Эми Кэхилл не верила в дурные приметы. Но что ей еще оставалось делать, если с неба падали черные снежинки, под ногами содрогалась земля, ее младший брат мяукал по-кошачьи, а по берегу бегал их дядя Алистер в розовой шелковой пижаме.

А это ничего хорошего не предвещало.

— Э-ге-ге, Нелли! — на все Яванское море закричал Алистер. — Спаси нас, добрая душа!

Эми смахнула с щеки черную снежинку. Это же пепел…

Неужели после вчерашнего пожара?

«Только не думать об этом. По крайней мере, не сейчас».

Где-то в море послышался звук мотора. Гул нарастал. Из-под высокой волны вынырнула моторная лодка. Она держала курс на их крошечный индонезийский остров. На борту была Нелли. Нелли Гомес, компаньонка Эми и Дэна. В утренней мгле, в которой небо и вода слились в единое серо-голубое марево, ее силуэт словно парил над водой.

— Мррррр! — мурлыкнул Дэн.

— Что ты делаешь? — разозлилась Эми.

— Я? Имитирую египетского мау. — Дэн злобно посмотрел на Эми. Сама, что ли, не видит? Бестолковая какая-то… — Наш Саладин терпеть не может воду. А если он услышит зов стаи, то выползет на палубу, и тогда мы увидим, что он жив и здоров. А ты что, вообще по нему не соскучилась?

— Нет, соскучилась, конечно, — вздохнула Эми. — Но, честно говоря, после всего, что произошло вчера, мне было как-то не до него…

На горизонте, осветив полнеба, вспыхнула молния, и прогремели тяжелые раскаты грома. Слезы снова подступили к глазам Эми. Она отвернулась от брата и снова стала смотреть на море. Слезы жгли ей глаза и оставляли на щеках грязные серые дорожки. Неужели от одного сгоревшего дома может быть столько пепла? Разве пожар был такой большой? Пожар, который чуть не унес их жизни… Еще немного, и от них остались бы только два сгоревших тоста.

«Не думай о ней. Постарайся сосредоточиться на каких-нибудь простых вещах. На арахисовом масле, например. Или домашнем задании. Или на телеке. Или на Саладине».

Но картины вчерашней ночи снова и снова всплывали у нее перед глазами. Языки пламени на стенах дома… застывшие от ужаса глаза Дэна… дядя Алистер… Он что-то кричит им, кто-то другой зовет их снаружи… Тот, от кого они меньше всего ожидали помощи. Тот, кто был готов убить их в России.

«А ты думала, она оставит тебя заживо гореть в огне? Но нет… оказывается, это не она… не она желала им смерти. Не Ирина».

Это Изабель Кабра. Это она когда-то устроила поджог в их доме в Массачусетсе. Это из-за нее погибли ее родители, не в силах выбраться из огня. И теперь она ни за что не успокоится, пока не закончит свое грязное дело. Убийца… вот кто она. Хладнокровная убийца в изысканных жемчугах и дорогих духах. Люцианка, всюду несущая смерть.

До этого в мире было только два человека, которых боялась Эми, — Изабель и та женщина с русыми волосами, что спряталась за рифами и в последний момент спасла им жизнь.

В это невозможно было поверить. Если бы еще вчера Эми попросили составить список самых глупых прогнозов на ближайшие миллион лет, то на первое место она бы выдвинула версии о том, что Земля превратится в сыр, Дэн признается ей в любви, а Ирина Спасская отдаст свою жизнь за двух никому не нужных сирот.

Но все-таки Ирина спасла их. Она запрыгнула при помощи шеста на крышу и бросилась в огонь, потом спустила шест через окно, и они соскользнули по нему на землю. А она на глазах у Эми исчезла в языках пламени. Почему?

«Неужели можно стать другим человеком за такое короткое время?»

— Приземлись, Эми, — сказал Дэн, — ты что, не видишь? Это же Нелли!

«Прекратить думать».

Она тряхнула головой, прогнав грустные мысли в мрачную дымную даль. Нелли отчаянно махала им с лодки. Море вдруг потемнело, и небо нависло над ними толстыми черными тучами.

— Бедняжка, — пожалел ее Алистер, — как же она испугалась!

— Испугалась? — ответила Эми. — Вот именно, от одного взгляда на вас сразу поджилки трясутся. Вы хотя бы видели себя со стороны?

Алистер опустил голову и увидел свои обгоревшие пижамные панталоны.

— О боже, вы позволите, я мигом переоденусь? — смутился он.

Нелли продолжала жестикулировать им с лодки и показывала куда-то в сторону острова Кракатау. Эми зажмурилась. Снова дурное предзнаменование. Она читала про этот остров. Там в 1883 году произошло одно из самых сильных извержений вулкана за всю историю человечества. Вулкан Раката. В голове раздался зловещий шепот капитана: «Плохой выдался денек. Слишком он разбушевался».

Эми вытерла пепел с лица. И вдруг все для нее встало на свои места. Это же очевидно. Она поднесла черные пальцы под нос Дэну. Вот почему так беспокоится Нелли. Это не просто шторм.

— В-вот, кажется, что она хочет нам сказать… это вулкан, — произнесла она.

В глазах Дэна зажегся огонь.

— Круто! Будет как в Помпеях. Типа подожди, я сейчас домою посуду, и вдруг раз, и ты застываешь в лаве!

— Не смешно, — ответила Эми. — Между прочим, в прошлый раз во время извержения в Южных морях произошло сильнейшее цунами, и в нем погибло тридцать шесть тысяч человек.

Дэн тяжело вздохнул.

— Ну, хватит, возьми себя в руки, Эми. Нелли уже почти здесь. Еще несколько минут, и все будет хорошо, мы будем далеко отсюда и сможем обнять Саладина, так что порядок, сестричка, ситуация под контролем…

— У нас нет ключа, Дэн, — сказала Эми. — Если мы даже выберемся отсюда, мы не знаем, куда идти дальше. Все дороги ведут назад, в Бостон, прямиком в органы опеки на милость тети Беатрис.

— Спорим, этот чувак знает, куда идти дальше. — Дэн кивнул в сторону зарослей, в которых исчез их дядя.

— Прекрасно. Сейчас он немного охладится, почистит перышки, и мы у него спросим. Кстати, ты случайно не прихватил с собой детектор лжи? И вообще, где он?

Эми больше не верила ни одному слову Алистера. Он всегда такой — то откуда ни возьмись появляется и клянется в дружбе, а то вдруг снова исчезает, и выясняется, что все это время он водил тебя за нос. И тогда хочется просто убить его. Ну вот куда он подевался на этот раз? Ушел ведь, только чтобы переодеть эту глупую пижаму. Может, у него и здесь какой-нибудь секретный бункер? Или он снова, как в Сеуле, провалился сквозь землю?

Опыта ему не занимать. Его клан — клан Екатерины — уже несколько столетий занимается поисками ключей. Впрочем, как и все остальные Кэхиллы. И в этом их главное преимущество — многовековой опыт, огромные деньги и коварные убийства. Ставка тем более высока, что в своем завещании бабушка выбрала из всех этих кланов самых лучших представителей и пригласила их участвовать в гонке за тридцатью девятью ключами и мировым господством. Но завещание подразумевало свободный выбор — не хочешь бегать за ключами с риском для собственной жизни, не бегай, а забирай положенный тебе миллион долларов и ступай себе с миром.

И последнее было бы для Эми с Дэном совершенно нормальным и единственно разумным решением.

Но Грейс очень хотела, чтобы именно они нашли эти ключи. А как можно было ослушаться Грейс? Такого Эми даже вообразить себе не могла. А Дэн вообще уже не представляет своей жизни без мирового господства. За это время они сами разгадали множество подсказок и труднейших загадок, которые оставила им Грейс — и о Моцарте, и о Бене Франклине. И теперь у них за плечами тоже был опыт — четыре континента и шесть ключей, которые они нашли за такой короткий срок. И это всего-навсего одиннадцатилетний мальчик и его четырнадцатилетняя сестра. Ах, да. Ну конечно, как же мы забыли об их компаньонке — гениальной шпионке, любительнице панк-рока и альтернативных методов пыток татуировкой. Вот и все, если не считать, что она действительно была просто суперагентом.

А в гонке за тридцатью девятью ключами все, что кажется нормальному человеку ненормальным, становится нормой. Вот так.

Опять она что-то кричит. Нелли подплыла к берегу, мотор заглох, и наконец ее стало слышно.

— Полиция! Полиция! — кричала она, показывая куда-то себе за спину.

— Вулкан плохо себя ведет? — спросил Дэн. — Правильно, пора его арестовать.

— Давай, скорее! — Эми схватила Дэна за руку и побежала к Алистеру. — Слушай, а ведь на самом деле произошел пожар, были жертвы, кто-то погиб. Конечно же теперь будет расследование! Дядя Алистер! За Нелли гонятся полицейские!

Алистер высунулся из кустов и щеголеватой походкой направился к морю. На нем был свежий светло-серый костюм, безупречная лимонного цвета сорочка и элегантная шляпа-котелок. Но, услышав крики Нелли, он тут же стал мрачнее тучи.

— Это все Изабель, — пробормотал он. — Ее почерк. Она донесла на нас полиции. Узнаю ее modus operandi.

— Простите? — спросил Дэн. — Видите ли, мой словарик потонул в морской пучине.

— Нет, мальчик мой, сейчас не до смеха, — низко наклонился к нему Алистер, придавив его ногу концом своей трости. — Шутки здесь неуместны. Не дай бог очутиться в застенках тюрьмы Джакарты, уж можешь мне поверить. А пока это наша самая реальная перспектива.

— Рок-звезда нельзя прыгать! — скомандовал шкипер на ломаном английском, и моторка резко притормозила у берега.

— Рок-звезда нельзя ждать! — ответила ему Нелли, стоя одной ногой на бортике.

Шкипер причалил, и она спрыгнула на старую дырявую шлюпку на берегу. На Нелли была черная джинсовая безрукавка, шорты, высокие полосатые носки, красные «конверсы» без шнурков и майка «Мистер Билл». Ее волосы, окрашенные контрастно черно-белыми прядями, прилипли к лицу, и издалека она напоминала мокрого скунса. За ней откуда ни возьмись припустил вдогонку Саладин.

— О господи! Это вы, ребятки! — кричала Нелли. — Вы живы! Я жутко рада!

— Саладин! — воскликнул Дэн и побежал к мау.

— Саладин? — обиделась Нелли. — А что же я? Дырка от бублика?

Она схватила Эми с Дэном в охапку и повела к катеру.

— О'кей, слушайте меня, чуваки. Нам надо перебраться в гостиницу. Вчера, когда вы, типа — ау! — я порядком струхнула. Стала орать на всех, типа где они, как вы могли их выпустить, а в отеле мне только — что-что? как вы сказать? Ну, я тогда все ваши вещи побросала и думаю все, значит, сюда мы больше ни ногой, и вниз, в холл, а там уже мой человек Ариф. Я к нему, типа, спасите, помогите, а он берет багаж и относит все в лодку, доплываем мы до середины моря, и вдруг Ариф слышит что-то по рации и как давай болтать по-своему, а я ни бум-бум, только слышу одно — «Полиция!». Жуть! И вдруг их местные копы тут как тут! Что делать? Мы им тогда, типа, сайонара, только на индонезийском, конечно, и назад в самую гущу морского траффика, чтобы затеряться! А у нас все время рация, и вот слышу я некоторые английские слова — пожар, кто-то там умер, тра-та-та и все такое! Ну как вы могли?! Почему вы сбежали из отеля и ничего мне не сказали?

— Прости, — ответил Дэн. — Но ты так сладко спала…

Он искоса посмотрел на Эми, и они поняли друг друга с полувзгляда. Включив телепатическую связь, Эми в упор смотрела на него, и он читал по ее глазам:

«…и потом, Нелли, мы сами видели, как ты от кого-то все время получаешь странные закодированные послания…»

«…а в России к тебе на голосовую почту пришло письмо, и в нем было сказано, чтобы ты передала какой-то отчет…»

«…и вообще, ты, оказывается, умеешь водить самолет…»

«…нет, мы, конечно, не совсем параноики, но тоже кое-что усвоили — в этой охоте за ключами никому нельзя доверять…»

— Э-эй! Очнитесь! Они всегда такие, Ал? — позвала их Нелли, бросая им передачу огромным рюкзаком. — Сливаетесь мозгами?

— Простите, как вы сказали? — опешил Алистер. Нелли передала кошачью переноску Арифу, взяла Алистера под руку и направилась в лес.

— Ну, пока, детки! Мы пойдем в лес поиграть в прятки и до связи с вашим универсальным разумом! Кстати, будете в тюрьме — заходите на мой телепатический Твиттер! Да… и не забудьте прислать объяснительную записку, почему вы предали свою верную няньку!

— Стой, мы с вами! — крикнул ей Дэн. — И больше никогда не говори это слово, запомни, ты — компаньонка!

Эми в последний раз взглянула на останки дома, чтобы больше не думать ни о ночном пожаре, ни об Ирине. Хотя бы какое-то время. И жить дальше.

«Для Ирины это стало путешествием в один конец», — подумала она.

Вдруг Эми остановилась как вкопанная.

— А почему бы нам не взять лодку Ирины? — осенило ее. — Это же обыкновенная рыбацкая шлюпка! Полиция не обратит на нее внимания, ведь ее никто не видел!

— Нет, детка, мы все не уместимся, она слишком мала для нашей большой компании, — ответил ей Алистер. — И кроме того, это я, а не Ирина, приплыл на этой лодке.

— А как же тогда?.. — сказал Дэн. — Дядя Алистер! А здесь есть другой причал?

— На этом острове? — переспросил Алистер. — Послушайте, а как же! Когда-то, много лет назад, я наткнулся здесь на останки разбитого судна в небольшой бухте. А зачем это тебе?

— Да потому что это может быть нашим спасением! — воскликнула Эми. — Там наверняка должна быть еще одна лодка! Понимаете, если Ирина приплыла в другую бухту, то там осталась ее лодка!

— Гениально! — согласился Алистер. — Ай да Эми, молодчина!

— Это я первый сказал! — сердито заметил Дэн.

Алистер высвободился из рук Нелли, поднял трость и показал ею на отдельно стоящее дерево недалеко от них.

— Вон там, видите, на том дереве есть желтая отметка? Это след. Если все время идти этим по желтым меткам, то мы как раз придем в бухту. Правда, некоторые метки наверняка выцвели за эти годы, так что мы должны быть очень внимательны. Я пойду вперед и буду прокладывать нам путь!

На этом он лихо скинул пиджак и, перебросив его через плечо, протянул руку Нелли.

— Не будете ли вы так любезны, дорогая, поддержать старика?

Нелли крепко взяла его под локоть. Алистер, не раздумывая, решительно двинулся вперед, прокладывая путь среди зарослей лиан и не замечая, как из его карманов что-то выпало на землю. За ними шел, опустив голову и бормоча себе что-то под нос, Ариф.

— У вас все падает! — Дэн поднял расческу, носовой платок и маленький кошелек из голубого бархата.

На кошельке было что-то написано русскими буквами.

— Ух ты! Думаешь, это Иринин?

Дэн открыл кошелек и достал из него крошечный пузырек с какой-то голубоватой жидкостью.

Алистер повернулся к ним, вытирая рукавом пот.

— Э-э-э, это я вчера нашел на земле, около дома. Понятия не имею, что это такое, но на всякий случай решил взять себе.

«Иринин яд», — пронеслось в голове у Эми.

Алистер подошел к ним, забрал кошелек, засунул его в карман и пошел дальше. Он был совершенно невозмутим. И очень-очень рассудителен.

«Но… ее уже нет. Это принадлежало ей. Нет, это все-таки воровство!»

Эми повернулась, чтобы спросить у Дэна, что все это значит, но он был уже далеко впереди, обогнав даже дядю Алистера.

— Дэн! — закричала ему Нелли. — Индиана Джонс, откликнись! Где ты?!

Они встали. Вокруг была мертвая тишина. Неожиданно ее пронзил отчаянный вопль.

— ААААААААААААААА! Змеи! Стащите их с меня!

Эми бросилась вперед. Вдруг она зацепилась ногой за лиану, поскользнулась и кубарем полетела вниз по крутому песчаному откосу.

Она очнулась в луже, уткнувшись в грязные «конверсы» Дэна. Он возвышался над ней, как памятник первопроходцам, и торжествующе ухмылялся. За его спиной в лучах солнца сверкала великолепная двухпалубная яхта.

— Я первый, — сказал он.

Эми поднялась на ноги.

— Я думала, на тебя напали.

— He-а, это мой прикол в стиле Инди, клево, да?

Эми была готова его убить. Не сводя с него глаз, она хитро улыбнулась и вдруг со всей силы толкнула его в воду.

— А это мой прикол в стиле Дарт Вейдер! — сказала она.

Дэн стоял на палубе и, перегнувшись через борт, пристально смотрел на воду. «Властелин мира не должен потерять свой ланч», — мысленно произнес он.

Он сильнее сжал поручни, делая над собой нечеловеческие усилия, чтобы не разжать рта. Он вспомнил, как когда-то после трех порций жареной картошки он уговорил тетю Беатрис разрешить ему покататься на «Сумасшедшем чаепитии» в парке аттракционов. После чего результат не заставил себя ждать.

Гигантские волны безжалостно бились об яхту и бросали ее из стороны в сторону. Прорываясь сквозь шторм, она то вставала на дыбы, то подпрыгивала и брыкалась, не желая сдаваться на милость разбушевавшейся стихии. Дождь лил как из ведра. Он проливался на них черной угольной краской, смешиваясь прямо в воздухе с хлопьями пепла. Контуры острова, на котором они с Эми чуть не превратились в пару приготовленных в золе сардин, становились все более расплывчатыми, утопая в густой дождливой мгле. Ариф мастерски вывел их со стороны южной части острова и, улизнув от полиции, взял курс на Джакарту. А впереди еще целых три часа мучительной тряски. И три часа Радио Молчания между ним и Эми. Она пребывала в бешенстве.

«Властелин мира не должен думать о своей сестре, если он действительно не хочет потерять свой ланч».

Она не умела долго молчать. Можно поспорить, что не успеешь досчитать до десяти, как она тут же первая прекратит игру в молчанку и выдаст что-нибудь совершенно офигенное типа подъема цен на лен в Уругвае. Но в данном случае это был совсем другой гнев. Вязкий, как болото. Она была зла на весь мир. На Алистера, на Нелли и, само собой, на него.

Нет, он ее, конечно, понимает. Все пошло совершенно шиворот-навыворот. И теперь она так злится, что готова броситься за борт. Потому что весь мир вдруг перевернулся с ног на голову, и все стало наоборот. Они совсем запутались. Где правда, где ложь? Даже в их собственный девиз — «Никому не доверяйте!» — теперь нельзя верить. Например, Ирина. Сначала она была злая, потом вдруг стала добрая. А у Нелли все наоборот — сначала она была хорошей, а потом (но это еще не точно) стала плохой. А Алистер… Это вообще отдельная песня… И главное, никто не знает, что делать дальше, куда идти. А вокруг дикая качка.

Делаем глубокий вдох… Так… Только держаться, Дэн… А теперь давай, вспомни что-нибудь смешное и доброе.

Замечательная практика. Ну почему ни один человек в этом мире не смеется над его шутками? А как тут без шуток после того, что с ними вчера произошло? Или что еще прикажете делать, чтобы не думать об Ирине? Смеяться, да и только. Именно так.

И все-таки он никак не мог забыть ее последние слова. Они все время крутились у него в голове: «Все зависит только от вас с Дэном. Вперед!» И ее глаза. Они смотрели на него отовсюду — из бушующего моря, из толстых грозовых облаков, из противной липкой, как старая жвачка, дали. А ее крик слышался в непрестанном вое ветра.

Ой, пятке щекотно.

— Фу! — Дэн дернул ногой и посмотрел на пол.

— М-р-р? — смущенно спросил его Саладин.

— Ой, прости, дружище, я не хотел тебя обидеть. — Дэн взял кота на руки. Он прижал его к груди и почувствовал, как сильно бьется у кота сердце. — Ты в порядке? Ну, скажи, как это тебе удается? С тобой всегда так хорошо! А вот я всех смешу, смешу, а они только еще больше злятся. Какой же ты у меня классный. Знаешь, рядом с тобой все не так уж и плохо. Все у нас под контролем!

Дэн улыбнулся. Когда-то это были слова его папы. «Все под контролем» — это почти все, что он о нем помнил.

— Эй, чувак, давай, я тебя кое с кем познакомлю. Дэн вытащил из кармана папин австралийский паспорт. И понюхал его. Он пах чем-то клейким и сладким. Пусть это будет папин одеколон, решил он. А Эми говорит, что так пахнет бумага. Подумаешь… Да что она вообще понимает? Он открыл его на первой странице и нежно посмотрел на фото с папиным фальшивым именем: Роджер Нудельман. И правильно он делал, что менял имена — это, наверное, конспирация такая, чтобы враги его не нашли. Прикольное имя. И смешное. От него всегда на душе веселее.

— Скажи: «Привет, Родж!», — прошептал он коту. — Знаешь, он тоже любил прикалываться, как и я. Я точно знаю. У нас в семье традиция такая, вот.

Яхту резко подбросило вверх, она взмыла на гребень и со всей силы рухнула вниз. Буря разыгралась, кажется, не на шутку. Дождь, который, было, ненадолго прекратился, вдруг передумал и начался снова. Дэн спрятал паспорт.

Небо прорезала ослепительная вспышка молнии. Все на мгновение стало белым и непроницаемым. Вокруг стояла сплошная стена воды. Дэн вздрогнул. Саладин спрыгнул на пол и юркнул в застекленную кабинку. Ливень бил с такой силой, что на палубе невозможно было дышать. Дэн последовал за котом.

— Яа, сайа менденгар мерека… — кричал в мобильный телефон Ариф. — Не входить!

— Но там типа… Дождь? — Дэн махнул рукой в сторону палубы. — Мокро? — Он стал трясти головой, разбрызгивая на полу капли. — Полотенца?

Ариф что-то буркнул в трубку и кивнул на шкаф. Не обращая на него внимания, Саладин нашел за шкафом какую-то штуку и теперь самозабвенно выуживал ее оттуда. Наконец он зацепился за нее коготком и извлек из щели маленькую плоскую баночку, от которой остро запахло рыбой. Дэн с отвращением поморщился. Саладин с упоением стал ее вылизывать.

«„Икра севрюжья. Сделано в России“, — прочитал Дэн на этикетке. — Ага… Видимо, это Иринин полдник. И почему русские так любят всякую гадость? Так… Спокойно, Дэн… Делаем вдох… выдох… Нет, нет, тебя не тошнит, Дэн… Держись, чувак. Ты не должен потерять свой ланч».

Он открыл шкаф и нашел в нем белые махровые полотенца. Рядом на других полках лежали разные пледы, канаты, бортовые журналы. Он потянул на себя полотенце и вдруг замер… В самой глубине шкафа он увидел кожаную дамскую сумочку, на которой были выгравированы буквы: «И. Н. С.».

Ирина Н. Спасская.

Дэн осторожно достал сумочку с полки и тихонько закрыл за собой шкаф.

Неожиданно дверь в кабину распахнулась, и в нее ворвалась злая, растрепанная и до нитки промокшая Эми. Увидев ее, Ариф вздрогнул.

— Ах, вот ты где! Ты еще жив? Удивительно… А я думала, ты залег на дно от тяжести в желудке!

Дэн спрятал сумку за спиной и попятился к выходу, вытолкнув впереди себя Эми. Ничего, пусть освежится… Массажный душ ей не помешает.

— Молчать, — приказал он. — А то ты меня совсем захвалишь. И смотри! Видишь, что я нашел?

— Ирина! — воскликнула Эми при виде находки. Не обращая внимания на ливень, Дэн открыл сумку. Женская косметика, телескоп, замаскированный под губную помаду… какие-то весьма подозрительные ампулы, кожаный блокнот…

— А это что такое? — Эми вытащила из сумки бумажник.

Она открыла его и нашла в нем целую стопку перетянутых резинкой пластиковых карточек. Не может быть… Это же ее собственная социальная карта, а это студенческие билеты Иана и Натали. Документы Холтов… И мистера Бурритто! Удостоверение личности с фотографией времен его молодости.

— Дэн, мне страшно! У нее были документы на всех, кто принимает участие в гонке за тридцатью девятью ключами!

Она стала дальше рыться в бумажнике и нашла в нем два маленьких пакетика, в которых лежали тоненькие пластинки, напоминающие стеклышки для микроскопа.

— Что это такое?

— Смотри! — закричал Дэн.

Дэн открыл блокнот. На одной из страниц он нашел список с номерами чьих-то телефонов, какими-то вычислениями и заметками, сделанными на русском языке.

Эми сложила все карточки в бумажник и запихнула его к себе в карман.

— Слушай, я тут вообще ничего не понимаю, — она перелистала все страницы, и вдруг замерла.

— Что такое «тридцать девять» — понятно, — сказал Дэн. — Она собирала информацию о ключах. А вдруг в этих словах отгадка, куда нам идти дальше? А что, если она вообще все это делала для нас с тобой, чтобы помочь нам?

— Она была на нашей стороне. — Глаза Эми наполнились слезами. — И почему она не сказала об этом раньше? Как ты думаешь, она все это время притворялась врагом? Или что-то в последний момент заставило ее перемениться?

— Типичная Люцианка, — отважно улыбнулся Дэн. — Сама ловкость и непредсказуемость.

— Тебе не стыдно так говорить, Дэн?! — закричала на него Эми. — Она же спасла нам жизнь!

— Ой, шучу, шучу…

— Ну конечно, тебя послушать, так все Люциане сплошь мошенники, Томасы едят на завтрак битое стекло, люди клана Екатерины в сотый раз изобретают велосипед, Янусы пишут романы про бред сивой кобылы и так далее и тому подобное… Ты сам-то веришь во всю эту чушь? А что же мы? Ах, нет! Мы не такие, как они! А ты не забыл, что мы с тобой тоже из какого-то клана?

Эми была в ударе. Кажется, пора дать ей немного успокоительного. Дэн взял на руки Саладина и повернул к ней его мордочку.

— А я из какой ветви? — тоненьким голосочком спросил он за кота. — Я, твой храбрый и отважный Саладин? Из клана Екотирины? А может, Томасины?

Эми отвернулась от него и сердито зашагала по палубе.

Вдруг яхта круто взметнулась вверх, отчего у Дэна судорогой свело живот. Он громко, на всю палубу, икнул.

— О-о-о-о! Йе-йе-йе-э-э-э-э! Засунь мне в горло пальцы и вырви мое сердце, чтоб доказать свою любовь!

На палубу вышла Нелли с айподом. Дети с изумлением уставились на это существо, словно собранное из разных запчастей и делающее странные телодвижения, что, по всей видимости, называлось танцем. Она сняла наушники и подняла к небу лицо, подставляя его под струи дождя.

— Прикол! Круче, чем спа! — Она подбежала к Эми с Дэном и встала с ними под тент.

— И маску из лавы для полного кайфа, — посоветовал ей Дэн.

Нелли встряхнула волосами и прислонилась к стене.

— Чуваки, у вас все нормально? А то вы какие-то странные. А у меня внизу был такой длинный разговор с вашим дядюшкой. Он столько мне всего порассказал. Фактически нафаршировал меня, как поросенка. И что вчера с вами произошло… и что вам пришлось испытать… многовато для детишек!

— И не только, — кивнул головой Дэн.

Эми, не обращая на них внимания, продолжала променад по катеру, словно не узнавая Нелли.

«Я с тобой, и ты со мной, а значит, мы вместе», — бормотала она себе под нос.

— Что-что? — рассмеялась Нелли. — Ты в порядке?

— Все, теперь это надолго. — Дэн решил ей все объяснить. — Понимаешь, это строчка из…

— Из ничего! — Эми развернулась на сто восемьдесят градусов и пронзительно уставилась на Дэна.

«Ей ничего нельзя говорить. Не доверяй ей!» — посылала она ему беззвучный сигнал.

«Но если мы не будем доверять Нелли, — молча отвечал ей Дэн, — то как нам жить дальше? Кто тогда будет нас возить, кормить, сажать на самолет? Кто будет единственным прикрытием для двух несовершеннолетних детей, колесящих по всему миру без взрослых? Мы должны ей все рассказать!»

Дэн сделал глубокий вздох и отвел глаза. Сеанс связи со злой сестрой закончен.

— Слушай, мы знаем, что ты получала целую гору зашифрованных посланий.

— Дэн! — рявкнула на него Эми.

— Они были подписаны какой-то Clashgrrl, — на одном дыхании выпалил Дэн. — Темой послания каждый раз был «Отчет». И мы видели у тебя сообщение: «Не отпускай их далеко». Плюс ко всему, мы считаем, что это абсурд, когда кто-то, кто умеет водить самолет, работает с детьми компаньонкой.

— Ого! — воскликнула Нелли. — Вы что, чуваки, следили за мной?

— Не совсем так, — ответила Эми.

В небе снова послышались раскаты грома. Яхта накренилась, Эми, Дэн и Нелли схватились за поручни.

— Ах, вы, змеята! — Нелли пришлось чуть ли не кричать, чтоб ее было слышно сквозь гром. Она пожала плечами и покачала головой. — Ну, ладно, раз вы такие любознательные. Хотите знать, кто такая Clashgrrl? Это кличка моей школьной подруги. Мы с ней такие подруги, что мы можем говорить обо всем! О том, о чем, например, нельзя говорить с детками, у которых слишком длинный нос и большие уши. И потом, она работает менеджером в ИТ-компании. Суперкласс по этой части. Она умеет кодировать любые тексты и пишет так абсолютно всем. А «FYI» означает «Я в Штатах». «Не отпускай их далеко» — это про два диска с фотографиями, которые она мне отдала, чтобы их не нашел ее приятель, а вот зачем ей это нужно, я вам, простите, говорить не стану, хотя спасибо за внимание к моей персоне! А что касается моей летной карьеры, так это будьте добры, все вопросы к моему папочке — это у него бзик, что, пока мне не исполнится двадцать пять, летать я не буду — профессионально, конечно. Вот так, и это единственная причина, почему вам так фантастически со мной повезло и я пока с вами. Будут еще вопросы?

Дэн чувствовал себя полным идиотом. Эми, опустив голову, смотрела себе под ноги на палубу.

— Прости, — пискнул Дэн.

— Доверяй, но проверяй, — буркнула Эми.

— Всех прощаю! — ответила Нелли и посмотрела в упор на Дэна. — Ну, а теперь твоя очередь.

— Хорошо. То, что говорит Эми — «я с тобой, и ты со мной», — это было в записке, которую оставила Ирина. Думаю, вероятнее всего, это код.

— Да брось ты, Дэн! — рассмеялась Нелли. — Ирина?! Не ожидала от нее, совсем не ожидала…

Она перелистала список хитов на своем айподе.

— Ты знаешь, откуда эти слова? — недоуменно посмотрела на нее Эми.

— Voila! — Нелли поднесла к ним экран айпода. Дэн недоверчиво прочитал название группы:

— «Велвет Сесспул…»?

— Самые крутые! Музыканты! В мире! — Сморщив лицо, словно от боли, Нелли начала подпевать:

— Саладин!!!

Из воды, словно поплавок, вынырнула голова Дэна. Он вертелся во все стороны и отчаянно хлестал по воде руками.

Два огромных испуганных глаза сверкнули и снова скрылись в пучине. Мокрая шерстка кота прилипла к телу, и от этого его мордочка стала совсем маленькой. Он весь был одни громадные, сверкающие, как фонарики, глаза. Он из всех сил перебирал лапками.

— Дэн! — справа по курсу показалась Эми. — Быстро плыви к берегу! Он близко, я видела.

— Саладин!

— Ради бога, Дэн! Оставь кота в покое! — из воды послышался голос Алистера. — Это всего лишь животное!

Снова молния пронзила темный небосвод. На мгновение море стало совсем светлым, почти белым, и Дэн успел заметить в воде две странные фигуры — одну очень большую и одну очень маленькую. Первой была яхта, которая, словно обезумевшие весы, раскачивалась из стороны в сторону. На капитанском мостике стояла Нелли. Она не выпускала из рук штурвала и отважно боролась с бурей, отбивая все атаки стихии и одновременно умудряясь не спускать глаз с Дэна.

Второй был их дядя Алистер. Это было экстравагантное зрелище. Попасть в кораблекрушение и барахтаться среди бушующих волн, ни на минуту не расставаясь с любимой тростью.

Дэн со всей силой заработал руками и ногами, чтобы отплыть от него как можно дальше. До того как его начали спасать, он сам должен спасти Саладина.

— Вот так! — Он вытянул руку и схватил кота за загривок. — Эй, тише! — Саладин вцепился в него когтями.

Их накрыло очередным валом. Подбросило верх. Волны совсем разыгрались. Ну и пусть делают, что хотят. Лишь бы не захлебнуться. Дэн прижимал к себе Саладина. Ему хотелось расслабиться и полежать на волнах. Главное, не уснуть. Интересно, а где тут берег?

Его снова подняло вверх, он оглянулся. Где-то вдалеке показался маяк. Или ему померещилось… Не расслабляйся. Плыви на маяк! Он крепче прижал к себе Саладина.

