Жила-была однажды мышиная супружеская чета. Звали их мистер и миссис Натмаус. Натмаус — значит Ореховая мышь. Жили они роскошно, в большом доме, где были бальная зала, бильярдная, комната для банкетов и комната для дворецкого. И вообще любая комната, которая может понадобиться семейной паре. (Всего этих комнат было тридцать шесть.)

Дом их назывался Натмаус-холл и находился в чулане маленького человеческого дома под названием Розовый коттедж. Может, вам покажется, что чулан не очень-то роскошное место для дома, но этот чулан был необычный. У него были нежно-кремовые стены, пол из красных в крапинку изразцов и крошечное окошко, прятавшееся за густой завесой жимолости, обвивавшей стены дома.

Но самое замечательное в этом чуланчике было то, что никто из обитателей коттеджа даже не подозревал о его существовании. Потому что очень давно, вскоре после того, как был построен Розовый коттедж, кто-то придвинул к кухонной стене огромный буфет, который целиком закрыл дверь в этот чулан. С тех пор буфет так и стоял здесь, потому что больше его поставить было некуда.

Первым этот чулан обнаружил прапрапрадедушка мистера Натмауса. Он пробирался под буфетом и сунул нос под дверь. Ему так понравились светлые стены и красные изразцы, что он решил немедленно построить тут себе дом. Первое, что он сделал, — смастерил большую круглую дырку, чтобы строители легко проходили туда со своими кирпичами и бетономешалками. Потом он приладил к этой дырке красивые железные ворота, и теперь, когда какая-нибудь мышь проходила в эти ворота, она оказывалась на территории семейства Натмаус.

Натмаус-холл стоял в центре чулана и считался прекрасным образцом архитектуры. Стены были сложены из красивой гальки, окна украшены наличниками, а на крыше возвышались башенки. Фасад дома выходил на юг, чтобы солнечный свет сквозь листья жимолости проникал в спальню. Самые маленькие комнаты, например ванные, были не больше коробки из-под торта, а бальная зала была размером с бельевую корзину. (А бельевая корзина казалась Натмаусам очень большой, потому что сами они были не больше двух дюймов ростом.)

Поскольку Натмаус-холл был такой огромный, мистер и миссис Натмаус не пользовались всеми комнатами. Мистер Натмаус большую часть времени проводил в библиотеке, грея лапки перед камином, а миссис Натмаус хлопотала на кухне и готовила разные вкусные вещи.

Мистер и миссис Натмаус были женаты уже давно, но до сих пор называли друг друга ласковыми именами, которые придумали ещё до свадьбы. Миссис Натмаус называла мистера Натмауса Пузанчиком, а он звал жену Мускаточкой, потому что её шкурка была коричневой, цвета мускатного ореха. (Мистер Натмаус считал такой цвет весьма экзотическим, в его семье все были серыми.)

Мистер и миссис Натмаус очень хорошо подходили друг другу, хотя это и выглядело довольно забавно. Мистер Натмаус был мудрой, начитанной мышью. Он всё делал спокойно, не торопясь, никогда не выходил из себя и не проявлял излишнего волнения. Миссис Натмаус была его полной противоположностью. Она всё делала очень быстро, и даже самые простые вещи, например глазурь на торте, могли привести её в ужасное волнение. Но некоторая суетливость ничуть не мешала ей быть умелой и расторопной хозяйкой. В доме всё сверкало, счета оплачивались вовремя, а еда, которую подавали в Натмаус-холле, была предметом зависти всех окрестных мышей.

Для миссис Натмаус каждая еда была праздником. На завтрак у неё были яйца с беконом и тосты с мармеладом; на обед несколько сортов холодного мяса и салаты; к чаю она пекла булочки или пирожные; а на ужин готовила деликатесы, например уховёртки под хлебным соусом. У миссис Натмаус была целая полка поваренных книг, так что новых идей ей всегда хватало.

Мистер Натмаус не был так богат, как его предки, но это оттого, что большую часть своих денег он раздавал. Он оказывал поддержку самым разным благотворительным организациям — для бездомных мышей, для мышей, больных артритом, для неграмотных мышей, для лысых мышей… он даже помогал благотворительной организации для икающих мышей. Так или иначе, денег у Натмаусов осталось не так уж и много. У них не было ни дворецкого, ни служанки; они не могли себе позволить ни банкетов в банкетной комнате, ни балов в бальной зале.

Но поскольку они оба не были большими любителями балов и банкетов, то и не огорчались по этому поводу; а миссис Натмаус так замечательно вела дом, что их жизнь всё равно была прекрасна.

Однако за стенами их чулана, там, где жили люди, дела шли совсем не так хорошо. Розовый коттедж принадлежал мистеру Милдью, вдовцу, который жил здесь с двумя детьми, Артуром и Люси. Они были очень бедны, и комнат в домике было гораздо меньше, чем у Натмаусов. И всего одна ванная, размером чуть побольше самой ванны. Люси и Артур спали на чердаке, в крошечной комнатке с протекающей крышей.

Снаружи Розовый коттедж выглядел очень приветливо и живописно. В саду было много груш и цветов, жимолость оплела каменные стены до самой крыши. Но внутри всё выглядело гораздо хуже. В комнатах грязь и беспорядок, сырые стены и осыпающаяся штукатурка. Балки, поддерживающие потолок в гостиной, поедены жучком-древоточцем, а ковры так вытерты, что сквозь них видны доски пола, тоже поеденные жучком. Бойлер уже давно не работал, а зимой ветер задувал прямо в кухню сквозь щели в садовой двери.

Когда миссис Милдью была жива, дом содержался в порядке, но она умерла уже давно, когда Артур был ещё совсем маленьким. Он совсем не помнил свою мать, а Люси помнила только, как та лежала в кровати, такая худенькая и бледная, а рядом стоял толстый доктор. Как-то раз Люси сказали, чем болела её мама, но девочка не запомнила такое странное название.

Младшие Милдью не страдали от того, что у них нет матери, они просто не знали, что такое жить с ней. Но оба знали, что жизнь без мамы имеет свои недостатки, и считали беспорядок в доме одним из них.

К сожалению, мистер Милдью вечно витал в облаках и, похоже, совсем не замечал, во что превратился заброшенный Розовый коттедж. Он был изобретателем, и в его маленьком кабинете на втором этаже постоянно раздавался какой-то грохот. Много лет назад он придумал приспособление для снятия шкурок с винограда. Эту штуку продавали в универмаге в Лондоне, и мистер Милдью даже стал богатым, но не надолго. Потом люди перестали покупать его виноградную чистилку, и теперь ему нужно было изобрести что-то ещё.

Домом мистер Милдью почти не занимался, поэтому-то Розовый коттедж и оказался в таком ужасном состоянии. Хозяина хватало только на то, чтобы поставить еду на стол, а из-за своей рассеянности он даже не всегда помнил, утро сейчас или вечер. Частенько Люси и Артуру приходилось есть консервированные спагетти на завтрак и овсяную кашу на обед.

Всё семейство Милдью выглядело довольно неряшливо, потому что ходили всегда растрёпанными и в старой одежде, и всё-таки в них было что-то аристократическое. Люси была высокой и грациозной, с волосами цвета меди; у Артура были синие глаза и густые чёрные кудри. Он носил очки в треснувшей оправе, которые постоянно сползали у него с носа. Но удивительнее всего выглядел сам мистер Милдью — он всегда был одет в старый-престарый лиловый смокинг, а жёсткие, как проволока, волосы торчали во все стороны, словно усики насекомых.

Некоторые дети могли бы стесняться такого отца, но Артур и Люси гордились им, потому что ни у кого больше не было такого интересного и необычного папы. У него было множество достоинств. Он никогда не сердился, не заставлял их заниматься скучными вещами, например чистить зубы, убирать у себя в комнате или учить уроки. Хотя жить с таким рассеянным папой не так-то легко, и иногда они чувствовали себя слегка заброшенными.

К тому времени когда началась наша история, они чувствовали себя заброшенными больше обычного. Была середина долгой, холодной зимы, уже много недель стояли такие сильные морозы, что и на улицу не выйдешь. Никто в деревне не мог припомнить таких холодов. Утиный пруд промёрз до дна, на горгульях, сидевших на крыше церкви, висели сосульки, а в школе замёрз водопровод и однажды ночью трубы лопнули. Это было ужасно и означало, что школа закрывается на семь долгих недель, пока там будут проводиться «существенные обновления».

Большинство детей были этим очень довольны: не каждый год рождественские каникулы тянутся до февраля. Но Артура и Люси это не радовало. Когда твой папа кормит тебя консервированными спагетти на завтрак, а в доме так холодно, что на кухне замерзает масло, перспектива просидеть дома всю зиму не очень радует.

Если бы дети знали, как хорошо живётся мышам у них в чулане, они бы им позавидовали. А может, и сами захотели бы стать мышами, чтобы переехать в Натмаус-холл и жить так, как Натмаусы.

Будь сами Натмаусы самодовольными и высокомерными, они могли бы смотреть на семейство Милдью сверху вниз, но мистер и миссис Натмаус вовсе не были такими и чувствовали себя в этой ситуации очень неудобно. Они были добрыми мышами и считали, что это неправильно, когда они едят вкусную еду в своём тёплом доме, а маленькие Милдью — ужасные консервированные спагетти на ледяной кухне.

Супруги Натмаус уже давно беспокоились о Люси и Артуре, и чем холоднее становилась зима, тем больше росло их беспокойство. И наконец они поняли, что с этим необходимо что-то делать.

Через несколько дней после того, как в школе лопнули трубы, пошёл снег. Сначала это был лёгкий снежок, и, когда Натмаусы после завтрака выглянули на улицу, казалось, что надолго он не задержится. Но снег валил весь день, всё гуще и всё быстрей, так что к вечеру вся деревушка оказалась под белым покрывалом.

Вскоре после четырёх часов миссис Натмаус посетила кухню семейства Милдью, чтобы взять немного хлеба и масла для своего пудинга. Из-под садовой двери на пол намело снега, и в кухне было так холодно, что от дыхания шёл пар.

Она не задержалась здесь надолго, у Милдью редко было что брать, а сегодня даже меньше, чем обычно. Ни сушёной смородины или корицы в буфете, ничего на полу, кроме раздавленного кусочка банана. На столе, правда, лежал кусочек кекса, но такой засохший, что миссис Натмаус, споткнувшись, ушибла об него ногу. А когда она взобралась на тостер, чтобы заглянуть в бутылку с молоком, то обнаружила там белую корку льда. Брр! Поплотнее завернувшись в толстую шерстяную накидку, она отколола уголок от замёрзшего куска сливочного масла и поспешила обратно в Натмаус-холл.

Мистер Натмаус стоял на кухне, прислонившись к тёплой печке, и дожидался своего чая.

— Знаешь, Пузанчик, я даже не представляю, что будет дальше с этими Милдью, — грустно произнесла миссис Натмаус, ставя на стол свою корзинку. — У них на кухне так холодно, что замёрзло молоко, а в шкафах пусто. Им просто необходима крёстная фея.

Миссис Натмаус очень хотелось пройти по всему дому с ведром и тряпкой, вычистить, убрать и починить всё — с крыши до чердака; но она была всего-навсего маленькая мышка — какая от неё польза? Ей не поднять даже блюдце!

Мистер Натмаус задумался. Он знал, что миссис Натмаус очень расстраивает происходящее у соседей, и у него имелись на этот счёт кое-какие идеи.

