Стремительно убегало время, дни сменялись ночами. То Солнце, то Луна появлялись на небе, знаменуя начало и конец нового дня. В этом нескончаемом круговороте бешено крутилась в прозрачном воздухе своего последнего танца опавшая листва, с надеждой устремляясь в порыве ветра опять вверх, не желая понимать, что этот танец уже закончен и ничего не повернуть вспять. Золото листвы уже покрыло застывающую землю пылающим ковром, а сквозь него проглядывало в холодных льдинках лужиц, серое неприветливое небо. На фоне этого последнего торжества природы, тихо шелестящего под ногами, резко выделялись своей неприкрытой наготой, в один миг потемневшие деревья. Они, казалось, стыдились самих себя и отчаянно шумели еще недавно пестрыми кронами и недоумевали, почему же это повторилось снова и в который раз. А это просто пришла осень.

 Перед глазами Виолетты вспыхнула молния. Она уже знала, что открылось очередное окно Лабиринта.

 В одну из этих ночей, когда сквозь бегущие по темному небу низкие тучи, не   подглядывали ни Луна, ни звезды, в сгустившемся мраке появилась небольшая группа искателей приключений. В ночной темноте вокруг них раскинулась только спящая степь. То тут, то там угадывались нечеткие и расплывчатые чернильные пятна голых невысоких валунов, в окружении редкой сухой травы. Воздух звенел прохладной морозной чистотой, и даже ветер не посмел потревожить сладкий покой уснувшей природы. Полумрак скользил по пожухлым листьям, попадавшегося то тут, то там, низкорослого терна, создавая загадочные фигуры и перемешивая в этом нереальном танце ночи, сон и явь.

 Неслышно, словно тени, кучка людей сошла с тропы, решительно направляясь вглубь местности, к заросшему терновником холму, который выделялся черным пятном на фоне ночи. Продираясь сквозь колючие ветки кустарника, они медленно приближались к намеченной цели. Они искали вход в холм. Найти его можно было, только точно зная, что он там есть, потому что со стороны тропы кроме кустарника ничего не было видно. Обычный для этой местности  однообразный пейзаж. Наконец, люди добрались до входа и остановились.  Теперь, когда он зиял в земле своей бездонной черной пастью, то внушал им чувство неподдельного ужаса- ужаса перед неизвестностью.

 Они стояли, молча, стараясь не подавать виду, что слишком взволнованы недавними событиями, перевернувшими их отношения к природе и к жизни. Сейчас они понимали, какие тайны скрываются от людских глаз только потому, что люди отрицают их существование. Сейчас они вспоминали те события, которые соединили их вместе неразрывными узами прикосновения к волшебству.

 Они пришли, сюда, в пустынную степь, преодолев многие мили пути, и теперь, встретившись вместе, почти не сомневались в правильности своего решения. Чтобы попытаться осуществить свою мечту и рискуя жизнью найти пифию, в надежде узнать свое будущее, люди решились на отчаянный поступок -  отыскать священный холм друидов и спуститься в темную и таящую опасность бездну.

 Абсолютно непостижимым способом все получили  один и тот же мысленный приказ прибыть сюда, в это загадочное место для того, чтобы получить ответы на все свои вопросы. Некоторые из них приехали в эту глухую степь из разных городов и стран со всех уголков Земли.  В ходе бесед друг с другом они узнали, что любого из них овладевали сомнения относительно этой поездки и вообще о том, как эти события  вообще возможны.  Теперь они больше не замирали от страха, думая, почему чей-то  настойчивый призыв так подчинил их думы и разум, что сопротивляться этому не было никакой возможности.  И  о том, как чужое  присутствие в их головах не давало каждому из них ни днем, ни ночью, покоя только потому, что встреча на шоссе была неизбежна.

 Но тогда, находясь дома, каждый человек был наедине со своими мыслями и, как теперь они жалели о том, что до встречи на затерянном в прериях шоссе, ни один из них не подозревал о существовании таких, же товарищей по несчастью.  Им не с кем было поговорить о своих страхах и посоветоваться о том, как избавиться от этой напасти. И еще один момент не давал им покоя - никто не мог и не хотел верить в реальность происходящего.

 Но они непременно должны были встретиться и приняли единственно правильное решение – приехать на это место, чтобы навсегда избавиться от охватившей тревоги, так неожиданно вторгшейся в размеренный темп их жизни. Для чего? А для того, чтобы убедиться, что все это просто бред, потому, что этого просто не может быть!

 На  пустынном шоссе стояла одинокая фигура. Она стояла в красном зареве заката, обдуваемая пыльными ветрами прерий, прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца и напряженно всматриваясь вдаль.  Прошло не меньше часа, как на горизонте показалась точка. Она медленно приближалась, пока не приобрела очертания человеческой фигуры. Затем, в течение вечера появилось еще несколько человек.  Наблюдая за приближающимися людьми, было заметно, что каждый испытывал смятение, а нерешительность его походки говорила о том, как он испуган и смущен приездом сюда. Но, вдруг заметив, что на шоссе он уже не один походка становилась бодрее и надежда посещала его измученное бессонными ночами глаза. Собравшись вместе, они, таким же непостижимым образом поняли, что ждать больше некого и, посмотрев друг на друга, молча, двинулись в сторону от шоссе. Солнце тем временем уже успело закатиться за горизонт.

 И вот они нашли лаз в пещеру. Сразу неизвестность  вновь вернулась, испугав их, и им опять казалось, что зря они отважились потревожить чужой мир своим присутствием и любопытством. Они понимали, что каждый из них имел причины и весьма веские прийти сюда, чтобы обратиться за помощью провидицы, но их пугала сама мысль о подземелье и у каждого человека от страха холодело сердце, и начинали дрожать руки. Они избегали встречаться взглядами друг с другом, словно стыдясь своей слабости, и каждый втайне надеялся, что кто-то из спутников предложит повернуть обратно. От волнения никто даже не задумался о том, что такой темной и безлунной ночью видны только  огоньки тлеющих сигарет и их силуэты, выделяющиеся более темным пятном на сиреневом ночном бархате. Время неумолимо текло вперед, и пора было спускаться вниз, чтобы поскорее преодолеть поднимающуюся от ужаса панику, от которой пересыхало и сводило спазмами горло. Наконец, веревочная лестница упала в молчащую пустоту лаза и люди, один за другим исчезли в его темном проходе, крестя свои лбы и окидывая жадным последним взглядом небо и расстилающуюся вокруг спящую степь. Как только последний человек исчез в лазе, ночное небо осветила полная Луна, и зловеще проахал, севший на валун филин.

  За очередным поворотом оба резко остановились. То, что предстало перед их взором, заставило обеих застыть на месте. Большой темный зал мигал разноцветными лампочками,  в одном им понятном режиме, высвечивая красными, белыми и зелеными огнями еле различимые в темноте стены от пола до высокого потолка помещения. Это были панели приборов, замурованных в стенах. Когда глаза привыкли видеть в темноте, Хээлим обнаружила своего попутчика у черной цилиндрической шахты, уходящей блестящей спиральной трубой глубоко вниз.  Лихорадочно блестящие глаза молодого человека устремили взгляд на Хээлим, и она на увидела его лицо, искаженное призрачным светом приборов. Пот струился по его лицу, от чего волосы прилипли мокрыми прядями к поросшим щетиной щекам. Он тревожно оглядывался по сторонам, постоянно облизывая сухие потрескавшиеся губы. Он был на пределе отчаяния, и только ее присутствие помогало ему держаться из последних сил.

 - Быстрее прыгай за мной! –  неожиданно крикнул он и, схватив Хээлим за руку, первый исчез в  колодце.

 Она успела лишь услышать, как щелкнула за ее спиной мощная челюсть дракона, обдав ее зловонным дыханием, и провалилась в пустоту. Туннель монотонно загудел и засветился ровным матовым свечением. Вопреки ожиданию стремительного падения на дно, она ощутила, как ее тело медленно скользит вниз вдоль гофрированной трубы колодца.

 - Аэродинамическая труба!- осенило Хээлим. – Слава Богу!

 Где-то высоко над головой раздавалось грозное рычание голодного чудовища. По мере их полета в неизвестность все звуки постепенно стихли. Только легкое гудение в тоннеле говорило о том, что их падение-полет продолжается.

 Наконец, достигнув дна колодца, они вышли в начало нового туннеля и оказались перед тяжелой железной дверью. Осторожно толкнув ее,  они в нерешительности остановились на пороге. Из затянутого серым маревом пространства потянуло ледяным сквозняком. Враждебный оскал иного мира угадывался в затхлом воздухе пространства, колеблясь, словно живое существо. На секунду Хээлим показалось, будто что-то живое промелькнуло в сумраке.

 - Но нет, что это я, в самом деле. Это только обманчивый мираж созданный сквозняком,- подумала она и, повернувшись к своему спасителю, с виноватой улыбкой сказала: - В последнее время нервы ни к черту!

 Тот понимающе кивнул головой и осторожно захлопнул дверь.

    Крадучись вдоль стены пошли дальше. Пройдя несколько метров, они наткнулись на следующую дверь. Та была чуть приоткрыта. Они прислушались. Все было спокойно. Медленно и осторожно, они зашли вовнутрь обширного, грязного помещения. Здесь царил полумрак. Вокруг валялись огромные вскрытые ящики, уже подернутые пылью, обрывки какой-то клейкой ткани и груды различных металлических предметов неизвестного предназначения.

 Обследуя в темноте помещение, они то и дело спотыкались о какие-то гладкие палки, которые издавали странно знакомый приглушенный звук. Когда,  споткнувшись в очередной раз, и едва не упав на кучу железа, Хээлим подняла с земли палку, и размахнулась, чтобы забросить подальше в угол, то так и застыла. Глаза ее расширились от ужаса, а в горле застыл крик! Она держала в руке человеческую кость!

 Не сговариваясь, они выбежали из помещения и понеслись, куда глядят глаза!

 Спустя некоторое время, полностью обессиленные, двое беглецов рухнули на желтые плиты пола, и, изо всех сил пытаясь не заснуть, еще долго вслушивались в лежащее вокруг молчание.

 Так, затерянные в подземных туннелях, они лежали, погруженный каждый в свои мысли, слыша лишь свое прерывистое дыхание. Наконец, словно осознав свое неожиданное спасение, они, взглянув друг на друга,  рассмеялись, и эхо разнесло по тихому подземелью их счастливый смех.

 Как Хээлим не старалась избежать нежелательной встречи, сделать подобное было не в ее власти. В какой-то момент перед ней появился густой туман и из него вышли низкорослые нечеловеческие существа - мужчина и женщина.

 У них были широкие, резко суженные к подбородкам треугольные лица с синей кожей, миндалевидные раскосые к вискам, черные глаза, без зрачков, рты, как узкие щели и большие, заостренные кверху, уши. Рядом с ними извивался, танцуя под невыносимый звуковой вой, огнедышащий дракон.

