Другие переводы Ольги Палны с разных языков можно найти на страничке www.olgapalna.com.
Все цыплята превратились в куриц,
И лишь один в петуха – Аттила!
Все куры несли яйца,
Но ни единого – Аттила!
Аттила расправил петушиный хвост и прокричал:
Кук-кар-рекууу!
Сияя от счастья, Аттила трубил:
Кук-кар-рекууууууу!
«Это нам ни к чему», - сказал Фермер.
«Сварим-ка его и съедим».
И взял в руки нож.
«Убить меня? Сварить меня? Съесть меня?» - вскричал Аттила.
И весь дрожа, бросился наутек. Он полетел!
За ворота фермы, и через поле
И в самую чащу леса: уууушшш!
«Я свободен!» - он выдохнул, - «свободен! Я… Ааааарх!»
Лис схватил его за шею.
Жадный лис крепко вцепился в Аттилу,
Молча сомкнув зубастую пасть. Взгляд его говорил:
«Попался! Попался! Теперь-то я наемся!»
«О нет!» - вскричал Аттила. «О нет! Пусти меня!
Я позову своих куриц, белых и черных.
Можешь съесть всех моих куриц. Пятнистых и серых.
Что до рыжих, можешь есть по три сразу.
Ты неделю будешь есть одних только куриц, поверь мне.
Лишь позволь мне жить, пока не прикончишь тринадцатую».
Лис жадно вылупил глаза.
Но только открыл пасть, чтобы сказать:
«Зови их сюда, быстро…» - и Аттила был таков.
«Я свободен! Свободен! – воскликнул Аттила,
И взлетел высоко над лесом,
И увидел облака будто сказочные замки.
Но – «БУМ!» - сказало небо. И: «БУМ! БУМ!»
«БУМ, БУМ, БУМ!» - сказала земля.
Всюду кружились перья,
падали фазаны – один убит, другой убит.
Фазаны тут. Фазаны там.
Аттилу вдруг охватил испуг,
Побелел его гребешок
Крылья сложил петушок
И рухнул охотнику на голову.
«Изловим его! - раздался клич.
Съедим его!»
Аттила огляделся – и в каждой
паре глаз прочел:
«Попался! Попался! Теперь-то я наемся!»
Повар решил, что петух от испуга издох.
И стал точить ножик:
«Вжик-вжик!» - услышал Аттила.
Пятясь, он дал деру с кухни…
И угодил прямо в лапы цыганке!
А та в мешок его - и домой.
«Зажарим и съедим его!» - заверещала Бабка.
«О нет, - сказала цыганка. -
Мы крупный куш на нем сорвем.
С таким чудным, ярким, броским хвостом
Он запросто сойдет за попугая.
Подрежу-ка крылышки, чтоб не удрал.
Погнем ему клюв – и порядок».
И цыганка подрезала Аттиле кылья
И согнула клюв на манер на попугайского.
Цыганка принесла его на ярмарку.
«Продаю попугая! Болтает вовсю!
Хотите - споет Марсельезу!»
Аттилу купил длинноносый Балбес.
Он клюнул Балбеса в нос, и дал деру.
Он побежал. Он бежал и бежал,
хлопая куцыми крылышками,
бежал, бежал, … и оп!
споткнулся - и упал
В черную яму.
Шлеп! Он свалился на бочки с пивом
В подвале Паба под вывеской «Петух»
Работник закатывал бочки в подвал.
Он поднял Аттилу и принес хозяину.
«Должно быть, мы сбили вывеску, -
сказал он. – Простите. И клюв у него погнулся».
Хозяин заплясал от радости.
«Это знак свыше!» - вскричал он.
«Похоже, петух наш боец -
недаром клюв у него гнутый.
Устроим петушиные бои.
Я об этом давно мечтаю, и торговля оживится.
Наш боец храбро сразится с любым петухом».
Аттила мигнул удивленно:
«Что такое? Что за черт?»
Аттила стал Чемпионом!
Он побеждал в каждом бою,
Он поверг, растоптал, посрамил
Всех местных петухов.
Он прославился. Чудо-боец!
Толпа глотала Эль и глазела на Аттилу.
Хозяин ставил на Чемпиона с Гнутым Клювом
И делался все богаче.
Он назвал Таверну:
«Гнутый Клюв»
И Аттиле дал имя:
Петух-Громовержец.
Аттила стал знаменит. И вот, однажды ночью,
Пока он спал, вор схватил его за лапки
И запихал в черный мешок.
Аттила услышал хриплый шепот:
«Скаковая лошадь, сокол и петух бойцовый –
Вот товар, за который шейхи жалуют чистейшим золотом»
Вор! Держи вора!
Но его уж и след простыл.
И Аттила зарыдал:
«Я столько вынес,
и теперь стану котлетой?».
Раздался вой полицейской сирены. Колеса провернулись на мокрой дороге и машина врезалась в дерево. Черный мешок пулей вылетел в разбитое окно.
Аттила снова был на воле. И он бросился бежать.
Он бежал по лесам и полям. Он бежал и бежал. Сгуститись сумерки. Наступила ночь. Потом утро, потом день, потом еще один день, и еще.
А он все бежал.
По утрам он хлопал отраставшими крыльями и трубил: «Кук-кар-рекуу!»
И прислушивался в надежде услышать ответ.
Но никто не отзывался. Ни единого «кукареку» в ответ. Никто не кукарекал. Ни один петух! И Аттила подумал:
«Сколько тут ладных домиков, и ни единого петуха или курицы. Одни только бройлеры».
И он прокричал одинокое: «Ку-кар-реку!»
«Где счастливая страна петухов и курочек?
О, где счастливая страна петухов и курочек?»
Так Аттила добрался до моря.
Корабль уплывал из порта.
Аттила взлетел на мачту и прокукарекал:
«Отвезите меня в ту страну, где живут петухи и курицы!»
Но Капитан закричал: «Лови петуха! Нечего ехать зайцем!»
Корабельный Кок подкрался поближе
К Аттиле, сжимая в зубах огромный ножище.
Он подбирался все ближе и ближе,
Глаза его делались все больше и больше,
А взгляд их говорил: «Попался! Попался! Теперь-то я наемся!»
Аттила перелетал
С кормы коробля на нос
И с носа на корму.
Все бросились охотиться за ним.
Корабельный Кок крикнул: «Порубите лучку!» -
И тут…
Корабль налетел на риф!
Раздались крики: «На помощь!»
И корабль ушел под воду.
И там, где были прежде моряки,
Виднелись лишь акульи плавники.
А где же Аттила, отверженный петух?
А вот он - продрогший, вымокший
Плывет, нахохлившись, на коробке из-под яиц.
Но он не один.
Акулы выныривыют из воды, раскрывая зубастые пасти,
И жадностью горят их глазки-пуговки:
«Попался! Попался! Теперь мы наедимся!»
И тут волны расступились и со дна поднялся кит:
Глаза словно дырочки для шурупов,
Пасть словно ангар для самолетов.
И Аттила покатился, будто с горки -
Прямо киту в желудок.
В китовом чреве Аттилу кто-то окликнул:
Робинзон Крузо стоял у входа в хижину,
Которую построил на китовой печени.
«Эй, кто там! Милости просим!» - прокричал Крузо.
«Вот об этом я и мечтал: чудненький будильник!»
Наступило утро, первые лучи солнца
проникли в раскрытую пасть кита,
И Аттила прокукарекал в гулком нутре:
«Кук-кар-рекууу!!
О, где счастливая страна петухов и курочек?»
И Крузо отправился ловить макрель себе на завтрак.
«Вот это жизнь, - сказал Крузо, - Спой-ка еще».
И Аттила пропел:
«О, где счастливая страна петухов и курочек?»
Но ему стало так жаль себя, что он раскис и заплакал.
Так что Крузо допел сам:
«Где-то за морями,
очень далеко…»
Но вот - кит попал в водоворот.
Огромная воронка, качаясь, поднялась над морем
И превратилась в смерч.
Водяной вихрь кружился, плясал,
А внутри него, высоко над морем
Кружился кит вместе с бутылками и пробками.
Аттилу выбросило из китова нутра,
И он тоже стал кружиться над морем
В водяном вихре
Вместе с китом, бутылками и пробками.
Они кружились
Над островом крабов,
И над островом обезьян -
Все медленней и медленней…
И вот, смерчь утомился,
И Аттила упал на Остров Призраков
На самом краю света.
Толпа испуганных призраков обступила Аттилу.
Аттила, потрясенный, глядел на призраков.
Сонмы привидений, трепетавших как листья на ветру,
Прокричали: «К нам бог спустился!»
(Они были простодушны.)
«Это бог, - кричали они, - сошедший с Неба!
В одеянии для полета! Глядите, какие цвета!
Будь нашим Царем, о бог, будь нашим Царем!»
Наивные призраки ведать не ведали, что такое петух.
Но Аттила-то знал, что такое призрак,
И перышки его шевелились от ужаса.
И тут он вспомнил: призраки боятся петушиного крика.
И он прокукарекал: Кук-кар-рекууу!!!
Это сработало.
