А время шло. Сумерки вокруг сгущались, стекая вязкой удушающей массой на застывшие горы от чего небо, казалось низким, налитым свинцовой тяжестью.

 - Я должен принять вызов на Перекрестке. - Пусть запредельный мир, примет меня в  свое Безмолвие. Страх не властен надо мною, хотя я знаю, что там, за мостом меня ждут три коварные сестры: опасность, немыслимые приключения и внезапные трансформации!

 Я снова становлюсь Воином.

 Он не знал, каким чудом  оказался в этом  безлюдном, Богом забытом месте, но в глубине души сразу понял, что  призван для нового сражения. Это знание не испугало его. Только  на долю секунды воскресли  в памяти  те  кошмары, которые преследовали его в начале Пути перед первыми битвами с потусторонним злом.

  С тех пор прошли года. Ужас   постепенно сменился хладнокровием, которое всегда спасало Воина в трудные моменты. Вслед за невозмутимостью пробудилась в нем обостренная интуиция, целиком сориентированная на  неизвестность. Эффект «мгновенной мобилизации» действовал без сбоев. Закаленное во многих битвах человеческое сердце билось ровно и безошибочно улавливало реальную суть всякого  духа или сущности, которые возникали в непосредственной близости  от него.

 - Со мною ли оружие? Он лихорадочно ощупал складки широкого белого  балахона в поисках клинка. Когда рука наткнулась под одеждой на рукоятку меча, с губ его слетел  облегченный вздох.

 В самые опасные моменты жизни, одно лишь прикосновение к длинному и  острому клинку вливало в его тело  мощный поток Силы, который помогал выстоять в битве со   смертельным  противником.

 Все еще не решаясь перейти на другую сторону, он  снова посмотрел на каменную ротонду, справа у  парапета. Шесть ее колонн все так же гордо пронзали низкое седое небо. Сквозь их ряд просматривалась все та же бесконечная горная гряда. Она, словно череда застывших призраков, уходила вдаль, чтобы скрыться за мрачной чертой горизонта.

 За прошедшие века, стихия не смогла разрушить ротонду, вырубленную из скальной породы, только довела до совершенства вручную обтесанный камень, постепенно отшлифовав его неровную поверхность.

 Для кого она была вырублена здесь – загадка, но продуваемая всеми ветрами ротонда манила к себе уставшего Воина своей нарочитой пустотой. Он, уставший от напряжения и тревоги, почти согласился отдохнуть под ее крышей, когда его размышления прервал голос, прозвучавший в голове:

 - Ступи на мост! Сделай один только шаг и испытай себя! -  подталкивал шепот, к принятию решения.

 Сердце мгновенно отреагировало, передало ноющий сигнал тревоги и заколотилось в груди. Волосы на голове  зашевелились. А голос не замолкал, испытывая твердость человеческого  духа и вкрадчиво шепча:

 – Ты не так силен, как кажется. Безрассудно открывать себя Страху! Запомни, ты в один миг превратишься в безликое существо, униженно молящее о пощаде! Ты сломаешься под сокрушающими ударами слуг Зла! Не выдержишь ледяного шквала, который сметет тебя с лица планеты! Ты всего-навсего человек!  Подумай! Отступи назад пока не поздно!   И тогда полчища Тьмы не посягнут на тебя! Они ждут тебя за мостом, чтобы поразвлечься! Я открою их твоему взору! Смотри!

 И он увидел целый рой призраков, которые летали в воздухе у противоположного края моста, оставляя после себя    клубы беспросветного мрака. Порожденные энергией тьмы, они были частью её разума и силы. Уродливость их аморфных тел и нечеловеческие лица срывались под черными балахонами с глубокими капюшонами.

 Все, что я должен  сделать – переступить порог в чужой мир. Самое главное не поддаваться панике, не потерять уверенность в себе, как в человеке, девиз которого «Честь и Справедливость!»

 - Нет! Я не привык отступать! Я готов!

 И сделал первый шаг на мост, приятно удивившись, что тот даже не дрогнул.

 Со стороны казалось, что  самоуверенность и гордыня   овладела им, отчего, он с легкостью поддался на коварную уловку искусителя, но только Воин знал, как нелегко дался ему этот первый шаг, означающий, что вызов принят. Дороги назад уже не существует.

 Пошел обратный отсчет времени. Другого времени. Как в смерти – все, что было до ее прихода, оставалось в той, другой жизни – по ту сторону черты. Важно было только то, что происходит   «здесь» и «сейчас».

 И он шел, не оглядываясь, устремленный вперед к предстоящей единоличной битве.

 Осторожно переступая босыми ногами по толстому слою пыли, Воин дошел до середины моста, и остановился. Глаза его в очередной раз заскользили по острым горным вершинам, зацепились за кусочек темнеющего неба и по дальнему отвесному склону  еще раз спустились к мосту. Он быстро оценивал расстояние, которое нужно преодолеть, чтобы попасть под  крышу ротонды.  При этом Воин ни на миг не расслаблялся и боковым зрением наблюдал за местностью, чтобы вовремя засечь прячущегося среди гор врага.

 Реакция  в потусторонних мирах должна быть  молниеносной, отработанной до автоматизма, когда  тело еще не осознает, но уже делает. В противном случае ранений  и смерти не избежать. Поэтому Воин был весь обращен во внимание и, застыв на месте, вслушивался в тишину дремлющих сумерек. После этого глаза человека еще раз придирчиво ощупали ближайшие горные склоны, и остановились на собственных  босых ногах почти утонувших  в пыли.

 - Один только шаг и можно будет, наконец-то, отдохнуть, - отгонял он сомнения. Понимал, что выбор действий невелик, поэтому принял единственное правильное решение – двигаться вперед.  Он бегом пустился к ротонде, ступил в нее…и исчез. Ловушка захлопнулась.

  Находясь в ожидании, он хотел придумать для неё самое изощренное наказание за  непокорность и упорство в своем устремлении к свободе. Свободы от Него, всесильного Рафаэля! Дерзкая и непокорная, как всегда!

 Как ему надоели неожиданности, исходящие от этого создания и поэтому наказание на этот раз должно быть необычным! У него большое разнообразие наказаний непокорных рабов, недовольных своей участью. Ранее, подвергшиеся таким пыткам люди быстро соглашались отдать ему не только тело, но и душу. К сожалению, все прежние ухищрения не оказали должного воздействия на Монашку (так он её назвал), а ему, Рафаэлю, нужна именно эта душа – непорочная и свободолюбивая!  И сердце ангела…

 -  Она не подозревает, что ее душа стоит многого, поэтому и заполучить ее не так-то просто, даже для меня,- с  ненавистью произнес черноволосый Властелин. Он в который раз осознал, что столкнулся  с достойным противником. Мимолетная улыбка позволила его прекрасному лицу излучить золотистый ореол, но ее сменила грусть, потому что Властелин точно знал – подобных воинов – неподкупных и преданных  ему  всем сердцем среди сил Тьмы нет. Сияние  сразу исчезло.

 Он, всемогущий Рафаэль не может победить этого  дерзкого Ангела Света, в монашеском одеянии! Её, до сих пор находящуюся в неведении относительно своей миссии, но способную  душой услышать призыв Грааля, потому что она может взять в руки эту Чашу с Огнем Бессмертных. В этом её задание здесь. А работа сил Тьмы - помешать свершиться этому событию, под знаменем сил Света!

 Но долг есть долг и его надо исполнять. Как перетянуть Монашку на свою сторону? До сих пор это не удалось…

 Поэтому Он повелел применить все способы воздействия на её повседневную жизнь с импульсами душевной и телесной боли, вплоть до  психических атак и реального привлечения насильственной смерти. К его разочарованию, они не только не поколебали её стойкости, а  еще больше укрепили решимость и силу воли. Все эти неудачные попытки сломить сопротивление забрали у Властелина много времени. Уязвленное самолюбие приводило его к разрушительным вспышкам бешенства, за которые расплачивались все, кто в эту минуту находился рядом.

 Время истекало и это обстоятельство оставляло все меньше шансов на победу. От бессильной злобы, что он не может в полной мере применить свою колоссальную силу воздействия на разум Воина в женском облике, Властелин уничтожал все, что попадало в поле его зрения. Не находя утешения в предсмертной агонии  бессловесных рабов, он выходил из Круга Вечности на Землю, и начинал беспощадный сбор Дани Тьмы.

 Тем не менее, он, как никто другой понимал, что выбор  ангел должен сделать сознательно -  искренне принять Властелина в  свое сердце, что поднимет его, Рафаэля на вершину Мироздания! С благоговением признать, что он,  самый великий,  справедливый и совершенный во всей Вселенной! А с  изумрудной Чашей Истины в руках - Он станет единственным Богом во всех Вселенных! Всем придется склониться перед его Величием!

 Он слишком увлекся мечтами, но они дали хороший результат – он стал прежним. Непримиримая жестокость и яростная гордыня вернулись к нему, сделав его высокомерным и жестоким.