— Молодец, Дэниэл! — крикнул ему в ухо дядя Алистер.

Он все-таки догнал его и плыл, не расставаясь со своей тростью, совсем рядом.

— Мррр! — зарычал Саладин.

Эми уверенно плыла впереди всех, держа курс на берег. Нелли победила все законы физики и, выпрямив яхту, теперь яростно переругивалась с Арифом. Каждый из них что-то кричал на своем языке. Нелли быстро натянула на себя жилет и приготовилась к прыжку.

Новая громадная волна накрыла Дэна, вода попала ему в рот, он почувствовал, как она заполняет его легкие. Как трудно грести одной рукой… даже в жилете. Глаза жгло от соленой морской воды…

Бамс! Он больно уткнулся головой во что-то острое. О нет, кажется это коленки Эми.

— Мррр! — сказал Саладин.

Ноги Дэна уперлись в твердый песок. Тяжело дыша, Саладин выполз на берег и отряхнулся. Дэн поднялся и бережно взял кота на руки. Он обернулся посмотреть, нет ли за ними копов, но над морем стояла сплошная мокрая завеса из морских брызг и проливного дождя.

— Я здесь! — послышался из воды голос Нелли.

— Ты в порядке, Дэн? — спросила его Эми.

— Нормально, — ответил он, глядя, как Нелли подплывает к берегу. — У нас с Саладином все нормально.

Вдруг его ослепил яркий луч прожектора. Зажмурившись, он закрыл ладонью глаза Саладину. Луч скользнул в сторону, высветил Эми, потом остановился на Нелли и наконец на Алистере.

Из тумана вылезла чья-то сильная рука и прижала Дэна к песку. Другие руки схватили Эми и Нелли.

— Иту диа! — раздался чей-то голос.

— Прошу прощения, офицеры, но произошла ошибка! Прошу меня освободить! — закричал Алистер.

Его было еле слышно из-за шторма и дождя.

— Икути ками! — ответил ему грубый голос.

Увидев, что на Алистера надевают наручники и тащат его в полицейский фургон, Дэн вырвался из рук полицейского и бросился на помощь к своему дяде.

— Не двигайся, Дэн! — закричал ему Алистер. — Изабель, видимо, составила ложный донос и повесила этот поджог на меня. Я постараюсь этим воспользоваться и повернуть ситуацию в нашу пользу. Только ты не мешай и не наделай бед! Я сам справлюсь.

— Но… но так не должно быть! — закричал Дэн.

Увидев, что коп идет к нему, Дэн заставил себя замолчать, подавив в себе вопль протеста. Он только еще сильнее сжал Саладина и съежился над ним.

— Дэн, стой на месте, — скомандовала Нелли. — Не вздумайте наделать глупостей, дети.

Краем глаза Дэн видел, что их яхта все еще была пришвартована недалеко от берега. Ариф был на борту и с кем-то переговаривался по телефону.

Коп строго показал пальцем на каждого из них.

— Тетап ди ситу! Ты, ты, ты, ты… оставаться на местах!

После этого он повернулся к Алистеру и посадил его в фургон, хлопнув дверью. Потом он сел на водительское кресло, машина тронулась и мгновенно исчезла в тумане.

— Это сфабрикованное обвинение, — спокойно сказала Нелли. — У них нет доказательств. Скоро его отпустят.

— А почему Изабель выбрала именно его? — спросила Эми.

— Действительно, — согласился с ней Дэн, перекладывая переноску с котом из одной руки в другую. — Она же нас хотела убить. Не вижу логики.

— Думаю, он как-то прикрыл вас и взял огонь на себя, обманув Изабель, — ответила Нелли. — Так что теперь вы его должники.

У Эми хлюпало в кроссовках. Они шли по шоссе в сторону города. Дождь прекратился так же неожиданно, как начался. Утро было свежим и бодрящим. После того как увезли Алистера, они вернулись на яхту и перенесли на берег свои вещи. Но, разумеется, все безнадежно промокло. Кроме компьютера Дэна, который он, верный своим принципам, предусмотрительно завернул в несколько пластиковых пакетов. Мысли об Алистере не покидали Эми. И хотя она ни за что не решилась бы себе в этом признаться, она была не против, если бы его продержали в индонезийской тюрьме как можно дольше.

«Мы его должники?»

О нет, насколько Эми помнила, Алистер вполне мог инсценировать весь этот спектакль с арестом и снова исчезнуть из виду.

«Мы отдали ему ключ. Мы опять поверили ему… И как это у него получается? И как мы снова поверили тому… Тому, кто был там во время пожара и кто ничего не сделал для того, чтобы спасти нас».

— Нет, мы ему ничего не должны, — сказала она вслух.

— Эй, ты что? Он чуть не погиб из-за нас прошлой ночью, — ответил ей Дэн.

— Думаю, он что-то замышляет, — продолжала Эми. — И Изабель, скорее всего, будет снова преследовать нас.

Солнце слепило ей глаза. Оно становилось все жарче и просвечивало сквозь кроны деревьев. Темные лужицы превращались прямо на глазах в сухую пыль.

У Эми было странное чувство — словно еще пару минут назад была ночь, и вдруг сразу наступил новый день. Они дошли до города и, пройдя несколько кварталов до центральной площади, нашли стоянку такси.

— Давайте купим билеты на самолет и скорей улетим подальше от этого места, — сказала Эми.

— Нет проблем, — ответила Нелли. — Правда, моя карточка «Visa» бесследно пропала, но у меня еще осталась «MasterCard» на случай непредвиденных ситуаций. Не забудьте напомнить, чтобы я купила лотерейный билетик в Пеории.

— Пеория, — пробормотал Дэн. — Я ничего не хочу сказать, но вы уверены, что нам надо именно туда?

— Слушай, — ответила ему Нелли, — мы же расшифровали послание. Существуют уже целых два Кэххила-ключеискателя, которые почему-то знают эту песню: Ирина, у которой в дневнике были эти слова, и Алистер, который помнит ее по его гарвардскому Гли-клубу. Все сходится, чувак.

— Гли-клуб… — повторил Дэн. — Чем они там занимаются? Гликуют до коликов в животе?

— «Гли» — это старинное слово, оно означает «хор», — улыбнулась Эми. — Мама с папой говорили, что в детстве они тоже пели в школьных Гли-клубах. И я помню, что когда мы были маленькими, к нам в гости приходили их друзья и пели а капелла. Ты знаешь, что это такое? Это когда поют хором без инструментального сопровождения. Один парень приносил с собой ноты. Иногда даже Грейс приходила всех послушать. Мне тоже очень нравилось, когда они пели, и я часто сидела вместе с ними. Самыми любимыми у меня были песни, которые они пели на немецком и французском языках.

— Понятное дело, — перебил ее Дэн. — Ты же обожаешь все самое скучное.

Эми вспоминала, как в их старинной гостиной собирались мужчины и женщины. Они надевали очки, которые потом постепенно сползали на середину носа, и начиналось пение, прямо с листа. Она вспоминала красивые старинные тексты, записанные в старых нотных тетрадях, причудливые витиеватые буквы названий песен…

И тут вдруг ей все стало предельно ясно.

Перед ними на площади стоял красный кирпичный дом с развевающимися у входа флагами. На мраморной плите над входом было написано: «Перпустакаан Умум». И несмотря на то что для нее это была сущая абракадабра и китайская грамота, Эми ни минуту не сомневалась, что там было внутри.

— Можно, мы сделаем небольшой привал? — спросила она.

Дэн начал терять терпение.

— Я тебя сейчас съем, ладно? Ты что, нашла очередную библиотеку? Я угадал? Ты это специально, чтобы окончательно свести меня с ума, да? Потому что ведь нам не нужна никакая библиотека! Потому что мы ищем Пеорию, но не в библиотеке же!

Эми, не слушая его, уверенно шла вперед.

— Нет, не Пеорию. Это кое-что другое.

— Эми, это не смешно! — закричал Дэн.

Но Эми его не слушала. Она толкнула тяжелую дверь.

— Эми… Эми?!

Алистер ничего не имел против медных браслетов. Но наручники могут оставить следы на коже.

Он незаметно протянул под них манжеты своей тонкой сорочки. Пустяк, а приятно… Эти мелочи — прекрасное средство для того, чтобы привести мысли в порядок и избавится от хаоса в голове. Что все-таки происходит? Где логика в том, что произошло с ними за последние сутки? Как это так — Ирина Спасская мертва? Почему она вдруг бросилась спасать его самого и детей?

Невероятно. Он просто не мог в это поверить. А сам он трус. Как и семь лет назад…

«Ладно, сейчас не время об этом думать».

Надо оставить в стороне эмоции. Существуют и более насущные проблемы.

Фургон подбросило на кочке, и впереди кто-то выругался.

«Тот, кто подставил его. Значит, это не Изабель Кабра, как он думал. Как же он ошибался! Глупец».

Старое и до жути знакомое, словно домашнее привидение, лицо повернулось к нему с переднего сиденья.

— Тебе неудобно, Алистер? А ты неплохо выглядишь для мертвеца. Разве ты тогда не умер в Парке Пукхансан?

Этот старческий шепот, словно ржавое лезвие, резанул Алистера. Он спокойно посмотрел в глаза своему дяде, выискивая в них хотя бы каплю человеческих чувств. Но глаза Бэя Оу были холодны, как сталь.

Все свое детство он боялся этого человека. С того самого дня, как тот забрал его к себе после загадочной смерти родителей и стал его опекуном. Но Алистер знал, что его отец, Гордон Оу, был предательски и хладнокровно убит по приказу этого человека.

Бэй был вторым претендентом на место главы клана Екатерины. На его пути стоял только его брат, Гордон. Бэй рыдал у всех на глазах во время похорон. Алистеру было тогда всего пять лет, но он никогда не забудет, с каким ужасом он смотрел на своего дядю, который содрогался от рыданий, но при этом глаза его были совершенно сухи.

Все, кто был непричастен к смерти его отца, плакали по-настоящему. Так притворяться мог только убийца.

— Я впечатлен, дядя. У вас потрясающие актерские способности, — сказал Алистер. — Вы явно улучшили свое мастерство с тех пор, как я был ребенком. Это вы убедили полицию, что поджог устроен мной?

— Не понимаю, почему ты столь враждебен ко мне, Алистер, — ответил ему Бэй. — Я тоже человек, между прочим. Некрологи о твоей смерти в Сеуле довели меня практически до слез. Как я был тронут! И радости моей не было предела, когда я вдруг узнал, что ты все-таки жив. Даже после той драматической мизансцены, которую ты устроил в моем офисе. Хотя она меня несколько сбила с толку, ну да ничего страшного, бывает. Ты так и не понял, что ты ужасно несправедлив ко мне?

— Оригинальная мысль, учитывая, что вы бросаете это обвинение тому, на кого сами только что надели наручники, как на последнего преступника.

— Ну, об этом после, — ответил Бэй. — Всему свое время. Лучше расскажи мне, как тебе удалось выжить во время взрыва в той пещере.

— А вам не кажется, что жизнь интересней, когда в ней существуют тайны? — заметил Алистер. — И у вас наверняка тоже есть свои секреты.

— Эх, Алистер, всю жизнь я тебя воспитывал, — вздохнул Бэй. — Ты был таким многообещающим юношей. Я готовил тебя к нашему совместному управлению кланом Екатерина. Я — глава, а ты — мой наследник. Почему ты такой безответственный? Неужели в тебе совсем нет лидерских амбиций? Что ты носишься с этими недорощенными американцами? Неужели я тебя ничему не научил, сын мой?

— Я вам не сын, — ответил ему Алистер, сжав зубы. — Я сын Гордона Оу…

Бэй низко наклонил голову.

— Бедный, бедный Гордон…

«Ну давай же, скажи ему прямо сейчас, — думал Алистер. — Плюнь ему наконец в лицо!»

Ну почему он никогда не мог сказать ему всю правду в глаза? У него был шанс сделать это после того случая в пещере. Он ведь даже проник в его офис, но в итоге лишь до смерти напугал его секретаря.

«Я был с ним лицом к лицу. Но так и не смог, я повернулся и ушел Я ничего не сделал. Но нет. Хватит с меня. Хватит его бояться».

Алистер сделал глубокий вдох.

— Мне попалось одно письмо, — начал он. — Оно было написано вами на гербовой бумаге семьи Оу в тысяча девятьсот сорок восьмом году. В нем говорится о вознаграждении за убийство моего отца.

Глаза Бэя расширились.

— Но это письмо об оплате услуг водителя!

— Пять тысяч долларов? Вы хотите сказать, что заплатили человеку пять тысяч долларов только за то, что он поездил по городу? В день убийства моего отца? С припиской «Немедленно уничтожь это письмо по прочтении?»

— Это плата компании по аренде лимузинов за несколько месяцев. И к твоему сведению, вся корреспонденция в нашей компании подлежит уничтожению. Мы не храним ее.

Бэй смотрел на своего племянника так, словно видел его впервые в жизни. Он был в шоке.

— Честно говоря, Алистер, ты меня удивляешь.

«Алистер, ты меня удивляешь…»

«Алистер, ты меня разочаровываешь…»

«Алистер, тебя снова выгоняют из школы… За что?»

Алистер прогнал воспоминания, которые всю жизнь не давали ему покоя. Сколько бы ему ни было лет. Вот снова Бэй начинает лезть к нему в душу.

«Он лжет тебе в лицо и не боится тебя, потому что знает, что ты снова его испугаешься и, как щенок, подожмешь хвост!»

Алистер поднял глаза на Бэя.

— Как я могу поверить человеку, который только что оклеветал своего племянника и донес на него в полицию? — сказал он. — Вы же прекрасно знаете, что это не я устроил поджог, и у вас нет против меня никаких улик.

— Вот мои улики. Если нет, так будут. — Бэй расстегнул пиджак и похлопал по внутреннему карману, из которого выпирал туго набитый кошелек. — И я мог бы использовать их на твое же благо, если ты меня об этом хорошо попросишь.

— Подкуп и обман, — горько ухмыльнулся Алистер. — Как в старые добрые времена!

— В отличие от некоторых, Алистер, лично для меня дороже всего истина, — перебил его Бэй. — А ты, плоть от плоти клана Екатерина, утаиваешь ее от меня, твоего благодетеля и главы клана. Скажи мне правду — это все, что от тебя требуется. Расскажи мне, что произошло на острове. И что ты знаешь об открытии Роберта Кэхилла Хендерсона.

— Нет… ни за что…

— Следи за своим давлением, сынок, — посоветовал ему Бэй. — В твоем возрасте опасно есть слишком много сырных буррито, олигарх-простофиля.

Алистер на секунду зажмурился и вдруг вспомнил слова отца, которые он никак не мог понять, когда был ребенком: «Молчание — золото». Он только глубоко вздохнул и бесстрастно посмотрел в глаза Бею.

— Ну-с, — переспросил Бэй.

Внезапно Алистер подался назад, тело его сжалось в страшной судороге, он стал хватать ртом воздух и задыхаться. Машина съехала с дороги и, визжа шинами, резко затормозила у обочины. Водитель совершил крутой разворот. Сидевший сзади полицейский обеими руками пытался удержать Алистера.

— Вперед! — закричал Бэй. — У нас нет времени!

Алистер что-то бессвязно бормотал. Тело его подбросило вверх, и он врезался головой в крышу машины. От удара он потерял сознание и без чувств рухнул на сиденье.

Плесневый грибок… Гнилая бумага… Эми нежно улыбнулась. Знакомый до боли и околдовывающий аромат старых книг.

Перед ней лежала стопка фолиантов по истории музыки, которые ей принесли из библиотечного архива острова Ява. Книги были большими и толстыми и с тяжелым приятным стуком ударялись об стол. От ее рюкзака на полу образовалась лужица, и испуганная молодая библиотекарша прибежала с тряпкой вытирать мягкие кресла, на которые натекла вода с одежды Эми. Она хмурилась и тихо бранилась на индонезийском языке.

— Спасибо, — сказала Эми. — П-простите.

Она стыдливо открыла первую книгу.

«Многоголосое пение. Народные хоровые песни. Боевые песни. Мадригалы. Мотеты». В ней с внутренней стороны обложки Эми увидела печать — оказалось, что эта книга была пожертвованием местного жителя, выпускника Гарвардского университета.

Она открыла первую страницу и приготовилась читать. Но ее отвлек шум. Она обернулась и увидела ту же библиотекаршу, которая теперь вместе с Нелли бегала за Саладином и пыталась поймать его. Дэн прятался за их спинами и виновато пожимал плечами.

— П-п-прости… Я просто разрешил ему погулять, чтобы пообедать и сделать свои делишки. И сейчас ему захотелось побегать.

— Есть! — закричала Нелли, поймав кота за ошейник.

— Что это с ним? — спросила Эми, когда Нелли вынесла его на улицу.

— Сердится, — ответил ей Дэн. — После того как он совершил свой туалет, мы с ним зашли в интернет-кафе, и я решил посмотреть, нет ли здесь клуба любителей мау. Ну так вот, выяснилось, что на этом острове красная рыба не водится, так что ему пришлось довольствоваться тунцом.

Но Эми его уже не слушала. Она, словно завороженная, смотрела во все глаза на название песни на странице сорок семь.

А в ста милях от них, стоя на дороге в аэропорт, Бэй Оу пристально следил за своим племянником, который корчился в мучительных конвульсиях, сраженный сердечным приступом.

— Дядя… Дядя! — стонал Алистер.

Водитель что-то кричал по мобильному телефону, склонившись над его племянником и придерживая его другой рукой. Офицер, к которому был прикован Алистер, дрожащими руками пытался расстегнуть наручники.

— Да пошевелитесь же, господа, — кричал на них Бэй, — сделайте же что-нибудь!

Алистер протянул к нему дрожащие руки, тело его содрогалось и билось о землю. Видеть племянника в таком состоянии было для Бэя настоящим шоком. Алистер в любой ситуации умел выглядеть достойно. Ни взрывы, ни землетрясения — ничто не могло заставить его изменить своим изящным манерам и элегантной походке.

Но вдруг сердце, его собственное сердце так жестоко подвело его. Какая злая ирония!

«И что? Что в результате остается от человека? — размышлял Бэй. — Какое бессмысленное существование…» Образование, карьера и теперь вот здоровье — все стало в его жизни сплошным провалом. Какой-то он безвольный. И никогда не понимал, что такое власть. «Дядя, в этой школе все думают только о том, чтобы быть первыми. Дядя… я решил открыть свое дело, я хочу кормить людей по разумным ценам. Дядя… дядя…» И так всю жизнь. Он мог бы давно обрести власть и стать влиятельным человеком в клане. А что он вместо этого? Ходячее недоразумение.

«Да уж… — продолжал размышлять Бэй, глядя, как жизнь постепенно покидает тело его племянника. — Какой неожиданной стороной оборачивается к нам жизнь!»

Наконец полицейскому удалось снять наручники. Рука Алистера стукнулась об землю. Голова откинулась набок. Полицейский растерянно смотрел на него, не зная, что делать дальше.

— Мати? — пробормотал другой офицер.

«Он мертв», — перевел про себя Бэй.

Ноги его стали ватными. Он облокотился о фургон. Глаза Алистера были широко раскрыты и, казалось, в упор смотрели на Бэя, словно вынося ему последний приговор. Как же он в эту минуту был похож на своего отца.

— Гордон… — прошептал Бэй.

«Стоп. Никакой это не Гордон. Это просто его сын».

Ноги его подкосились. Стараясь не упасть, он отошел подальше от шоссе, по которому с грохотом проносились автомобили и, опершись на трость, набрал номер.

— Алло, я хочу сообщить о ненасильственной смерти господина Алистера Оу…

— А-а-а-а-а!!! — раздался за его спиной жуткий крик.

Бэй обернулся. Он ринулся назад к машине.

И вдруг встал как вкопанный. Руки его бессильно повисли. Телефон и трость звонко ударились о землю.

Оба офицера лежали на пыльной обочине, корчась от боли, а между ними, целый и невредимый, стоял Алистер Оу и отряхивался. Он повернулся к Бэю и поднял его трость.

— Вы, кажется, уронили, дядюшка?

— Но… но ты же… — Бэй протянул вперед руку.

— Да, может быть, меня в свое время и отчислили из Гарварда, но зато я был лучшим по актерскому мастерству, — ответил он Бэю, отвинчивая набалдашник его трости и с изумлением глядя на целый ряд кнопок на ее конце. — О-о! Что это тут у нас?

— Нет, Алистер, нет! Ты сам не понимаешь, что делаешь! — рванулся вперед Бэй.

— Не подходи ближе, — предупредил его Алистер и тряхнул рукояткой трости в сторону Бэя. Из нее черным облаком вырвался перечный газ.

Бэй рухнул на землю, задыхаясь в приступе кашля. Ноги его подкосились, где-то ниже коленки раздался треск. Острая жгучая боль обожгла его ногу и стрелой пронзила все его тело. В легких заполыхал огонь, боль раздирала его на части.

Чтобы не потерять сознание и не провалиться в обморок, он из последних сил начал кричать.

Алистер подошел и встал над ним.

— О, кажется, вы чем-то расстроены, мой бедный добрый дядя.

«Продолжай дышать. И главное, ни в коем случае не закрывай глаза. Смотри в одну точку», — твердил про себя Бэй.

Он заставил себя поднять глаза на Алистера.

«У него ведь сейчас есть блестящая возможность, — пронеслось у него в голове. — Один удар по темени и дело сделано!»

— А-а-а! — закричал Алистер, занеся трость над головой.

Бэй закрыл глаза. Послышался удар о землю. Он почувствовал, как его кто-то тянет за руку. Как его спина скользит по траве. Как на его запястьях щелкнули наручники и его приковали к фургону.

Бэй кричал. Он не хотел терять сознание. И вдруг сквозь собственный крик он услышал пронзительный рев сирен. И голос своего племянника, все громче и громче напевавшего:

«Я с тобой, и ты со мной, а значит, мы вместе…»

В международном аэропорту Пеория, как и полагается, было пруд пруди изнывающих от скуки мамаш и детей. И буквально единицы тех, а среди них был и Иан Кабра, кого раздирало от гордости за то, что в их ручной клади был целый арсенал маленьких пузырьков от шампуней, наполненных самыми разнообразными ядами.

Правда, не все шло так гладко, как хотелось бы. Младшие Кэхиллы опоздали на рейс, и это был минус. Не говоря уж об этой униформе сотрудников аэропорта, в которую им пришлось облачиться.

— О нет! — бубнила Натали Кабра. — Я просто не могу в это поверить, мы с тобой вылитые…

— Рабочий класс? — поинтересовался Иан.

Воротник формы сотрудника службы безопасности уже давно натер ему шею.

— Помни, что говорила мама, — сказал он, — теперь уже не так просто, как раньше, внедриться в ряды персонала аэропорта. Прошли прежние времена. Так что еще скажи спасибо, что у Люциан есть кое-какие связи в этом мире.

— Может, мне сказать им спасибо за эти глупые значки с именами? — брюзжала Натали.

— Оба, замолчите сейчас же! — перебила их Изабель Кабра.

Они подошли к дверям с надписью «Только для персонала». Глаза ее злобно сверкали из-под полей форменной шляпки.

— Ариф, говори медленней, — приказала она по телефону. — Я, конечно, понимаю, что у меня прекрасный индонезийский, но все-таки не до такой степени… Да, знаю, ты перехитрил их… Ну откуда им знать, что ты говоришь по-английски, разумеется, именно поэтому мы и платим тебе длинный доллар… да, я видела их имена в списке пассажиров на Пеорию. Но их не было в самолете, Ариф!.. А, ты знаешь, когда вылетает следующий рейс… Через три часа? Хорошо. Будем надеяться, что на этот раз это правда. И Ариф… ты бы лучше тоже надеялся… — И она раздраженно хлопнула крышкой телефона.

Лицо ее пылало от гнева.

— Ну что ж, у нас отличные новости! Акуна матата и продолжение следует! — веселился Иан. — У нас есть время отдохнуть и где-нибудь славно перекусить! — Он оглянулся по сторонам, пробежав глазами десяток названий фастфуда. — М… да… или просто отдохнем, пожалуй…

— Целых три часа в этой дыре? — возмутилась Натали. — Вчера это были Токио, Париж, Вена, Сеул, Сидней и теперь Ява. Я считала, что Кэхиллы более разборчивы в выборе мест, что они так утончены…

Но, мама, теперь я, честно говоря, даже не знаю… Это прыгание через лужи в эту как ее… П-пео… — Лицо ее позеленело от отвращения. — Ах, простите, мне что-то нехорошо.

Иан долго ждал, пока она закончит ныть.

— А она права, — сказал он.

— Что? Тебе чем-то не нравится эта страна? — набросилась на него Изабель. — Может быть, тем, что здесь они уже дважды исчезали у нас прямо из-под носа? Интересно, что бы это значило, Иан?

— Что им везет? — предположил он.

— Что они единственные достойные противники.

— Отлично, мама! — рассмеялся Иан.

— Ты смеешься надо мной, Иан?

— Да нет же. — Он выдавил из себя улыбку. — Просто тебе не приходило в голову, что в таком случае они могли полететь совсем в другом направлении?

— Перестань! Ты забыл, кто у них за главного? Эта молодая нянька с кольцом в носу и трансплантированным айподом. Я удивлена, что они вообще еще куда-то летают. Нет, Иан, не стоит волноваться. Они полетят первым же возможным рейсом. И не забывай, что Алистер, благодаря нашим успешным переговорам с Бэйем, теперь в наших руках. Здесь, в Пеории, они будут совершенно одни. Но бить только на поражение! И больше никаких вариаций на эту тему. Хватит. Индонезия стала для нас хорошим уроком.

Иан кивнул в знак согласия.

«Только не спорь с ней, — подумал он. — По крайней мере, когда она в таком состоянии».

Все равно ему было жаль, что им пришлось так жестоко обойтись с ними. Особенно эту девчонку, Эми. Она была какая-то… не как все. Такая застенчивая. Нежная. Потрясающе неприступная. И просто восхитительно враждебная. Не то что эти девчонки, которые бросались ему на шею так, что его водителям приходилось возить с собой аптечку скорой помощи.

«Ну как она не понимает… Неужели она не видит, что им давно пора выйти из игры?»

Во всем виноват ее брат и эта компаньонка. Один — лихач и задира, а другая — поросенок с пирсингом. И как им удалось тогда в Сеуле выбраться из пещеры? Если бы они только помариновались там подольше… вот тогда бы у них навсегда пропала охота к приключениям. Ну зачем, зачем они начали войну с его матерью?

«Если бы они знали, что она за человек и каково это — жить с ней».

— Ты совершенно права, — подтвердил Иан. — Они сами напрашиваются. Раз не хотят прислушаться к единственному здравомыслящему человеку во всей этой компании.

— То есть? — не поняла его Изабель.

— Да я о девчонке. Этой Эми. — На лице Иана проскользнула задумчивая улыбка.

— Иан? — Мать схватила его за руку. — Если ты хотя бы на одну минуту позволишь себе…

— Мама! — Иан почувствовал, как краска заливает его лицо. — Да как ты можешь такое подумать…

— Мама! Иан! — Натали выбежала к ним из туалетной комнаты. Вид у нее был совсем неважный. — Мне только что пришло сообщение от Рейган Холт!

— Ты переписываешься с Томасами? — ужаснулась Изабель.

— Нет! Они сами! Они взломали мой мобильный! — заверещала Натали, с отвращением глядя на свой экран.

— О боже! — поморщилась Натали, глядя на экран. — Что за жаргон? …Благодаря твоему мобильному телефону мы знаем… — переводила она.

Иан застонал. Холты были самой большой ложкой дегтя в этой гонке — мерзкие, брутальные и тупые.

— Это называется, Кэхиллы теперь совсем одни, — сквозь зубы прорычал он.

— А давайте на взлетной полосе повесим табличку «Безхолтовая зона», — невозмутимо предложила Натали. — Это должно запутать Кольтов, простите, Холтов. Хотя бы на один день. Может быть.

— Эти истуканы могут прилететь на чем угодно, хоть на параплане, но им нас не остановить. Во всяком случае, Эми с Дэном мы им не отдадим. Наоборот, раз они так хотят, то что ж, устроим им вечеринку!

Она открыла сумку и вытащила из нее ампулу с зеленоватой жидкостью.

Лицо Иана передернулось, словно от зубной боли.

— Ой, мама, ты что-то перепутала! — воскликнула Натали. — Это же то, что мы стащили у Кэхиллов в Париже!

— Иан вот уже давно догадался, — Изабель бросила уничижительный взгляд на свою дочь, — что это фальшивка. На самом деле там яд! Как только мы введем его, они почувствуют медленное угасание всех двигательных функций. Дальше, как и положено, больница и последующая за этим смерть.

Она снова начала рыться в сумке и вытащила на свет упаковку медицинских игл.

— Да, да, конечно. Мы заставим их это проглотить, — сказал Иан, глядя на иглы.

Натали позеленела.

— A-а… А вдруг у них окажется противоядие? — пискнула она.

— Хороший вопрос! Помилуй боже, неужели это сказала Натали? — отвечала Изабель. — Правильно. Ходят слухи, что в каком-то из кланов действительно были разработаны противоядия от ядов Кабра. Я всегда подозревала, что за этим стоит Грейс. Ну кто же еще… Но боюсь, что ее время ушло! И деткам больше некому будет вытирать нос. Или я не права?

Иан вздрогнул. Он искоса посмотрел на сестру, но та была полностью поглощена своим телефоном.

— О'кей, — взвизгнула она. — Сменим тему? Э-э… кто-нибудь из присутствующих знает, что такое «красная рыба»?

— Это то, что едят, когда нет лобстеров, — ответил Иан. — А что?

— На моем RSS появился запрос с компьютера Дэна Кэхилла на… Красную рыбу? — Натали почесала на затылке. — О! Это же для их кота!

Изабель так быстро выхватила у нее телефон, что ее шляпа съехала набекрень.

— Натали! Быстро отвечай мне, откуда был отправлен запрос?!

— Красный код.

Профессор сел на кровати. Звонок, который разбудил его посреди ночи, мог означать только одно.

— Они здесь?

— Это запрещенный вопрос, — ответил знакомый мрачный голос. — Но это мой последний приказ.

— Но вы прекрасно знаете, что у вас нет на меня никаких прав. Я не один из вас, — ответил профессор, зажав ухом трубку и натягивая одежду.

— Но раньше вы принадлежали к клану Томаса.

— Я простой учитель, — отвечал он. — Мое дело давать детям знания. Я против ваших методов. Вы готовы перерезать друг другу глотки. Впрочем, именно этим вы и занимаетесь всю жизнь. А это наносит ущерб моей родине, пагубно отражается на моем народе и моей семье, в конце концов.

Он включил компьютер, набрал пароль и открыл список пассажиров на навигаторе. Так… вот они. Так он и думал…

Он быстро вышел за дверь и, вполуха слушая своего собеседника, побежал к машине.

— …но у нас с вами одни и те же цели, — продолжал тот же голос.

— И диаметрально противоположные методы, — громко сказал профессор, заводя двигатель. — И вообще, мне не нравится, когда мне угрожают. Как, собственно говоря, и вам, насколько я помню. Или я ошибаюсь? Ведь прошло столько лет с тех пор.

— Изабель Кабра уничтожила Ирину Спасскую, — произнес голос. — Она очень сильно раздражена и становится опасной. В таком состоянии она способна на очень грубые поступки. У меня есть доказательства — мне удалось подключиться к ее телефону. Послушайте, нам надо действовать вместе и сомкнуть ряды, иначе мы проиграем. Без вас у нас нет шансов.

Профессор торопился. Он проехал на красный свет. Рядом раздался возмущенный гудок. Он ударил по педали тормоза. Доехав до перекрестка, он ушел в сторону. Мимо, словно стая бездомных собак, пролетела группа мотоциклистов и осыпала его проклятиями.

— Господи, как такое могло произойти? Ирина Спасская мертва? Невероятно! Как это произошло? Что случилось? — говорил профессор.

— Спасала детей!

— Что?!

— Куда вы пропали? — спросил голос на другом конце провода.

Профессор выключил телефон.

Невероятно.

Он начал медленно тормозить, потом встал у обочины. Нет, так невозможно. Надо успокоиться и взять себя в руки. Нельзя нестись куда-то сломя голову. Необходимо собраться с мыслями. Хотя бы ради собственной жизни или, во всяком случае, жизней других людей. В таком состоянии вести машину опасно. Иначе может случиться беда, и он уже не сможет остановить это безумие, которое длится полтысячелетия. А у него все-таки еще есть шанс прекратить насилие и восстановить мир.

«Ирина одумалась. Ирина мертва».

Гонка разгорается и выходит за правила игры.

Он вытащил из бардачка маленькую фотографию в рамочке. С портрета на него смотрел человек в ярком боевом наряде племени зулу. Ноги и предплечья украшены белыми перьями. Головной убор из длинных черно-белых перьев. Огромный, во весь рост, щит. И длинный, как копье, узкий меч. Черное, словно уголь, лицо изрезано суровыми морщинами. Оно почти сливается с черными, смазанными маслом макассар волосами.

Профессор положил портрет на сиденье и снова тронулся. Чтобы привести в порядок нервы, он начал, как обычно, петь за рулем. Через двадцать минут он уже был в аэропорту. Он показал пропуск охранникам, и те без колебания пустили его на служебную территорию.

