчас вытащу, — шепчу я.

— Нет, я. Я ближе! — торопится Щеголек.

ХЛОБЫСЬ!

АЙЙЙ!!!

— Щеголек, что там такое?

— Крапива. Тут на земле валялось бревно, я споткнулся и упал в крапиву…

— Иду к тебе, — кричит наш Молния. Потом оборачивается к Кротику. — А ты стой здесь и не двигайся с места, прошу тебя!

УЙЙЙ!!!

— Что с тобой, Молния?

— Терновник! Я совсем запутался. Столько шипов…

Свисток исчез бесследно.

— Он, наверное, спрятался в самом что ни на есть суперском месте, — размышляет Кротик, который решил-таки двинуться с места и поискать товарища. — Но я его найду. Да-да-да: ничто не укроется от моего необычайного шестого чувства. Эй, тут что-то есть!

— Свисток?

— Нет, — отвечает Кротик. — Что-то длинное… узкое.

— Длинное? Какой длины?

— Один… два… три… четыре… пять локтей папы Большая Рука.

— И какое оно?

— Липкое… скользкое…

— Гнилой сук?

— Нет, нет… оно шевелится, — щебечет Кротик в восторге от своего открытия. — Какая прелесть — оплетает ноги, вьется по спине…

— Кротик, уходи оттуда скорее! — в страхе кричит Молния.

— Обнимает меня за шею. Чудо какое! Да не дави же так. Нет, так не надо, больно! Оставь… фу… прекрати… фу… у… хо… ди…

— Змея! — кричу я. И бегу на голос Кротика, все более и более слабый.

Молния, который выпутался из терновника, и Свисток, прятавшийся неподалеку, поспевают первыми. Когда я подбегаю, они уже лупят палками толстую змею, которая оплела всего Кротика своими кольцами. Удав оставляет добычу и пытается ускользнуть, но Молния приканчивает его ударом по голове.

Кротик встает на ноги, но дышать ему еще трудно. Он глядит на змею.

— Это была лиана? Странно: мне казалось, будто она живая…

— Завтра утром мы эту лиану слопаем, — отвечает Молния, поднимая добычу с земли.

Тут и Умник подоспел.

— Вот чего нужно было остерегаться! — заявляет он.

После того, что случилось, нам кажется, будто весь лес полон свиста и шорохов.

Но когда Свисток проходит перед Кротиком, тот протирает глаза и бросается на него.

— Я тебя наше-е-ел!!! — вопит он во все горло. — Хорошо спрятался, хитрюга?! Но с Кротиком шутки плохи. Я выиграл, и ты должен сделать то, что я скажу. Спеть, сплясать, поцеловать…

Увы, приближается минута расставания.

Лисик изучает небо, луну и звезды, определяет направление ветра, потом заявляет:

— Сегодня ночью отправляемся в путь. Начинается отлив.

— Нельзя ли нам остаться еще на одну луну? — умоляет Рысь.

— Нельзя ли нам провести здесь зиму? — идет дальше Березка.

— Нельзя ли нам вообще поселиться здесь? — предлагает Медвежонок, который не любит что-то делать наполовину.

— Не думаю, чтобы это пошло нам на пользу, — качает головой дяденька Бобер.

— Но почему, дяденька? — не отстает Блошка. — Такой чудесный остров — ни тебе саблезубых тигров, ни пещерных львов, ни медведей…

— Ни снега, ни льда, ни метелей…

— Еды вдоволь…

— Друзья, которым мы дороги…

— Согласен, согласен, — вздыхает дяденька Бобер. — Остров чудесный, мы его никогда не забудем. Но это — не наша земля.

— Здесь чересчур жарко, — отмечает тетушка Бурундучиха, — мы к этому не привыкли. Многие уже страдают. Поглядите, во что превратились тетушка Жердь да и бабушка Хворостина. Дяденька Пенек совсем съежился. А дедушка Пузан…

— Дедушка Пузан отлично похудел, у него прекрасная фигура! — восклицает Березка. — Рыбная диета творит чудеса!

