– Ты хоть знаешь, чей это груз?

– По-моему, сейчас уже очевидно, чей он.

Первое правило политики, малыш: никогда не позволяй правде вмешиваться в хорошую историю.

У нас есть товар, который нужен народу. И даже лучше: у нас есть то, что им запрещено.

– Я назову ребенка в вашу честь.

– Иноком? Не будьте так жестоки.

И взял Он хлеба и рыбу, посмотрел на своих учеников и сказал: «Да к черту, буду торговать виски!»

– Ты куда? Я думал, мы выпьем.

– Я получил все, что хотел, на хрена нам трепаться?

– Я не догадывалась, что вы знали моего мужа.

– Конечно, знал, он был отличным парнем! Всего месяц назад с ним болтал

– Так ему же удалили гортань.

– Как розу ты не назови…

– Это еще что значит?

– Книжки читай!

– Порой амбиции можно принять за нетерпение.

– Высокомерие тоже.

– Вы хоть когда-нибудь спите?

– Разве можно спать, когда вокруг творятся такие интересные дела?

Думайте, что хотите, но невинных людей не находят в рыболовных сетях.

– Жил когда-то человек, не помню его имени, любил ходить в бильярдные в центре города. Он шикарно жил благодаря пари, на спор глотал предметы. Особенно любил бильярдные шары. Он брал шар, глотал вот досюда, а затем выплевывал. И однажды я решил поспорить с этим человеком: десять тысяч наличными за то, что он сделает этот трюк с бильярдным шаром, который выберу я. Он знал, что я уже видел, как он это делает, поэтому могу только предположить, что он принял меня за дурака. Мы положили наличку на стол, и я дал ему биток. Он проглотил его. Шар застрял в горле, и он тут же задохнулся. Я знал, а он нет, что биток на одну шестнадцатую дюйма больше, чем остальные шары – слишком большой, чтобы проглотить. Знаете, в чем мораль этой истории?

– Никогда не есть биток?

– А мораль этой истории такова: если я заставил незнакомца подавиться и умереть забавы ради, как ты думаешь, что я сделаю с тобой, если ты не скажешь, кто заказал Колоссимо?

– Оператор, я могу вам помочь?

– Да! Иди и в озере утопись!

– Что ты думаешь о Лиге Наций? Большая встреча была на прошлой неделе в Париже.

– Я не знаю, что это такое, сэр.

– Ну, а что ты думаешь об акте Харидея?

– Халидея?

– Харидея! Который позволяет банкам вести операции через дочерние структуры.

– Простите, капитан, я не сильна в этих делах.

– Конечно она в этом не разбирается, она за мной горшок выносит. Вот и давай женщине право голоса!

«Я не такая». А какая девка поедет с мужиком, с которым она только что познакомилась?

– Почему он жив после трех дней на таком холоде?

– Он толстый.

– И что с того?

– Вот ему и тепло… не знаю, откуда мне знать?

– Этому мужчине нужен врач! Я федеральный агент!

– Я дантист!

– И ангел сказал: «Кто поклоняется зверю и образу его, тот будет пить вино ярости божией, и будет мучим в огне и сере перед святыми ангелами и пред агнцем».

– А он разве не еврей?

– Когда тебе было лет десять, может одиннадцать, – не знаю, помнишь ли ты тот день – в город с предвыборной речью приехал президент Тафт. Ты был в толпе. Полагаю, ты был с отцом. Потом ты повернулся ко мне и сказал: «Нак, а что нужно человеку, чтобы стать президентом?» – я ответил: «Надо учиться, узнать все об этом мире, что сможешь и много трудиться». А ты недоверчиво так глянул на меня и спросил: «Вот это да, и всего-то?»

– Убедись, что приглашение дойдет до губернатора.

– Он не придет.

– Знаю. Не важно.

– Вы раскрываете убийство, а не кошку пропавшую ищете!

– С кошкой было бы проще, а на какого-то цветного паренька всем плевать.

– Как ты узнал?

– Он так сказал.

– И ты ему веришь?

– Есть определенный момент, после которого человек, придерживавшийся своей истории, начинает говорить правду. Мы закончили десять минут назад.

– Нам нужны мощеные дороги, чтобы машины могли ездить туда-сюда.

– «Машины могли ездить» – тебя только это волнует?

– И грузовики!