— Дорогая, может, попьём чайку? — предложил он. Мистер Натмаус не любил беседовать на пустой желудок.

Миссис Натмаус принялась хлопотать. Поставила на стол красивый бело-голубой чайник, домашние пряники, миндальное печенье, сэндвичи с огурцом, лепёшки с маслом и черносливовым вареньем. Но она была так расстроена, что сама почти не могла есть.

— Ах, Пузанчик! Если бы мы только могли им помочь! — вздыхала она, глядя, как муж уплетает за обе щеки.

— Возможно, и сможем, — загадочно ответил он. Потом достал из жилетного кармана смятый клочок бумаги и внимательно рассмотрел его сквозь очки.

— Сегодня утром, пока дети спали, я хорошенько осмотрел чердак и тут вот составил список того, что мы смогли бы для них сделать. Я, например, могу починить электронагреватель.

— Починить электронагреватель? — недоверчиво переспросила миссис Натмаус. — И как же ты собираешься это сделать?

— Очень просто, — мистер Натмаус отправил в рот большой кусок пряника, — нужно только заползти внутрь и починить проводку — мыши это сделать гораздо проще, чем человеку.

Мистер Натмаус любил чинить электричество — однажды он сделал новую электропроводку во всём Натмаус-холле.

— Замечательная идея, Пузанчик! — обрадовалась миссис Натмаус. — Тогда детям больше не придётся спать в пальто.

— Вот именно. — Мистер Натмаус был очень доволен собой. — Мы много чего ещё можем сделать. У Артура вот-вот развалятся очки, потому что в оправе ослабли два винтика. Возьму с собой дрель на чердак и подтяну их.

— Пузанчик, это же просто чудесно! А что могу сделать я?

— Много всего, — заверил её супруг. — Например, починить их одежду. Ты прекрасно управляешься с иголкой, и, если каждый вечер делать понемногу, за недельку-другую ты и управишься. А ещё ты можешь починить их обувь, возьми кожу со старого кресла в моей гардеробной. Оно мне всё равно никогда не нравилось, оно там только мешает. А бельевая верёвка может заменить шнурки для ботинок Артура. Теперь, когда у нас есть сушилка, ты ею почти не пользуешься…

Мистер Натмаус продолжал придумывать всё новые и новые способы помочь детям.

— А когда начнём? — поинтересовалась миссис Натмаус. От волнения она даже не могла пить свой чай.

— Чем раньше, тем лучше, — ответил мистер Натмаус. — Сегодня же вечером и начнём.

Вскоре после десяти часов вечера миссис Натмаус осторожно высунула носик из ворот и осмотрела кухню.

— Всё в порядке, Пузанчик! — позвала она мужа.

Мистер Натмаус тащил ящик с инструментами, дрель и большой свёрток с кожаной обивкой кресла. У миссис Натмаус была с собой корзинка для рукоделия, ведро с тряпкой и бельевая верёвка, которую она повесила на плечо на манер свёрнутого лассо.

Они осторожно пересекли кухню, вышли в прихожую и втащили свои вещи наверх по доске, которая шла сбоку вдоль ступенек. На цыпочках мыши пробрались по лестничной площадке. Из-под двери кабинета пробивался свет, и когда они заглянули туда, то увидели мистера Милдью, скорчившегося на полу среди разноцветной проволоки и крошечных кусочков металла. Он был весь красный и тихо ругался себе под нос.

— Интересно, что он теперь изобретает? — прошептала миссис Натмаус.

— Мышку на батарейках, которая будет подбирать крошки с обеденного стола, — со знанием дела пояснил мистер Натмаус. — Я слышал, как он рассказывал об этом Артуру. Он надеется, что она сделает его снова богатым. Она будет называться «Голодная мышка-малышка».

— Батюшки-светы, что за странная идея, — удивилась миссис Натмаус. — А почему он так сердится?

— Я подозреваю, он опять что-то перепутал. Вместо голодной мыши изобрёл мышь с хрупким здоровьем. Едва проглотит эти крошки, как её тут же стошнит.

— Напрасная трата сил и времени, — покачала головой миссис Натмаус. — Обычная мышь справится с этим гораздо лучше.

Мыши продолжили путь и по крутой лестнице с трудом втащили свою поклажу на чердак. Там было ужасно холодно, в комнате не было даже занавесок, чтобы защититься от сквозняков. Пальцы немели от холода, и приходилось согревать их дыханием.

Сначала было совсем темно и ничего не видно, но потом ветер разогнал облака и в ярком свете луны стали хорошо видны детские кроватки. Артур целиком закопался в одеяла, а волосы Люси разметались по подушке и в лунном свете казались красными.

Мыши трудились как одержимые. Мистер Натмаус починил обогреватель и привёл в порядок очки Артура, а миссис Натмаус заштопала три пары носков и вычистила оба ранца; потом она залезла в раковину с ведром и тряпкой и так её вычистила и отполировала, что там даже стоять стало скользко. Мистеру Натмаусу пришлось забрасывать туда пробку от раковины, чтобы миссис Натмаус смогла выбраться по цепочке.

И наконец она забралась в шкаф, чтобы начать чинить одежду Артура и Люси. Там было столько дырок, что на ремонт уйдёт не одна неделя, поняла миссис Натмаус. Некоторые вещи были так изношены, что их и чинить-то не стоило. Проворно орудуя крошечной иголкой, она прислушивалась к тихому дыханию детей. Они крепко спали, даже не подозревая о том, что происходит у них в комнате.

Миссис Натмаус очень хотелось помочь ребятишкам, защитить их. «Мистер Милдью просто неспособен позаботиться о своих детях, — сердито думала она, штопая дырку на локте Артурова свитера. — Им нужна мать, а раз её нет, всё придётся делать мне». Приняв решение стать матерью маленьким Милдью, миссис Натмаус почувствовала тепло в груди. Им с мужем не повезло стать родителями, и теперь она была счастлива усыновить двух человеческих детей.

Мыши трудились до полуночи, потом решили передохнуть. Миссис Натмаус положила в свою рабочую корзинку два куска фруктового торта и термос с чаем, и теперь они очень пригодились.

— Ну надо же! — воскликнула миссис Натмаус. — Я забыла положить чашки.

— Ничего страшного, — успокоил её мистер Натмаус, у которого уже громко урчало в животе, — попьём из термоса.

Но миссис Натмаус была дама практичная.

— Смотри, Пузанчик, — показала она на розовое здание в углу. — Это кукольный дом Люси. Я уверена, там есть чайный сервиз.

Мыши подошли к домику и заглянули в окно гостиной. Она была гораздо меньше их собственной, но красиво обставлена, с голубыми занавесками и роялем. На диване сидели две куклы, сделанные из ёршиков для чистки курительных трубок, а возле камина стоял целый шкаф книг. Домик словно приглашал войти внутрь. Они прошли под белым навесом и, открыв парадную дверь, оказались в прихожей. Там стояла вешалка для одежды и напольные часы. Направо находилась кухня с обеденным столом и скамеечками. Над плитой висело множество кастрюль и сковородок, а в шкафу миссис Натмаус обнаружила множество разномастной фарфоровой посуды. Размером всё было как раз для мышей.

Миссис Натмаус накрыла на стол, они уселись и культурно попили чай.

— У нас ещё столько работы, — устало вздохнула миссис Натмаус. — И если мы не закончим сегодня, завтра нам снова придётся тащить сюда всю эту тяжесть.

— Вот уж нет, — возразил мистер Натмаус. — Мы можем оставить всё здесь, в кукольном домике. Спрячем всё так, чтобы Люси не нашла.

— Какой же ты умный, Пузанчик! — восхитилась миссис Натмаус. — Тогда мы сможем возвращаться сюда и работать когда захотим.

Они работали ещё целый час, потом пробрались в кукольный домик и спрятали инструменты и корзинку в кладовой под лестницей. Ведро и тряпка туда не влезли, поэтому их спрятали за кухонной дверью.

Потом миссис Натмаус убрала со стола и сложила посуду в раковину. Водопровода в домике не было, но в следующий раз она нальёт туда воды из ведра.

— Знаешь, Пузанчик, мне так нравится этот кукольный домик. Мы здесь как будто на даче. — Миссис Натмаус подумала, что в следующий раз она захватит с собой скатерть для кухонного стола.

Мистер Натмаус так устал, что ему хотелось поскорее попасть домой, но миссис Натмаус никак не могла заставить себя уйти отсюда. Она была готова отдать что угодно, лишь бы увидеть лица детей, когда они проснутся и обнаружат, что обогреватель снова работает. К этому времени на чердаке было уже совсем тепло.

— Мы могли бы провести ночь здесь, — предложила она. Но мистер Натмаус и слышать об этом не хотел.

— Мускаточка, это будет совсем не благоразумно, — сказал он. — Дети могут нас увидеть.

Они оба согласились, что это никуда не годится, ведь некоторые люди испытывают очень странные чувства по отношению к мышам. Поэтому мистер Натмаус взял жену под руку, они вернулись к себе домой и без сил свалились в огромную кровать с балдахином.

Мистер и миссис Натмаус стали всё чаще наведываться на чердак и всегда находили себе работу. Мистер Натмаус купил мешок цемента и замазал все щёлочки в оконных рамах. Потом взобрался на крышу и заделал дырку при помощи большого куска линолеума, который снял с пола в одной из ванных комнат Натмаус-холла. Миссис Натмаус вычистила детские ботинки и однажды целую ночь разбирала их ящик с носками. Иногда она оставляла им под подушкой небольшие подарки — серебряные подсвечники из своего банкетного зала или плитки шоколада размером с изюминку.

Каждое утро детей встречал какой-то новый сюрприз. Люси очень нравилось, когда что-то было починено или приведено в порядок, а Артур больше всего радовался подаркам — но оба были одинаково заинтригованы происходящим.

Люси, как старшая сестра, предположила, что в доме появилась фея. Но Артур уже давным-давно не верил в фей, и его такая версия не убедила. Однажды он открыл свой пенал и обнаружил, что все его карандаши заточены, да ещё весьма странным образом — так, словно их обгрызли. «Нет, — подумал он, — это не может быть фея. У фей маленькие изящные зубки, а вовсе не тонкие и острые, как иголки».

Через несколько дней случилось ещё одно странное происшествие. В пятницу у Артура выпал молочный зуб, и перед сном он положил его на комод, решив, что завтра куда-нибудь спрячет. Но утром зуба нигде не было, а вместо него стояла коробочка, а в ней — крошечное пирожное с белой глазурью и орехами, такого маленького они ещё никогда не видели.

— Значит, это зубная фея, — твёрдо заявила Люси. — Только они забирают зубы.

— Но зубные феи оставляют монетки, а не пирожные, — возразил Артур. (К нему ещё ни разу не приходила зубная фея, но она навещала его друзей, и мальчик знал, что она оставляет не меньше пятидесяти пенсов, а иногда и целый фунт.) — И потом, зубная фея появляется, только когда ты теряешь зуб, а наша фея — или скорее наша… — он подумал, — наша… э… ну, кто бы там ни был, приходит всё время.

По правде говоря, дети не знали, что и думать. Если не фея, значит, это привидение, а о таком им не хотелось даже и думать.

В конце концов Люси кое-что придумала.

— Я думаю, нам следует написать письмо и пригласить их, кто бы там ни был, на чай.

— А вдруг это при… ну, знаешь, вдруг это окажется что-то странное? — испугался Артур. При одной мысли о встрече с их загадочным гостем внутри у него всё сжалось.

— Кто бы это ни был, всё равно лучше знать, — твёрдо сказала Люси.