 Под  гипнотическими взглядами существ, Хээлим оказалась полностью парализованной. Ее тело, руки, и ноги, не могли не только защитить себя, тело утратило способность даже шевельнуться. Все ее попытки что-либо предпринять - безуспешны. Ее парализовала огромной частоты звуковая вибрация, тело постепенно окутала липкая белая паутина. Она ощутила невесомость и плавно поднялась над полом. Но она вдруг вспомнила, что они все без спросу спустились в этот мир и поэтому их группу преследовал дракон!

  Она начала мысленно просить: « Мир и счастье вам, существа и сущности! Свят, свят Господь Воинств, вся Земля - полна Славы Его!»

 Этими словами она с запозданием просила о разрешении на проникновение сквозь Врата.

 Неожиданно для нее звуки стали удаляться и вскоре совсем стихли, пространство окрасилось в серебристый цвет. Сквозь него пробегали маленькие, словно светлячки, разноцветные огоньки. Серебристый свет постепенно рассеялся, уступая место глубинам Космоса.

 Хээлим парила в темном небе, усыпанном яркими звездами. Они мерцали, словно бриллианты на его темно-синем фоне, даря свой волшебный свет небесам. Как драгоценное ожерелье,  на шее красавицы, звезды бились в такт с ее сердцем, радуясь долгожданной встрече!

 Время от времени, небо озарялось пучками ослепительно белого света, идущими откуда-то из глубин Земли, прокладывая новые звездные пути для снующих повсюду, космических галер.

 Из света медленно приближался светящийся разноцветный ромб одной из галер. Ее цвета постепенно переливались из красного в зеленый, а из него в желтый. В самом центре этого мерцающего корабля зияло отверстие, сквозь легкую пелену которого виднелась Северная звезда, окруженная зеркальными лучами.

 На фоне звезды показалось лицо, а затем и призрачный силуэт в развевающихся белых одеждах. На Хээлим внимательно смотрело высокое  человекообразное существо с темно-синей кожей и непропорциональными чертами лица. Его умные синие глаза, взглядом пронзили душу Хээлим и, прочитав ее, как открытую книгу, существо подняло вверх свою руку и раскрытой ладонью медленно опустило ее с небес  на пол подземелья.

 Паутина, сковывающая движения ее тела исчезла и Хээлим опять обрела силу и ловкость. Глаза существа продолжали еще пару минут  внимательно наблюдать за нею. Затем существо  улыбнулось и исчезло. Проход в другой мир был свободен.

 Единственное, что её тревожило, это то, справились ли попутчики с такими же осложнениями по пути к цели? Может кому-то из них, сейчас нужна ее помощь? Но в, то, же время она знала, что не во всем она разрешается и этот случай, определенно судьбоносный, когда чужое вмешательство может только усложнить ситуацию. Что ж, оставалось надеяться на лучшее и продолжать двигаться дальше.

 Так, наугад продвигаясь дальше, вместе с молодым человеком, она в одном из туннелей натолкнулась на своих перепуганных попутчиков и, удостоверившись, что все из них остались целы и невредимы, с легким сердцем продолжила путь.

 Сколько миль они преодолели никому не сосчитать. Изрядно вымотавшись от бесконечной ходьбы по пыльному подземелью, искатели приключений, может быть, и повернули бы обратно, только никто из присутствующих не знал обратной дороги. Им ничего не оставалось, как продолжить свой путь, хотя бы ради того, чтобы найти отсюда выход. Погруженные в эти тяжелые раздумья, каждый из людей не раз пожалел о принятом когда-то, явно опрометчивом решении отправиться в это полное опасностей приключение, за что приходится расплачиваться постоянным страхом, истертыми в кровь ногами,  вечной жаждой и дающим о себе знать  голоде.

 Они шли, молча, понурив головы и проклиная свое легкомыслие и глупое любопытство, поставившее их на грань смерти. Только теперь, они уразумели, насколько любят свою жизнь и, как дорог им легкий свежий ветерок под ласковым утренним рассветом, каждый полевой цветок и даже стайка сереньких невзрачных воробьев, повсюду снующих на подворье.

 Незаметно для самих себя, каждый думал обо всех тех приятных мелочах, которые в повседневной жизни  кажутся незначительными, но часто в самые тяжелые минуты жизни,  вспоминаются именно они. И только, когда грань между жизнью и смертью истончается до предела,  начинаешь осознавать, как мало ценил все это, думая, что до старости еще очень далеко, а значит, все лучшее еще впереди и стремился поскорее испытать все новое и неизведанное до сих пор. А, кто сказал, что  такая желанная будущая жизнь лучше и счастливее настоящей?

 Остаток пути они преодолели без неприятностей и, наконец, ступили на круглую площадку, выдолбленную в породе в виде цилиндра к которой сходились все туннели подземного мира.

 Выйдя на площадку, они очутились перед миловидной женщиной в облегающем ее стройное тело, словно змеиная кожа, комбинезоне. Люди догадались, что достигли своей цели и все- таки встретились с пифией. Она подзывала, каждого из группы поочередно к себе и несколько минут разговаривала с каждым из них наедине. О чем она поведала, разговаривая с глазу на глаз каждому из присутствующих, так и осталось загадкой для Хээлим и других ее попутчиков. Как всегда, ей пришлось дожидаться своей очереди дольше всех, предоставив другим право узнать о своем будущем раньше нее, так как у них это был единственный шанс в жизни, в отличие от нее. У нее таких шансов будет много и не очень радостно узнать о предопределенной боли  и страданиях. Уж кому, как не ей знать об этом!

  Один за другим, ее попутчики отходили от пифии, кто озабоченный предсказанием, кто с радостным блеском в глазах и вот наступила очередь Хээлим услышать прорицательницу.

 Та сама вышла навстречу Хээлим, небрежно бросая несколько слов через плечо остальным:

 - Вы все идите, - указывая им дорогу из подземелья, - кроме нее,- указав глазами на Хээлим. Подойдя почти вплотную к девушке, пифия закрыла глаза, положила свои руки на ее плечи, сказав:

 - Посмотри на эмблему на моём левом плече.

 Это были два восьмигранника, расположенные друг в друге. Хээлим ощутила невидимую, но очень сильную связь с пифией, а та, наконец, открыла глаза и медленно произнесла:

 - Теперь я понимаю, что ты лечишь людей. Какой энергией ты это делаешь? Голубой?- и сама утвердительно кивнула головой. - Можешь продолжать дальше помогать другим людям,- ее губы чуть тронула ленивая улыбка,- но ты замечала, что после лечения плохо себя чувствуешь? Но это неизбежно. Продолжай лечить, ибо стремится к этому все твое естество. И еще одно. Ты, одна из немногих, достойна, знать и принять со стойкостью дату собственной смерти, не озлобиться, превратившись в жалкое подобие человека и ничтожного  прожигателя жизни.

 Знай, тебе осталось жить ровно 50 лет, день в день. По истечению этого срока ты покинешь Землю.

 Хээлим молча, кивнула, и они вместе вышли из подземелья в светлое осеннее утро, где недалеко под сенью карликовых деревьев, её дожидались попутчики.

 Кругом расстилалась тундра, и на сочном зеленом мху лежал, не успевший еще растаять серебристый иней и, разглядывая его, она заметила, как к ее ногам упал букетик из несколько зеленых пушистых сосновых веточек. Среди них алел  большой лист клевера.

 Поднимая букетик она услышала, исчезающий в пространстве шелест слов пифии: «Сияющий трилистник оградит вас от столкновений с драконами Подземелья».

 Перед ней  на поляне стояли два цилиндрических космических корабля невероятных размеров. Провидица бесшумно взлетела на корабль, ее фигуру моментально окутала тонкая базальтового цвета живая пленка. Лифт опустил ее в середину корабля. Объекты медленно поднялись в  воздух, и ветерок принес с собой  последнее предостережение пифии:

 -  Поспешите скрыться в кустах, приближаются селуины[1]! Спешите, времени осталось мало! Скоро закроется выход из нашего Мира!

 Все искатели приключений посмотрели вдаль, прощупывая глазами местность. С западной стороны по широкой проселочной дороге, во весь опор скакал большой, вооруженный  отряд. Вороные кони, оставляя после себя клубы пыли в бешеной скачке, приближались все ближе и ближе к людям. Черные кони слились воедино со своими  черными всадниками и от этого неслись словно  паря над землей. Осознав, что времени совсем не осталось, люди бросились в редкую поросль кустарника, к входу в подземелье.

 Не заметив людей, конница промчалась дальше по дороге и скрылась из виду за очередным поворотом. Так завершилось их путешествие по зловещему миру -  планете Трон.

 Уходя в свой обычный мир, Хээлим в последний раз посмотрела в чужое небо над своей головой. У самого края горизонта, по чистому небу, подсвеченные невидимым светилом плыли три огромных серебристых шара, образуя треугольник, в котором ярко пульсировал багряный маяк. Постепенно шары растворились в пространстве  не оставив  следа, а, Хээлим, набрав в легкие морозного воздуха, нырнула в подземный ход, и поспешила  увести своих попутчиков  в далекий путь домой.

 Несколько лет прошло с тех пор, когда Странствующий призрак бросил в лицо Виолетте свое безжалостное пророчество. Затем, как и следовало ожидать, бесконечной чередой посыпались нападения. Они и сделали Виолетту еще решительнее и сильнее духом, что помогло победить во всех битвах.

 Скрытое знание о Неземных сферах и о потерянном знании проникновения туда человека делали, ее все более невосприимчивой к любым видам страхов и сомнений, что дало ей убежденность в своей правоте, а значит и Силу. Эта вера во всех битвах со Злом открывала мощный поток Света, льющийся в ее душу из запредельных глубин Мироздания.

 Безоблачными ночами, вглядываясь в холодный свет звезд, она уже не спрашивала небо - для чего живет, а ожидала новых сражений, испытывая благоговение от этого. Она радовалась, что жизнь ее души преобладает над жизнью явленной, земной и всем понятной, со странным миропониманием – что вижу, то и есть. Чего не вижу – нет!

 Перед тем, как все это произошло, у Виолтты целый день от боли раскалывалась голова. Казалось, что кто-то все сильнее сдавливает ее голову стальным обручем до темноты в глазах, вызывая необычную сонливую отрешенность от всего на свете. Хотелось поскорее закончить работу и оказаться дома в постели, а время, как нарочно тянулось медленно. Стрелки часов прилипли к 16 часам и не хотели сдвигаться с места. Она кое-как дождалась завершения трудового дня и с трудом, дойдя до дома, сразу рухнула на кровать, провалившись в забытье, и увидела… себя.

