Впервые Ваня познакомился со своим соседом, когда… Не очень приятно об этом вспоминать, но мяч прямиком влетел в окно. Звон! Крик! Все задрожали. Ваня особенно. Ведь это он зафутболил мяч. Именно тогда сосед впервые загадочно усмехнулся и погладил его по голове.

Сосед всегда важно расхаживал по подъезду в своей зеленой пижаме. Один глаз его был закрыт черной лентой. Зато второй глядел за двоих, наводя на жильцов страх.

Несколько раз в день сосед спускался вниз к своему почтовому ящику. Но что он там хотел найти, оставалось загадкой, так как никаких газет и журналов он отродясь не выписывал.

Потом, нахмурившись, он ехал в лифте на свой второй этаж. Словно назло ожидавшим внизу, старик всегда оставлял дверь лифта открытой, так что за ним уже никто не мог подняться на лифте. Удалившись к себе в расстроенных чувствах, включал на полную громкость радио. Музыка начинала греметь и во всех соседних квартирах.

Когда к нему робко стучали в дверь, он, грозно выпятив грудь, выходил в коридор. И все тушевались, ничего ему не сказав.

— Сущий пират! — лишь повторяли они фразу бабки с третьего этажа, кошка которой пришла домой раскрашенная, как папуас, побывав в гостях у старика.

И вот этот ужасный сосед воспылал почему-то любовью к Ване. Загадка и только. За что другие взрослые вовсю ругают, этот руку жмет.

Самое страшное наступило тогда, когда за Ваней гонялся весь двор во главе с дворничихой.

— Отлуплю! Уши оторву! — неслось вдогонку. Но взрослым лучше удается кричать, чем бегать, поэтому Ваня благополучно влетел в подъезд.

В этот день он всего-навсего спустил в мусоропровод заржавелую железяку, которую нашел на стройке. Мама заставила выкинуть ее. Кто же знал, что она окажется снарядом.

— Он дом хотел взорвать, — ревела дворничиха.

И вот теперь, юркнув в подъезд, Ваня понял, что попал в ловушку. Бежать, но куда? Дома его сразу обнаружат. И тут он увидел, что дверь соседа приоткрылась и оттуда приветливо замахал рукой сам старик. Не ожидая повторного приглашения, Ваня бросился туда.

Сосед радостно поглаживал его по голове.

— Дом! Взорвать! Вот молодец! — говорил он, и было непонятно, то ли он бранится, то ли хвалит.

— Да я не хотел его взрывать, я же не знал, что это снаряд. Да и вообще — ничего ведь не взорвалось, — пытался оправдаться Ваня.

— Мне можешь этого не говорить, уж я-то все понимаю, — с этими словами сосед завел его в комнату.

Ваня остановился на пороге с широко раскрытыми глазами. Вся комната была увешана картинами с изображением кораблей, моделями парусников, резные штурвалы украшали стены. В углу замерла небольшая пушка. И корабли-то все старинные, парусные.

— Откуда это у вас? — только и мог вымолвить Ваня.

— Плавал-с, — загадочно усмехнулся в усы сосед.

— Да ведь это же старинные корабли, — разом выдохнул Ваня.

— Да и я не молод.

«Но не тысяча же вам лет?» — хотел сказать Ваня, но вовремя остановился, ведь нельзя же говорить взрослому вот так прямо, что он врет.

Посреди комнаты стоял огромный сундук. Видно, он служил старику вместо стола, а может, и кровати.

— Сундучок тебе понравился, — заулыбался старик. — Можешь открыть и посмотреть.

Вдвоем со стариком они откинули крышку. Чего там только не было!

Старинных пистолетов — два. Разных сапог — три пары. Кафтаны — две штуки. Цепи и цепочки — много. Подзорная труба — одна. Часы — одни.

Часы были удивительно старинные. Часы-луковица на толстой золотой цепочке. Такой толстой, что казалось, на нее якорь можно привесить, а не то что часы.

Ваня прислушался — часы тикали. Столько лет, а идут. Он повернулся к старику и хотел уже положить часы назад. Но старик крепко сжал рукой его плечо.

— Часики-то прекрасные, ты не зря на них обратил внимание. Дарю.

И хотя Ване больше по душе пришлась подзорная труба, он с радостью согласился взять часы. Но на словах он, конечно, как его учили дома, вовсю принялся отказываться.

— Да что вы?! Да я никогда! Да мне мама…

— Бери. Владей. И мне помоги. Эти часы отнесут тебя кое-куда, хе-хе.

