- А вот и она, - сказала Лилиан Райт, натягивая шнур жалюзи, чтобы лучше видеть происходящее в соседнем дворе.
- Ты это о ком? - Ее муж Джордж в предвкушении трансляции бейсбольного матча крутил ручку настройки - пытался сделать изображение контрастнее.
- О миссис Саккарос, - ответила Лилиан и, опережая обычное мужнино «А кто это?», пояснила: - Боже мой, Саккаросы - наши новые соседи.
- Понятно.
- Собирается загорать. Она без конца загорает. Интересно, где ее мальчик? В такую погоду он всегда стоит посреди их огромного двора и лупит мячом в стену. Ты его когда-нибудь видел, Джордж?
- Нет, но я его постоянно слышу. Это похоже на китайскую пытку водой. Хлоп об землю, хлоп об стену, хлоп об землю, хлоп об стену...
- Он славный мальчик, спокойный и воспитанный. Я бы хотела, чтобы наш Томми с ним подружился. И возраст у него подходящий. На вид ему лет десять.
- Не замечал, чтобы у Томми возникали трудности при знакомстве.
- С нашими новыми соседями познакомиться непросто. Они такие замкнутые. Я до сих пор не знаю, чем занимается мистер Саккарос.
- А зачем тебе знать? Не твое это дело.
- Но все-таки странно: я никогда не видела, как он уходит на работу.
- Соседи могли бы сказать то же самое про меня.
- Ты работаешь дома.
- Смею тебя уверить, мистер Саккарос держит супругу в курсе относительно рода своих занятий.
- Джордж, - Лилиан отошла от окна и с отвращением посмотрела на экран телевизора (Шондиест готовился бить по мячу), - я считаю, что мы должны сделать первый шаг.
- Первый шаг? Что ты имеешь в виду? - Откупорив большую, запотевшую бутылку кока-колы, Джордж поудобнее устроился в кресле.
- Мы должны с ними познакомиться.
- Разве ты этого еще не сделала? Ты же разговаривала с ней, когда они въезжали.
- Я с ней поздоровалась, она мне ответила, но тем дело и кончилось. Ей было не до меня, у них в доме все тогда стояло вверх дном. Однако прошло уже два месяца, а мы по-прежнему только здороваемся. Она довольно-таки странная.
- Странная?
- Вот она лежит, загорает, а сама то и дело поглядывает на небо. Я замечала это за ней тысячу раз. И никогда не выходит из дому, если день облачный. Однажды ее мальчик играл, как обычно, с мячом, и вдруг она ему кричит, чтобы он немедленно шел в дом, потому что начинается дождь. Я тоже ее услышала и думаю: «Боже милостивый, у меня же белье во
дворе сушится!», выскочила на крыльцо - и что ты думаешь? Небо было совершенно чистое. Нет, ползли какие-то тучки на горизонте, но и только.
- Но потом все-таки пошел дождь?
- В том-то и дело, что нет. Не было никаких причин для беспокойства.
Две подачи подряд, затем непростительный промах и перебежка. Джордж и не заметил, как Лилиан ушла в кухню. Когда игра немного выровнялась, он крикнул:
- Это все потому, что они из Аризоны и не разбираются, какие тучи дождевые, а какие
нет!
Лилиан, громко стуча высокими каблуками, вбежала в гостиную:
- Из Аризоны?
- Так сказал Томми.
- А ему откуда это известно?
- Томми разговаривал с их парнем. Вероятно, этот малый все-таки делает перерывы в своих тренировках. Они приехали из Аризоны. Или из Алабамы. В общем, откуда-то с юга. На память нашего сына особенно полагаться не следует, но скорее всего они из Аризоны. Тамошние жители не способны оценить прелесть влажного климата.
- Почему же ты молчал до сих пор?
- Потому что Томми сказал мне об этом только сегодня утром. Кроме того, я был уверен, что тебе он сообщает подобные новости в первую очередь. Клянусь, не предполагал, что для тебя это вопрос жизни и смерти. Ого!.. - Мяч летел к зрителям на трибуну справа, и пит-черу уже больше не на что было рассчитывать.
