Лианна Спокарелли вернулась домой в Сент-Сити. Ей нужно выполнить задание мастера-нихтврена - убить другого мастера и... ох, точно, навестить приемную маму. Работа маги всегда не проста; особенно, если твоя приемная мать - Данте Валентайн.
Из сборника: The Mammoth Book of Vampire Romance
Перевод осуществлен на сайте "Данте Валентайн" http://dante-valentine.ucoz.ru/
Одна рука Лианы Спокарелли лежала на дверной ручке, а вторая еще крепче сжала ножны катаны.
— Какого черта ты хочешь?
Нихтврен на ее пороге – высокий, обманчиво хрупкий мужчина с копной грязно-русых волос и лицом ангела – медленно наклонил голову, держа руки в карманах льняных брюк. Его аура была похожа на сильный, восхитительно опасный дымок бесцветной энергии сверхъестественного существа, но без приятного пряного аромата, который она помнила с детства.
— Так приятно снова видеть тебя, cherie, — тихо произнес Тиенс. Как всегда, его костюм был помят и сиял белизной. — Можно войти?
— Нет, нельзя. — Лиана отпустила дверную ручку. — Иди укуси какую-нибудь девственницу или еще кого. Оставь меня в покое.
Ночь дышала позади него, наполненная запахами дождя и мокрого щебня с легкой примесью радиации, которой отличается Сент-Сити.
Дом. Каждая улица, каждый дом в этом городе – и вот она здесь. Блики от полированного поезда танцевали над их головами, словно поток светлячков.
— La Belle Morte, ta mere, сказала, что я не должен приходить к тебе.
Ее щеки загорелись, тату в виде тройного круга с шипами задвигалась и зазвенела, отвечая покрывающей его энергии. Нихтврены – мастера ночной охоты, вершина сверхъестественной пищевой цепи. Если не считать демонов.
Демоны всегда исключение. Лиана расслабилась, меч повис в ее руке.
— Как Джаф? — Она не могла не заметь ироничности вопроса, о благополучии падшего демона.
— У m’sieu все хорошо. Он также говорил, чтобы я не приходил к тебе. Сказал, что желанность моего прихода будет сомнительной, в лучшем случае. — Тонкие губы Тиенса изогнулись в улыбке, его глаза горели в полутьме подобно отверстиям с жидким голубым пламенем. Освещение на крыльце было преднамеренно тусклым – яркий свет раздражает ночное зрение.
Кроме того, она приехала сюда не для того, чтобы сменить лампочку.
— Я бы не назвала ее «сомнительной», Тиенс. Скорее «несуществующей». Повторяю: какого черта ты хочешь?
— Твоей помощи, petite sorciere. — Улыбка в мгновение ока исчезла с его лица, и он снова стал Тиенсом из ее детства: нестареющий и одновременно доступный, причина ее болезненных подростковых лет, а в последствие разбитого сердца, чего она больше себе никогда не позволяла. — Мне нужно кое-кого убить.
По ее коже побежал холод.
— Я не наемный убийца, Тиенс. Попроси Данте, уверена, уж она-то тебе поможет. Спокойной ночи. — Она отступила, закрывая дверь, и не была удивлена, когда он поднял свою изящную руку. Тяжелая металлическая дверь застыла, словно наткнулась на кирпичную стену.
— Она не может вмешаться, и m’sieu тоже. Мне нужна ты, Лиана.
— Убирайся. — Она отступила на два шага, и слишком поздно поняла свою ошибку – он уже оказался в коридоре. — Я тебя не приглашала.
— Когда ты вообще оставляла меня мерзнуть на пороге? — Если он хотел обратить это в шутку, то у него не получилось. Воздух застыл, и она поняла, что любой другой псион на ее месте начал бы сильно нервничать, окажись нихтврен в его прихожей.
— Я думала, что вы, кровососущие маньяки, не можете пересечь порог без приглашения, — парировала она настолько холодно, насколько позволяло бешено колотящееся сердце. Повернулась на голых пятках и направилась в кухню. Ее правая рука так и тянулась к рукояти меча, но под стойкой лежал плазменник, который будет более эффективен. Привычка и инстинкт в большинстве случаев направляли ее руку к мечу. Вероятно, сказывалось воспитание в доме, где катана была синонимом для любого поединка, любой чести, любой вины. Стандартный ответ Данте любой проблеме – разрезать ее на части.
Не то чтобы в этом было что-то неправильное, насколько могла судить Лиана.
— Лиана, — снова заговорил он. — Я… сожалею. Я не хотел тебя обидеть.