Призраков как ветром сдуло:
Кружась, будто клочья тумана, они исчезли в земляных норах.
Аттила был потрясен несказанно.
Привидения меж тем выбирались потихоньку,
Заткнув уши пальцами.
«О, не кукарекай на нас ужасным кукареком.
Будь нашим Царем.
Веди нас в бой с врагами.
Страшный звук твоего горна обратит вспять наших врагов».
«И правда, - ответил Аттила, - я боец.
А кто ваши враги? Тоже призраки, как и вы?»
«Наши враги, - ответили призраки, - наши враги – вампиры».
«Вампиры?!» – вскричал Аттила.
«Вампиры! - вскричали призраки.
Веди нас в бой с вампирами!»
И вот, флотилия кораблей-призраков, битком набитых привидениями, выходит в открытое море,
И на флагманском корабле плывет Аттила.
А вампиры притаились и ждут их.
На Острове Вампиров черным черно от вампиров.
Вампиры гроздьями висят на деревьях.
Их глаза светятся, будто огни ночного города,
И в свете глаз поблескивают клыки.
Вампиры поджидают армию Призраков.
Аттила - секретное оружие Призраков.
Он взлетает в воздух
И камнем падает в черноту вампиров
С криком: «Кук-кар-рекууу!!»
Этот крик для вампиров - мука.
Взвыв как тысячи волков, они взметнулись в небо,
Словно черная скатерть, сдернутая со стола,
И исчезли в жерле потухшего вулкана,
Будто водоворот в раковине, из которой вынули затычку.
Аттила вскричал: «Мы победили!»
И обернулся. Но призраки исчезли:
Они тоже слышали петушиный крик
И ничего не могли с собой поделать –
Рассеялись в страхе, как туман на ветру!
Лишь опустевшие корабли качались на волнах.
Аттила бродил по песчаному берегу Острова Вампиров.
Ему повстречался одинокий вампир.
«Ты кто такой? – процедил Аттила свирепо. –
Ты почему не укрылся, как и все,
В жерле вулкана?
Или ты не слышал мое грозное кукареку?»
«О нет, слышал, - ответил вампир. -
Но я не вампир на самом деле.
Меня воротит от одного только вида крови,
Не говоря уже про вкус.
Я непутевый вампир.
Я не хочу быть вампиром.
Я хочу вернутся к людям и стать человеком».
«Бедняга! – сказал Аттила. – Я вижу, ты и так почти человек.
Но вот, ты здесь, человек на Острове Вампиров,
Далеко-далеко от счастливой страны людей!
Да и сам я - петух на Острове Вампиров,
Далеко-далеко от счастливой страны петухов и курочек.
Как же нам теперь быть?»
«Садись ко мне на спину», - сказал вампир.
Аттила крепко вцепился в его шерстку,
И вампир, расправив крылья, полетел.
Так они летели, летели и прилетели на тропический Остров Птиц.
«Вот мы и у цели, - сказал вампир. – Это твоя страна.
Здесь счастливо живут петухи и курицы».
«Тут я заживу припеваючи! - возликовал Аттила. –
А как же ты?»
Вампир вновь поднялся в воздух
И полетел над волнами, уносясь все дальше и дальше,
Будто флаг, сорвавшийся с древка.
«Моя история только начинается,» - прокричал он.
И полетел в Страну Людей.
Вампир по имени Клыкк приземлился в Лондоне.
По пустынным улицам бродил он в ожидании рассвета.
«Не хочу быть вампиром, - распевал он, -
Не хочу пить кровь.
Не хочу спать в могиле целыми днями.
Не могу, не хочу больше быть жутким вампиром.
Хочу стать человеком, найти свое счастье.
О, что мне делать? С чего начать?»
Ему встретился вор. Он крался домой
В предрассветных сумерках,
Согнувшись в три погибели под тяжестью мешка
С награбленным добром.
«Здравствуйте, сэр» - сказал ему Клыкк учтиво.
Вор, выпучив глаза, выронил мешок,
А волосы встали торчком.
Он заголосил:
«Нет! Нет! Не может быть! Но я это вижу!»
Клыкк захлопал налитыми кровью глазами.
«Я добрый! – выкрикнул он, - я безобидный НЕ-вампир!»
Но едва он открыл рот – засверкали его клыки.
Вор взвизгнул и бросился наутек, вереща:
«Полиция! На помощь! Полиция!»
Клыкк решил сдаться.
Он пошел в участкок.
Дежурный полисмен судорожно выдохнул и побледнел.
Ведь вампир и на вид вампир.
Клыкк принялся объяснять:
«Я вампир, и это сущая мука…»
Что он сказал?
Полицейский участок превратился в птичий двор,
Полисмены бросились к окнам, -
Бутдо гуси, к которым наведался лис -
Гогоча и толкаясь в испуге.
И Клыкк простонал:
«Ну почему я так ужасен?»
И тут его осенило.
«Я поведаю о себе газетчикам.
Они напечатают «Интервью с вампиром»
И все узнают, что я правда устал быть вампиром
И хочу стать человеком.
И тогда все поймут, что я добрый и нестрашный,
И позволят мне жить среди людей».
Хлопая крыльями, он влетел в кабинет
Главного Редактора.
«Гульк!» - сглотнул тот и дал деру.
Клыкк ринулся за ним, крича: «Я вампир,
Возьмите у меня интервью!»
Журналисты с топотом бросились от столов к дверям.
Секретарши попадали в обморок, как свежескошенная трава.
Клыкк заскрежетал зубами:
«Тупицы, выслушайте меня! - рычал он.
Разве не видно, что я добрый?»
Клыкк рыдал. Он топал взад-вперед по Оксфорд стрит,
Обвешанный транспарантами, на которых огромными буквами вывел:
«Я нестрашный вампир, помогите мне стать человеком!»
Толпы туристов на тротуарах в панике уносили ноги.
В модных магазинах замуровывали входы.
О, как все дрожали, видя его клыки,
И глаза, налитые кровью,
И обвисшие крылья, черные как гудрон!
Весь Сити истошно вопил,
А Клыкк метался по улицам, взывая: «Не бойтесь меня!»
Иные окосели от страха.
Иные упали в обморок - им, считай, повезло.
У собак случились припадки, а по крышам
С шипением носились пучеглазые кошки.
Клыкк подумал: «Найду-ка самого главного,» -
И полетел в Парламент.
Часовой на посту присвистнул: «Вот это голубок!»
И вот, Клыкк влетает в Залу Совета.
Министры в креслах сидят вповалку,
Будто раненые на поле боя.
«Который тут Главный Министр?» - кричит Клыкк.
А Главного Министра и след уж простыл.
От него остались лишь пара ботинок
Да щепотка перхоти в воздухе.
И тут члены парламента
Толпой кидаются к выходу – кубарем, кувырком,
Прыгая друг через дружку, со свистом летят они,
Словно дротики.
Кипы бумаг кружатся им вслед.
А Клыкк голосит: «Тупицы! Я добрый!
Я хочу стать англичанином
И человеком -
Просто всем расскажите об этом!»
Всхлипывая, он опускается в пустое кресло Спикера.
А на всех телеканалах уже идет срочный выпуск новостей:
«Бешеный вампир разгоняет Парламент!»
Клыкк решил еще раз попытать счастья:
«Королева мне поможет.
Королевы не знают страха».
Вот Клыкк показался в небе над Букингемским дворцом –
Но весть о нем опередила его, и стражи не дремлют.
Его встречает пуль.
Но обычные пули вампиру нипочем.
«Я вампир, – выкрикнул он, - но я добрый!»
По нему бьет огонь противотанковых ракет.
Но и ракеты вампиру нипочем. Он все идет вперед
И кричит: «Я хочу стать человеком!»
Дальнобойные ракеты проносятся сквозь него, но ему все нипочем.
Он снова встает в клубах дыма.
«Я устал от крови! – стонет он. –
Помогите мне стать человеком!
Позвольте поговорить с Королевой…»
И вдруг – БАБАХ!
… Дымящийся кратер от крошечной ядерной бомбы
Возникает там, где только что был Клыкк.
А он опять – цел и невредим – шлепает в воздухе
Потрепанными крыльями, словно большая черная бабочка,
И кричит: «Послушайте! Неужто вы все оглохли?»
И тут весь гарнизон обращается в бегство.
Вертолет уносит Королеву. И Клыкку остается лишь одно: Бродить по пустым, гулким дворцовым коридорам
И разглядывать драгоценности.
И вот, приземлился вертолет.
Прямиком из Трансильвании прибыл
Томас Скуаг, Охотник на Вампиров:
Грозная поступь, медвежий взгляд, борода торчком
И глотка, словно гулкая пещера.
В руках – пулемет, на поясе – гирлянда серебряных пуль,
Разящих вампиров на смерть.
Клыкк во Дворце видит его по телевизору и трепещет.
Он смотрит репортаж про самого себя –
Вот, его красные глазки глядят из дворцовых окон,
И голос за кадром говорит: «Ее Величество спаслась.
Но вампир готовит новый удар!»
И он слышит, что огромный как медведь-гризли
Охотник на Вампиров Скуаг
Требует хорошенькую девушку.