 Хээлим, птицей парила высоко над Землей, поднимаясь все выше над облачным небом. Постепенно из виду скрылись облака, и она попала в пустое пространство, которое расстилалось во все стороны. В пространстве сформировалась точка, стремительно раскручиваясь в туманную спираль, которая всосала в себя человеческую фигурку, проглотив, как акула мелкую рыбешку

 Яркий алый свет вынудил её закрыть глаза. Когда она рискнула посмотреть, куда ее забросило на этот раз, она все также висела в воздухе. Но уже в чужой реальности, над текучей пеной изумрудной листвы, соприкасаясь головой с удивительными, застывшими на месте молочными облаками. Она бросила взгляд вниз, но сквозь листву ничего не было видно. А вокруг неё только бескрайнее небо, окрашенное восходящим в нем пунцовым светилом. Под влиянием его красных лучей, изумрудные листья растекались, видоизменяя четкие очертания на клокочущий зеленый огонь неизвестной стихии. Переливаясь и бурля, он выплескивал вдогонку  летящей человеческой фигуре, неистовые протуберанцы.

 Хээлим летела все дальше, увеличивая скорость, но не сумела справиться – неподвижные облака не дали ей возможности подняться выше, и новый протуберанец захватил ее, словно штормовой вал и увлёк вниз.

 Над изменчивой поверхностью воцарились спокойствие, и только ветер иногда проносился в небе вдоль призрачной изумрудной листвы, покрывающей мир.

 Хээлим плавно опускалась вниз, сквозь молочно-изумрудное пространство Сумрака, и, в конце концов, мягко коснулась ногами грунта.              

  -  Что делать  дальше и как выйти из затруднительного положения?- размышляла она, поворачивая голову в разные стороны. Какое-то время ничего не происходило, а она, опасаясь совсем запутаться в тумане, стояла на одном месте.

 Словно в ответ на ее мысли из нежно-зеленого пространства вынырнула вполне человеческая почти прозрачная головка с выразительными, чуть удлиненными к вискам васильковыми глазами, на узком личике. Увидев, Хээлим существо скрылось, но его тонкая ручка вынырнула из сумрака, помахала в знак приветствия, и сгинула в зеленом пространстве. Последовало еще более долгое ожидание.

 Нежная и чарующая упоительной необъяснимой, словно обреченной бессмертной грустью музыка обволокла прохладным источником тело, когда невидимые глазу руки музыканта ласково коснулись клавиш белого рояля. После, родниковая прохлада первых аккордов отхлынула назад и сразу потеплела, переливаясь розовым перламутром воспоминаний, в тот миг, когда смычок скрипача задрожал на высокой до прозрачности ноте, вторя роялю.

 Их музыка слилась в едином вихре, став одним трепетным дыханием двух  поющих ветров, и прильнула к содрогающемуся от восхищения сердцу, отворяя дверцу человеческой души своим волшебным серебряным ключиком. А сама душа, пробужденная дивной мелодией, то птицей падала вниз вместе с  минорными аккордами рояля, то возносилась к утренним облакам под высокие жалобные стоны скрипки. Столь же трепетно она откликалась на  тихие светло-красные переливы музыки, смиренно внимая ей, стремясь скорее упиться дарованной  нечаянной свободой и отдавая  взамен мелодии таившуюся в ней самой такую же глубокую печаль. По комнате разлился нежный запах водяных лилий.

 Такой печальной музыка была только утром или днем, когда ее мелодия воссоздавала в памяти, вроде бы навсегда исчезнувшие во времени радужные грезы, залитые медовым сиянием ушедшего лета.

 Поздним же вечером, когда на землю спускалась бледнолицая ночь при зажженных и трепещущих от малейшего дуновения свечах, стоящих на лакированной крышке белого рояля в старинном позолоченном канделябре, музыка становилась совсем иной.

 В полумраке комнаты возле огромной, распахнутой арки окна, отражаясь золотыми искрами света на темно-коричневой скрипке, вновь ожившей в руках скрипача, она становилась звездной.

 Грустные слёзы рояля и томные вздохи скрипки, менялись, словно чувствуя приближение томительной ночи, как бы сгущались без теплоты солнечных лучей и, поневоле скрывавшаяся в них грусть делалась более понятой и глубокой. Окрашиваясь таинственными полутонами призрачного лунного света, скрипка одухотворяла его музыкой и снова зачаровывала печалью душу.  Воздух наполнялся  колдовским запахом распустившихся нарциссов, вынуждая тем самым ощущать невообразимую тоску до тех пор, пока взгляд не улетал ввысь к черному ночному небу, чтобы прикоснуться  и с благоговением утонуть в  этом безбрежном, как и жизнь, звездном море.

 Тихая летняя ночь. В звездном венце взошла на краю небосвода Луна, опустив свой вечно опечаленный взор на спящую планету.

 В ее призрачном свете был виден чисто выбеленный домик под красной черепицей, утопающий в буйной зелени сада. Позади старых деревьев, окружающих домик, ближе к покосившемуся от времени забору, сгущались тени. В этом месте, среди зарослей цветущей жимолости, они как будто прятались от лунного лика, стыдясь своей мрачности и находя утешение среди благоухания цветов. А воздух насыщенный тонким и сладким  цветочным ароматом словно понимал их волнение и с новой силой оживал в искрящихся нитях света, нанизывая лунное серебро на душистые гроздья жимолости.

 Тишина взорвалась от телефонного звонка. Виолетта, не отрывая глаз от книги, нащупала на тумбочке трубку и обреченно вздохнув, ответила:

 -  Алло.… Слушаю Вас.

 Вместо голоса, из трубки послышались треск и шипение. Несколько минут она пыталась услышать хоть что-то вразумительное, но, так и не дождавшись  внятного ответа, недоуменно пожала плечами и бросила ее обратно на базу.

 -  Видно ошиблись номером,- решила она и снова вернулась к чтению.

 Почти сразу телефон зазвонил вновь.

  – Нет,- решила Виолетта, - я больше не буду отвлекаться на телефонные звонки, - поворачиваясь спиной к настойчиво звенящему телефону. – Пусть думают, что меня нет дома. Могу же я, в конце концов, выйти в магазин? И вообще, я сегодня ни с кем не хочу говорить! – возмутилась она воображаемому собеседнику и опять углубилась в детективный сюжет книги. Но телефон настойчиво выводил трели, видимо неизвестный абонент был нетерпелив и явно не хотел ждать следующего раза, когда у неё будет настроение поговорить.

 Стараясь не обращать на это внимания, Виолетта пыталась вникнуть в текст, но непрекращающиеся трели телефона, в конце концов, вывели ее из равновесия, строчки расплывались перед глазами, и она уже потеряла нить повествования. Разозлившись, она снова схватила трубку и прокричала:

 -  Дадите вы мне побыть в одиночестве и тишине?! Могу я спокойно отдохнуть?!

 Задыхаясь от крика, Виолетта неожиданно поняла, что в телефоне кроме  того же треска и шума ничего не слышно и обескуражено замолчала. Она сидела, подобрав под себя ноги, и слушала шорохи, пока сквозь треск не услышала странные слова:

 - Запомни… Код потустороннего мира –2, код вашего мира – 5. Повтори…

 Виолетта, загипнотизированная голосом звонившего, повторила, как ей приказали и абонент отключился.

 Она осталась сидеть, уставившись глазами в одну точку, слушая короткие гудки на другом конце провода, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой, словно в один момент окаменела или превратилась в ледышку  на сорокаградусном морозе. В голове, словно гулкие удары молотка билась  единственная мысль:

 - Что делать?! Опять этот равнодушный и металлический голос, нечеловеческий и поднимающий из глубин ее существа волну предвечного страха! Ее затрясло, холодный пот струйкой потек вниз по позвоночнику.- А, я, дура набитая, думала, что все это в прошлом! – Впадала она в отчаяние, укоряя себя за легковерность, - Мне до сих пор хватило последнего эксперимента! – продолжала она, вспоминая свое похищение. -  Несколько месяцев после этого события я с дрожью в сердце вскакиваю среди ночи от ужаса!

 Когда дрожь в теле прошла, она слезла с дивана, отложив в сторону книгу.  Теперь ни о каком отдыхе и тем более о чтении Виолетта не думала. Нервы ее были натянуты струной. Сказать, что она была расстроена – значит, ничего не сказать! Она была до предела взвинчена от страха перед неизвестностью! Все же одно обстоятельство ее утешало – на этот раз ее предупредили, а стало быть,  дали время собраться с мыслями и морально подготовиться.

 В отчаянии, Виолетта не заметила, как село солнце и за окнами потемнело. Утихли звуки города, а когда дети, гуляющие под окнами, разошлись по домам,  ей стало совсем  жутко. Она чувствовала бескрайнее одиночество и если всегда  ему радовалась, то сейчас готова была забиться  от него подальше в темный угол, спрятавшись с головой под одеяло. 

 Сейчас в полнолуние во мраке сада сам домик был виден, как на ладони. Только свернув за угол дома, Хээлим поняла, что оказалась одна в объятиях ночи. Она резко остановилась у границы света. На лужайке перед низким деревянным крыльцом дома зияла черным провалом темнота.

 - Дикий виноград!- обрадовалась она и привычно протянула к нему руку. Под пальцами скользнула тугая спелая гроздь, и бархатистая ягода тут же упала в ее раскрытую ладонь. Она поднесла невесомую виноградину к лицу, чтобы, закрыв глаза с блаженством вдохнуть ее винный запах, потом бережно слизала с ладони, почувствовав во рту кислый до оскомины вкус сока, вобравший в себя все сокровища солнечного лета. Ей не нужен был свет, чтобы увидеть крошечные бордовые до черноты гроздья, свисающие со старой лозы, как и виноградины, припорошенные мучнистой росой  наполненные пряным пунцовым соком.

 Ночью, через вьющийся над головой дикий виноград кое-где пробивалось лишь тусклое свечение, усиливая темноту вокруг дома, и казалось, что  околдованные Луной виноградные листья вытянулись, заострились и,  не выдержав восторга, бросились на землю опаленные восторженной песнью звезд.

 В самом домике было пугающе тихо, но, не смотря на глубокую ночь, деревянные ставни окон, обычно закрывающиеся с вечерней зарей до следующего утра были распахнуты, как и железная калитка. Этой ночью она тоже была не закрыта.

 Хээлим скользнула к крыльцу, на цыпочках, еле касаясь ступенек, взлетела по нему и замерла, все еще не осмеливаясь шагнуть в темноту дома. Она всматривалась в безмолвную черноту, изучала её, прислушиваясь к своему сердцу.

 Пока она преодолевала расстояние от калитки до дома, успела не без удовольствия отметить, что  ничего не изменилось с той поры, когда она была здесь в последний раз. От этих воспоминаний ей стало легко и спокойно, поэтому она, справившись с последней каплей сомнений, уверенно переступила порог дома и шагнула во мрак.

  Дом встретил ее все тем же молчанием и пустотой. В нем не было мебели, предметов обихода, не было людей и гардин на голых окнах. В нем не было даже пыли! Сердце предательски кольнуло,  когда она увидела, что  прозрачные глазницы окон пропускали ярко-желтые потоки лунного света, освещая пустой дом изнутри,  тем не менее, не рассеивая мрака вокруг самого дома. От этого сама атмосфера казалась еще более загадочной и мистической. Хээлим осторожно прошла зал, столовую и зашла в маленькую спальню. Под ногами скрипнула половица, и звук ее шагов отдавался в гулкой тишине пустого дома.