Тем не менее, это было жестоко, и хуже того – ложью. Он просто вежливо отказал ей, так как она была слишком юной, и к тому же человеком. Всего лишь человек. Даже будь она боевым маги.
— Закрой дверь, Тиенс. И убедись, что ты с другой ее стороны.
— Я прошу твоей помощи, petite. Я в отчаянии. — И он действительно был в отчаянии; его обычно мелодичный голос охрип. — Если это поможет, я буду умолять тебя.
Лиана закрыла глаза и оперлась правой рукой о стену. Она пульсировала под ее пальцами, защита дома продолжала гудеть, словно нихтврен и не вторгался в нее. Конечно, он знал ее работу, и, если быть честной, она ведь не хотела действительно выгнать его, разве нет?
— На самом деле, тебе нужна не я. — Во рту у нее пересохло, и слова походили на карканье. — Тебе нужен палач.
Он вдохнул, чтобы заговорить – это было похоже на шутку, ведь нихтвренам не нужно дыхание. Они делают это только тогда, когда необходимо кого-то соблазнить для определенных целей. Лиана тряхнула головой. Зажатый в левой руке меч тонко и слабо запел, когда ее страдание коснулось металла.
— Хватит пичкать меня ложью, Тиенс. — Даже для самой себя она звучала странно. — Просто закрой эту чертову дверь. Я собираюсь приготовить немного чая. — Она сделала осторожный шаг. Кажется, все ее конечности отлично работали. — Когда будешь готов, приходи на кухню и скажи, кого я должна убить.
— Она прибудет на личном транспорте, завтра в полночь. Николай не имеет права вмешиваться, так как я не его вассал. — Тиенс уставился в голубую кружку, наполненную гибискусовым чаем – он достаточно густой, от чего у нихтврена не возникнут спазмы желудка, и достаточно красный, от чего напоминает бледную кровь. Тем не менее, он лишь вдыхал аромат чая и не отрывал от него своих голубых-голубых глаз.
— А Джаф? Он не может заставить ее уйти?
— Он занят… другими делами.
— В которые не входит помощь тебе?
— Я не спрашивал, Лиана. У m’sieu и так достаточно проблем. — Он нахмурился, каждая черточка его лица заострилась для большего эффекта.
— Так почему ты вообще хочешь убить эту Эмили? — Лиана постучала погрызенным ногтем по стойке. В этом городе слишком холодно. Она сбежала на юг, как только закончила обучение в Академии, и никогда не оглядывалась.
Он поднял свои голубые-голубые глаза, и в них танцевали тени, которым она не могла дать названия.
— Она мой создатель. Она приезжает, чтобы подчинить меня – или доставить неприятности m’siu. В любом случае, с ней нужно покончить. И к кому мне еще обратиться, как не к тебе?
Пальцы Лианы сжались, в горле поднимался комок.
— Она твой создатель, поэтому ты не можешь на нее напасть. Как, черт возьми, я могу…
— Я могу отвлечь ее, сопротивляясь приказам. Я стар, и тоже Мастер, petite. Я буду отвлекать ее, а ты отрубишь голову и освободишь меня. Правда, легко?
— Ничто никогда не бывает легко, — пробормотала Лиана.
— Как, черт возьми, я могу убить нихтврена? Я смертная, Тиенс. О чем ты напомнил мне, прежде чем испариться.
— Просто отдели голову от тела. Это будет не так уж сложно. — Он затих, словно собирался сказать что-то еще.
Лиана вздохнула, откинула голову назад; ползущее по шее напряжение ослабевало.
— Ты хочешь, чтобы я рискнула своей шеей и обезглавила твоего Мастера. С чего бы мне это делать?
— Мне больше некому довериться. — Он не смотрел на нее широко открытыми глазами, влажными или невинными. Но то, как он опустил взгляд к своей кружке, было еще хуже. Лиана даже ожидала услышать всплеск. — Если бы ты могла, то вырвала мое сердце и стерла в порошок, и я тебя не виню. Как бы там ни было, предательство не в твоей природе.
— Теперь можешь идти, Тиенс. Приходи завтра на закате, и я сообщу тебе о своем решении.
— Не сейчас?
— Однажды ты сказал мне подождать. Я возвращаю тебе эту любезность. — Она уставилась на свою солнечно-желтую кружку, стоящую на старой поцарапанной стойке. — Только один вопрос. Как ты нашел меня?
— Если мне придется ждать твоего ответа, думаю, тебе придется ждать моего. Так будет справедливо. — Тиенс спустился со стула и беззвучно встал на линолеум. Ее апартаменты походили на руины, от чего Лиане было ужасно стыдно. Но они были недорогими. Лиана думала, никто не узнает, что она вернулась домой, назад к истокам.