До их прилета оставались считаные минуты.

Изменить цель путешествия — это одно. А вот ходить по аэропорту в мокрой одежде и с рюкзаками, от которых пахло, как от дохлого скунса, — совсем другое.

— Добро пожаловать в Южно-Африканскую Республику! — возвестил бортпроводник.

— Спасибо! — выпалила Эми и быстро прошмыгнула мимо, пока он не заметил, как от нее пахнет.

Если бы еще только вчера ей сказали, что сегодня она будет стоять с мокрой сумкой в аэропорту «Йоханнесбург ОР Тамбо», она бы решила, что это очередной прикол. Но тем не менее именно сюда привели ее собственные поиски в библиотеке.

— Может, ты все-таки объяснишь все по-человечески, — допытывалась у нее Нелли, зевая после ночного перелета.

— Кто пукнул? — спросил Дэн.

— Вещи, — ответила Эми.

— Пукнули? — спросил Дэн.

— Я не с ними, дорогие дамы и господа, — сказала Нелли. — Я их вижу впервые в жизни…

Дэн заметил вывеску: «Проверьте свою электронную почту / Зайдите в сеть!»

— Эй, Нелли, можно я возьму твою «MasterCard»? — спросил Дэн.

— Нет проблем! — ответила Нелли. — Зовите меня просто Банкомат Гомес! Можете не стесняться! А ты быстро расскажи мне все по порядку. Зачем мы сюда прилетели? — сказала она Эми. — Я помню, что ты начала рассказывать что-то умное, и мы для отвода глаз заказали гостиницу в Пеории. Хотя теперь мы не в Пеории… Но только я ничего не помню, потому что уснула, когда ты начала говорить. Прости…

Ни говоря ни слова, Эми вытащила из кармана смятый листок бумаги. На нем была записана песня, которую она нашла в библиотеке. Наверху страницы крупными буквами было написано название: «Шагаем мы в Преторию».

— Это одна из самых популярных хоровых песен. Ее поют во всех Гли-клубах мира. В том числе и в гарвардском Гли-клубе. Вот что дядя Алистер пытался сказать нам! На самом деле это Претория, Южная Африка, а не Пеория. Скорее всего, Ирина знала это и вела нас именно сюда.

Нелли слушала ее, глядя, как Дэн с головой ушел в компьютер.

— Эй, не увлекайся, дружище! Время деньги, если ты еще не забыл! И у меня их уже не так много… особенно после того, как вы заставили меня раскошелиться на фальшивое бронирование и авиабилеты. И потом, я решила купить вам телефоны.

— О-о-о-о! — Дэн буквально подскочил над стойкой. — Нет! Нет! Нет! Нет!

— Да что такое случилось? — Эми от страха чуть не подпрыгнула до потолка, и они с Нелли бросились к экрану.

— Я только что проверил все местные сайты. Во всей Южно-Африканской Республике нигде нет красной рыбы. Саладин убьет меня.

Что может быть скучнее, чем бесконечное ожидание в аэропорту — когда тебе наконец вынесут кошачью переноску? Только лекция твоей старшей сестры по истории ЮАР! И рядом даже нет Нелли… Которая ушла покупать мобильные телефоны и брать напрокат машину. Все… Это западня.

— «…и здесь были найдены огромные залежи золота и алмазов, — монотонно читала Эми. — С тех пор в Трансвааль, который был основан голландцами, хлынул целый поток рудокопов и искателей приключений из Англии, что в конечном итоге закончилось англо-бурской войной». Так вот в чем дело, Дэн! — воскликнула Эми. — Теперь все ясно! Это же песня времен войны с бурами — «Шагаем мы в Преторию».

— Да ладно, ну подумаешь, пели они про бурых, лохматых свинок, ну и что тут такого?

— Да нет, при чем тут бурые лохматые свинки? Ты что, смеешься надо мной? — Эми даже застонала от досады.

— А что, плакать надо? — не выдержал Дэн. — Вот, ты вся в этом, Эми! Тебе чем скучнее, тем лучше. А еще лучше читать вслух до полуобморока! Пока кто-нибудь не выдержит наконец и не закричит: «Все! Хватит, хватит! Сдаюсь, только замолчи!»

— Так, с тобой все ясно, — сказала Эми. — Слушай внимательно, мелкий. Итак… Буры. Так назывались первые голландские переселенцы на территории ЮАР. С голландского языка это слово переводится как «фермер, крестьянин». Одними из первых переселенцев здесь были голландцы, немцы и французские гугеноты — крестьяне и скотоводы. Сами себя они назвали не бурами, а африканерами.

Дэн окончательно осоловел и, засыпая, врезался на ходу в пожилого господина в старом, видавшем виды пиджаке и рваных брюках.

— Простите! — вскрикнул Дэн и испуганно шарахнулся от него в сторону.

Старик загадочно улыбнулся. Лицо его было совсем темное, с глубоким шрамом на подбородке и яркими зеленовато-серыми глазами.

— Такси? — спросил он и вручил Дэну какую-то открытку. — Или продвинутая молодежь сама передвигается по Африке?

— Э-э-э… Нет-нет, спасибо, — отвечал ему Дэн.

— Оставьте себе, — сказал старик. — На всякий случай! Кто знает, вдруг Слимгаард все-таки пригодится!

— Что ему от тебя надо? — спросила Эми, когда старик ушел.

Дэн перевернул открытку.

— Надежда человечества? — спросила Эми. — Реклама такси, написанная от руки на открытке?

Дэн повернул ее лицевой стороной. На ней был изображен высокий африканский воин с большим щитом. Под изображением была энциклопедическая справка.

Эми едва не погибла под колесами поезда в туннеле метро. Эми чудом не умерла под обломками взорванного дома. И чуть не задохнулась в могильном склепе. Но ждать, пока Дэн выйдет из книжного магазина, оказалось страшнее адских мук. Такого она от него не ожидала.

— Может, позвать врача… — предложила Нелли. Она только что купила в аэропорту перепрошитый сотовый телефон и с гордостью вручила его Эми.

— Спасибо, — проронила Эми и, не глядя, сунула его в карман. — Чем бы дитя ни тешилось…

Дэн наконец вышел из магазина. Лицо его сияло от радости. В руках у него была биография Чаки Зулу.

— Спасибо, чуваки, это класс. Хотя у них нет Геккса. Но эта тоже ничего.

— Геккса? — переспросила Эми.

— Да, это тот, кто написал эту открытку. — Дэн покрутил ею перед носом у Эми. — Не знаю, как звали этих чуваков, но стиль мне нравится. Эй, а как там наш Саладин?

Услышав свое имя, Саладин начал скрести когтями по стенке переноски. Удивительно, как какое-то «М-р-р-р…» может содержать в себе столько злобы.

Дэн наклонился, чтобы открыть ему дверцу, как вдруг рука Нелли крепко схватила его за шиворот.

— Вот так! Минуточку. Помнится, в прошлый раз мне пришлось бегать за ним по всей библиотеке! Ведем себя прилично. За нами наблюдает та девушка за стойкой аренды автомобилей. Она и так не хотела давать мне машину, я еле ее уговорила. Так что будем паиньками, а не то она передумает. И кстати, это твой телефон, Дэн. Чтобы ты больше не говорил, что я ни разу тебе ничего не подарила.

Нелли подняла клетку и решительно направилась вперед. Дэн едва успевал за ней, листая на ходу биографию Чаки.

— В оглавлении никаких Кэхиллов. Ведь он потомок Томасов, правильно?

— Не знаю, — покачала головой Эми, — вообще-то Томасы вышли из Японии. А родители Чаки были родом из африканских племен. Они европейцев даже в глаза не видели. Никогда в жизни. Чака впервые мог встретиться с европейцами не раньше тысяча восьмисотых годов. Правильно?

— Правильно… — Он перелистал книгу. — Кто-то из английской миссии спасает жизнь Чаке — это какой-то Финн. Он вылечивает его рану от удара мечом, приносит ему лекарства… И еще краску для волос. Когда Чака видит, что у него исчезли седые волосы, он вроде как думает, ничего себе, я снова молод! Это чудо!

До этого он с подозрением относится к европейцам. Теперь он видит, что — ага! — у них есть что-то очень даже полезное!

— Краска для волос? — заинтересовалась Нелли.

— Оружие, — отвечал Дэн. — И он, вроде как, ну ладно, ребята, я вам верю. И зря. Потому как не надо было им доверять.

— Все это очень интересно, но видишь ли, дело в том, — сказала Эми, — что если он не потомок Кэхиллов, то, значит, и сам он никакой не Кэхилл. Но тогда возникает вопрос откуда у него щит с гербом Томаса?

— Заказал в специальном магазине? — предположил Дэн. — Ладно, сдаюсь, я не знаю. Надо побольше почитать про него.

— Не могу поверить, что ты это предлагаешь.

— Про Чаку читать не скучно, — оправдывался Дэн. — Ты знаешь, как зулусы убивали? Они два раза прокручивали головы. Р-р-раз — и мертвяк! Потом сажают его на кол и делают такие заборчики из трупов. Как живая изгородь! Чака был просто гений. Например, он такой, типа, так, как у нас дела с метанием дротиков, друзья мои? Но ведь это же детский сад какой-то! Плохой человек нагнулся и ушел, а вы зря дротик потеряли. Поэтому будем учиться делать из врага шашлык с переработанными копьями! Абсолютно наш человек, гринпис и супервоин! Например, что он сделал со своим суперглавным врагом по имени Звиде? Он накормил шакалов трупом его матери! Ну что, съела, Эми? Ну разве это неинтересно?

— Обхохочешься…

Они вошли в лифт и спустились на парковку.

— Колесница ждет, дети мои! — воскликнула Нелли. — Место номер тридцать семь К.

Дэн последовал за ней, глядя по сторонам.

— Ух ты… Ты заказала «Хаммер»?! Ого-го!

Дэн запрыгал от радости и бросился к блестящему черному «Хаммеру» рядом с табличкой «37К».

— Странно. — Нелли перечитала договор об аренде. — Я, кажется, просила самую дешевую машину. Я сказала, пусть даже с дыркой в полу, как у Флинтстоунов.

Эми невозмутимо закрыла глаза и решила досчитать до семи, прежде чем это случится. Но так долго ждать не пришлось. Еще раньше всю парковку огласил горький вопль Дэна: «О-о-о-о-о! Нет!» Он стоял рядом с желтеньким двухдверным «Юго» и, отказываясь глядеть правде в глаза, смотрел в сторону на возвышающийся над всеми «Хаммер» на месте под номером «38К».

— Я ошибся всего на одно место. Еще чуть-чуть, и он был бы наш.

— Очаровательно, — заглянула внутрь Нелли, — ручная коробка.

— Думаю, тебе следует потребовать тюнинг! — сказал ей Дэн. — Это же просто металлолом. И даже руль не с той стороны!

— Они тут все такие, — ответила Нелли. — Здесь ездят не с той стороны!

— Нет, правда, Нелли, они просто решили тебя унизить. Это издевательство. Ты не должна это так оставить! — продолжал возмущаться Дэн. — Чака Зулу ни за что не согласился бы на «Юго».

— Да я эту еле-еле у них выпросила, — ответила Нелли.

Эми отошла подальше, чтобы не слушать их препирания, и обошла «Хаммер» с другой стороны. Вдруг ей показалось что-то странное. Черные стекла машины были совершенно непроницаемыми. И запотевшими…

Она наклонилась к водительскому стеклу. Ей почти ничего не было видно, но на переднем сиденье были какие-то странные круглые очертания. И это нечто вдруг шевельнулось.

Дэн неохотно забрался в «Юго» и поставил переноску к себе на колени. Сиденья оказались жесткими и неудобными.

— Здесь пахнет рыбой, — заканючил он.

— Значит, Саладину понравится, — ответила Нелли.

— Но теперь-то можно я его выпущу? — спросил он, собираясь открыть клетку.

Но не успел он договорить, как пассажирская дверь открылась, и Эми ворвалась в машину на заднее сиденье.

— Поехали! Скорей!

«Хаммер», который до этого казался совершенно пустым, вдруг начал раскачиваться из стороны в сторону и из него послышались громкие голоса.

— Там что, кто-то есть? — спросил Дэн.

— Они ждали нас! — закричала Эми.

— Я была уверена, что все они в Иллинойсе! — Нелли ударила по педали газа и перевела рычаг коробки передач на заднюю скорость.

Машина подпрыгнула и отскочила назад.

«И-и-и-и-и-и-и-и!»

— Ты прав, это не машина, а груда металлолома, — сказала Нелли.

Эми поставила к себе на колени клетку с Саладином.

— Дайте его мне, — сказала она, — а то бедного кота вышвырнет за борт.

«Юго», издав протяжный прощальный клич, сдвинулась с места и выехала со стоянки «37К». Нелли круто вывернула руль вправо, и машина развернулась на девяносто градусов.

— Ха-ха-ха! — возликовала компаньонка и перешла на первую скорость.

Дэн оглянулся назад.

— Э-э-э… Эми, а за нами, кажется, никого, — сказал он.

— Это потому что у меня есть это. — Она разжала кулак и показала ему ключи от «Хаммера». — Передняя дверь была не заперта, и я вытащила их из зажигания.

— О-о-о, м-м-м, — сказал Дэн. — Ты приняла пилюли Кэхиллов!

Вжииик!

Машина успешно выехала с парковки и теперь двигалась по городу. Дэн понятия не имел, что представляет собой Йоханнесбург. Пока вокруг них простирались лишь одни выжженные солнцем бескрайние поля.

— Ребята? А как доехать до Претории? — спросила у них Нелли.

— Держи на северо-восток, — отвечала ей Эми, уткнувшись носом в рекламный проспект. — Приблизительно полчаса езды. В городе есть большая библиотека. Государственная библиотека! Кроме того, там находится Государственный архив, Университет ЮАР, Государственный исторический музей. Мы должны в первую очередь установить, какое отношение Чака имеет к Кэхиллам.

— Северо-восток, — повторила Нелли, глядя влево. — Так, давайте посмотрим… Солнце у нас встает, кажется, на востоке…

Внезапно слева от них вырос «Хаммер» и, подрезав «Юго», поехал прямо перед ними.

— Как они так быстро нашли вторые ключи? — удивилась Нелли.

— Молодец, Нелли, хороший вопрос, — похвалил ее Дэн. — Наверное, они ненормальные.

— Быстрее!!! — кричала Эми.

— Я еду на предельной скорости! — крикнула Нелли.

Она лавировала в потоке, объезжая другие машины то слева, то справа.

— Нелли, съезжай с трассы! — скомандовал Дэн.

— Она не может, мы только что проскочили съезд, — сказала Эми.

— Почему не могу, еще как могу! — крикнула Нелли и резко вывернула руль вправо. «Юго» накренилась на правый бок, оторвавшись от земли левыми колесами, и выскочила на обочину.

Машина запрыгала сначала по газону, а потом по твердой, как скала, земле. Ее задние колеса занесло сначала в одну сторону, потом в другую, вокруг поднялось облако пыли.

По обочине съезда пролегала глубокая канава.

— Держитесь! — закричала Нелли.

— Мы все тут помрем! — Эми зажмурилась и приготовилась к удару.

Маленькая «Юго» оторвалась от земли и взлетела в воздух.

А Дэн и не знал, что смерть такая гадкая. И такая противная.

— О-о-о! — закричал он. — Фу-фу-фу!

Изо рта у него вышла струйка крови и медленно стекла по подбородку.

Он осторожно открыл глаза. «Юго» правыми колесами стояла на дне канавы, а левыми упиралась в край обочины. Нелли выжала газ, машина забуксовала, она еще раз нажала на газ.

— Всем держаться! — приказала она.

Автомобиль подпрыгнул и зацепился передними колесами за край дороги, поднатужился, зафырчал, выпрямился, потом выехал на покатый съезд и постепенно стал разгоняться.

Дэн высасывал кровь из языка, не давая ей стекать в рот. Язык распух. Он видел в окно, как постепенно облако пыли стало рассеиваться. Нелли уверенно вела машину. Впереди стали видны смутные очертания города.

«И где она научилась так классно водить?»

— Ты справилась! — ликовала Эми. — Мы оторвались от них!

— Пошему ты это штелала? — возмущался Дэн. — Я укушил швой яжык!

Язык совсем распух, и кровь еще сильнее текла по подбородку.

— А вас какой болван учил вождению? — сердито спросила Нелли.

Прямо на них по встречной летела машина.

— Левая полоса, Нелли! — вскрикнула Эми. — Мы в левосторонней стране!

— Ой, точно… Какие мы умные. Смотри, не взорви свой мозг.

Нелли перестроилась в левый ряд и выжала полный газ. Она буквально ворвалась на перекресток и, не сбавляя скорости, проехала его, не удостоив ни единым взглядом остальные машины. Вскоре «Юго» въехала на местную дорогу и, держась как можно левее, поехала немного медленнее. Вдоль дороги стали попадаться небольшие, окрашенные в белый цвет хижины за проволочной изгородью. По обочине неспешно шли местные женщины с ведрами на голове. Мимо то в одну сторону, то в другую курсировали на мопедах мужчины, сидя по двое, а то и по трое на одном сиденье.

Вдруг послышался оглушающий скрип тормозов. Дэн обернулся. Позади, на перекрестке, стоял, пропуская другие машины, «Хаммер». Вокруг него собралась целая куча мотоциклистов, которые приветствовали его звонким восторженным гудением.

Нелли гнала изо всех сил. Городок был небольшой, четырехполосное шоссе закончилось, и теперь дорога сузилась и представляла собой провинциальную улочку с двумя встречными полосами. Скоро поселок остался позади, и «Юго» летела по открытому шоссе через плоскую, как блюдо, изумрудную равнину, на которой то тут, то там были разбросаны гигантские валуны, похожие на каменные кулачища. По дороге им попадались лишь задумчивые стада коров на свежих, еще не выгоревших под африканским солнцем пастбищах. А деревянные пастушьи хижины и крошечные жестяные лачужки дополняли этот мирный деревенский пейзаж.

— Ну теперь-то мы точно от них оторвались, — обрадовалась Эми.

Но Дэн беспокойно посматривал назад. Предчувствие его не обмануло. Вдруг где-то совсем рядом раздался громкий, как у реактивного самолета, звук двигателя, и мимо, поднимая вокруг себя столбы пыли, пролетела громадная черная тень.

— Хэммэх! — простонал он. — Хэммэх!

Язык распух окончательно и стал похож на комок мокрых разбухших салфеток. Нелли надавила на газ, поднялась в гору, и вдруг прямо перед ними на дорогу вышло маленькое стадо коз. Они с видом полноправных хозяев неспешно переходили на другую сторону поля. Старый пастух, погонявший стадо, безучастно глядел себе под ноги и даже не удостоил их взглядом. Он задумчиво постукивал посохом о землю, отбивая одному ему известную мелодию и меланхолично напевая себе под нос. Козы все-таки заметили «Юго». Они встали посреди дороги и, хлопая ресницами, все как одна, повернулись своими прекрасными очами к Нелли, словно говоря ей: «Простите, но мы здесь были первыми».

— Эй вы! Кыш! С дороги! — не очень вежливо отвечала им Нелли.

— Но они не понимают по-английски. Это козы, — образумила ее Эми.

— Не-е-е-е-ет!!! — закричал Дэн.

Нелли со всей силы ударила по педали тормоза. «Юго» занесло влево и выбросило на выжженную солнцем обочину. Дэн закрыл глаза. Но вместо предсмертного блеяния коз, принявших мученическую кончину под колесами «Юго», он услышал только глухие удары колес о выжженную твердую землю, по которой мчалась их компаньонка, и вслед за этим скрипучее, противное завывание: «И-и-и-и-и-и!»

Он решился открыть глаза. «Юго», словно бешеная корова, мчалась одна в чистом поле. Вокруг не было ни души и ни козы.

Запахло жженой резиной. Дэн повернулся, чтобы посмотреть в заднее стекло. Козы остались посреди шоссе, не сдвинувшись ни на шаг. Они задумчиво жевали жвачку и лениво переговаривались друг с другом: «М-е-е-е-е». Никто не пострадал. «Хаммер», чуть не врезавшись в стадо, резко свернул в сторону, вылетел с трассы и через несколько метров встал как вкопанный, въехав в курятник и взвизгнув, словно резаный поросенок, мощными шинами. Своим неожиданным брутальным вторжением он произвел настоящий куриный переполох. На него со всех сторон посыпались перья и окружили его белым пушистым хороводом. Из курятника раздалось возмущенное кудахтанье.

Тут же неизвестно откуда появился ярко-фиолетовый пикап, за рулем которого сидел местный фермер. Он открыл окно и, перекрикивая куриный хор, высказал пришельцу все, что он о нем думал.

Дэн откинулся на спинку сиденья и с облегчением вздохнул. Он потер языком о верхнюю губу, чтобы меньше болело. Нелли разворачивала машину назад к трассе.

Когда Дэн проснулся, он увидел, что сидит в машине, припаркованной под деревом на самой вершине холма. Под ними открывался вид на поле, по которому бегали футболисты. Первым делом Дэн проверил язык, прижав его к верхнему небу. Боль все еще не прошла, но язык стал заметно меньше.

— О-о-о-о-о…

— Где мы? — сонно спросила Эми.

— Привал на обед! — возвестила их компаньонка. — Мы находимся на окраине Претории. Чуть дальше по дороге есть продуктовый магазин. Думаю, нам лучше оставить машину здесь, на тот случай, если наши друзья снова появятся в поле зрения.

— Эй, чуваки, это правда или мне так только кажется? — спросил Дэн, глядя куда-то мимо Эми.

Эми повернулась на сто восемьдесят градусов и замерла. К ним приближался фиолетовый пикап, за которым тянулся шлейф из куриных перьев.

— А он что тут делает? — удивилась Эми. — Это же тот фермер из курятника, в который врезался «Хаммер».

— Если только его не угнали ребята из того самого «Хаммера», — предположил Дэн.

— Поехали! — Нелли завела двигатель.

«Юго» зафыркала, зачихала и выпустила клубы черного дыма. Нелли снова выжала сцепление, и машина окончательно заглохла.

— Бежим! — закричала Эми.

Они выскочили из машины и во весь дух помчались к футбольному полю. Игроки прекратили игру и в недоумении замерли на месте, глядя на непрошеных гостей.

За полем на вершине другого холма начинался густой лес. Если им удастся забраться наверх, там будет легко спрятаться. Эми, не отставая от Нелли, быстро вскарабкалась на склон. Она посмотрела назад, но Дэн исчез.

— Что за …? — сказала Нелли, глядя вниз.

Дэн стоял посреди поля и о чем-то увлеченно переговаривался с игроками, показывая им на пикап. Его собеседники понимающе закивали и теснее сплотили свои ряды.

— Дэн! — позвала его Эми, но Нелли закрыла ей рот рукой.

Вдруг Дэн сорвался с места и побежал к ним.

— Быстрее! — закричал он. — Мы должны спрятаться!

— А чем ты там занимался? — зашипела на него Эми.

— Бежим. Потом все обсудим.

Дэн прошмыгнул вперед и вбежал в лес. Пробежав по тропинке вдоль обрыва, он нашел открытое место и спрятался за деревьями, наблюдая происходящие внизу события.

— Подождем здесь, — сказал он. — Если все пойдет по плану, то сейчас будет большая драка. А мы пока обогнем поле и попробуем снова завести машину.

Эми с Нелли сели рядом с ним на землю. На поле начало разыгрываться настоящее представление. Футболисты плотным кольцом окружили группу из пяти человек, одетых в яркие африканские платья и смешные головные уборы с перьями. Один футболист, видимо капитан команды, сильно жестикулировал.

Через пару секунд африканцы стянули с себя одежду, и самый большой из них снял головной убор, обнажив лоснящийся от пота стриженый затылок. Эйзенхауэр Холт! Эту голову нельзя было перепутать ни с какой другой на свете. Равно как и его слюнявого питбуля, который бегал кругами вокруг шеренги полузащитников.

— Холты?! — удивленно спросил Дэн.

— Точно, это же они были в «Хаммере»… в этих африканских нарядах, только я не узнала их, потому что они спрятали лица. А что ты сказал футболистам?

— Правду, в некотором смысле. Что бедных несчастных детей преследует банда злодеев и хочет обидеть их. Ну, давай, пойдем, нам нельзя терять ни минуты.

Чтобы вернуться к машине, им предстояло пробежать пятьдесят метров по открытому полю. Внизу под холмом Эйзенхауэр что-то злобно кричал одному из футболистов. Он толкнул его в грудь… вот-вот, и начнется настоящая потасовка. Но Гамильтон почему-то не принимал участия в этом увлекательном турнире. Он стоял в стороне и, глядя в зеркальце, приглаживал на затылке волосы. Нашел время прихорашиваться.

Вдруг в глаза Дэну попал солнечный зайчик. Он зажмурился и отпрянул в сторону.

— Вот урод!

Зайчик перепрыгнул на Нелли.

— Ах, спасибо большое! Все, сматываем удочки.

— Стоп! — вскрикнула Эми. — Смотрите, он это делает специально! Он не в зеркало смотрит, а дает нам знак, что он нас видит! Мы обнаружены!

Дэн замер.

— Вот дает! Всем оставаться на местах! Это сигнал!

— Что-что? — переспросила Нелли.

— Ти-ти-ти, та-та-та, ти-ти-ти, — пробормотал Дэн. — Это азбука Морзе, он подает нам сигнал тревоги! Как во время войны!

Он вытащил из кармана открытку с Чакой и протянул ее Эми.

— На, держи ее в вытянутой руке и не двигайся. Будешь ловить солнечных зайчиков. А я буду расшифровывать их.

— Ты знаешь азбуку Морзе?! — удивилась Нелли.

— Да, и много еще чего, — скромно ответил Дэн. Дэн нашел у себя замусоленный карандаш и приготовил фантик от леденца. Сигналы прекратились. Дэн присел на корточки, и Эми подняла карточку. Сигналы возобновились. Дэн стал записывать их, шепотом диктуя себе под нос.

— Та-та-ти… та-та-та… та-ти… та-та-та… ти-та-та… та-ти-ти-ти… ти… ти-та-та… ти-та… ти-та-ти… ти…

Вдруг Гамильтон сунул зеркальце в карман и, сорвавшись с места, побежал по футбольному полю, дразня игроков. Те освистали его, обругав на разных языках мира, включая английский.

— Что он хочет этим сказать? — спросила Эми. Дэн развернул перед ней фантик и показал свою дешифровку.

Дэн прочитал послание вслух.

— «Бег и Тес КоРее БерЕг ИТ Есь»?

— Э-э-э… может, я и простая глупая компаньонка, но, по-видимому, это все-таки «Бегите скорее. Берегитесь», — сказала Нелли.

Р-р-р-р-р-р… Чоп! Чоп-чоп-чоп…

Услышав шум, Эми вздрогнула и подняла глаза. В двадцати метрах от них на краю обрыва резко притормозила ярко-желтая «Юго», спрятавшись от игроков за зарослями придорожного кустарника. Ее ветровое стекло было так залеплено грязью, что за ним не было видно даже водителя.

Но вот водительская дверь открылась, и из нее высунулась нога в светлых кремовых льняных брюках и в узкой двухцветной туфле из тончайшей кожи.

— Позвольте вас поприветствовать, дорогие мои племяннички! — услышали они голос Алистера Оу.

— Это вы? Как вы здесь оказались?! — воскликнула Эми. — Вы сбежали? Но как вам это удалось?

— Как вы нашли нас? — спросил его Дэн.

— Как вы завели машину? — удивилась Нелли.

— Всему свое время. Обещаю, что все расскажу по порядку. — Алистер нетерпеливо махнул в сторону машины. — А пока прошу всех в мою колесницу. Пока не поздно. Скорее в путь, от этой бойцовой команды и их накачанных бицепсов.

— Чур я за рулем! — воскликнула Нелли.

— Позвольте лучше мне, — сказал Алистер и перегородил ей дорогу.

Эми шагнула вперед и вдруг встала как вкопанная.

«Бегите скорее и берегитесь». Это же предупреждение об опасности!

«Гамильтон подал сигнал тревоги, но он говорит не о Холтах, — подумала она. — Берегитесь Алистера! Вот что он имел в виду».

— Нелли, нет! — закричала она. — Не садись к нему!

Эми прямо посмотрела в глаза своему дяде. Он невозмутимо склонил голову набок и откинул назад желтый шелковый шарф.

— На кого вы работаете? С кем вы имеете дело, когда вы увиливаете от нас? — спросила она.

— Эми?.. — растерянно произнес Алистер, вытирая со лба пот безупречно белым платком.

Эми сделала глубокий вздох и досчитала до трех, как когда-то учила ее мама. Иногда этого вполне достаточно, чтобы не идти на поводу у своих чувств и не действовать сгоряча.

— Подумай сам, Дэн, — сказала она. — Мы каждый раз раскрываем ему свои объятья и рассказываем все как на духу. Он делает вид, что приходит спасти нас, а потом вдруг снова исчезает. Куда он уходит, кому он выдает нашу информацию? И как так получилось, что они с Холтами оказались в одно и то же время в одном и том же месте? Да еще посреди просторов ЮАР?

Дэн смущенно взглянул на дядю Алистера. Нелли на всякий случай отошла подальше от машины.

— Если вам так угодно, то вы должны знать, что я был задержан полицией в Индонезии по ложному обвинению. Но мне удалось сбежать. Я помнил, что вы намереваетесь шагать в Преторию, однако почти все международные рейсы пребывают в аэропорт Йоханнесбурга, а не в Преторию. Благодаря некоторым связям мне удалось получить доступ к спискам пассажиров, вылетающих в ЮАР. Здесь, в аэропорту, я провел целое детективное расследование, чтобы узнать, какую машину вы взяли напрокат. Но нам, представителям клана Екатерины, в этом деле навыка не занимать. Я нанял водителя и отправился в Преторию. И вот тут-то я заметил этот «Хаммер». Что-то в нем мне показалось очень подозрительным.

— И вы последовали за ним… — перебила его Эми.

— Совершенно верно, — ответил Алистер. — Ну а теперь-то мы можем ехать?

— Стоп! — сказал Дэн. — А каким образом Холты нашли нас?

— Обсудим все по дороге! — ушел от ответа Алистер.

— Вы слишком умны, дядя Алистер, чтобы притворяться перед нами. Вы уже давно все поняли — как только Нелли спела эту песню. Вы тогда сразу — «ага!». А сами молчок. Вы сразу все поняли и ничего не сказали нам. Нет, вы не такой простой, каким хотите казаться. Вы всегда все знаете на десять лет вперед. И вы думаете, мы поверим, что Холты сами, без вашей помощи, обо всем догадались и поняли, где нас искать?

Алистер удивленно поднял голову и, прищурившись, проницательно посмотрел на Эми.

— То есть ты подозреваешь меня в сотрудничестве с Холтами? Да я даже не знаю, о чем с ними можно говорить!

— Так, поговорили, и славно, — вмешалась в разговор Нелли. — Вперед, пехота! И пусть наш замечательный Король Буррито сам разбирается с этими Франкенштейнами… Думаю, он им сгодится в качестве футбольного мяча, когда они увидят, что это он провалил их гнусный план.

Она быстро юркнула в машину и села за руль. Раз, два… и на третий раз машина завелась.

— Но вы же не оставите меня? — Алистер испытующе посмотрел на Эми.

Лицо его выражало ужас и страх, так же как тогда, два дня назад, во время пожара.

«Нет, он действительно хотел спасти нас, я же сама видела, что он уже собирался прыгать с рифа и бежать к нам на помощь. Но Ирина пришла первой», — подумала Эми.

Но и тогда, семь лет назад, в ту злополучную ночь, он тоже был рядом. Он проник в их дом, чтобы украсть стихотворение. И тогда тоже смотрел на них точно такими же глазами. Это было стихотворение, в котором, по словам Хоуп и Артура Кэхиллов, была заключена тайна тридцати девяти ключей.

«Мы хотим лишь взять то, что принадлежит нам».

Она на всю жизнь запомнила эти слова. Их сказал тот, кто находился в кабинете отца. Она проснулась от страшного шума и услышала этот голос.

«Это был голос Алистера», — подумала она.

Нет, конечно, это не Алистер устроил пожар в их доме, нет, это не он. Но он не сказал ни слова, чтобы предотвратить беду, не остановил их… а ведь он мог, мог…

— Эми?.. — позвал ее Алистер. — Все хорошо, девочка моя? Что с тобой?

Эми подняла на него глаза.

— Почему вы им ничего не сказали — о стихотворении, о том, что оно у вас, а не в доме и что это вы только что выкрали его?

— Я… Послушай, сейчас не время… Давай потом обо всем поговорим, — промолвил он.

— Нет, если бы вы им это сказали… Ведь вы могли закричать им: «Эй! Стойте! Стихотворение у меня!» Ведь она… она вернулась в дом за стихотворением, чтобы найти его, она бросилась в самое пекло, дядя Алистер!

— Там было столько народу, все толпились вокруг… Я ничего не видел, так много было дыма и людей… Все что-то говорили, кричали, а этот Эйзенхауэр Холт все время повторял какую-то ерунду… что нужно бежать на соседний участок… за садовым шлангом… Совершенно бредовая идея…

— Что? Эйзенхауэр Холт? И он тоже был там? — в ужасе вскрикнула Эми.