Его голос грохочет:
«Найдите прелестную девушку -
розовые губки, румяные щечки,
Упитанную, как сосисочка - наживку для Вампира.
Он будет пить ее кровь
И напившись, уснет мертвым сном.
И вот, когда он уснет, я пристрелю его. Иначе не выйдет.
Найдите девушку. Чем милее девушка,
Тем пьянее он будет от крови,
И тем верней я убью его».
Хитрый Скуаг! Он знает, что Клыкк слышит его.
Хитрый Скуаг! У него есть тайный замысел.
Он не будет ждать, пока вампир напьется
И уснет мертвым сном.
Он пристрелит его сразу же,
Убьет намертво, едва тот жадно высунет язык.
Но Скуаг не говорит об этом.
Вся Англия содрогнулась от ужаса. ЧТО?
Отдать самую нашу прекрасную раскрасавицу
Этому чудовищу-кровопийце? Скуаг сошел с ума!
Но и Клыкка осенило! У него возник план.
Наступила лунная ночь. Вся Англия, ворочаясь в постели,
забылась неспокойным сном,
и Клыкк, словно огромный жук, взлетел с дворцовой крыши.
Он заглядывает в окна спален – в одно, другое,
И, находит, наконец, ту, кого искал:
Милашку Хрум – Королеву Красоты!
Он проникает в ее сны и шепчет ей на ухо:
«Скажи, что станешь жертвой вампира.
Я твой ангел. Я спасу тебя.
Ты избавишь Англию от вампира
И станешь такой знаменитой,
Что сама Королева омоет твои ноги,
И тонны леденцов-милашек на палочке
Раскупят в самом Китае.
А телевидение покажет сериал:
«Милашка Хрум и Вампир».
И чтобы добавить сну веса
Он просунул между ее спящими пальчиками
Банкноту в пять фунтов,
И прошептал: «Ты – избранница».
Потом Клыкк скорехонько вернулся во дворец.
А Милашка Хрум пробудилась от сна,
Широко открыла глаза и заявила:
«Я буду жертвой вампира!»
Ее мать тут же грохнулась в обморок, а отец,
Побелев как простыня, сказал: «И что еще ты надумала?»
Королева наградила Милашку медалью за храбрость.
И вот, Милашка на передовицах газет, крупным планом –
Прелестная как цветок,
Пожимает огромную, волосатую, мозолистую руку
Скуага, убившего не одну сотню вампиров.
Все готово. В главной зале Дворца
Милашка улеглась на диван,
Стараясь выглядеть как можно аппетитней,
И претворилась, что спит.
Но что это? Заминка.
В зал катится корзинка.
Огромную клубничину доставил грузовик,
На ней большая бирка: «Подарок для Королевы
От Фирмы «Доморощенный продукт».
И никто не знает,
Что хитрый Скуаг притаился внутри,
Прижимая к себе пулемет.
Вдесятером слуги вносят Клубничину во Дворец
И оставляют в зале. Сквозь две маленьких дырочки
Скуаг следит за Милашкой Хрум,
Улыбаясь в темноте.
Ему невпервой.
Вампир Клыкк станет его триста двадцать первой жертвой.
А Клыкк задумал вот что.
Он объяснит Милашке Хрум,
Что он добрый и хочет стать человеком –
Он просто возьмет ее за руку.
И тогда вся страна увидит, что он добрый.
Они вдвоем отведают лучшего королевского портвейна,
И Милашка скажет: «Знаешь, а ты славный малый».
И так он всем докажет, что он вовсе не вампир,
Что на самом деле он милый.
Может быть, Милашка Хрум даже погладит его,
Всем на удивление – и на зависть.
Это – его тайный замысел.
Но вот он влетает в залу,
Будто гигантский, черный от сажи мотылек…
И видит огромную алую Клубничину!
Ммммм! Как ему хочется впиться в эту Клубничину!
Он не в силах устоять!
Он вонзает свои вампирьи клыки глубоко,
Глубоко в мякоть Клубничины…
И в мягкое место Скуага!
Такого Скуаг не ожидал. «А-А-А!!!» - заорал он все горло,
Пулей выскочил из Клубничины
И бросился наутек.
Армия, Полиция и Скуаг
Берут Дворец в оцепление.
В каждом ружье – серебряные пули.
Скуаг рвет и мечет. Его план провалился.
Все рвут и мечут.
Телекомментаторы скорбно качают головами,
Будто куклы на пружинках.
«Быть может, в эту самую минуту, - говорят они, -
Вампир пьет кровушку Милашки Хрум, будто Пепси-Колу.
Доколе наши телезрители будут дрожать от ужаса?
Это неслыханно.
Скуага на мыло!»
И вдруг – на ступеньках дворца,
На пурпурном ковре появляется она –
Милашка Хрум собственной персоной,
Во всей своей красе.
И с нею Клыкк – она ведет его за лапу!
И телезрители видят, как Милашка Хрум
Представляет вампира Королеве.
И гладит его черную шерстку.
А он робеет, неловко сложив крылья, смотрит умными красными глазками, старается быть учтивым.
Королева велит Мэру Лондона
Найти Клыкку работу в Ресторане.
«Мы искренне надеемся, - говорит она, -
Что и прочие вампиры поддержат почин, сменив рацион!»
Клыкк подает посетителям
Бифштексы с подливой, печенку, фаршированные почки
И все такое в этом роде.
Но на кухне он сует мохнатую морду
В клубнику со сливками. И снова – в клубнику со сливками.
И снова – в клубнику со сливками.
А порой, для разнообразия – в сливки с малиною.
А теперь, о том, что приключилось с Томасом Скуагом.
Он женился на Милашке Хрум. Какая была свадьба!
Ее показывали по телевидению – представляете,
Какая свадьба. Просто изумительная!
Клыкк был свидетелем со стороны Скуага.
Милашка Хрум стала Миссис Скуаг.
А Королева преподнесла им в подарок
пару тяжелых серебряных пуль.
А потом вертолет унес их домой –
На башню, где жил Томас,
Высоко в горах Трансильвании.
Там они собирались провести медовый месяц.
И когда вертолет опустился на верхнюю площадку башни,
Ни Томас, улыбавшийся в бороду,
Ни Милашка Хрум, которая, звонко смеялась,
обнажая ослепительно белые зубы, -
Никто из них и не подозревал,
Что их приключения только начинаются.
Приплясывая, они спустились по лестнице Башни Скуагов.
Все было готово для пира.
В комнате стояла роскошная кровать с балдахином
И стол, уставленный яствами.
Икра! Лосось! Шоколадный мусс!
Томас хлопнул ладнью по лбу. «Ну надо же!» –
опечалился он.
Томас забыл про Шампанское!
«Я мигом, любимая,» - сказал он Милашке и, перевесившись через перила, поцеловал ее на прощанье.
«Распаковывай чемодан. Я вернусь мигом!»
И перескакивая через ступеньки, он понесся по лестнице.
Покуда Милашка втаскивала в комнату чемодан с шикарными платьями,
Вертолет поднялся над башней.
И Томас не видел, что огромное крылатое существо, похожее на летучую мышь, вцепилось когтями в трещины между каменными глыбами.
Огромный, словно клубок черного меха, Вампир висел на стене башни и глядел в небо красными глазками.
Томас улетел.
И не оглянулся.
И не увидел, как черная тень протиснулась в окно,
Медленно втянув за собой крылья.
Томас Скуаг возвратился с Шампанским.
Припарковав на верхней площадке вертолет, он спустился вниз по крученой лестнице и прокричал жене:
«Вот я и дома!»
Но никто не ответил.
Он опустил ящик с Шампанским.
Принюхиваясь в надежде уловить запах изысканных духов, Томас заглянул во все комнаты.
Куда исчезла его жена?
Томас подумал: «Может, она прилегла, утомившись с дороги?» -
и зашел в спальню.
На ровном покрывале он увидел бугорочек.
Он сорвал покрывало…
И опешил!
Бугорочек был крысой.
Крыса! В его постели!
«Вон! – проревел он. – Крыса, вон отсюда!»
Но крыса лишь съежилась и задрожала еще сильнее. Он пригляделся: может, ей нездоровится?
И тут он услышал тоненький голос:
«Помогите! Спасите!»
Томас нахмурился. На помощь очень тихо и тоненько звала… женщина. Неужели это его жена?
Томас не верил своим ушам.
Он взял крысу в руку и заглянул ей в глаза. Неужели его жена превратилась в крысу?
Не может быть!
«Это обман, - подумал он. – Мои враги вампиры украли Милашку, а вместо нее подложили вот эту обманную крысу. Говорящую крысу!»
И в это мгновение башню тряхнуло.
Стулья заковыляли по комнате.
Что это? Землетрясение?
Томас упал на колени. Сжимая крысу в руке, он дополз до окна и выглянул наружу.
Кругом пролегали глубокие ущелья,
Но башня уносилась все дальше от них. Горы внизу становились все меньше.
Что случилось? Почему башня сама по себе взмыла в небо?
Томас глянул наверх – и вскричал! Его охватил УЖАС.
И крыса в его руке - которая была, или не была его женой – запищала от страха.