— Отлично. Будешь выходить, не забудь закрыть дверь.
Она услышала, как он направился в коридор; и для ее удовольствия он сделал это преднамеренно громко. С закрытыми глазами она могла отчетливо видеть его ауру – восхитительно ароматное свечение ночного хищника. Они – машины, созданные для соблазна и могущества, для убийства. Мгновенно возникший рев в ушах был инстинктивным ответом ее тела на что-то враждебное.
Как дрожь у овцы, почуявшей волка.
Открылась и закрылась входная дверь. Окружающая дом защита – тщательно наложенная, но не достаточно сильная, чтобы кричать, подобно неоновой вывеске «я здесь, заходите в гости!» – задрожала, когда его аура рассекла ее одним нежным ударом. А потом он исчез, растворился под покровом ночи, покрывающим Сент-Сити. Возможно, в воздухе осталось слабое мерцание, после применения трюка «отвод глаз», которым так знамениты нихтврены.
Лиана открыла глаза и посмотрела вниз. Ее левая рука держала покоящуюся в ножнах катану. Правая же рука сжалась в кулак, покусанные ногти впивались в ладонь. Кольцо – три плетеные петли из серебристого металла, украшенные мертвенно-темным драгоценным камнем – вспыхнуло в свете люстры. Единственный зеленоватый лучик мерцал в глубине камня. Она сделала медленный вдох, затем выдох, избавляясь от напряжения так, как учила ее Дэнни.
В отличие от сердца, снов, особых вспышек в ауре, которые делают из тебя маги, а не некроманта, или даже шамана. В отличие от случайного генетического сбоя, превращающего тебя в объект постоянных проверок Инспекции Гегемонии, или в ненавистника нормалов.
Она потянулась и правой рукой взяла почти обжигающую голубую кружку. Поднесла к губам и на мгновение задержалась там, где он мог бы касаться ее своими губами, если бы соизволил сделать хоть один глоток.
Она соскользнула со стула, подошла к раковине и выплеснула в нее чай. Чайный пакетик выпал со шлепком, как кровавый сгусток. Она поставила кружку, тут же пожелав ее разбить.
Лиана сняла трубку старомодного видео-телефона, висящего на стене. Набрала номер, горящий в ее памяти, надеясь, что
Послышались два гудка, щелчок и тишина. Либо это он молча слушал ее, либо включился автоответчик.
— Это я, — проговорила она в трубку, при этом смотря на видео экран, горящий на панели. — Я дома. Ты мне очень нужен.
И прежде чем он смог ответить – если он ее слушал – она отключилась.
Небоскреб в деловой части города, на Седьмой, имел такую мощную защиту, что она была почти видимой. Щит лениво кружился, черное алмазное пламя демонической магии резонировало с потоком окружающей энергии. Так же имелись кодовая клавиатура, слот для кредитной карты и сканер. Но не успела она коснуться клавиатуры, как щит изменился, натянулся от внимания, и расширился на несколько шагов, звеня на плечах и в волосах. Дверь скользнула в сторону, еще до того как она закончила набирать свой персональный код.
Лиана прошла в нее и вошла в лифт; от клаустрофобии сдавило горло. Она подавила ее. Скальп зудел.
Она не переодевалась с тех пор, как приехала на товарном поезде – что было два дня назад.
Лифт был скоростной и герметизированный, но, не смотря на это, во время подъема у нее несколько раз закладывало уши. Снаружи здание выглядит таким тонким и изящным, что легко забыть насколько это внушительная постройка на самом деле. Сэйнт-Сити один из немногих городов, которых не коснулась первая Десятина, когда открылась Пасть Ада, и безумие вырвалось на свободу. Двадцатая часть населения Гегемонии умерла в туже ночь, или в течение последующей недели: создания ада охотились в свое удовольствие, буквально доводили нормалов до самоубийства или умопомешательства. Большинство маги погибли, пытаясь отогнать их назад, другие же псионы – пытаясь защитить войско Гегемонии; или просто оказались не в том месте и не в то время. С Альянсом Пучкина дела обстояли еще хуже – хаос достигал мировых масштабов, пока внезапно не затих. На целых семь лет наступил мир… а потом Адова Пасть открылась снова.
Когда Пасть открылась во второй раз, Лиане было девятнадцать, и она хорошо помнила, как послы Гегемонии пришли к ее матери.
А Данте ответила:
Лифт звякнул и остановился, затем звякнул снова, и двери скользнули в стороны. Знакомая прихожая – белый пол, белые стены, фрагмент репродукции Берскарди висит над белым эмалированным столом в стиле нео-деко – полностью поглотила ее. Голова у нее чесалась, длинные черные волосы спутались и торчали в разные стороны, да и одежда тоже не первой свежести, за исключением походной рубашки из антибактериального микроволокна и кожаных заплатанных джинс. Нескользящая подошва ее сапог немного скрипела, создавая едва различимое эхо.