Ваня испугался: может, старик не в себе. С ним опасно оставаться. То часы всучил; теперь говорит, что они куда-то отнесут его.

— Я получил сегодня, наконец-то, письмо. Значит, пора! — и он показал Ване старинный конверт с полуоторванными сургучными печатями. — Я уже стар, и часы меня не потянут, а ты будешь в самый раз. Я давно за тобой слежу. Ты мне подходишь, из тебя может получиться настоящий пират. Окно разбил, дом взорвать хотел — годишься!

— Нет, я не гожусь. Почему я? — перепугался Ваня и стал пятиться и двери.

— Теперь уже поздно! — грозно выкрикнул сосед.

— Мама! — закричал истошно Ваня.

Но сосед, ничего не слушая, нажал кнопку на часах, и Ваня с удивлением увидел, как часы поплыли в воздухе, а он, как привязанный на цепочке, поднялся за ними.

Сосед распахнул окно, и Ваня вылетел на улицу.

— Ты летишь на остров сокровищ, и без сокровищ часы тебя оттуда не заберут. Так что у тебя нет выбора! — прокричал ему вслед сосед.

Ваня плюхнулся на горячий песок. Засунув на всякий случай часы за пазуху, огляделся. Солнце. Пальмы. Океанский прибой. Такого он никогда не видел. Совсем как в кино.

— Но мне все равно не нужен ваш остров сокровищ! — что есть силы выкрикнул в небо Ваня. И испуганно замолк, так как внезапно увидел прибитую на столбе табличку: «ОСТРОВ СОКРОВИЩ. Кричать воспрещается. Штраф 100 танаров. Рыть сокровища строго воспрещается. Штраф 1000 танаров».

Ваня втянул голову в плечи и решил отойти от таблички подальше. Пока он ползком передвигался, невдалеке зашевелились кусты и оттуда высунулись две головы. Каждая имела по перевязанному ленточкой глазу. Затем, выразительно подмигнув друг другу, головы бесшумно исчезли.

Ваня побродил по теплой воде, потом зачем-то принялся строить огромный песчаный замок.

Ваня усердно пыхтел над замковой стеной, чтобы сделать ее неприступной для неприятеля. Он зачерпнул очередную пригоршню мокрого песка, и вдруг его взгляд упал на чей-то пыльный ботинок. Ваня осторожно поднял голову и увидел возвышающегося над ним огромного Дылдона, рядом стоял улыбающийся Толстяк. Их пара глаз неотрывно следила за Ваней.

— Попался! — внушительно сказал Дылдон, а Толстяк кивнул головой.

Бежать было некуда. Незнакомцы подхватили Ваню под руки и двинулись к кустам. Там они умело прикрутили его к дереву, а сами сели совещаться. При этом они так выразительно размахивали руками, что Ване чудилось только одно: они решают, как именно его убить — поджарить? зарезать? утопить?

Ваня завертелся на месте, пытаясь высвободить руки.

— У! — яростно закрутил головой Дылдон, от которого не могло укрыться ни одно Ванино движение.

Ваня задрожал от страха. Со стороны могло показаться, что он вот-вот вырвет дерево с корнем, но ничего подобного не произошло. Случилось нечто худшее. Часы, спрятанные за пазухой, вылетели и шлепнулись у его ног. Одним прыжком Дылдон приблизился к Ване.

— Часы? — пробормотал он, перекатывая их на ладони.

— Часы! — подтвердил Толстяк.

— Откуда они у тебя? Отвечай! — Дылдон поднес к Ваниному горлу кинжал.

— Я… Мне… — кинжал мешал говорить. — Мне их дали.

— Врешь! Все врешь! — холодное лезвие больно вдавилось в шею.

— Постой. Кто дал? — тяжело переваливаясь, приблизился Толстяк.

— Да что с ним разговаривать! Чик — и готово! — не терпелось Дылдону.

— Да подожди ты, — остановил его Толстяк. — Ну, говори…

— Сосед дал. Он хотел сам. Но не смог. Честно! — запинаясь, бормотал Ваня.

— Да не Джим ли это? — заинтересовался Толстяк. — Неужели он уже так постарел, что сам не смог явиться?

И Ваня все понял: перед ним были действительно пираты. Его сосед действительно выглядел совсем древним стариком рядом с этими двумя.

— Развяжи его, — приказал Толстяк.

— С нами что ли пойдет? — заволновался Дылдон.

— Я? Я — ни за что! — промямлил Ваня, но Дылдон глянул сперва на Толстяка, потом на него, и Ваня обреченно кивнул головой.

— Ведь часы теперь принадлежат ему, другого выхода нет, — решил Толстяк, и они втроем отправились на поиски.