 Надменная ухмылка судорогой исказила прекрасное лицо Властелина. Он наконец-то придумал для ангела кару, ту, единственную, которая поможет ему сломить несгибаемую волю!  Он завладеет  хрупкой душой, когда девственность ее окажется под угрозой, потому что, он больше не будет отключать ее сознание. Он будет вертеть ее, как куклу и неотрывно смотреть прямо в ангельские голубые глаза, упиваясь  застывшим в них ужасом! Какое наслаждение испытает он от ее беспомощности и унижения!

 В его зрачках вспыхнул холодный ледяной огонь, когда он представил ее, рыдающей и молящей о пощаде!

 - В святости есть свои недостатки…

 В то же время бесчувственное Воина, под строгим надзором готовили для Властелина. Никто из его многочисленных обитателей не подозревал, что под бесформенным монашеским балахоном спрятан отнюдь не мужчина. В эту тайну был посвящен лишь Властелин да колдун с парой немых чёрных рабов. Так как во дворце находились только мужчины, надо было исключить любые неожиданности по этому поводу, тем более, что только Властелин был способен противостоять  чистоте и яркой харизме ее личности.

  Вскоре, приготовления завершились. Маленькое мраморное озеро наполнилось перламутровой жидкостью, пахнувшей сандалом и корицей с легкой примесью розы и жасмина. Рабы потушили, стоящие вдоль стен высокие канделябры и маслянистая гладь источника открыла в упавшей на нее темноте зловещую адскую бездну. Легкая рябь всколыхнула поверхность, выбросив фонтан серы и, всплыла большая черная лилия. Рабы подняли обнаженное женское тело и осторожно положили в  пылающую пыльцу ее сердцевины. Лилия сомкнула свои лепестки, медленно поднялась над водой и ушла высоко под неосвещенные каменные своды. Комната постепенно наполнялась сиреневым светом,  стены исчезали, и маленькое пространство оказалось вне времени среди   множества звезд, летящих в бесконечном космосе. Затем и звезды исчезли.  Маленькая ладья полетела в черных глубинах, там, где уже нет времени. На  фоне бесконечности, перед взором присутствующих проносились картины прежних жизней ангела: войны, пережитые  в далеком прошлом и бушующие морские воды, с которыми когда-то ему приходилось бороться. Мимо проносились стада диких животных в просторах саванны, одна за другой вставали  жизни ею прожитые - ремесленника и нищего, домохозяйки и цыганки в разных странах и городах, промелькнул древний храм грозной богини Кали, с танцующими в нем жрицами в одеяниях из белых цветов. Потом показались высокие башни замка, в свете полной Луны, где сияла счастьем молодая королева, любящая и любимая своим королем. Там же появилась  и картина завершающая  эту жизнь – видение  обнаженной королевы, гордо восходящей на эшафот, неожиданное спасение и уединение в монастыре.

 Вода в источнике забурлила, с силой закрутилась по спирали все быстрее и быстрее и в ней, словно по реке неслась лодка-лилия вместе с бездыханным телом.

 Она снова стала маленькой девочкой.

 Часто, глядя в ночное небо, она задавала себе один и тот же вопрос, для чего она живет на этой земле? И что изменилось от того, родилась она или  умерла, смеется или плачет?

 Она не знала, но чувствовала, что где-то там, далеко среди звездного моря существует место, где есть ответы на все вопросы.

 И среди ночной тишины, глядя в небо, она искала свою звезду и звала своего Учителя.

 Но небеса хранили молчание, глядя с высоты своего величия на маленькую девочку, напрасно ждущую у них ответа.

 Позже, в памяти часто всплывало послание, отпечатанное в её подсознании Царём тёмного мира. Оно вызывало в ней странные ощущения величия и ужаса с трепетом и восторгом причастности к тайне, закрытой для большинства людей:

 "Ты пересечёшь Порог моего Царства в положенное время. Порог, который люди пересекают только после смерти. Но моё Царство не мёртвых, а живых. Ибо мы вечны в своём мире, а вы, люди - смертны.

 Не переступай через Порог, пока не будешь осознавать, что ты сама осветишь темноту впереди себя!"

 Ее миром стало Одиночество.

 Никому, Виолетта не открыла своей страшной тайны, словно заранее зная, что ей никто не поверит. И поэтому, когда невидимая стена мрака, отгородила ее от окружающего мира, она наблюдала за жизнью, как бы со стороны, зная, что ничего не изменить, потому, как все предопределено и посему неизбежно.

 Так, она ступила на тернистый путь Воинов Света. Поэтому днем и ночью из Зеркала Теней, за ней следило всевидящее  Око Дракона.

 С той минуты, когда её лба  во второй раз коснулась рука существа из другого мира, Виолетта изменилась. Знание об этом избранном в прежней жизни пути, прочно укоренилось в подсознании.

 Взрослые ещё праздновали Новый Год, а Виолетта тихонько игралась в своей комнате. Она не заметила, как уснула и оказалась в другом Мире.

 Здесь тоже стояла зима, только всё засыпал пушистый снег.  В тишине лишь потрескивал мороз в голых кронах, чернеющих вдалеке деревьев, да снег иногда срывался с веток и падал на землю, в звенящем кристальном воздухе.  В небе ярко светила полная Луна. Ее свет отражался на снегу разноцветными бликами, словно кто-то разбросал щедрой рукой, миллионы самоцветов.

 Её чуткий слух уловил доносящийся издалека, гомон многочисленных голосов. Она пошла сквозь заснеженное поле туда, куда звало её сердце.

 И увидела себя двадцатипятилетнюю...Не отрываясь Виолетта с ужасом, смотрела на себя со стороны. Смотрела, как смотрят самое страшное кино - кино своей жизни!

 … Она упала прямо на острые камни. Не успев открыть глаза, она почувствовала, что на ней нет никакой одежды, и только длинные белокурые, спускающиеся ниже колен волосы, закрывают ее обнаженное тело от холода и посторонних взглядов. Тот час, чьи-то руки приподняли ее за локти и грубо поставили на ноги. Она измученно открыла глаза и чуть не закричала от ужаса. Вокруг  бесновалась толпа, а ее, со связанными за спиной руками, вела вооруженная длинными пиками стража, по каменистой проселочной дороге. Каждый камешек на ней причинял ей страдания, отдаваясь острой болью в сердце и оставляя   цепочку ее кровавых следов. Она стиснула зубы, чтобы не закричать от боли и страха. Да, ей было очень страшно, но лицо оставалось спокойным и синие глаза, открыто смотрели на мир.

 - Ведьму, ведьму ведут! – улюлюкала толпа, стараясь найти более увесистый ком земли и побольнее ударить.

 С чувством огромного одиночества перед непонимающей толпой, она шла не понятая ни кем  и в глубине души, прося прощения у  людей за то, что останется навсегда выше их и не станет ни плакать, ни пресмыкаться, ни перед кем, предпочитая исчезнуть в жертвенном пламени. Этой мучительной пыткой, толпа палачей хочет вырвать ее мольбу о капле снисхождения, оставаясь равнодушной к ее слезам и с наслаждением  упиться  кратковременной властью над чужою жизнью. Все жаждали именно этого момента, когда увидят ее жалкой и сломленной, чтобы с чувством превосходства получить полное удовлетворение и этим утвердиться в собственных глазах. Для толпы это было просто зрелище!

  Студеный ветер уже давно осушил невольно навернувшиеся на ее глаза слезы. Душа разрывалась от жалости к этим несчастным, измученным  голодом и нищетой, людям, для которых  чужие муки и смерть, лишь развлечение, среди серой повседневной обыденности жизни. Ведьма просила Бога простить людям их неведение, смотря на колышущуюся толпу, так жаждущую ее смерти.

 Ни один человек в толпе, не понимал, какие чувства она испытывает в эти последние минуты своей жизни. Ни в чьих глазах не было сострадания, а только слежка за малейшей мыслью, отражающейся на ее лице. Но напрасно. Она не подарит им такого удовольствия!

 Она вспоминала всю свою жизнь и не видела ни одного поступка, о котором могла бы сожалеть.

 А толпа визжала, предвкушая желанное зрелище, в конце дороги показался эшафот. Подняв лицо к сумрачному небу, она уже не думала о том, что ее ждет, да и какое это уже имело значение.

 Непонимание и страх перед ней, у людей был всегда. Боялись их злобные и завистливые сердца, что разгадает ее душа их скрытые тайны и пороки. Их жадность и лицемерие оголятся, явив окружающим порочную душу и черное сердце.

 Подходя к месту казни, она совсем близко увидела, ликующие глаза иезуита, до сих пор верящего в то, что  страх перед болью и смертью в огне, заставит  королеву прилюдно ползать у его ног и молить о пощаде! Но она, не опуская глаз, гордо прошла мимо черной фигуры, а он, потеряв последнюю надежду, злобно прошептал ей вслед:

 - За твое упрямство, я,  своей властью обрекаю тебя, на бесконечное страдание, до тех пор, пока не сойдутся вместе два полярных треугольника пентаграммы!  Теперь ты будешь всегда со мной, нравится тебе это или нет! 