Артур был далеко не уверен в этом, но не хотел выглядеть трусишкой в глазах сестры и нехотя согласился. Люси подошла к столу и вырвала листок из тетради. Подумав, дети составили следующее послание:

Тому, Кто к Нам Приходит, спасибо большое за то, что Вы сделали.

Если Вы фея, а не привидение, не согласитесь ли выпить с нами чаю завтра на чердаке?

С любовью, Артур и Люси Милдью.

Люси сложила листок пополам и написала:

Потом прислонила письмо к зеркалу на комоде. Артур весь день переживал, что-то подсказывало ему, что их гостем может оказаться вовсе не фея, вроде тех, что он видел в книжках сестры.

Ночью мистер и миссис Натмаус обнаружили письмо и отнесли его в Натмаус-холл. А потом долго сидели на кухне, разложив его на весь стол, и думали, что им делать. Миссис Натмаус очень хотелось принять приглашение, но мистер Натмаус категорически запретил ей это делать.

— Ни в коем случае, Мускаточка, — твёрдо заявил он. — Это же будет для них настоящим шоком — обнаружить, что их фея оказалась мышью.

С грустью миссис Натмаус пришлось согласиться. Люди бывают так недоброжелательно настроены по отношению к мышам. Конечно, в основном это просто результат взаимного недопонимания. А что, если дети расскажут о них мистеру Милдью? Трудно предсказать, как он отреагирует. А вдруг попытается выгнать их из собственного дома, хотя семейство Натмаусов живёт в Розовом коттедже гораздо дольше, чем сами Милдью.

Но была и ещё одна причина, по которой миссис Натмаус не могла принять приглашение на чаепитие, — разговор с детьми был бы невозможен. Голоса мышей так тонки, что человеческое ухо не может их расслышать. Даже если мышь будет кричать изо всех сил, человек услышит лишь тихий писк.

Но тут мистеру Натмаусу пришла в голову замечательная мысль.

— Непременно нужно сказать им, что ты фея, а не привидение, иначе дети могут испугаться. Но скажи, что ты не можешь принять их предложение, потому что феи не должны показываться людям, иначе волшебная сила их покинет. Это-то они наверняка поймут.

Миссис Натмаус согласилась, что такое решение будет вполне разумным, нашла большой кусок промокательной бумаги (мышиная бумага была слишком маленькой) и очень большими буквами написала такой ответ:

Дорогие Артур и Люси,

я в некотором роде фея. Но, к сожалению, не могу принять ваше любезное приглашение на чай, потому что, если я вам покажусь, волшебная сила покинет меня.

Но если я могу вам еще чем-то помочь, оставьте мне записку на комоде.

С любовью,

Она уже хотела подписаться «миссис Натмаус», но засомневалась — очень уж по-мышиному это звучало. Вместо этого она поставила просто «Мускаточка», что было гораздо больше похоже на имя в некотором роде феи. Потом, по совету мистера Натмауса, добавила:

P.S. Только никому обо мне не рассказывайте, потому что это тоже ослабит силу моего волшебства.

Она сложила письмо и адресовала его:

^{Люси и Артуру Милдью Розовый коттедж}

Потом, прежде чем принять ванну, мистер Натмаус отнёс письмо наверх и оставил на комоде, прислонив к щётке для волос.

Когда утром Люси взяла щётку, чтобы причесаться, она не увидела письма, но потом заметила, как крошечный листок бумаги упал на пол. Почерк у миссис Натмаус был неровный (как пьяный паучок пробежал, шутил мистер Натмаус), но девочка сумела расшифровать послание, используя лупу Артура.

— Интересно, на что похожа «в некотором роде фея», — задумался Артур, когда Люси прочла письмо вслух. «В некотором роде фея» звучало совсем не так пугающе, как привидение, а даже очень мило, но всё равно он почувствовал облегчение, что не придётся встречаться с Мускаточкой — он всё ещё немного опасался её.

Люси же, наоборот, мечтала об этой встрече.

— Хотела бы я знать, где живут «в некотором роде феи», — мечтательно произнесла она и с огорчением подумала, что, вероятно, никогда этого не узнает. Но когда девочка пошла прятать письмо в ящике своего прикроватного столика, где хранились все её самые ценные вещи, её взгляд упал на кукольный домик. Она опустилась на колени, чтобы получше его разглядеть.

Люси уже неделю не играла в куклы, но сейчас там всё выглядело по-другому. Дверная ручка отполирована до блеска, внутри многое переставлено, открыта крышка пианино, а в раковине на кухне налита вода. На сушильной доске стоит вымытая посуда, а в спальне возле кровати — розовые тапочки.

— Артур, — с волнением в голосе позвала она брата, — Мускаточка поселилась у нас в домике.

Конечно, Натмаусы не переселились в кукольный домик, у них был свой роскошный дом. Но тут у них было что-то вроде дополнительной квартиры, и с каждым днём они всё смелее использовали её. Когда им приходилось допоздна работать на чердаке, они даже оставались здесь ночевать, хотя мистер Натмаус поначалу и возражал против этого. Поэтому, когда дети внимательно осмотрели все комнаты, они не могли не заметить старания миссис Натмаус сделать домик более уютным.

В кухне на окне висели клетчатые занавески, в гостиной на диване лежали нарядные подушки, а в ванной висело пушистое белое полотенце. А ещё в спальне на кровати они обнаружили волоски — серый на одной и коричневый на другой подушке.

— Какие-то странные волоски, — заметила Люси, — немножко похожи на мышиные.

Артур ничего не ответил. Он никогда не обращал внимания на чьи-то волосы. Зато когда он увидел, каким уютным сделала домик «в некотором роде фея», он сразу перестал её бояться. Она показалась ему вполне человечной.

— Надо оставить Мускаточке что-нибудь поесть, — предложил он. — Если она не может выпить чаю с нами, пусть хоть попьёт его в кукольном домике.

Люси согласилась, и после ужина, когда отец заперся у себя в кабинете, они вытрясли из коробки последние кусочки песочного печенья и раскрошили на одну из кукольных тарелочек. Потом налили в кувшинчик чайную ложку молока и накрыли на стол. Даже положили малюсенькую салфетку, вырезанную из носового платка. Сами Милдью никогда не пользовались салфетками, но подумали, что Мускаточке это должно понравиться.

На следующее утро молоко и печенье исчезли, а в игрушечной кухне на столе лежало письмо. Люси взяла лупу и громко прочитала:

Дорогие Артур и Люси,

спасибо за прекрасный ужин. Печенье было просто великолепное, я даже съела больше чем следует. Когда-нибудь попрошу у вас рецепт. Надеюсь, вы не возражаете, что я пользуюсь вашим кукольным домиком, но так удобно, когда есть где оставить свои вещи.

С любовью, Мускаточка.

После этого Артур и Люси решили, что нужно каждый вечер оставлять ей что-нибудь вкусненькое. И оба согласились, что теперь, когда за ними присматривает «в некотором роде фея», жизнь стала гораздо интереснее.

Артура и Люси немножко пугали эти долгие зимние каникулы дома, но, похоже, всё складывалось гораздо интереснее, чем можно было представить. Мускаточка появлялась почти каждую ночь, и, когда по утрам они находили под подушкой забавные маленькие подарки, это было похоже на Рождество, пусть оно и прошло уже несколько недель назад. (Да и тогда они получили совсем не столько подарков, как сейчас.)

И как раз теперь, когда всё шло так замечательно, случилось нечто ужасное. Однажды утром, когда Милдью завтракали консервированным рисовым пудингом, они услышали, что перед их домом остановилась машина. Потом кто-то заругался и в дверь громко постучали.

— Интересно, кто бы это мог быть, — обеспокоенно произнёс мистер Милдью — неожиданные посетители, даже почтальон, всегда выбивали его из колеи. В этот момент в дверь постучали снова, сердито и нетерпеливо.

Дети подошли к дверям вместе с отцом и, когда увидели, кто стоит на крыльце, испуганно замерли. Это была тётя Иви, а позади неё водитель такси волочил по дорожке пять чемоданов.

— Уолтер, у тебя не работает дверной звонок, — недовольно бросила она, отпихивая мистера Милдью с дороги и не обращая ни малейшего внимания на детей. Она прошла на кухню, бросила на стол перчатки и неодобрительно высказалась о беспорядке вокруг.

Тётя Иви жила очень далеко, в большом городе в Шотландии, и всё-таки Милдью приходилось видеть её гораздо чаще, чем им хотелось бы. Она была замужем за братом мистера Милдью, Хьюго. Несколько лет назад он сбежал в Африку, и с тех пор о нём больше не слышали. Дети думали, что если бы они были женаты на тёте Иви, то тоже сбежали бы в Африку. В ней было что-то отталкивающее. Высокая, костлявая, с длинными руками и тёмными злыми глазами.

После того как сбежал Хьюго, она повадилась каждое Рождество проводить в Розовом коттедже и каждый раз ухитрялась испортить весь праздник. Она вечно всех одёргивала, поучала и съедала весь шоколад, а её подарки с каждым годом делались всё хуже и хуже. В прошлый раз она подарила Артуру шарик для пинг-понга, а Люси — пакетик пластмассовых прищепок для белья. К тому же у неё была отвратительная привычка стричь ногти на обеденном столе и тушить сигареты о детские сапоги.

Мистер Милдью каждый год терпел её присутствие из-за какого-то «семейного долга», который заставляет людей терпеть разные неприятности в Рождество. Но теперь-то уже был январь и они никак не ожидали снова увидеть её. Артур и Люси стояли у дверей на кухню и с тревогой смотрели на гостью.

— Э-э… Иви, напомни мне, пожалуйста, — а что, мы должны были ожидать твой визит? — поинтересовался мистер Милдью, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

Тётя Иви бросила на него презрительный взгляд.

— У тебя старческий склероз, Уолтер? Мы обо всём договорились по телефону, ещё на прошлой неделе.

Мистер Милдью вполне допускал, что такое возможно, единственная вещь, о которой он никогда не забывал — это о своей забывчивости.

— Да, конечно… но не могла бы ты мне напомнить…

— Мыши, Уолтер, — объявила тётя Иви, раздражённо барабаня пальцами по столу.

В памяти у мистера Милдью щёлкнуло. Иви увидела у себя в гостиной, в Шотландии, не одну, а сразу двух мышей, и это зрелище так подействовало на её нервы, что она немедленно попросила разрешения пожить в Розовом коттедже, пока у неё дома будут поднимать полы в поисках мышей. И он сказал «да», просто чтобы она отстала и наконец повесила трубку.

— Конечно, конечно. Вот только я подзабыл — сколько ты собираешься пробыть у нас? — Мистер Милдью пытался не показывать своего расстройства и смятения.

— Столько, сколько понадобится, — отрезала гостья. — Я велела дератизаторам перевернуть хоть весь дом, но найти этих омерзительных тварей. Ненавижу мышей больше всего на свете.

Тётя Иви и пять её чемоданов заняли всю гостиную. Диван стал кроватью, а целая полка в книжном шкафу оказалась заставленной косметикой и краской для волос. Тётя Иви очень тщательно занималась своей внешностью. Губы она красила ярко-красной помадой, на веки накладывала зелёные тени, а волосы предпочитала угольно-чёрные и делала пробор зигзагом. Она никогда не занималась вязанием, не пекла пирожные и не слушала весёлую музыку по радио. Просто с мрачным видом сидела целый день на кухне и подпиливала ногти. Чтобы лишний раз не встречаться с нею, дети всё больше времени проводили у себя на чердаке, а мистер Милдью постоянно запирался у себя в кабинете.