— Да… Со своей Мэри Тодд, — ответил он.

Лицо Дэна пылало как от огня. Он сжал кулаки.

— Сколько же там было человек? Значит, все, все вы были там и никто, никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти их?

«Эйзенхауэр…»

Ну конечно. Теперь Эми вспомнила, что она видела его в ту ночь. Высокий толстый человек с потным лицом, багровой шеей и коротко, ежиком стриженным затылком.

«Значит, все были там. И что-то всех их привело туда именно в этот день. Нет, скорее всего, сами они не могли поджечь дом. Но в том, что случилось, виноваты они, все до одного. Убийцы…»

Слезы подступили к горлу, но нет, она не будет плакать. Он ни за что не увидит ее слез. Непроизвольно ее рука потянулась к нему, она схватила его за шарф и притянула к себе.

— А мне наплевать, с Холтами вы или нет. Но как только они найдут вас, вам точно не поздоровится. И даже если они сделают из вас отбивную, мне будет совершенно все равно.

Она отпустила его и, запрыгнув на заднее сиденье, села рядом с Дэном.

Нелли выжала сцепление, и двигатель зарычал.

— Постойте… — начал Алистер, — но вы не можете…

Он споткнулся и стал что-то крутить на набалдашнике своей трости.

— Ах так?! — мстительно произнесла Нелли, давя на газ. — Ну, тогда смотри у меня!

Алистер закрылся руками, защищаясь от клубов выхлопных газов и пыли. Как же она рассердилась, эта девочка, он никогда ее такой не видел.

Нет, эти дети стали просто невыносимыми. С ними стало совершенно невозможно иметь дело.

«А как ты хотел, старая твоя голова, они же внуки Грейс, плоть от плоти…»

Умны. Чертовски умны… Они видят его почти насквозь. Жаль только, что порой совсем его не понимают. Но это ничего, они еще слишком малы.

Эти Холты, как всегда, испортили все дело. И как только эти болваны пронюхали про ЮАР? Неужели сами обо всем догадались? А как им удалось устроить ему засаду в аэропорту? И поездка в «Хаммере», потом в этом курином фургоне… Все это было отвратительно. Но хуже всего было то, что они использовали его как приманку.

«Они испугаются нас, Алистер. А тебя они не боятся, — сказала ему Мэри Тодд. — Мы незаметно приблизимся и напугаем их, а ты поедешь за нами, а потом приведешь их к нам».

«Или сыграешь в ящик», — добавил Эйзенхауэр.

Алистер стряхнул с себя пыль и поднял трость. Никто не знал или не вспомнил, что предприятие Оу оказывало финансирование программ Национальной ассоциации гонок серийных автомобилей. И уж тем более никому и в голову не могло прийти, что Алистер Оу может справиться с любым, самым безнадежным автомобилем.

Он посмотрел вниз. Потасовка на футбольном поле продолжалась. Но совсем скоро они вспомнят о нем и будут здесь. Пора уносить ноги, пока еще есть какая-то надежда на спасение.

Он вернулся к тропинке и вдруг заметил в пыли какой-то металлический предмет. Мобильный телефон… Скорее всего он сломан или у него давно села батарейка. А что, если его кто-то недавно потерял? Тогда он сможет вызвать местное такси. Он нажал на кнопку, и телефон заработал. На его экране высветилось уведомление о последнем сообщении. Алистер не раздумывая открыл его.

Ну почему люди перестали общаться на нормальном языке? Он уже выучил, что такое «omg», «osm», «imho», «lol», «ttfn» и «rofl»,[3] но что такое «sbs» он понятия не имел.

Может, это «Such Boffo Shenanigans», или «Sis Boom Shazam», или «Super Bowl Sunday»?[4]

Он содрогнулся, вспомнив свои злополучные СБС — «Суши Буррито Спесиаль», из-за которых начался закат его карьеры и гибель компании. Занимаясь поисками тридцати девяти ключей, он совсем забыл о работе. В результате где-то в какой-то момент условия хранения продуктов были нарушены, и тринадцать человек оказались в больнице по вине его компании. А за этим последовало банкротство.

Он просмотрел меню, надеясь найти координаты владельца телефона. Ничего. Он набрал справочную службу. Послышались прерывистые гудки. Сигнал был совсем слабый. Разозлившись, он швырнул телефон на землю и, водрузив на голову шляпу-котелок, собрался идти до города пешком.

Бумс…

Над его головой пролетел футбольный мяч, и шляпа снова слетела на землю.

— Стоять и не двигаться! — услышал он за спиной. — Руки вверх и кругом марш!

Алистер повернулся и, стараясь не выдавать своего волнения, поднял голову. Перед ним стоял Эйзенхауэр Холт.

— Что ж, — грубо сказал Холт, — будем надеяться, что ты умеешь стоять в защите.

Дэн сидел в «Юго» и пытался представить себе, что бы на его месте сделал Чака Зулу, окажись он в одной машине с двумя женщинами, которые сцепились из-за того, какой отель лучше выбрать.

— Это ты все время думаешь о деньгах, — говорила Эми. — Я считаю, что походная палатка нас вполне устроит. И мы сможем и дальше использовать ее. Хоть каждый день.

— А мне нужно зеркало, свежие простыни и эти маленькие мыльца в обертках, — сопротивлялась Нелли. — Я их всегда собираю, а потом, дома, так приятно смотреть на них и вспоминать, где ты была когда-то…

— Слушай, поиски ключей это тебе не пятизвездочный отель. Ты говоришь сейчас прямо как Кабра или дядя Алистер. Ты просто неженка и воображала. Я вообще не понимаю, что с тобой происходит — сначала все эти тайны мадридского двора, теперь…

— Простите, мисс Управляющая Злобой, а что происходит с вами?

— ОТРУБИТЬ ИМ ГОЛОВЫ! — осенило Дэна.

— Да отстань ты… Чака, — отмахнулась от него Эми.

Но Дэн не слушал ее. Это провокация, а настоящий воин никогда не клюнет на фальшивую наживку. Он вытащил из кармана уже порядком помятую и замусоленную открытку с Чакой и, наверное, в сотый раз за день перечитал последние строчки:

Эми содрогнулась от громкого взрыва на Бум-стрит. Нелли на всей скорости вела машину к автотрассе.

— Урааааа! — закричал Дэн, ударив кулаком в потолок машины.

У Эми от страха свело живот.

— Ты думаешь, это весело? — выпалила она. — Мы могли там все погибнуть. Из-за тебя! Что ты там вытворял? Зачем?!

— Ты что, ничего не поняла? Ты разве его не видела? — ответил Дэн. — Ты не видела, что Гамильтон все это время моргал?

— Ну и что?

— Как что? Он моргал азбукой Морзе, вот что! Ти-та-ти, ти, ти-та-ти-ти, ти, ти-та, ти-ти-ти, ти, та-ти-ти-ти, ти-та-ти, ти-та, та-ти-та, ти! Это всего лишь два слова! «Отпусти тормоза»! Это была инструкция к действию.

— И ты его понял?! — удивилась Нелли.

— Нет, сначала я ему отвечаю: «Ты что, чувак?», — начал рассказывать Дэн. — Но он все время повторял одно и то же. Он хотел, чтобы я отвлек на себя внимание.

— Ты совсем ненормальный? — упрямо повторяла Эми. — А если бы Гамильтон не успел переставить провода? Ты же на самом деле врезался в пикап, Дэн! Ты же в него просто въехал! Это называется не «отвлекать внимание», а «сознательно идти на смерть!».

Дэн помрачнел. Его возбужденное радостное лицо тут же осунулось, он опустил глаза и тяжело откинулся на спинку сиденья.

— Вот кто действительно умеет испортить хороший день.

В машине повисла тишина. Нелли выехала на трассу и повернула в направлении Йоханнесбурга.

— Эй, туристы, может, отпразднуем наш славный побег? И побег Алистера? И то, что Гамильтон оказался таким отличным парнем? И то, что Дэн самый лучший в мире дешифровщик? Давайте устроим себе небольшой привал и вознаградим себя новеньким GPS. И пошамкаем что-нибудь вкусненькое, а? — Она замолчала, давая Эми с Дэном время немного успокоиться. Услышав, что они неловко заерзали рядом друг с другом, она решила, что лед треснул и можно продолжать. — Я так и знала, отлично. Спасибо за единодушие в наших тесных рядах. Сейчас отыщем какое-нибудь славное местечко.

Глядя на мелькающий за окном ровный пейзаж, Эми думала об Алистере.

— И где он сейчас? — сказала она.

— Не знаю, но мне показалось, что Гамильтон успел что-то шепнуть ему, когда перевязывал эти провода, — сказала Нелли. — Типа давай линяй отсюда, пока тебя самого не переработали на тортилла-чипсы.

— Неужели этот псих мог и правда по нему бабахнуть? — спросил Дэн.

Эми закрыла глаза. Что за варварская идея? И дикий, дикий план.

«Бабахнуть… И дело в шляпе».

Вдруг ей захотелось плакать.

Ей стало тяжело дышать. Жуткая, удушающая волна чего-то мутного и противного сжала ей горло.

— Я… я желала ему смерти, мне было приятно смотреть на его страдания, Дэн. Такого со мной никогда еще не было. Что это со мной?

— Эй, детка… — успокаивала ее Нелли.

— Да… Это вполне понятно, — кивнул головой Дэн. — На самом деле.

— Правда? — переспросила Эми. — А мне нет… Если бы ты знал, что творится у меня в голове. Что-то топкое и зловещее, как зыбучие пески.

— Я понимаю, — тихо ответил брат. — Я и сам не люблю то, что иногда бывает у меня в голове. И тогда я начинаю выкарабкиваться оттуда.

— То есть? — спросила она.

— Ну, например, если эта гадость поселилась у меня в сознании, то я вылезаю из своей головы и перехожу в другое место, например к себе в ноги или иногда в пальцы ног… Или еще в плечи. Но в основном сюда. — Он похлопал себя по груди и покраснел. — Знаю, это глупо.

— Ничего подобного, я бы тоже так хотела. Как ты это делаешь?

— На самом деле это не делают. Это само получается. Каждый раз. Хочешь ты того или нет. И тогда надо как бы открыть в себе ставни и выскользнуть наружу.

Эми сделала глубокий вздох. Как это похоже на Дэна… Она закрыла глаза, и перед ней одно за другим промелькнули все события последних дней. Она подумала об Алистере и охоте за ключами. О Дэне и его путешествии внутри себя.

«Открыть в себе ставни».

Зыбучие пески рассыпались. Ей вдруг стало легко и хорошо. И тут в ней словно прорвало плотину, и она наконец смогла расплакаться.

— Я ненавижу себя, — всхлипнула она. — Мне не нравится то, что творится у меня внутри.

— А что у тебя там? — спросил Дэн.

«Я не хочу, чтобы мне было хорошо, — твердила она себе. — Когда тебе легко и хорошо, становишься уязвимой и слабой. Начинаешь всех жалеть. А когда жалеешь, то веришь. А верить никому нельзя. Надо быть жесткой и злой».

— Ну что у тебя за дурацкие мысли в голове, Дэн! — закричала она на брата.

— Ха, тебе стало легче, правда? Ты снова счастлива, да? И рада за Алистера? — расплылся в довольной улыбке Дэн.

— Да, но я не хочу, чтобы так было! — Эми вытерла слезы. — Не хочу! Он вечно выходит сухим из воды. Он такой неуязвимый! Мама с папой не спаслись! А он смог! И еще, и еще раз! Нет, уж лучше бы он умер. Он заслуживает смерти гораздо больше, чем они.

— Эми? — позвал ее Дэн.

— А я не хочу за него радоваться и праздновать его побег! Потому что это предательство по отношению к маме и папе!

Дэн опустил голову. Какое-то время они ехали молча.

— Но ты все равно рада, что он не погиб, я знаю. Ты просто ничего не можешь с этим поделать и поэтому злишься, — сказал он через некоторое время. — Мне кажется, что мама с папой гордились бы тобой. Они любили жизнь. И знали ей цену. Это то, что делало их непохожими на других Кэхиллов. И на Мадригалов.

Эми молчала. Да, он прав. Конечно, Дэн совершенно прав. Нет ничего более ужасного, чем самой превратиться в Мадригала или стать похожей на них.

Порой — нет, не часто, а только порой. — Эми ужасно хотелось обнять своего брата. Но при последней попытке он молча вывернулся из ее объятий и после у себя на майке написал большими буквами: «ОЗ». «Обниматься запрещено». Поэтому она только улыбнулась ему.

— И откуда ты все это знаешь, Дэн? Ведь ты тогда был еще совсем маленьким? Неужели они остались у тебя в памяти?

— Нет, не в памяти, — ответил он. — Кое-где в других местах…

«Поверните направо…» — умиротворенным голосом произнес навигатор.

— Спасибо, Карлос, — ответила ему Нелли. — Я выйду замуж за Карлоса. Он все делает, как я хочу. И ни на что не жалуется.

Их новенький GPS, который они прозвали Карлосом, уверенно вел их в сторону центрального района Йоханнесбурга. Пред ними открылась панорама города со сверкающими в лучах солнца зеркальными небоскребами, тесно столпившимися вокруг устремленной ввысь башни, которая возвышалась над всеми, словно гигантский скипетр.

Эми с головой ушла в путеводитель. Более того, она уже битый час читала вслух. И от этого время застыло на месте — по крайней мере, часы тянулись, как сутки. Так, во всяком случае, казалось Дэну.

— «Западная часть автотрассы N1 является частью окружной дороги вокруг города и самым загруженным участком пути во всей ЮАР, — цитировала она. — Следуя далее, вы проезжаете Холм Конституции и башню Хиллброу, которая является одним из самых высоких зданий во всей ЮАР. Это здание напомнит искушенному путешественнику о башне Космическая Игла в Сиэтле, которая является более скромной версией башни Хиллброу».

— Кх-кх… Эми… — неуверенно начал Дэн. — Мы приехали… ку-ку… Вот она, перед нами.

— Нам нужен выезд на Яна Сматса, — продолжала Эми.

— Нелли, так могут звать только твоего парня, — сказал Дэн.

— Только посмей! Я теперь люблю Карлоса и буду всю жизнь ему верна. И мы будем делать, как он говорит. Сейчас он нам скажет, где здесь выезд.

— Сматс на самом деле Сму-у-утс. Это африканер. Он был военнокомандующим и премьер-министром ЮАР, — ни на кого не обращая внимания, Эми продолжала лекцию. — Он был сторонником апартеида. То есть расовой сегрегации… Но в тысяча девятьсот сорок восьмом году он изменил своим политическим взглядам и резко выступил против режима апартеида и расовой дискриминации. И в результате проиграл выборы. Представляете? В смысле какие были нравы и отношение к африканскому народу, который первый тут начал жить? И президентом мог стать только тот, кто поддерживал этот античеловечный порядок.

— Могли бы и не голосовать за плохих, — разумно предложил Дэн. — Как у нас в Штатах… иногда бывает…

— Да ладно, мы от них не так уж далеко ушли… Можно сказать, дышим им почти в затылок, — подключилась к дебатам Нелли. — Вот мой отец… Педро Гомес, например… Его выпихнули из того города. За черту оседлости, так сказать… Там ненавидели мексиканцев. За то, что они любят стоять на улицах. Ну а что тут такого, если это у них в крови? И потом, они не просто так стоят, а ждут, вдруг подвернется какая-нибудь работа? Вдруг подойдет богатый фермер и возьмет их на работу… А моя бабушка? Она мечтала обосноваться на Юге, пока не столкнулась там с реальностью в виде такой небольшой таблички, которая висела над фонтанчиком с питьевой водой: «Только для цветных». А она и сама не знала, какого она цвета. Но сам факт того, что ей вообще пришлось об этом задуматься, был ей ненавистен. А что? Как вы думаете, откуда в пятидесятые, в шестидесятые было столько маршей протеста и демонстраций на улицах?

— Больные люди, — ответил Дэн.

Он вспомнил картинки в учебниках и скучнейшие документальные фильмы, под которые целыми днями в кресле храпела их тетя Беатрис.

— Болезнь приходит сама, независимо от того, хочешь ты этого или нет, — заметила Нелли. — А это дело рук самого человека. В ЮАР всегда господствовал апартеид, даже во времена колониального режима. Например, аборигенам запрещалось после заката солнца находиться в белых городах. Либо им требовались специальные пропуска, иначе их за это просто бросали в тюрьму. И так в ЮАР было всегда. Но официально этот режим был признан только в сороковых годах двадцатого века, и тогда он получил название «апартеид». Это означало, что теперь все люди официально разделялись на черных, цветных, белых и индейцев. Если ты что-то среднее между черным и белым, то, значит, ты цветной. А если ты не белый, то тебе нельзя голосовать. И ты можешь жить только в сегрегированных районах. Это как индейские резервации у нас в Америке, но только здесь эти области назывались Бантустаны. У них были свои школы, врачи и все остальное — все самое плохое, конечно. Правительство превратило эти Бантустаны в отдельные мини-государства, ввело особый паспортный режим для цветного населения и таким образом контролировало передвижения людей, издав специально для этого новые иммиграционные законы. У них были автобусные остановки только для белых и только для черных. И жениться можно было людям только одной и той же расы, а смешанные браки были строго запрещены.

Дэн во все стороны крутил головой. Все это было так не похоже на то, что творилось за окном. Но если уж Эми понесло, то это надолго. Теперь она задушит его фактами.

«И что значит „цветной“?» — думал он.

— А что значит «цветной»? — спросил он. — Как узнать, типа, цветной я или не цветной?

— Наверное, они делали такие тесты на цвета, — пожала плечами Нелли. — Может быть, они сравнивали кожу с образцами краски? Понятия не имею. Но иногда в одной и той же семье были люди из разных рас. И тогда им приходилось переезжать с места на место. Весь мир был возмущен политикой ЮАР. Вы себе не представляете, что тогда творилось… особенно уже в семидесятых годах… Люди на всем земном шаре выходили на улицы, их были тысячи, десятки тысяч, протесты, демонстрации и народные волнения были повсюду. Мир буквально кипел от негодования. Никто не боялся смерти. В самой ЮАР начались бесконечные мятежи и восстания. На улицы выходили почти дети, и их убивала полиция… А Нельсон Мандела? Он почти тридцать лет провел в заключении и вышел оттуда чуть ли не покойником.

— Мандела — это же знаменитый политический лидер, — сказал Дэн, вспомнив портрет этого с виду добродушного, похожего на любимого дядюшку старичка, которого часто показывали в новостях.

— Теперь да, — ответила Эми. — Правительство ЮАР в конце концов очнулось и открыло глаза на истину. Но только после того, как буквально весь мир объявил политическую и экономическую блокаду властям ЮАР и режиму апартеида. Во всем мире проходили митинги и демонстрации протеста. Апартеид наконец рухнул, и расизм был уничтожен. Но не ранее чем в тысяча девятьсот девяносто четвертом году!

Дэн продолжал смотреть в окно. «Разделение людей на расы, разделение территории по расам… полиция, убивающая совсем еще детей… и это тысяча девятьсот девяносто четвертый год?» Эта дикость не укладывалась у него в голове.

Вокруг был деловой центр Йоханнесбурга. Люди всех цветов кожи входили и выходили из офисных зданий, возвращались домой с работы. Кто-то говорил по сотовому, кто-то шел, устало опустив голову. Все это было так похоже на Америку, и если бы не чужой язык, можно было бы подумать, что ты дома.

«Юго» старательно поднималась по склону холма, и они въехали в любопытный квартал, в начале которого их приветствовал указатель с надписью «Добро пожаловать на Холм Конституции». Они проехали современное здание, в середине которого свечой возвышалась прозрачная башня из зеркального стекла. На фронтальной стене на разных языках большими разноцветными буквами было написано «Конституционный суд».

Нелли остановила машину, и они с Эми направились прямиком к дубовым резным дверям. Но Дэн остался у дороги, разглядывая дома с противоположной, правой стороны улицы. Они, в отличие от здания Конституционного суда, выглядели старыми, с потрескавшейся штукатуркой и облупившейся краской. Его внимание привлекла дряхлая уродливая постройка, похожая на полусгнившую сторожевую башню за несколькими рядами колючей проволоки и двумя строениями по бокам. Вид у этих строений был такой запущенный и ветхий, что казалось, эта башня вот-вот рухнет от слабейшего дуновения ветра.

— Простите, мисс, — услышал он голос охранника, — но Чака Зулу умер за несколько десятилетий до того, как была построена тюрьма, и здесь вы не найдете о нем ничего интересного. Но добро пожаловать в наш музей.

— Пойдем. — Эми потащила Дэна за рукав.

Дэн уныло поплелся за ними.

— Отлично, — ворчал он по дороге. — Музей, тюрьма и неправильный город. Многообещающее начало.

— Ш-ш-ш-ш! — шикнула она на брата.

Они вошли в полукруглый, залитый светом зал со сводчатым потолком и стенами, украшенными мозаикой.

— Я видела, здесь есть библиотека!

— Ч-что?! — отпрянул от нее Дэн. — Этот чувак сказал — тюрьма, а не библиотека! Ой, простите, я забыл — ведь это же одно и то же…

Не слушая его, Эми уверенно пошла вперед, следуя за указателями, и вскоре они оказались в просторной комнате с высокими потолками и широкой винтовой лестницей.

— Чем могу быть полезна? — вежливо спросила их женщина с красивым кофейным оттенком кожи и седыми прядями в темных волосах.

На ней было скромное жемчужное ожерелье, оттенявшее цвет ее мягких карих глаз.

Эми смотрела на нее, и невольно ей подумалось, как в ЮАР назывался этот необыкновенный цвет кожи? Черный или цветной? И вдруг ей стало неловко за себя.

— Здравствуйте, я… э-э… Эми, а это мой б-брат, его зовут Дэн, и Не-нелли, — выдавила она.

— Мы собираем информацию про Чака Зулу, — не растерялся Дэн. — И еще мороженое. Если у вас есть.

— Американцы! Приятно вас видеть! — улыбнулась дама. — А меня зовут миссис Уинифред Тембека. Я библиотекарь. В основном здесь хранится литература по правам человека. Так что, увы, боюсь ничем порадовать вас не смогу. У нас очень мало материалов о Чаке. Хотя через два года здесь планируется провести выставку, посвященную Чаке.

— Через два года? — переспросил Дэн.

— Главный читальный зал находится на четвертом этаже, если желаете. А мороженое в буфете.

— Спасибо. — Эми снова потащила за собой Дэна. На этот раз к лестнице.

Читальный зал на четвертом этаже представлял собой необъятное пространство, заполненное бесконечными рядами книжных стеллажей.

— Кажется, это называлось центром по правам человека, — напомнил ей Дэн, вырывая у нее руку. — И что теперь? Перечитаем все книги про Чаку и будем искать в них ключ?

— Вера горами двигает, — ответила Эми, набирая на компьютере имя Чаки.

— Надеюсь, интуиция тебя не подведет, Эми, — обреченно вздохнула Нелли. — Так как наш маленький мистер Бен-Джерри прав. В смысле я тебя, конечно, очень люблю и все такое, но сдается мне, если мы такими темпами пойдем дальше, то остаток нашей жизни мы проведем в этих стенах.

Дэн уселся за другой компьютер, где ему ничего не оставалось, кроме как тоже присоединиться к этим абсурдным поискам. На клавиатуре красовался поблескивающий глянцем рекламный проспект, посвященный Холму Конституции. Дэн раздраженно смахнул его на стол, и случайно ему на глаза попалась верхняя строчка проспекта.

Позорная история… Это, по крайней мере, интригует.

И он начал читать.

Дэн перестал читать. Сколько же несчастных жизней было погублено в Номере Четыре.

«Номер Четыре», — повторил он про себя…

«BIMRSESOSEIM GEKK #4», — вспомнил он.

— Эми! — закричал он. — Номер четыре! Помнишь? Это было написано после слова, которое мы расшифровали! Номер четыре — это название старой тюрьмы!

— Точно, Дэн! Холм Конституции — Номер Четыре! — подскочила к нему Эми.

Дэн продолжил читать вслух:

Дэн перестал читать… На четвертом этаже повисла такая тишина, что не было слышно ни гула кондиционеров, ни даже электрического жужжания в компьютерах. Стихло все.

— Грейс, — повторил он.

— Дэн… — еле слышно позвала его Эми. — Второе название… Ты помнишь, того другого Гекка? Которого ты тоже расшифровал?

— Холм Церкви… Черч Хилл… — вспомнил он. — Черчилль… Черчилль!!!

— Это опечатка, — сказала Нелли. — Слово Черчилль пишется без «х» и с мягким знаком.

— Он тоже Кэхилл, — сказала Эми. — Из клана Лукаса, Люцианин…

— А документ, о котором здесь говорится, был найден в Претории. Как поется в этой песне? Вы совершенно правы: «Шагаем мы в Преторию…», — рассуждал Дэн. — Помните, это же Иринина песня. Следовательно, в ней говорится о том, в каком именно городе были спрятаны письма Черчилля. Но Грейс успела побывать там первая!

Дэн быстро набрал на клавиатуре имя «Уинстон Черчилль». Перед ним на экране всплыл список документов с номерами и ссылками. Дэн отыскал ссылку «Дар миссис Г. Кэхилл» и нажал на «Доступ». Экран вспыхнул голубоватым светом:

«Я всего лишь такой милый и любознательный ребенок…»

Так назывался его самый беспроигрышный номер.

— Можно нам только одним глазком взглянуть? — Дэн смотрел огромными прекрасными глазами на миссис Тембека.

Один только вид, с которым он изображал невинного младенца, уже мог бы принести ему «Оскар».

— Это же так круто, так интересно прикоснуться к чему-то, что было написано рукой самого Черчилля!

Он повернулся к Эми, надеясь на ее поддержку, но та с безучастным видом продолжала листать биографию Уинстона Черчилля.

У миссис Тембека зажужжал телефон.

— Прости меня, голубчик, мне очень жаль, но к нашим частным экспонатам самый строжайший доступ. Прошу прощения. — И она отвернулась, чтобы ответить на звонок.

— Просто гениально, — сквозь зубы прошипела Эми.

Дэн глазами обыскивал книжные полки и шкафы за спиной госпожи Тембека. Чутье подсказывало ему, что документы должны быть где-то там. Он отчаянно пытался придумать что-нибудь, чтобы как-то отвлечь внимание этой доброй библиотекарши. Но тут его взгляд словно приковало к бронзовой табличке над одним из шкафчиков с картотекой.

— Эми, смотри! Снова Грейс! — закричал Дэн. — Она тут на каждом углу!

Миссис Тембека внимательно подняла глаза на Дэна, что-то буркнула и быстро повесила трубку.

— Вы знали Грейс Кэхилл? — спросила она, выходя из-за письменного стола.

Она медленно переводила взгляд с Дэна на Эми, с Эми на Нелли и обратно. Глаза ее затуманились.

— О боже, — тихо воскликнула она. — Как же я сразу не догадалась? Вы же с ней как две капли воды.

— Я?! — удивился Дэн.

Нет, он, конечно, обожал свою бабушку, но нельзя же отрицать, что все-таки она была, во-первых, женщина, во-вторых, с морщинами и, в-третьих, совершенно седая.

— У вас с ней одни глаза. А ты… — Она взяла Эми за руку. — Ты, должно быть, и есть та самая любимая внучка, о которой она так часто рассказывала. Садитесь, пожалуйста. — Она указала им на кресло и небольшой кабинетный диван, а сама направилась к двери и плотно ее прикрыла. — Мне очень жаль, что ее больше нет… Вы знаете, мы были с ней добрыми друзьями. А как вы здесь оказались? Это Роберт вас привел?

— Мы не знаем никакого Роберта, — сказал Дэн, неуверенно глядя на Эми.

Госпожа Тембека открыла ящик стола и достала оттуда пачку фотографий.

— Вот, видите? Это было десять лет назад, — протянула она одну из них.

Они стояли у театральной афиши, держась за руки — миссис Тембека и Грейс. На афише были видны слова: «Пьеса Атола Фугарда». Грейс на этой фотографии была очень загорелая. Почти такого же цвета, как и миссис Тембека.

— Вы здесь похожи, как сестры, — сказала Эми.

— Может быть, может быть, — рассмеялась миссис Тембека. — В душе мы действительно были очень похожи.

Дэн перевернул фотографию и увидел на ее оборотной стороне надпись:

«Воры? Убийцы? Это какая-то ошибка…»

Эми и раньше казалось, что эти фальшивые имена какие-то немного странные, но, думала она, что тут такого, наверное, они знали, что делают, или папа просто случайно взял имя какого-то знаменитого мошенника из ЮАР.

Она бросила взгляд на Дэна, но он не сводил глаз с отца.

— Я… я так не думаю… — повторял он.

— Откровенно говоря, я даже не представляю, каким образом этот паспорт мог просто так валяться в аэропорту, — сказала миссис Тембека, открывая ящичек с картотекой. — Фамилия Нудельман имеет австралийское происхождение, они — ози, коренные австралийцы. Но теперь их потомки разбросаны по всему миру, и в Индии, и в Индонезии, и в ЮАР…

«Индия, Индонезия, ЮАР… Это же как раз тот маршрут, по которому следовали Артур и Хоуп в поисках Амелии Эрхарт».

— А кто они такие? — спросила Нелли.

— Не вдаваясь в детали, достаточно сказать, что они все как один жестокие преступники и бандиты, совершающие насилие ради насилия. Вооруженные нападения и убийства. Их принцип — не оставлять никого в живых. К счастью, их уже давно не слышно. Я думала, что они просто вымерли, но теперь… ах, вот оно!

Она нашла в ящичке бумаги и положила их на стол.

— Если обещаете никому не показывать, то можете снять для себя копию.

— Но… а как же… — недоговорил Дэн.

Эми чуть не прожгла его взглядом.

«Это какая-то ошибка», — решил он.

Только и всего. Просто-напросто ошибка.

— Спасибо, — сказала Эми. — Мы сделаем для себя копию.

Дэн, как ошпаренный, выскочил из библиотеки. Его бил озноб.

— Стой! — крикнула ему Эми.

Она держала в руках большой коричневый конверт.

— Ты весь дрожишь, парень, что с тобой? — догнала его Нелли.

Она обняла его за плечи.

— Простите, — сказал он. — Это просто… Она назвала их… убийцами…

— Не обращай внимания. Просто она уже стара. И плохо видит, — успокаивала его Нелли.

— Но если они с Грейс действительно дружили, то тогда она наверняка должна была знать папу или хотя бы его внешность? Логично? — спросил их Дэн.

— Ну, я же сказала, это просто очень пожилой человек, понимаешь? Простая бабушка. С ними такое бывает. И потом, люди в ее возрасте уже не показывают друг другу фотографии своих детей. Это глупо, тебе не кажется? Так делают только молодые родители, это они обычно любят показывать фотографии своих маленьких детей.

— Да, но посуди сама: отец по собственной воле взял себе псевдоним этого, мягко говоря, плохого парня с дурной славой, и более того, он сделал себе паспорт на этого известного во всем мире преступника. Тогда возникает вопрос: зачем он это сделал?

— Может быть, он просто не знал, кто такой Роджер Нудельман, — предположила Эми. — Да и имя какое-то глупое — «Роджер Нудельман»… Какое-то идиотское. Папа, конечно, обожал всякие розыгрыши и перевоплощения. Но это уже как-то слишком… Помнишь его Волшебника с Грязными Ногтями? Как его звали? Оскар Шмуц, кажется.

— Нет, не помню, — покачал головой Дэн.

— Дэн, тогда скажи мне, что ты о них помнишь — о папе и маме?

— Почти ничего. — Глаза его наполнились слезами.

— Нет, так не пойдет. Постарайся вспомнить, Дэн, подумай хорошенько, — сказала Эми. — Ты же сам говорил, что ты помнишь их, только не головой, а другими частями тела. Так постарайся же. Что ты помнишь этими другими местами? Давай, у тебя получится.

— Это несерьезно. Просто всякие глупости. — Ему стало тяжело дышать. — Ну, например, горячий шоколад на белом столе, на кухне. И все. И еще песню по вечерам. Ну, запах чистого белья… Большие руки вокруг меня…

— Знаешь, когда тебе было только два года, я как-то нечаянно подслушала один разговор между мамой и папой. Он говорил ей: «Я хочу дожить хотя бы до сорока трех, и тогда ему будет восемь. И если меня не станет, то он, по крайней мере, будет помнить меня». Я тогда очень испугалась, ведь я тоже была еще совсем маленькой. А мама ему ответила, что то, что он говорит, ужасно, что так нельзя думать. И потом она сказала то, что я никогда не забуду: «Маленькие дети помнят душою, Артур». После этого я целый год ставила рядом с твоей кроваткой папины туфли. Потому что вместо «помнят душою» мне послышалось «подошвой». Но потом я, конечно, выросла и поняла, что она имела в виду. Но не так, как теперь. Потому что только сейчас я, кажется, поняла весь смысл ее слов. Поэтому мне важно, что ты помнишь. Потому что это и есть то, о чем говорила мама.

— Такие люди, как ваши мама и папа, не способны совершать зло, — тихо сказала Нелли.

— У Ирины тоже, оказывается, была душа, но она была способна на зло, — ответил ей Дэн.