 Но его слов, она не услышала и не знала, что это не конец, а только начало ее мучений.

 Ее последний взгляд, брошенный на окружающий мир, скользнул по искаженным  ненавистью  злобным лицам своих подданных, и ощутила, как  она одинока в этом мире.

 Начал идти густой мелкий снег, который ложился на ее оголенные плечи и медленно таял на коже, тут же превращаясь в ледяные бусинки. Она даже не почувствовала, как в последний момент перед казнью на ее плечи накинули желтую накидку.

 - Что же, пусть будет так, - подумала ведьма и шагнула в пылающий костер.

 Она давно приготовилась к боли, но сейчас совсем не ощущала ее прихода. Огонь, бушевавший вокруг, не причинял ее телу вреда. Чтобы понять, что происходит, она открыла глаза и увидела себя в центре вихревой спирали, которая уносила ее подальше от этого жестокого мира. С высоты она видела экзальтированную толпу, воющую и пляшущую вокруг костра, а пламя поднималось все выше и выше, выбрасывая искрящиеся брызги ей вдогонку. 

 Когда она впервые попала в эту Зону между Днем и Ночью, то не сразу поняла, что ее так пугает здесь. И, от этого, еще непостижимого для ее детского рассудка страха, хотелось бежать без оглядки, прижав руки, к бешено бьющемуся в груди сердцу, чтобы поскорее выйти из этого почти осязаемого Сумрака. Это было так ужасно, когда полу непроницаемая серая масса обволакивала ее тело, сковывала движения и замедляла время,   вынуждая почти физически ощущать живое присутствие!

 Тогда впервые, она подсознательно поняла, что клубящийся вокруг нее Мрак обладает разумом.

 Но в детском возрасте, она еще не могла в полной мере осознать мощную разрушающую силу Его нечеловеческого разума. В эти минуты, она дрожала всем телом, ощущая лишь холодные прикосновения колышущихся призраков пространства. Тем не менее, она заметила, что в этих живых сумерках нет теней.

 Все это объяснялось тем, что в этой грани пространства, где Свет и Тьма сходились воедино и могли сосуществовать вместе, с древних времен образовалась невидимая для обыкновенных людей -  Зона серых Сумерек.

 Она не предполагала, что попала в нее совсем неслучайно.

 Пройдёт несколько лет и проникновение в Зону, станет для нее вполне нормальным явлением, как для обычного человека прогуляться в  городском парке. И она поймет, что Сумерек много и все они разные по цвету и, по сути, и разные дороги постепенно приведут ее в их многоцветные и таинственные зоны.

 Так шло время. Все чаще проваливаясь в Сумерки, она постепенно научилась жить со своим страхом. А, когда страх стал необходимостью для проникновения в Зону, дозы адреналина стали, словно наркотик для смертельно больного. 

 Всему свое время. Это знают Странники, проникающие на все уровни Сумрака.

 Все, что было хорошего в жизни, можно было пересчитать по пальцам. Эта сплошная темнота никогда не рассеивалась. Даже самый сильный ветер, не мог прорваться сквозь зеркало Теней. Она сама блуждала в этой звенящей пустоте, в поисках выхода. И никто, в целом мире не мог ей помочь. Виолетта это знала, ведь даже малейший намек на помощь всегда оканчивался печально.

 Она знала, когда-то в одной из прошлых жизней она сама обрекла себя на вечное изгнание по ту сторону реальности.

 Вечная пустота, скрывалась от взгляда, за зеркальной гладью, словно боялась быть разгаданной. И те, кто волею судьбы, были заброшены за ее невидимые стены, вели неустанную борьбу на тёмной  Земле.

 Для нее уже давно ничего не значили, неверие и скептицизм, тех, кто соприкасался или только мечтал, о соприкосновении с потусторонней реальностью. Они совсем не понимали, что это прикосновение может быть с непредсказуемыми последствиями, где неповиновение выжигается каленым железом – потерей тех, кто тебе дорог. Так тебя принуждают повиноваться и принимать чужие условия и надо иметь большую силу воли, чтобы не стать побежденным, в невидимой, но вечной борьбе между Солнцем и Луной.

 Она спала, когда река времени перенесла ее в другой Мир.

 Она высоко летела над ночной Землей, и лишь множество горящих, словно светлячки огоньков, мелькали под ее ногами. Вскоре ее подхватил вихрь и выбросил в пугающую пустоту космоса, где развернулась огромная, уходящая вниз, вращающаяся спираль пространственно-временного коридора.

  На фоне темно-фиолетовой бездны густая и плотная энергия, медленно вращалась и бурлила всеми оттенками коричневого цвета, начиная кремовым и заканчивая  кирпично-красным.

 Взмахнув орлиными крыльями, Странница пошла на крутой вираж и вошла в воронку. Пролетев по спирали, она выпала под куполом высокого здания.

 Все стены, пол и потолок гигантского сооружения, покрыты тончайшими хитросплетениями узоров, извивающихся на гладких отполированных поверхностях кирпичного цвета.

 Завидев гостя навстречу ей, полетел незнакомец, одетый в рясу, полностью повторяющую рисунок на стенах.

 Черные волосы, черные глаза. Она ощущает его необычную  тёмную силу, которую он направляет на нее, читая колдовские заклинания на неведомом языке. Под их действием, она не может шевельнуться и все, что ей остаётся - это молиться.

 Сила колдовских заклинаний затуманивает разум, лишает возможности бороться в полную силу и камнем оседает во всем теле. Она понимает, какая борьба ведется за ее душу, и бесконечно призывает Бога, моля о поддержке высших Планов. Это уменьшит парализующую скованность тела. Из онемевших губ, едва пробиваясь сквозь барьеры черного заклятия, срывается слабеющий с каждой минутой стон о помощи:

 « Господь мой, существующий везде! Услышь  мой стон, несущийся к Тебе! И силу дай, в борьбе за Свет и Торжество! В единстве Веры, мы с Тобой – одно! Да будет так! Пусть сгинет Мрак в огне, в сияющем  и обновленном дне!»

 Помощь подоспела вовремя. Темные силы ослабили хватку и она, камнем полетела вниз.

 Пол, стремительно приближается!!! Странница успевает только подумать о приближении смерти, когда у самого пола появляется туман, останавливает падение и переносит её через длинный коридор в другой зал.

 Зал огромный, с греческой архитектурой. Пол вымощен в шахматном порядке светлыми и темными плитами. Слева – ряд высоких колонн, уходящих высоко вверх, куда не проникает свет. Перед Странницей -  зал, до отказа набит мужчинами в старинных одеждах – широких светлых и тёмных плащах до пола. У всех волосы до плеч перевязаны ремешками.

 Они оживленно разговаривают и кого-то ждут. А она стоит  у толпы напротив возвышения с маленькими  белыми колоннами.

 Неожиданно все замолкают и поворачиваются к двери, скрытой за гобеленами. Странница видит вышедшего из двери мужчину, который высокомерно и презрительно осматривает  толпу. Его быстрый взгляд ощупывает каждого из присутствующих и останавливается на ней.

 Как ей хотелось, чтобы он прошёл мимо! Но напрасно. Окружающая ее толпа, почтительно кланяясь, расступается перед ней?!

 - Они кланяются мне?!! Господи!!! Кто я?!!

 Оставалось, только молча ждать дальнейших событий и снова взывать о помощи к Всевышнему! Что еще она может сделать?

 Мужчина величественно идёт к ней.

 - Все. Это конец.- Совсем равнодушно думает Странница, словно происходящее относится к кому-то постороннему. Всё это время они смотрят друг на друга, не отрывая взгляда. Может быть, он ищет страх в моих глазах?

 Его не было, и нет. Идёт только отсчет последних секунд, которые сейчас, здесь, вместе со мною, настоящие и самые ценные за всю прожитую жизнь!

 Теперь он возвышается над Странницей, как скала и она видит, как в его руках сверкает холодным стальным светом, обоюдоострый клинок. Держа его обеими руками, мужчина заносит Меч над ее головой, и в последней попытке защитить свою жизнь, Странница кричит, поднимая руки к небу:

 - Иисус! Дай мне Силу, как Чашу Грааля!

 И небо слышит ее призыв! Руки Странницы  вспыхивают голубым пламенем, и, выхватывают клинок у мужчины. А она исчезает в открывшемся переходе.

 Так Ментор подарил ей Меч Силы[7], который действует во многих измерениях, вплоть до двадцатого и даёт Страннице уверенность в борьбе с силами Тьмы.

 Спасибо тебе, мой Ментор*! Прости, что сразу тебя не узнала!