Два пальца гигантской руки, ухватив башню за верхушку,
Поднимали ее все выше.
Вот за окном закружились клочья тумана и земля скрылась из виду,
Но вскоре ослепительно засияло солнце. Облака теперь клубились внизу!
И вот, башню снова тряхнуло - и она замерла. Томас взбежал на самый верх. Он был вне себя от ярости.
Он выбрался на площадку, огляделся… и впервые за всю свою бесстрашную жизнь ощутил, что утратил дар речи.
Кругом он увидел гигантские лица, каждое – высотой с колокольню. Огромные глазищи серьезно и печально смотрели на Томаса.
Раздался гром. Но это был голос.
«Пожалуйста, помоги нам,» - грохотал он.
Девять существ столпились вокруг гигантской ладони, на которой стояла башня. Томас видел их огромные, бородатые, волосатые лица.
«Помоги нам, - грохотал гром. – Спаси нас от Вампира-Великана».
Томас смотрел, как открывается и закрывается огромный рот. Над головами гигантских существ сияли звезды. Где они? В открытом космосе?
Крыса - которая была, или не была его женой, - потеряла сознание. Томас по-прежнему сжимал в руке теплое тельце.
«Чем я могу вам помочь?» - прокричал он.
Томас был не робкого десятка.
И вдруг гром грянул еще оглушительней. Гигантские существа обернулись: страх исказил их лица.
«Берегись!»
Крылья гигантского вампира заслонили звездное небо. Огромная ладонь, на которой стояла башня, сомкнулась, и Томас кубарем покатился по винтовой лестнице, сжимая в руке теплое тельце.
Что случилось? Он ведать не ведал.
В полумраке он ухватился за столб в самом основании лестницы. Все вокруг качалось и тряслось, будто башню несли на бегу.
Малышка крыса пришла в себя, и при тусклом свете Томас увидел, что из глаз ее катятся огромные слезы. Неужто крысы умеют плакать?
«Кто ты, - спросил он, - если не крыса?»
Но едва крыса заговорила, башня замерла, и комнату наполнил голубоватый призрачный свет.
И снова Томас взбежал на верх башни. И был изумлен еще больше.
Он увидел гигантсую, черную, лохматую морду - еще больше, чем прежде. Огромные красные глаза смотрели на него.
Томас сразу распознал вампира – уж он-то их повидал на своем веку. Но какой вампир! Над ним кружились огромные планеты, каждая будто солнце, и вокруг них обращались луны.
Мощные, гладкие черные когти вцепились в башню.
Внизу Томас видел одни лишь острые скалы и ущелья незнакомой планеты.
Должно быть это Царь Вампиров. Повелитель ВСЕХ вампиров!
Томас понял ясно: тут он беспомощен.
Он прижал к себе дрожащую крысу.
Налетел хрипящий, шуршащий ветер. Но ветром был голос. Томас услышал слова.
«Помоги мне,» - говорил голос.
Вампир молил о помощи! Томас вгляделся в его зрачки: словно окна церкви, в которой темной ночью горят свечи.
«Мы вампиры знаем, какой ты храбрый. Ты один можешь помочь нам,» - говорил голос.
Но тут черный, мохнатый, ужасный вампир обернулся и вскричал: «Он настиг меня! Мы опоздали!»
Томас и бровью не повел. Он уже перестал удивляться.
Затмевая звезды, перескакивая с планеты на планету, за ними гналась гигантская крыса! И она была совсем уже близко!
Малышка крыса у Томаса за пазухой, куда он спрятал ее, отчаянно запищала.
И снова Томас закувыркался по винтовой лестнице – на этот раз нарочно, спасаясь от крысы.
И снова башня закачалась, закружилась, завертелась вверх тормашками. Башня падала в пустоту.
Должно быть, Вампир уронил ее и бросился наутек.
Томас вцепился в лестничный столб и только подумал: «Куда упадешь, если падать в пустоту?» - как башню с грохотом тряхнуло, и все затихло. Лишь крыса-малютка у Томаса за пазухой жалобно скулила.
Томас подполз к окну и выглянул наружу.
Башня висела на ветвях огромного дуба: каждый лист был шириной с двуспальную кровать, а желудь - размером с упитанного ребенка.
Наверху что-то двигалось. В листве показалась огромная крысиная морда. Крыса-великан их настигла.
И тут она заговорила.
«Верни мою жену,» - сказала крыса.
Томас поднял голову и вгляделся в черные зрачки. Теперь крыса была еще меньше, чем прежде, и продолжала уменьшаться.
Вдруг крыса-малютка у него за пазухой пискнула: «Ататук!»
Томас все понял. Он вынул ее, и она тут же, выскочив из его ладоней, побежала по ветвям дуба с плачем: «Ататук! О, Ататук!»
Большая крыса поджидала крысу-малютку, присев на задних лапах (она была теперь величиной с кошку и становилась все меньше). Громко всхлипывая, крысы обнялись.
Немного погодя, Томас крикнул сквозь листву: «Поздравляю, ты нашел свою жену. Но где же моя?»
Крыса, которая раньше была огромной, а теперь превратилась в обычную, земную крысу, подбежала к окну и запрыгнула в комнату. С виду она казалась самой обычной крысой.
Крыса заспешила вниз по лестнице, и Томас последовал за ней. Ступеньки вели в подвалы башни.
Но подвалы исчезли. Лестница, обрываясь, вела в пустоту.
Томас увидел ствол дуба, в ветвях которого застряла башня. Далеко внизу корни дерева утопали в густой траве.
Крыса спрыгнула с нижней ступеньки на сморщенную кору дуба. Томас спустился за ней.
В правой руке он сжал пистолет со смертельными для вампиров серебряными пулями.
Крыса нырнула в дупло в стволе дуба. Томас последовал за ней.
Внутри была винтовая лестница. «Как у меня в башне», - подумал Томас.
Крыса обернулась и заговорила. «Это цитадель Короля Вампиров. Он хотел отомстить тебе и украл твою жену. Он украл мою жену и положил к тебе в постель, чтобы ты подумал, что твоя жена превратилась в крысу».
«И где теперь Милашка?» - вскричал Томас. «Что он с ней сделал?»
Крыса лапой толкнула дверь и проговорила: «Она тут».
Томас зажмурился.
На них брызнул ослепительный свет, словно луч маяка силой в сто тысяч свечей.
Немного погодя, он разглядел на постели маленькую фигурку размером с крысу. То была крошечная девушка. Она спала.
Томас не верил своим глазам. Он взял ее на руки, и девушка проснулась.
Это была его жена. «Милашка! - выдохнул он. – Не может быть!»
И она разрыдалась.
- Вот твоя жена, - сказала крыса.
- Но что с ней стало? – вскричал Томас. – Как вернуть ей прежний рост?
- А может, тебя надо уменьшить?
И с этими словами крыса повернулась и ускакала вверх по лестнице. Ее и след простыл.
Томас сел на кровать и огляделся – кругом, словно гроздья дивного винограда, висели соцветия алмазов, изумрудов и рубинов. Он прижал к себе жену. Милашка все всхлипывала.
Это она слишком маленькая - или он слишком большой? Как бы там ни было, одному из них придется меняться.
И в это мгновенье ослепительный свет каменьев словно померк: по комнате пронеслась тень.
И Томас услышал знакомый звук – шелест крыльев гигантского Вампира.
Томас сунул жену за пазуху, куда раньше прятал крысу, и притаился, зажав в руке пистолет.
Может, его разыскивал тот Вампир, который молил о помощи на пустынной планете?
Налетел ветер, и Томас сквозь шум различил слова:
- Я просил тебя о помощи, - говорил Вампир.
«Должно быть он вцепился когтями в сморщенную кору дуба и висит там вверх тормашками,» - подумал Томас.
Он поднял пистолет и прокричал:
- Зачем ты украл мою жену?
Наступила тишина. Наконец, Вампир сказал:
- Это не твоя жена.
Томас нахмурился.
- Как это, не моя жена? Это МОЯ жена. Милашка Скуог, урожденная Хрум. Уж я-то знаю, кто мне жена. И теперь она снова со мной - хоть и меньше ростом, чем прежде.
Но Вампир ответил:
- До того, как она вышла за тебя, она была моей. Моей женой. Красавицей-вампиршей. Это правда. Крысы превратили ее в девушку, и ты женился на ней, глупец несчастный!
Томас нахмурился так, что из глаз его, казалось, вот вот брызнут молнии.
Он вынул крошечную девушку из-за пазухи. Та все слышала.
- Что скажешь? Это правда? – спросил Томас. Он не знал, что и думать. И – о ужас! - она согласно кивнула...
Наверху что-то зашуршало и зашлепало.
Огромная вампирья морда свесилась с лестницы, заслонив собой проход.
Томас поднял пистолет. Вампир замигал красными глазками.
- Это моя жена, - сказал Томас. – И она остается со мной.
Вампир нервно облизнул рыло.
- Верни мне жену, - повторил он.
- Она моя! - прорычал Томас. Лоб его побагровел.
- Ты слышал, что она ответила. – сказал Вампир. - Спроси ее снова.