   Еще недавно она жила здесь, ходила по этим комнатам и они не казались такими зловещими и пугающими, как сейчас. Воспоминания накатили на нее с удвоенной силой, и она  только сейчас начинала понимать, что это было единственное место на свете, куда она хотела возвратиться, для того чтобы остаться навсегда.

 Она мечтала об этом долгие годы, зная, что этому не суждено сбыться, и едва сдерживала слезы, готовые брызнуть из глаз. Здесь все осталось по-прежнему, но как в эти минуты билось ее сердце, то ли от радости, то ли от безысходности, она не понимала! 

 Может быть, кто-то на её месте побоялся бы находиться за полночь в пустом доме, но

 только не она! Покой её души и сердца не вызывал сомнения, что плохого не произойдёт.

  Так подсказывал ей опыт.

 Побродив тёмными комнатами, Хээлим подошла к распахнутой двери. В небе висела бледная

 Луна в окружении подмигивающих звёзд.

 Внезапно звякнула калитка. Хээлим не успела испугаться, как услышала тихий голос своего

 отца: «Виолетта, это я».

 И она увидела рядом душу отца! Сердце защемило от невинности, света и любви, исходящих

 от неё! Он вновь был молод и чист!

 Но она молчала, ожидая, что он пришёл сказать, после того, как принес столько боли и

 слёз?

 - Прости меня, - услышала она его мольбу, - меня отпустили на несколько мгновений, ради

 этого. Ты ведь рада снова попасть в наш дом?

Погода менялась на глазах. С севера высокое небо затягивалось мрачными кучевыми облаками. От шквального ветра океан потемнел и покрылся крупной рябью.

 Нервы Хээлим не выдержали. Она встала, подошла к кромке берега, вглядываясь в океанскую даль. В наэлектризованном воздухе ощущалось постороннее присутствие. Что-то подсказывало -  её вычислили!

 Без грома, у самого горизонта, небо вспыхивало призрачными зарницами.

 Над океаном порывы ветра усилились, поднимая громадные волны. Они со стоном бились о рифы и, разделяясь на два потока, обрушивались  на берег.  

 Низкие тучи, зловеще  клубясь над океаном,  полностью затянули небо.

 Душно, темно и мерзко на душе! Всё ближе сверкали раздвоенные жала молний!

 Вдали слышался гул.

 Раскаты грома приближались, перекликаясь со вспышками молний, ярко озаряющих низкое свинцовое небо.

 - Погоня совсем близко!!!

 Она вздрогнула от внезапного удара грома над головой!

 Мощные, обильные потоки воды хлынули с неба.

 В считанные секунды подводные течения образовали вдоль берега огромные водовороты, приоткрывая Хээлим  мощь разгневанного океана.

 Ветер завыл, и последняя яростная волна ударила  её тело и с силой бросила на гальку. Она почти захлебнулась горькой грязной водой. Боль падения резанула по спине. Падая, Хээлим ударилась затылком. В голове загудело.

 Минуту она лежала с закрытыми глазами, преодолевая тошноту и головокружение; морщась, приложила руку к голове. Крови не было.

 Она глубоко вздохнула и закусила губу, сдерживая стон и слёзы. Через силу перевернулась на живот и  поползла дальше к горам, выплёвывая изо рта песок и нитевидные водоросли.

 У левого края скал странный звук похожий на свист, заставил её испуганно повернуться в ту сторону.

 Глазами Хээлим уловила в воздухе какое-то стремительное, едва уловимое движение. Она резко развернулась к океану, и…. Сердце её взорвалось и упало вниз, пропуская удар!!!

 У берега, над кипящими воронками, висел живой шар из морщинистой тёмно-серой  кожи, раскрываясь цветком.

 В нём находилось невиданное  божество в образе младенца  -  чудовище, такого же серого цвета!

 Волосы божества извивались омерзительными змеями, пальцы рук хватали воздух, всё ближе  подлетая к Хээлим.

 Бешенство лилось из глаз бога гипнотически сверлящим светом. Он мысленно требовал отдать похищенное из грота сокровище!

 Потусторонняя воля разрывала мозг, подчиняя себе:

 - Верни аугару*!!! Она не должно попасть в людские руки! Её силу ты не осознаёшь! Отдай  или ты навсегда останешься в нашем мире!!!

 Лицо Хээлим приобрело пепельный оттенок.

 Губы задрожали.

 Сердцебиение глухо отдавалось в ушах, разнося вместе с кровью импульсы дрожи и ужаса по телу.

 Пустой желудок конвульсивно сжался. К горлу снова подкатила тошнота.

 Холодная испарина выступила на лбу и, смешавшись с ливнем, потекла вдоль висков, заливая глаза, лицо, пересохшие губы.

 Изображения того, что может произойти замелькали в испуганном мозгу. Желание убежать, спрятаться стало непреодолимым!

 Она вскочила и со всех ног бросилась к  узкой расщелине в скалах.

 Страх и неуверенность за свою жизнь притупили боль и придали ей сил.

 Но очередной свист над головой и разъярённое чудовище перегородило путь к прибрежным скалам.

 Тяжело дыша, Хээлим резко, дёрнулась назад, не сводя глаз с парящего перед ней бога.

 Нервное напряжение достигло предела. Ноздри раздувались, щёки покраснели и покрылись пятнами. Где-то на краю её сознания бились разочарование и досада. На висках пульсировали вздувшиеся вены:

 - О, чёрт! Не успела!!! Что делать? Проводника нет, а без него мне не выбраться! Я в ловушке!

 Где же ты? Почему так долго? – взмолилась она.  Губы сжались в тонкую линию.

 По привычке Хээлим нервно провела рукой по мокрым, спутанным волосам, не спуская глаз с покачивающегося в двух метрах от неё чудовища.

 Молчание затянулось.

 Его холодный неподвижный взгляд прижимал её к гальке, лишал воли и желания сопротивляться.

 Внутренний вакуум взорвался в теле, опустошая её ум. Нить мысли ускользала, только лицо покойной матери улыбалось ей через пропасть времени, умоляя вернуть аугару.

 Она нервно засмеялась, не в силах отвести взгляд от миража.

 Веки её отяжелели. Чужим от ужаса голосом она закричала:

 - Не трогайте меня!!!- и рухнула на гальку.

   Пелена обморока скрыла от неё аморфные тени с горящими ледяными глазами. Они улетали ввысь. В руках божества блестела похищенная аугара.

 Стояла  тихая морозная ночь. Только что выпавший снег, лежал у ее ног, освещенный лучом и переливался звездным сиянием, придавая таинственное очарование зимней ночи.

 Твёрдый луч падал впереди нее. Она бесстрашно вошла в его золотое пространство, и луч двинулся вперёд.

 Она шла по свету луча и в самом луче, который на снегу, указывал путь и одновременно защищал её от непредвиденных событий.

 Темнота глубокой ночи окружила золотой свет, стала более плотной и густой.

  Тем временем луч свернул влево, и Хээлим прошла вдоль глухой стены какого-то крупного строения. Черный кот, сидящий прямо на снегу, замяукал при ее приближении и кинулся в сторону. Луч на миг погас и снова вспыхнул.

 Она стояла в кругу свежевыпавшего снега, который освещался вертикальным цилиндром золотого света, за гранью которого остались тьма и холод.

 Прямо из тьмы возникли трое мужчин неопределенного возраста, одетых явно не по погоде в совершенно новые черные костюмы со значками Всевидящего Ока на лацканах пиджаков.

 Накрахмаленные белые рубашки с черными галстуками на мускулистых телах подчеркивали их странную внешность. Такие же черные очки, на пол лица, скрывали их глаза. Пока мужчины шли к Хээлим механической походкой, она отметила, что держаться они, неестественно прямо. Они остановились напротив неё, на расстоянии вытянутой руки.

 Мужчины были высоки - под два метра ростом и похожи друг на друга, как близнецы.

 Оливковая кожа восточных лиц с высокими скулами, тонкие,  очень яркие губы, прямые, коротко стриженные черные волосы – всё абсолютно одинаковое.

 За солнцезащитными очками Хээлим не видела их глаз, но даже сквозь непроницаемые чёрные стёкла, ощутила, как взгляды незнакомцев просветили ее рентгеном, говоря прямо в её голове:

 - Мы всё о тебе знаем! Мы неотступно наблюдаем за тобой, контролируем тебя! Нам известны твои мысли, каждый шаг ты делаешь вместе с нами. Пришло время и тебе знать о нас!

 Мы даём тебе санкцию на визит в Город Белой Ложи!

   Прошла ещё секунда, пока незнакомцы изучали Хээлим. Потом, как по команде, сверкнули жемчужно-белыми улыбками, развернулись, вышли за черту света  и растворились во тьме.

 Размышляя над странными людьми, она  осматривала площадку. Как и до визита людей в черном  снежный покров остался нетронутым. Следов не было!

 -  Пришли из ниоткуда и ушли в никуда! Вот так всегда! На руках никаких вещдоков! Хватит, наверное, и того, что я  многое вижу и знаю. Слава Богу, что они меня из-за этого не запугивают! Может они представители Астральной полиции? Только Круг Ин или Ян? И надо найти информацию о Белой Ложе!

 Заинтригованная встречей с людьми в черном, она не заметила, как луч сдвинулся с места.

 Вскоре жужжание в голове прекратилось, свет исчез, а она увидела обычные запертые двери.

 Это конечная цель долгого путешествия. От охватившего волнения, сердце учащенно забилось, и она поведала Голосу о своих страхах.

 - Пустят ли меня в эту Дверь с моим Мечом и в дорожной сутане?

 Впервые проводник прервал молчание и, опустив свою тяжелую невидимую руку на ее плечо, обнадежил:

 -  Если ты сможешь пройти через энергетический щит, то он изменит твою внешность в  соответствии с уровнем развития твоей души. Ты готова? Тебя давно ждут.

 Хээлим не успела ответить, как двери распахнулись. Едва завидев ее, Страж Порога, держа свои руки скрещенными на груди, молча, склонил свою большую и лысую голову в низком поклоне. С не меньшим достоинством, он выпрямился и жестом руки приказал ей открыть рот.  Она покорно повиновалась, еле скрыв удивление – открыла и  снова закрыла рот.

   Страж Порога смерил фигуру Хээлим пристально-испытывающим взглядом, заглянул в глаза, а она поборов смущение рассмотрела его бледное, с крупными чертами лицо с бездонными нечеловеческими глазами.

 Это все, что она запомнила. В остальном, Страж показался ей просто безликим.

 Между тем он повелительным жестом руки пригласил ее войти в помещение, громко провозгласив невидимому помощнику:

 - Венерианская уздечка присутствует.

 Размышляя над его непонятными словами, Хээлим последовала каменным   тоннелем, петляя из стороны в сторону. Никто её не сопровождал. Тем не менее, она всё время ощущала скрытое наблюдение.