— От камня мы должны отсчитать сто шагов на восток. Начинаем!

Они двинулись гуськом друг за дружкой, отсчитывая шаги.

— Раз, два… тридцать один… пятьдесят шесть… — бормотали искатели сокровищ.

— Сто! — они замерли в трех разных точках, ведь шаги-то у всех были разными.

— Мальчишечьи шаги не считаются! — выкрикнул со своего места Дылдон. Он пометил свою точку воткнутым кинжалом и пошел осмотреть место, выбранное Толстяком.

— Конечно, это оно. Оно, родимое! — восхищенно говорил Толстяк, выхаживая вокруг своей точки. — Я чувствую! Я вспоминаю! Сто лет я ждал этой минуты. Начинаем!

— А почему именно здесь? Мое место лучше. Там вон и трава примята, — не соглашался Дылдон.

— Дурья башка, какая трава?!.. Сто лет ведь прошло!

Дылдон недовольно засопел носом:

— Все равно я буду рыть на своем месте. А ты давай тут. И мальчишку пристрой к делу.

Дылдон уверенно заработал лопатой. Толстяк, покопав немного, передал свою лопату Ване.

— Поаккуратнее, — говорил он, зорко следя за каждым его движением. — Земля отдает свои сокровища только раз в сто лет. Сегодня как раз такой день. Мы так и написали Джиму. Жаль, что он так постарел. Да и мы уже, правда, не те.

«Неужели им так много лет? — с опаской думал Ваня. — Тогда, выходит, они колдуны какие-то».

— Помню, как мы с ним в пираты пристроились, — продолжал Толстяк. — Молодые были, а пиратами сподручнее грабить и убивать. А теперь ничего не можем, все свое умение растеряли, поэтому золото это нам во как нужно. Ты копай-копай, уши развесил…

Ваня усердно запыхтел! Но кончить дело не удалось.

— Спасайся! — вдруг донесся до них громовой голос Дылдона.

Прямо на них мчалась машина с надписью «Полиция». Дылдон бросился бежать, петляя изо всех сил, но напоролся на вынырнувшую из-за кустов такую же машину. Толстяк заметался на открытой поляне.

Полицейские быстро затолкали Толстяка и Дылдона в одну из машин, надев на них наручники. При этом Толстяк и Дылдон во все глаза смотрели на Ваню и шептали ему «часы, часы, часы», а увидев его непонимание, начинали махать головой, изображая тиканье.

«Наверное, хотят, чтобы я часы спрятал, — думал Ваня. — Но они ведь и так у меня за пазухой».

Дылдон недовольно заскрежетал зубами, Толстяк сокрушенно водил головой. Они явно никак не могли понять друг друга.

Выехав на площадь городка, офицер гаркнул:

— Штраф!

Толстяк и Дылдон начали рыться в карманах. С трудом они наскребли 1999 танаров, потом Толстяк грозно глянул на Дылдона, и тот насыпал еще танар мелочью.

— А за мальчишку? — грозно спросил полицейский.

— Он не наш. Мы с ним не знакомы, — стали лихорадочно жестикулировать они. Одноглазых пиратов погрузили на самолет и отправили за океан. Видно, придется им ждать еще сто лет.

Ване влепили затрещину и отправили на работу в поле. Пускай потрудится, пока не отработает штраф, — ведь для таких, как он, и висят таблички, что сокровища без спросу рыть здесь воспрещается.

Нещадно палило солнце. Пот солеными капельками выступал на лице. Да, такой работе не позавидуешь.

За склонившимися спинами прохаживался надсмотрщик. Он зло покрикивал, недовольный тем, что работники двигаются не так быстро, как ему хотелось бы.

А больше всех раздражал его Ваня: ведь он никогда не выращивал рис и не умел еще работать так же споро, как другие. Поэтому он все больше и больше отставал.

Надсмотрщик заорал изо всех сил. Видно, он давал Ване последнюю возможность исправиться и догнать остальных.

Какой-то мальчуган решил ему помочь. Вдвоем они заработали быстрее. Но это не успокоило надсмотрщика, и он заспешил к Ване, на ходу проверяя свою плетку.

Ваня дернулся за часами. Он что было сил нажимал злополучную кнопку, но часы не хотели его поднимать, ведь сокровища не были найдены. В отчаянии Ваня закрутил стрелки. И тут случилось чудо.

Когда стрелки задвигались в обратную сторону, надсмотрщик тоже двинулся обратно. Чем сильнее крутились стрелки, тем быстрее пятился назад надсмотрщик. Ваня тронул стрелки вперед, надсмотрщик снова начал приближаться. Нет, лучше назад.