— Ирина слишком поздно поверила в добро. — Эми положила ему руку на плечо. — А мама с папой всю жизнь были добрыми.

— Точно, — ответил он. — Это правильно. Ну что, теперь пойдем?

Они направились к машине, и Дэн по дороге распечатал конверт и достал письмо Черчилля.

Эми с Нелли шли позади, держась за руки. Эми изо всех сил молилась, чтобы Дэн больше не думал об этом. Она и сама хотела поскорее обо всем позабыть.

Дэн положил письмо на заднее сиденье.

— Прочитай это, — мрачно сказал он.

— Ясно, как туман, — раздраженно проворчал Дэн.

— Г. Холм… — сказала Эми, пролистывая биографию Черчилля. — Это, скорее всего, Госпитальный Холм. Так раньше назывался Холм Конституции.

— Точно. И Черчилль ненавидел его, — в недоумении пожала плечами Нелли. — Так что тут нового?

— Здесь написано, что Черчилль был переведен оттуда в Штатсмодел, или Государственную Образцовую Школу в Претории, в которой буры устроили лагерь для военнопленных.

— И где он, очевидно, и написал это послание, — продолжал Дэн. — И оно оставалось там до тех пор, пока Грейс не нашла его и не передала на Холм Конституции.

— Ладно, — сказала Эми. — Поехали дальше. В этой школе в Претории помещались военнопленные. Черчилль перелез через трехметровую стену и бежал в шахтерский город Уитбанк. Он скрывался там все время, пока ему не удалось спрятаться в кузове груженого грузовика. Все это совпадает с текстом письма!

— А что это тут в самом конце написано? — наклонился к ней Дэн. — «Непрерывная линия укажет тебе на то, что…»?

— Непрерывная линия — это может быть вечность, — ответила Эми, просматривая оглавление.

— Или круг, — предположил Дэн. — Или четырехугольник, или трапеция, или любая замкнутая линия!

— А кто такой М. К.? — Эми вернулась к началу письма.

— К. — это Кэхилл! — воскликнул Дэн. — Может быть, он писал это письмо какой-нибудь нашей прабабушке? Как ее звали, не знаешь?

— Нет, — ответила Эми. — Ладно, давай еще раз все обдумаем. Этот человек в аэропорту дает нам след, который приводит сюда. Он явно как-то связан со всей этой историей. Здесь мы получаем секретный документ, который оставила для нас Грейс. Документ, выкраденный в Претории и написанный рукой Кэхилла. Холты что-то знают о том, что где-то в ЮАР должен быть спрятан ключ Томасов…

— Точно! — перебил ее Дэн. — И Черчилль знал, что это за ключ! Вот что говорит нам Грейс. Но может быть, Черчилль унес эту тайну в могилу. Смотри, что старикан Уинни написал в конце письма.

— «Шахты Уитбанка», — прочитала она, — «…где я открыл для себя понимание…» Смотри, здесь один Кэхилл пишет другому Кэхиллу о понимании чего-то! Это похоже на ключ!

Эми стало нехорошо. У нее снова появилось ощущение того, что Грейс разговаривает с ними из могилы. Знала ли она, что это за ключ?

Нелли села за руль и настроила навигатор.

— Карлос, дружище, отвези-ка ты нас в Уитбанк!

Дорога в Уитбанк заняла больше времени, чем они предполагали. Дело в том, что Карлос был совершенно сбит с толку, так как города Уитбанк давно не существовало на карте ЮАР. Уже несколько лет, как он был переименован в город Эмалалени. И никто Карлоса не предупредил. Никто не предупредил его и о том, что ему уже давно следовало стать кондиционером, а вот этого Дэн никак не мог ему простить.

После нескольких попыток провести переговоры на местных бензоколонках все наконец прояснилось, Карлос был помилован, и вскоре они подъехали к заброшенной шахте, которая спасла жизнь Черчиллю.

Эми не выпускала из рук книги и всю дорогу читала. Непрерывно.

— «…город шахтеров, в котором жили и работали британцы, приютившие Черчилля после его побега из Государственной Образцовой Школы…»

— Он тогда еще не стал таким… ну, ты знаешь, что я хочу сказать… таким знаменитым и толстым, — сказал Дэн.

— То есть премьер-министром Англии, — строго поправила его Эми, — времен Второй мировой войны.

Нелли остановила машину напротив одиноко стоящего грустного дома, за которым простирался совершенно голый и потрескавшийся от пересохшей почвы пустырь. Они вошли в открытую дверь. За столом посреди комнаты сидел худощавый старик с засунутым за ухо карандашом и играл в шахматы с молодым человеком.

Молодой человек обернулся, и Дэн просто физически почувствовал, как Эми вся затрепетала. Безмолвно. Но Дэн-то все видел. Беспредельное мужество. Ни одна другая девчонка не выдержала бы и просто начала бы визжать. Дэн это точно знал. И только Дэн.

Потому что они обожают кареглазых брюнетов. А этот еще и темный шатен с золотисто-карамельными глазами. Ну вылитый друг Дэна по имени Ник Сантос. Все девчонки тут же теряли голову, стоило ему только посмотреть на них. Да что там посмотреть! Он и сам все знал — смотри, говорил он, сейчас они начнут терять голову! И они теряли голову. И этот такой же. Ну, может быть, только чуть-чуть постарше.

— Ну! И! Красавчик! — выпалила Нелли.

— И ты туда же? — зашипел на нее Дэн.

— Шах и мат! — воскликнул мистер Полный Отпад.

— Ух ты… — ахнула Эми.

— Э-э-э, простите, — начал Дэн, — мы ищем памятные места Черчилля… Его убежище, так сказать?

Мужчина недовольно вздохнул и с досадой поднялся с места.

— Это там, за домом, там есть указатель. Может, проводишь их, Курт? Потом отыграемся. Давай завтра, после репетиции хора.

Молодой человек вежливо им улыбнулся, продолжая смотреть на Эми.

— Прошу меня простить, но сердце этой девушки принадлежит Иану Кабра, — заявил Дэн. На всякий случай.

Но, посмотрев на Эми, он понял, что сердце ее больше не принадлежит Иану Кабра. По крайней мере, не сейчас. Молодой человек смущенно ей улыбнулся. Второй раз. За минуту.

— Ну, пойдемте за мной, — сказал он, вставая из-за стола и распрямляясь во весь рост.

Ого! Да он на все сто девяносто тянет! Эми, не сводя с него глаз, смотрела, как он вальяжной походкой проследовал к двери.

— Черчилль прятался от буров, скрываясь в этой шахте, — сказал Курт, — пока его не удалось тайком вывести отсюда в груженом грузовике.

— А он тут не оставлял никаких тайных посланий? — небрежно спросил его Дэн. — Ну типа тайной переписки с кем-то или еще что-нибудь в этом роде? Вроде мои координаты такие-то и так далее?

Курт, прищурившись, внимательно посмотрел на Дэна.

— А ты, я смотрю, в теме, чувак, — сказал он. — Значит, ты в курсе, что вся эта история про Черчилля — сплошная брехня?

— Ну да, я именно это и хочу сказать, — в тон ему ответил Дэн, стараясь не выглядеть полным идиотом. — Конечно, брехня, я и сам так давно думаю.

— Б-б-брехня? — взвизгнула Эми.

— Черчилль был двойным агентом, — прошептал ей на ушко Курт. — Поэтому он и оказался в ЮАР — чтобы работать здесь шпионом. А не корреспондентом. Он искал одну тайну.

— Двойной агент? Чей? — авторитетно спросила Нелли. — Буров?

— Кое-кого покруче, — ответил Курт. — Одной тайной организации. Он оставил тайный знак на куске одежды. Она у нас здесь, хранится как экспонат. Две змейки и меч. И заглавная «Л». Я бьюсь над этим уже давно. Думаю, скоро мне удастся его расшифровать. Он выбрал это место не просто так. Он что-то искал здесь. Это точно. В этих шахтах много подземных туннелей, и там были его агенты. И они вели тайную переписку друг с другом, из туннеля в туннель. Я это вычислил, потому что здесь, в шахте, мы нашли послание на стене, написанное его рукой.

Дэн бросил быстрый взгляд на Эми. По ее глазам он догадался, что она думает о том же, о чем и он. «Л» — это Люцианин.

— А что там написано? — с невинным видом спросил его Дэн.

Курт пожал своими широкими плечами.

— Последний раз я был там совсем еще ребенком. Вы знаете, в детстве я был ужасно стеснительным. — Он снова посмотрел на Эми. — И убегал туда репетировать, чтобы никто меня не слышал, понимаете?

— Ну, хорошо, это понятно, — терпеливо сказал Дэн. — А что это за стена? Туда можно пройти?

— У тебя астма, — строго ответила ему Эми. — Тебе нельзя дышать пылью.

— Да? А как же пещеры Сеула? Там не было пыли, да? И со мной все было в порядке.

— Вот, смотрите, — перебил их Курт, показывая на покосившийся барак, окруженный проволочным заграждением. На нем висела старая выцветшая табличка «Вход запрещен». — Там уже было несколько несчастных случаев. Туда теперь нельзя. Любое прикосновение, и она обвалится. Ее в ближайшее время собираются засыпать.

— Так… значит, туда нельзя? — спросил Дэн.

— Нет, можно, если ты мечтаешь о бесплатных похоронах, — ответил ему Курт.

Он подмигнул Дэну и обернулся к Эми.

— Ты играешь в шахматы? — спросил он ее.

— Н-н-немного… — растерялась она Гениально… Дэну даже не верилось в удачу.

— Эми у нас просто класс! От тебя и мокрого места не останется, — сказал Дэн.

— Принимаю вызов! — с готовностью ответил Курт.

Дэн не верил своим ушам. Она что, и правда нравится этому Курту? Не может быть…

Эми, краснея до ушей, двинулась вслед за молодым человеком в сторону дома. Дэн не спеша плелся следом, постепенно отставая и сворачивая в сторону заброшенной шахты.

— Ты в своем уме? — услышал он за спиной.

Дэн развернулся и увидел милый сердцу силуэт Нелли, эффектно темнеющий на фоне заходящего солнца. Со своей новой прической она была похожа на мини-стегозавра с человеческим телом.

— Он мне подмигнул, когда говорил это, — с ходу пошел в атаку Дэн. — Значит, он разрешил.

— Ты в своем уме? — повторила она. — Он подмигнул тебе, потому что решил приударить за твоей сестрой. Она ему нравится, понимаешь? Эми стала заложницей сумасшедшего шахматиста. Она обречена всю жизнь играть с ним в шахматы в этой южноафриканской дыре.

Дэн посмотрел назад. В окне дома был виден взрослый мужчина, который возился у плиты и о чем-то болтал, и две молчаливые, склонившиеся над шахматной доской фигуры. Обе сосредоточенно смотрели на доску, не замечая ничего, кроме шахмат. И друг друга.

— Идеальная пара, — резюмировал Дэн. — Они просто созданы друг для друга. Он, конечно, приврал насчет этой шахты. Просто он сам, наверное, не хочет туда лезть. Эти чуваки все такие — чуть что, они голову в песок, боятся проблем со страховщиками, понимаешь?

— Ты что, уже знаешь, что там такое? — спросила его Нелли.

— Пока нет, но послушай, эта штука здесь с начала девятнадцатого века, представляешь? А что это значит? — спросил он.

Вместо ответа Нелли начала задумчиво рыться у себя в рюкзаке и достала оттуда фонарик.

— На. Бери. Но если хоть один камушек упадет вниз, я тут же тяну тебя назад. Договорились? Безопасность прежде всего, ясно? Ныряй в свою шахту. И чтоб без фокусов. Попробуй только сорваться. Если вдруг увидишь что-то, я помогу тебе записать. А если нет, то нет. Мы сразу уходим. Идет?

— Ты потрясающая, Нелли. — Дэн выхватил у нее из рук фонарик.

— Знаю. Давай, беги.

Дэн юркнул под проволоку и вбежал в запретную зону. Посередине была глубокая яма, около краев которой валялся конец старой веревочной лестницы, привязанной к вкопанным в землю перилам.

— Не веревка, а антиквариат какой-то, — пробормотал Дэн, разглядывая веревочную лестницу.

Нелли заглянула вниз через его плечо.

— Ну ладно, так и быть. Действуем по плану «Б» — я подержу тебя за ноги, а ты свесишься головой вниз и посмотришь, что там. Действуем!

— Давай, — ответил Дэн.

Он на какое-то мгновение замер, вспомнив свое последнее приключение в шахте Кубер-Педи. Дело было в Австралии, и там у него произошли незабываемые встречи с ядовитыми пауками и смертельно опасными змеями. И еще эта астма, ни к селу ни к городу.

«Но ты же туда не собираешься лезть. Просто заглянешь внутрь, и все», — мысленно уговаривал он себя.

Нервно сглотнув слюну, Дэн встал на четвереньки. Нелли крепко схватила его за щиколотки, и он включил фонарик.

Яма была довольно широкой — по крайней мере, один человек мог запросто опуститься в нее. Стены ее были такими гладкими, словно покрыты лаком. Веревочная лестница спускалась вниз, медленно покачиваясь от невидимого дуновения сквозняка и постепенно исчезая в никуда. В ноздри Дэну ударил сладковатый запах гнили.

«…Зловонная земляная нора в шахтах Уитбанка», — вспомнил Дэн.

— Ну, что там? — услышал он Нелли.

— Держи крепче! — крикнул он.

Гладкие скользкие стены шахты во многих местах были испещрены выбоинами и трещинами, а на противоположной стене был виден широкий разлом, уходящий далеко вниз. Вот ему показалось, что он видит какие-то буквы… Нет, это всего лишь сухая грязь, прилипшая к стенам.

— Я, кажется, что-то слышу! Давай быстрее! — услышал он Нелли.

Пусто.

Дэн глубоко вздохнул. Слишком темно и неудобно.

— Телепортируй меня, Скотти, — сказал, он.

Слова застряли у него в горле. Он перевернул фонарик и осветил им стену под собой.

А там, прямо под ним на глубине примерно в сто двадцать сантиметров была надпись.

— Подожди! Я нашел! — закричал он. — Опусти меня еще чуть-чуть! Я вижу!

Нелли подалась вперед, и Дэн еще глубже ушел головой вниз. С краев сорвались мелкие камни и посыпались в безмолвную глубину. Дэн прислушался, но так и не дождался звука падающих на дно камней.

Дэн прищурился и дотянулся лучиком фонаря до надписи на стене. Нет, прочитать это невозможно.

Копирка. Вот что ему нужно.

— Поднимай! — скомандовал он.

Через минуту он уже стоял на ногах.

— Так, Нелли… Мне нужно будет еще раз спуститься вниз. И лист бумаги с карандашом. Там внизу я нашел надпись, но прочитать ее невозможно, слишком темно — так что я должен скопировать ее на бумагу.

— Я так и знала, ты совсем больной, — ответила Нелли.

— Шах и мат! — из раскрытого окна раздался голос Эми.

За этим последовал смешок пожилого господина и притворный стон Курта.

— У нас еще есть несколько минут, — сказал Дэн. — Теперь он потребует матч-реванш.

— Откуда ты знаешь? — спросила Нелли.

— Да по нему за километр видно! — ответил Дэн.

Нелли вздохнула. Прокопавшись пару минут в его рюкзаке, она выудила на свет смятый лист бумаги и замусоленный карандаш.

Как удержать в двух руках три вещи и не уронить их, тот еще вопрос.

— Мне нужны запасные, — твердо сказал он. — На случай, если я что-то уроню.

Вздохнув, Нелли с обреченным видом выдернула из блокнота еще два листка и нашла на дне рюкзака еще два карандаша. Дэн рассовал свои дубликаты по карманам, оставив в руках оригиналы.

— Жокей, жавай опужкай! — зажав в зубах фонарь, сказал он.

Он вытянулся на краю ямы. Внезапно его пробила дрожь. Он почувствовал, как несколько камней под ним сорвались и посыпались вниз, ударяясь об стенки шахты. Он подполз левее, зацепившись рукой за устойчивый каменный выступ на самом краю.

— Жавай! — скомандовал он, перегибаясь через край.

— Минутку, парень, я только сниму твой рюкзак, в нем что-то острое…

И в этот момент земля под Дэном словно взорвалась. Он почувствовал, как тело его подбросило вверх, а потом он полетел вниз в темный колодец, от ужаса не смея даже закричать.

— Есть!

— А-а-а-а-а-а!!!!

Дэн почувствовал, что его левая нога вот-вот выпадет из носка. Он висел на одной ноге, вниз головой. Нелли держала его за щиколотку.

Руки его болтались в воздухе, словно плети. Карандаш и бумага канули в пропасть. Фонарик полетел на дно, исполняя по пути какой-то безумный световой танец.

— Я вытащу тебя! — закричала Нелли.

Дэн инстинктивно уперся руками в стену, надеясь найти какую-нибудь опору. На всякий случай.

Стена в этом месте была целая, испещренная мелкими трещинками. Нет. Не трещинками.

Это же резьба.

— Нашел!!! — закричал Дэн. — Я нашел послание!!

— Ты жутко тяжелый! — возмущалась Нелли.

— Одну минуту, Нелли! Всего одну минуту!

Он быстро вытащил запасной лист бумаги и ручку из кармана, приложил его к надписи на стене и в темноте на ощупь начал его заштриховывать.

Закончив, он сложил листок, сунул его в карман.

— О'кей! Давай!

— Р-р-р-р-р-р-р!!!

Дэн почувствовал… как тело его медленно поднимается вверх.

Вдруг земля вокруг него содрогнулось, словно от взрыва. Вокруг него летели комья земли и мелкой гальки, застревая у него в волосах и забиваясь под одежду.

— Тяни быстрее!!! — кричал он. — Здесь обвал!

— Я тяну!!!

Он услышал новые голоса. Эми, Курта, старика. Там, наверху, что-то происходило.

Его тело медленно поднималось на поверхность. Он попытался снова упереться в стену, но отовсюду падали каскады камней. Стена ярус за ярусом постепенно оседала вниз.

— Вот так! — услышал он голос Курта, выныривая вниз головой на свет божий. Комья земли забились ему в рот.

— Кхе! Кхе! — Бронхи его свистели на всю округу.

— Отнесите его в дом! — раздался голос старика.

Астма. Иногда в экстремальных ситуациях его спасал выброс адреналина. Как в Сеуле. И благодаря этому астма отступала. Но астма непредсказуема. И теперь Дэну казалось, что кто-то засунул ему в рот и в нос кляп. Он почувствовал, как его перенесли в дом и уложили на диван.

— Проглоти это, — сказал Курт, давая ему какую-то странную, похожую на кактус штуку, внутри которой было что-то белое и жидкое.

Дэн начал ее жевать. Что-то мягкое и противное, почти без вкуса. Дэн чуть не подавился, но все-таки заставил себя проглотить лекарство. Эми села рядом с ним на диван. Наконец дыхание его восстановилось.

И тут началось.

— Как ты мог так поступить?! А ты?! — повернулась она к Нелли. — Ты должна оберегать нас! А не быть сообщницей в его безумных замыслах!!!

— Но… — хотел сказать Дэн.

Но она не дала ему договорить.

— Ты что?!!! Разве не понимаешь?!! Ты же все, что у меня есть!!! Нас только двое — только ты и я!

— Но… но я нашел послание Черчилля! — выпалил он.

— Что? — переспросил Курт.

— Что? — переспросила Эми.

Дэн вытащил из кармана кальку.

— Это было на стене шахты.

— Бывшей шахты, — поправил его Курт. — Теперь это груда камней на дне выгребной ямы.

— Выгребной ямы! — повторила его слова Эми.

Курт взял мощный фонарь и направил его луч на шахту.

— И я… я мог оказаться под этим завалом? — спросил Дэн.

— Не думай об этом, дружище, — сказал Курт. — Давай посмотрим, что ты там нашел.

Дэн презрительно посмотрел на свою сестру, словно спрашивая у нее:

«Ну что, съела? Ты слышала, что сказал твой новый парень?»

И не дав ей ответить, он развернул копирку и разгладил ее на столе.[6]

Дэн в недоумении уставился на письмо, снова и снова его перечитывая.

— WLSC… — задумчиво произнес Курт.

— Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль! — продолжила его мысль Эми.

— А вместе вы сила, чуваки, — заметил Дэн.

Эми снова покраснела.

Старикан весь засветился от счастья.

— Нет, вы только посмотрите! — восклицал он. — Никто даже точно не знал, что он прятался именно в этой шахте!

— Ну почему, кое-кто, например, знал… — пробормотал Курт, — просто… А что может означать это письмо? Это полная белиберда. Бред сумасшедшего…

— Согласна, — сказала Нелли. — Этому парню пришлось не сладко — несколько недель в такой дыре. Как тут не сойти с ума. Тут кто угодно сдвинется.

Курт рассмеялся.

— А что значит «мы вмазали акуле»? — спросил он.

«Черчилль сдвинулся. Сошел с ума. Бред сумасшедшего».

Дэн сделал единственную разумную, с его точки зрения, вещь.

— Да, вы правы, — сказал он, поднимая со стола копирку. — Чушь собачья. Забудем об этом, — сказал он и порвал письмо на мелкие кусочки.

Эми и Нелли так и остались стоять на месте, раскрыв рты и потеряв дар речи.

Эми не верила в происходящее.

Но чувствовала, что между ними с Куртом что-то произошло. Она даже не могла точно сказать, что именно. Ну да, они сыграли партию в шахматы. Но не только это. Словно кто-то нажал кнопку, и все ее чувства разом включились.

И впервые за несколько недель она начала думать о чем-то, кроме охоты за ключами.

А потом вдруг — раз! — и пришлось все бросить и снова бежать куда-то сломя голову.

Даже «до свидания» не успела сказать.

«Ни пуха ни пера», — пожелал им Курт.

И удача тут же отвернулась.

Да еще Дэн, который вдруг взял и уничтожил это письмо.

— Ну как ты мог это сделать?! — набросилась она на него в машине.

Нелли гнала на всех парах подальше от злополучной шахты… и Курта.

— Перестань, Эми, ты что, думаешь, если я порвал это письмо, то теперь твой… — спросил он.

— Нет, ничего я так не думаю… Я знаю, что ты всегда все помнишь наизусть! — ответила она. — Я все понимаю, перед нами показательные выступления мистера Дэна Кэхилла с его гимнастикой для ума. Но я не об этом! Как ты мог так безрассудно вести себя в шахте?! Это глупо! Ты рисковал собственной жизнью! Очередной раз!

— Да я нашел то, что не удавалось найти никому в течение целых ста лет! Может быть, ты лучше мне спасибо скажешь?

— И к тому же, — вступилась за него Нелли, — эти двое теперь уверены, что все это действительно ерунда.

— И ты туда же, вся в него, — мрачно проворчала Эми.

— Когда-то Уинстон Черчилль сказал, — Дэн назидательно поднял палец, — что истина столь драгоценна, что ее следует охранять целой гвардией лжи.

— А откуда ты знаешь? — удивилась Эми.

— Из твоей книги, — ответил Дэн. — Вот. Где ты сейчас читаешь. Черчилль был суперконспиратором. Настоящий мастер зашифровывать секреты. Он всю жизнь был связан с тайными агентами. Будь спок, сестрица, все здесь. — Он постучал пальцем себя по голове.

Нелли дала ему чистый лист бумаги, и он заново переписал туда весь тест письма.

— Черчилль не сошел с ума, — сказал Дэн, — и это не бред сумасшедшего. И он даже не был пьян. Спорю, это шифр.

— «Мы вмазали акуле?»— с сомнением произнесла Эми.

— А мне больше нравился сценарий про психа, — с сожалением сказала Нелли.

— Ладно, все это похоже на полный идиотизм, согласен. Но может быть, все-таки подумать? — терпеливо продолжал Дэн. — Что делать при столкновении с акулой? Вмазать ей по морде! Так?

— А что, если это английский тюремный жаргон? — развивала новую версию Нелли. — Ведь Черчилль только выбрался на свободу. Так, может, это на их языке означает победу? Типа «Ай да мы, старики, мы с вами только что вмазали акуле, вы чувствуете?» Точь-в-точь в стиле Кабра, вы чувствуете?

— Дэн? — оживилась Эми. — Помнишь тот код в саду у дяди Алистера в Корее? Там все дело было в игре слов, как в ребусе. А может быть, это письмо состоит из двух частей? Например, первая часть — это код, а вторая — подсказка?

— Э-э-э, — поразмыслил Дэн, глядя на последние строчки послания. — Итак… Предположим, что слова «О перепутал буквы» — это подсказка.

— Ага! И «перепутал» означает «переставил местами». А переставленные буквы — это анаграмма, — подхватила Эми. — Слово «беги» означает покинуть какое-то место. Помнишь, в ребусе дяди Алистера надо было выкинуть из слов лишние буквы или слова из предложения?

— «Жених»! — воскликнул Дэн. — Вот оно что! Он не имеет в виду какого-то настоящего жениха! Он дает просто слово — «ж-е-н-и-х»! И «от этих строк» — пять букв, пять строчек! — подожди, кажется, я понял!

— И ставить в конце предложения предлог? Нет, я не могу с этим смириться! — говорил смотритель Музея Чаки в Дурбане.

— Что? — не понял Дэн.

У него не было никакого настроения выслушивать праведные речи смотрителя. Им пришлось всю ночь трястись в машине. И теперь, когда после короткого сна в столице провинции КваЗулу-Наталь, городе Дурбане, они наконец нашли этот музей, все, чего ему хотелось, был туалет. О чем он, собственно говоря, и спрашивал. При чем тут грамматика?

— Вы из страны Черчилля, так? — улыбнулся им гид. — Вы не узнаете слов своего героя? Эти знаменитые слова он говорил таким, как вы. Вы сказали: «Туалет в?» Вы поставили в конце предложения предлог. Очень плохо!

— Э-э-э, мне надо идти, мистер… — сказал ему Дэн.

— Коул, — ответил ему мужчина. — Первая дверь направо.

В дверях Дэн чуть не сбил с ног худого, как скелет, дряхлого старика.

— Чувак, прости.

Почувствовав невероятную легкость, Дэн вышел из туалета. Старик, с которым он столкнулся в дверях, шел так медленно, что за это время он не успел пройти и шага.

— Время от времени к нам приходят разные люди и интересуются именно отношениями между Черчиллем и Чакой Зулу. Очень странно… Папа очень не любит таких посетителей, — говорил гид, махнув рукой в сторону старика.

— Да, но у Черчилля не могло быть никаких отношений с Чакой, — заметила Эми. — Он родился почти через пятьдесят лет после смерти Чаки.

— Вот именно, — отвечал ей служитель. — Мы то и дело говорим это нашим любопытным гостям. А однажды после такого визита у нас исчез один из самых ценных экспонатов. Большой щит Чаки. В тот день мой отец был как раз на службе, и с тех пор он так и не может себе этого простить.

— Люди взяли этот щит? — спросил его Дэн, протягивая ему открытку с Чакой. — Похож?

— Похож, — кивнул мистер Коул.

— А эти люди… их было типа много? — спросил Дэн. — И они были типа очень большие, очень шумные и очень громко командовали?

Старик почти доковылял до них, ворча хриплым трескучим голосом.

— Зачем вам знать о Черчилле? — строго спросил он.

— Папа, прошу тебя, это же дети, а не воры. — Мистер Коул повернулся к ним с извиняющейся улыбкой. — Мой прадедушка, папа моего деда, был знаком с Черчиллем.

— Черчилль был скользким типом, — снова заговорил старик. — Он был помешан на Чаке. Вот ради чего он приехал в ЮАР. Да, да, а не для того, чтобы работать военным корреспондентом. И не для того, чтобы воевать. А чтобы найти изипхо!

Дэн бросил быстрый взгляд на сестру, потом снова на старика, чьи глаза наливались кровью.

— Изипхо?

— Да, это то, что Чака подарил европейцам, — продолжал старик. — Они вылечили его с помощью своих лекарств, а он думал, что это была колдовская сила. Но и они тоже все время что-то искали. И это что-то было у Зулу. Что-то, что взяли европейцы и из чего сделали зелье. Говорят, от этого они стали еще сильнее.

Дэн видел, что Эми думает о том же, о чем и он, — очень похоже на Кэхиллов.

— 3-зелье? — переспросила Эми.

— Да чушь все это! — отрезал старик. — Но они говорили, что Чака, вероятно, один из них. Член их семьи. И Чака верил им! А верить никому было нельзя! Чаке следовало дать Финну аниклву!

— Папа, пожалуйста, давай не будем начинать все сначала, — перебил его мистер Коул, беря отца под локоть и виновато пожимая плечами. — Идите, смотрите все, что вам надо.

— Томасы! — повторяла Эми, глядя из окна машины. — Это конечно же о них говорил мистер Коул.

— Ага, наши воротилы интересовались и Чакой, и Черчиллем. Все сходится!

— И стащили щит, на котором «случайно» оказался герб клана Томаса, — продолжал Дэн, с головой уйдя в биографию Чаки.

— А помните, как мистер Холт все кричал, что другие Холты находили ключи, и все такое? Я тогда не поверила ему, я думала, что у него просто мания преследования. А по-видимому, так на самом деле оно и было. Может быть, эти люди, что ограбили музей, и есть те самые, что нашли ключ?

— Финн, так… Есть! Я нашел его. — Дэн раскрыл книгу на нужной странице. — Это и есть тот чувак, про которого нам говорил старик. Его зовут Генри Фрэнсис Финн. Чака был тяжело ранен в бою, и этот чувак давал ему лекарства и к тому же снабжал его племя оружием. И Чака был так ему благодарен за это, что разрешил бриттам тусоваться на территории своего Зулусского царства. А потом все испортилось. И основательно. А спустя много лет этот Финн просто-напросто оклеветал Чаку в своей книге. Он написал про него, что он был монстром и чудовищем.

— Правильно, Англия стремилась колонизировать ЮАР, чтобы захватить ее алмазные копи, — сказала Эми.

— Вот именно! — подхватил ее мысль Дэн. — Но Чака был героем и без всяких там европейских ружей! До него африканские племена воевали только с такими длинными копьями. Пустят копье и ждут… ждут… а оно все летит… и летит… Типа, э-э-эх, одно копье полетело… второе… а может, пока кофейку? А Чака сказал им: нет, так не пойдет, Хосе, а может, и не Хосе, а его южноафриканский эквивалент… Так вот… он и говорит им: короткое копье — хорошее копье! Подходишь прямо к смрадному телу врага и в упор его — бац! Бум! А-а-а-у-у! О-о-о-о-о…

— Ты не задумывался о писательской карьере? — спросила Нелли.

— А там случайно не пишут, что такое изипхо? — спросила Эми.

— Ответ отрицательный… — сказал Дэн.

— Дэн… — снова позвала его Эми, — послушай, а ведь и Финн и другие европейцы говорили Чаке, что он член семьи. Это нам старик рассказывал. Так, значит, Чака все-таки был Кэхиллом, как ты думаешь? Не по крови, а потому что они что-то подарили друг другу. Это изипхо.

Доверившись Карлосу и послушно следуя его указаниям, Нелли вела машину в сторону точки пересечения координат — 29.086341 / 31.32817. По пути им то и дело попадались небольшие африканские деревеньки с круглыми глинобитными хижинами под соломенными крышами, с полуразрушенными деревянными коровниками, а также стада коров, возвращающиеся с пастбищ, и рабочие, занятые изготовлением глиняных кирпичей, уложенных в аккуратные красно-коричневые стопки. Нелли смотрела перед собой во все глаза, чтобы случайно не наехать на местных женщин, невозмутимо несущих на голове связки хвороста величиной с целое дерево. И на школьников на уроке под открытым небом, провожающих скучающими глазами «Юго» и в этом как две капли воды похожих на американских детей.

«Дороги не обнаружено, — невозмутимо объявил Карлос. — Сделайте первый поворот направо».

Нелли встала у обочины. Там, у обочины, собралась целая толпа людей. На земле были расстелены яркие покрывала. На них лежали груды одежды, бус, статуэток, всевозможных изделий и мисок с продуктами. Вокруг по периметру стояли еще люди. Одни пели, другие танцевали. Вокруг носились и играли дети. Тут оже сидели старики, словно какие-то царственные особы. Все суетились вокруг них и подносили им разные блюда, развлекая их кто во что горазд. Кто-то был одет по-европейски, кто-то по-африкански — их наряд украшали яркие перья, телячьи шкуры и расшитые бусинами платья.

— Уличная ярмарка, — пояснил Дэн, — только без улиц.

— Савубона! Добро пожаловать! — закричал им один из продавцов.

Это был юноша в наряде из леопардовой шкуры и таком же головном уборе. Он говорил на ломаном английском с явным британским акцентом.

— Бусы, статуэтки, еда. Присоединяйтесь! Меня зовут Мондли. Мондли на языке зулу означает «тот, кто кормит». А как вас зовут?

— Дэн, — сказал Дэн. — Дэн на языке американцев означает «тот, кто ест». А по какому поводу праздник?

— День пенсионера! В нашей общине старики получают пенсию раз в месяц. И мы уважаем своих стариков. Поэтому каждый раз в день пенсии мы устраиваем для них праздник — и они покупают наши вещи.

Мондли рассмеялся и протянул Эми расшитую бисером юбку.

— Для юной леди?