Натмаусам тоже пришлось затаиться, потому что от одного вида тёти Иви их бросало в дрожь. Когда она была тут в последний раз, миссис Натмаус видела, как эта женщина проткнула сидящую на окне муху зубочисткой, а мистер Натмаус лично наблюдал, как она поливала кипятком жука.

Он однажды слышал, как она рассказывала мистеру Милдью о своей ненависти к мышам, и боялся даже подумать, что будет, если она увидит их с женой. Поэтому он решил сделать всё, чтобы этого не случилось. В то утро, услышав голос тёти Иви, он повесил замок на ворота Натмаус-холла и закрыл на засов входную дверь. А миссис Натмаус было строго-настрого приказано ни в коем случае не появляться в Розовом коттедже, ну, разве что если мука закончится.

— До тех пор, пока здесь это кошмарное существо, выходить из дома слишком опасно, — сказал он, когда они обедали холодным языком с картофельным салатом и вишнёвым тортом. — Мы должны затаиться, пока она не уедет.

— Но как же дети? — жалобно воскликнула миссис Натмаус. — Мы ведь не можем перестать их навещать! Пузанчик, ты только представь, как им будет одиноко!

— Нет, Мускаточка, риск слишком велик. У меня мурашки от одного вида этой женщины.

— Я знаю, у меня тоже. Но нельзя же из-за неё становиться узниками в собственном доме. Надо просто подождать, пока она ляжет спать, и тогда уже можно будет идти. Парочка мышей ещё никого не разбудила своим топотом.

Мистер Натмаус задумался. Действительно, после наступления темноты каждая мышь имела право спокойно ходить по дому. А сегодня им было просто необходимо посетить чердак, они приготовили такой замечательный подарок для детей — банкноту в пять фунтов. Незадолго до приезда тёти Иви они нашли её в переулке перед коттеджем, полузасыпанную снегом. Они скатали бумажку в рулон, и мистер Натмаус отнёс её домой, взвалив на плечо. И теперь она стояла в кухне у стены и дожидалась, пока её отнесут наверх.

— Ну, Пузанчик! Давай сделаем это сегодня! — в десятый раз принималась умолять мужа миссис Натмаус.

Мистер Натмаус доел свой кусок торта, достал из-за воротника салфетку.

— Ну, ладно, — вздохнул он. — Пойдём. Однако на сердце у него было тревожно.

Гораздо позже, уже после ужина, мыши на цыпочках подошли к воротам своего дома и осторожно выглянули из-под буфета. Свет на кухне ещё горел, и на полу лежала тень. Тётя Иви сидела за столом и курила. Натмаусы вернулись домой и подождали ещё часок… Тётя Иви продолжала сидеть.

«Ничего удивительного, что она выглядит такой тощей и измождённой, — думала миссис Натмаус, — ещё бы, если всё время не высыпаться».

Наконец, уже совсем поздно, свет на кухне погас. Они вышли за ворота и выбежали из кухни в коридор. Мистер Натмаус опять нёс деньги на плече. Свет в гостиной горел, дверь была открыта, но тёти Иви нигде не было видно.

Мистер Натмаус насторожился, услышав, что на втором этаже льётся вода.

— Идём, дорогая, — сказал он. — Она в ванной, и мы сможем проскочить.

Они быстро поднялись по лестнице и пересекли лестничную площадку. Было слышно, как плещется тётя Иви, что-то фальшиво напевая. Бедные мыши вздрагивали от каждого шума. Наконец они поднялись на чердак. Мистер Натмаус забрался на комод, развернул деньги и прислонил их к зеркалу.

Миссис Натмаус хотела немного прибраться, но мистер Натмаус ей не позволил. Его тревога росла.

— Только не сегодня, Мускаточка, — сказал он. — Мы должны вернуться в Натмаус-холл, пока она там моется.

Они быстро попили чай, который дети накрыли для них в кукольном домике, хотя особого аппетита и не было, и отправились домой.

Но когда они перебегали верхнюю лестничную площадку, миссис Натмаус наступила на развязавшийся пояс своего передника и с размаху упала на пол. О-ох! Это было болезненно.

Мистер Натмаус помог ей встать.

— Ты в порядке, дорогая? — обеспокоенно спросил он.

— Да-да, ничего не сломано, — заверила его жена. — Какой ужас! — воскликнула она, торопливо роясь в кармане передника. — Я уронила ключ от ворот. Вот досада!

Мистер Натмаус включил фонарик и принялся искать ключ. Наконец ключ нашёлся за ножкой комода.

— Вот он! — обрадовалась миссис Натмаус, засовывая его обратно в карман.

— А теперь быстрей, дорогая! Пожалуйста, быстрей! — просил мистер Натмаус и тянул её за лапу.

Но в этот самый момент мышей осветил яркий луч света. Дверь в ванную открылась, и прямо над ними нависла высокая тощая фигура, замотанная в белое полотенце.

Мыши замерли в ужасе. Тётя Иви тоже замерла. Она ненавидела всех животных, ну, разве что они превращались в шубы, перчатки и чемоданы. Но больше всего она ненавидела мышей. От них у неё учащался пульс и сжимался желудок, по коже бежали мурашки, а глаза просто вылезали из орбит. А теперь прямо перед ней, лицом к лицу, стояли две мыши. Да ещё одетые!

Тётя Иви в ужасе смотрела на них и надеялась, что её обманывают глаза. На одной из мышей был передник, а вторая носила твидовый костюм и коричневые ботинки — ботинки! — а на шее у неё висели очки на шнурке. «Сумасшедшие мыши!» с ужасом подумала она. В голове у неё помутилось от страха, она сжала в кулаке кусок пемзы, размахнулась и изо всех сил швырнула её в Натмаусов.

Как только серый снаряд взлетел в воздух, Натмаусы пришли в себя и бросились бежать — так быстро они ещё не бегали никогда в жизни. Вниз по лестнице, через кухню и под буфет, где мистер Натмаус дрожащими лапами отпер замок.

Когда ворота открылись, он втолкнул внутрь миссис Натмаус и снова запер ворота. Они слышали, как тётя Иви с топотом неслась вверх по лестнице.

— Уолтер! Проснись! У тебя мыши! Дом заражён мышами в одежде!

Слово «мыши» она произносила с таким отвращением, что миссис Натмаус почувствовала сильное сердцебиение.

Однако мистер Милдью не проявил особого сочувствия к её страхам.

— Тебе приснилось. Иви, пожалуйста, ложись уже спать, — только и сказал он.

Тёте Иви не оставалось ничего, как пойти и лечь спать, действительно, было уже очень поздно. Но на следующее утро охота началась…

Даже сидя за завтраком у себя в Натмаус-холле, бедные мыши слышали, как тётя Иви с грохотом двигает мебель, переворачивая кровати, книжные шкафы и комоды и пытаясь найти их убежище. Когда она принялась метаться по кухне, Натмаусы следили за ней, осторожно выглядывая за ворота.

Они видели, как она установила две мышеловки, одну у двери в сад, другую у стеллажа с овощами. (Тётя Иви всегда брала с собой мышеловки, когда отправлялась в путешествие, а летом ещё прихватывала мухобойки и ловушки для ос.) В обе мышеловки она насадила приманки из крошечных кусочков засохшего сыра.

— Надо же! — возмутилась миссис Натмаус. — Она, наверное, считает, что мы с голоду помираем!

Но тётя Иви не собиралась дожидаться, пока мыши соблазнятся приманкой, она хотела их найти, и немедленно. Она перерыла всю кладовку, обыскала посудный шкаф, посмотрела под раковину. Проверила каждую полку, заглянула в каждую кастрюлю, не пропустила даже корзину для бумаг. Наконец дошла очередь и до буфета.

— Отойди в сторонку! — Мистер Натмаус отдёрнул жену от ворот. По другую сторону стены раздавался жуткий грохот — тётя Иви вытаскивала ящики и полки.

— А ну, выходите, — слышали они её злобное бормотание. — Выходите, гадёныши! Я вам покажу, что бывает с мышами, которые носят твидовые костюмы!

Натмаусы дрожали от ужаса. Если она всё-таки отодвинет буфет от стены, то сразу обнаружит дверь в кладовку и найдёт там Натмаус-холл!

— Ох, Пузанчик! — жалобно застонала миссис Натмаус. — Что же нам делать?

Мистер Натмаус крепко сжал её лапку. Грохот затих и почти в глаза им ударил яркий луч света. Тётя Иви стояла на коленях и светила фонариком под буфетом. Она была так близко, что они ощущали её горячее дыхание — пахло кофе.

Луч фонарика метался туда-сюда и наконец замер на воротах. (Это были очень красивые ворота, вроде тех, что бывают в лондонских парках, но, конечно, гораздо меньше.) Под буфет просунулась рука и ярко-красным ногтем потыкала в металлическую решётку.

Мыши отпрыгнули подальше в тень, покрываясь от ужаса холодным потом. Мистер Натмаус вспомнил о бронзовой дощечке с надписью: «Натмаус-холл» возле ворот и понадеялся, что тётя Иви не сможет разглядеть крошечные буквы.

В этот момент в кухню вошёл мистер Милдью.

— Уолтер, что это такое? — возмущённо поинтересовалась тётя Иви. — Посмотри-ка! — Она вручила мистеру Милдью фонарик. — Вон там, внизу! Что это за металлическая решётка?

Мистер Милдью с тяжёлым вздохом опустился на колени и заглянул под буфет, посветил там фонариком и снова встал.

— Понятия не имею, — рассеянно сообщил он. — Наверно, вентиляция. А может, и канализация. Здесь вроде был туалет, давно, ещё до того, как мы сюда переехали.

— Фу! — брезгливо передёрнулась тётя Иви. Она подошла к раковине и принялась тщательно мыть руки. — Нам придётся вызвать дератизаторов, чтобы они подняли полы, как у меня дома, — объявила она.

— Я не позволю поднимать полы в моём доме только потому, что ты увидела мышь в твидовом костюме, — неожиданно твёрдо заявил мистер Милдью. — Здесь и так хватает беспорядка.

Тётя Иви возмущённо фыркнула и принялась рыться в стопке выстиранного белья.

Когда она наконец ушла, Натмаусы вздохнули с облегчением.

— Ну, идём, Мускаточка, — сказал мистер Натмаус, — теперь мы в безопасности.

Они вернулись в дом, и миссис Натмаус заварила свежего чая. Им потребовалось выпить не по одной чашке, чтобы успокоить нервы.

Для Люси и Артура утро началось просто замечательно — проснувшись, они обнаружили у себя на комоде пять фунтов. Артур решил, что они должны потратить их на сласти, но Люси считала, что деньги нужно отложить на чёрный день — а вдруг им будет совсем нечего есть?

— Если отец не закончит свою крошкоподбирательную мышь в самое ближайшее время, нам будет не на что жить, — сказала она. — Я сама слышала, как он говорил это тёте Иви. Поэтому лучше отложить эти деньги, а потом купить на них что-то существенное, например хлеб. — Люси как-то читала в книжке про семью, которая целый месяц питалась одним хлебом, и была вполне готова к тому, что и семейство Милдью вскорости ждёт такая же участь. Она даже вырезала из старого журнала рецепт булочек с отрубями.

— Конечно, он сделает эту мышь, — сказал Артур, который изо всех сил старался никогда не терять веры в отца. — А если у него ничего не получится, то пять фунтов не спасут нас от голода. Так что давай лучше купим разных вкусностей, пока есть такая возможность.