 - Мне нечего бояться. И пошла дальше.

 Иногда тоннель делался очень узким и низким. И тогда она задевала неровно высеченные стены рукавами одежды и волосами. Так она добралась до полукруглой площадки, чуть возвышающейся над каменным полом подземелья.

 Теперь Хээлим могла, как следует осмотреть эту часть Святилища. Она стояла в подземном озере по щиколотки в  воде, а вокруг нависали голые каменные стены. Темные воды нежно омывали искусственное возвышение в середине озера, чью поверхность покрывали продольные, неровные полосы, которые тянулись вверх по шероховатому камню, придавая ему вид, потемневшего от времени ствола дерева. Она медленно подошла к алтарю и восхищенно осмотрела его со всех сторон.

 Дикая языческая красота древнего пьедестала притягивала к себе и ее руки невольно коснулись Священного места. В ту же секунду из каменного основания вверх по тоненьким прожилкам, пробежали сотни светящихся  потоков. Голубой свет разошелся по спокойной глади озера множественными кольцами, заливая все прохладным сиянием.

 На пьедестале появился золотистый, величиной с ладонь, полупрозрачный камень, похожий на отполированный янтарь. С одного края узкий, он расширялся к концу, и светлые вкрапления наводили Хээлим на мысль, что он искусственный.

 - Камень природный, - опроверг ее догадку голос, молчавшего до сих пор Проводника.

  Тогда она прикоснулась к нему, взяла в руки, -и сразу ожил Камень от тепла ее ладони. Он пульсировал золотистым сиянием в такт с ее сердцем!!!

 Сила камня, сердечный огонь и золото души соединились на краткое мгновение, дополняя друг друга теплотой Божественной Любви и протекая сквозь толщу Земли, устремлялись в глубины Космоса и, возвращаясь обратно, создавали Вселенское Кольцо.

 И опять, рядом с ней прозвучал голос ее невидимого Проводника. Она невольно вздрогнула от неожиданности, так как опять совсем забыла о нем:

 - Меч-Кладенец, может взять только чистая душа! Не удивляйся, так древние люди Земли называли Грааль.

 Хээлим  последний раз задумчиво посмотрела на Камень, а потом без колебаний положила на место.

 Среди обычного сна, Виолетта прерывисто задышала, от пронзающей все ее тело вибрации.

 При появлении экрана с белым шумом, сон прервался, и на нём появилось изображение бога. Его хорошо развитое тело было покрыто гладкой кожей синего цвета. Он сидел в пол-оборота к Виолетте, и поэтому она видела только верхнюю часть его тела.

 Гость терпеливо ждал, когда она придет в себя от неожиданности и закончит его рассматривать. Она действительно была поражена столь близким и открытым контактом, которого ранее никогда не было. С детства она привыкла, что потусторонние силы приходили в широких одеждах с глубокими капюшонами на головах. В таком одеянии вряд ли можно что-то рассмотреть и понять, тем более, что все подобные визиты были рассчитаны на  мгновения и всегда имели какой-то отвлекающий фактор. Может это, было к лучшему.

  Как говорили древние мудрецы: « Меньше знаешь – лучше спишь». И конечно были правы, так как слов на ветер не бросали.

 Пока эти мысли крутились в голове Виолетты, ее глаза пристально наблюдали за богом. У него было почти треугольное лицо, очень широкое у висков и резко сужающееся к подбородку. Очень большие, в половину лица голубые раскосые глаза были, как у людей, только без ресниц.

 В темноте Мира за Порогом, глазам не нужна дополнительная защита в виде ресниц.

 Тонкий, непропорционально длинный по отношению к лицу нос, заканчивался у крохотного подбородка с маленькими голубыми губами. Почти все, как у людей, кроме формы головы.

 Строение черепа отличало гостя от человека. Он был в два-три раза больше, чем у любого жителя Земли и не имел ни одного волоска. И сама голова имела необычную форму. Она резко расширялась от ушей под углом в стороны и оканчивалась острым концом на макушке, в виде башни.

 Смутная догадка мелькнула у Виолетты, что где-то она уже видела нечто подобное и сразу вспомнила – голова пришельца напоминала ей статуи индуистских богов, сидящих в медитации и так навечно запечатленных в камне для потомков.

 Чуть угловатые черты лица не портили впечатления, а слегка снисходительная и доброжелательная улыбка незнакомца вызывала доверие и невольное уважение к его персоне.

 Виолетта вопросительно посмотрела на гостя, мол, чем она обязана столь неожиданному визиту? Усмехнувшись, пришелец мысленно ответил:

 - Если ты останешься со мной, я верну тебе всё, что ты потеряла. Посмотри на окрестности моего дворца.

 Еще раз зашумел белым шумом экран, и Виолетта успела краешком глаза снова заглянуть в покинутый другой Мир.

 Это зрелище было прекрасно и удивительно! Видимое ей пространство утопало в синеватой растительности и напоминало парк. Повсюду виднелись длинные арки из радужного материала, словно миллионы драгоценных камней ожили, играя в солнечных лучах. Справа лежало маленькое озеро, и дорожки убегали от него дальше в глубину парка.

 Все, светясь от блеска, освещающих арок.

 - Какой чудесный Мир!– уже засыпая, прошептала Виолетта. Прерванный неожиданным посещением сон продолжался и приближал утренний час, когда она должна будет принять очень важное решение – вернуться в обычный мир или умереть и стать бессмертной в сопровождении бога.

 Я шла под жгущим Солнцем и незаметно дни сменяли ночи, когда вместе со мной над бескрайними степями гуляли всего лишь вольные ветра. А я без устали шагала безлюдными тропами, приближая тем самым встречу с опасностью и бесконечно благодаря провидение за это счастье – жить, за эту безграничную милость, позволившую мне стать на  узкую тропу Воина. Чтобы я, в который раз пройдя над черной пропастью,  как по лезвию бритвы, вновь   почувствовала себя по-настоящему счастливой и упав в придорожные травы, плакала, прикасаясь ладонью, к синим лепесткам васильков, и упиваясь каждым приходящим мгновением, вдыхая полной грудью запахи летней степи, пронизанной лучами Солнца.

 Потом в час опасности воспоминания об этих недолгих минутах радости наполнят мое тело силой земли, и помогут мне выстоять в новой схватке.

 Я снова наслаждалась девственной природой, где не было места фальши или искусственной красоте. Великолепие колосящихся, словно зеленое море  степей, усеянных простыми белыми островками ромашек и желто-коричневыми головками колокольчиков, наполняли воздух своим запахом  вперемешку с благоуханиями диких трав, и всякий раз изменяли свою окраску от промчавшегося по ним  теплого ветра.

 Я почувствовала в его неистовом  порыве свежесть бушующего вдалеке дождя и увидела, как от  горизонта приближалась полоса грозовых облаков.

  - Мне нужно  срочно поискать прибежище, - и в последний раз оглянувшись на пройденный путь, побежала через поле к небольшой роще.

 Виолетта, как обычно пришла на работу. Эта скучная обязанность навевала ей беспросветную тоску и чувство безвозвратно утекающей жизни. Изо дня в день в течение десятка лет, она, как робот выполняла никому не нужную работу, которая давно ей наскучила своей монотонностью и ограниченностью. Может кого-то другого, такая повседневность вполне устраивала, но только не ее. Но другой работы не было. Да она и не искала, потому что давно утратила твердые, когда-то полученные знания, а теперь уже не было ни сил, ни желания начинать все заново. Кто-то из ее друзей или знакомых в горячих дебатах яростно и возмущенно негодовал, а еще чаще завидовал тем, кто якобы совсем незаслуженно гребет деньги лопатой и оставляет им бедным и несчастным лишь жалкие крохи от большого и жирного пирога. В этом, конечно, была правда и баснословные деньги уходили, что называется в песок, но в жизни невозможно сделать так, чтобы все родились начальниками.

 Кто же тогда будет работать, скажите мне на милость? Чего биться головой об стену? Иди и зарабатывай сам, если хватит ума, желания, денег и главное связей. А если этого нет и в помине, то сиди на свои гроши и помалкивай, ведь неизвестно еще, отрабатываешь ли ты, хотя бы их.

 Виолетта никому не завидовала и никого не проклинала, потому что усвоила одну истину - живи и радуйся сегодня, не загадывай на завтра. Это завтра может не наступить, ведь все  и богатые и бедные ходят под Богом и только Ему одному известно наше будущее.

 Такие мысли посещали ее голову по дороге на работу. Она знала, что многие считают ее не от мира сего и думают, что свою зависть она только научилась, умело маскировать. Она улыбнулась их ограниченности и кивком головы поприветствовала сотрудницу, как и она сама, спешащую на работу. Неожиданно для Виолетты ей в руку вцепилась неизвестная тетка и быстро затараторила на ухо:

 - Я хочу попросить Вас о содействия,-  бросив красноречивый взгляд на Виолетту, и сделав небольшую паузу, продолжала. - Я только Вам могу поручить столь важное дело! Вы не пожалеете, если пойдете со мной! Сказать больше не в моей компетенции, но Вы не прогадаете, поверьте мне!

 Не став слушать протесты ошеломленной Виолетты, она безапелляционно потащила ее за собою. Та, в свою очередь, заинтригованная    таким натиском позволила увести себя этой экзальтированной особе, желая взглянуть, что же за всем этим последует.

 Тем временем, незнакомая женщина, с чувством выполненного долга и гордая от выполненной миссии, молча, втолкнула свою жертву в какие-то двери и исчезла.

 Комната, в которой оказалась Виолетта, представляла собою обыкновенный длинный зал с рядами кульманов, но с полным отсутствием работающих. Кроме двух мужчин в серых костюмах, она никого не увидела.

 Она опустилась на рядом стоящий стул и вопросительно посмотрела на них. Те, по команде поднялись со своих мест и, протягивая Виолетте стопку белой бумаги, с отпечатанными в столбик  инициалами без фамилий. Она,  ничего не понимая, уставилась на листы, когда один из присутствующих мужчин,  произнес:

 - У нас нет времени и мы просим Вас помочь распределить премию между этими сотрудниками. Надеемся, Вас это не затруднит?

 - Все это хорошо, но очень странно. Какое отношение  к распределению денег я имею? По-моему, это больше похоже на приказ с вашей стороны, чем на вежливую просьбу, - возмущенно ответила Виолетта, нервно перебирая листки. - Как, по-вашему, я распределю эту несчастную премию, если здесь не напечатано ни одной фамилии!

 Она вскочила с места и принялась нервно ходить взад-вперед между столами. – Вы даже не предоставили мне сведения о выделенной для этого сумме!- возмущалась она.

  Вдруг она резко остановилась и замолчала, осознав, что не получила  ни единого ответа на свои вопросы.

 Оба мужчины абсолютно равнодушны к тому, что она сейчас им объясняла. Они неподвижно стояли посреди зала и молчали.

 Облегченно вздохнув, Виолетта выскакивает из зала и несётся по длинному коридору на рабочее место, звонко стуча каблуками.