Двойная дверь в конце коридора открылась. Из нее лился серый, дождливый, зимний свет, мерцая на деревянном полу. Спарринг зал был огромен, подобно пещере; одну его стену занимали зеркала, а другую – испещренные отверстиями от пуль стекла. К стене с зеркалами была прикручена отполированная до блеска балетная стойка. Виднелись очертания стройной фигуры с длинными, немного курчавыми волосами, одетой в свободный черный шелк. Она стояла на том же месте, спиной к двери; ее золотистые руки были отчетливо видны.
Данте Валентайн повернулась и посмотрела на своего приемного ребенка. Все та же резкая, губительная, разумная осторожность в темных, ясных глазах; все те же высокие скулы и прекрасные, чувственные губы, изогнувшиеся в холодной полуулыбке; все та же тягучая грация в плечах, а рука сжимает длинный, изогнутый силуэт. Изумруд на щеке Данте приветственно вспыхнул зеленой искрой над татуировкой – крылатый кадуцей, бегающий по ее коже. Татуировка Лианы – чернильные шипы с вживленным в плоть бриллиантом – предательски ответила. Кольцо сжалось, зеленое мерцание закружилось в его глубине, а потом снова затихло, превратившись в мертвенную тьму.
Они оценивающе посмотрели друг на друга, и Лиана почувствовала себя раздувшейся, бесформенной, как капля реактивной краски в невесомости.
И каждый раз Лана вздрагивала. Она ненавидела быть копией мертвой женщины с изящной легкой улыбкой и темными волосами, которую не могла вспомнить даже по фотографии. Она хотела быть такой же красивой, как ее приемная мать – самая известная некромантка в мире. Женщина, которая ее вырастила; женщина, чей демон играл с Лианой долгие часы ее мрачного детства.
Как обычно, Лиана сдалась первой.
— Блудная дочь вернулась. — Ее голос звучал с вызовом, и она внутренне поморщилась, когда плечи Данте немного опустились, словно она готовилась к удару.
— Я никогда не знала, что ты так щедра, Лиа. Я даже не знала, что ты в городе.
— Вор в ночи.
— Ты… — Данте замолчала.
Она никогда этого не спросит.
— Ты надолго приехала? Я…
— Ненадолго.
— Я только зашла поздороваться и повидаться с Джафом.
Снова это изящное движение, будто слова – это меч, скользящий по плоти.
— Только для этого? — Эти три слова были наполнены и другими вопросами. Такими, как: «Ты простила меня? А если нет то, как долго ты еще будешь меня ненавидеть?»
Вопросы, на которые нет реального ответа.
— Не совсем. Я так понимаю, он в офисе?
— Да. — Данте слегка наклонила голову, шелк затрепетал, когда она сделала один шаг вперед. Свободного покроя брюки и рубашка со стоячи воротником, укрепленная вставками, а не джинсы и походная рубашка, которые она одевала, выходя наружу. — Я волновалась о тебе, Лиа.
Еще больше невысказанных сов поползло по застывшему, серому воздуху.
А в ответ Лиана бросалась на нее посреди словесной перепалки, пока в ней бушевала юность.
— Ко мне приходил Тиенс, — произнесла она. Она слышала, каким сдавленным был ее голос, и ненавидела себя за это. — Только не говори Джафу, но я собираюсь выполнить для него эту «грязную стирку». Яблоко от яблони, да?
Данте вздохнула.
— Если ты хочешь подраться, можешь прийти чуть позже. Ты же знаешь, до полудня я не готова убивать.
Сердце Лианы сжалось.
— Прости, что разочаровала.
— Sekhmet sa’es. — Но в этом проклятии не слышалось той привычной резкости. — Что мне нужно сделать, Лиа? Чего ты хочешь? Крови?
— Я просто хочу поздороваться. Или мне это запрещено?
— Это
— Даже потренироваться? Ты просто пытаешься еще ненадолго задержать меня, так?
— Я намного лучше, чем должна быть.
— Так я слышала. — Данте расслабила плечи. — Зачем ты на самом деле пришла, Лиа?
— Просто хотела поздороваться,
— Возвращайся скорее, — прошептала Данте. Ее аура, полная блестящих вспышек магии некроманта и смешанная с черным алмазным огнем демона, стала темной и тихой от боли. — Пожалуйста, Лиа…
— Может быть. Задержи дыхание. — И Лиана зашагала прочь.