- Ни с места! - пригрозил Томас и ткнул пистолет в подбородок Вампира. Он обратился к крошечной девушке, которую бережно держал в левой руке.
- Ты чья жена? Его или моя?
Та ничего не ответила и лишь закрыла лицо руками. Томас спросил ее снова. Он даже легонько тряхнул ее.
- Ты чья жена, его или моя?
Милашка Хрум снова всхлипнула. Она не могла молвить ни слова. Не в силах ответить, она зарыдала.
Томас не знал, что делать. На душе у него было прескверно. Если он убъет Вампира серебряной пулей, что тогда? Вдруг она закричит: «Ты убил моего мужа!»
И тут Вампир произнес:
- Нам остается только одно. Давай начнем все сначала. Вернемся в то время, когда она еще не вышла замуж ни за тебя, ни за меня. В то время, когда мы еще не женились на ней. Давай начнем все сначала.
- Как это? – изумился Томас. – Что было, то было. Прошлого не воротишь. Нельзя начать все сначала!
- А вот и можно, - произнес висящии вверх тормашками Вампир и снова по рылу скользнул алый язык.
- Есть на свете кто-то, - сказал Вампир, - кто может обратить время вспять. Найди его. Найди его, и мы начнем все сначала. Тогда все будет иначе. Мы не совершим прежних ошибок. И кто знает, вдруг она и вправду окажется твоей женой. А может и нет.
Томас опустил пистолет.
Что за чушь несусветную нес Вампир. Разве можно обратить время вспять? Разве можно хоть что-то в жизни переделать заново? Безумные слова. У Томаса голова пошла кругом.
Вдруг он почувствовал, что крошечная девушка в его руке отвердела. Она превратилась в куклу. Томас изумленно глядел на новенькую пластмассовую куклу с блестящими глупыми глазами, длинными ресницами и ярко-красным ртом.
- Положи ее туда, где ты нашел ее, - сказал Вампир. – Теперь она кукла и может подождать. Куклам не бывает одиноко. Ступай. Найди того человека. Я даю слово, что не украду ее. Я Вампир, но так я расплачиваюсь за ошибку, которую совершил когда-то. Я долго искал, искал повсюду, но так и не встретил того, кто обратил бы время вспять и помог мне исправить ту ошибку. Мне недостает смелости. Но может тебе повезет, вдруг ты найдешь его. Исправь мою ошибку. Помоги мне.
Томас удивленно глядел на Вампира. Вот он опять молит о помощи - как тогда среди звезд на пустынной планете.
- С чего начнем? – проговорил, наконец, Томас. – Где искать это диво?
- Ступай за мной, - сказал Вампир.
Вампир уменьшился в размерах, сделавшись не больше пчелы. Он полетел, а Томас пошел за ним. Так они пришли в город.
- Тот, на кого я приземлюсь, – пропищал Вампир, - может быть, и есть тот, кого мы ищем. Следи за мной. Я стану высматривать человека, которому удалось переродиться и исправить прежние ошибки. Он-то подскажет нам, где искать.
Едва заметный глазу, Вампир сновал над запруженой улицей. Он кружил над головами, то пикируя вниз, то взлетая вверх. Томас не отрывал взгляда от мечущейся черной точки, и наконец увидел, как она, легкая, словно крупица пепла, опустилась на плечо какого-то человека.
Стильно одетый мужчина в очках с серебристой оправой и в часах, сверкавших на солнце, торопливо шагал к дверям банка. Он и впрямь был похож на человека, который привел свою жизнь в порядок.
- Извините, сэр, - окликнул его Томас. – Вы не могли бы мне помочь?
Мужчина выпучил глаза и нащупал кошелек в оттопыренном кармане пиджака. Томас Гроза Вампиров был коротко стрижен и
гладко выбрит, но под носом у него свисали густые, черные разбойничьи усы; руки были грубыми, а голос напоминал рычанье тигра в клетке. Мужчина подумал: «Это бандит! Террорист! Меня сейчас похитят!»
И он ринулся прямиком в турникет, так что дверь завертелась за его спиной, как пропеллер моторной лодки.
Вампир повис в воздухе у Томаса перед носом.
- Я ошибся! – пискнул он. – Давай попробуем снова!
Он полетел вдоль по улице, и Томас поспешил за ним.
Из дверей отеля, сверкая бриллиантами, выпорхнула дама в белой лисьей шубе. Шофер распахнул перед ней дверцу роллс-ройса, и она, подобрав подол, протиснулась в салон.
Но не успел шофер захлопнуть дверцу, как Вампир мелькнул над его плечом, устремившись за дамой.
Томас застыл в растерянности. Шофер завел машину, нажал на газ - и Томас бросился за ними.
Если этой женщине удалось переродиться и начать все заново, если ей удалось исправить ошибки, она подскажет, кого им нужно искать. Томас протиснулся в дверь и сел рядом с ней; краем глаза он заметил Вампира на белом лисьем воротнике. Томас увидел зеленые веки и огромные зеленые зрачки выпученных глаз. А она увидела широкое лицо и щетинистые черные усы свирепого охотника на вампиров – нос к носу рядом с собой.
«Бандит! – решила она. – Местный мафиози! Он запрет меня на чердаке где-нибудь в Милане или Бирмингеме, и потребует у мужа выкуп в миллион фунтов стерлингов!» И она открыла рот, будто оперная певица, набирая в легкие воздуха.
- Тссс! – зашипел Томас. – Я хочу вернуться в прошлое… начать все заново и не повторять ошибок…
Его слова потонули в оглушительном вопле - громче полицейской сирены. В то же мгновение дама распахнула другую дверцу и выбросилась на улицу. Томас видел, как там проносились грузовики и автобусы. Его глаза сами собой закрылись от страха, но он велел им открыться. Томас увидел женщину в объятиях полицейского, и услышал откуда-то сверху писк Вампира:
- Я снова ошибся!
Томаса поволокли в полицейский участок.
Полицейские никак не могли взять в толк, что такое говорил Томас. Они посадили его в тюрьму. Но пробыл он там недолго. Вампир прилетел за ним в своем обычном обличье, сорвал оконную решетку и унес Томаса в далекий город. Они прилетели туда вечером, примерно в девятом часу.
- Давай попробуем снова, - сказал Вампир. – Я думаю, теперь не ошибусь. Смотри: их двое.
Вампир подлетел к парадному крыльцу дома на узкой улочке. Крошечный, как муравей, он проник в замочную скважину и отпер дверь. Томас на цыпочках прокрался в гостиную.
Мужчина и женщина сидели на диване в полутемной комнате и смотрели телевизор. Тени словно от крыльев летучих мышей проносились по их лицам. Они смотрели передачу про отдых: люди в телевизоре катались на лыжах по горным склонам, мчались на виндсерфинге по высоким искристым волнам, пили газировку, лежа в шезлонгах у бассейна с острыми бетонными бортиками.
Вампир (он был теперь примерно с Томаса ростом) глянцевым когтем указал на женщину. Она попивала кофе из чашечки. Ее муж потягивал из кружки пиво.
- У них все хорошо, - шепнул Вампир Томасу. – Им явно удалось переродиться и исправить все ошибки. Они так счастливы! Поговори с ней.
Томас вытянул руку, тихо кашлянул и похлопал женщину по плечу. Она обернулась. Ее рот широко открылся. В воздухе на мгновенье повисла тишина.
На этот раз Томас все-таки закрыл глаза. Он знал, что случится - совершенно неизбежно.
Разумеется, она завопила. И она вопила, не умолкая. Кошка метнулась в очаг, раскидав красные угольки, и тут же ринунась под пианино. Мужчина подскочил, выпучив глаза – у него был такой вид, будто он вот-вот сиганет с крыши. Томас зажмурился и выкрикнул:
- Спокойно! Не бойтесь! Спокойно!
Но тут что-то глухо ударило его по голове и взорвалось. В глазах у него потемнело, и он медленно осел на пол.
На него сбросили телевизор. Пока Том снимал его с головы, счастливая пара куда-то исчезла, а улицу за окном наводнили крики.
Вампир ухватил Томаса за ворот.
Люди, выбегавшие из домов на улицу, попадали наземь от страха: у них на глазах огромная летучая мышь, которая что-то несла в своей пасти, вылетела из парадной двери и исчезла в небе над уличными фонарями.
Теперь Вампир полетел за город. Крошечный как пчела, он опустился на кепку фермера, выезжавшего на тракторе в поле. Увидев Томаса, фермер подумал: «И этому нужна работа». Он свесился из окошка кабины и прокричал: «Даже не надейся!» - и выехал за ворота, громыхая плугом о четырех лезвиях.
Томас поспешил за ним и прокричал, перекрывая грохот: «Вы не могли бы мне помочь? Можно спросить у вас кое о чем?» Но фермер гаркнул в ответ: «Некогда! Время – деньги. У меня не проси!» - и напялил наушники, включил радио и завел мотор, так что каждый винтик стал казаться мутным пятном. Трактор двинулся по полю, а Томас остался стоять, растрянно глядя на темные полосы влажных борозд, в которых скручивались и раскручивались обрубки земляных червей.