Лилиан снова подошла к окну:
- Обязательно с ней познакомлюсь. Она ужасно милая. О боже, нет, ты только погляди, Джордж!
Джордж не отрывал глаз от экрана.
- Понятно, - сказала Лилиан, - заметила вон то облачко. И сразу побежала домой. Ну и
дела.
Двумя днями позже, когда Джордж вернулся из библиотеки, где делал необходимые для работы выписки, Лилиан встретила его, ликуя:
- Не планируй никаких дел на завтра.
- Это звучит как приказ.
- Это и есть приказ. Мы отправляемся вместе с Саккаросами в Мерфи-парк.
- С кем?
- С нашими новыми соседями, Джордж. Неужели так сложно запомнить их фамилию?
- Я в восторге. Но каким образом ты это устроила?
- Сегодня утром я подошла к их двери и позвонила.
- И все? Так просто?
- Нет, это было довольно трудно. Я вся тряслась и никак не могла решиться нажать на звонок, пока не сообразила, что, если кто-нибудь из них в этот момент выйдет из дома, я буду выглядеть крайне глупо.
- И она тебя не выставила?
- Она была невероятно любезна. Узнала меня и пригласила в дом. Сказала, что очень рада со мной познакомиться. Представляешь?
- И тогда ты предложила поехать с детьми в Мерфи-парк?
- Ну да, мне пришло в голову, что она вряд ли захочет лишить своего мальчика такого удовольствия.
- Психология матери.
- Но видел бы ты их гнездышко!
- Вот, оказывается, в чем дело. Тебе же всегда любопытно, как живут другие люди. Агентство Кука теряет в твоем лице благодарного клиента. Только умоляю, избавь меня от
рассказов о том, какие у наших соседей постельные покрывала. И размеры их платяных шкафов мне знать тоже совсем необязательно.
Тайна счастливой семейной жизни супругов Райт заключалась в том, что Лилиан пропускала мимо ушей вечное подтрунивание мужа. Как ни в чем не бывало она принялась описывать именно постельные покрывала в доме Саккаросов, а размеры платяных шкафов сообщила с точностью до дюйма.
- И такая везде чистота! Просто поразительно.
- Давай-давай, ходи к ней почаще. Очень скоро выяснится, что тебе за этой чистюлей не угнаться, и тогда ты ее возненавидишь.
- У нее в кухне, - Лилиан в очередной раз сделала вид, будто не слышала реплики Джорджа, - все блестит. Даже не верится, что она когда-нибудь готовит. Мне захотелось пить, и она, наливая воду, пустила такую тоненькую струйку, что ни одна капля не пролилась в раковину. И это вышло у нее совершенно естественно, как будто она всегда так делает. А стакан она подала мне, обернув его накрахмаленной салфеткой. Прямо как в больнице.
- Похоже, эти Саккаросы из тех, кто сами себе создают лишние трудности. Она сразу приняла твое предложение?
- О нет, далеко не сразу. Она спросила у мужа, знает ли он прогноз погоды на завтра. Мистер Саккарос ответил, что все газеты обещают погожий денек, однако следует дождаться, что скажет радио.
- Он так и сказал: все газеты?
- Я тоже обратила на это внимание. Как будто ему неизвестно, что в газетах печатается одна и та же официальная метеосводка. Но вообще мне показалось, что они действительно выписывают все газеты. Во всяком случае, я видела какие-то невероятные кипы.
- Короче, ничто не ускользнуло от твоего внимания.
- Тогда, - невозмутимо продолжала Лилиан, - миссис Саккарос позвонила в бюро погоды и узнала самую последнюю сводку. Они посовещались и решили принять мое предложение. Но если погода изменится к худшему, они нам перезвонят.
- Ну что же, раз такое дело, поехали.
Уже издали чета Саккаросов произвела на Джорджа приятное впечатление: молодые, статные, с улыбками на смуглых лицах. Пока они шествовали по длинной садовой дорожке от своего дома к машине Райтов, он успел шепнуть Лилиан:
- Теперь мне все понятно. Это с ним тебе хотелось познакомиться, а не с.