Как всегда, последнее слово оказалось за Данте.
— Я люблю тебя. — Слова были нежными, покрытыми смертельным гневом, и такими хриплыми, что почти отказывались пробираться сквозь воздух. — И всегда буду любить.
Лиана проскочила коридор, зашла в лифт, и только тут начала нервно вонзаться свободной рукой в карман.
Но горячие слезы на ее щеках говорили совсем другое.
Снимать дешевую комнату в гостинице в заброшенном районе Тэнка не было необходимо. Она даже не была удивлена, когда мокрая вышла из душа, смыв даже любой намек на грязь (и голова, наконец, перестала чесаться), и обнаружила его, сидящего на кровати и упирающегося руками в колени. Опустилась ночь, давя на занавешенное окно. С улицы доносились выстрелы и крики. Лекарство от наихудшего наркотика века может и нашли, но люди все равно пристрастились к хлормену-13 и убивали друг друга, или случайных прохожих. Пагубное влияние старого города, наполненное вредными привычками, все еще выползало за границу, хотя не так быстро как двадцать лет назад.
Глаза Тиенса горели в тусклом желтом свете прикроватной лампы.
— Очаровательно.
Лиана бросила полотенце в кучу грязного белья, достала чистую рубашку и начала одевать. В комнате было холодно, от чего у нее покалывало кожу. Длинные тонкие шрамы у нее на ягодицах и боку подергивались. Тиенс резко выдохнул.
— Откуда они?
Лиана вздохнула, застегнула рубашку, натянула трусики и начала одевать джинсы. Кожаные заплатки потемнели от химчистки. Она плюхнулась в шаткое кресло и натянула носки, надела сапоги и дважды топнула.
— Обычный демон. — Который был очень, очень близок к своей цели.
Сейчас стены между миром и адом были такие тонкие, и тренированному маги не стоит никаких трудов сломать их. Единственная проблема в том, что она плохо контролирует то, что оттуда выходит – и имя, которое она использовала, чтобы ослабить границу, было именем демона, которого даже новый Принц Тьмы боится… или хочет покарать.
— M’sieu… — начал Тиенс.
— Не смей говорить Джафу. Если я буду тебе помогать, ты не станешь доносить ему обо мне. У него и так достаточно забот и, в любом случае, это не его собачье дело. Понятно?
— Я не могу… — Его горло дернулось, когда он сглотнул, и мерзкий проблеск удовлетворения зажегся в груди Лианы.
— Раз ты можешь хранить в секрете то, что почти случилось между нами, то и о небольшом отсутствии кожи тоже не будешь рассказывать. — Она пальцами причесала темные волосы и быстрыми движениями начала заплетать косу. — А теперь, если мы можем вернуться к делу, расскажи мне, как выглядит этот нихтврен. Я не хочу убить кого-то не того.
— Девушка. Брюнетка. Очень молодая. — Он нервно дернулся, когда она шнурком затянула волосы. — Я приду, чтобы встретить ее и ее телохранителей…
— Сколько?
— Я не знаю. Единственное, что мне известно, что она приезжает, и да поможет мне потом Бог.
— Ты больше ничего не хочешь мне сказать, Тиенс?
Сердце у нее в груди превратилось в горящий шар.
Он медленно встал, и Лиана опустила глаза. Ее рука метнулась и схватила катану, лежащую на столике с тонкими ножками – единственный стоящий предмет из все гарнитура. Она подтянула меч поближе к себе.
Воздух стал горячим и напряженным; Тиенс остановился в двух шагах от нее.
Первый раз, когда она узнала, что другая – и что всего лишь человек.
— Я могу сказать, что сожалею, и желаю, чтобы все было по-другому. Но ты ведь мне не поверишь, пока я нуждаюсь в твоей помощи. — Тихий шорох ткани, и он наклонился вперед. Тепло погладило ее по щеке – должно быть он поел; кровь или секс запускают обмен веществ и «включают» сверхъестественные мускулы. — Я совершаю грех, спрашивая об этом. Только скажи мне, если я снова попрошу об этом, буду умолять и скажу, что ты была права, ты обнажишь для меня свое горло?
Он почти коснулся губами ее щеки. Его дыхание было теплым и влажным, смешанным с ароматом ночи и, как не странно, с примесью мяты.
Из нее вырвался истерический смешок, от того что ее тело окоченело, вспоминая нежные поцелуи и бормотание, ощущение его пальцев вокруг ее влажной, юной, смертной плоти. Воздух застрял у нее в горле, вылетая судорожными вздохами. Правая рука подергивалась у рукояти катаны.