 В бездонной глубине неба, звезды поднимаются все выше и выше. Кажется, стоит только потянуть руку, и ты прикоснешься к ним, познаешь их тайны и ощутишь на своей щеке их дыхание. Но стоит приблизиться, как они остаются позади и их место сразу, же занимают другие звезды, такие, же далекие и загадочные, как и прежде,  рассыпанные мелким жемчугом на Млечном Пути. Ты сливаешься с их голубым сиянием и их далекий свет, уносит тебя за собою. Здесь нет времени, ты свободен, как никогда в жизни, и на мгновение, оглянувшись, ты среди тысяч звезд не сможешь найти маленькую голубую планету, твою родную колыбель в дыхании Вечности.

   Звезды удивленно смотрят вниз, и от их взглядов ты сам превращаешься в их младшую сестру, летящую на крыльях тишины туда, где в розовом безмолвии, бьется пульс Единого Начала.

 Окинув взглядом местность, Виолетта побрела, куда глаза глядят. Прошло много  времени, а она все шла по безлюдной местности. Ландшафт не менялся, и невозможно было определить, как далеко она ушла и ушла ли.

 -  Может быть, я без конца двигаюсь по кругу, и напрасно потеряла столько времени и сил?

 Тишина не ответила, а пузырь, лопнувший как раз над головой, одарил ее очередной порцией противных капель. Она вся озябла от влаги, ноги ныли от усталости. Вот уже  несколько раз она падала, спотыкаясь о бугры, ободрала колени, которые покрылись мерзкой грязевой коркой, похожей на пластилин, от которой жгло кожу, покрытую ссадинами.

 Грустно размышляя над создавшимся положением, Виолетта наткнулась на маленький островок зеленого мха. Это было настоящее счастье! Наконец она сможет, немного, перевести дух, а если удастся, то и поспать!

 Она не боялась быть застигнутой хищником. На ее пути не встретилось ни одно животное - ни большое, ни маленькое. Да и кто сможет жить в таких кошмарных условиях?!

 Девушка остановилась, осматривая мох. На вид это был самый обычный земной мох – мягкий, пружинистый и совсем сухой мох, как тот, что растет в сосновом лесу. Она опустилась на колени и осторожно коснулась его ковра пальцем, сразу отдернув руку. Однако ничего страшного не произошло. Потревоженное чудовище не выскочило изо мха и не откусило ей палец, защищая свою территорию от вторжения чужака. Все еще  опасаясь, Виолетта опустилась на четвереньки и осторожно поползла по мху, прислушиваясь к своим ощущениям. Все было в порядке, а мох оказался очень приятным на ощупь - мягким и теплым. Как раз то, что ей было нужно –  отдых в удобной постели.

 Она упала в середину благословенного зеленого островка и мгновенно заснула.

 Ей снился  родной дом, где осталось счастливое детство. Сад, где ранним летним утром она ловила белых бабочек среди оранжевых граммофонов лилий, а потом отпускала их и они, взлетая ввысь, опять возвращались к цветам, пламенеющим своей хрупкой красотой среди пышной зелени. Она бежала по дорожке по любимому, заросшему старому саду и смеялась! Она снова была счастлива!

 Внезапно картина изменилась! Знакомые деревья потемнели. Их ветви превратились в голые толстые щупальца и пытались схватить её. Она испуганная бежала по дорожке, ускользая от этих монстров, но она была слишком мала и неопытна, чтобы с успехом им противостоять. Деревья настигли ее у самого конца сада и оплели так, что она не могла пошевелиться.

 Сквозь сон Виолетта застонала и заметалась на мху. Открыв глаза, она обнаружила, что почти утонула в толстом слое жесткой и липкой паутины! Проснулась Виолетта, как раз вовремя. Еще несколько минут и она бы не выбралась!

   Ругая себя за такую беспечность в неизвестном мире, она выбралась на твердую почву, отдирая от себя омерзительные грязно-желтые клочья паутины.

 - Так тебе и надо! В какое безопасное место тебя может закинуть Странствующий призрак? Кажущаяся безопасность полна смертельных ловушек! Ведь не впервые такое происходит. Когда же ты поймешь это и станешь осторожней?!

 Когда последний клочок паутины упал ей под ноги, Виолетта отряхнула липкие руки, оценивающе посмотрела вокруг  и сокрушенно вздохнула. Ни деревца, ни кустика, ни единой живой души. Ничего. Радовало лишь одно обстоятельство – пузыри в небе перестали лопаться и плеваться скользкой влагой. Недолго думая, она побрела дальше.

 Когда силы истекли, и она упала на скользких буграх, на горизонте показались странные строения, искривленные и приземистые, росшие на почве, словно поганки:  грязно-коричневые крыши венчали хлипкие, жавшиеся друг к другу стены темно-серого цвета. Создавалось впечатление, что они едва выдерживали тяжесть низкого неба, которое не давало им выпрямиться во весь их рост. Обреченный вздох, больше похожий на стон вырвался из ее губ. С трудом, поднявшись с грунта, она обречённо направилась  к необычному городу.

 Он терпеливо ждал, пока она закончит свой туалет и заметит его присутствие.  В тот момент, когда их глаза встретились, он приветливо улыбнулся.  От здешних мужчин он приятно отличался здоровым цветом кожи, и  удлиненный овал аскетического лица не  скрывал арабской крови его предков. Большие миндалевидные шоколадные глаза говорили о недюжинном уме и проницательности. Возможно, что мужчина занимался одной из восточных практик, так как даже одежда не могла скрыть его натренированного тела. По обычаю этого города, отливающие синевой волосы покрывала пестрая чалма и такой же в коричневых тонах бесформенный халат, смягчал исходящую от его высокой худощавой фигуры силу.

 Дождавшись пока Виолетта справится с удивлением от его появления, он дружелюбно произнес:

 - Не желаете остаться навсегда? У нас здесь совсем неплохо. Свадьбы почти ежедневно.

 -Может так оно и есть, только все здесь навевает на меня страшную тоску и тревогу,- ответила Виолетта и на всякий случай отступила на шаг назад от собеседника. Он понимающе усмехнулся и сказал певучим, обволакивающим голосом:

 - Вот только жаль, что невест как всегда маловато, - продолжил он, озабоченно потирая заросший черной бородкой подбородок. Мужчинам приходится долго ждать своей очереди, - многозначительно посмотрев в ее глаза, добавил он.

 - Как это они ждут очереди?- удивилась Виолетта,- Или в вашем мире нет понятия брака по любви?- продолжала она. Наверное, я Вас не так поняла?

 Раввин молчал, пристально смотря на нее и раздумывая над тем, что ей ответить.

 Тем временем ее сердце наполнилось  необыкновенно горячей волной любви и света, исходящей откуда-то сзади, что она ошеломленно оглянулась назад. Там, отдельно от прочих могил находилась еще одна, та, от которой и истекала эта волна. Все та же сальная коричневая рыхлая почва и обычная свежая могила. Но она вся, как будто живая источала такую любовь, что вопреки всем предрассудкам, Виолетта подошла к ней, ощутив, что могила ей очень дорога.

 Сияние всех цветов радуги, идущее из-под земли, тянуло ее магнитом. Она легла на холмик и обняла его руками, словно самого дорогого и любимого человека. Свет струился в ее сердце, свет доброты, любви и огромной печали.

 - Боже, правый, что ты хочешь, чтобы я поняла!?  Кто здесь лежит?- взмолилась Виолетта, - Отчего-то у меня так тревожно заныло сердце? Я задыхаюсь от этого бесконечного чувства, что не могу сейчас понять, от чего меня хочет защитить сияние? Внезапно её захлестнула боль невосполнимой утраты! 

 Виолетта не замечала, что размазывает ладонями, бегущие по  щекам слезы совсем забыв, где она. Судорожно обнимая безымянную могилу, она словно растворилась в этом пульсирующем свете.

 -  Если никто не захочет объяснить мне, что происходит, я останусь здесь у этой могилы,- кричала Виолетта в сумрачное небо,- до тех пор, пока не пойму, что все это означает!

 - Так, она  не понимает, где находится и что видит, – удовлетворенно подумал Смотритель, но не показал виду и рационально отметил, что это  к лучшему.- Можно не прибегая к насилию на некоторый срок нейтрализовать ее, заперев в этом пространстве,- неслись далее каверзные мысли. -  Чем длиннее будет ее клиническая смерть, тем больше у меня шансов на победу. Странствующие призраки останутся, довольны моими усилиями.

  Он коварно строил планы, как заманить ее в ловушку, но на его лице продолжала играть доброжелательная улыбка, между тем, после последнего крика отчаяния, сорвавшегося с губ девушки, свет стал очень быстро угасать, словно запрещая ей оставаться в этом мире.

 Она, наконец, смогла оторваться от могилы и встать на ноги. Смотритель был рядом. Смущенная тем, что он, совсем незнакомый человек видел ее боль и слезы и, желая поскорее нарушить тягостное молчание пространства, прервала его мысли запоздалым интересом к нему, задав первый пришедший на ум  вопрос:

 - С кем я имею честь говорить? Я даже не знаю Вашего имени?