- А хоть бы и так. Что за чемоданчик у него в руке?
- Портативный радиоприемник. Держу пари, парень прихватил его, чтобы слушать метеосводки.
Саккарос-младший бежал следом за родителями, размахивая каким-то предметом, -при ближайшем рассмотрении Джордж определил, что это барометр. Саккаросы разместились на заднем сиденье, машина тронулась, и завязался непринужденный разговор, который не прерывался на протяжении всего пути до Мерфи-парка. Саккарос-младший был столь воспитан и рассудителен, что Райт-младший, впечатленный его положительным примером, тоже старался держаться в рамках приличия. Лилиан не могла припомнить, когда последний раз она выбиралась на природу в таком чудесном настроении, которое не мог испортить даже тот факт, что фоном для их оживленной беседы служила негромкая, но непрерывная воркотня радиоприемника. Она умела не обращать внимания на подобные пустяки.
Лучшей погоды для поездки в Мерфи-парк и пожелать было невозможно: солнечно, сухо и умеренно жарко. Даже мистер Саккарос (он придирчиво изучал каждый квадрат ярко-синего неба и отвлекался от этого занятия лишь для того, чтобы взглянуть на барометр) был, казалось, доволен.
Лилиан отвела обоих мальчиков на площадку аттракционов и купила каждому билеты на все виды головокружительных развлечений, какими только располагал Мерфи-парк.
- Пожалуйста, - сказала она миссис Саккарос, когда та полезла в сумочку за деньгами, - позвольте мне сделать им приятное. Вы заплатите в следующий раз.
Вернувшись к машине, Лилиан застала Джорджа в одиночестве.
- А где... - начала она.
- У киоска со сладостями. Я сказал им, что подожду тебя здесь, а потом мы к ним присоединимся, - угрюмо объяснил Джордж.
- Почему ты такой мрачный? Что-нибудь случилось?
- Да ничего особенного. Просто у меня создалось впечатление, что эти Саккаросы чертовски богаты.
- Почему ты так решил?
- Действительно непонятно, чем он занимается. Я попробовал это выяснить...
- Ну и кто из нас любопытный - ты или я?
- Я же для тебя старался. И знаешь, что он мне ответил? Что «изучает жизнь»!
- Очень глубокомысленно. Вот почему у них дома так много газет.
- Да, но иметь красивого и богатого соседа мне вовсе не улыбается.
- Не говори ерунды.
- Между прочим, они не из Аризоны.
- Вот как?
- Я спросил его, из каких они мест. Наверное, говорю, вы из Аризоны. Он так на меня вытаращился, а потом засмеялся и спрашивает: разве у меня аризонский выговор?
Лилиан сказала задумчиво:
- Выговор у него в самом деле странный. Впрочем, на юго-западе у многих испанские предки, а Саккарос - фамилия, конечно, испанская.
- По-моему, она больше смахивает на японскую. Пойдем, они нам машут. Ого, погляди, чем задумали нас угостить наши друзья!
Каждый из Саккаросов держал в руках по дюжине порций сахарной ваты - лакомства, представлявшего собой насаженный на палочку пышный ком взбитого в центрифуге и застывшего сиропа. Эта розовая волокнистая масса начинала таять уже на губах и оставляла во рту тошнотворный приторный вкус.
Райты получили по две порции и горячо поблагодарили за угощение. Потом они вчетвером гуляли по парку, метали в мишень дротики, клюшками закатывали шары в лунки, сбивали с пьедесталов деревянные чурки, сфотографировались и записали на фотокарточки собственные голоса. Когда они зашли за детьми на площадку аттракционов, Томми и Саккарос-младший от избытка острых ощущений пребывали уже в полуобморочном состоянии.
Саккаросы немедленно повели своего отпрыска к киоску со сладостями. Томми выразил страстное желание съесть что-нибудь посущественнее и, получив от Джорджа четверть доллара, отправился покупать сосиску в тесте.