Тиенс отступил, мелькнул и оказался посреди комнаты. Два дюйма стали с рунами горели голубым огнем, он отразился от дешевых обоев, и комната словно погрузилась под воду.
— И она тянется за оружием, чтобы прогнать своего любовника. — Тиенс издал какой-то звук, напоминающий смешок. Стены резко затрещали от его голоса – звук, который она помнила с детства – физический мир отвечал нраву более-чем-человеческого существа.
— Ты мне не любовник, Тиенс. И ты очень ясно дал об этом понять… — меч со щелчком вернулся домой, и от этого усилия она вспотела — …пять лет назад.
— Значит ли это, что ты не будешь помогать мне расправиться с моим врагом? — Он сунул руки в карманы, как малолетний преступник из голографического шоу.
Лиана пожала плечами.
— Я здесь и уже закупилась боеприпасами. Будет жаль не использовать их.
Частные транспортные доки сильно отличались от основного порта и хорошо обслуживали западную часть Сент-Сити. Этот был похож на длинный и гладкий черный металлический язык, уходящий в бесконечность. Лиана вглядывалась в тени в конце бухты, жалея, что нельзя использовать плазменный пистолет. Если бы она могла опередить взрывную волну, когда плазменное поле соприкоснется с реактивной краской на днище транспорта, то могла бы просто взорвать эту суку Эмили и бежать, пока Сент-Сити не превратится в грязное пятно на горизонте за ее спиной.
Тиенс стоял в конце дока, оранжевые огни города окрашивали его светлые волосы и уже мятый костюм. Левая рука Лианы коснулась рукояти плазменника, а затем вернулась к пистолету – девятимиллиметровому "Смитуэссону". Бессмысленные бронебойные пули; надо надеяться, она сможет быстро ранить нихтврена. Если ей удастся ударить ее – отлично. Она не сверхъестественный меткий стрелок, как Данте; у нее нет изящества Данте или бездумной бешеной скорости. Видеть свою приемную мать в бою было, как смотреть на поедающий нефть огонь. Человеческие рефлексы на такое не способны, а нихтврены очень опасны.
Блестящий серебряный самолет отделился от остальных и грациозно пошел на посадку. Гироскопы заныли, когда днище самолета раздулось от трения реактивной краски. Стон антиграва осел на коренных зубах Лианы, заполз под череп и свернулся там.
Самолет был защищен оружием и магией. Он приземлился в доке, и Тиенс, ссутулившись, отступил на шаг. Лиана не стала сканировать самолет – кто бы в нем ни был, он сможет почувствовать ее вмешательство, и это будет плохо, во всех смыслах.
Главный пассажир самолета открыл люк, антиграв достиг пика возможного шума и начал затихать, когда отключилась система. Пальцы Лианы снова коснулись рукояти плазменника. Если она выстрелит… но Тиенс тоже здесь.
Она плавно, медленно вытащила пистолет. Блики от барреля были бы не видны, ведь этот подиум слишком глубоко уходил во тьму дока. Четыре запасных выхода, один из них прямо внизу, а еще один был закрыт тонкой решеткой.
Это не может быть нихтврен. А если так, то это шутка и очень плохая. Одна из тех шуток, которые бессмертные преподносят людям, не задумываясь об ужасных последствиях, просто потому, что они это могут.
Маленькая девочка была одета в голубое полосатое платьице и блестящие красные лакированные туфельки. Ее волосы свисали аккуратными колечками, дикое личико охвачено беспорядочными рефлексами света, наполненное странным свечением, как блюдце с молоком. У нее был маленький острый носик, пухлые щечки и темные глаза, словно покрытые пылью столетий. Ее аура крутанулась против часовой стрелки и поглотила темное пятно, которым был Тиенс на ландшафте энергии, окутала его.
Во рту у нее стало сухо и гладко, как стекло. Лиана наблюдала, как белокурый нихтврен опустился на колени. Даже такое старое и могущественное существо, как он, не могло сопротивляться тому, что было заключено в теле этой маленькой девочки.
Ее рука напряглась, щелкнул молоточек, как ослабленный спусковой механизм. До нее донеслись их голоса, какой-то древний язык – может старый французский, ласкающий слух и акцентированный. Тиенс произносил слова резко, неровным и задыхающимся голосом, какого Лиана еще никогда не слышала; другая же нихтврен говорила приятным звенящим голоском, в котором водоворотом кружились сладость и гнильца.
Девочка ступила вперед, ее туфельки сверкали в потоке посадочных огней, подобно отполированным рубинам. Тиенс сжался, и тихий звук агонии пронзил ночь. Он кричал так, словно что-то раскаленное пронзило его живот, его тело изогнулось, защищая раненную плоть.