 Тот галантно склонившись в поклоне, представился:

 - Смотритель Аль Генуби. Так меня все здесь называют.

 - Довольно старинное и необычное имя! – пролепетала она, машинально отступая еще на шаг назад от человека, который при всем своем доброжелательстве и галантности начал вызывать у нее опасение.

 Словно не замечая ее замешательства, Аль Генуби подошел к Виолетте и взял ее за руку. Холод от прикосновения его ладони пробежал вверх по руке, растекаясь по всему телу. Раввин рывком притянул к себе Виолетту, и холод его поцелуя достиг ее сердца. Его раздвоенный змеиный язык проник в горло, пытаясь остановить человеческую жизнь ядовитым укусом, и в тот момент,  ей показалось, что она умерла на месте, превратившись в сосульку, однако, едва понимая происходящее, она инстинктивно рванулась в сторону и, собрав последние силы, бросилась к выходу на улицу.

 Тем временем, совершив брачный обряд, брошенная Виолеттой свадебная процессия вошла на кладбище, на время, отрезав ей дорогу к бегству.

 Пришлось наблюдать, как люди шли мимо по черной вскопанной земле между могилами. Подойдя к одному из пустующих холмиков, новоиспеченный муж помог лечь на него своей молодой жене. Сам же, лег на могилу рядом. Земля вобрала их, а из могил показались мелкие ростки цветов. Люди стали разбредаться по кладбищу и ложиться на пустующие могилы. Их тихо поглощала мягкая земля. Вскоре кладбище опустело.

 От ужаса Виолетта закричала и без оглядки побежала по бесконечным пустым улицам,  без разбору петляя по их  темным земляным лабиринтам, и когда сознание покинуло ее, она рухнула на влажную почву, уже не надеясь на чью-то помощь. 

 Смертельная бледность на лице с черными кругами вокруг закрытых глаз и обескровленные, крепко сжатые  губы девушки приводили его в неистовство. Даже теперь, после посещения одного из низших миров, еле живая от пережитого потрясения, она не поколеблена в своем упорстве.

 - Когда же она повзрослеет и перестанет быть ребенком?- раздраженно подумал Странствующий Призрак, возвышаясь над ее телом и, тем не менее, не забывая зорко осматривать унылые окрестности.

 - Значит, пришла пора применить другую тактику, иначе моему господину придет мысль сменить меня на более расторопного и удачливого исполнителя. И тогда конец всем моим благам и могуществу. В Нейтральную зону не пронесешь и перышка! Придешь гол, как сокол. Хорошо если жизнь оставят и не распылят на атомы.

 Теперь, когда решение было принято, Призрак очнулся от грустных дум и поднял лицо вверх к серому небу. Словно собака, почувствовав приближение неприятеля и заглянув за быстро бегущие тучи, он выхватил из пространства быстро увеличивающееся пятно яркого света.

   Очень проворно, Он  сгреб бездыханное тело Виолетты в охапку, окутал своим плащом и вместе, пройдя через Сумрак, они вновь попали  в бокс на территории Зоны «Х».

 Небрежно положив ее на койку, призрак сказал, обращаясь к своим помощникам:

 - Больше  сделать в данный момент мы уже не сможем ничего. Уходим.

 - Она что-то поняла? – спросил один из призраков.

 - Позже поймёт.… И будет плакать, бедняжка!

 Каждый Воин Света, как и Воин Тьмы, имеет свою задачу.

 Первая ступень перед восхождением это понять - все, что происходит - не случайно. Это трудно осознать, особенно в круговороте бесконечных  нагромождений ежедневных событий жизни, в которых он поначалу барахтается, как рыба, выброшенная на берег. Все это происходит до того момента, пока в кажущейся безалаберности событий, он не увидит определенной закономерности, пока не начнет улавливать знаки будущего, ибо написаны они на запотевшем оконном стекле невидимой рукой и мгновенно истаивают под дыханием текущего времени.

  Научившись отслеживать знамения, он поначалу ужаснется, а затем примет сие, как неизбежность и снова будет идти дальше, встречая новое препятствие уже без страха и упрека. И уже больше никогда не вырвется из его души крик боли и отчаяния, обращенный к небесам: « Почему именно я, Господи?»

 Воин не помнил, как закончился бой с духом Тьмы и, каким чудом он еще жив и здоров, но  ночной ветерок, постепенно, привел его в чувство.

 Он устало брел по узкой, едва видимой во тьме извилистой тропинке, на дне глубокого ущелья.

 Поросшие девственными лесами горные хребты под белыми шапками вечного снега были еще впереди, вместе с прекрасными высокогорными лугами в поясе кристально - прозрачных рек.

 В этой части гор ощущалось еще большее величие Создателя - величие безжизненной  не приукрашенной природы, совершенной в своем одиночестве,  почти лишенном  солнечного тепла. Только камни, ветер, дождь и небо.

   Со всех сторон над Воином нависали лишь холодные скалы и только где-то высоко над головой, вилась еле заметная змейка неба с бегущими облаками, да иногда проглядывала огромная желтая Луна.

 Он с удовольствием окунулся в ночную тишину, напоенную цветущим ароматом далеких горных лугов, занесенным сюда вездесущим ветром.

 Все вокруг спало и в одиночестве, он спокойно шел среди унылого пейзажа, не замечая боли, которую причиняли его босым ногам, разбросанные повсюду острые обломки камней.

 Свежий ветерок приятно холодил разгоряченное в бою тело, и казалось ничто не нарушало спокойствия.

 Внезапно он обернулся и замер, вслушиваясь и напряженно всматриваясь в темноту. Резкий порыв ветра ударил ему в лицо, и молния упала с небес на землю, яркой вспышкой ослепив уже привыкшие к ночной темноте глаза. Эхо, падающих  со скал камней, приближалось к нему волной, катилось по ущелью, вместе с клубами мелкой белесой пыли, жаждущей смести все со своего пути.

 Где-то высоко в расщелине между гор показалась Луна, осветила слабым желтоватым светом тропу и, летящее к нему с вершины горы чудовище, которое падало быстрее любой птицы и ветра между узких скал, сотрясая воздух, ударами могучих крыльев. Огромный крылатый демон быстро преодолел высоту, пролетел длинное ущелье и, шипя, завис перед Воином, перекрыв ему дорогу.

 На бескровном серо-синем лице демона, перекошенном дикой первобытной злобой, горели огнем, красные, широко открытые глаза. Тонкие полосы тёмно-синих губ растянулись в зверином оскале, обнажая острые, чуть загнутые вовнутрь клыки. Длинные прямые волосы разметались по плечам и спутались. Он был  до предела разъярен и готов к нападению.

 Видя перед собой его мускулистое тело, покачивающееся в воздухе на огромных перепончатых крыльях, Воин почувствовал прилив тошноты. 

 Он отпрянул, когда демон  потянулся к Воину, чтобы вцепиться в  горло, от нетерпения судорожно сжимая и разжимая пальцы рук.  При этом раздался омерзительный скрип – он царапал длинными  острыми когтями свои узкие ладони.

 Прошло еще пару минут. Воин и чудовище замерли друг на против друга, ожидая, кто первый ринется в бой!

 Глаза крылатого демона сузились до щелок. Он следил за противником с непоколебимым вниманием хищника.

 Еще многие испытания были впереди, и в ту пору, Хээлим еще не знала, что такое катарсис. Не знала и того, что, только познав его, она сможет обрести то ощущение внутреннего единства, к которому стремилась всем своим существом.

  Сейчас всеобъемлющий страх опять сковал её по дороге к цели, поглощая все мысли и чувства, швыряя перышком из стороны в сторону и этим вызывая почти физическую боль.

 Этот глубинный страх никто кроме неё не ощущал, ибо он исходил из невидимого глазу бытия, окружающего обычную человеческую жизнь.

 Постепенно, проходя очищение страхом, Хээлим все больше наполнялась сияющим светом, и первые робкие аккорды гармонии уже расцветали белыми лотосами в её душе.

 Страх не оставил ей выбора – от него нельзя ускользнуть и невозможно спрятаться.

 Вот сейчас она шла глухою ночью по окраине незнакомого городка. Вокруг ни души. Хээлим это не тревожило. Она давным-давно свыклась со своей одинокой стезей, что порой испытывала раздражение от присутствия нечаянного попутчика, встреченного в дороге. Всякое вторжение в свои думы или поступки она старалась пресечь кажущимся безразличием к точке зрения другого человека.

 Однако действиями Хээлим двигало совсем иное чувство – она не желала терять даром время, так как любое отвлечение от поставленной цели было очередным препятствием, которое требовало  преодоления. Тем более что в данный момент, когда ход времени ускорился, она не хотела отставать от него, задерживаясь в пути.

 Идя, по ночному провинциальному городку, Хээлим вдыхала свежий воздух,  наслаждаясь окружающим безмолвием.