— Это… это скорее в стиле Нелли, — ответила она.

Но Нелли смотрела куда-то вдаль.

— А-а-а… чуваки? Если верить Карлосу, нам туда.

Дэн проследил за ее взглядом — туда, где на вершине соседнего холма стояло стадо антилоп с длинными изящными рогами и молчаливо взирало на них сверху вниз. Левый склон холма был покрыт лесом. Но взгляд Нелли был устремлен на белое строение на самой вершине холма.

— Туда? — удивленно спросил Мондли. — А позвольте узнать, что вы делаете в наших краях?

— Мы? Мы изучаем культуру зулусских племен, — находчиво ответил Дэн, поймав на себе уничижительный взгляд Эми.

— А, ну тогда вам точно надо остаться с нами, — сказал Мондли и, нахмурившись, посмотрел на вершину холма. — Дело в том, что те люди, которые построили этот дом, были не зулусами.

— Правда? — наивно спросил Дэн. — А кем?

Мондли пожал плечами.

— Кто как… Всякой твари по паре — и белые, и желтые, и темнокожие, разные они были люди. Там какой-то завод. И нам тоже обещали там работу. Но потом приехали новые люди, и все изменилось.

— Что значит — изменилось? — переспросила Нелли.

— Тайны, покрытые мраком, — ответил Мондли с гримасой отвращения. — От нас что-то скрывалось. Сначала нам пообещали, что этот завод даст рабочие места и в наши края придет благополучие, а потом вдруг они перестали с нами общаться, так что мы ничего толком не знаем о том, чем они там занимаются. Но одно могу сказать наверняка — это какая-то важная тайна. Они все-таки взяли нескольких наших молодых людей и девушек, но те вскоре бесследно исчезли. Нам было сказано, что их перевели на работу в какие-то другие места. Но куда — тоже большой секрет. Все так и осталось в тайне.

Недалеко от них под тентом сидел босоногий старик в свободном балахоне. Он поднялся с шезлонга и проковылял к ним. Вдруг лицо его скривилось. Он поднял руку и, показывая в сторону дома на холме, прошипел:

— Токолоше! Токолоше!

— Простите, пожалуйста, — извинился за него Мондли.

Он подхватил старика под руку и, беседуя с ним на языке зулу, снова усадил его в шезлонг. Вернувшись назад, он жестом пригласил Эми с Дэном отойти чуть-чуть в сторону. Они встали под деревом с широкой, словно приплюснутой чьим-то гигантским кулаком, кроной.

— Мы пытались устроить так, чтобы эти люди оставили нас и переехали в другое место, подальше от нашей общины. После окончания университета мы с друзьями работали вместе с одним из их сотрудников. Но у нас все равно ничего не вышло, — сказал он, глядя на вершину холму. — У нас там есть даже что-то вроде собственного агента. Но там все настолько засекречено, что выведать что-либо просто невозможно. Мы пытались через него как-то повлиять на ситуацию, но бесполезно. Боюсь, что тут и целой армии не хватит, чтобы вышвырнуть их из наших краев.

Дэну все это показалось очень странным и подозрительным.

— А… а туда есть тропинка, если мы вдруг захотим пробраться наверх? — спросил он. — Может быть, вы знаете, как это можно сделать?

Мондли указал им на едва заметную тропинку, теряющуюся между камней и идущую по крутому склону в гору.

— Правда, я бы вам не советовал так рисковать, но если уж вы так хотите… Только ни в коем случае не сходите с тропы. И держитесь подальше от деревьев — там всюду одни ловушки. Я по специальности картограф, — сказал он, доставая из свободного рукава связку бумаг. — Моя компания составляет карты нашей местности. Правда, они еще не совсем готовы, но все-таки надеюсь, они вам могут пригодиться. Вот, возьмите, я сделал с них копию. Дарю на память.

— Большое спасибо, — тряхнул головой Дэн. — Один вопрос… Что сказал этот старик?

— О, это наш местный целитель, сангома, — ответил Мондли. — Любой другой человек видит на вершине холма просто большой дом. А он видит что-то другое. Токолоше.

— Токо…? — переспросила Эми.

— На английский язык это слово не переводится, — ответил Мондли. — У вас верят в существование души? Так вот. Токолоше отнимают у человека душу. Навсегда…

Дэн с ужасом смотрел на эту надпись, украшавшую глухо запертые ворота. Сквозь решетчатую изгородь была видна вымощенная камнем дорожка, обсаженная с обеих сторон густым кустарником. Она вела к огромному облицованному мраморными плитами шестигранному строению без окон. Свет отражался в его стенах, и они мерцали в лучах солнца яркими искрами, а если подойти ближе, казалось, что мрамор то и дело меняет свой оттенок. На одной из сторон здания был установлен гигантский кондиционер, издающий ровное приглушенное гудение. Над центральным входом было написано название корпорации: «Убухлалу Электроникс».

— Прикольно, — сказала Нелли.

— Мне… мне кажется, мистер Мондли был прав, — произнесла Эми. — Кажется, нам не следует этого делать.

— Как же туда пройти? — спросила Нелли.

— А нам надо туда пройти? — спросила Эми. — По-моему, мы начинаем охоту за призраками, вам не кажется? У нас же нет никакой точной информации, мы просто строим предположения, основываясь на каких-то якобы координатах, оставленных Черчиллем сто лет тому назад. И потом, как мы можем быть уверены в том, что это предприятие именно клана Томаса. А если здесь за это время все изменилось, и теперь тут работают совершенно другие люди?

— Да уж, это местечко не очень-то в стиле Томасов, вы не находите? — скептически заметила Нелли, рассматривая здание.

Дэн задумался. Черчилль оставил координаты к ключу Томасов. По описанию мистера Мондли, эти люди были как раз очень похожи на Томасов. Но проникновение непрошеных гостей может быть не по нраву не только Томасам, но и самым заурядным корпорациям.

— Так… Давайте для начала изучим местность, — предложил он, ведя за собой Эми с Нелли вдоль мраморной стены. — И держитесь подальше от кустов.

— Почему? — спросила Эми.

— Потому что ты все-таки в Африке, дружище, — ответил Дэн. — Здесь водятся кобры. А они не так симпатичны, как Иан, например.

Он обошел здание с другой стороны, выходящей на самый край ровного, пологого склона. К этой стене был пристроен старый, поржавевший от времени ангар. Однако его крышу в несколько рядов покрывали современные голубоватые панели солнечных батарей.

Ангар был обнесен новым, свежевыкрашенным штакетником. Сквозь доски дети заметили старого садовника, который открывал дверь в ангар. Он их тоже увидел и, выругавшись, недовольно замахал на них руками, чтобы они уходили, потом исчез внутри, плотно закрыв за собой дверь.

— Посмотрите, насколько тут все продуманно! — изумилась Эми. — Солнечные батареи наверху, металлолом внизу — «Гринпис» и утилизация отходов!

Но тут ей пришлось отвлечься, так как на заборе Нелли заметила объявление, гласящее на разных языках:

— Значит, так… По-моему, дальше можно не продолжать, — сказала Нелли. — Быстро спускаемся вниз, там скупаем у зулусской молодежи бусы, потом пара местных анекдотов про антилоп… и в обратный…

Но Дэн не слушал ее. Его внимание привлек какой-то странный деревянный столбик на стене главного здания. По нему во всю длину тянулась отражающая свет полоска. Присмотревшись, он увидел вокруг солнечного коллектора точно такие же столбики, то тут, то там поднимавшиеся из травы, словно дикие кактусы. Сначала Дэн подумал, что это остатки старого забора, но, подумав, попросил у Эми монетку.

— Эми, у тебя не завалялись железные деньги? Эми вывернула карманы и обнаружила в них несколько индонезийских рупий и высыпала их в ладонь Дэну. Размахнувшись, Дэн со всей силой бросил их за забор.

— Пшшш! Пшшшш! Пшшшшш!

Одна за другой, они стукнулись об землю, оставляя за собой маленькие столбики дыма.

— Вот это да! — восхищенно произнесла Нелли. — А как это у тебя получается?

— Это невидимый электрический глаз, — невозмутимо отвечал Дэн. — Стоит только пройти сквозь него — и ты жареный цыпленок. А садовник этот на самом деле следит за этой штукой и периодически ее то включает, то выключает.

— Зачем так охранять солнечную батарею? — спросила Эми.

— Пойдем за мной, — ответил Дэн. — Пора нанести этим чувакам дружественный визит.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, со всех ног помчался к главному входу.

— Осторожно, злые собаки… высокое напряжение — опасно для жизни, — Эми догнала его у входа. — Кто первый?

— Может, тут есть дверной колокольчик? — предположила Нелли.

— Ладно, могло быть и хуже. Например… — Дэн скосил взгляд, заметив в траве какое-то движение. — ЗМЕИ!

— Обхохочешься! — закатила глаза Эми.

— Эми, нет, смотри!

— Шшшшшш… Шшшшшш…

Эми замерла на месте. Еще не успев посмотреть вниз, она почувствовала какую-то мерзкую тяжесть на своих кроссовках. Не смея сдвинуться с места, она медленно опустила глаза и увидела длинное, чуть ли не двухметровое зеленое тело змеи, которая быстро переползала через ее ноги. Глаза змеи были широко раскрыты.

— Мамба, — прошептал Дэн, неожиданно обнаружив знания по биологии.

Змеи были чуть ли не единственной темой, во время которой он не засыпал на уроках.

— Стоять. Не двигайся. Пока она не подняла голову, все будет хорошо.

У Эми задрожали руки, лицо ее стало белее снега. Змея почти переползла через кроссовки… остался хвост… вот, теперь она почти скрылась в траве…

БАМС!

Стукнула входная дверь. Эми от неожиданности подпрыгнула. Змея подняла голову и, раздувая бока, со злобным шипением выпрыгнула из травы.

— Дэн! — закричала Эми.

Вдруг откуда-то к ним выбежал темнокожий верзила, ростом чуть ли не в два метра и с большим животом, на котором едва сходились пуговицы его черной рубашки. Его лицо от левой брови до подбородка было прорезано шрамом, и его налитые кровью глаза смотрели на них прямо в упор. В руках он держал ружье.

Змея еще выше высунулась из травы, стоя почти на хвосте, ее неподвижные глаза были устремлены на охранника. Дождавшись, когда он приблизится, она подпрыгнула и рывком бросилась на него.

Одним неуловимым движением охранник нагнулся и подхватил с земли палку. В ту же секунду мамба со всей силой сжала челюсти вокруг палки. Охранник без единого звука размахнулся и швырнул ее вниз с обрыва.

Потом он медленно повернулся назад и вопросительно поднял глаза на детей.

— Чем могу быть полезен? — спросил он.

К его рубашке был приколот значок, на котором было написано имя: «А. Бхекизиза».

— Это… это просто класс! — выдавил из себя Дэн.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся им охранник. — Я что-то ничего не понимаю. У нас сработала сигнализация — это вы сделали?

— Может быть, — ответил Дэн. — Мы, кажется, заблудились.

— М-мы… не можем найти своих р-р-родителей, — пробормотала Эми.

Дэн чуть не застонал, а мистер Бхекизиза рассмеялся.

— О, простите меня. Вы, наверное, испугались ружья. Но таков приказ — я должен быть при оружии. На этом предприятии много ценного оборудования. А воров в этих краях хватает. Пойдемте со мной!

Эми сразу возненавидела здесь все — и стерильно чистые мраморные полы, и маленькие машинки на резиновых колесиках, которые бесшумно сновали туда-сюда по огромному пустому холлу, и маленькие прозрачные кабинки, установленные вдоль всего периметра помещения, в которых сидели вызывающе скучные люди и заполняли какими-то закорючками огромные таблицы.

Господин Бхекизиза, смущенно извинившись, попросил их вывернуть карманы и потребовал, чтобы Дэн выбросил фантики от конфет. Он мельком просмотрел сложенные в несколько раз записки Эми и мелкие сувениры, повертел в руках Неллин айпод и открыл их рюкзаки.

«Сейчас он найдет Иринин бумажник», — одновременно подумали все.

Эми вся сжалась, почувствовав панику. Если он его откроет и увидит то, что там внутри, то это конец.

Но, покопавшись в рюкзаках, он не стал ничего рассматривать и вернул их назад.

— Простите меня еще раз. Здесь повышенные меры безопасности. Итак, где же все-таки могут быть ваши родители? — спросил он.

— Мы, наверное, слишком рано пришли, — ответил Дэн. — Они должны быть только через час, я думаю.

— Ну, что ж, в таком случае давайте я вам пока устрою небольшую экскурсию, — сказал мистер Бхекизиза. — Чтобы вы не скучали.

— И это охраняется электрическим глазом-убийцей? — буркнул себе под нос Дэн, когда они пошли по залам.

— Кажется, я теперь понимаю, о чем говорил этот сангома, — сказала Нелли. — Здесь действительно можно потерять душу.

Послушно следуя за своим гидом, дети смотрели в разные стороны. Всюду царила какая-то мертвая, тоскливая пустота. Эми равнодушно глядела то влево, то вправо, и вдруг ее внимание привлекли стеллажи, заставленные картонными папками, за которыми она заметила простую, ничем не примечательную дверцу с неброской табличкой, где мелкими буквами было написано: «Осторожно, зона радиоактивности. Вход строго для персонала».

Эми показалось это странным, и она попыталась себе представить, куда бы могла вести эта дверца. Она мысленно нарисовала в голове план помещения.

«Так это же с той стороны, где находится пристройка с солнечными батареями! Старый ангар! И при чем здесь радиоактивность?»

Странно, ведь солнечная энергия совершенно безопасна и абсолютно нерадиоактивна. И потом, зачем кому-то охранять солнечные батареи невидимой электрической проволокой под высочайшим напряжением?

Она незаметно отстала от всех и подошла к двери. Рядом с замочной скважиной находилась встроенная электронная панель. Эми интуитивно нащупала в рюкзаке бумажник Ирины, потом вытащила из него несколько пластиковых удостоверений личности. Выбрав одно, на имя Рейган Холт, она осторожно поднесла его к панели.

И в то же мгновение цифровой экран ожил:

«Дэн, Нелли, сюда!» — хотелось крикнуть Эми, когда она догнала их в следующем зале.

— Куда ты делась? — спросила Нелли, подозрительно глядя на ее сияющие глаза.

— О! Я знаю. Эми нашла библиотеку! — сказал Дэн.

— А где охранник? — завертела головой Эми.

Дэн махнул рукой в сторону, показывая на их гида, который, отойдя в дальний угол и стоя к ним спиной, с кем-то переговаривался по мобильному телефону.

— Скорей, за мной! — Эми схватила Нелли за руку.

Дэн поспешил за ними. Эми подвела их к двери, спрятанной за стеллажами с папками.

— Радиоактивно? — удивился Дэн. — Но эта дверь должна выходить наружу, как раз туда, где мы видели железную пристройку.

— Совершенно верно! — ответила Эми. — Вы помните, мы нашли пластиковые карточки в бумажнике у Ирины Спасской? Так это же как раз то, что нам нужно! Там все Холты.

Осторожно озираясь, Эми вытащила из бумажника три удостоверения — одно на Гамильтона, второе на Рейган и третье на Мэдисон.

— Я приложила карточку Рейган к пульту охраны, и ее имя высветилось на экране.

— Значит, это все-таки штаб-квартира клана Томаса, — сказал Дэн. — Я сразу догадался! И у нас есть доступ!

Эми грустно покачала головой.

— Нет, Дэн, должна тебя разочаровать — тут требуются отпечатки пальцев.

— Виу-виу! Я так и знала, нам надо было еще раньше ампутировать им руки, — сказала Нелли.

— Постой, — нахмурившись, сказал Дэн. — Если это какая-то таинственная дверь, в которую не так легко попасть, то почему она здесь, у всех на виду?

— Ну и что, — сказала Эми. — Если это штаб-квартира, то здесь почти все свои, из одного клана. Поэтому зачем им волноваться и от кого-то прятаться? Думаю, им достаточно часто приходится пользоваться этой дверью.

— Ладно. Дай-ка сюда бумажник, — сказал Дэн.

Эми протянула ему бумажник, и он открыл в нем маленький кармашек на молнии, в котором лежали три пластиковых пакетика со стеклышками от микроскопа. Каждый из пакетиков был подписан инициалами. Дэн аккуратно вытянул стеклышко под буквой «Г.» и поднял его к свету.

— Что ты хочешь там найти? — недоумевала Эми. — Смотри, он же весь заляпан пальцами.

Заляпан… Это означает, что на нем оставлены следы от пальцев… А следы от пальцев — это…

— Нет, Эми, они не заляпаны, — сказал он.

Дэн осторожно разъединил стеклышки, и между ними оказался тончайший микроснимок отпечатка пальца, похожий на полупрозрачную чешуйку. Он оказался влажным, и как только Дэн разъединил стекла, края его тут же свернулись внутрь.

— Это не что иное, как самые настоящие отпечатки пальцев, — торжественно произнес Дэн.

— Что-что? — не поверила Эми.

Дэн вытащил из бумажника удостоверение Гамильтона Холта.

— Подержи-ка, — быстро прошептал он Эми и отдал ей карточку.

Затем он как можно осторожнее приложил чешуйку к своему указательному пальцу на правой руке. Он удивился, как легко и сразу она приклеилась к его пальцу — словно вторая кожа! Он ожидал, что на ощупь она окажется больше похожей на полиэтиленовую пленку.

— Действуй, — кивнул он своей сестре.

Эми приложила карточку к монитору, и на нем стазу же зажглась надпись:

ХОЛТ, Г.

ТЕПЕРЬ ПРИЖМИТЕ ПАЛЕЦ К СЕНСОРУ.

На экране зажглась красная лампочка, и Дэн буквально впечатал в нее свой указательный палец.

— Никакой реакции, — разочарованно сказал он через две секунды. — Что я сделал не так?

Он убрал палец от экрана и в задумчивости уставился на микрослайд отпечатка.

Неожиданно красный огонек погас и на его месте высветился зеленый. В двери что-то пискнуло, и на экране появилась надпись:

ПРОВЕРКА ЗАВЕРШЕНА!

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГАМИЛЬТОН ХОЛТ.

Затем раздался легкий щелчок, и дверь отворилась.

* * *

— Ничего себе! — сказал Дэн.

Не дожидаясь Нелли с Эми, которые вслед за ним успешно прошли контроль безопасности, он вскочил на эскалатор и поехал вниз. Дверь за ними автоматически закрылась, и все трое оказались в совершенно другом мире.

Место, в которое они проникли, напоминало гигантский айсберг, который выходил на поверхность земли одной лишь верхушкой — той самой, с солнечными батареями и железным ангаром. Оно уходило так глубоко под землю, что казалось, будто оно занимает всю гору изнутри. Но как это ни странно, все помещение было залито ярким дневным светом — он исходил из окон между солнечными батареями. Должно быть, вся поляна за невидимым электрическим забором была также усыпана окнами, но только на расстоянии они были не заметны. Так вот, значит, где находится настоящий штаб Холтов! С вершины эскалатора он был похож на огромный улей, разделенный на множество стеклянных камер-восьмигранников.

Все это производило впечатление какого-то искусственного, неживого мира, но самым жутким в нем были звуки — странные нечеловеческие звуки. Стоны, крики о помощи, жалобные всхлипывания, перекрываемые взрывами торжествующего злорадного смеха. Они исходили из стеклянных сот. Пятизвездочная камера пыток с неограниченным бюджетом. Во всех камерах были люди — в некоторых было только два человека, а в некоторых больше. Но они там не работали за письменным столом — нет, они боролись друг с другом, дрались, вели какие-то поединки, не похожие ни на бокс, ни на другие виды бойцовых искусств. Некоторые камеры были забрызганы кровью, которая медленно стекала по стеклянным стенам, оставляя на них темно-красные разводы.

— Чем они тут все занимаются? — с ужасом спросила Эми.

— По крайней мере, не бальными танцами, — ответила Нелли.

Как только эскалатор довез их до нижнего этажа, к ним навстречу вышел суховатый седой мужчина.

— Холт? — быстро произнес он. — Соединенные Штаты?

— Да, — ответил Дэн.

— Мистер Малузи, — представился человек. — Следуйте за мной.

— Вот так! Все! — кто-то прорычал из камеры, на которой было написано: «Вольная борьба».

— В моем кабинете будет тише, — сказал им мистер Малузи.

Он привел их в свой кабинет. Там было просторно и прохладно от работающего кондиционера. Он вежливо показал им в сторону кожаных кресел и сам сел за массивный деревянный стол.

— Холт… Холт… — повторил он, стуча по клавишам своего телефона. — Не густо. О! О боже! Ха! Эйзенхауэр…

Услышав эти слова, Дэн почувствовал за себя невольную обиду.

— Наша семья в течение нескольких поколений предана…

— Да, да… грехи отцов и все такое, — мистер Малузи махнул рукой, словно отгоняя от себя плохие мысли. — Нет, нет, все-таки это для вас большой плюс, что вы добровольно решили принять участие в практике.

— Практике? — переспросила Нелли.

— Но вы же все видели своими глазами, — нетерпеливо объяснял мистер Малузи. — Практика боевых искусств зулу, адаптированных к условиям двадцать первого века. Это тренировки и еще раз тренировки — на ловкость, на тактику ведения борьбы, на силу удара, на выносливость. Разумеется, зулусские воины были несравненными воинами. Под предводительством своего вождя, самого выдающегося вождя в мире. Вы попали в школу лидерства, уважаемые господа, — веско сказал он и резко встал со стула. — Теперь к делу. Даю вам два часа на то, чтобы освоиться, ознакомиться с окружающей обстановкой и обустроиться в общежитии. После этого вы должны сами выбрать для себя вид борьбы.

— Я… я… я не знаю… — дрожащим голосом сказала Эми.

Но мистер Малузи уже выходил за дверь.

Они встали и быстро пошли за ним мимо боксерского ринга, где были установлены три тренировочные стенки, по которым с космической скоростью дубасили два боксера, упражняясь в быстроте удара и фронтальной атаке. Они тренировались в легких боксерских перчатках, без шлемов, высоко подпрыгивали, взбегали на стену, отталкивались от нее ногами, делали в воздухе немыслимые сальто, словно тренируясь в борьбе с земным притяжением, и, совершая какие-то умопомрачительные молниеносные прыжки, крутили во все стороны руками и ногами.

— Офигенно… — позавидовал Дэн.

— Это самхетсин, вид борьбы, изобретенный кланом Томаса, — объявил мистер Малузи.

За рингом располагалась другая камера. Весь ее пол был залит жидкой грязью. В ней тренировался мужчина с голым торсом. Он был один на один с диким зверем со страшно выгнутым хребтом, на котором дыбом топорщилась шерсть.

— Это гиена? — с дрожью в голосе спросил Дэн.

— Да, — на ходу ответил мистер Малузи. — Мы их выбрали специально из-за крепких челюстей и мертвой хватки. Своими зубами это животное способно измельчать кости в порошок.

Гиена одним прыжком набросилась на человека. Он стиснул челюсти. Застонал. Отпрыгнул в сторону и избежал смертельного броска. Отпрыгивая, он протянул руку и схватил животное за горло. Гиена безвольно повисла у него в руке и, не успев издать ни звука, замертво рухнула в грязь.

— Отличная работа, мистер Яман! — похвалил его мистер Малузи.

— Не переживай, — продолжал он, обращаясь к Эми и увидев ужас в ее глазах. — Мистер Яман знает свое дело — он воздействует только на нервные окончания, и животное отключается лишь на время. Позже зверь будет выпущен на свободу.

— А что, если он промахнется? — спросила она.

— Но это исключено, — пожал плечами мистер Малузи.

Он прошел вперед, а Эми потянула Дэна за край рубашки.

— Д-дэн, мы не должны этого делать, ты понимаешь?

— Я знаю, — прошептал он. — Не мешай. Я уже думаю.

— Наш клан, в отличие от некоторых, прекрасно понимает, что все мы находимся в состоянии войны, — инструктировал их мистер Малузи. — Чтобы стать обладателями ключей, необходимо быть во всеоружии и быть в любую минуту готовым к обороне, доведя это искусство до сверхсовершенства, став лучшими и великолепнейшими в этом мире воинами. Возможно, у других кланов есть высочайшие достижения в науке, технике, искусстве и так далее, но найти и, главное, сохранить тайну тридцати девяти ключей способны только мы, Томасы!

«Ну, а что потом? Что будет дальше, когда вы найдете ключи и станете властелинами мира?» — подумал Дэн.

Он тревожно посмотрел на Эми. Поймав ее взгляд, он готов был поклясться, что она думала о том же.

— А как вы… то есть мы… поделим их? — спросил он.

Мистер Малузи остановился и испытующе посмотрел на Дэна.

— Что? Поделим? Что за странный вопрос. Как страна делит свой ядерный потенциал? Как успешный предприниматель делит свой товар? Томасы не терпят хаоса и беспорядка, юный Гамильтон. Томасы овладевают и не отпускают. Никогда. Во благо нашей великой семьи.

Он привел их в отдельно стоящий блок величиной в несколько стеклянных камер.

— Это наш театр. Вы явились как раз вовремя. Спектакль про Чаку Зулу начнется ровно через пять минут.

— Можно мне в туалет? — спросил Дэн.

— Три минуты, — ответил мистер Малузи, глядя на часы. — Четвертая кабина слева.

* * *

У Эми забегали мурашки по спине еще до того, как начался спектакль.

Центр подготовки Томасов оказался сродни внеземным цивилизациям и пределом человеческого воображения о конце света вместе взятым. Это что — семейная традиция, идеология клана, их философский принцип? Превращать человека в отбойный молоток? Если это все делается только ради власти и удержания ее, то зачем такая власть? Зачем тогда искать эти тридцать девять ключей?

«Ага, потому что такова была воля Грейс. Она так хотела, — думала Эми. — У нее был план. И она не Томас».

Или Томас? И тут она отчетливо осознала, что она ничего не знает ни о себе, ни о Дэне, ни тем более о Грейс. Из какого они клана?

Свет стал медленно гаснуть. Дэн тихонько вошел в зал и занял место рядом с Эми. Спектакль начался. Заметив Дэна, мистер Малузи демонстративно посмотрел на часы и недовольно покачал головой.

Пьеса была посвящена Чаке. В течение всего представления она сопровождалась мерными звуками барабанов и национальной музыкой, исполняемой музыкантами в зулусских национальных костюмах. Пьеса была поставлена в жанре грубого реализма.

В центре истории был рассказ о противоборстве между племенами ндвандве и зулу и об эпохальном сражении между ними. Она была чересчур реалистично представлена с помощью нескольких сотен персонажей, выбивающих друг у друга щиты и посылающих друг в друга копья, которые вонзались им прямо в грудь. Эми прикрыла глаза.

— Э-э-эй… — застонала Нелли.

— Это не по правде, — прошептал Дэн. — Я думаю.

Когда Эми открыла глаза, битва была закончена, и Чака грубо заталкивал внутрь хижины неистово орущую старуху. Ее лицо было замазано сине-коричневой краской, а глаза были похожи на два сваренных вкрутую белка. Старуха посылала проклятия небесам, и за это над ней разразился гром и гневно заполыхала молния. И с трех сторон на нее стали надвигаться разъяренные шакалы.

— Чака великий вождь, но очень жестокий, — с энтузиазмом прокомментировал мистер Малузи, повернувшись к Эми с Дэном. — Он был уверен, что мать его злейшего врага — царя Звиде, который возглавлял племя ндвандве, — была на самом деле злым духом сангома, который вторгся в Зулусское царство и злодейски истребил его народ. И потому, захватив ее в плен, он казнил ее, отдав на съедение…

— А-а-а-а-а!!! — вырвался из хижины леденящий душу вопль.

Это было выше ее сил Эми сорвалась с места и бросилась бежать.

— Безобразие, — сказал мистер Малузи. — Какое может быть расстройство желудка у Томаса? Но ничего. На это у нас тоже есть свои средства. Мы как-нибудь поможем ей с этим. В том числе.

— Я пойду с ней поговорю, — сказал Дэн.

Эми ходила взад-вперед перед входом в театр.

— Пойдем, — сказала она, когда он вышел к ней. — Я хочу уйти отсюда. Дэн, я не могу здесь больше оставаться.

— Ты великолепна. Я сижу и думаю, как нам оттуда выбраться, а ты все решила за меня. Молодчина, Эми. Классно сработано, — сказал он, беря ее за руку. — Нам надо торопиться.

— Куда ты меня ведешь?

— Я ведь был не в туалете, — хитро улыбнулся он. — Понимаешь, когда мы еще только ехали на эскалаторе, я заметил одну камеру, которая показалась мне чем-то подозрительной. Она была не такая, как все. Я бегал ее смотреть…

Он привел Эми в центр улья. Там, посередине необозримого зала, занятого со всех сторон прозрачными сотами, было что-то наподобие застекленного зимнего сада, окруженного вьющимися по стенам лианами. Сад был залит ярким солнечным светом, который спускался в подземелье откуда-то с головокружительной высоты. Потолка в этом прозрачном пространстве, казалось, не было вообще. Внутри сада виднелся изумрудный газон с причудливыми тропинками. Удивительные экзотические кактусы, украшенные яркими цветками, окружали какую-то каменную фигуру.

— Такой огромный сад? — Эми не могла поверить своим глазам — все в этом месте было запредельно. — Да это чуть ли не целый гектар земли, Дэн! Невообразимо!

— Пойдем туда, подышим свежим воздухом. Ведь мы Томасы.

Эми последовала за ним в этот фантастический сад. Они пошли по тропинке и вскоре оказались у каменного изваяния. Скульптура представляла собой хижину, крытую соломенной крышей, перед которой стоял Чака Зулу собственной персоной, держа в руках свой знаменитый — в полный рост — щит с гербом Томасов.

— Это же щит, выкраденный из музея Дурбана! — прошептала Эми.

Внимание Дэна привлекли прибитые к хижине таблички на разных языках мира.

— Голландский… Африкаанс… Зулу… — перечислял Дэн языки ЮАР, — КсТсонга… Коса… Сесото… Тсвана… Свати… Шангаан… Венда… Тсонга… Английский. Очень хорошо. Спасибо.

— Дэн, это …? — не веря своим глазам, спросила Эми.

— Его могила! — продолжил он, улыбаясь от уха до уха.

Он весь светился от счастья, словно раскаленная лампочка.

— Ну, ладно. Смотри. С координатами Черчилля совпадает, так? Дальше — что он пишет? «Ингредиент Томаса под землей с Чакой». По легенде, Чака был похоронен в Дурбане, но это до сих пор никем не доказано. Это оно, Эми. То самое место. Мы нашли настоящее захоронение Чаки Зулу, Эми!!!

Эми опустила глаза. Земля под ней была сухая и твердая. Все основание памятника густо заросло какими-то цветами, похожими на кактусы.

Она подняла глаза на Дэна и так осталась стоять, открыв рот. Дэн гордо держал в руках копье.

— Зачем ты взял эту вещь? А ну, положи на место! — зашипела она.

— Это не вещь, Эми. Ты ничего не понимаешь. Это ассегай, — ответил Дэн. — Они тут на каждом углу. Я спрятал один в траве.

Он направил его на Эми, потом плавно опустил его острием вниз и бросил его в землю.

— Эй! Что ты делаешь? — вскрикнула она, отскочив в сторону.

Копье легко вошло в твердую землю, разрубив на половинки кактус.

— Я справлюсь, но мне нужно прикрытие. Сколько еще будет длиться пьеса?

— Ты думаешь так легко провести этого мистера Малузи? Ты в своем уме? — Эми даже не думала с ним соглашаться. — Это самоубийство, Дэн. Я этого тебе не позволю. Это приказ. Ты не будешь этого делать.

— Дэн? Эми? — услышали они снаружи голос Нелли. — Йо, где вы там?

Эми резко обернулась, и этот же момент дверь в театр широко распахнулась.

Человек в черном ненавидел аэропорты. Бесконечное ожидание, паспортный контроль, проверка багажа…

Он посмотрел по сторонам. Агенты сообщили ему, что враг будет с минуты на минуту. Сегодня, как назло, все рейсы были переполнены, и в аэропорту яблоку негде было упасть. Теперь начнутся изменения в расписании, рейсы будут задержаны. Самолету скорее всего не разрешат посадку, задержат высадку пассажиров или — того хуже! — отправят в другой аэропорт.

Но Люциане способны пролезть в любую щель.

Так что терпение и еще раз терпение. Наконец он заметил на взлетном поле человека, идущего к посадочному кругу. Вроде бы это сотрудник аэропорта. Он опустил на стекла очков специальные линзы с многократным увеличением и стал ждать, когда этот кто-то повернется к нему лицом.

Ах! Так и есть! Человек в черном привел в действие микрокамеру, встроенную в увеличительные линзы и сделал снимок. После этого он незаметно, не делая лишних движений, скачал его в прибор для слежки. Теперь немного подождать — всего семь секунд, пока снимок не загрузится в базу данных, после чего мастер базы данных определит личность.

Это явно оперативник клана Люциан. Фиксер. Сомнений быть не может. Хорошая зарплата, престижная работа, тем более в сети аэропортов, куда проникнуть теперь все трудней и трудней.

На губах его мелькнула усмешка. Оба они ждали прибытия одного и того же рейса, оба они имели перед собой совершенно разные цели.