— Ого! — сказал мальчуган.

Ваня расхрабрился и заставил надсмотрщика бегать то вперед, то назад, пока тот в изнеможении не плюхнулся на землю. Больше он двигаться не мог.

— А теперь надо бежать! — крикнул мальчуган и переливисто засвистел. Все ринулись с поля.

Запыхавшись, они бросились врассыпную. Один Ваня остановился на месте, не зная, куда же ему деться. Попадать снова в руки полиции не хотелось.

Но тут подбежал знакомый мальчуган и потянул его за рукав. Ваня заспешил за ним.

Они забежали в какую-то лачугу на краю города. Радостно вскрикнула мать, увидев своего сына. Крепко прижал его к себе отец.

А мальчуган что-то горячо зашептал ему на ухо. Отец недоверчиво покачал головой.

— Покажи, — попросил мальчуган, и Ваня понял что речь идет о его часах.

Отец повертел их в руках, слегка улыбнулся и вернул их Ване.

— Не веришь! — мальчуган топнул голой пяткой по полу. — Сейчас мы тебе покажем.

Он высунул нос на улицу и увидел вдалеке приближавшуюся легковую машину.

— Давай! Давай! — попросил он Ваню, показывая на машину.

Ваня закрутил стрелку — машина двинулась назад.

«Может, они сами назад решили ехать», — недоверчиво смотрел отец. Тогда Ваня принялся крутить стрелку то назад, то вперед — теперь только он понял, о чем просили его Толстяк и Дылдон.

Он перестал наконец крутить стрелку, мимо них промчалась машина: лица у пассажиров были растерянными донельзя, пассажиры отчаянно жестикулировали, пытаясь во всем этом разобраться.

— Если все это правда, — сказал отец, глядя на отъезжающую машину, — то ты нам очень можешь помочь, мальчик с часами.

— Чем я могу вам помочь?

— Наши лачуги, — отец показал на кучу домиков, сбитых из ящиков, — сегодня хотят снести, а здесь построить новые высотные дома.

— А вы что же, не хотите жить в новых домах? — удивился Ваня.

— Но ведь это будут дома для богатых. На такие дома у нас не хватит денег, — развел отец руками.

— А куда же денетесь вы?

— Нас просто вышвырнут на улицу. Но мы так просто не сдадимся. Мы готовы защищаться, но с камнями против пуль, конечно, не устоишь.

Ровно через час к хижине подкатили несколько полицейских машин и три пожарных.

— Хотят нас водой выкурить.

Люди сжимали в руках камни.

— Освободите дома по-хорошему! — прозвучала команда из мегафона.

— Это вы по-хорошему убирайтесь! — крикнул какой-то малыш, и полицейские добродушно улыбнулись.

Они-то знали, на чьей стороне сила. Раздался рявкающий крик команд и пожарные стали разворачивать шланги.

— Пора! — скомандовал отец и стер пот со лба. Он кивнул Ване, и тотчас стрелки часов завертелись обратно, а пожарные быстренько принялись скатывать шланги.

— Вы что?! Бунтовать?! — заорал на них полицейский начальник.

Но пожарные в страхе переминались с ноги на ногу и не знали, что сказать в ответ. Они и рады бы стараться, но…

Полицейские сами взялись за шланги. Кряхтя, они принялись их неумело раскатывать. Но, когда Ваня приступил к делу, им пришлось так же неуверенно собрать их обратно.

Тогда полицейский начальник, выставив вперед пистолет, погнал своих подчиненных на хижины.

Тут Ваня закрутил стрелки снова. И все — и полицейские, и пожарные попятились назад к своим машинам, попрыгали в них и быстро уехали.

Когда полицейские машины вернулись задом наперед, в городе началась паника. Если перестали слушаться полиции, то… Богатые жители не хотели этого «то…», они потихоньку начали собирать свои чемоданы и мчались в аэропорт. Они свободно вздыхали, лишь когда самолет наконец отрывался от земли.

А все бедняки собирались вместе, радостно обсуждая выигранную битву. Впервые они почувствовали силу на своей стороне.

Обо всем стало известно президенту острова. Главный полицейский начальник, дрожа от возмущения, требовал арестовать всех бедняков до единого. Но президент никак не мог поверить в случившееся. Посовещавшись с генералами, он разрешил пустить на лачуги военные танки.

Заурчали моторы железных чудовищ. Зеленые, словно драконы, танки вынырнули на пригорок.