 - Надо бы позаботиться о ночлеге в ближайшем доме, -

 спохватилась она, когда  город накрыла  кромешная тьма.

 Она чуть побродила в ней и остановилась, не зная, куда идти далее.

 Хээлим увидела себя, как единственный свет во мраке ночи. Её аура стала видимой и мягко пульсировала, создавая большой кокон яркого ультрафиолетового свечения, что успокаивало и в то же время внушало опасения.

 - Теперь я маяк для нечисти. Только этого не хватало.

 Незаметно для себя она вышла за пределы маленького поселка, так как ни жилья, ни хозяйственных пристроек не было.

 – Надо подождать, когда сумеречный ветер чуть разгонит мглу.

 Неожиданно  впереди, справа от себя она обнаружила, выступающий из клубящейся темноты серый угол здания. Она готова была побожиться, что минуту назад никакого угла там не было!

 Она протерла глаза и еще раз посмотрела  в сторону каменного блока. Тот никуда не исчез и так, как надо было где-то искать ночлег, Хээлим приняла решение попытать счастья.

 Может как раз этот дом, полностью скрытый в темноте даст ей крышу над головой на сегодняшнюю ночь.  Проворно преодолев расстояние до угла, она остановилась и замерла.

 Что-то подсказывало ей не спешить и быть осмотрительной. Сердце беспокойно забилось, а из-под  покрова темноты невидимая человеческому взгляду медленно выползала уродливая и когтистая лапа страха -  страха, в который раз вставшего у неё на пути.

 Следуя своей дорогой  и шаг за шагом двигаясь ему навстречу, она постепенно училась жить  с многогранными обликами страха, делаясь, сильнее духом. Она научилась предчувствовать опасность, мгновенно принимать решения и действовать, не прибегая к посторонней помощи.

 Так, к Хээлим пришло понимание растущей в ней внутренней силы и способности контролировать ее неожиданные всплески, встречаясь  с несправедливостью и ограниченностью. С этим она ещё неоднократно будет сталкиваться в жизни. С этим она будет бороться.

 Время шло, а Хээлим все стояла и смотрела в бездонную пасть мрака, из которой торчал монолитный выступ, раздумывая, что же делать дальше – рисковать или нет?  Вокруг выступа клубился сумрак, протекал тенями по темно-серому, почти черному камню, будто поглаживал любимое детище своими нежными прикосновениями.

 В игре сумрачных змеек, перед Хээлим  мелькали призрачные образы и картинки. Словно под гипнозом она вплотную приблизилась к выступу, и прикоснулась к его холодной грани.

 Рука по самое плечо погрузилась в пустоту. Это означало, что она обнаружила портал в другую реальность.

 - Значит, в пространстве открылось окно. Придется на свой страх и риск проникнуть туда. Не зря такой мрак опустился на землю!

 Этот шанс надо использовать! Ни секунды не раздумывая, Хээлим  беспрепятственно проскользнула сквозь иллюзорную преграду и оказалась в маленькой пустой комнате. Здесь было светлее, чем на улице и Хээлим пришлось на минуту закрыть глаза, чтобы они  привыкли к неожиданному свету. Открыв их, она заметила, что комната не совсем пуста и заброшена – старинный дубовый стол, и толстые фолианты в выдолбленных в стенах нишах освещались полусотнею свечей, стекающих в массивные подсвечники кровавыми потоками воска.

 Свечи безмолвно таяли, а Хээлим уже спала, расположившись в большом кресле, уронив голову на грудь. И пригрезилось ей странное видение.

 Комнату заполнил давящий ужас, рожденный осязаемой живой Тьмою, проникающей в комнату извне. Кошмар заполнил все существо Хээлим. Он был столь явным, что парализованная  им, она широко раскрытыми глазами следила, как Тьма вползала в невидимые щели и стремительно наполняла  фиолетовым сумраком крошечное помещение.

 Ее манила теплота и возможность поживиться Силой, взяв  себе очередную человеческую жертву, дерзнувшую пробраться в священное место в отсутствии ее владельца. Огонек свечей то появлялся перед взором Хээлим, то вновь исчезал в сгустках тьмы, пока полностью не утонул в ней. Хээлим молниеносно оценила ситуацию и, выхватив Меч, ринулась в бой.

 И в непроницаемой тьме, Хээлим билась насмерть с нависшей над ней угрозой, хаотично без устали размахивая клинком и рассекая, словно масло колеблющуюся вокруг неё тьму.

 А та, то шептала ей сладкоречивые, непотребные богохульства, то ехидными голосами сообщала о промахах, отскакивая в сторону:       « Не попала, не попала!- отвратительно визжа, гремело пространство.

 А когда Хээлим опускала клинок, отыскивая желтые кошачьи глаза недруга, с тем, чтобы нанести подобающий удар, из темноты за её спиной раздавалось мерзкое язвительное хихиканье, переходящее в демонический хохот.

 Когда она устремлялась на звук голоса, тот становился многоголосым, несущимся на Хээлим со всех сторон, и её выпады в разные стороны только усиливали ликование вездесущей бестии.

 Хээлим внезапно проснулась,  вскочила на ноги и схватила оружие. Но вокруг все дышало тишиной и покоем. Свечи почти сгорели, и  она решила, что время для отдыха закончилось. Надо оставить жилище, пока не явился хозяин.

 Не желая быть незваной гостьей и извиняться за свое вторжение в жилище для ночлега, испытывая понятное недоверие к себе, как к постороннему человеку, Хээлим начала поиски двери.

 Ведь должна же она здесь быть! Дверь находилась прямо напротив стола и была не заперта.

 Тихо отворив, ее она пошла по пустому коридору подземелья.

 Последствия ночного кошмара еще были свежи в  памяти и заставляли её, не оглядываясь назад  поскорее покинуть  это странное место. По более узкому боковому ходу туннеля, ориентируясь на слабый свет, Хээлим быстро нашла трещину в горе и протиснулась наружу.

 Вокруг стоял дремучий лес.  Где-то высоко над головой, сквозь разросшиеся  кроны деревьев  едва виднелась розовая лента рассвета. Ночь уходила. Наступало утро. Хээлим, ни разу не оглянувшись, быстрым шагом направилась прочь от этой пещеры. Неприступный замок постепенно скрылся за зеленой стеной молчащего леса.

 Отчетливая боль пронзила тело, когда она незаметно для себя миновала  призрачный барьер, разделяющий грани миров.

 Окружающий мир вновь стал Явью, о чем говорили тени, появившееся вокруг всего, что существовало под Солнцем. Она была жива и от этой мысли счастлива!

 Она еще не понимала того, что тех, кто знает, зачем живет на Земле не так уж много. Всех их можно пересчитать по пальцам. И она – одна из них. И чем быстрее она победит последнюю личину своего внутреннего страха, тем ярче засияет  Северная звезда!

 Она придет к этому прозрению спустя годы, а сейчас начинался новый виток испытаний, чтобы научить её укрощать темную силу самой себя, постоянно рвущуюся наружу, чтобы  разнести все вокруг в клочья и стереть с лица земли.

 А ей самой хотелось в этот миг забиться от ужаса в самую глубокую нору и затаиться.

 Но сразу, пришло осознание, что это не выход, а  тупик, в который её загоняет страх!

 Она – Воин, а не страус, который прячет от страха голову в песок! Она – Хээлим!

 То же самое относилось и к физической боли.

 Когда боль приходит, так неожиданно и властно заявляя о себе, шок от нее ввергает в отчаяние, заполняет все клеточки тела и тем освобождает от лишнего груза мишуры и иллюзий. Это мучительно долго, но мир вокруг приобретает четкость, и каждая секунда этой боли становится бес ценнее всех земных сокровищ!

 Освобожденная болью, расплавленная лава долго сдерживаемого крика,  извергается из глубины сердца, испепеляя все лишнее, очищая собою и тело, и разум, и душу. Постепенно боль отступает, но ее отступление обманчиво – она возвратится, но не будет уже такой острой и всепоглощающей, как в этот раз.

 Просто ты научишься жить с жаром ее ослепления, как до этого научилась жить со сковывающим страхом. На какой-то период твоей жизни, они станут неотъемлемой частью тебя.

 И когда, наконец, настанет момент истины -  сделать решающий поступок -  выбор. Только от тебя самой зависит весь исход катарсиса – получишь ли ты крылья победы или станешь очередным камнем, отброшенным в невежество Хаоса.

 Хээлим исподволь наблюдала за конвоирами, все же рассчитывая, что ей удастся поймать минуту их расслабления и сбежать. У неё получилось уверить бойцов, что она крайне устала и смирилась со своим уделом.

 Делая обречённый вид  с поникшей головою в думах о своем дальнейшем существовании, она зорко оглядывала окрестности, пытаясь запомнить местность, по которой пролегал путь.

 Они шли уже часа два, и стража постепенно успокоилась, видя, что их пленница не создает в дороге никаких проблем. Кое-какое время они переговаривались короткими отрывистыми фразами на незнакомом Хээлим языке, потом замолчали. На дороге  теперь слышались только приглушенные песком  тяжелые шаги да бряцанье оружия.