 Виолетта стоит за стеклянной дверью  церкви и ждёт начала службы. Людей на удивление мало, всего два-три человека. На улице теплая пасмурная погода.

 -Хорошо, что  сейчас август. Вот только жаль, что лето кончается,- думает Виолетта, разглядывая за стеклом, зеленые клены.

 Дверь открывается и в церковь медленно входит очень красивая длинноволосая брюнетка, с небесно-голубыми глазами.

 Она проходит вглубь помещения подальше от двери.

 Виолетта чувствует насколько незнакомка сильнее ее самой и с интересом незаметно наблюдает за ней. Ей хочется получше разглядеть девушку с такой светлой и чистой душой, от которой исходит благодать!

  Казалось, что церковь изнутри вся засверкала при ее появлении!

 Внезапно картина меняется, черные тучи застилают небо: становится холодно и неуютно. Посматривая по сторонам в поисках причины такого изменения, взгляд Виолетты попадает на стеклянные двери церкви.

 Прямо напротив незнакомки, вплотную, к стеклу, стоит молодой черноволосый мужчина в темной рясе,  направляя на неё пристальный  угнетающий взгляд. Злобное, окаменевшее от бессилия и ненависти лицо, приплюснуто к стеклу. Ясно, что он не может войти в церковь.

 Не мешкая, Виолетта закрывает собою девушку и решительно поворачивается к колдуну.

 Начинается поединок двух сил, разделенных тонким стеклом на двери.

 Колдун в ярости, что не может причинить вреда ни незнакомке, ни Виолетте! Укоризненно покачивая головой, он уходит.

 Святое место защитило обеих девушек!

 Без слов, взявшись за руки, Виолетта и незнакомка выходят из церкви и еще долго гуляют по кленовой аллее, наслаждаясь солнечным теплом последних летних дней.

 « О, Владыка Потерянного Горизонта!

   Услышь мой зов среди полуночи, протяни сияние чистой Истины Своей через Миры!

 Укажи дорогу к порогу Твоему через Сумерки, созданные, словно стены порождением

 Тьмы и останови устремление Своё на челе моем!

 Ибо множество Времени истекло для меня без радости Знамения Твоего, и посему,

 дерзаю послать вперед весть о себе!

 Биение сердца моего замирает в ожидании с далеких далей, послания Твоего,

 ибо времени течение истончилось до пределов несказанных и испепеляет душу

 мою неделание.

 Меч мой опущен, ибо не вижу преграды, чтобы покарать неизбежность ее появления!

 Течет плавно река Жизни моей, до порогов и омутов путь еще не близок, а для меня

 горение яркое в сражении слаще жалкого тления краткого перемирия!

 Яви Знамение Свое, ибо камни ожидания непомерно тяжелы и мысли, словно яд аспида,

 отравляют душу мою о том, что Путь мой близится к концу!»

 А мотыльки пристально следили за каждым  движением человеческих глаз и неизменно возникали снова и снова перед её взором. Наблюдая за мягким изливающимся светом уже окутавшим почти все вокруг, она чувствовала, как сердце все больше наполнялось неземным  ликованием  и всеобъемлющей Нежностью,  и то, как от созерцания этого безмолвного торжества Святости с благоговением сплетало для души белоснежные крылья, жаждая поскорее преодолеть земное притяжение и слиться в Вечном Озарении.

 Постепенно все вокруг Хээлим погрузилось в сияние Утренней Зари.

  А с Северной стороны прорвав шелковые небеса, показалась конница, несущаяся в проблесках Полярной звезды. Огромные гнедые лошади гордо несли своих Небесных всадников, облаченных в военные доспехи, и каждый из великанов держал в руке длинное острое копье. Конница стремительно пронеслась  в розовом небе над изумрудными травами,  и бесшумно скрылись на Юге. Их было семеро. Время решающей битвы с сынами разума неумолимо приближалось.

  Оглянувшись назад на пустую улицу и, удостоверившись, что нет погони, Виолетта поднялась по мраморным ступенькам. Она толкнула тяжелую дверь особняка. Дверь открылась, и она тихонько проскользнула в темноту, где большие окна выделялись на фоне всепоглощающей тьмы большими неясными пятнами.

 Они отражали слабый свет на мраморном полу огромного холла с колоннами по углам и высокими потолками.

 По-видимому, в этом месте давно никто не живет, думала Виолетта, идя к следующей двери.

 Ее поспешные шаги эхом отозвались в пустоте. Перепугавшись, что ее, все-таки, могут услышать, она проворно распахнула дверь и вошла.

 От неожиданного яркого света, обрушившегося на нее градом искр со всех сторон, она зажмурила глаза и  от ужаса, что она обнаружена, невольный клик, как стон вырвался наружу:

 « Не собираюсь ничего понимать! Не хочу ничего слышать об этом! Оставьте меня в покое!»

 От горечи отчаяния, Виолетта еще сильнее зажмурила глаза и закрыла руками уши, словно страшась удара, согнулась и  бессильно прислонилась спиной к стене. Несмотря на близкую опасность, она только сейчас почувствовала, как устала. Все ее тело ломило, а ноги подкашивались и отказывались сделать хоть шаг. Страх парализовал ее тело, лишив его последних сил в решающую минуту.

 Прошла минута, другая, но ничего не происходило. Ее никто не хватал за руки, не тормошил и ей даже никто не ответил! Надежда, что все не так уж и плохо, она открыла глаза и замерла! Такого великолепия она никогда в жизни не встречала!

 Последние дни октября держат меня в постоянном напряжении. Моя нервозность и тревога достигли критической точки, кто случается каждый раз в преддверии нового контакта.

 Я знаю, что час его близок, но точное время мне не ведомо. Теперь я понимаю фразу из одной книги « давно жданная неожиданность».

 Я постоянно жду этого мига, но произойдёт он как всегда, когда я меньше всего ожидаю этого.

 Неведомая планета встретила Странника враждебно – шквальным ветром и холодным дождём, изливающимся с неба. На такую погоду Он не рассчитывал.

 Кто знает, сможет ли он еще раз провернуть такую рискованную операцию?

  Накинув на голову капюшон дождевика, Он почти заставил себя выйти из-под защиты здания и не повернуть обратно. Дождь забарабанил по ткани, буря подхватила его, вцепившись в полы дождевика, срывая капюшон.

 Он сжался от холода.

 Оглянувшись назад, он глянул на раскрытую дверь.  В кольце мрачной ночи она была единственным светящимся прямоугольником, готовым исчезнуть в любую минуту.

 Он опять повернулся лицом к неизвестности, переступив черту возврата и всматриваясь в темноту, рассеченную струями воды.  Они блестели в падающем из-за спины свете.

 Он ждал до тех пока, глаза привыкли к  темноте и  начали различать слабое свечение линии горизонта и искаженную дождем степь. Почти вслепую, Странник двинулся вперед.

 Паршивая погода, но вполне подходящая, думал он, идя в стене дождя, может, удастся замести следы или хоть на время сбить со следа астральную полицию?

 Он уже  с радостью  подумал о   прежде ненавистном дожде, как о друге и помощнике. Он понял, что так легко вышел на поверхность планеты только благодаря разбушевавшейся стихии. Никто из полицейских не предполагал, что кто-то из гостей, прилетевших на планету отважиться без проводника, играть с собственной жизнью. Рассуждения о неожиданной удаче в виде ливня принесли облегчение, и холодные потоки воды перестали причинять ему неудобство.

 Никто не знает, что нет более безумного, чем я, думал Странник, это уж точно.

 В такт хлюпающей под ногами грязи, он уходил  все дальше от астропорта, думая о том, что с того момента, когда его нога ступила на планету, для всех он стал отныне нарушителем общепланетарного договора, в одночасье предавшим доверие, оказанное его соотечественникам.

 Странник шел, все дальше удаляясь от  невидимой громады астропорта. Время от времени он останавливался, вслушиваясь в ночь.

 Ее темноту то тут, то там разрезали  изломанные вспышки молний, бьющие в почву, но неожиданно поднявшийся ветер постепенно уносил грозовые тучи за еле светящуюся линию горизонта. Сквозь струи дождя, стекающие с глубокого капюшона дождевика, он посмотрел в небо.

 Самое время вспомнить о внутрипланетарной полиции, думал он, и если ветер не утихнет, то идти придется медленнее, а это совсем некстати.

  Надо срочно оценить сложившуюся ситуацию.

   Что мы имеем? Скоро по моим следам пойдет поисковая группа, оснащенная по полной программе, хорошо знающая местность, и имеющая представление о цели моего визита. Но это еще полбеды, размышлял он, прибавляя шаг, самое главное для меня не нарваться на полицейских у самих складов.

   Перепрыгивая через глубокие лужи, он чуть не упал в грязь, поскользнувшись на  почве, размытой ливнем. Не успел Странник подумать о том, что дождю пора было бы уже закончиться, как тот прекратился.

 Странник напрасно волновался, что после дождя местность будет далеко просматриваться. К его радости на смену дождю пришел плотный, молочный туман, поднимающийся с размытой почвы.

 Виолетту не интересовали любовные похождения. «На работе надо работать» - её девиз, которому она следовала по жизни.

 С сотрудниками противоположного пола  была отстранена и вежлива, точно выполняла распоряжения начальства и с удовольствием помогала другим, ничего не требуя взамен.

 Он ничем не отличался от окружающих мужчин. Временный работник у них на стажировке.

 Приятный человек, умный, не лишённый обаяния. Только иногда в общении проскальзывала глубоко скрытая в нём фальшь и презрительное высокомерие к людям.

 Прошло четыре месяца.

 Виолетта стала замечать подчёркнутую любезность мужчины и обходительность при общении с ней. Всё чаще она ловила его обаятельные улыбки и восторженные взгляды.

 Каждый день новая одежда, дорогой одеколон. Представителен, галантен, внимателен. По нему тайно вздыхали все знакомые женщины.

 А он, по малейшему поводу подходил к её столу, всячески стараясь привлечь её внимание. Но Виолетте и в голову не приходила мысль, что она уже выбрана в качестве очередной жертвы, и то, в какой кошмар превратится для неё этот неожиданный интерес.

 Виолетта была крайне удивлена поведением мужчины, тем более что о чувствах он не говорил, при других сотрудниках не раскрывался, и только глаза, устремлённые на неё, светились и дразнили  ожиданием счастья.

 Она приняла его игру, даря улыбки при разговоре глазами.

 Это просто молчаливый разговор двух семейных людей, не заходящий дальше «ты мне нравишься – я тебе тоже!» Так думала Виолетта.

 И ошибалась!

 Его сразу заинтересовала длинноволосая  блондинка,излучающая одновременно

 наивность  и  сексуальность, чистоту и щедрость души, которым сопутствовали потерянные

 современными женщинами понятия о чести.  Он изучал её почти год и заметил, что в её

 присутствии, мужчины вели себя более сдержанно. Даже не рассказывали двусмысленных

 анекдотов. Похоже, она всем нравилась и не подозревала об этом.