- Давай постоим здесь, - сказал Джордж жене. - Кажется, они снова собрались полакомиться сахарной ватой. Если я ошибаюсь, готов затолкать в себя дюжину порций в качестве извинения. Правда, боюсь, что от одного ее вида меня вывернет наизнанку.
- Очень хорошо тебя понимаю. Смотри, они и своего мальчика пичкают этой дрянью.
- Я предложил Саккаросу гамбургер, но он состроил брезгливую гримасу и отказался. Конечно, гамбургерами сыт не будешь, но после сахарной ваты - это же пища богов!
- Да уж, сахарной они теперь сыты на всю оставшуюся жизнь. А я хотела угостить ее апельсиновым соком, и она отскочила от меня с таким испуганным видом, как будто я собиралась выплеснуть ей этот сок в лицо. Можно подумать, что они никогда не бывали в парке, и все им здесь в новинку.
- Возможно, - Джордж и Лилиан медленно шли вслед за Саккаросами. - Смотри, Лил, собираются тучи.
Мистер Саккарос, приложив к уху приемник, озабоченно смотрел на небо.
- Ага, - сказал Джордж, - он тоже это заметил. Доллар против пятидесяти, что сейчас наши милые соседи запросятся домой.
Не успел он договорить, как Саккаросы обступили его с трех сторон, вежливые, но явно взволнованные. О да, они замечательно отдохнули и в самое ближайшее время непремен-
но пригласят Райтов к себе, но сейчас, к сожалению, им нужно срочно вернуться домой, потому что надвигается гроза.
Миссис Саккарос была чрезвычайно огорчена, что столь многообещающий прогноз погоды не оправдался. Джордж попытался их успокоить.
- В нашем климате трудно предсказать погоду с абсолютной точностью. Но даже если начнется гроза, а этого, кстати, может и не случиться, она продлится не более получаса.
Его увещевания не подействовали - миссис Саккарос, нервно комкая в руке носовой платок, вся дрожала, а у Саккароса-младшего в глазах уже стояли слезы.
- Ну хорошо, хорошо, поехали домой, - покорно сказал Джордж.
Дорога назад показалась Джорджу бесконечной. Все молчали, зато оглушительно верещал радиоприемник. Мистер Саккарос то и дело щелкал переключателем - бюро погоды по всем станциям предвещало кратковременные грозы с ливнями.
Саккарос-младший вдруг громко объявил, что барометр падает. Его мать, обхватив ладонью подбородок, устремила скорбный взгляд в небеса, а потом спросила у Джорджа, нельзя ли прибавить скорость.
- Погода и в самом деле портится, - откликнулась Лилиан, желая показать своей новой подруге, что разделяет ее озабоченность. Джордж, впрочем, услышал, как она хмыкнула себе под нос: «Ну и дела!»
Ветер клубил пыль над проезжей частью, когда машина влетела в улицу, на которой они жили. Кроны деревьев шелестели зловеще. Блеснула молния.
- Друзья, через пару минут вы будете дома, - сказал Джордж.
Он остановил машину возле дома Саккаросов и открыл заднюю дверцу. На щеку ему упала первая капля. Да, они вернулись как раз вовремя.
Саккаросы, бледные, бормоча слова благодарности, выбрались из машины и что есть мочи припустили по длинной садовой дорожке.
- Ну и дела, - сказала Лилиан. - Можно подумать, что они.
И тут небеса разверзлись, и хлынул такой ливень, как будто там, наверху, прорвало плотину. По крыше машины забарабанили мириады увесистых капель. Не добежав до своего дома, Саккаросы остановились и в отчаянии запрокинули головы. С каждой секундой их лица под водяными струями теряли очертания. Саккаросы на глазах уменьшались в росте, сморщивались, у них подкашивались ноги. Еще миг - и на садовой дорожке ничего от них не осталось, кроме трех кучек мокрой слипшейся одежды.
Райты в ужасе взирали на происшедшее. Наконец, Лилиан нашла в себе силы закончить начатую фразу:
- ...они сахарные и боятся растаять!