И все же, она принялась за работу.
Но проблема в том, что земля продолжала двигаться. Лиана нажала на курок.
Пуля попала в цель, и половина головы малышки превратилась в кровавую массу. Она свалилась назад, а Лиана уже двигалась – оперлась рукой о перила, перепрыгивая через них, мгновение невесомости, и ее сапоги ударились о подиум внизу.
Мир взорвался и закружился, металл скрежетал, разрываясь на части, под ударами острой зубчатой энергии. Лиана начала падать, кувыркаясь в воздухе, подиум оседал назад, как плавленый сахар. Она тяжело приземлилась, пистолет вылетел из руки, когда что-то сильно ударило ее, волна боли потекла по левой части ребер.
Бесконечно долгое вращение остановилось, и по инерции движения задыхающаяся Лиана оказалась на холодном металле дока. Ее руки и ноги были странно скручены, и что-то влажное и липкое капало на ее глаза. Пятно света струилось сквозь темное небо, дорожная система как грузовых, так и пассажирских самолетов задрожала на его краю, перед тем как исчезнуть, поскольку что-то склонилось над ней. Левая рука повисла плетью, правая все еще работала, пальцы прижимались к кожаной рукояти, и меч восстал, когда каждый мускул в теле Лианы закричал. Это была дуга серебра, твердого начищенного металла, и она вонзилась сбоку в тонкую шейку малышки-нихтврена с таким звуком, с каким топор вонзается в твердую древесину.
Боль стала невозможной и обернулась вокруг нее, когда невероятно красная кровь брызнула волной смерти, воняющей медью.
А маленькая нихтврен что-то кричала – наверняка какие-нибудь ругательства – на детских тонких пальчиках выросли когти, половина платья пропиталась яркой кровью, стекающей с ее быстро восстанавливающегося черепа. К ее визгу примешивался еще какой-то шум – поток рева и криков, звук автоматной очереди, стоны боли и, наконец, один закручивающийся в спираль крик смерти.
Потом это случилось, как и всегда.
Время замерло.
Окровавленная рука Лианы блестела, гладкая и влажная, сияние кольца терялось под жидкостью. Тонкий лучик зеленого света в глубине драгоценного камня открылся, как люк самолета, испустил единственную искру, ставшую черной, когда он взорвался. Изумрудный свет прополз сквозь расширенное отверстие, послал похожий на вены узор через слой крови, и сияние покрыло правую руку Лианы гибкой, металлической перчаткой из зеленого света.
Сила, как вино, наполнила ее руку, полилась в грудь, отчаянно загорелась в ранах на левой руке, подняла Лиану на ноги, словно щенка, струны связали гибкие пальцы, которые гнулись так, как не должны человеческие. Зеленое пламя ползло по ее пальцам, как масло, смешиваясь с голубым свечением рун в сердцевине освященной стали, и прорезалось сквозь маленькое тельце, которое даже сейчас визжало, борясь с плотью и энергией, металл сжался, и тонкие струйки горячей крови побежали из ушей Лианы.
Автоматная очередь повторилась снова. То, что осталось от головы девочки-нихтврена взорвалось, ошметки падающей сверхъестественной плоти дымились и мерцали на дробленом металле и треснувшем бетоне. Автомат начал давать сбой. Лиана высвободила меч и подняла голову, когда тельце упало на землю, ручейки экстрачеловеческого метаболизма превращали его в гниль.
Ее ноги снова изогнулись, когда зеленый свет потек обратно, в глубину кольца. Тихое, резкое жужжание пронеслось у нее в голове и затихло; Лиана оказалась растянутой на доке, шум постепенно превратился в хныканье и визги. Последняя вспышка выстрела, и в доке повисла тишина, нарушаемая лишь воем антиграва.
Лиана решила оставаться на месте. Она моргнула, и над ней нависла новая тень.
— Cherie?
В поле зрения попало ангелоподобное лицо Тиенса, искаженное тревогой. Кровь запачкала его светлые волосы, исполосовала и заляпала порванный костюм. Он выглядел так, словно выстоял несколько раундов с вегопроцессором.
— Лиана?
Затем, чудо из чудес, случилась самая замечательная вещь в мире. Рядом с Тиенсом возникла еще одна тень, и пара желтых глаз под копной прямых волос встретилась с ее глазами.
— Дерьмово выглядишь, chica, — хрипло произнес Лукас Виллалобос своим низким голосом.
Но Лиана уже отключилась.