– Я бы с радостью пришел, но подумал, что такие новости не обрадуют тебя в твой день рождения.

– Они и на следующий день меня не обрадуют.

– Эй, а меня не забыл спросить?

– Прошу прощения, сэр. Желаете что-нибудь заказать?

– Нет.

– Ветераны гражданской войны. Один из них в прошлом году захрапел во время речи главного прокурора.

– Для этого не обязательно быть стариком.

Я пью, чтобы забыть, но не помню, что.

– Можно я перезвоню, я сейчас с его женой?

– Не с женой, Чарли. Ты с его матерью.

– Он взрослый человек, он знает, чего хочет.

– А возьмет столько, сколько положу.

– Вы просили стучать, как подобает мужчине.

– Но дверь-то не надо вышибать!

– Брат Гудини! Он тоже умеет внезапно исчезать?

– Умеет. Особенно, когда приносят счет за ужин.

Один мой человек скоро попадет в Белый дом. Вот каких друзей нужно иметь.

– Я стараюсь быть хорошим. Правда, стараюсь.

– Сегодня уже поздно быть хорошим.

Как только он изольет тебе душу, ты превратишься для него в постоянное напоминание о том, какой он на самом деле слабак.

До меня тут дошло: в книгах все основано на том, что у людей есть друг с другом связь. Но это не так.

Можешь думать, что ты король, но ты ни хрена не стоишь.

Вот куплю грошовую книжку с анекдотами и тоже стану местным кумиром!

– Вы уверены?

– Я же сам это сказал! С чего мне не быть уверенным?

Позвольте объяснить вам разницу между мной и Вудом: он ветеран, бывший начальник штаба сухопутных войск и практически гарантированно станет кандидатом в президенты от республиканцев, но я, в отличие от него, раздаю щедрые чаевые.

– Знаешь, Арнольд, еще не поздно поступить в юридическую академию.

– Я предпочитаю зарабатывать на жизнь честно.

В политике самое главное – иметь друзей.

Есть вещи, которые не купишь в борделе.

– Знаешь, этот костюм стоит семьдесят баксов.

– Знаешь, ты такой же незаметный, как удар в челюсть.

Сенатор, ваш единственный шанс попасть в Белый дом – это сходить туда на долбанную экскурсию.

– А твоя селезенка? Доктор сказал, что тебе нужен отдых.

– А как отдыхают селезенки?

– Их назвали в честь римских Пап.

– Так чиркни в Ватикан. Может, там знают, где они прячутся.

Политик до мозга костей: не сказал, значит, потом не придется это отрицать.

Чарли, знаешь, чем интересен зоопарк Бронкса? Между тобой и обезьянами прутья клетки.

– После него осталась большая пустота.

– Келон, он еще не умер!

– Ты вообще задумываешься о будущем?

– Говоришь так, словно ты задумываешься.

– Тысяча девятьсот двадцатый год. Мир принадлежит молодым.

– Разрешим им так считать.

Я успешный игрок лишь потому, что никогда не ставлю на событие, в исходе которого я не уверен.

Деньги – лучший способ извиниться.

– Налей ему.

– Так бы и нассал в стакан.

– Думаете, он еще слишком мал, чтобы нести ответственность за свои поступки?

– Государство так думает. Вот почему у нас есть исправительные школы.

– Крутой перец! Пристрелишь меня за лишний треп?

– Не собирался, но ты меня уговорил.

– Я не фокусник, а вор.

– Отличное оправдание.

Девка ложится в кровать с десятью парнями. Кто поверит ее словам, что одиннадцатый отец ребенка?

Это не подозрение, это благоразумие.

– Ты много говоришь. Может, ты привык изливать дерьмо изо рта и не понимаешь, что слова могут влиять на людей.

– Что это? Дейл Карнеги?

Без шампанского хорошие новости не так хороши.

– Меня должна беспокоить кровь на этих ящиках?

– Нет, если она не твоя.

Чем дешевле адвокат, тем дольше сидишь.

Забудем прошлое, чтобы не портить будущее.

– У вас есть дети?

– Нет. Но я слышал, они говорят неожиданные, забавные вещи.

Будет нелегко. Как и в любом стоящем деле.

Подтасовки выборов? Представьте, что я делал рождественских покупки в магазинах. Но делал это до открытия магазинов.

– Я жду адвоката.

– Он компетентен, он знающий?