    К вечеру, они, наконец, увидели стены замка. Он, словно гигант, застыл в ожидании, возвышаясь над выжженной землей многочисленными высокими и круглыми сторожевыми башнями, смотрящими во все стороны королевства темными окнами бойниц. Это был конец пути. Сумерки сгущались и в мертвой тишине, замок казался покинутым, но, когда стражники постучали в оббитые бронзой деревянные ворота, те отворились и путников пропустили во внутренний двор крепости. Почти сразу же к Хээлим подбежал юный ратник, и повёл за собой в самое сердце замка.        

  Внезапно Хээлим почувствовала необыкновенный прилив мистического потока и поняла, - это еще одно предопределённое событие. Время пришло – «Глаз Дракона» полностью проснулся и начал действовать с небывалой доселе силой.

 Проходя через анфилады комнат замка, она стала видеть сквозь стены шикарных залов и маленьких комнат, с узкими зарешеченными окнами с весьма бедной обстановкой - вероятно для прислуги; кухню с жарко горящей печью и снующих по ней поварят под командованием толстого румяного повара, что говорило о том, что замок обитаем.

 Это подняло настроение, и она с большей охотой шла по бесчисленным коридорам и поднималась по кованым винтовым лестницам. По пути им никто не встретился и не удивительно, ведь замок был огромным, чтобы в нем затеряться, а если знать все его тайные проходы, то можно исключить нежелательные встречи. Стало быть, ратник получил указание от хозяина доставить её тайно.

 О причинах такой таинственности, Хээлим  могла только догадываться, а объяснения надеялась получить у хозяина. Так, петляя темными коридорами, они незаметно подошли к большой дубовой двери, потемневшей от времени, покрытой резным орнаментом.

 Нажав на потайной рычаг, в виде распустившегося цветка ратник отворил дверь, и та бесшумно закрылась за людьми, едва они переступили порог зала.

 Никогда прежде, Хээлим не приходилось видеть столь прекрасного и загадочного места!

 Весь огромный зал утопал в неземном ореоле таинственности, ибо стены его были отделаны с большим искусством. От пола до величественных сводов, все его неровные стены состояли из барельефов тончайшей резьбы с побегами виноградной лозы, где среди сочных и тяжелых гроздьев винограда проглядывали древние арамейские   письмена и каббалистические знаки. Только опытный и знающий маг мог увидеть их среди переплетенных гибких ветвей, стремящихся увести неожиданно упавший на иероглифы любопытный взгляд в сторону, подальше от ненужных расспросов. Лоза то змейкой стремилась вверх, то стрелою падала вниз, бесконечно запутывая свой сложный узор, тем не менее, поднимаясь, все выше и выше к куполообразному потолку. Ее узоры скрывали какое-то ритуальное действо, понятное только жрецам, посвященным в  древнее таинство навеки исчезнувшей религии.

 Очень высокий потолок, поддерживали две красные колонны, испещренные теми же непонятными современному обывателю знаками и черточками, тем не менее, сплетающимися в гармоничный орнамент. В центре, свод имел треугольные отверстия, и в темное время суток они пропускали в зал бледно-розовый свет маленькой ночной Луны. Проследив глазами за мягким светом, скользнув  по резным, бесценным порталам, Хээлим увидела, что розоватой дымкой в святилище освещается только алтарь, расположенный в центре и выложенный из красно-коричневых  глыб  вулканического туфа, представляя собою маленькую ступенчатую пирамиду с усеченной верхушкой.

 Не успела она опомниться, как жрецы, ибо они находились в зале, в длинных белых туниках  с бородами до пояса и заросших густыми седыми волосами, рухнули перед ним на колени под гипнотизирующие звуки раздавшегося вдруг ритуального пения.

 Пространство в зале загудело в ритм музыке, которая заструилась вверх вдоль виноградной лозы, своей волной ударяя по встающим на ее пути сверкающим иероглифам. Повсюду заклубились благовония, источая тончайшие ароматы и постепенно скрывая стены зала за своей белесой пеленой. Ритуальные звуки убыстряли ритм, поднимались все выше к религиозным фрескам на потолке и там, наконец, соединившись с розоватым лучом Луны, пролились в самое сердце  алтаря.

 Такой религиозный культ Хээлим был, до сей поры, неизвестен и подобного эффекта от звукового воздействия она не только не встречал, но и вообще не имела понятия, что такое возможно!

 Тем не менее, сейчас  все происходило на её глазах, и когда с потолка ударил мощный луч и, дотронувшись до священных камней, превратился в прозрачный, чистый поток мирры, удивлению её не было границ.

 Она была потрясена!

 В ту же минуту, она осознала, что попала под воздействие гипнотического ритуала и машинально участвует в его  священнодействии. Она видела, как, протянув вперед правую руку, она запела, до сей поры неведомые ей заклинания, не постигая смысла, не зная  даже следующего своего действия! Она понимала только одно, какой исключительной силой обладают эти вибрирующие звуки, вылетающие из  её сердца и души.

 Вперемешку с возрастающей звуковой вибрацией, периодически прерывающей пение, во стократ усиленное каменными стенами  святилища, Хээлим неожиданно для себя, уставилась на алтарь. От пылающего  взгляда дрогнул основной каменный блок  алтаря и выдвинулся вперед, отворяя тайник с  белой фарфоровой ракой, затворенной расписанной незнакомыми символами и знаками крышкой с ажурными ручками по обе стороны.  На алтарь хлынул поток прозрачной мирры весь окутанный розоватым свечением, падающим через своды с прекрасного ночного неба. Хээлим, недоумевая, спросила, ни к кому конкретно не обращаясь: « Что это такое?» Кто-то за спиной ответил, что здесь находится дочь здешнего правителя, много лет назад заколдованная злым и коварным магом. Жрецы поведали о том, как не смогли полностью снять проклятие с маленькой девочки, и та впала в летаргический сон, но все, же осталась жива. С помощью древних книг им удалось узнать, что Всевышний услышал их мольбы и пошлет к ним на помощь хээлима, который появится в период большой засухи после пробуждения Дракона.

 Поэтому жрецы давно ждали прихода Воина с далекой планеты Зевс. Они нервничали, так как время истекало. Злые чары постепенно выпивали еле теплящуюся в маленькой принцессе жизнь вместе с палящими солнцами, постепенно превратившими зеленеющие поля и сады королевства в безжизненную пустыню. Старый король не дождался торжества Света над тьмою и умер, взяв со жрецов клятву, что те не покинут начатое дело и освободят его дочь от злых чар колдуна.

 Нужно торопиться. Хээлим, вибрируя голосом, плавно подняла над алтарем закрытую раку и плавно перенесла на  высокий резной постамент находящийся неподалеку. Стоящие в круге жрецы беззвучно читали магические заклинания, непрерывно наблюдая за происходящим. Пела только Хээлим, повышая тональность, и ритм звуков убыстрялся, казалось, что в следующую минуту не выдержат напряжения барабанные перепонки и лопнут или кто-то из присутствующих на церемонии просто сойдет с ума от небывалой доселе, психической нагрузки.

 И в тот момент, когда жрецам показалось, что наступил предел их возможностей, из фарфоровой чаши донесся слабый шорох и  возня, наконец, крышка, с треском лопнула, и осколки разлетелись по сторонам. Из чаши осторожно высунулась белокурая детская головка! Среди напряжения последних минут, послышался вздох всеобщего облегчения, переходящий в бурное ликование уже не сдерживаемое правилами светского этикета, ни различиями в рангах и титулах присутствующих в таинстве придворных. Хээлим бережно взяла ребенка на руки и спросила:

 - Ты кто?

 - Я тобой рождённая андрогинная[14] сущность.

 - ??????

 Хээлим онемела и передала белокурую сущность главному жрецу. Тот благодарно склонился в поклоне и в сопровождении свиты вышел из зала. За ним последовали все присутствующие.

 Для жрецов все несчастья и неизвестность остались в прошлом, а перед Хээлим встала новая загадка.

 Что всё это значит?

 Ощущение восторженной благодати при вхождении в иной Мир, принесло с собой интуитивное понимание другого течения времени. Время здесь текло очень медленно, и она не знала, сколько еще будет висеть в окружающей ее со всех сторон Абсолютной Пустоте. Ее поразило то, что Зона Пустоты вмещала в себе все Существующее, но в не проявленном для земного разума состоянии. Виолетта ощущала Пустоту внутри себя и себя, растворённой в ней. Они существовали отдельно и вместе. Пустота знала о ней всё – абсолютно всё, лучше самой Виолетты.

 Внезапно все видоизменилось – Пустота наполнилась содержанием.

 С исчезновением инопланетного «кузнечика» пирамида опять отходит в левый угол равнины, а в темном проеме пирамиды появляется высокая фигура в длинных до пят белоснежных одеждах. Интуитивно Хээлим понимает, что это мужчина.