 Таких не бывает! – думал он, незаметно наблюдая за Виолеттой. -  Скорее всего, ты прикидываешься и набиваешь себе цену! Лицемерная кокетка!

 Все женщины безумно влюблены в меня, а тебе хоть бы что! Даже не видишь этого! Он всё ещё колебался в выборе.

 Сутана монахини меня очень возбуждает, думал он, в очередной раз наблюдая за Виолеттой.  Ядерная смесь невинности и порока в ангельских глазах!

 Мгновенно его тело пронзила горячая волна похоти, вновь будоража воображение.

 Он понял, пришло время подчинить её и унизить! Он снова рассчитывал на острые ощущения от безграничной власти над покорной и трепещущей жертвой!

 Как ты самоуверенна! Как неприступна и горда! – злорадно думал он, вызывая в себе бешеную ярость.

 - Но ко мне ты прибежишь, приползёшь в слезах и, умоляя о наслаждении, будешь валяться у моих ног! Я сделаю из тебя игрушку, которую потом поломаю и выброшу, когда захочу! Ты будешь умирать от любви ко мне!

 Я докажу всем и тебе самой, что ты не святая, а дрянь и последняя шлюха, чтобы каждая собака плевала тебе вслед! Я сломлю твою волю, как спичку и зажгу тело безумным желанием!

 О! С каким наслаждением я буду вкушать победу, и пить твою кровь вместе с жизнью!

 С этой минуты я – твой господин, твоя жизнь, твой БОГ!

 Усилием воли, он  призвал на помощь всю силу Люцифера. Наполненный космическим могуществом он, смешал его с взрывоопасной силой собственной обезличенной ярости. Бурлящий пурпурный сгусток энергии образовался в его голове.  Постепенно укрощая его, он превратил всю эту разрушающую силу в две острые кровавые стрелы.

 Пронзив ночь,огненные стрелы вылетели из его глаз и понеслись к Виолетте.

 Настала осень. Опали кленовые листья, жёлто-красные звёзды осеннего наряда. Распластались под ногами, тлеющими вспышками последнего своего неповторимого мгновения жизни.

 Всему в мире есть начало и конец. Нет их только в бесконечности Творения.

 Темно… темно потому, что закрыты глаза. Нет сил, их открыть. Странные чувства переполняют меня, с ними приходят воспоминания.

  Вчера, как и все дни и ночи до этого, я  чувствую рядом чьё-то присутствие, ощущаю  на себе чей-то взгляд.

 Оглядываюсь. Он? Больше некому! Мне просто необходимо понять, что я не ошибаюсь.

     Я поворачиваюсь… вот он. Совсем рядом со мной, улыбается. Думает, что я ничего не понимаю!!!  Он так рад видеть меня! Я читаю это на его лице, он не скрывает от меня свои эмоции.

 Мне всё понятно без слов. Но я в каком-то странном тумане. Вижу только его улыбку, слышу голос… он странно волнует меня….

 Голос, всегда холодный, немного высокомерный  с нотками презрения ко всем окружающим,  ко всем кроме меня.

 Голос притягивает, под его влиянием возникают ночные образы….  Странно-таинственное выражение глаз, словно приглашает следовать за ним…

 Что-то идёт не по моему сценарию, заволновался Он, меряя шагами комнату. Ей пора бы уже приползти ко мне. Разве я не показал, что безумно влюблён? Разве она не купилась на мою искренность? Я чувствую, что моё внушение действенно. Она тает на глазах от любви и желания.

 Или может быть от борьбы за свою честь и достоинство? Нет! Этого не может быть!!! Я всегда добивался своего! Жизнь доказала, что сильнее меня нет никого!

 Эти мысли не давали Ему покоя.

 Я звал, как и других до неё, но она не пришла! Я сводил её с ума гипнозом! Я сделал всё, чтобы единственным счастьем для неё стало желание выполнять все мои прихоти!

 Ах, да! Честь для неё превыше всего! Смешно, право, от этой высшей морали! Честь, совесть, мужество, милосердие - пустой звук! Они прикрытие для трусости жить в мире Хаоса!

 Зачем столько усилий, чтобы отказаться от высшего наслаждения, которого желаешь больше всего на свете?

 Не понимаю, зачем защищать тех, которые потом предадут, зачем отдавать свою драгоценную жизнь за какую-то честь, если можно без неё наслаждаться всем? Для чего тратить кучу времени на людей, которые этого не стоят?

 Смешно! Запрокинув голову, он захохотал.

 Внезапно он резко оборвал смех, глаза его сузились  и приобрели хищное выражение. Он не привык проигрывать. Наедине с собой он мог сбросить свою маску.

 - Ненавижу тебя, -  прошипел Он. - Сдохнешь, если мне не покоришься! Он нервно заметался по узкой комнате. - Я усилю своё воздействие, и ты всё равно подпадёшь под мои чары!

 Ты такая же, как все -  грязная, высокомерная сучка!!!

 Ещё никто не ускользал от меня и ты не исключение!!!

 Как подобрать слова, и какие, чтобы передать всё то, что пережито в этом году при единоличной брани?!

 Ту острую боль от ран отточенного лезвия тьмы невозможно описать. Не почувствуешь на себе – не поймёшь. Моя боль, моё отчаяние. Эта мгновенная и бесконечная, как удар мудрость, одиноко стоящая среди океана Невежества. Мне так холодно в этой безысходности, где ложь и предательство сплели гнездо из лозы лицемерия, коварства и хитрости. Это шестиглавый  алчущий дракон уничтожал всё, что не покорялось ему.

 От чувств, переполняющих меня, спазмами сводит горло. Безудержные рыдания рвутся наружу.

 Сейчас никого нет, я одна.… Смотрю на себя в зеркало и вижу, что боль не прошла для меня бесследно. Моё здоровье подорвано, от чего тело моё покрыто кровоточащими ранами.

 Я до сих пор не знаю, как смогла выдержать это испытание болью, принуждающей подчиниться голосу страсти сына тьмы. Я изо всех сил, на грани помешательства пела и смеялась, вырываясь из дымки колдовства.

 Дрожащие ресницы, смятение сердца под огненными протуберанцами  чёрной магии! И всюду глаза, его глаза!!!

 Но я отстояла свою честь и достоинство!

 В этой битве есть и положительный момент. Я знала, что сильна, но что сила моя так велика, не подозревала. Сила, противостоящая телепатии и гипнозу!

 - Ментор, где же ты?!!!

 - Ментор, где же ты?!!! Отзовись!!!

 Тропинка, с пожухлой травой по бокам петляет по лугу. Кажется, что я уже довольно далеко от города.

 Вдалеке вырисовывается лес, а я иду через свежеубранное поле, с наслаждением вдыхая запах свежескошенной травы.

   Восхитительный летний вечер, заходящего солнца не видно. Оно  лишь окрашивает своим отблеском необыкновенной красоты облака, плывущие в небе далеко впереди. Изумрудно-фиолетовые сверху и оранжевые снизу, они парят в высоком бирюзовом небе!  Лёгкий ветерок приятно освежает моё тело и пахнет морем! Какая красота!

 Сказочный неземной пейзаж! Тревога моя в который раз за эту поездку, усиливается!

 - Это остров! – предполагаю я, но  новый порыв солёного ветра уносит с собой вновь вспыхнувшее беспокойство.

 Теперь я иду, улыбаясь, и наслаждаюсь природой под необыкновенным небом в разноцветных облаках!

 Вот и сельский рынок в тени высоких эвкалиптов, высаженных несколькими параллельными рядами. Вдоль них сидят продавщицы.

 Слава Богу, здесь прохладно, думаю я, осматриваясь вокруг.

  Женщины продают – мужчины покупают. Кое-кто торгуется, сбивая цену. Идёт бойкий торг.

 Язык мне неизвестен, но я понимаю речь!

 Куда я попала? Что делать дальше? Я нахмурилась, с опасением идя вдоль торговых рядов.

 Эти вопросы снова не дают мне покоя и как назло и здесь, на меня никто не обращает внимания. Все заняты делами. Понимая это, я набираюсь смелости и обращаюсь к тучной и бойкой торговке: -  Не подскажите, как можно уехать отсюда?

 Голос звучит хрипло и тихо. Но торговка услышала мой вопрос!

 Её лицо в венце белых оборок накрахмаленного чепца поворачивается ко мне - мясистое и красное с маленькими изюминками лукавых глаз,  в которых искрится доброта и крестьянская смекалка.

 - Ах, деточка, - сразу проникаясь участием, отвечает женщина. – Я не знаю этого. Но если Томаззо ещё не уехал, то я думаю, что он сможет тебе помочь. Идём со мной.

 Несмотря на свою тучность, она проворно вскакивает с табурета и быстро идёт вдоль рядов, ловко лавируя между покупателями. Я едва поспеваю за ней.

 Вскоре ряды остаются позади. Мы выходим к бочкам с винами. Возле них в тени раскидистых деревьев стоят или сидят мужчины, потягивая вино из больших деревянных кружек. 

 Торговка, вертя головой по сторонам, высматривает Томаззо. Наконец, заприметив его у выхода из рынка, она вскидывает руку над головой, крича: -  Томаззо! Слава Богу, я успела тебя найти до того, как ты уедешь! Помоги этой девочке добраться до дому.

 При этом она хватает меня за руку и выталкивает вперёд.

 - А, где она живёт? – спрашивает коренастый, смуглый до черноты мужичок с нечесаными кучерявыми волосами, торчащими  в разные стороны из-под красного колпака шляпы. Одет он в синий, потёртый от долгого ношения камзол и коричневые суконные бриджи, обтягивающие его ноги до колен. Ниже надеты полосатые длинные носки и пыльные, непонятного цвета, стоптанные полуботинки.

 Пока я рассматриваю Томаззо, торговка успевает рассказать, куда мне надо ехать, но мужик всё ещё колеблется, приговаривая:

 - Это же на другом конце света!

 Пока он решает, что же делать, она быстро прощается:

 - Я побежала. И так задержалась тут с вами и всё из-за своего доброго сердца! Да и товар бросила без присмотра!

 При этом она многозначаще улыбается, показывая, что ворчит чисто для своего удовольствия. Взметнув, холщёвой синей юбкой, она вмиг растворяется в толпе.

 Мы остаёмся лицом к лицу с Томаззо, настороженно  рассматривая друг друга.

 Я умоляюще смотрю в его загорелое, обветренное лицо, испещренное чёткими бороздами морщин. Я вижу внутреннюю борьбу, которая происходит в нём. Глубоко посаженные карие глаза Томаззо лихорадочно блестят, ища ответ на вопрос: - Что же делать?

 Изредка, он бросает на меня испытывающие взгляды,

 потирая кончик широкого длинного носа, нависающего над полосой сухих, потрескавшихся губ.  Он еще колеблется.

 Почему он так долго присматривается ко мне?

 Вдруг откажет!!! Что я тогда буду делать?!!