Лукас наложил повязку; его пальцы были настолько деликатны и безболезненны, насколько возможно. Резкая вспышка жара, онемение от анальгетиков, и серебристый браслет на ее левом запястье начал наполняться красным светом. Когда он станет зеленым, это будет значить, что большинство переломов зажили, и ей просто надо быть осторожной несколько дней, пока срастутся мягкие ткани. Две горячие слезы скатились по щеке Лианы, а она не могла их смахнуть, так как правя рука сжимала ножны.
Тиенс стоял, засунув руки в карманы и опустив голову.
— Я не знал, — повторил он, и Лиана почувствовала лишь слабое удивление, что он повторяет очевидное.
— Конечно, ты не знал. — От анальгетиков ее язык распух, говорить было трудно. — Исида, защити меня, Тиенс, ты думаешь, я вернулась из-за тебя? Ты вырвал мое сердце, бросил на пол и растоптал.
— Почему ты не использовала винтовку? — Уже в третий раз спросил Виллалобос – верный признак его раздражения. Большой, угловатый шрам сбегал по одной стороне его лица; он морщился и подергивался независимо от настроения Лукаса. Они зовут его Бессмертным, и даже Джаф уважает его таланты.
Конечно, любой демон стал бы волноваться из-за убийцы, который не может умереть.
— Обезглавливание завершено. — Лиана зажмурилась, мечтая об отдыхе.
— Полагаю, деньги в хранилище?
— Конечно! — Лукас пожал плечами и снял латексные перчатки с быстрым щелкающим звуком.
— Деньги? — Тиенс еще больше подался вперед.
— Ты не единственный, кто хотел смерти этой суки. — Лиана издала болезненный смешок. — Да ладно, Тиенс. Мастер такого калибра не стал бы приезжать сюда только ради тебя. Со своими играми она нажила себе кучу врагов; ты был лишь небольшим дополнением. Наш клиент заплатил двойную цену, чтобы мы убили ее на поезде до Бангкока. Радуйся, что я и тебе не предъявила счет.
— За деньги? — Тиенс не мог этого понять. — Тебя воспитывали лучше, petite.
— Теперь можешь идти.
— Лиа…
— Будь я на твоем месте, кровосос, то принял бы это предложение. — Шепот Лукаса был тихим как никогда. Дрожь, обычно бегущая по спине Лианы от этого тона, была приглушенной, но все равно чувствовалась сквозь химическое оцепенение.
Браслет-датчик щелкнул и загудел. Острый приступ боли, затаившийся под болеутоляющими, ударил по руке, и Лиана резко вдохнула.
— Лиана…
— Убирайся отсюда к чертям, — спокойно сказала она. — Задержи дыхание, пока я не позвоню.
Это прозвучало глупо, потому что он мог не дышать сколько угодно, по крайней мере, пока не захочет кого-нибудь соблазнить. Но, слава богу, он развернулся, тяжело ступая, как смертный, подошел к двери комнаты, которую Лукас снял в глубине заброшенных районов Тэнка. Петли скрипнули, дверь открылась и закрылась, и Лиана ждала, пока волнение от его ауры растворится в психическом шуме толпы снаружи.
— Ты в порядке? — Не уже ли Лукас действительно в чем-то не уверен?
— Все нормально, — пробормотала Лиана. Она посмотрела на свою правую руку. Драгоценный камень был мертвенно темным и неподвижным, она подавила дрожь от того, что она может сделать на следующем задании. — Куда мы теперь отправимся?
— Черт, девочка, ты не хочешь немного отдохнуть? — Но в его словах не было жара. Из всех людей, он один понимал, какие чувства вызывает у нее этот город, это место. Обязанности, лежащие под этими улицами, поглотят ее, поднимутся, как невидимые путы. Она попадет в сеть, если задержится хоть ненадолго.
— Черт возьми, Лукас, — утомленно сказала она, — просто скажи, какое у нас следующее задание. Мне нужно убраться отсюда.
— А как же… — Вопрос застыл на его губах, и Лиана взглянула на него. Бессмертный выглядел устало, загорелая кожа стала серой.
— Мы с Тиенсом расстались уже очень давно, Лукас. Я же сказала, теперь я с тобой. И если это изменится, я дам тебе знать.
Он кивнул, но облегчения в нем не чувствовалось.
— Ты видела свою madre?
Она почти пожала плечами, но вспомнила о повязке, заставляющей ее не шевелиться.
— С этим я разобралась. Она не будет ждать меня еще несколько лет. Жаль не удалось повидаться с Джафом.
— Не знаю. — Лукас сел на кровать. — Я уже подумал тебе конец, chica. Ты схлопотала несколько пуль.
— Какие точные слова, — согласилась она, и опустила свой взгляд к браслету, ожидая, когда он загорится зеленым и можно будет его снять.
И убраться к чертям из Сент-Сити. На следующее задание.