В воздухе послышался характерный гул. Люцианский лакей задрал голову к небу, все своим видом показывая свою компетентность и незаменимость.

Но не успел человек в черном сделать шаг, как почувствовал, как кто-то сзади перекинул ему через голову большой носовой платок. Реакция его была мгновенной. Не успел платок обхватить ему шею и стянуть горло, как он перехватил его пальцами.

Ого! «Гермес», чистый шелк! Кто бы это мог быть? Развернувшись на сто восемьдесят градусов, человек в черном крепко схватил за руки своего обидчика и, не выпуская платка, стал завязывать его вокруг шеи господина Алистера Оу.

— А-а-а-а-а… — застонал Алистер.

— На твоем месте, Алистер… — сказал человек в черном, — да в твои-то годы… да с таким опытом… я бы все-таки сначала подумал, прежде чем совершать такую ошибку.

Дэн застыл рядом с памятником Чаке.

— Йо, Эми, Дэн! Мистер Малузи ищет вас! — звала их Нелли за дверью в зимний сад.

В голосе ее слышалась паника.

— Я беру его на себя. Вернусь в зрительный зал и что-нибудь придумаю. Давай, торопись! — сказала Эми и выбежала из сада.

Дэн быстро обошел вокруг памятника. Откуда бы начать? Эти растения, похожие на кактусы, оказались невероятно упрямыми, и с ними не так легко было справиться. Он, насколько это было возможно, отодвинул их толстые сочные стебли от фундамента, надеясь найти там хоть какую-то подсказку или хотя бы самый слабый намек на что-то.

Под стеблями лежал большой камень, весь испещренный неровными крупными сколами. Словно кто-то по нему старательно бил большим тяжелым молотком или лопатой. Что ж, можно начать и отсюда.

Дэн вонзил в землю кинжал и, разбрызгивая вокруг себя комья грязи, начал копать. Земля была твердая, и острие с трудом проникало вглубь. Может быть, ассегай и очень классное копье, но лопата бы точно не помешала.

Снаружи послышался шум и чьи-то голоса… Он стал копать быстрее — чак-чак-чак. Дэн торопился, и ему стало казаться, что эти звуки эхом разносятся по всему зданию.

Вдруг совсем рядом он услышал голос мистера.

— Я понимаю, что он еще совсем ребенок, — говорил он. — Но этот ребенок принадлежит к клану Томасов, а это все-таки обязывает к ответственности.

Но Дэн не слушал. На счету была каждая секунда. Его копье, словно заведенное, ритмично вонзалось в землю, оставляя в ней маленькие воронки.

Чак-чак-чак…

Пот градом лил у него со лба и стекал на глаза. Волосы слиплись и противно щекотали шею.

— А-а-а, а у вас есть женские виды боевых искусств? — раздался звенящий голос Эми.

Чак-чак, тук-тук…

Дэн перестал рыть и сел на колени. Копье ударилось о что-то твердое. Он смахнул над воронкой лишнюю грязь. Это не корень и не камень. Это металл. Нащупывая концом острия его контуры, он словно ножом, процарапал вокруг предмета небольшой квадрат. Затем начал подкапывать под него со всех четырех сторон, врезая копье больше не в землю, а в эти странные растения, а точнее, в жесткие, окаменевшие корни, которые, словно целая армия мертвых, застывших змей, сплелись друг с другом в затвердевший от времени клубок. Наконец он подцепил предмет острием кинжала и вытащил его на свет. Это оказалась маленькая металлическая шкатулка, крышка которой была заперта на небольшой висячий замок, весь забитый землей. Он стряхнул со шкатулки грязь и протер ее рукой. Тогда на ней открылась надпись, вырезанная на крышке: «Чака». Дэн потянул за замок, но он не открылся. Сердце его бешено заколотилось.

Получалось все, как говорил в своем письме Черчилль: «…под землей вместе с Чакой».

Есть…

Он поднялся с колен и аккуратно засыпал ногой ямку. Разбросал так, чтобы не было заметно, землю и обрывки корней. Втоптал их в траву, быстро поискал глазами и наконец нашел то, что нужно. Фундамент, на котором стояла хижина Чаки, выступал на несколько сантиметров вперед, образуя острый каменный угол. Вот если бы получилось ударить замком прямо по этому острому выступу…

Сбросив на землю рюкзак, он замахнулся и нанес удар. Металл звонко заскрежетал по камню. Но замок остался. Дэн снова замахнулся и, издав громкий стон, еще раз ударил шкатулкой по фундаменту, стараясь попасть замком прямо по выступу. Замок разлетелся на половинки.

И в этот же момент раздался оглушающий рев сигнализации.

Виу! Виу! Виу!

Подхватив с земли рюкзак и зажав в руках шкатулку, Дэн бросился к дверям. Но было поздно. Двери перед ним резко распахнулись.

Он увидел разъяренное лицо мистера Малузи. За ним стояли Нелли и Эми.

— Молодой человек! Что вы тут делаете?!

— Эми, Нелли! Бегите!!! — закричал он.

Мистер Малузи бросился к нему наперерез. Дэн повернулся назад, подобрал с земли свой ассегай и со всей силой послал его прямо в стеклянную стену. Копье пролетело сквозь лианы и пробило стену. Стекло мелко-мелко задрожало и рассыпалось на сверкающие прозрачные кубики. Дэн выпрыгнул через дырку и бросился бежать, оставив после себя страшный беспорядок.

— Задержать его! — скомандовал мистер Малузи.

Завидев опасность слева, Дэн отпрыгнул вправо и продолжал бежать.

Вдруг из-за поворота выскочили Эми с Нелли и побежали к нему.

— За мной! — закричал он.

Завыла сирена. Над головами зажглись аварийные лампочки и табло тревоги. Повсюду забегали перекрестные лучи прожекторов, ослепляя белым невыносимо ярким светом. Одновременно, словно ящички какого-то великанского комода, захлопнулись дверцы прозрачных восьмигранников.

— Эскалатор! — закричала Нелли.

Дэн поднял голову к потолку. Дверца, в которую они вошли и где начинался эскалатор, была распахнута, и в нее врывался поток одетых в белую униформу людей.

— Что-то я сомневаюсь, — ответил Дэн, глядя на нее виноватыми глазами. — Так… нам надо найти внешнюю стену и идти по ней.

Прячась за выступами камер, они незаметно пробирались вдоль стены. Вдруг посреди шума и гула Дэн услышал какой-то отдельный свистящий звук прямо у них над головами.

— На пол! — закричал он.

Лежа на полу ничком, Дэн посмотрел наверх. Птица… Птица! Значит, откуда-то она залетела сюда. Видимо, через дверь садовника…

Через дверь. Но только где же она? Дэн отчаянно завертел головой.

Ах, так вот же она. Плотно заперта. И прямо у них над головами… А под ней клетка… лифта…

— За мной! — скомандовал Дэн и вбежал в лифтовую кабину.

В лифте валялись несколько глиняных черепков от разбитых цветочных горшков и кусок садового шланга.

— Быстро, сюда!

Как только Эми с Нелли вбежали в кабину, он захлопнул дверцы и повернул рычаг. Лифт медленно стал подниматься над царящим внизу хаосом. Присев на корточки, они вжались в стену, чтобы их не заметили сквозь металлическую сетку. Под ними кричали и махали руками тысячи Томасов, но никто так и не догадался посмотреть наверх.

— Держите их!!!

Ну, или почти никто…

Неожиданно лифт дернулся и остановился.

— Дэн!!! — в страхе закричала Эми.

Однако лифт был уже на тридцать-сорок сантиметров над уровнем земли. Этого было вполне достаточно, чтобы пролезть даже взрослому человеку. Дэн открыл дверцы и сложил ладони лодочкой, подставляя их Эми.

— У нас получится, Эми, давай, ты первая!

— Нет, я тебя не брошу…

— Давай быстрее, пока они не вызвали его вниз!

Она встала ногами к нему на ладони, и Дэн подтолкнул ее вверх.

— Ты следующий, мелкий, — решительно сказала Нелли, — и даже не думай сопротивляться.

Она помогла ему подтянуться, и он ловко юркнул в щель следом за Эми. Потом Дэн снял рюкзак, лег на землю и протянул руку Нелли. Эми тоже протянула ей руку и вместе они потащили ее наверх. Вдруг лифт вздрогнул и поехал вниз.

— Держите меня! — кричала Нелли.

Она уже наполовину пролезла в дырку, но пространство между потолком и лифтом быстро сужалось. Вдруг кто-то позади них просунул в щель большую руку и, прижав локоть к земле, уперся кулаком в потолок кабины. Кабина задрожала и встала на месте. Другую руку человек протянул Нелли. Дэн не знал, что и думать, но сейчас было не до размышлений, и он даже не мог обернуться, чтобы посмотреть, кто это.

— Эх, взяли! — выдохнул их спаситель.

— Е-е-е-у-у-у!!! — закричала Нелли, выскочив из щели и падая на землю.

Дэн с Эми свалились прямо на нее, и лифт свободно стал спускаться вниз.

— Это не вы уронили? — услышали они над собой низкий голос.

В руках у мистера Бхекизиза была шкатулка Чаки. На лице их спасителя не было и тени улыбки.

— Где вы это взяли? — строго спросил он.

— Я ничего не хотел брать без спросу, — оправдывался Дэн. — Я вам это потом отдам! Мы… мы могли бы вместе посмотреть, что там такое.

— Пройдемте со мной, все трое, быстро!

Он побежал вниз с горы, оставив свой охраняемый объект.

Эми и не думала бежать за ним, не зная куда.

— Куда он нас ведет? — спросила она.

— Тебе нужно особое приглашение? — спросил ее мистер Бхекизиза.

— Пойдем, у него шкатулка, — сказал Дэн.

— У них такое впервые. До вас никто еще не осмелился вторгаться в их штаб. Вам просто повезло, что вы застали их врасплох. Я им сказал, что вы нашли их секретный туннель в подземном лабиринте, поэтому все бросились искать вас там. Это поможет нам выиграть время, — на бегу объяснил им мистер Бхекизиза.

— Постойте… так вы…

«У нас есть там свой человек, но чтобы справиться с ними, нужна целая армия…» — вспомнил Дэн слова мистера Мондли.

— Так вы шпион! — выпалил он.

— Я… я когда-то был Томасом, — на бегу объяснял им охранник. — А теперь… теперь я тот, кто я по крови — южноафриканец. Скорее… Нас ждут.

— Кто? — удивилась Нелли. — Откуда они знают?

— Скорее! — мистер Бхекизиза побежал вниз по склону.

Но из леса к ним навстречу уже поднималась группа людей.

Дэн, Эми и Нелли припустили за ним. Вдруг прямо перед собой Дэн увидел человека, который шел впереди всей толпы. Он показался ему знакомым — это лицо, изрезанное морщинами, его шрам на подбородке и эти зеленовато-серые глаза. А брюки защитного цвета и застегнутая на все пуговицы рубашка были ему гораздо больше к лицу, чем то старое одеяние уличного торговца, в котором он впервые предстал перед ними.

«Такси? Или продвинутая молодежь самостоятельно передвигается по Африке?» — вспомнил Дэн.

— Это вы? — спросил он. — Вы же тот самый человек из аэропорта, который подарил нам открытку с Чакой!

— Что у вас случилось? — вытирая со лба пот, спросил он в ответ.

— Это очень умные дети, — улыбаясь во весь рот и протягивая шкатулку, ответил мистер Бхекизиза.

Старик ошеломленно смотрел на шкатулку.

— Боже! Вы действительно нашли ключ Черчилля!

— По вашей наводке, — ответила Эми. — Холм Конституции…

— Да, да, — перебил он, — и Черч Хилл, Холм Церкви. Простите, что ввел вас в заблуждение, но я просто не мог устоять перед игрой слов, это так красиво: Черчилль — Черч Хилл. Меня зовут Роберт Бардсли, я преподаватель музыки. А это мои студенты, — сказал он и обвел вокруг себя рукой, не спуская глаз со шкатулки.

Эми подняла глаза на учеников и тихо вскрикнула. Дэн проследил за ее взглядом и увидел в толпе высокого юношу с каштановыми волосами и широкой, до ушей, улыбкой.

— Курт? — ахнула Эми, широко раскрыв глаза. — Откуда ты?

— А я иногда беру уроки у профессора Бардсли, и в этот раз он пригласил меня в поход, — весело ответил он.

Он перевел взгляд на мистера Бхекизиза, который все еще тяжело дышал и крепко продолжал сжимать шкатулку.

— С вами все в порядке? — беспокойно спросил он у Эми. — Что у вас произошло?

К ним подошел профессор Бардсли и дружески положил руку ему на плечо.

— Вы знакомы с Куртом, дети? Он замечательный певец. Жаль только, что он так редко выбирается из Эмалалени. — Он ласково улыбнулся своему ученику и снова повернулся к Эми с Дэном. — А где же ключ? Он в шкатулке?

Мистер Бхекизиза с важным видом передал шкатулку Дэну.

— Пусть эта честь достанется этим детям, брату и сестре. Но только давайте сначала где-нибудь спрячемся.

— Пойдемте за мной. Быстрее, — ответил профессор.

Он развернулся и побежал в лес. Курт взял Эми за руку, и они вместе побежали за ним. Нелли не отставала от них ни на шаг, но Дэн остался стоять на месте. Его вдруг осенила страшная догадка.

«Только ни в коем случае не сходите с тропы. И держитесь подальше от деревьев — там всюду одни ловушки».

— Стойте! — что есть силы закричал он. — Туда нельзя! Вспомните, что говорил нам мистер Мондли!

— Сейчас не до этого! — в ответ прокричала Эми. — Эти ребята местные, они тут все знают!

Дэн со всех ног помчался вниз, догоняя Нелли, Эми, Курта и профессора, который бежал впереди всех.

— Вас кто-то преследует? — спросил Курт, помогая Эми перелезть через упавшую ветку.

— Она потом тебе все объяснит, — вместо нее ответила Нелли. — Значит, так, — обратилась она к профессору, — Бхекизиза, оказывается, не настоящий Томас. А при этом вы с ним одна компания, как я понимаю. И вы здесь, чтобы вытащить нас из беды и спасти наши жизни. И еще вы все знаете о тридцати девяти ключах. Кроме того, вы учитель музыки, который как бы случайно оказался в этих местах, чтобы побродить со своим хором именно по этому лесу…

— Хорошо, я вам все объясню, — коротко отвечал ей профессор Бардсли. — Слушайте меня внимательно. Большинство из нас когда-то принадлежали клану Томаса. Мы все там побывали и прекрасно помним тренировочные камеры, между прочим.

Но еще мы в прекрасных отношениях с местными жителями и хорошо знаем, как их эксплуатировали Томасы. Уж можете мне поверить — я плоть от плоти южноафриканца и знаю об эксплуатации не понаслышке, — мягко улыбнулся он. — Но так вышло, что я стал музыкантом и теперь преподаю хоровое пение. Так что, хочешь ты того или нет, но если ты желаешь вступить в ряды Сопротивления, то изволь петь со всеми.

— Ваше имя… Роберт… — нерешительно начала Эми. — Это не о вас нам говорила миссис Тембека из музея? Она спросила тогда, пришли ли мы от Роберта.

— Мы с Уинифред старые друзья, — ответил он.

Вдруг далеко позади послышались выкрики.

Дэн обернулся и увидел, что Томасы начали преследование, наступая с вершины горы широкой шеренгой.

— Спрячь шкатулку! — закричала Эми.

— Бежим! — скомандовал мистер Бхекизиза.

Стараясь не упускать друг друга из виду, вся команда Бардсли понеслась вперед. Они вбежали в лес, перепрыгивая через поваленные ветки, пробираясь сквозь густые заросли подлеска, шлепая прямо по грязи. Дэн крепко держал в руках шкатулку. Ему некогда было спрятать ее. И некогда подумать. Враг в несколько раз превышал их силы.

— Дэн, — на бегу пробормотала Эми, — мы должны им ее отдать.

— Ты что, ненормальная, да?

— Она принадлежит им, Дэн, а мы ее украли. С другими ключами все было не так. Мы отняли ее у них, стащили, это нечестно. Мы стали совсем как они. Такими же злодеями.

— Дети, не отставать! — позвал их профессор Бардсли.

Эми с Куртом оторвались от Дэна и, лавируя между деревьями, побежали вперед. Дэн остался сзади. Он бежал медленнее остальных, успевая глядеть по сторонам. Ведь не зря же Мондли предупредил их о ловушках. И что это за ловушки в наше время? Какие-нибудь железные капканы? Подвесные клетки? Что он имел в виду, когда говорил про деревья? Может быть, этот лес?

«Карта… У нас же его карта!» — подумал он.

Он остановился и, не обращая внимания на крики, расстегнул рюкзак. Вот она, на месте.

— Ребята! Подождите!!! СТОЯТЬ!!!

Услышав его отчаянный крик, Эми с Куртом перестали бежать и повернулись к нему, растерянно глядя на его полыхающие щеки.

— Мы оторвались от них? Так быстро? — недоуменно спросил профессор Бардсли.

— Пока просто скажите своим людям, чтобы они остановились! — тоном главнокомандующего закричал Дэн.

Профессор позвал своих учеников, и те, один за другим, медленно стали возвращаться к нему, непонимающе глядя на своего учителя. Они окружили профессора и с любопытством стали озираться по сторонам. Впереди за деревьями начиналась широкая поляна, заросшая высокой густой травой.

— Мы ни в коем случае не должны оказаться на этой поляне, — решительным голосом сказал Дэн. — Всем оставаться на местах!

Он быстро побежал к опушке леса, дойдя до самого ее края.

Остальные медленно пошли за ним, с интересом глядя на открывшуюся залитую ярким солнечным светом поляну.

— Вы можете считать меня сумасшедшим, но чтобы пройти на другую сторону этой поляны, мы должны обойти по кругу через лес. Думайте обо мне все, что хотите, но вы должны мне поверить. Все.

Ученики, иронически переглядываясь друг с другом, послушно пошли в обход, огибая поляну среди деревьев и прячась за густым низкорослым кустарником, растущим вдоль опушки.

— Ты можешь мне ответить, в чем дело? — настойчиво допытывалась у него Эми.

Ее безумно раздражало его выражение лица. Почему все должны его слушаться? Он шел с таким видом, какой у него обычно бывал, когда он ждал, когда же наконец Минди Блюдорн заметит, что он приклеил жвачку к ее волосам. Однако в данной ситуации это могло означать все, что угодно, и Эми просто не знала, чего от него ожидать на этот раз.

Когда они почти дошли до дальнего, противоположного края поляны, Дэн вдруг остановился и приказал всем стоять на месте.

— Внимание! Слушайте все! — коротко скомандовал он. — Томасы наступают на нас слева, то есть с севера, через лес. Начинайте как можно громче шуметь! Давайте!

— Это такая стратегия? — поинтересовался профессор Бардсли.

— Делайте то, что я вам сказал! Потом будете задавать вопросы!

Эми сконфуженно поглядела на Нелли, которая стояла ни жива ни мертва от стыда.

Но никто не осмелился перечить. Нехотя один за другим ученики профессора стали выполнять приказ. Кто-то что-то выкрикнул, кто-то начал громко распевать песни, а кто-то просто взял в руки палки и стал ими бить по деревьям.

Вскоре с другой стороны опушки послышались чужие голоса. Эми прислушалась. Томасы, словно буйволиное стадо, шли напрямик через чащу. С каждой секундой голоса становились все громче.

— Дэн! Скорее, мы не можем здесь все время стоять и ждать, когда они придут к нам в гости! — закричала на него Эми.

Но вот из лесу на опушку вышли первые Томасы. Среди них выделялась сухопарая фигура мистера Малузи. Курт инстинктивно заслонил спиной Эми и стал толкать ее назад.

— Очень мило, — громким голосом обратился к ним с противоположной стороны поляны мистер Малузи.

Лицо его приняло неприятное напряженное выражение, словно он только что проглотил горькую пилюлю.

— Дэниел и Эми Кэхилл, полагаю? Как же я сразу не догадался, а? Вы сразу мне показались подозрительными, уж больно не по холтовским меркам вы скроены, дорогие мои. Ну что ж, похвально, похвально… И как это так ловко у вас получилось? Ну, а теперь поиграли, и хватит. Верните то, что вы взяли, и отдайте шкатулку.

Закончив, он обернулся назад. За ним плотными рядами выстроились кикбоксеры, бойцы, вооруженные мечами, охрана. Против них выступили все Томасы, все до одного. Они грозными рядами выстроились вдоль опушки, готовые по первому зову командира броситься на учеников.

— Но это не по плану. С этого момента все должно быть по-другому, — промолвил Дэн.

— То есть по плану мы не должны умереть? — сказала Нелли.

— Нет, они должны были сразу броситься нам наперерез и выйти на середину этой поляны! — сказал Дэн и, обернувшись к своим, закричал: — Пойте что-нибудь! Расходитесь влево и вправо по кругу!

— Прости, что ты сказал? — удивился профессор.

— Я с тобой, и ты со мной… Эту! Запевайте! — ответил Дэн. — Мы должны спровоцировать их! Заставить их сгруппироваться и выйти на поляну!

Ученики профессора смущенно переглянулись между собой, но тут Курт вышел вперед и низким, глубоким голосом запел:

«Я с тобой, и ты со мной, а значит, мы вместе, значит, мы вместе!..»

Хористы, наперекрест взявшись за руки, образовали единую цепь. Их голоса слились и стали подниматься высоко к верхушкам деревьев. Напевая, они едва заметно начали двигаться вправо по окружности поляны, шагая в ритм песни.

«Пой со мной, и я с тобой, а значит, мы вместе, мы шагаем вместе! Шагаем мы в Преторию, в Преторию. В Преторию!»

Песня звучала над лесом, она донеслась до рядов противника и неожиданно повергла их в смятение. Они остановились и стали нерешительно переглядываться. Эми ровным счетом ничего не понимала. Что там на уме у ее брата? Но почему-то она тоже подхватила мелодию и стала петь вместе со всеми.

— Вот так, — тихо сказал Дэн профессору. — Давайте окружим их.

Бардсли посмотрел на Дэна, словно на сумасшедшего. И вдруг лицо его просветлело.

— Ты достойный ученик Чаки, — улыбнувшись, сказал он.

— Буйволиная атака, — ответил Дэн, коротко кивнув головой. — Часть пойдет как основной корпус, а другие пойдут в обхват…

Хористы постепенно стали окружать Томасов.

Мистер Малузи, не веря своим глазам и снисходительно улыбаясь, наблюдал за хористами. У него было такое выражение лица, словно его забавляли их наивные попытки взять всемогущего врага в их немощные тиски.

Однако Томасы все теснее жались друг к другу, собираясь в более тесную толпу и невольно выходя к середине поляны.

— Послушайте. Может, мы прекратим эту комедию? У меня сегодня нет настроения слушать музыку, — снова заговорил мистер Малузи. — И у меня нет никакого настроения атаковать малых несмышленых детей. Вы же сами видели, насколько серьезно обучены мои люди. Поэтому вы понимаете, что сейчас начнется, если вы добровольно не отдадите шкатулку!

Но хористы продолжали петь и, шаг за шагом сужая круг, заставляли Томасов все теснее смыкать ряды и незаметно отходить к центру поляны в ожидании приказа командира.

Услышав слова мистера Малузи, Дэн крепче сжал шкатулку и сделал глубокий вдох.

— Только через мой труп, — ответил он.

— Ну что ж, раз так… — небрежно пожал плечами мистер Малузи. — Томасы… В АТАКУ!

— Йеееееааааааа!!!! — раздался над лесом кровожадный рев.

Даже не оборачиваясь, Дэн мог с уверенностью сказать, что Эми стояла прямо за ним — так громко она завизжала. У него даже уши заложило. Пение прекратилось. И за этим… За этим наступила тишина.

Дэн намертво сжимал дрожащей рукой шкатулку. И все-таки она все еще была в его руках. Хористы собрались вокруг профессора. Вокруг них не было ни души. Все Томасы куда-то исчезли.

«…Там всюду одни ловушки».

Дэна пробила дрожь.

— У меня получилось! Мне даже не верится… — пробормотал он.

Там, где еще минуту назад была большая зеленая поляна, теперь зияла одна огромная яма — не менее трех метров глубиной почти во всю окружность поляны. Со дна ямы доносились стоны и проклятия поверженных Томасов. Мистер Малузи лежал в забытьи.

— Дэн, — пискнула Эми, — что ты тут натворил?

Она потащила его в лес.

Дэн, словно во сне, достал из рюкзака свернутую в рулон карту.

— Вот. Это подарок мистера Мондли, — вымолвил он. — Топографическая карта местности. И на ней отмечена эта кошмарная ловушка. Даже не представляю, для чего нужна такая большая западня. Может быть, для носорогов?

— Великолепно, мой мальчик, — сказал профессор, вытирая платком лоб. — Я даже не представляю, что бы мы без тебя делали.

— Не без меня, — поправил его Дэн. — Без Чаки.

«Давить всем корпусом на врага. Охватить его рогами и теснить к центру».

— Построение бычьим рогом до сих пор используется во время сражений, — словно в бреду проговорил Дэн. — Раз эти чуваки Томасы сами не пошли туда, то пришлось их заставить. Я просто подумал, что мы должны… учиться у истории. Да. Кажется, так.

— Эй! — воскликнула Нелли. — Неужели я слышу Дэна Кэхилла? Слова не мальчика, но мужа…

Под ними в яме стонали и скрежетали зубами Томасы. Некоторые из них отчаянно цеплялись за вертикальные стены ловушки, надеясь забраться по ним и выползти на поверхность. Хористы окружили ловушку и запели новую песню на французском языке. Профессор улыбнулся.

— Это старинная французская песня, — сказал он. — «Mon Coeur se recommande a vous».[7] Ее написал Орландо ди Лассо. Это одна из самых любимых песен вашей бабушки. И моя тоже.

— Шкатулка, — прошептала Эми. — Открой скорей шкатулку!

Дэн надавил на крышку, но она не открывалась.

Это растение, которое было похоже на кактус, вросло в ее края и забилось в щели, склеив ее со всех сторон.

— Дай, я попробую, — сказала Эми и стукнула по крышке.

Шкатулка открылась, и сломанные корешки растения полетели на землю. Но оказалось, что внутри она тоже вся проросла этими же растениями, которые скрутились в один затвердевший комок.

— Ух, ты! — сказала Дэн. — Прямо как консервированный тунец!

Курт достал из кармана перочинный нож.

— Вот, возьмите, может, понадобится, — сказал он.

Эми вонзила нож в растение и стала резать его на кусочки.

— Там что-то есть! — воскликнула она.

— Консервированный кактус, полагаю, — сказал Дэн.

— Нет, — рассмеялся Курт. — Это не кактус! Хотя консервированный. Это растение называется умхлаба, или еще иногда говорят инхлаба. Это лекарственное растение. У вас оно называется алоэ. Оно помогает от многих болезней и залечивает раны. В этой стране оно большая редкость.

— Смотри, Дэн! — почти не слушая его, закричала Эми.

Она держала в руках необыкновенной красоты браслет, инкрустированный драгоценными камнями, которые ярко засверкали в лучах солнца. Она бросила шкатулку на землю и подняла браслет высоко над головой, чтобы его видели все. На браслете сверкающими камнями было инкрустировано слово «ЧАКА».

— Позвольте мне? — попросил ее профессор Бардсли.

Он повернул браслет камнями к солнцу и легонько процарапал поверхность одного из камней острием ножа.

— Господи помилуй, да это же настоящие алмазы! Вы представляете, сколько это может стоить?

Дэн дотронулся кончиками пальцев до холодноватых мерцающих камней. И вспомнил слова старика из музея Чаки в Дурбане.

«Черчилль был помешан на Чаке. Вот ради чего он приехал в ЮАР. Да, да, а не для того, чтобы работать военным корреспондентом. И не для того, чтобы воевать. А чтобы найти изипхо!»

— Слушайте, чуваки, а никто не знает, что такое изипхо? — спросил он.

— Это зулусский язык. Это слово переводится как «дар».

Дэн начал быстро соображать. Черчилль выполнял задание. Миссию. Он был одержим идеей о ключе Томасов. Он сидел в тюрьме. Он прятался в шахтах. Ничто не могло его остановить.

— В своем послании Черчилль говорит, что он желает найти то, что лежит в земле вместе с Чакой. И еще. Вспомните слова человека из музея — он сказал, что Черчилль искал изипхо. Это и есть ключ клана Томаса!

Алмаз. Самый чудесный из всех камней. Все вещества органического происхождения — цветы, растения, деревья, останки животных — соединяются в единую субстанцию под гнетом земли и тысячелетий. И образуется самый твердый и прозрачный материал, какой знает мир.

Он снова поднял браслет к солнцу. Его лучи отбрасывали сквозь деревья причудливую кружевную тень. Удивительно, сколько лет эти алмазы пролежали в земле и не утратили своей яркости! Сияние их было просто ослепительным!

— А ведь мы могли бы и сами догадаться, — услышал он Эми. Она взяла у него браслет. — Ведь всему причиной они! И войны, и апартеид — все из-за этих алмазов, которые таит в себе земля ЮАР.

— Все хотят получить их себе, люди готовы убивать друг друга из-за алмазов. Ну, вот и все. Похоже, мы разгадали тайну тридцати девяти ключей.

— Вы еще за это ответите, — услышали они из-под земли голос мистера Малузи. — Вы воры! Вы присвоили себе чужое имя, а теперь вы присвоили себе и наше сокровище!

Эми захотелось бросить в него камнем. Но, сжав зубы, она взяла себя в руки и, как когда-то учила ее мама, досчитала до десяти. Она со всей силы сжала в кулаке браслет. Нет, она не отдаст его, потому что это будет лучшей местью. Вот так! И неизвестно, действительно ли этот браслет по праву принадлежал Томасам. Еще посмотрим. Но одно известно наверняка. Он никогда не принадлежал и лично ей…

Эми шагнула к яме. Курт пошел за ней, но она жестом попросила его оставаться на месте. Она встала на самом краю ямы и посмотрела вниз.

— Эй, а как же тот щит, который вы украли в Дурбанском музее? — тихо спросила она.

Она еще никогда не держала в руках ничего более красивого и ценного, чем этот браслет. Но охота за ключами предполагала собирать знания, а не материальные ценности. Сощурившись от его ослепительного сияния, она снова посмотрела на браслет. И бросила его в яму…

— ЭМИ!!!! Что ты делаешь??? — закричал Дэн.

— Моя «MasterCard», я снова банкрот! — вырвалось у Нелли.

Томасы, словно гиены, набросились на браслет. Мистер Малузи ползал по земле в поисках бесценных алмазов.

— Прекратите! Прекратить это безобразие! — вопил он.

Но давка в яме продолжалась, и под жадные и отчаянные крики, доносившиеся из-под земли, Эми развернулась и зашагала прочь от этого места.

Карачи.

Эми уже давно думала про этот город. Но теперь мысли о нем все чаще и чаще занимали ее воображение, вытесняя воспоминания о той мимолетной улыбке и мягком голосе, от которых сжималось ее сердце.

Когда они были в Сиднее, Изабель Кабра составила список городов, в которых успели побывать Эми и Дэн Кэхилл. И по какой-то причине или недосмотру она включила в этот список город, в котором они никогда не были. Карачи, один из крупнейших городов Пакистана.

Эми пришлось скрепя сердце признать, что больше им в ЮАР делать нечего. Более того, оставаться там было бы для них рискованно. Холты все еще представляли для них опасность. Но тем не менее уезжать ей от этого было не легче.

— Будем на связи, — сказал Курт. — Надеюсь, мы с тобой еще встретимся.

Она и не против… Хотя на что ей надеяться? Она уже давно живет сегодняшним днем и не знает, куда судьба занесет ее завтра.

— Рейс семьсот девяносто шесть из Йоханнесбурга в Карачи. Посадка начнется через десять минут!

— Пойдем, нам пора, — услышала она Дэна.

— Спасибо вам. — Эми обняла профессора Бардсли.

— Спасибо за вашу музыку, я скачала ее к себе в айпод, — заверещала Нелли. — Обожаю духовную музыку эпохи Возрождения!

— Жаль, что вы не можете еще остаться, — сказал профессор.

— Простите, — грустно вздохнула Эми.

Этот профессор оказался на удивление добрым и отзывчивым человеком. Он настоял на том, чтобы самому отвезти их в аэропорт за рулем старенькой «Юго», и дал им всем возможность немного поспать в дороге. Он сам раздобыл корм для Саладина. Заказал им билеты на самолет. И даже предложил оплатить их.

— Обещаем вам, профессор Бардсли, что мы постараемся найти все тридцать девять ключей. Мы понимаем ваши опасения. Миром должно править добро, а не зло. Мы приняли этот вызов и не свернем со своего пути. Обещаем вам еще раз, — сказали они ему на прощание.

— Бог вам в помощь, дети мои, — пожелал он, вытирая навернувшиеся на глаза слезы. — Грейс…

— Грейс? — переспросила Эми.

— Это была замечательная, выдающаяся, очаровательная и благороднейшая женщина, — сказал профессор Бардсли.

— Вы знали ее? — спросила Эми.

— У нее во всей Южно-Африканской Республике были друзья? — спросил Дэн.

— У Грейс здесь много друзей, — загадочно улыбнулся профессор. — Вас это удивляет?