На этот раз Вампир влетел в студию художника. Художник был чем-то похож на Томаса: высокий, мускулистый, с длинными черными усами. Его руки были заляпанны краской. Он сосредоточенно выводил на полотне розовые и голубые поперечные полоски.
Томас изложил скороговоркой суть дела. Художник, не отрываясь от своего художества, поглядывал на Томаса одним глазом. Наконец, он сказал очень тихо: «Явно не в себе!»
И внезапно разъярившись, ловкими быстрыми мазками он нашлепал пятна синей краски Томасу на нос и на уши и велел убираться восвояси и не отвлекать его понапрасну - сумасшедших на своем веку он и так повидал достаточно.
Томас обладал невероятным терпением – он всегда ощущал в себе убийцу вампиров, и потому очень старался держать себя в руках. Но тут терпение его лопнуло: он поднял художника над собой и, будто скалку, прокатил его по палитре, разбивая банки и давя тюбики с краской. А напоследок, в порыве отчаяния, Томас испачкал им стены, швырнул его на мольберт – от чего тот сломался, – и вышел вон.
Вампир простонал:
- О где же, где найти того человека!
- Его нет вообще! – прорычал Томас. – Не делай из меня идиота. Теперь послушай, что я скажу: Милашка – моя жена, и я иду за ней. А ты пойдешь со мной и вернешь ей прежний вид, и закончим этот спектакль.
И Томас, схватив Вампира за ухо одной рукой, другой уткнул в него дуло пистолета с полным барабаном серебряных пуль.
На мгновение повисла тишина. И Вампир, облизнув рыло, произнес:
- Ладно. Последний раз. Если не выйдет – даю слово, она будет твоей. А я отправлюсь в Египет и навек заточу себя в Пирамиде.
Томас ослабил хватку.
- Только в последний раз. В самый последний.
И он глубоко вздохнул, закрыв глаза, будто произнося короткую молитву.
Томас и Вампир присели у дороги на опушке леса. Вампир напряженно думал, нервно морща лоб.
Томас знал, что творилось у него на душе.
- Только теперь – наверняка! – пригрозил Томас. – Иначе – Пирамиды!
Но Вампир и так был на грани отчаянья. Он понятия не имел, где искать. Он знал лишь одно: тот, кого они ищут, существует на самом деле. Чудеса бывают. Время можно обратить вспять. Ошибки можно исправить. Он точно знал, что это правда.
И вдруг им послышилось: «Спасите!»
Вампир глянул наверх. Томас взглянул на Вампира.
«Спасите!» - снова послышался слабый голос.
- Это девушка, - сказал Томас, поднимаясь на ноги. – И она где-то рядом.
- Странно! – сказал Вампир.
- Что странно? – спросил Томас.
Они прислушались.
«Помогите!» - снова донеслось до них.
- Она под землей, - сказал Вампир. – Голос отдается у меня в стопах.
Так они стояли, прислушиваясь, и гадали – а тем временем на обочине дороги появилась высокая, седая старуха в пыльных кожаных ботинках, выцветшем красном платье и черной кожаной тужурке. Она бодро шагала, пригнувшись под тяжестью потрепаного рюкзака, и в довершение ко всему, дымила трубкой! Вампир и Томас изумленно смотрели на нее. Поравнявшись с ними, старуха остановилась и пристально взглянула на Томаса.
- Большой Человек, - сказала она, - покажи мне свою ладонь. И я расскажу тебе то, что ты не можешь услышать.
Томас протянул руку ладонью вверх. Он готов был принять помощь от кого угодно. Цыганка стала разглядывать мясистую ладонь, все еще в пятнах краски, глубокие складки, мозолистый указательный палец.
- Эта рука слепа, - произнесла, наконец, она.
- Не говорите ерунды, матушка, - ответил Томас. – Все руки слепы. Глаза-то на голове.
- Дай мне серебра, - сказала она, - и я открою глаза на этой руке.
«Чудные какие-то речи», - подумал Томас. И все-таки он вынул пистолет, вытряхнул одну серебряную пулю и протянул ее старухе. Та глянула на него ясными, совиными глазами.
Вампир со страхом уставился на серебряную пулю в руках у старухи. Томас снова раскрыл ладонь, ожидая, что будет дальше.
И тут случилось нечто удивительное. Цыганка зажала пулю в кулак и подняла кулак над ладонью Тома. Вампир следил за ней, не шевелясь. Старуха разжала кулак, и Томас подумал, что на его ладонь выпадет та самая серебряная пуля.
Но по старухиным пальцам, словно изящное колье, проскользила крошечная зеленая змея – и холодная, шелковистая, опустилась на его ладонь.
Томас, опешив, одернул руку и отпрянул назад. Он услышал скрипучий старухин смех. Вампир навострил уши. Маленькая змейка упала в траву, и тут же заскользила к лесу.
- Ступай за ней! – проскрипела старуха. – Догоняй свои глаза! – и махнула рукой в ту сторону, куда уползла змея.
Раздвигая папоротник, Томас пошел за ней следом. Он прислушался, услышал шелест и разглядел гибкий скользящий зеленый стерженек. Томас хотел было навалиться и схватить его – но, бросившись на землю, едва не провалился в огромную нору. Разбитые влажные ступеньки вели вниз, над ними нависали заросли папоротника и ежевики. Может, это подвал дома, который стоял тут когда-то? Томас вцепился в траву, едва не съехав по лестнице вверх тормашками, и увидел, как змейка скользит по ступенькам вниз, во тьму.
- Ступай за ней! – донесся до него хриплый смех старухи. – Она твоя, ты заплатил за нее!
Томас стал спускаться по лестнице вслед за змеей.
Томас так долго спускался по ступенькам во тьму, что у него заболели ноги. Наконец, внизу забрезжил свет, и выбравшись из-под сводов арки, он увидел руины каменной башни, увитые тропическими растениями.
С того самого места шла полоса поваленных, раздавленных и расплющенных деревьев. «Наверное, сотня бульдозеров расчищала пространство для автострады, - подумал Томас. - Как чудно!»
Он пошел по деревьям, переступая через разорванные корни, расщепленные стволы и сломаные ветки. Листья еще не увяли. Из покалеченных, еще живых деревьев капал сок. Красно-синяя бабочка с оборванным крылом билась, не в силах взлететь. Томас подобрал ее и посадил себе на голову.
Он шел все дальше, и полоса поваленных деревьев становилась все шире.
Томас услышал плач ребенка и увидел девочку-негритенка лет пяти - она пыталась выбраться из-под завала поломаных веток. Томас помог девочке высвободиться и взял ее на руки, а она, продолжая реветь, принялась лупить его по голове.
Прижав к себе орущее дитя, Томас двинулся дальше, но вскоре, перепрыгивая через поваленные деревья, их догнала женщина-негритянка, выхватила девочку у Томаса из рук и припустила с ней вместе обратно в джунгли.
- Эй! – крикнул Томас. – Скажите, что тут стряслось?
- Змея! – гаркнула негритянка. – Ужасная зеленая змеище! Пронеслась, раздавила лес, раздавила нашу деревню. Может, еще вернется!
Женщина скрылась в джунглях.
«И это натворила зеленая змейка?! Ну и ну, - подумал Томас, - она здорово прибавила в весе!»
Путь привел к перещре в высокой, отвесной скале. Томас вошел под ее своды и двинулся по широкому гроту.
Тут и там он видел тельца летучих мышей. Вскоре он приметил летучую мышь, которая карабкалась вверх по стене. Он взял ее в руку и обратился к ней на языке вампиров.
- Что тут случилось? – спросил он.
Летучая мышка испуганно выдохнула.
- Ужас! Почти все умерли от страха. Змея! Такая змеище!
И вывернувшись из его пальцев, она улетела во мрак.
На сей раз, выйдя из темноты на свет, Томас оказался на развалинах городской улицы. Он оглянулся и увидел Станцию Метро. Дома повсюду лежали в руинах, тут и там клубился дым, люди суетливо перебегали с места на место и что-то искали в грудах обломков. Вдали сверкали иглы небоскребов.
Томас увидел двух репортеров, одетых только в пиждак и трусы. Они фотографировали.
- Чудовищно! – захлебывались репортеры. – Невероятно! Обалдеть! Уму непостижимо!
- Что тут творится? – спросил Томас. – Я только вышел из Подземки.
Репортеры уставились на него. Веки у них опухли, седые как снег волосы торчали во все стороны, будто лучи солнца.
- Торнадо! – вскричал один из них. – Зеленое торнадо! Расплющило город одним махом! Вот это силища!
- Можете считать, что я свихнулся, - прокричал другой, - но там были глаза! И такой вихрь! Бешеная скорость! Тут раньше был Чикаго. А теперь – вот тебе на!
- Катастрофа века! – завопил первый.
- Всех времен и народов! – заголосил второй.
- Куда оно двинулось? – прокричал Томас. – В каком направлении?
- На запад! Дальше, на запад! – И репортеры снова понеслись, щелкая затворами, фотографируя людей в изодранных одеждах, которые выбирались из руин, или втроем-вчетвером, спотыкаясь, выносили телевизоры, или сидели на обломках, обхватив голову руками.