Это обсуждение могло бы перерасти в ссору, но тут дети услышали оглушительный грохот на первом этаже и бросились вниз, гадая, что бы это могло быть. Осторожно заглянув в гостиную, они увидели, как их тётушка пытается отодвинуть от стены старый дубовый сундук; стоявшая на нём фарфоровая лампа упала и вдребезги разбилась.

— Что вы делаете? — поинтересовался Артур.

— Ищу мышей, — мрачно ответила та. — У меня просто никаких нервов не хватает. Приехать из Шотландии в такую даль, потому что у меня там мыши, — и обнаружить, что этот дом просто кишит ими. И ваши не такие, как в Шотландии, добавила она. — Ваши одетые!

— Одетые? — недоверчиво переспросила Люси.

— Да, одетые! — сердито бросила тётя Иви. — Пока я видела двух поганцев, разгуливающих тут в костюмах и передниках, словно это они хозяева в доме. Но когда я всё закончу, тут станет на две мыши меньше, можете мне поверить.

Люси внимательно посмотрела на тётушку, проверяя, не сошла ли та окончательно с ума — у них с Артуром порой появлялись такие подозрения.

— Тётя Иви, мыши не носят одежду, — твёрдо сказала она.

Тётя Иви терпеть не могла, когда ей возражают, слова племянницы разозлили её ещё больше. У неё было ужасное утро, и теперь ей было просто необходимо на ком-то выместить свою злость. Подняв глаза, она заметила в руках Люси пятифунтовую бумажку.

— Где ты это взяла? — с подозрением в голосе спросила она.

— Один друг дал, — ответила Люси. И хотя Мускаточка действительно была их другом, девочка всё-таки покраснела.

Тётушка холодно посмотрела на неё.

— У тебя, похоже, неплохие друзья, — насмешливо заметила она. — Тайком пробираются в дом и дают тебе пятифунтовые банкноты. Надо же такое придумать!

Люси с ужасом смотрела на тётку. Намёк был совершенно откровенным. Если тётя Иви не верит, что деньги им дали, значит, она думает, что они их украли. Но как можно такое даже подумать! Это несправедливо!

Люси уже хотела круто развернуться и выйти из комнаты. Она всегда так делала, когда люди вели себя необоснованно, — последний раз, когда одна девочка из их класса сказала, что мистер Милдью выглядит как бродяга. Она давно уяснила, что уйти — гораздо лучше, чем сердиться. По крайней мере остаётся приятное ощущение, что ты победила.

Но Артур не был таким сдержанным, а от обвинений тёти Иви его бросило в жар.

— Да, эти деньги нам дал друг! — выкрикнул он дрожащим голосом.

— А у этого загадочного друга есть имя? — злобно поинтересовалась тётя Иви.

— Есть! — рассердился мальчик. — Её зовут Мускаточка, и она фея! Она «в некотором роде фея» и всё время делает нам подарки. Она чинит нашу одежду и крышу, чистит раковину, и мы кормим её в кукольном домике Люси и…

— Артур! — укоризненно перебила его сестра, и он сразу же замолчал. Но обоим было ясно, что ужасное уже случилось. Мускаточка сказала, что её магия не будет работать, если они расскажут о ней хоть кому-нибудь. А Артур рассказал, да ещё не кому-нибудь, а тёте Иви!

Та пристально уставилась на детей.

— Так вы кормите вашу маленькую подружку — я хотела сказать — фею? — почти проворковала она, стараясь выглядеть как можно более дружелюбной, что, впрочем, у неё всегда плохо получалось. Пять фунтов её больше не интересовали. — И чем же вы её кормите?

— Ничем, — сердито буркнул Артур, решив, что и так выболтал слишком много. Но было уже поздно, в голове тёти Иви закружились разные мысли.

Позже, когда дети пошли гулять, тётя Иви пробралась на чердак. Она твёрдо решила всё хорошенько разузнать. Потолок на чердаке был слишком низким для взрослого человека, и ей пришлось встать на четвереньки.

Она прямиком направилась к кукольному домику и принялась заглядывать в окна. На кухонном столе обнаружилась тарелочка с накрошенным печеньем. Прижав нос к окну гостиной, она разглядела мышиные волоски на диване, а наверху, в спальне, ещё и на кровати.

«Ха! — подумала она. — Фея, как же! Как я и думала, эти идиоты кормят мышей! А маленькие мерзавцы шастают по дому в кукольной одежде!»

Тётя Иви стояла на четвереньках и размышляла, что делать дальше. Раз тут лежит еда, мыши обязательно вернутся. Значит, и ловить их лучше всего прямо здесь. Но, если поставить мышеловку, Люси может заметить и убрать её. Нет, тут нужно что-то похитрее.

Тётя Иви сидела и кусала губы. Потом ей в голову пришла одна особенно гадкая идея. «Яд! — подумала она. — Вечером, когда Артур и Люси уснут, проберусь сюда и положу яд в кукольный дом!»

Мышиный яд — это очень коварная вещь. Он действует внезапно. Сначала мышь даже не подозревает, что ест его, а потом внутри у неё всё начинает жечь огнём, и, если съедено достаточно, шансов спастись очень мало, какой бы хороший врач у вас ни был.

Тётя Иви хорошо знала об этом, именно потому эта мысль ей так и понравилась. Очень довольная собой, она поспешила вниз, надела длинное чёрное пальто и вышла на улицу. За воротами она повернула налево и решительно зашагала по заснеженному переулку, мимо пруда и военного мемориала, пока не дошла до магазина.

В дверях она столкнулась с Артуром и Люси. После всех сегодняшних треволнений Люси согласилась, что деньги нужно потратить на сласти. Но тётя Иви даже не заметила выходивших детей, глаза её лихорадочно блестели.

За прилавком хозяйка магазина, миссис Петерсон, медленно закрывала крышкой большую стеклянную банку с жевательными резинками.

— У вас есть мышиный яд? — резко бросила тётя Иви.

Миссис Петерсон вздохнула. Она не одобряла использование мышиного яда, но гордилась тем, что у неё в магазине есть всё. Она наклонилась и принялась рыться в большом деревянном ящике под кассой.

— Кажется, его нет, миссис Милдью, — сказала она. — Я его точно не заказывала и… хотя!..

Миссис Петерсон выпрямилась, держа в руках маленький красный пакетик.

— Вам повезло, милочка. Это последний.

Тётя Иви поспешно расплатилась и сунула пакетик в карман. Потом, едва ли не вприпрыжку, решительно зашагала обратно к Розовому коттеджу.

В тот же вечер она дождалась десяти часов, взяла фонарик и, сбросив туфли, тихонько поднялась на чердак. Люси и Артур уже крепко спали. Тётя Иви опустилась на колени и поползла к домику.

Посветив фонариком в кухонное окошко, она нашла тарелочку с крошками. Пошарила в кармане юбки, нашла красный пакетик с ядом и зубами оторвала уголок. Потом просунула свою тощую руку в окошко и высыпала весь порошок на тарелку, перемешав его с крошками своим длинным красным ногтем.

«Утром здесь будут две очень больные феи», — удовлетворённо подумала она и выключила фонарик.

Весь день Натмаусы даже носа не высовывали из дома. Миссис Натмаус полировала большую дубовую лестницу — это её немного отвлекало. А мистер Натмаус дремал в библиотеке, что тоже помогало ему не думать о грустном. На ужин у них был пирог с дичью, а потом мистер Натмаус читал супруге статью из «Мышиных известий» о том, что в Лондоне некоторые дамы красятся в блондинок. Это её развеселило до икоты.

— Ох, Пузанчик, — сказала она, вытирая слёзы, — ну, ты меня и рассмешил! Мне даже полегчало. В конце концов, всё могло быть гораздо хуже. Если бы тётя Иви всё-таки отодвинула буфет, это могло бы оказаться концом Натмаус-холла!

— Вот именно, — согласился мистер Натмаус. — Она внимательно осмотрела наши ворота, но явно не поняла, что это такое. А табличка оказалась слишком маленькой, чтобы она смогла её прочитать. Вряд ли она снова полезет под буфет. Надеюсь, завтра она уже успокоится.

Повеселевшая миссис Натмаус уселась вязать, а мистер Натмаус решил продолжить чтение романа о мыше, который был пиратом на Темзе.

Он поискал свой пиджак, помня, что книга была в кармане, но его нигде не оказалось. Ни в библиотеке, ни в холле, ни в оружейной комнате, ни в спальне, ни в ванной, ни в гардеробной. Пиджака не оказалось ни в малой гостиной, ни в банкетном зале, ни в бильярдной — нигде.

«Странно», — подумал он, пытаясь вспомнить, когда последний раз надевал пиджак. И тут он хлопнул себя по лбу! Так он же снял пиджак вчера ночью, когда они пили чай на чердаке. За пиджаком придётся вернуться, ведь в карманах остались его бумажник и табакерка. С виноватым видом он вернулся на кухню.

— Мне надо сегодня пойти наверх, — сказал мистер Натмаус. — Если дети найдут пиджак, они могут вытряхнуть вещи из карманов.

— А что, если тётя Иви будет нас караулить? — заволновалась миссис Натмаус.

— Если я буду держаться в тени, она и не заметит. Я только туда и обратно.

— Нет уж, МЫ туда и обратно, — твёрдо заявила миссис Натмаус. Она ни за что не отпустила бы мужа одного. И тот, увидев её решительное настроение, даже не стал спорить.

В одиннадцать часов мыши вышли из дома. После шумных событий сегодняшнего дня на Розовый коттедж наконец снизошли тишина и покой. Свет везде выключен, никто не шелохнётся. В холле они услышали тихое похрапывание тёти Иви, доносившееся из-за двери гостиной.

Мистер Натмаус прихватил с собой яркий фонарик, чтобы избежать мышеловок. Кроме тех двух, что стояли в кухне, они увидели ещё одну в холле и три на верхней площадке лестницы. Миссис Натмаус бросила на них презрительный взгляд и даже хотела прикрепить к мышеловке какую-нибудь не очень вежливую записку, но муж ей не позволил.

Когда они добрались до чердака, дети уже крепко спали. Мистер Натмаус нашёл свой пиджак в кукольном домике, там, где оставил его, — на крючке за кухонной дверью. Он поспешно надел его и немедленно проверил все карманы — убедился, что всё на месте. Инстинкт велел ему немедленно возвращаться домой, в Натмаус-холл, но миссис Натмаус с тоской посмотрела на своё ведро и тряпку.

— Ну, Пузанчик! Тётя Иви спит, что плохого, если я здесь немножко приберусь? Мы ведь всё равно уже тут.

Мистера Натмауса мучили сомнения. Никогда не знаешь, чего ждать от этой тёти Иви. После сегодняшнего утра им явно не стоило бродить по дому. Но миссис Натмаус так просила, у него просто духу не хватило тут же тащить её домой.

— Пузанчик, ну, пожалуйста! — снова попросила она, видя, что муж колеблется. — Тётя Иви никогда сюда не ходит. А я быстренько, только почищу туфли Люси, протру столики у кроватей да заштопаю носочек-другой. — Она потуже завязала передник и вытащила из-за двери ведро и тряпку. — А ты просто посиди тут и съешь чего-нибудь.

И мистер Натмаус дрогнул. Мысль о том, чтобы чего-нибудь съесть, всегда грела его душу. Он внимательно осмотрел угощение, оставленное на столе в кухне. Сегодня крошки были тёмно-коричневые и мягкие, совсем не похожие на обычное печенье. Он осторожно обнюхал тарелку и расплылся в счастливой улыбке.