 Ещё через пару минут Томаззо последний раз осматривает меня с головы до ног, удовлетворённо хмыкает, разворачивается ко мне спиной, и коротко бросив через плечо: - Пошли, - направляется к выходу из рынка.

 Я еле успеваю за ним и тут ещё вспоминаю, что кроме мелочи, денег у меня нет! Пока я думаю об этом, глядя в затылок Томаззо, мы выходим за пределы рынка, к телеге. Я забираюсь на копну сухой травы, с твёрдым намерением не смыкать глаз всю дорогу.

 Последнее, что я помню, как смиренно сложила руки на коленях… 

 Меня будят шарканье ног и бряцанье посуды. Я открываю глаза и вижу полутёмную спаленку, где лежу на узкой деревянной лежанке, укрытая тонким одеялом. В маленькое  грязное оконце, у самого земляного пола просачивается сумеречный свет. Уже почти ночь! Значит, я проспала всю дорогу!

 Я слышу, как Томаззо возится за вылинявшей ситцевой занавеской, заменяющей двери, что-то бормоча себе под нос. Я тихонько встаю с лежанки, поправляя постель.

  Проверяя, проснулась ли я, Томаззо отдёргивает  занавеску, и ворчит, одновременно что-то жуя: - Куда собралась?

 - Курить хочется, - роясь в карманах в поисках сигарет, - отвечаю я, опустивши голову.

 Лохматая голова хозяина скрывается за шторой, а голос укоризненно бормочет воображаемому собеседнику:

 - Привези, привези! Я-то привезу, а потом скажут: - Она ещё и курит! У нас никто из приезжих не курит! А ей всё нипочём!

 Под это недовольное бурчание, я прошмыгнула по сырым каменным ступенькам к двери и с удовольствием глубоко вдохнула свежий  воздух.

 Поздний вечер. Проспала я часов пять.  Солнце уже давно скрылось (если оно здесь вообще есть, мелькнула коварная мысль).

 Безоблачное небо над островом было таким же красивым, только бирюза его потемнела. Чистый, прозрачный воздух, наполненный свежестью моря больше не оставлял у меня сомнения, что я на острове.

 Как же я попала сюда?

 Как выберусь отсюда?

 Эти мысли  до сих пор не давали мне покоя.

 Я иду и иду, не зная, куда, зачем?!  Иду всю ночь и весь день, куда глаза глядят. Вокруг тихо и пусто.

 Снова вечер. Я сильно устала. Болят ноги, ломит спину. Поесть бы, попить …

 С такими горькими мыслями я поднимаюсь на пригорок. Внизу видна сельская площадь. Я, прикидываю, что делать дальше, спуститься вниз к людям ли идти дальше?

  Я в растерянности, до сих пор на моём пути не попадалось ни одно селение. Так можно путешествовать до бесконечности, думаю я, значит надо спуститься в селение, а там уже решу, что делать дальше.

 С пригорка площадь, украшенная разноцветными лентами и букетами полевых цветов, видна, как на ладони.

           Радужный закат над оливковыми деревьями, опоясывающими зелёным кольцом невысокий деревянный частокол вокруг  маленькой круглой площади.   Широкая грунтовая дорога с западной части острова разветвляется.

 Одна дорога уходит на южное побережье, другая – на восток, вглубь острова, откуда пришла я.

 По площади медленно проезжает  запоздалая, гружёная сеном телега, и скрывается за круглой каменной беседкой, стоящей слева от меня.

 Вижу людей по другую сторону площади. Они готовятся к празднику сбора урожая. Доносится весёлый женский смех и басистые мужские голоса. У забора девушки, лет двадцати репетируют выступление, одетые в яркие  разноцветные купальники и прозрачные юбки. На их головах шапочки, с тремя страусиными перьями  белого и голубого и розового цветов.

 Я спускаюсь по траве к площади, захожу в беседку и устало облокачиваюсь на прохладную стену.

 Под крышей я чувствую себя увереннее, хотя всё ещё не понимаю, что должна делать? Зачем я здесь?

 Чистая, уютная беседка. Её потемневший от времени серые каменные стены, в половину человеческого роста, красиво дополняют: пол, ровная крыша и скамьи, сбитые из обтёсанных деревянных реек, цвета корицы, покрытых  матовым слоем лака. Широкие удобные лавки размещаются вдоль  всей окружности стены, оставляя свободной середину беседки.

 Не я успеваю  закончить осмотр, как беседка заполняется людьми. Кто попроворнее – успевает сесть, остальные становятся в промежутках между лавками у входа или залезают на каменные стены снаружи беседки.

 Жители селения возбуждены в ожидании праздничного выступления. Их ярко выраженную жестикуляцию и смех я воспринимаю, как горячий темперамент итальянцев.

 Моё присутствие никого не удивляет. Или меня опять никто не замечает? Я что - привидение?!

 Радует то, что я не смотря ни на что, существую! Это доказывает мужчина лет тридцати пяти, сидящий на лавке напротив меня. Он что-то шепчет на ухо соседу, поглядывая в мою сторону.

 Голос, стоящей около меня женщины возвращает меня к действительности:

 - Антонио! – Обращается она к знакомому мне мужчине -  Сейчас начнётся пение. Она будет мешать.

 Женщина повернула голову и тыкнула в меня пальцем.  

 - Посади её к ней.

 Глаза её быстро нашли скромно одетую женщину.

 - Флора!- крикнула она. Это к тебе!

 Флора была стройной женщиной средних лет, с длинными русыми волосами, собранными на макушке в хвост и скрученный в гульку.

 Мягкий правильный овал лица с глубокими серыми глазами, под гладким открытым лбом, маленький прямой нос и чувственный изгиб розоватых полных губ были красивы, но как-то тусклы, будто лишённые красок жизни. Бесконечная печаль, жившая в её душе многие годы, с каждым прожитым днём отнимала у неё надежду, обесцвечивая её черты.

 Чего или кого она ждала? Не меня ли?

 Мужчины, сидящие рядом с Флорой, молча, потеснились, освобождая для меня место. Я села.

 В тот момент, когда Флора подняла на меня свои огромные печальные глаза, её лицо озарилось таким неподдельным счастьем, что я почувствовала себя виноватой перед ней. Схватив мою руку, словно боясь, что я исчезну, она засыпала меня вопросами:

 - Где ты была так долго?! Наконец-то я дождалась тебя!

 Слава Богу! Пойдём со мной! Всё уже давно готово! Не хватает лишь тебя!

 С этими словами она вытащила меня за руку из беседки, и мы буквально побежали по пустынному селению. Флора впереди, а я – за ней.

Как потом я поняла, Флора вела меня в нотариальную контору.

 Полумрак из-за прикрытого ставнями окна на левой стене конторы сохраняет прохладу. Строгая, богатая обстановка. Стена напротив двери  и вся стена справа заставлена рядом высоких массивных шкафов красного дерева. Они тщательно натёрты воском, в котором отражаются жёлтые, размытые блики света от старинной настольной лампы.

 Сама керосиновая лампа под белым абажуром стоит на широком, заваленном книгами и пергаментными свитками столе у окна.

 За столом, склонившись, сидит плотный лысый  мужчина в чёрной мантии. Перед ним – развёрнутый свиток, который он пристально изучает через лупу, всё еще не замечая нашего присутствия.

 Флора теряет терпение. Подталкивая меня к столу, она возбуждённо кричит:

 - Вот, наконец, я её привела!

 Где документ, удостоверяющий твою личность? Ты его не потеряла? – тут же шепчет Флора мне в ухо. – Ты должна отдать его нотариусу!

  Сумерки, в которые ты погружаешься, обманчивы в своем спокойствии, они только и ждут  очередную жертву, чтобы вонзить в нее свои ядовитые шипы.

 Много часов подряд вглядывался Иерофант в серо-перламутровую гладь Зеркала, покоившуюся озером у его ног. Постепенно, лучи, истекающие из бездонных его глубин, паутиной сплели кокон вокруг его застывшего без движения тела, втянули во всколыхнувшуюся от всплеска глубину и выкинули на затененную грань Кристалла, в мертвые сумерки Адгевана.

 С огромной высоты полета, они и впрямь казались лишенными всего, но далеко внизу, за плотной коричневой мглой были надежно спрятаны Свечи Жизни.

 Иерофант не раз посещал эту коричневую грань низших миров Кристалла Мироздания и без трепета опускался сквозь жуткие, почти вязкие сумерки. Постепенно, по мере снижения они редели и на высоте птичьего полета, перед глазами открывалось бесконечное сумеречное пространство разноцветных огней.

   В это время, Виолетта металась в бреду на ложе из голых досок, в одинокой заброшенной хижине. Внезапная болезнь подкосила её на перепутье дорог и, как она потом узнала не случайно, а вполне обоснованно, чтобы исключить любое постороннее вмешательство, что могло не столько помочь ей, сколько навредить.

 В тот момент, когда Иерофант ударил конусом по земле, новый виток боли заставил дугою изогнуться её тело и до крови закусить губы. Виолетта даже не заметила соленого привкуса во рту и того, как заскрипели сильно сжатые зубы. Она находилась на грани между забытьем и реальностью. Нестерпимая боль зажала в тиски, и все внутренности жгло раскаленным железом, но она терпела, и, ни единого стона не вырвалось из груди Виолетты, хотя боль яростно рвалась наружу, сжигая все дотла.

 Эта боль постепенно довела её до грани, по  которой проходил кратчайший путь к дому. Эта дорога вела её сквозь ревущую темноту, где град раскаленных стрел сменялся шквалами леденящего ветра.

 Внезапно все закончилось, исчез холод и сводящий с ума вой ветров, прошла мучительная боль. Мрак расступился, и распахнулись перед ней Врата из мира Тьмы в мир Света! Упала в её сердце янтарная капля Любви, благодатной волной согрев измученное  тело и  заживив кровоточащие раны души…

  И начертил печальный  Ангел на челе её знак дважды рожденной, знак Ламед, и посветил её в высокий сан Победительница Смерти.

 Преступив сию черту,Виолетта поняла сердцем, для чего живёт и почему приоткрыла свое удушливое покрывало Смерть, и милостиво оставила  Печать, бросив на неё лишь мимолетный взгляд.

селуины - охранный отряд Ада.

Амрита - священный напиток Богов

после рождения Андрогина, т.е. рождения человеческой сущности, в других измерениях ты можешь быть то женщиной, то мужчиной. Всё зависит от сюжета, в котором ты проходишь испытание.

гиперпереход (или нуль - транспортировка) - мгновенное перемещение в пространстве, когда сворачивается 2-х мерная поверхность, т.е. точки начала и конца маршрута оказываются на расстоянии метра друг от друга. Квантовая механика.

Свати - означает «меч». Меч используется в положительных целях.

Свати носит меч, как средство для самостоятельной борьбы при прохождении препятствий на своем пути.

Свати, также имя одной из жен Солнца.

Сент- Онора - переводится с французского языка, как святое целомудрие.