Томас взглянул на солнце, затянутое завесой дыма, и повернул на запад – но, не сделав и пяти шагов, провалился в открытый канализационный люк.
Он летел и летел - в полной темноте.
Потом, падая, он стал легонечко ударяться о стенки.
И вот, в голубоватом свечении, подобном свету луны на снегу, он увидел, что съезжает по крутому горному склону вдоль длинного каменистого желоба, постепенно замедляя ход.
Наконец, он встал на ноги и огляделся: кругом поднимались белые вулканы и расстилались озера белого света. Он взглянул на небо и решил было, что сияющий шар над горизонтом - это луна; но тут, цепенея, он различил очертания Южной Америки, и с краю Австралию, похожую на голову скотч-терьера. Над ним по небу плыла Земля.
Тогда – где же он оказался?
И тут он заметил тени: тенеподобные существа были повсюду – на глади озер и на горных склонах; все они поспешно двигались в одном направлении. Ступая по озеру белой пыли, Томас последовал за ними. И вот, он перебрался через невысокий холм и увидел: вся долина за холмом куда-то исчезла.
На ее месте зияла огромная округлая черная дыра, с полмили в поперечнике. На самом краю обрыва кишмя кишели тени. Их становилось все больше, они неслись отовсюду, двигаясь по холмам и озерам с огромной скоростью, словно конькобежцы по льду.
То были люди. Или существа, похожие на людей. Они, казалось, были сотканы из паутины и двигались в толпе быстро-быстро, словно пальцы пианиста.
- Что случилось? – окликнул их Томас.
Голоса туманных человечков звучали в его ушах словно трель миллионов жаворонков. Но о чем они говорили? Человечки, казалось, кипели от возбуждения. Они так разволновались, что отрывались то и дело от толпы и вертелись волчком, чтобы остудиться; иные подпрыгивали высоко вверх и крутили сальто, а потом снова падали на землю и перевешивались через край, уставившись в черную пропасть.
Человечки не обращали на Томаса ни малейшего внимания. Вскоре он понял: они его не слышат – и не видят. Томас вошел в гущу тенеподобных существ и постарался ухватить одного из них, но бестолку: их тела были бесплотны, как дым. Их лица были словно вычерчены по линейке, а глаза светились, как циферблаты на бензоколонке. Томас постарался увидеть, что в них было – буквы или цифры. Оказалось, там были картинки. Их глаза были похожи на крошечные экраны телевизорв, кадры в которых меняются с огромной скоростью.
И тут он понял, что лунные существа говорили очень-очень быстро - потому речь их звучала как трель миллионов птиц. Он начал различать обрывки фраз.
- Змея с небес...
- Упала, как копье!
- Прямо в землю!
И: «Глубоко?» И: «О, на тысячи миль!»
И прислушиваясь, Томас ясно различил человеческий голос:
- Спасите!
Он наклонился и посмотрел в кратер. И вот снова из черной тьмы отчетливо донеслось:
- Спасите!
Это был голос девушки.
Томас огляделся. Может, просто нужно набраться мужества и прыгнуть? Нет, это безумная мысль.
Томас принялся искать пологий спуск на дно кратера. Он прошелся вдоль обрыва - вокруг него кипели толпы тенеподобных созданий, точь-в-точь как клубы дыма.
- Помогите! – донеслось из самой глубины.
Томас остановился в нерешительности. Он не раз уже падал, но оставался цел и невредим. Похоже, что надо прыгать - иначе вниз не спуститься.
Томас обошел кратер в надежде найти спуск. Его пугал не только сам прыжок. Он думал еще том, как потом выбираться.
- Спасите! – то и дело доносилось из черноты.
«В конце концов, - подумал он, - там не только эта девушка». А змея? Теперь каких она размеров? Томас вспомнил хриплый старухин смех: «Догоняй свои глаза!»
Тем временем туманных человечков собралось так много, что края кратера стали похожи на заполненные трибуны стадиона. Человечки сновали туда-сюда, вертелись и пихали друг друга, стараясь получше разглядеть черную дыру.
Томас решился. Он встал на самый край, глубоко-глубоко вдохнул - и прыгнул.
И прыгая во тьму, он снова услышал, как снизу донеслось:
- Спасите!
Его подхватил вихрь: Томас не падал, он опускался постепенно, описывая круги все меньше, пока не оказался в какой-то комнате на полу, вертясь на спине вокруг собственной оси.
Томас поднялся, широко расставив ноги и отдышался – у него кружилась голова. Наконец, он огляделся. Прямо перед ним, под тусклой лампой на стуле сидела девушка.
Томас, опешив, смотрел на девушку. «На дне кратера, на другой планете… – думал он. – Что она тут делает - совсем одна? И где моя змея?»
Но девушка только взглянула на него и воскликнула:
- Ну наконец-то! Хоть кто-то! Наконец-то!
И спрятав лицо в ладонях, разрыдалась.
Томас постарался утешить ее. Наконец, она успокоилась и сказала:
- Я живу тут, на Луне, потому что я больна. У меня очень странная болезнь. Очень, очень странная.
Поначалу девушка не хотела говорить, что с ней. Но, в конце концов, она сказала Томасу:
- Вот, смотри.
И широко открыла рот, будто больной на приеме у зубного врача. Томас наклонил лампу пониже и заглянул ей в рот.
Над языком у гортани, прямо над аденоидами, он увидел крошечную зеленую змею: та уставилась на него красными с золотым отливом глазами.
Девушка закрыла рот и опять разрыдалась.
Томас стоял, как громом пораженный. Он имел дело с вампирами любых размеров и нрава. Но зеленая змея в горле у девушки! Та самая змея, которая повалила леса и разрушила города.
«Нет, это не по мне, - подумал Томас. – Не пора ли домой, к моим милым вампирам». Но тут он вспомнил о Милашке, которая ждала его в облике куклы. И о Вампире, ее первом муже - он до сих пор, наверное, сидит у дороги и думает, как же найти человека, который обратит время вспять.
Но Томаса разбирало любопытство, и он спросил у девушки:
- Как ты живешь со змей внутри? Что чувствуешь при этом?
Она взглянула на него с тоской в глазах. Казалось, она смертельно устала.
- Ты чувствуешь…- сказала она, - чувствуешь…
- Истину! – прогремел из ее гортани голос. И зажав руками рот, она разрыдалась снова.
Что за голос! Он исходил из горла девушки, но отдавался таким эхом, будто звучал в огромной зале.
- Как это? – спросил Томас. – Что значит: «Истину»? Что есть Истина?
- Покажи-ка свой палец, - сказала змея.
Пока змея говорила, девушке приходилось открывать рот. Она закрывала глаза, но рот открывался, и Томас разглядел змеиную головку над языком.
Он осторожно поднял руку, выставив крупный мозолистый указательный палец. Девушка наклонилась, закрыв глаза, и Томас подумал: «Она его поцелует».
Но тут – в один миг показалась змея, цапнула его за палец и скрылась снова.
- Ха-ха-ха! – захохотала змея. – Вот увидишь, теперь тебе крышка!
Томас думал, что почувствует боль, но – ничего подобного. Он посмотрел на костяшку пальца, пытаясь разглядеть следы змеиного укуса, но увидел только две крошечные точки. Может они там были и раньше. Ему показалось, это больше было похоже на поцелуй.
- А что со мной будет? – спросил Томас. – Ты ядовитая?
- Я – Истина! – воскликнула змея. – Вот увидишь. Ты изменишься. Ты станешь тем, кто ты есть на самом деле. Вот что творит с людьми мой смертельный укус. Каждый превращается в того, кто он есть на самом деле. Ты, наверное, толстяк-малолетка, у которого на уме лишь одно: как бы слопать побольше пирожных. Ну давай же, меняйся.
Но Томас и не думал ни в кого превращаться. Девушка наблюдала за ним. Казалось, и она ждала, что Томас преобразится.
- Чудно, - молвила змея в своей гулкой зале.
- Обычно люди изменяются – полностью, - сказала девушка, все еще глядя на Томаса с опаской. – Они превращаются в самих себя – в тех, кем были, до того, как надели маски. Ты первый, кто остался самим собой.
Словно громом пораженный, Томас уставился на девушку. Старуха с трубкой была права. Она открыла ему глаза.
Вот кого он искал. Эта змея обратит время вспять. Так что все ошибки можно будет исправить, и расхлебать ту кашу, которая у них заварилась.
Томас схватил девушку за руку.
- Бежим! – крикнул он.
Но тут он вспомнил, куда попал. Томас посветил кругом лампой. Какой прок от волшебной змеи, если они по-прежнему в центре Луны? Может, они застряли там на веки вечные.
И тут он увидел дверь. Томас открыл ее – и якрий солнечный свет ударил ему в глаза. Они оказались на тропинке в лесу.
Вампир, сидевший у обочины, вскочил на ноги и, шлепая крыльями, заковылял им навстречу.
- Где тебя носило? – чуть не кричал он. – Я думал, тебе крышка! Это и есть та девушка, которая звала на помощь?