– Он же еврей.

Я тебя обидел? Извини. У меня пара глаз. И не могу не смотреть.

Я их достану. И я запомнил, кто сегодня пришел ко мне, а кто нет.

Ты доволен? Тебе так мало надо?

– Что для этого нужно?

– Пара яиц.

– На твое утреннее предложение я бы сказал «да».

– Но я тебя не спросил.

Мы многому научились. Ты у Наки Томпсона, мы у мистера Родштейна. Но никто не хочет быть вечными учениками.

– Это позиция экстремизма, сэр.

– Только для тех, кто забыл свои корни.

Что главное в казино? Алкоголь!

Видишь тот маяк. Ориентируйся на него. И не забудь, кто его туда поставил.

– Застал вас врасплох?

– Прости, не успел навести порядок в офисе.

– А мой кабинет в борделе.

– Как Торрио ведет конкуренцию?

– Мы убиваем врагов.

– Поедем в Париж, закажем люкс в Маурисе.

– Мне и здесь хорошо.

– Я знаю. Но важно всегда к чему-то стремиться.

– Мне порой хочется вести простую жизнь.

– Ничего не выйдет. Ты прирожденный лидер.

– Что он тебе пообещал?

– Больше, чем ты.

– Но я, в отличие от него, держу обещания.

Будь у тебя мозги, ты был бы опасен.

– Могу я спросить, зачем?

– Можешь. Но я могу и не ответить.

– Ты ведь знаешь, что они воруют? Как и все слуги.

– Как и вообще все.

У меня ледник полон трупами тех, кто хотел меня нагреть.

– Ты любишь играть в гольф?

– Я люблю иметь возможность побыть человеком, у которого есть время, чтобы играть в гольф.

– Ладно.

– «Ладно, отстань» или «Ладно отстань, я все понял, постараюсь»?

Я здесь, с тобой. Наш сын в кроватке. Все сыты. Никто ничего не боится. Чего еще желать?

Если ты в следующий раз захочешь выстрелить, убедись, что ружье заряжено.

Я не виню тебя за дерзость. Но не на каждую обиду нужно отвечать.

– Это крупная рыба. Смотри, чтобы корабль не утонул.

– Не потонет. Я у руля.

Каждый сапожник считает, что тебе нужны новые туфли.

– Хватит играть со мной в эти игры.

– Я ни во что не играю. А мои слова готовы подтвердить множество жмуриков.

– Не расстраиваться? Ты, еб твою мать, шутить со мной вздумал?

Не на каждую обиду надо отвечать.

Еще один солдат в армии Господа.

– Я одной левой из него сделаю кетчуп.

– За кетчуп не платят деньги.

– Весы правосудия отягощены взятками.

– Вы меня шокируете.

– Вас сожрут!

– Акулы?

– Нет. Накки Томпсон.

– Не смотри на меня.

– Почему? Ты отлично выглядишь.

– На свету я скромница. Мужчинам этого не понять.

– К вам посетители.

– А передо мной кто? Призрак?

– Я не хочу его смерти.

– Он уже труп.

– Мы так не договаривались.

– Значит, тогда мы были нечестны.

– Сейчас у вас есть шанс мне понравиться.

– Зачем? Чтобы брать взятки?

Содержать жену, любовницу, дочь. На одну зарплату. Как это возможно?

– Куришь?

– Нет, спасибо. Не думаю, что я во всем американка.

У меня родилась внебрачная дочь. Можете рассказать об этом священнику.

– Я женат.

– Рухнули мои мечты.

– Держи руку в чистоте, не занеси инфекцию.

– Сейчас мало кто ее пожимает.

– В этом нет ничего незаконного…..

– Сказал паук мухе.

– Что такое?

– Жутко пахнет.

– Навоз.

– Враньем несет. Я не удивляюсь, когда ведешь бизнес в такой грязи.

– Ваша юбка коротка!

– Смотря для чего.

Успех – дитя многих отцов. А провал – сирота.

Итак. Я должен новости из газет узнавать, что ли?

Мужчина тонет и просит Бога о помощи. Приплывают к нему спасатели. Утопающий говорит: «Нет, спасибо. Меня Бог спасет». Через несколько минут проплывает шлюпка. «Нет, спасибо. Меня Бог спасет». Потом пароход. «Нет, спасибо. Меня Бог спасет». Наконец, парень утонул, попал на небеса. И спрашивает Бога: «Господь, почему же ты не спас меня?» Господь и говорит: «И смех и слезы! Я посылал к тебе 2 лодки и команду спасателей. Какого черта ты еще от меня ждал?»