 Он выходит из пирамиды, и как только его нога касается земли, от него до Хээлим пролегает ровная дорога.

 И она уже знает, что это Его Зов призвал ее душу сюда, в этот Мир, пронеся сквозь время и пространство в нежных объятиях крылатых Серафимов.

 Он медленно идёт навстречу Хээлим, весь охваченный ультрафиолетовым ореолом, облаченный в прекрасные белоснежные  одежды!

  Она любуется совершенством, величественной поступью и поистине королевским достоинством мужчины.

 Ей интересно наблюдать за всем, так как она видит всю сцену в крайне неестественном ракурсе – одновременно в фас, в профиль и общую картину.

 Будто у нее множество глаз, с тем, чтобы в одно и то же время видеть всю долину со всех сторон, крупный план с пирамидой, движущуюся к ней  белую мужскую фигуру и крупным планом его лицо.

 Молодое лицо мужчины безмятежно спокойно, его черты  безупречны с прямым профилем и чуть улыбающимися губами. Под высоким гладким лбом, бездонные  и мудрые, излучающие божественное милосердие лучистые черные глаза, всевидящие и всё знающие!

 Какая огромная сила  исходит от Него!  Он Бог!

 Белые волосы разделены прямым пробором и аккуратно собраны под широкую белоснежную повязку. Такая же  густая и длинная  борода падает белым потоком на грудь.

 Это Белобородый Бог, наконец-то догадывается Виолетта, и поток счастья захлестывает ее душу, переходя грань, где боль и счастье сливаются, воедино, омываемые слезами невыразимого восторга! Экстаза Благодати и Благодарности!

 Она получила знание, что в скором времени состоится новая битва и понимала, что придется побороться за свою жизнь. Так просто, без сражения, она не получит право осветить хотя бы маленький отрезок  своего пути. Для того чтобы успеть в срок, Виолетта приняла вызов и теперь ждала, когда он будет услышан.

 Шло время. Виолетта начала подготовку к бою. Она понимала, что ни в теле, ни в душе, не должно остаться ни одного темного уголка, который дал бы противнику шанс победить её изнутри.

 И днем и ночью все устремления девушки были направлены на достижение единения кристалла  души с совершенством и чистотой тела. Она готовилась к возрождению хээлима.

 Как всегда, встреча состоялась для неё внезапно, спустя полгода после вызова.

 Колючие ветки с алыми цветами шиповника проросли сквозь узорчатую кованую решетку на узком окне и горели, подсвеченные лучами заходящего Солнца. Голуби в саду ворковали и что-то собирали в аккуратно подстриженной траве перед окном. Кроме этой ухоженной полоски земли, вся остальная территория, бывшая в прежние времена прекрасным зеленым парком, вся заросла плющом и омелой. Кусты разрослись и образовали сплошную стену под высокими деревьями, отбрасывающими густую тень своими бесформенными кронами, от чего земля под ними даже в летнюю жару не прогревалась солнцем и была влажной с запахом прелых прошлогодних листьев. Зеленый лес спускался с вершины  горы, где находился замок, со всех сторон закрывая листвой ее склоны.

   Старый замок, затененный буйно разросшейся зеленью у основания был покрыт, большими пятнами мягкого бурого мха, что выдавало давно покинутое жилище, медленно разрушающееся от времени. Кое-где из стен выпали камни и на их месте зияли темные провалы дыр, которые служили  приютом для лесных птиц и одичавших голубей.

 Тем не менее, старый замок был, обитаем. В маленькой комнатке подвала нашли себе пристанище седой сгорбленный старик с маленьким мальчиком, очевидно бывшим ему правнуком. Уже второй год они жили здесь, вдали от людей в непроходимой глуши, где давно никто не появлялся.

 Цилиндрические башни замка с прямоугольными зубцами гордо возвышались над зарослями и были хорошо видны на фоне  неба.

 Когда на горизонте погас закат, замолкли и птичьи трели. На замок опустилась летняя ночь, и полная Луна низко повисла в небе, своим нереальным светом вырисовывая зубчатые контуры башен.

  И в этот момент ее глаза, наконец, увидели знакомые места. Она еще находилась на полпути от замка, но, не замечая усталости, побежала по узкой тропе вверх по крутому склону. Платье путалось в ногах и мешало бежать быстрее, сквозь густые заросли. Низкие ветви деревьев рвали в клочья ее одежду, оставляя кровоточащие царапины на ее коже, сухие сучья цеплялись за волосы и поваленные стволы перегораживали  дорогу. Смеясь и плача от счастья, пробираясь сквозь бурелом, она  спотыкалась, падала и опять бежала, не замечая ничего вокруг. Она возвращалась домой!

 В подвале горела свеча и освещала маленькое помещение, где на каминной решетке в закопченном котелке кипели, собранные в лесу травы. Старик, изредка подходил к котелку и осторожно помешивал деревянной ложкой его содержимое, незаметно поглядывая на правнука, сидящего у окошка. Ребенок всматривался в освещенные Луною заросли и как будто кого-то ждал. Время шло и едва старинные часы пробили полночь, в пятне света показалась женская фигура. Мальчик тихо произнес:

 -  Дедушка, опять пришла эта бледная дама в кринолине. Почему она всегда появляется в одно и том же время, вся заплаканная и долго смотрит на замок счастливыми глазами?

 Словно не слыша вопроса, старик продолжал возиться у камина, но правнук упорно хотел услышать ответ. Он встал с подстилки, подошел к деду сзади и, прижавшись к нему всем телом, тихо попросил:

 -   Деда, ну расскажи, кто эта дама и, что с ней произошло, ведь ты же знаешь. Я видел, как ты рылся в старых книгах наверху, а потом долго смотрел на женский портрет в большом зале. Ведь это ее портрет, правда? Я узнал ее, когда бродил по замку.

 Старик укоризненно посмотрел на правнука.  Почему он, умудренный жизнью, не подумал раньше, о том, что мальчишка может ослушаться и нарушить обещание никогда не подниматься в верхние комнаты замка? Когда-нибудь, он все равно узнает историю, произошедшую в этом замке около восьми столетий назад.

 Мальчик не спускал глаз с деда и, заметив, что тот решил уступить его настойчивым уговорам, быстро примостился на старом комоде возле заколоченной двери, ведущей во внутреннюю часть замка, и приготовился слушать.

 Старик  сел у камина, тяжело вздохнул и начал свой рассказ:

 - Я поведаю тебе то, о чем узнал из записей в книге. Их было немного, многие листы отсутствуют или чернила так выцвели, что написанного не разобрать. Поэтому мой рассказ не будет точным в мелочах, но ты поймешь, что заставляет даму в кринолине, как ты называешь Эстелу, вновь возвращаться к истоку  событий произошедших в ее жизни и повлекшими за собою страшную смерть.

  Когда темный замок возник перед ее глазами. Эстела в изнеможении застыла, прижав к груди до крови изодранные руки, пытаясь отдышаться после трудного подъема на гору. Только теперь, добравшись до своего дома, она почувствовала страшную усталость и полную опустошенность внутри себя. Но она была счастлива оттого, что сумела перехитрить стражу и сбежать, не добравшись до монастыря, куда ее везли.  Побег дался ей нелегко и по дороге, она совсем окоченела от холода и проголодалась. В пути, платье  истрепалось и представляло собою жалкие лохмотья, совсем не пригодные для носки. На балу, ее так неожиданно взяли под стражу, что на ней осталось ее любимое кремовое платье с глубоким декольте и мягкие атласные туфельки в тон ему, расшитые крохотным жемчугом. Туфли, пригодные только для бала,  порвались еще по дороге к монастырю, и Эстела вскоре осталась босая. Но теперь, все трудности были позади, дома она чувствовала себя в полной безопасности, и  ей  в голову не приходило, что в замке притаились  враги.

 Как жаль, что все кончилось так печально. Она  улыбнулась, вспоминая свою беззаботную жизнь богатой и красивой вдовы. Да и беззаботной ее жизнь была лишь короткое время, пока стальная рука инквизиции не добралась до этих мест. Молодая госпожа не придавала большого значения прибытию в ее владения иезуитов и тем знакам внимания, которые ей оказывал глава  посланцев церкви,зачастивший в замок, да и не нравился он ей ни капельки. Тем более, что у Эстелы давно был возлюбленный. О нём знала только старая служанка, заменившая ей в детстве мать, да и та незадолго до этих событий слегла в горячке. Что  только ни делала молодая женщина: собирала в лесу, известные лекарственные травы и варила целебные отвары, ночами молилась Пресвятой Богородице, прося исцеления для больной; все усилия оказались напрасными. Старая служанка вскоре умерла и Эстела осталась без единой родной души на свете. Но время шло, и постепенно боль утраты потеряла свою первоначальную остроту, ей на смену пришли  новые хозяйственные хлопоты и со временем, она только перед сном, лежа в постели вспоминала о приемной матери.