- Эта и есть та девушка, которая выручит нас, - ответил Томас.
Томас вцепился в шерстистую шею Вампира, девушка примостилась у Томаса за спиной, змея притихла у нее во рту, и Вампир понес их над горами.
Томас спросил у девушки, как ее зовут, и она ответила: Селена.
- Это значит «Луна», - прокричала она сквозь шум ветра, гудевшего над крыльями Вампира. - Оттого я люблю загорать на солнце, и оттого мои волосы черны как смоль.
Вдруг Вампир нырнул вниз. Под ними, далеко-далеко, показались лесистые горные склоны. Деревья становились все ближе. И вот, Вампир круто развернулся, и Томас краем глаза увидел башню в объятиях гигантского дуба.
Вампир сложил крылья и, будто снаряд, влетел в дупло в стволе дуба. Томас вцепился крепче, ожидая удара. Девушка взвизгнула.
Но Вампир плавно описал круг - и приземлился.
Они снова в были подвале. На стуле по-прежнему лежала пластмассовая кукла.
Томас не тратил времени даром.
- А ну-ка, змея, за работу! – вскричал он. – Мы хотим узнать Истину. Укуси эту куклу. Покажи, на что ты способна. Слышишь, змея?
Селена взяла куклу в руки, наклонилась и, казалось, поцеловала ее в лоб. Даже Томас не заметил, как мелькнула змеиная головка. Но он увидел, как кукла начала расти, так что Селене пришлось опустить ее на пол.
И вот, перед ним снова была его жена - обворожительная Милашка Хрум! С затуманенным взглядом, опираясь на руки, она поднималась с колен.
- О! – выдохнула она. – Я видела такой чудесный сон! Месяц превратился в лодку. И я плавала в ней – по всему небу. Я видела такие чудеса! Я видела…
И тут она заметила Томаса, и Вампира, и Селену, которая изумленно смотрела на нее – и вспомнила все. Взгляд ее потух.
- Ты чья жена? – сурово спросил Томас и пристально посмотрел ей в глаза. – Нам нужно узнать Правду.
- Ты моя, - проговорил Вампир.
Но в тот же миг Селена обвила руками шею Вампира, и под сводами подвала прогремел грозный голос змеи - так что свет каменьев словно померк, и они тихо зазвенели.
- Томас это Томас, - произнес голос, - а ты кто такой?
- Не надо! – вскричал Вампир. – Нет! Милашка Хрум моя жена! Я Повелитель Вампиров!
- Поцелуй его покрепче! - воскликнул Томас. – Узнаем-ка Истину!
И Селена поцеловала Вампира в шею.
- ААААААА!!!… – взревел Вампир, но не от боли - от ярости: он понял, что песенка его спета. Он знал, что случилось. Он знал Истину. Не быть ему больше вампиром. И вампир в нем стенал от отчаянья.
Уже не кусать ему людей в шею. Не красть у Томаса Милашку Хрум, чтобы та была его женой на другой планете. Он вырвался из объятий Селены и, схватившись за горло, со стоном упал в кресло, где раньше лежала кукла, - а укус Истины делал свое дело.
И он преобразился.
У всех на глазах он превратился в седого старика. Какое-то время старик сидел, уставившись в пол, то сжимая руки в кулаки, то распрямляя длинные костлявые пальцы. Наконец, он поднялся. На нем была белая роба до пят из грубой шерстяной ткани. Он теперь вовсе не был похож на вампира: тонкие, резкие черты лица, орлиный профиль. Взгляд его орлиных глаз по очереди остановился на каждом из них. Перед ними стоял грозный старец.
- Теперь, - сказал он, - и у меня есть надежда.
И не сказав больше ни слова, он ушел - поднялся по винтовой лестнице, выбрался из дуба и отправился в горы. Там он нашел себе пещеру и поселился в ней, прослыв Святым Старцем гор, которому орлы поверяют свои тайны.
Томас и Милашка глядели на Селену, а та на них. Какой удивительной силой обладала малютка змея!
Томас хотел спросить у девушки, кто она и откуда. И как случилось, что в ней поселилась змея? Он многое хотел выспросить о змее.
Но в это мгновенье лестница затрещала, и они с тревогой взглянули наверх. Может, Святой Старец вернулся? Вдруг действие Истины уже закончилось? Может, он снова превратился в Повелителя Вампиров и хотел взять в жены Милашку Хрум? Томас обхватил левой рукой Милашку, а правой сжал рукоять пистолета.
Вниз по лестнице ковыляло темное мохнатое существо, волоча за собой черные плащ-крылья. Когти стучали по деревянным ступенькам.
- Это Клыкк! – Милашка чуть не кричала от восторга. – Бедный малютка Клыкк!
- Я в пути уже три дня, - прохрипел Клыкк. – Друзья мои, как я рад видеть вас. Я знал, что найду вас!
- Что стряслось? – спросил Томас. – Как дела в Королевском Бистро?
И они услышали его рассказ.
Его тошнило от ресторана. Его тошнило от жующих лиц, от посетителей, которые без конца набивали глотки едой. Его тошнило от земляники со сливками.
- Если я увижу еще хоть капельку сливок, - сказал он, - то прыгну в котел с кипящим серебром!
- Я поняла! – вскричала Селена. – Тут нужен поцелуй!
И она обвила руками шею вампира и поцеловала шерстистый уголок рта возле клыков.
То, что случилось потом, потрясло всех. Даже Селена, которой невпервой было целовать вампира, отпрянула назад.
Где прежде стоял печальный Клыкк с красными глазками, кривыми ножками, понуро опущенными крыльями - там был теперь юноша, кровь с молоком.
В его золотистых волосах мерцали огоньки, и лицо светилось, будто он только что вышел из бани. На нем были колпак и клоунское трико, как у джокера в карточной колоде. От него исходило такое сияние, что, казалось, он вот-вот воспарит над ними. В изумлении он уставился на свои руки: поднял их, согнул и разогнул новенькие непривычные пальцы – но они и не думали превращаться в когти.
- Ура, получилось! – завопил он. – Я стал человеком!
Все смотрели на него в изумлении. Кто бы мог подумать? Он не помнил себя от радости. Вдруг Юноша переменился в лице. Казалось, он чем-то встревожен. Его рука потянулась к карману. С таким видом, словно это было уже во сне, а теперь повторяется наяву, он вынул письмо. Распечатал его. И читая, все больше менялся в лице.
- Ну? – сказал Томас. – Что пишут?
Светлый Юноша оторвал взгляд от бумаги и, огорошенный, взглянул на них.
- Кто я? – спросил он.
И правда. Кто он? Прежде он был вампиром по имени Клыкк. Но теперь – и правда, кто он?
Разве сам он забыл?
- Здесь сказано, - прочел Светлый Юноша, - «Селена твоя сестра. Она объяснит тебе, кто ты».
Селена вскрикнула – и зажала рот руками. Они уставились друг на друга – черноволосая девушка и Светлый Юноша.
Но не успели они и слова сказать друг другу – не успела Селена и рук отнять ото рта – как стены задрожали, и комнату тряхнуло.
«Ну вот, опять началось,» - подумал Томас, и левой рукой еще крепче обнял Милашку, а правой схватился за основание столба посреди винтовой лестницы. Но тут же пол подскочил, и всех подбросило в воздух.
Раздался оглушительный раскат грома, и комната раскололась; сверкнула ослепительная вспышка, будто молния ударила в дуб и рассекла его от верхушки до основания.
Томас едва успел разглядеть гигантскую ладонь – костлявую, смуглую – которая опустилась и выхватила… Селену!
… У них долго рябило в глазах. Наконец, Томас и Милашка Хрум поднялись с пола. Сквозь трещину в стене потоками лился солнечный свет. Каменья, которые прежде висели сверкающими гроздьями, теперь словно градины лежали на полу. Облачка белого дыма тут и там клубились в синем небе. Повсюду на деревьях пели птицы. Но Селена - и малютка змея вместе с ней - бесследно исчезли.
Томас увидел Светлого Юношу в лоскутном трико – он метался среди залитых светом деревьев. Томас подумал, что Юноша обезумел от страха.
- С тобой все в порядке? – прокричал он.
Светлый Юноша замер и уставился на него дикими, большими глазами. С ним явно творилось что-то неладное.
- Я найду ее! – вдруг выкрикнул он и пустился бежать, мелькая среди деревьев.
- Вернись! – проревел Томас. – Одному тебе не справиться!
- Я найду ее! – донеслось до него. – Я найду ее… - Он убегал все дальше, в чащу леса, и все тише и тише звучал его голос.
Томас долго смотрел ему вслед. Милашка Хрум вглядывалась в его лицо. Она видела, как мечутся его мысли. Ей казалось, что он вот-вот вскочит и бросится вслед за Светлым Юношей и снова оставит ее одну.
Она заметила, как бабочка высвободилась из жестких черных волос Томаса, расправила синие с красным крылышки, вспорхнула и полетела над сверкающей зеленью к солнечному свету, словно следуя за голосом.
Томас нахмурился и взглянул на Милашку Хрум.
- В одиночку ему не справиться, - только и сказал он.