— Дорогая, это шоколад! — с восторгом объявил мистер Натмаус. — Должно быть, они купили его на те деньги, что мы им дали.

На свете было мало вещей, которые мистер Натмаус любил больше, чем шоколад. Но миссис Натмаус боялась, что муж слишком располнеет, и редко позволяла ему это лакомство.

— Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? — спросил он, жадно облизываясь в предвкушении пира.

— Нет-нет, Пузанчик, — покачала она головой, — ты сиди, ешь, а я займусь делами. — Она подхватила ведро и с радостью принялась за уборку.

Мистер Натмаус устроился за столом на кухне, надел очки, достал из кармана свою книгу и открыл в середине седьмой главы, там, где лежала закладка. Он не знал, чего ему сейчас хочется больше — снова попробовать шоколад или узнать, чем кончилось нападение мыши-пирата на баржу водяных крыс.

Решив, что оба удовольствия можно совместить, он положил книгу на стол, рядом с тарелкой, и начал читать…

Как только первое ядро ударило в борт, пираты прыгнули на палубу крысиного судна, крича и размахивая пистолетами…

Поглощённый книгой, мистер Натмаус протянул лапку к тарелке. Взял и положил в рот большую шоколадную крошку…

Капитан крыс был в трюме, раздавал мушкеты своим офицерам.

— Да помогут нам небеса, — сказал он, когда ещё одно ядро ударило в мачту…

Он сжевал целую пригоршню крошек и машинально потянулся за добавкой.

Капитан Рэттл взмахнул саблей и повёл своих людей наверх, на горящую палубу…

Мистер Натмаус положил в рот ещё несколько шоколадных крошек, но в этот раз заметил, что у них какой-то странный вкус. Вдруг у него задрожали лапы, он увидел, как книга падает на пол, и почувствовал себя как-то очень, очень странно…

Мистер Натмаус почувствовал страшную боль в желудке, такую, словно он проглотил кусок колючей проволоки. Потом в голове словно застучал молоток. А потом он начал задыхаться.

Миссис Натмаус убирала на комоде, когда вдруг услышала, что кто-то рядом давится и захлёбывается. Она так испугалась, что опрокинула ведро с мыльной водой. Потом мячиком спрыгнула с комода и бросилась к мужу, в кукольный домик.

Мистер Натмаус покраснел и пошёл пятнами. По лбу катился пот, а лапы судорожно пытались сдёрнуть галстук. Бедняга задыхался, его сотрясала крупная дрожь. Миссис Натмаус принялась хлопать его по спине и поднесла ко рту стакан с водой.

— Я-я-яд, Мускаточка, — с трудом смог выдавить он, показывая на злосчастную тарелку с шоколадом. — Мышиный яд… — Его слова были прерваны ещё одним приступом.

Миссис Натмаус была в ужасе. «Мышиный яд! Не может быть!» — думала она в панике, зная, что нет ничего ужаснее.

Кашель постепенно сошёл на нет, и мистер Натмаус без сил затих на стуле. Он с трудом повернулся к детским кроваткам.

— Почему они с нами так, Мускаточка? — тихо спросил он. — Мы же не сделали им ничего плохого. — Глаза его потухли и закрылись.

Миссис Натмаус понимала, что должна доставить его в Натмаус-холл немедленно, прежде чем он потеряет сознание. Она обхватила мужа за плечи и заставила подняться на ноги.

— Идём, Пузанчик! — подбадривала она его, стараясь, чтобы голос не выдавал охватившую её панику. — Нам нужно добраться до дома. Как только ляжешь в кровать, тебе станет полегче.

Мысли лихорадочно метались у неё в голове. Ближайший мышиный доктор, Гудмаус, жил в соседней деревне, почти в двух милях отсюда. Чтобы попасть туда, надо перебраться через речку вброд и вскарабкаться на очень крутой холм. Даже в хорошую погоду было не так-то просто добраться туда, но сейчас, когда всё вокруг было покрыто снегом, такое путешествие становилось сущим безумием. Ради Пузанчика она готова на всё, но что станет с ним, если она погибнет в дороге? Кто станет за ним ухаживать?

К тому же она прекрасно понимала — там, где дело касается яда, врач мало чем может помочь. Требовалось несколько дней, чтобы яд покинул организм, и никакое лекарство тут ничего не изменит. Некоторых мышей тошнило целую неделю, и только потом они начинали идти на поправку. Но если Пузанчик съел много этого шоколада, шансов на спасение у него почти нет. Миссис Натмаус молилась, чтобы он успел съесть совсем немножко, но зная аппетит мужа…

Её страх всё рос, но она упорно вела мистера Натмауса к двери, потом поддерживала на ступеньках чердачной лестницы. Когда они наконец добрались до главной лестницы, он так ослаб, что жене пришлось завернуть его в свой передник, осторожно спустить вниз по идущей вдоль ступенек доске и уже волоком тащить через кухню в Натмаус-холл.

Он был слишком слаб, чтобы подняться наверх, в спальню, так что миссис Натмаус устроила его в гостиной, в кресле-качалке. Всю ночь он метался, стонал от боли, его без конца тошнило в тазик. Бедняга был синевато-зелёный и дышал с трудом. Миссис Натмаус пыталась его напоить, подносила к губам стакан с водой, но мистер Натмаус не мог даже глотать.

Глядя на мужа, она чувствовала, как её пробирает дрожь. Пусть даже он не выздоровеет до конца, пусть останется инвалидом, она готова ухаживать за ним всю жизнь. Единственное, к чему она не готова — увидеть, как он умирает.

— Ничего, Пузанчик, всё будет хорошо, — снова и снова повторяла Мускаточка, хотя и сама с трудом верила своим словам.

Следующие пять дней миссис Натмаус не отходила от мужа. Ему не становилось лучше и все проблески надежды быстро умирали. В понедельник температура внезапно резко упала, но к полуночи поднялась снова, даже ещё выше. Во вторник ему удалось съесть несколько крошек сухого тоста и проглотить немного молока, но тут же его стошнило, и следующие два дня он ничего не ел.

Почти всё время он был в горячке. Как-то утром попросил миссис Натмаус отправить телеграмму его матери, которая умерла ещё до их женитьбы. На следующее утро он вдруг резко сел и с криком «Вон! Вон!» швырнул стакан через всю комнату. Ему почудилось, что кто-то вломился в их дом. Миссис Натмаус никогда не видела мужа таким. Он всегда был очень тихий, спокойный, и такое поведение нервировало её. Волнение уже сказывалось на ней — за пять дней Мускаточка потеряла целых пол-унции — почти столько же, сколько сам мистер Натмаус. В тот вечер она пыталась съесть немного хлеба с сыром, но желудок сжимали спазмы, и она не могла ничего проглотить.

Время шло, минуты складывались в часы, а миссис Натмаус всё сидела, держа мужа за лапу, и грустно размышляла. Она не могла не думать о предательстве детей. Почему они сделали это? Чем они с Пузанчиком вызвали такую ненависть к себе? Они же просто старались сделать так, чтобы на чердаке стало чище и уютнее. Неужели им это не понравилось?

Мускаточка подозревала, что тут как-то замешана тётя Иви; но откуда она могла узнать, что они с мужем пользуются кукольным домиком? Только от детей. Но почему они вдруг рассказали ей об этом? Миссис Натмаус измучилась, пытаясь разобраться во всём этом. Приняв под своё крыло Артура и Люси, она впервые почувствовала, что у неё настоящая, полная семья, и их вероломство разбило ей сердце. С того дня, как заболел мистер Натмаус, живость и веселье покинули её, в ней уже почти ничего не осталось от той, прежней Мускаточки.

Ночь тянулась медленно, а она всё сидела, погружённая в свои невесёлые мысли, настолько измученная, что сил не хватало даже уснуть. «Если бы у меня было моё шитьё», — с тоской думала миссис Натмаус. Но корзиночка с рукоделием осталась в кукольном домике. Она посмотрела на часы — время было уже за полночь. «Все уже давно спят, — решила Мускаточка. — Думаю, ничего страшного, если я схожу за ней».

Теперь, когда у неё была цель, мышка почувствовала себя немного лучше. Она взяла на кухне фонарик и пошла к воротам. В коттедже было темно и тихо. Она пробралась через кухню в коридор, прислушалась к доносившемуся из гостиной храпу тёти Иви и стала подниматься по лестнице.

В чердачное окно светила луна, миссис Натмаус видела головы спящих детей на подушках. Ей хотелось подойти поближе, приласкать малышей, но, впервые, ей в душу закрался страх.

В комнате был беспорядок, пыль не вытерта — с её последней уборки прошло уже больше недели. В кукольном домике всё оказалось нетронуто с их последнего визита и выглядело каким-то заброшенным. Книга мистера Натмауса лежала на полу, там, где он её уронил, а корзинка для рукоделия на своём обычном месте — в кладовке под лестницей.

«Нужно скорее возвращаться, — сказала себе миссис Натмаус, — если Пузанчик придёт в себя, он будет волноваться, где я». Она вышла из домика, старательно притворила дверь и поспешила к выходу с чердака, перебираясь через кучу валяющихся на полу грязных носков.

Миссис Натмаус уже была готова спуститься по лестнице, как что-то заставило её направить луч фонарика на комод. Она увидела прислонённое к щётке адресованное ей письмо. Опасаясь, что это может оказаться ловушкой, она всё-таки вскарабкалась на комод по рваным колготкам, свисавшим из верхнего ящика. С опасением взглянув на спящих детей, она развернула письмо. Буквы были такие большие, что ей пришлось немного отступить назад, чтобы прочитать их.

Дорогая Мускаточка,

мы так соскучились по тебе, вернись, пожалуйста. Артур очень жалеет, что рассказал тёте Иви, что ты к нам приходишь и что мы оставляем тебе ужин в кукольном домике, но он не нарочно. И он ни за что бы не сказал, если бы знал, что ты из-за этого исчезнешь.

Нам бы очень хотелось, чтобы ты вернулась, а тётя Иви исчезла.

С любовью, Артур и Люси.

Миссис Натмаус прочитала письмо, потом перечитала ещё раз. Чувства так переполняли её, что пришлось даже присесть на щетку, отдышаться. Наконец всё встало на свои места. Если бедняжка Артур в запальчивости сказал, что к ним приходит фея и ужинает в кукольном домике, тётя Иви вполне могла заподозрить, что эта фея — одна из тех мышей, что она видела на лестнице, и со своими убийственными намерениями пробраться ночью на чердак.

Поняв, что дети их вовсе не предавали, миссис Натмаус почувствовала огромное облегчение. Господи, благослови их, думала она. Я так и знала, что во всём виновата эта ужасная женщина.

Ей хотелось побыстрее вернуться к мужу, но она понимала, что нужно написать ответ. Там же, на комоде, нашёлся красный карандаш. Прижав его двумя лапами к груди, Мускаточка торопливо написала на обороте письма:

Дорогие Артур и Люси,

пожалуйста, не думайте, что я вас бросила. Теперь, когда ваша тетя знает наш секрет, мне гораздо труднее приходить сюда, но я по-прежнему думаю о вас.

С любовью, Мускаточка.

Потом она решительно добавила:

P. S. Я заставлю тетю Иви исчезнуть. Обещаю.

И поклялась себе сдержать это обещание.

«Я непременно должна избавиться от неё, — с неожиданной отвагой подумала Мускаточка. — И я это сделаю… Только как?»