На этот раз загадочно улыбнулась Эми. Она все понимала — профессор, вероятно, всю свою жизнь занимался разгадкой тайны тридцати девяти ключей. Это несомненно. Когда-то он был членом клана Томаса. Он был знаком с Уинифред Тембека. И разумеется, он знал Грейс и дружил с ней.

— Будем на связи, господин профессор? — сказала она.

— Храни тебя Господь, дорогая, — ответил он.

Эми, Дэн и Нелли последовали на паспортный контроль. Очередь подошла на удивление быстро, и вскоре они прошли контроль безопасности и проверку ручной клади. По пути к выходу на посадку их встретил какой-то усатый господин и предложил им сесть в мотокар.

— Прошу вас, — жестом пригласил он.

— Спасибо, не надо, — ответила Эми. — Мы дойдем пешком.

— Сюда, пожалуйста, — настаивал господин.

— Дай ему бакшиш, и он отстанет, — посоветовал ей Дэн.

— Не в этой стране, чувак, — поправила его Нелли.

Господин перегородил дорогу Дэну. В руке у него был маленький перочинный нож.

— Да какого …? — отпрянул Дэн.

— Делай, что он говорит, — услышал он за собой испуганный голос Нелли. — Осторожней с ним!

Коленки у Эми подкосились. Они с Дэном сели в тележку. Нелли залезла на переднее сиденье. Мотокар быстро поехал вперед. Выход на посадку остался позади. Они выехали на улицу через служебный вход и грузовое отделение. Над ними взмывали ввысь маленькие легкокрылые джеты. Вот водитель мотокара снизил скорость, заворачивая за ангар. Если рядом не будет его сообщников, то сейчас можно будет спрыгнуть и попробовать от него сбежать. Дэн толкнул локтем Эми. Она еле заметно кивнула в знак согласия. Мотокар повернул за угол. Вдруг кто-то сзади накинул на голову Дэна мешок.

— Эй! — вскрикнул он.

Эми с Нелли начали кричать. Дэн пытался встать, но чьи-то руки прижали его к сиденью. На его запястья накинули веревки и в рот засунули кляп. Через пару секунд его потащили в неизвестном направлении. Он чувствовал, как ветер, поднявшийся от взлетающего рядом самолета, раздувает полы его рубашки.

Его внесли в какую-то дверь, посадили в кресло. По обе стороны от себя он слышал голоса Эми и Нелли.

— Раз, два, три… Все на месте, — услышал он. — Надеюсь, вы умеете вести себя благоразумно.

Это голос, словно ножом, пронзил его. С его головы сняли мешок, и перед ним предстала Изабель Кабра.

— Алмаз, — произнесла Изабель Кабра, исследуя свои ногти и явно чувствуя себя не на месте, сидя на складном пластиковом стуле. — Итак, вы прилетели в ЮАР и нашли ключ. И этим ключом оказался алмаз. А ведь они просто гении, не правда ли, дети?

— Надеюсь, это было не очень… не слишком трудное задание? — сказала Натали.

— Мне жаль, что вам пришлось так стараться, ведь можно было просто спросить у нас, — продолжил ее мысль Иан.

А в это время усатый господин крутился вокруг Эми, Дэна и Нелли, привязывая их к креслам. Изабель, Иан и Натали сидели напротив. Они находились на каком-то складе, где хранились жестяные банки, коробки, инструменты и запчасти. Над головой Иана висел огромный пропеллер. Эми натянула веревки, пробуя их на прочность. Изабель знала про ключ. И выследила их. Но это не удивительно, зная ее. Эми смотрела на нее и чувствовала, что она больше не боится. Изабель хотела только одного. Сломать ее.

— А вы откуда все знаете? Это же ключ Томасов! — воскликнул Дэн.

— Но Черчилль-то был из клана Люциан, радость моя, — с насмешкой сказала Изабель. — Он нашел ключ Томасов еще сто лет тому назад. И неужели вы думаете, что нам было бы об этом неизвестно?

— Вот именно, — поддакнул Иан. — Правильно, мам.

Но она буквально убила его своим взглядом, и он умолк.

— Так… так если вы все знаете, то почему же мы здесь? — спросила Нелли.

— А потому что я соскучилась, дорогая, — ответила Изабель. — Мы же не виделись с тех самых пор, как у нас было это милое свидание с акулами, не помнишь? Простите. Я, кажется, тогда перегнула палку. С тех пор я кое-что поняла. И очень волновалась за ваше здоровье.

— Вы животное! — закричала на нее Эми. — Вы подожгли дом и чуть не сожгли нас там заживо! Убийца!

Дэн посмотрел на нее глазами, полными ужаса.

— Животное? Сильно сказано. Особенно для того, кто убил Ирину Спасскую, — ничуть не смутившись, ответила Изабель.

— Я? Убийца? — закричала Эми. — Это ВЫ!

— Правда? — издевательски переспросила Изабель. — Хм, а вот газеты пишут совсем другое, — продолжала Изабель. — Правильно, дети?

— Правильно, — ответил Иан.

— И это все, что ты можешь сказать? — вскинулась она на сына и тут же снова обратилась к Эми с Дэном: — Ох, и нелегка же судьба у беглецов, которые объявлены в международный розыск! По вам тюрьма плачет, дети мои! А вам там будет плохо. Хотя это у вас в крови. Мистер и миссис Нудельман были мастерами своего дела.

— Врете! — кричала на нее Эми.

— О, семейная трагедия, — улыбнулась Изабель. — Я вижу, имя-то вам знакомо.

— Что вам от нас надо? — потребовала Эми.

Изабель вся подалась вперед.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, и я за это на тебя не в обиде. Но мне нужна пара блестящих голов. Таких, как вы. А вам нужно что-то тоже более надежное. Как семья, например.

— Вы что, хотите усыновить нас? — не веря своим ушам, переспросил ее Дэн.

— Хотите залог, что мои намерения самые добрые? — Изабель нырнула рукой в карман и извлекла из него ампулу с зеленой жидкостью. — Voila{l}!

— Это то, что ваши дети украли у нас, — сказала Эми. — Еще в Париже!

— А теперь я хочу поделиться с вами, — сказала Изабель. — Вы даже не представляете себе, как это важно для разгадки тайны ключей! С этим вы станете командой-фаворитом. Победителем, в конце концов! Вам есть над чем подумать. Вы станете членами семьи Кабра. От вас нам потребуется ваш ум и изобретательность. А Иану и Натали вы станете братом и сестрой.

— Мама, прошу тебя! — воскликнула Натали. — Скорее бедными родственниками…

Эми чуть не рассмеялась вслух. У Изабель явно было что-то на уме. Но если сейчас она говорит правду, то у нее явно не все в порядке с головой!

Изабель смотрела на Эми змеиным неподвижным взглядом. Но почему-то Эми по-прежнему не ощущала страха. Стать членом семьи Кабра? Лучше сто раз подряд умереть.

— Эми? — повторила Изабель, глядя на нее завораживающим холодным взглядом. — Я понимаю, тебе нужно время подумать…

— Да нет, зачем, я и так все уже решила, — с милой улыбкой отвечала Эми. — Забей на это и иди-ка ты куда подальше.

Изабель отпрянула. Нелли захихикала.

— Эми! Это ты?! — вскрикнул Дэн.

— Да будет так, — коротко отвечала Изабель. — Просто есть люди, которые любят все усложнять и искать приключения себе на голову. Но будет по-твоему, — сказала она, отдавая ампулу своему сыну. — Иан?

Иан нерешительно поднялся с места. Он положил ампулу на полку за пропеллером. Минуту он стоял не шелохнувшись. Словно не решаясь на что-то. Потом протянул к стене руку и нажал на включатель.

Пропеллер начал крутиться. Быстрее и быстрее. Шум его перерос в нарастающий рев. От него в ангаре поднялся вихрь, и на пол полетели бумаги. Изабель жестом показала на зеленую ампулу.

— По одному! Давай! — скомандовала она.

Усатый взялся за стул Дэна и поднес его ближе к пропеллеру.

— Нееет!!! — услышал он за собой крик Эми.

Дэн изо всех сил натянул веревки. Пропеллер ревел у него в ушах, перед глазами мелькал стальной вихрь. Лопасти становились все ближе и ближе. Вот он уже чувствовал запах моторного масла, жженой резины.

Нет, веревки слишком крепкие…

Он наклонился, хотел перевернуться на стуле.

Иан с любопытством смотрел то на Дэна, то на пропеллер. Его лопасти были уже в нескольких сантиметрах от тела. Дэн откинулся назад и закрыл глаза. Он начал терять сознание. Вдруг кто-то пронзительно закричал. Или это был он сам?

Нет, если бы он умер, то он бы не почувствовал, что стул под ним задвигался, и голова его больно ударилась о цементный пол.

— Взять его! — скомандовал голос.

Это Изабель.

Дэн открыл глаза. Он увидел, как Эми бросилась вместе со стулом на Изабель и сбила ее с ног. Вдруг он почувствовал, как его самого кто-то потащил назад по полу.

— Дэн? Дэн? Ты слышишь меня? — услышал он мягкий низкий голос.

— О-о-о-о… — Он наконец высвободил руки.

Шатаясь, он встал на ноги. На полу в центре комнаты лежала Изабель, удерживаемая Эми.

Чья-то рука легла ему на плечо.

— Пойдем, нам нельзя здесь оставаться. Беги, там за углом повернешь налево и увидишь ангар номер три. Я скоро буду.

Профессор Бардсли подтолкнул его к двери. Трое его учеников держали Иана и Натали, другие развязывали Эми и Нелли.

Дэн потрогал свою шею. Так, на всякий случай… И подбежал к сестре.

— Бежим!

Дэн, Нелли и Эми побежали к третьему ангару. Вслед им раздавался отчаянный голос Изабель:

— Это несправедливо!

Выбежав из ангара, Дэн отстал от Эми с Нелли, вернулся, взял Саладина и смахнул в карман зеленую ампулу. И догнал своих у входа в ангар номер три. Дверь в него была открыта. Они вошли и увидели маленький джет, укрытый защитным чехлом.

— Ты жив? — спросила его Эми. — О господи, Дэн, я думала, ты решил пойти к… — Она не закончила свою мысль.

— Ну, ты крутая, Эми, я от тебя такого не ожидал, ты была потрясающая с Изабель! — сказал Дэн.

Профессор Бардсли ворвался в ангар.

— Дети, мы срочно вылетаем. Вам больше нельзя оставаться в ЮАР. Кабра обездвижены только на время, но потом они вновь пойдут в наступление. И не только они… — сказал он, оглядываясь через плечо.

— А кто? — спросил Дэн.

Но профессор Бардсли не ответил. Он забегал по ангару.

— Ау!!! — кричал он.

К нему подбежали два механика в служебной форме.

— У вас есть разрешение на взлет, профессор? — спросили они.

— Нет, но мне оно нужно незамедлительно! — ответил он.

Один из них тут же побежал в диспетчерскую, а второй стал помогать профессору снимать чехол.

Это оказался маленький реактивный джет желтого цвета с красной полоской на борту. На его корпусе красными буквами было написано: «Летающий Лемур».

— Но это же самолет Грейс! — воскликнула Эми.

— Да, и она научила меня его водить, — ответил Бардсли. — Когда она поняла, что болезнь ее неизлечима, она позволила мне пользоваться им в случае необходимости, чтобы старушка все-таки иногда взлетала в небо. Ну что, выведем ее на прогулку, а?

Эми обежала самолет с другой стороны и быстро забралась на пассажирское сиденье в кабину пилота.

— Эй, а можно я там? — воскликнул Дэн.

— Она первая, чувак, ты опоздал, — ответила за нее Нелли, садясь назад.

Профессор завел двигатель. Пропеллеры завертелись.

— Поехали! — выкрикнул механик. — У вас зеленый свет!

— Они пропускают вас впереди всех? Так, что ли? — недоумевала Нелли.

На лице у профессора мелькнула довольная ухмылка.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ответил он. — В кабину, Дэн!

Нелли протянула ему руку и затащила его назад.

Дэн плюхнулся рядом с ней на сиденье.

— Вы думаете, я последний?! — в негодовании взорвался он. — У меня, между прочим, в руках Саладин! Так что, может быть, это все-таки несправедливо, что Эми сидит впереди?

— Мррр… — согласился с ним Саладин.

— Ага, может быть, еще полчаса будем считаться в «Камень, ножницы, бумага»? — сказала Нелли.

— Ха-ха, — ответил Дэн. — Да вы просто сговорились с моей сестрой.

Он недовольно сложил на груди руки и откинулся на сиденье. Эми глубже устроилась в кресле, делая вид, что она тут ни при чем.

— Куда летим, шеф? — спросила Нелли.

— Скорее всего, он будет встречать нас в Свазиленде, — ответил профессор Бардсли.

— Он?

— Они, — быстро ответил профессор. — Тот, кто за вами следит. И поэтому я отвезу вас в Мозамбик. Оттуда вы полетите в Германию. Там я организую для вас транспорт — куда скажете.

Джет выехал из ангара и приготовился к взлету.

— Почему вы это делаете для нас, профессор? — спросила его Эми. — Объясните, что все-таки происходит.

— Я это делаю, потому что здесь ваша миссия выполнена. Потому что вы нашли ключ. И потому что, несмотря на то что я далек от всех этих вещей, я уважаю вас за то, что вы выполняете свой долг по отношению к вашей бабушке. Все.

— Вы были близки с бабушкой? — не унималась Эми. — Вы не знаете, к какому клану она принадлежала?

Профессор потянул на себя штурвал. Двигатель взревел.

— Что? — выкрикнул профессор.

Самолет стал набирать скорость.

— Йееаааа!!!! — закричала Нелли.

Дэн наклонился вперед к Эми.

— Ты правда думаешь, что я такой слабак? Раз так, то как, интересно, у меня оказалась в руках эта штука?

И он прямо под нос подсунул ей зеленую ампулу Кабра.

— Дэн! Сядь на место и пристегни ремень! — закричала на него Эми, развернувшись к нему всем телом.

Она резко повернулась и с размаху задела его руку. Ампула выскочила у него из руки и дважды перевернулась в воздухе. Дэн пытался поймать ее и прихлопнул ее к стенке пассажирской кабины. Ампула разбилась на мелкие кусочки, и зеленая жидкость попала ему на ладони и обшивку сиденья.

— О нет! Эми, ты идиотка, как ты могла?!

— Это подделка, Дэн. Она не настоящая.

Но как бы не так. Там, где жидкость попала на обшивку, ткань сморщилась.

— Эй, Дэн? — закричала Нелли. — А что, ты говоришь, там было?

У Дэна было такое чувство, словно стая скорпионов впилась ему в руку.

— АААААА!!! Она жжет!

Самолет взмыл в небо. Эми посмотрела на профессора Бардсли в зеркало заднего вида.

— А какого цвета, ты говоришь, была эта жидкость? — сквозь ветер прокричал он.

— Зеленая!!! Она прожгла сиденье!!!

Глаза профессора чуть не выползли из орбит.

— ЭТО НЕ СЫВОРОТКА!!! ЭТО ЯД ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ!!!! КАБРА КОГДА-ТО ИСПРОБОВАЛИ ЕГО НА ОДНОМ ИЗ МОИХ УЧЕНИКОВ. СНАЧАЛА ОНА ПРОЖИГАЕТ КОЖУ, А ПОТОМ ПАРАЛИЗУЕТ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ! КТО МОЖЕТ СЕСТЬ ВМЕСТО МЕНЯ ЗА ШТУРВАЛ?

— Я МОГУ! — закричала Нелли. — НЕ ВОЛНУТЕЙСЬ, Я ЗНАЮ, ЧТО ГОВОРЮ!!!

Профессор быстро поменялся с Нелли местами, смахнув Саладина с ее колен. Кот недовольно зашипел и спрыгнул на пол. Профессор нагнулся и достал из-под сиденья железную флягу, на которой было написано: УМХЛАБА.

Боль становилась все невыносимее. Дэн чувствовал, что все его тело охватывают судороги. Он сжал зубы.

«Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом…»

— Ч-ч-ч-то это? — спросил он.

— КОНЦЕНТРАТ СОКА АЛОЭ, — ответил профессор. — Я СМОГУ ОСТАНОВИТЬ ИМ ДЕЙСТВИЕ ЯДА, НО ТОЛЬКО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА МЫ НЕ ДОЕДЕМ ДО БОЛЬНИЦЫ В МОЗАМБИКЕ. ЭТО ДВА ЧАСА ЛЕТУ. НО ЕГО ХВАТИТ. ВСЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ. МЫ ДОЛЖНЫ УСПЕТЬ. В БОЛЬНИЦЕ НАВЕРНЯКА ДОЛЖНО БЫТЬ ПРОТИВОЯДИЕ.

— НАВЕРНЯКА? — почти визжала Эми. Лицо ее было белым как смерть. — ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ПОЗВОЛИТЬ КАБРА УБИТЬ ЕГО!

Нахмурив брови, профессор молча кивнул. Он смочил соком алоэ носовой платок и приложил его к ране. Дэну показалось, что к руке приложили лед. Агония затихла. Конвульсии постепенно прекратились. Но не до конца.

— ЕЩЕ! — кричал Дэн. — ЕЩЕ!

Профессор еще два раза смочил платок.

— НЕУЖЕЛИ У ГРЕЙС В САМОЛЕТЕ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕТ? — кричала Эми. — ВЕДЬ ДОЛЖНО ЖЕ БЫТЬ ЗДЕСЬ КАКОЕ-НИБУДЬ ПРОТИВОЯДИЕ!!!

Бардсли резко поднял голову и посмотрел на нее, словно видя ее впервые в жизни.

— ЧТО Я ДЕЛАЮ? Я ЗНАЮ, ГДЕ ЕСТЬ ПРОТИВОЯДИЕ! НО МНЕ НАДО ИЗМЕНИТЬ КУРС НА МАДАГАСКАР!

— БУДЕТ ВЫПОЛНЕНО, ШЕФ! — ответила Нелли, уверенно переключая приборы.

Самолет совершил в воздухе резкий вираж вправо и взял курс на Мадагаскар.

— Мрррр! — возмутился Саладин, сползая по полу кабины.

— А ЧТО ТАМ, В МАДАГАСКАРЕ? — кричала Эми.

Дэн видел через полуприкрытые веки только три голубоватые жилки, словно упрямые корни, вздувшиеся на ее шее… Все остальное постепенно покрывалось белым туманом.

Профессор Бардсли стал накладывать шину ему на руку. Ему было приятно. Но боль теперь стала совсем иной. Она то поднималась волнами к шее, то выстреливала в ноги, блуждая по всему телу, испытывая его то там, то здесь, словно в старые средневековые времена в подземелье пыточной камеры…

Голос профессора Бардсли звучал где-то далеко-далеко и приглушенно, как слабая, далекая радиостанция.

— МЫ ЕДЕМ ДОМОЙ К ТВОЕЙ БАБУШКЕ! У НЕЕ В АФРИКЕ ТОЖЕ БЫЛ ДОМ!

— Дэн? — это был голос Эми.

Эми тащила его по давно заросшей, еле заметной тропинке.

— Дэн! — снова повторила она. — Только не засыпай!

Он застонал. Он уже почти ничего не чувствовал.

«Бабушкин дом в Африке» представлял собой крошечную пещерку, к которой была приставлена резная деревянная дверь. Вход в нее был совсем незаметен снаружи.

— Нам не нужна ее штаб-квартира, — сказал профессор Бардсли. — Тут недалеко есть маленький дом, в котором она жила, когда приезжала в Африку. У меня… у меня… есть доступ…

Профессор дрожал всем телом. Он прекрасно посадил самолет, но немного не рассчитал расстояние на посадочной полосе во время руления и чуть-чуть повредил крыло. Он был совершенно обессилен и растерян.

«Соберись! — кричала про себя Эми. — Ты должен спасти моего брата!»

Дэн повис на руках у Эми и Нелли. Он больше не мог переставлять ноги.

— Т-ты поправишься, — сказала ему Эми.

«Одна» — это слово словно застряло у нее в голове.

Всю свою жизнь она ощущала себя половинкой, частью целого. А целым были они с Дэном. Эми никогда не существовало отдельно. Всегда были Эми с Дэном. В одно слово.

Эми-с-Дэном…

Дэн-и-Эми…

— Вот мы и пришли! — громко сказала она.

Профессор открыл дверь своим ключом, и они оказались в маленьком домике с деревянными ставнями. У Дэна снова начался озноб, и он сильно дрожал. На руках у него были марлевые повязки, пропитанные умхлаба. Лицо его делалось то темно пунцовым, то желтовато-серым.

Нелли прижала его к себе.

— У него начинается токсический шок! Надо торопиться! — закричала она профессору. — Сделайте что-нибудь, срочно!

— Посадите его в кресло! — коротко сказал он. — Я схожу в медпункт.

Эми внесла Дэна в комнату и ахнула. Это действительно был дом ее бабушки. Казалось, она сидит тут же, только в другой комнате. Те же кружевные салфетки на столике. Расставленные на них кофейные чашечки, словно ждущие, что она вот-вот появится из кухни с кофейником в руках. На стене висел портрет Грейс, выполненный рукой Эми, когда та училась в третьем классе.

Они положили Дэна на диван.

Боль явно усилилась, и он стонал в полный голос, переходя на крик.

Наконец прибежал профессор Бардсли. В руке он держал шприц.

— Вы сами будете делать ему укол?! — вскрикнула Эми.

— Но это единственный способ сделать так, чтобы противоядие попало ему прямо в кровь, — ответил профессор.

Эми отвернулась, крепко держа Дэна за руку.

Она почувствовала, как он на мгновение весь сжался, издав еле слышный стон, скорее похожий на вздох.

Наконец через секунду он расслабился. Сердце Эми сжалось от боли.

— Что? Что происходит? Почему он…

Профессор вытер свободной рукой лоб. Жилы у него на лбу вздулись так, что казалось, вот-вот — и они лопнут.

— Все, теперь можно только молиться за него, — слабо сказал он.

— Спасибо вам, — ответила Нелли. — За все спасибо.

Профессор еле улыбнулся.

— Нет, это вам спасибо, — сказал он. — Если бы мне самому пришлось сидеть за штурвалом…

Голова Дэна откинулась в сторону. Губы его дрогнули, но он все еще молчал.

— Мне надо ненадолго вернуться в аэропорт, — сказал профессор. — Джет слишком близко стоит к посадочной полосе, и это опасно для других самолетов. Я скоро вернусь. Лишь переставлю «Летающего Лемура», и обратно. Мы вылетаем, как только Дэну станет лучше. Здесь слишком опасно оставаться.

Но он отсутствовал гораздо дольше. Нелли сидела у его постели и смачивала руку Дэна соком умхлаба. Он долго не приходил в себя. Кожа на его руках сильно пострадала от ожогов.

— Э-эми? — неожиданно выдохнул он. Лицо его скривилось от боли.

Она бросилась к нему.

— Дэн! Ты говоришь!

— Точняк, — промолвил он. — Послание Черчилля… Которое дала миссис Тембека… Где оно?

— У тебя в кармане, кажется…

— Хочешь, я его достану? — предложила Нелли.

— Можно еще компресс, на руки… пожалуйста…

Нелли побежала за водой. Эми снова стала рассматривать бабушкину комнату. Слезы навернулись ей на глаза. Она старалась не плакать. Из-за нее чуть не умер ее брат. Ее злоба вызвала злобу у Изабель. Изабель заставила Иана включить пропеллер. Потом эта история в «Летающем Лемуре». Она расстроила своего брата. Из-за этого он забыл об осторожности и разлил ампулу…

— Дэн? — тихо сказала она. — Прости меня, это был гнев. Я не должна была так себя вести.

Дэн едва заметно улыбнулся ей в ответ.

— Теперь ты спасаешь мою жизнь, — сказал он. — И мне все равно, что было. Эй, ты проверяла пианино? Поиграй…

В углу комнаты стоял небольшой кабинетный клавесин, на котором лежала стопка нотных тетрадей. Эми подошла к клавесину и взяла несколько аккордов. Но инструмент был сильно расстроен. Она вспомнила их вечера в бабушкином роскошном доме в Массачусетсе. Та играла сама и разучивала с ними их любимые песни из бродвейских мюзиклов.

«И вы хотите сказать, что айпод лучше?» — смеялась Грейс.

Рядом с клавесином стояло маленькое бюро, украшенное вычурной резьбой по дереву, что так не гармонировало с простым интерьером комнаты и строгими, плавными линиями клавесина. Эми задумчиво приоткрыла один из шкафчиков и тут же подскочила, отпрыгнув на середину комнаты. Из шкафчика выполз огромный мохнатый паук. Она обернулась посмотреть на Дэна. Он, лежа, что-то писал.

Эми снова подошла к бюро, намереваясь закрыть шкафчик, но вдруг ей бросилась в глаза старая тетрадь, лежавшая в самом дальнем углу. Она осторожно вытащила ее из стола и нежно провела пальцами по ее потертой кожаной поверхности.

Тетрадь была вся исписана мелким изысканным почерком Грейс. У Эми было такое чувство, словно она держит в руках письмо, написанное бабушкой всего день назад. Тетрадь была исписана вся — почти от корки до корки. В ней были заметки о путешествиях, с вклеенными тут же марками и открытками тех мест, о которых она писала.

Вот ее описание поездки в Китай. А Грейс ведь никогда им об этом не рассказывала.

Я написала Дэну Сяопину, который согласился навестить А. и X., узнав, что они, как и он, тоже М.

А. и X. — сердце Эми бешено застучало. Это же их родители — Артур и Хоуп!

— Дэн? — позвала она его.

— Эми, смотри! — позвал он ее.

Он повернулся к ней, зажав в дрожащих руках лист бумаги.

— Спокойно, Геркулес, — услышали они Нелли.

Дэн отложил послание Черчилля на столик.

— Письмо… — сказал он, — посмотрите, что он там пишет в конце.

— «Непрерывная линия укажет тебе на то, что ты сейчас желаешь, если ты пойдешь все время вниз, буквально со ступеньки на ступеньку», — вслух прочитала Эми.

— Помнишь, мы все время гадали, что такое непрерывная линия? — хриплым голосом продолжал Дэн. — Смотри, тут у Черчилля обведен круг — вокруг одной только буквы — это буква «Т». Она на самом верху и в самом дальнем левом углу! Теперь смотри: «…пойдешь все время вниз, буквально со ступеньки на ступеньку». Я все время над этим думал и никак не мог понять.

Он тяжело вздохнул и замолчал, пока Нелли накладывала на его руки влажные бинты.

— Так вот… А что, если все время идти вниз… начиная с той самой первой буквы? Буквально со ступеньки на ступеньку, то есть лесенкой вниз, с буквы на букву? Смотри!

— «Понимание… привожу на этих страницах», — дальше продолжал Дэн. — Слово «понимание» — это ключ к письму Черчилля, Эми. Он был спрятан между строк!

— Значит. Tomas clue is umhlaba. Ключ Томаса — умхлаба, — прочитала Эми. — Это потрясающе!

— Ура!!! — воскликнула Нелли. — А я думала, что ключ — это алмазы. И Кабра тоже так думают. Но вы, вы-то, чуваки, сами видели, что там было написано: «под землей вместе с Чакой»!

— Нелли, вспомни, что там было, в шкатулке? — сказала Эми. — Что мы срезали ножом? Что там росло вокруг?

— Ключ, который мы все это время искали, — промолвил Дэн, нежно прикасаясь к своей повязке, — спас мою жизнь!

— Алоэ… — сказала Эми. — Оно было прямо у нас под носом, все это время… Значит, Кабра все-таки так и не расшифровали письмо Черчилля. Может быть, мы вообще первые, кто это сделал!

— Так тебе и надо, женщина-дракон! — возликовала Нелли.

Дэн устало откинулся на спинку дивана.

— Мы молодцы, йо-йо! — сказал он, и лицо его осветилось слабой улыбкой. — Что ж, теперь остается только понять, куда нам следовать дальше!

В доме повисла тишина.

Но Эми все еще не покидала мысль о тетради Грейс.

— Э-э… Дэн, — нерешительно начала она. — Что ты об этом думаешь: «Я написала Дэну Сяопину, который согласился навестить А. и X., узнав, что они, как и он, тоже М.».

— Этот Дэн, он, кажется, был типа президентом Китая, правильно? — спросила Нелли.

— А буквы А. и X. означают Артур и Хоуп, — сказал Дэн. — Они знали китайского лидера? Это круто… Давай поедем туда.

— Может быть, — ответила Эми. — Но прочитай это еще раз, сам… Дэн согласился встретиться с ними, потому что узнал, что они…

— «М.», — прочитала Нелли. — Что это значит? Мандарин? Ой, подождите…

Дэн вскочил и, прихрамывая, подошел к окну.

— Так, чуваки, а где профессор Бардсли? — спросил Дэн, повернувшись к Эми с Нелли и неудачно ударившись ногой о ножку клавесина.

Нелли вскочила и подбежала поддержать его. Он обессиленно присел, резко ударив рукой по клавишам инструмента. Расстроенный инструмент откликнулся резким протяжным звуком.

— О-о-о… — вскрикнул Дэн, схватившись за голову.

Теперь и Эми подбежала к нему на помощь, не выпуская из рук тетради Грейс.

— Может быть, ты опять сядешь, Дэн? — ласково спросила она.

— Тетрадь, — простонал он. — Почитай мне еще оттуда…

Эми перелистала тетрадь до последней исписанной рукой Грейс страницы. Дальше была пустота.

Пустые страницы в конце тетради. Те, которые она не успела заполнить. Эми остановилась на самом последнем абзаце и решила прочитать его: «Мне грустно сегодня, и я почему-то все время думаю об А. и X. Мне так не хватает их. Я даже не могу слушать своего любимого ди Лассо, потому что он постоянно напоминает мне…»

— Напоминает? — переспросила Нелли. — О чем напоминает?

Дэн не сводил глаз с пианино. Лицо его сделалось совсем серым.

— О нет, — простонал он.

Эми испуганно посмотрела на него.

— Дэн, прошу тебя, сядь, пожалуйста! Ты очень болен!

— Орландо ди Лассо… — пробормотал он. — Это тот чувак, которым занимается профессор Бардсли. Он любит его музыку, и все такое… Смотрите.

Он вытащил из стопки нотную тетрадь и протянул ее Эми с Нелли.

Эми прочитала про себя имя композитора, написанное на французском языке.

— Это та самая песня, которую исполняли ученики профессора над поверженными Томасами. Правильно я говорю? — сказал Дэн.

— Он еще тогда сказал, что она нравилась Грейс, — вспомнила Нелли.

— Напоминание, чуваки, — сказал Дэн. — Грейс пишет, что его музыка является для нее каким-то напоминанием. И о чем-то грустном.

— Нет… я, кажется, совсем запуталась, — сказала Эми.

— Эми, ты, кажется, хотела узнать, к какому клану мы принадлежим? — спросил ее Дэн. — Так вот, это тот самый клан, к которому принадлежали и мама с папой. Правильно? Как ты думаешь?

— Ну, да… только…

— А они были М., Эми! У них получилось встретиться с самим Дэном Сяопином только потому, что они тоже были М.! А Грейс… она не могла без слез слушать эту музыку, потому что она напоминала ей о них.

Лицо его побагровело, и он продолжал говорить совсем слабым, охрипшим голосом:

— Ты хотя бы прочитала название этих нот? Нет? Не внимательно? Но ты ведь хочешь знать, кто мы с тобой на самом деле? Так прочитай, пожалуйста, третью строчку!

И он поднес ноты к ее лицу.

Mon Coeur se recommande a vous

By Orlando di Lasso

A Madrigal. In Four Parts.[8]

Мадригал.

Эми молча стояла на месте, растерянно хлопая ресницами. Она захлопнула тетрадь Грейс и медленно положила ее на стол. Вдруг на обратной стороне обложки она увидела фотографию, вложенную в прозрачную книжную обложку.

Оттуда на нее смотрели молодые и беззаботные Артур и Хоуп Кэхиллы, обнимая с обеих сторон какого-то мрачного и хмурого на вид человека.

Этот человек был с ног до головы одет во все черное.

Я с тобой, и ты со мной, а значит, мы вместе (англ.).

ttfn — англ. Ta-ta for now — пока-пока.

Omg (Oh my God!) — О боже мой!; osm (open street map) — навигационные карты областей; imho (in my humble opinion) — позволю себе заметить; lol (lots of love) — целую крепко; ttfn (ta-ta for now) — пока-пока; rofl (rolling on floor laughing) — умираю со смеху.

Such Boffo Shenanigans — Такой классный прикол!; Sis Boom Shazam — Сисбум Шазам; Super Bowl Sunday — Воскресенье Супер Боула.

Гм, отлично. Ты кто? (англ.)

Я ПОТЕРЯН,

ОБЕССИЛЕН, ЗАГНАН,

ИЗМОЖДЕН.

МЫ ВМАЗАЛИ

АКУЛЕ

— О ПЕРЕПУТАЛ БУКВЫ.

БЕГИ, ЖЕНИХ, ОТ ЭТИХ СТРОК!

УЛСЧ — 29.086341

31.32817 (англ.).

«Душа моя с тобой» (франц.).

«Душа моя с тобой». Орландо ди Лассо. Мадригал. В четырех частях (франц.).