Когда танки по одному стали скатываться к поселку, Ваня с друзьями принялся за дело. Танки натужно заревели, недоуменно закашляли сизым дымом и убрались восвояси.

Теперь уж задрожал от гнева самый главный генерал. Пришлось поверить во все это и самому господину президенту.

Он отдал свой грозный приказ — обстрелять лачуги бедняков ракетами.

— Мы должны заботиться о порядке, — сказал в свое оправдание президент, — а если с острова бегут самые порядочные жители — богатые граждане, то этот беспорядок должен быть прекращен. Таков мой приказ. Ракетами их, ракетами!

Но Ваня был начеку. Бедняки знали, что богачи острова так просто не сдадутся, поэтому Ваня крутил стрелки часов непрерывно.

И когда ракеты подлетели к поселку, то тут же, задрав носы, повернули обратно.

Это переполошило всех окончательно: если даже ракеты слушаются бедняков, то эта земля не для нас. Все богачи лихорадочно бросились занимать каюты на теплоходах, места в самолетах.

Но что же делать? Не взорвать ли остров с этими бедняками вообще, раз и навсегда?

— А вдруг это опасно, вдруг эта болезнь непослушания перекинется на другие страны? Взорвать! Взорвать!!

Пока они судили и рядили, улицы запрудили толпы. Это вышли бедняки, которым надоела власть богатых и военных.

Впереди всех шел Ваня со своими часами. Стрелки часов он крутил вперед все быстрее, так что генералы не успевали даже отдавать свои команды. Они прыгали в машины и мчались на аэродром. Так остров покинули все-все, кто замышлял плохое и недоброе.

Последним прыгнул в самолет президент, а остров обрел долгожданную свободу.

Хочешь жить в прекрасных домах — пожалуйста.

Дети будут учиться в школах.

Не надо работать на генералов и президента, теперь работать можно на себя и своих друзей.

Кто же помог им всем? Ваня. Кто прогнал всех богатых с острова? Ваня и его друзья.

Поэтому не было на острове более желанного гостя, чем Ваня. Его несли на руках по всем улицам и площадям. Весь он был увешан гирляндами цветов. В ушах не смолкала музыка и приветственные крики.

Вот наконец все жители собрались на самой главной площади.

— У нас был остров сокровищ. Но сокровищ для других. А теперь мы хотим переименовать его в остров друзей! — выкрикнул седой старик и благодарно погладил Ваню по голове.

Крики толпы заглушили все то, что старик хотел сказать дальше. Но все равно всем было ясно, что он хотел поблагодарить Ваню и сказать, что теперь и всегда у него на острове будет множество преданных друзей.

— А ведь это и есть настоящее сокровище — наша дружба, — кончил старик.

«Сокровище? — мелькнуло в голове у Вани. — Если это правда, то я смогу вернуться домой. Сокровище найдено!»

— Друзья! — сказал Ваня в ответ. — Я рад вашему счастью. И обязательно еще раз к вам вернусь. А сейчас прощайте, то есть до свидания…

Он нажал кнопку часов.

И поплыл над онемевшей толпой. Кнопка сработала! Сокровище было найдено!

Снова все завертелось перед его глазами, и Ваня очнулся в комнате своего соседа-пирата.

— Где они? Где сокровища? — потирал руки одноглазый старик, приближаясь к Ване.

— У меня их нет, — отступал к стене Ваня.

— Как нет? Как же ты смог вернуться? Я ведь строго-настрого приказал часам без сокровища не возвращаться.

— Мы нашли другие сокровища.

— Какие? — подозрительно посмотрел на него старик.

— Мы вернули острову свободу. Теперь это не остров сокровищ, а остров друзей. Радость для всех, свобода для всех — вот то сокровище, которое позволило мне вернуться. И часы поняли это.

— О! — застонал старик. — Подлая машина, ты обманула меня!

Он выхватил часы из рук Вани и изо всех сил ударил ими об стену. Часы разбились на тысячи пружинок и колесиков. А старик схватился за сердце, широко раскрыл рот и лопнул, как мыльный пузырь.

Ваня облегченно вздохнул.

Он быстро выскользнул за дверь и заспешил домой. Остров островом, а от мамы попадет все равно.

— Где это ты ходишь? — сердито выговаривала ему мама, наливая в тарелку борщ. — Все время неизвестно где пропадаешь.

— А вот и известно, — гордо шептал Ваня в ответ. — Вот прочтете завтра в газетах об острове друзей, тогда все узнаете. А мне пока, конечно, никто не поверит.

И он решил подождать со своим рассказом. Ведь завтра рано или поздно всегда наступает.