Чувствуя, что голова идёт кругом, она спустилась по ступенькам с чердака, перебежала лестничную площадку и скатилась вниз по перилам. Она уже мысленно представляла, как гонит тётю Иви по дорожке в саду, прочь из Розового коттеджа, так, чтобы больше никогда не возвращалась. В возбуждении Мускаточка даже забыла, что та в несколько сотен раз больше её самой.

Пребывая в лихорадочном возбуждении, она перебежала через коридор и нырнула под дверь кухни, даже не обратив внимания, что там горит свет. Мы ей ещё покажем! — думала Мускаточка, шустро перебирая лапками. — Вот Пузанчик поправится, он ей покажет, кто в доме хозяин!»

Она обогнула жирное пятно перед плитой, на бегу бросила презрительный взгляд на одну из мышеловок и в каком-то радостном возбуждении поспешила дальше.

Но в этот момент тишину дома разорвал оглушительный визг, и прямо у себя перед носом миссис Натмаус увидела тапки тёти Иви, преграждающие ей путь к буфету. Она замерла на месте. Понимала, что тётя Иви сейчас сделает что-то ужасное, но не могла даже пошевелиться. Женщина взмахнула рукой, и в замершую мышь полетел чайник. Он ударился об пол в нескольких миллиметрах от миссис Натмаус, осколки фарфора брызнули во все стороны. В панике Мускаточка перескочила через тапки и, размахивая корзинкой, рванула прямо под буфет.

«Какая же я глупая! — думала она, лихорадочно отпирая ворота. — Теперь тётя Иви знает, где нас искать! И вернётся сюда! Она отодвинет буфет! Она найдёт Натмаус-холл!»

Едва она заперла за собой ворота, как глаза ослепил яркий свет фонаря. Тётя Иви лежала на полу и светила на неё. Миссис Натмаус бросилась в сторону, чтобы её не увидели, но теперь это уже не имело значения… Тётя Иви знала, где они живут.

Дрожа всем тельцем, миссис Натмаус стояла в кладовке и слушала, как тётя Иви пытается сдвинуть с места буфет. В какой-то момент она так сильно толкнула его, что он наклонился вперёд и тарелки с грохотом посыпались на пол. Миссис Натмаус увидела, как сквозь ворота пролетел крошечный осколок фарфора. Потом раздался страшный удар, и буфет, ударившись о стену, снова встал на своё место.

Обессилевшая тётя Иви стояла и тихо ругалась. Она видела, куда побежала миссис Натмаус, и теперь уже не сомневалась, что странная металлическая решётка закрывает вход в мышиную нору. Ей хотелось перекрыть этот ход, пусть мерзкие твари подохнут с голоду в своём логове. Но буфет оказался слишком тяжёлым, и его никак не удавалось сдвинуть с места.

И тут ей в голову пришла идея, которая так понравилась тёте Иви, что она даже произнесла её вслух.

— Газ! — объявила она, радостно захлопав в ладоши. — Напущу ядовитый газ, прямо в эту гадкую дыру! Посмотрим, как им это понравится! — Одна мысль об этом уже привела её в хорошее настроение.

По другую сторону ворот её с ужасом слушала миссис Натмаус.

«Газ! Газ!» — Бедняжка с содроганием представила себе ядовитое голубоватое облако, просачивающееся через решётку, подбирающееся к Натмаус-холлу и проникающее в дом, комната за комнатой. Оно убьет и её, и Пузанчика!

Вне себя от страха, Мускаточка вбежала в дом и заперла за собой дверь. Потом пробежала по всем тридцати шести комнатам, заперла все окна и задёрнула занавески. Нашла в кладовой рулон скотча, бросилась в холл и заклеила входную дверь.

Но бедняжка понимала, что всё бесполезно, — газ всё равно сможет просочиться в дом. Сквозь щели в оконных рамах; по водопроводным и канализационным трубам; через дымоходы.

«Мы должны бежать, — думала она, — но Пузанчик слишком болен, его нельзя трогать. Его убьёт если не газ, то попытка встать». Замерев от страха, Мускаточка вернулась к постели мужа.

Он спал, мордочка была болезненно-бледной. Всю ночь миссис Натмаус просидела возле больного, пытаясь понять, что же ей делать.

Если бы Пузанчик был здоров, он бы непременно что-то придумал. Но он до сих пор не пришёл в себя, и даже когда открывает глаза, то не узнаёт её. «Что же с нами будет? — беспомощно думала миссис Натмаус. — Пузанчик мечется в лихорадке, а тётя Иви может убить их газом в любую минуту!» Она обхватила голову лапками и крепко зажмурилась, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужаса. Шансы на спасение казались совсем призрачными.

Но всё дело в том, что тётя Иви понятия не имела, ни какой газ ей нужен, ни где его взять. Единственный смертельный газ, о котором она знала, был цианид, а его, как она догадывалась, раздобыть не так-то просто. Как и миссис Натмаус, тётя Иви провела беспокойную ночь, обдумывая стоящие перед ней трудности. Даже утром, отправившись в ванную, она продолжала размышлять на эту тему.

Каждое утро и каждый вечер тётя Иви на час запиралась в ванной, обычно в то самое время, когда та была нужна всем остальным, и поливала себя таким количеством отвратительно пахнущих духов и дезодорантов, что, заходя в ванную после неё, приходилось затыкать нос.

В то утро она нанесла на себя что-то особенно омерзительное — лак для волос со сладковатым цитрусовым запахом, смешанным с ароматом компоста. Лак вырывался из баллона густыми зелёными клубами и, оседая на волосах, заставлял их выглядеть тёмными и жирными, как раз такими, как ей хотелось. Нанеся несколько слоев, тётя Иви довольно осмотрела своё отражение в зеркале и уже собралась выбросить пустой баллон в мусорную корзину. Но тут её внимание привлекла надпись на упаковке.

 Было написано там большими красными буквами.

Тётя Иви почувствовала радостное возбуждение. «Ага! — подумала она, — если этот газ может навредить взрослому человеку, то с его помощью совсем не трудно убить парочку мышей. Куплю побольше, и сегодня же вечером задушу их этим газом!»

Она быстро оделась и отправилась в магазин. Миссис Петерсон сидела за прилавком и ела горячий бутерброд; тающее масло капало ей на передник.

— Ну что, миссис Милдью, мышиная отрава помогла? — добродушно поинтересовалась продавщица.

Тётя Иви словно не слышала её.

— У вас есть ещё такой? — резко бросила она, с грохотом поставив возле кассы пустой баллончик от лака. — Я купила его здесь на прошлой неделе. — Тётя Иви наклонилась, и миссис Петерсон почувствовала отвратительный ядовитый запах вроде того, как пахнет газовый баллон.

— Извините, — поморщилась она, — но у меня сейчас нет этого лака. Следующая доставка товара в субботу днём.

Тётя Иви навалилась на прилавок и с подозрением уставилась на продавщицу.

— Зарезервируйте за мной два баллона, — холодно потребовала она.

И когда миссис Петерсон записала её заказ, тётю Иви взяли сомнения, что двух ей будет достаточно. Мышей может оказаться больше, чем те две, которых она видела. А если у них есть братья и сёстры, тёти и дяди… они же могли размножиться!

— Я передумала, — мрачно объявила она, — пусть будет пять. — Повернулась и вышла, сбив по пути стопку коробок со сладкими пирогами.

Весь день миссис Натмаус с ужасом ждала газовую атаку, но ничего не происходило. И всё же она была уверена, что нападения тёти Иви ждать недолго.

И всё это время у неё из головы не выходило её обещание, которое она дала детям. — «Я избавлюсь от тёти Иви. Избавлюсь. Избавлюсь!» — И она знала, что должна это сделать, — но как?

К вечернему чаю (хотя он и потерял всякий смысл, поскольку мистер Натмаус был слишком слаб, а сама она слишком нервничала) миссис Натмаус была уже на грани нервного срыва. Она чувствовала, что если немедленно не сделает что-нибудь, то просто сойдёт с ума.

— Ах, Пузанчик! — вздохнула она, поправляя мужу одеяло. — Не можем же мы вот так просто сидеть здесь и дожидаться, пока нас начнёт травить газом эта ужасная женщина.

Мистер Натмаус спал, да и вообще был слишком болен, чтобы понять её слова, но, разговаривая вслух сама с собой, бедняжка чувствовала себя чуть-чуть увереннее.

— Мы должны избавиться от неё. Если бы я только знала, как это сделать!

Пока миссис Натмаус сидела, погружённая в свои мысли, мистер Натмаус медленно открыл один глаз, потом другой и повернул к жене осунувшуюся мордочку с глубоко запавшими глазами.

— Позови генерала Маршмауса, — хрипло прошептал он, едва шевеля губами, и снова закрыл глаза.

— Ну конечно, генерал Маршмаус! — радостно воскликнула миссис Натмаус, сжимая лапку вновь потерявшего сознание мужа. — Как же я сама об этом не подумала? О, Пузанчик, какой же ты умный!

Это были его первые сознательные слова за целую неделю, миссис Натмаус даже засомневалась — а вдруг он сказал это во сне. Но мысль всё равно замечательная, потому что от одного упоминания генерала Маршмауса на душе у неё потеплело. Он считался одним из величайших полководцев своего века, и в прошлом ему приходилось избавлять деревенских мышей от самых разных бед. Однажды ему довелось выставить из амбара разбойничью шайку крыс, которые в три раза превосходили численностью отряд мышей. После этого «Мышиные известия» назвали его «непобедимым», и так же считали все остальные.

Несколько месяцев назад генерал ушёл в отставку и был уже далеко не молод, но любая мышь считала его великим героем. «Вряд ли ему когда-нибудь приходилось воевать с человеком, — с лёгким беспокойством подумала миссис Натмаус. — И всё же, — твёрдо сказала себе она, — если кто и может нас спасти, так это генерал Маршмаус». Она решила пойти и посоветоваться с ним немедленно, пока мистер Натмаус ещё спит. Она поцеловала мужа в нос, пошла на кухню и накинула на плечи плащ.

Генерал с женой жили в пустующем оружейном шкафу в большом особняке, принадлежавшем пожилой супружеской чете Стиррап. Особняк этот стоял на краю деревни, сразу за Розовым коттеджем. Миссис Натмаус хорошо знала дорогу, потому что в старые добрые времена Натмаусы частенько бывали там в гостях. Она прикинула, что даже сейчас, когда кругом лежит снег, вернётся домой не позже, чем через час.

Уже подойдя к воротам, она услышала голоса на кухне. Тётя Иви обсуждала с мистером Милдью их с мужем.

— Уолтер, я собственными глазами видела, как они исчезли вон там.

Осторожно выглянув за ворота, миссис Натмаус увидела кончик пальца тёти Иви, указывающий в сторону буфета.

— У них гнездо где-то за этой железной решёткой.

— Может быть, может быть, — рассеянно кивнул мистер Милдью.

Единственная мышь, которая его интересовала, была та самая поедательница крошек, на батарейках, которую он сейчас изобретал. Магазин, где когда-то продавалась его машинка для снятия шкурок с винограда, был согласен закупить этих мышей. Если удастся довести изобретение до ума, он снова станет богатым человеком. Но уже несколько недель мистер Милдью бился над пищеварительной системой, а мышь всё равно выплёвывала крошки обратно. От всего этого у него ужасно болела голова.

— Ну, Уолтер, — заныла тётя Иви, — помоги мне подвинуть этот буфет, я хочу получше рассмотреть.