– Почему ты женился на мне, Джимми?

– Потому что люблю тебя.

– Так вот в чем ты себя убеждаешь.

Ничего не делайте. Пропустите ход. Вам нечем ходить, и не ходите. Я сделал свое состояние как игрок. В день могу делать по 20 ставок. А иногда не делаю ни одной. Просто потому, что нет игры. Я могу ждать день, неделю, месяцы. Просто потому, что нет игры, нет перспективы. Я жду, планирую, распределяю средства. А когда представляется возможность, я ставлю все.

– Мой друг, скульптор, сделал памятник с двумя головами.

– Почему с двумя?

– Не во всем же должен быть смысл.

– Мне приснилась фиолетовая змея. Потом я ее порубила на кусочки, они превратились в коней и ускакали.

– Это сон про мой пенис.

– Я очень удивлен.

– Тем, что в гробу не я?

– Вот ты какой. Научись прощать.

– Не говори глупости. Повзрослей и научись, наконец, брать ответственность.

– Если что-то хочешь, оно-твое.

– Если бы желания были лошадьми, нищие бы на них разъезжали.

Не люблю ждать в очереди, пока есть дело.

– Я могу продавать алкоголь только в медицинских целях.

– У нас полный город больных. Практически эпидемия.

– Я хочу послушать радио, чтобы узнать, что происходит.

– Ты еще книжки почитай.

– Эй, парень, поосторожнее там с тарелками.

– У меня есть имя.

– Я не обязан его помнить.

– Я тебя хоть раз укусил?

– Что?

– Так почему ты мне даешь собачий корм?

– Твои ногти на ногах, как когти.

– Хочешь сказать, что я орел?

Когда надо, я за войну. И за мир, если это мудро.

– Девочка-прокурор?

– Да. И что дальше, кареты без лошадей?

– Их уже изобрели.

Когда такие, как вы, хотят победить – они идут к таким, как я.

– Надеюсь, адвокат, счетчик не включен? Не люблю платить за то, когда мне объясняют, как я глуп.

– Это бесплатно.

– Посмотри на меня. Я еле могу говорить.

– Разве ты еще что-то хочешь сказать?

Человек приходит в отель и просит номер с ванной комнатой. Клерк и говорит: «Номер-то я вам могу дать. Но ванну примите сами».

– А что с судьей?

– Я подал сигналы. Он не реагирует.

– Тогда сигнальте громче.

– Он обвинит меня в подкупе. И мне самому понадобится адвокат.

– Разве ты не веришь в высшую силу?

– Это что, федеральное правительство?

Это не кара. Это совпадение.

Не люблю не разобранные чемоданы. Это наводит на мысли об одиноком коммивояжере.

– Будь моя жена лесбиянкой, я бы сам ее убил.

– Твою жену я бы понял.

– Мы начали с греха. И кончим грехом, если не изменимся.

– Начало в прошлом, а конец еще не пришел. Мне важно лишь настоящее. – Ты видишь, что творится сейчас?

– Ты несешь ерунду.

Одесса… Вот где хорошо жить – там одни проходимцы. Мелкие воришки тащат друг у друга. В результате никто не в накладе.

Средний плут всегда голоден, всегда тревожен. Потому что с середины легче упасть, чем подняться.

Но крупные мошенники и воры в Одессе могут ничего не делать: пить квас, есть жареных кур и уху, прогуливаться с юными красотками по улице Дерибасовской, где все их приветствуют. Крупный вор в Одессе – это величина.

Временами мне сниться, что я в Одессе. Просыпаюсь – а я в Америке. Приходится как-то выкручиваться.

– Вы слишком крупный вор, чтобы водиться со мной?

– По мнению федерального прокурора – да.

– Эдди, почему графин пуст?

– Наверное, кто-то его выпил.

– Ты теперь умничаешь?

– В миг его наполню.

– Мы оба католики, но у нас разный взгляд на религию.

– Ты утратил веру?

– Если бы Бог был, дал бы он мне такую морду?

В моей любви к тебе Бога больше, чем во всех церквях Рима.

Для него заказать убийство, как для нас заказать кофе.