— Мы должны забрать Тотем- Луну! — хнычет Полная Луна.

— Нам необходимо вернуться в свою собственную среду обитания, — объясняет папа Большая Рука. — Ведь мы — ледниковые люди.

— В то время как наши близнецы уже превратились в огненных людей! — кричит дяденька Пенек, но никто, кроме него самого, не смеется шутке.

Священная Гора вздрагивает, над вершиной появляется дымок.

— Молчи, остряк-самоучка! — хмурится Полная Луна.

— К тому же, — подводит итог дедушка Пузан, — Смеющиеся Медведи очень симпатичные, но совсем не похожи на нас. От их бесконечного хохота у меня стали пошаливать нервы. Ни тебе доброй ссоры, ни порядочного обмена мнениями с дубинкой в руках…

Земля так трясется, что мы чуть не падаем.

— Гм… может, и нехорошо так говорить, — бормочет наш учитель себе под нос, — но эта Священная Гора мне начинает надоедать.

Раздается гром. Камни скатываются в долину.

— Надо на что-то решиться…

— Сейчас или никогда…

— Такой низкий уровень воды продержится всего одну ночь, — сообщает Лисик. — Потом придется дожидаться следующего лета.

— Ну и давайте подождем, — хнычет Медвежонок, обнимая Попрыгунью номер два.

— Оставайтесь! — весь в слезах умоляет близнец Молнии, прижимая к себе Березку.

Но настаивать бесполезно — старейшины уже все решили.

Уголек под руководством Умника вычерчивает на коре карту тех мест, которые мы миновали на пути к острову.

В самом деле, как было бы здорово, если бы на следующее лето Смеющиеся Медведи навестили нас!

— Только оденьтесь потеплее, — наставляет их бабушка Хворостина, — ночи у нас прохладные!

Вожди заключают договор: каждую весну группа охотников того и другого племени будет проделывать этот путь, чтобы поддерживать связи и обмениваться дарами.

Ближе к вечеру начинается прощание. Мы, ледниковые дети, ревем в три ручья, а наши близнецы принуждают себя смеяться.

— Мы вас никогда не забудем!

— Счастливого пути!

Время от времени и они не могут сдержать рыданий, но Дух Горы возмущается, и им снова приходится улыбаться.

Вечером мы в последний раз усаживаемся у костра.

Собираем вещи: шубы, которые не надевали все эти дни, но которые, увы, очень скоро пригодятся; прозрачные кристаллы, драгоценные Огненные Камни и все то, что подарили нам друзья.

Хитрющий Лисенок так и светится радостью — его долгое странствие подходит к концу, а кроме того, он достиг своей цели и накопил целое состояние.

Вот и ночь: уровень воды опускается.

— Пора, — шепчет Лисик и обнимает копию папы Большая Рука.

Тут все начинают тереться носами, целоваться, обниматься.

Все настолько растроганы, что нашим друзьям не до смеха.

Более того: многие рыдают навзрыд.

Тотчас же ночную тишину раскалывает удар грома, а земля начинает трястись.

Но наши близнецы продолжают заливаться слезами.

Священная Гора в ярости. Под ужасный грохот из кратера в темное небо вырываются языки огня, вылетают куски лавы, раскаленные камни.

Когда мы ступаем на морскую тропу, на нас обрушивается целый дождь зловонного пепла.

— Светопреставление! — кричит папа Большая Рука. — Скорей, скорей! Давайте побыстрей отойдем от берега. Когда мы скроемся из глаз, Смеющиеся Медведи снова начнут улыбаться и Дух Горы наконец успокоится.

Мы идем не оглядываясь, а небо над нашими головами багровеет, будто пламя, и грохот стоит такой, что можно оглохнуть.

Но вот небо потемнело, и земля под ногами больше не дрожит.

Я оборачиваюсь, но мы отошли уже так далеко, что ничего разглядеть нельзя.

— Все кончилось! — радуется Хитрющий Лисенок. — Теперь ваши близнецы снова улыбаются!

И он улыбается тоже, ощупывая котомки, набитые ценными товарами.