Миссис Натмаус затаила дыхание.

— Нет уж, — твёрдо заявил мистер Милдью, — этот буфет весит не меньше тонны. Его уже сто лет не двигали, и я вовсе не собираюсь ломать себе спину только потому, что тебе привиделась парочка мышей в передниках.

— И вовсе не пара, — сердито ответила тётя Иви, — одна из них была одета в твидовый костюм. Всё равно, в субботу я от них избавлюсь.

— В самом деле? — неопределённо заметил мистер Милдью.

— Да. В субботу после полудня. Когда мне привезут газ.

— Иви, ну, перестань, пожалуйста, — мистер Милдью взял свою чашку кофе и направился к двери. — В жизни не слышал такой чепухи.

— Я собираюсь уничтожить их токсичным лаком для волос! — бросила она ему вслед. — Один «пшик» — и они тут же задохнутся!

Мистер Милдью уже ушёл, но миссис Натмаус слышала каждое слово.

«В субботу после полудня», — подумала она. Сердце билось так, что едва не выскакивало из груди. Это же послезавтра! Она выскочила из ворот и перебежала через кухню прямо за спиной у тёти Иви. Нельзя было терять ни минуты.

Миссис Натмаус проскользнула под дверью, ведущей в сад. Стоял чудесный безветренный день, и под лучами заходящего солнца снег казался розовым. Она пробежала краем лужайки, у самой изгороди, и перебралась в соседний сад. Она бежала обычной дорогой, через яблоневый сад, через огород, по картофельным грядкам, между подпорками для горошка, вверх по стеблям клематиса и внутрь дома через треснувшую оконную раму в туалете на первом этаже.

С подоконника она спрыгнула на унитаз, а оттуда на пол. Пробравшись к дверям, бедная мышь осторожно высунула нос в длинный коридор с кафельным полом. Стены только что побелили, и от резкого запаха у миссис Натмаус начали слезиться глаза. Дверь в кухню, находившаяся прямо напротив, была слегка приотворена, и были видны два лабрадора, спавшие рядышком в своей корзине. Когда генерал Маршмаус только поселился в доме, манеры этих собак оставляли желать лучшего. Они рычали и даже пытались укусить его гостей. Но генерал разок-другой огрел их по носу ружьём, и собаки стали гораздо вежливее.

Но всё равно их вид пугал миссис Натмаус. Она осторожно прокралась мимо кухонной двери и со всех ног бросилась по коридору, спотыкаясь и скользя на гладком кафеле, пока не добралась до оружейной комнаты, которая находилась за последней дверью справа.

Красивый дубовый шкаф был почти два метра высотой. Оружия в нём давно уже не было. Мистер Стиррап отказался от охоты, когда у него стало портиться зрение, поэтому шкаф оказался в полном распоряжении Маршмаусов. «Какое счастье, что они дома!» — подумала миссис Натмаус, заметив луч света, пробивающийся через замочную скважину. Она пробралась к задней стене шкафа, где Маршмаусы сделали парадный вход.

Дверь ей открыл сам генерал, наряженный в бело-голубой полосатый передник. В лапах он держал скалку, а раскрасневшаяся мордочка и усы были испачканы мукой.

— Миссис Натмаус! — обрадовался он. — Входите же, входите! Какой приятный сюрприз!

Он за лапку втащил её в дом. На стенах в холле висели копья и щиты, а над камином, в стеклянном шкафчике, расположилось чучело таракана, которого генерал застрелил собственноручно. Он провёл гостью на кухню, где его жена взбивала яйца.

— Мы ожидаем к обеду одиннадцать моих друзей-офицеров, — с важным видом пояснил генерал, — а я отвечаю за рыбный пирог. — Он усадил миссис Натмаус к столу и принялся рассказывать ей свой рецепт. — Лососина, треска, крупные креветки, мускатный орех, сыр чеддер, немного соли и перца… — Он продолжал вещать, не замечая того, что миссис Натмаус чем-то расстроена.

Но миссис Маршмаус сразу обратила на это внимание.

— Погоди, дорогой, — перебила она мужа. — Миссис Натмаус хочет нам что-то сказать.

Генерал наконец умолк, и миссис Натмаус смогла поведать им свою ужасную историю. Торопясь, глотая слова, она рассказывала, как отравленный Пузанчик лежит дома в горячке; как отвратительная тётя Иви собирается добить их в субботу. Рассказала, что сейчас, когда муж в таком состоянии, даже дурацкий лак может убить его.

Слушая её историю, миссис Маршмаус пришла в ужас. У генерала же заблестели глаза. «Приключение!» — думал он, чувствуя, как по телу начинают бегать мурашки. Генерал жил ради приключений, они были у него в крови, были его первой и самой сильной любовью, а после отставки с ним почти ничего не происходило. «Вот повезло, — подумал он, когда миссис Натмаус закончила свою душераздирающую историю. — Подумать только, зона военных действий совсем рядом, в Розовом коттедже!» В мыслях он уже чувствовал запах пороха и слышал грохот орудий.

— Как вы думаете, генерал Маршмаус, вы сможете нам помочь? — с беспокойством спросила миссис Натмаус.

— Ну разумеется! — заверил её генерал. — Я соберу армию, чтобы изгнать её. Мы будем сражаться с нею с балок и стропил! Будем стрелять и швырять в неё гранаты, прячась в чайных чашках и сапогах! Мы ни за что не сдадимся! — Он с грохотом опустил на стол свою скалку.

Миссис Натмаус сразу успокоилась. Похоже, генерал знает, что делать.

Генерал никогда ещё не сражался с человеком и, несмотря на всю свою браваду, прекрасно понимал, что битва будет нелёгкой. Теперь, когда он вышел в отставку, в доме не было большого запаса оружия и боеприпасов, а раздобыть нужное количество оружия в такой короткий срок не так-то просто.

И даже если раздобыть — толку от него будет не много. Оружие Королевской мышиной армии слишком маленькое, чтобы воевать с людьми. Даже автоматная очередь вряд ли оцарапает кожу взрослого человека.

Если бы пришлось проводить массированную атаку на гостиную Розового коттеджа, с бомбами, гранатами и пушками, возможно и удалось бы поджечь вражескую постель, но в таком случае мог сгореть и Натмаус-холл.

«Нет, это не пойдёт, — думал генерал, почёсывая голову измазанной в муке лапкой. — Тут потребуется стратегия потоньше». Он решил поговорить со своими гостями-офицерами, когда они придут на обед. Все они были военными ветеранами, такими же как он сам. Все вместе они наверняка сумеют что-нибудь придумать.

— Вы в надёжных руках, — попытался он успокоить миссис Натмаус. — Мы с коллегами видали врагов и пострашнее этого. — Вообще-то он не мог никого припомнить, но не всё ли равно. — А теперь ступайте домой, к мужу. — Он похлопал её по плечу. — Мы всё хорошенько обсудим за обедом, а после пудинга и портвейна придём в Натмаус-холл и развернём свой штаб в библиотеке. Оставьте ворота незапертыми. — А ты, Малышка, — повернулся он к жене, — пойдёшь с нами и поможешь миссис Натмаус стряпать. Мы захватим с собой как можно больше еды — надо быть готовыми к осаде. — Ну что, дамы, всё понятно? — спросил он, изложив свой план.

— Да, — хором ответили те, поскольку генерал всегда выражался предельно ясно.

— Вот и хорошо. А теперь сверим часы. Сейчас без двадцати восьми минут семнадцать часов. Миссис Натмаус, ждите нас ровно в двадцать один ноль-ноль.

На самом деле генерал Маршмаус со своей компанией явился в Натмаус-холл почти в десять часов. (Обед задержался потому, что генерал забыл включить духовку.) Все мыши были одеты в красные с зелёным мундиры и имели при себе большие брезентовые сумки с самым разным оружием и боеприпасами.

Сам генерал был вооружён до зубов, с пистолетом в кобуре на поясе и длинной связкой гранат на груди. У полковника Экорна, пожилого мыша со шкуркой цвета соли с перцем, на боку висела сабля в серебряных ножнах, украшенных крошечными рубинами. Шествие замыкала миссис Маршмаус, катившая нарядную тележку для покупок, которую муж смастерил ей из спичечного коробка мистера Стиррапа. Он выкрасил её в синий цвет, а вместо колёс приспособил две большие жёлтые пуговицы, позаимствованные из корзинки для рукоделия миссис Стиррап.

Тележка была полна провизии — там лежали хлеб, масло, молоко и яйца, остатки рыбного пирога, холодная баранья нога, коробка овсяного печенья, две дюжины свежеиспечённых булочек и шоколадный торт, украшенный засахаренными вишнями. А кроме того, несколько банок консервированных персиков и ананасов и коробка клубничных помадок.

— Вы легко пробрались через кухню? — поинтересовалась миссис Натмаус, помогая гостям раздеться.

— Легче не бывает, — небрежно бросил генерал. — Враг притаился и выжидает.

От его легкомысленных слов миссис Натмаус почувствовала неловкость. Она понимала, что долго ждать тётя Иви не намерена.

Миссис Маршмаус сразу направилась в кухню, а миссис Натмаус провела гостей в библиотеку, и они очень быстро там освоились. На дверях генерал вывесил табличку: «Военный совет», а офицеры начали переставлять мебель. Диваны и кресла отодвинули к стене, письменный стол мистера Натмауса поставили на середину комнаты и уставили игрушечными солдатиками. Генерал с офицерами стали двигать их туда-сюда и курить сигары мистера Натмауса.

Они вовсю наслаждались жизнью. Это было совсем как в старые добрые времена, когда они жили вместе в казарме. Но миссис Натмаус, которая сновала между кухней и библиотекой с подносами пирожных и какао, волновалась всё больше и больше. Ночь уже шла на убыль, Пузанчик беспокойно метался в своём кресле, его жизнь по-прежнему висела на волоске, а военные, которым она доверила их с мужем жизнь, вели себя словно на отдыхе.

— Генерал Маршмаус, у вас уже есть план атаки? — поинтересовалась она, в третий раз убрав со стола посуду.

Вопрос несколько озадачил генерала, поскольку плана-то у него никакого и не было. Одно дело — сражаться с крысами или горностаями, и совсем другое — с человеком. Тут требуется совсем другой подход. И хотя он со своими друзьями-офицерами ломали над этим голову весь обед, но так и не смогли придумать ничего путного.

В результате генерал чувствовал себя виноватым, и это ему не нравилось.

— Я не имею права раскрывать военные планы, — напыщенно ответствовал он, гордо выпячивая грудь.

— Конечно, генерал, я понимаю, — спокойно кивнула миссис Натмаус, забирая у него пустую кружку. — Ну, что же, если я вам вдруг понадоблюсь, я буду в гостиной, с мистером Натмаусом.

Генерал только фыркнул в ответ, то тут ему пришло в голову, что, хотя миссис Натмаус всего-навсего простая домохозяйка, возможно, с ней стоило бы и посоветоваться. В конце концов, она лучше всех знакома с тётей Иви.

— Одну минутку, миссис Натмаус! — окликнул он её, когда почтенная мышь направилась к двери. — Возможно, вы и сможете помочь нам.

Генерал смахнул с дивана карты, и миссис Натмаус уселась, придерживая на коленях поднос с посудой.

— Мы рисуем психологический портрет врага, — начал он, стоя возле миссис Натмаус. Генерал говорил медленно и отчётливо, полагая, что подобная тема разговора может оказаться для неё сложной. — Мы составляем список её слабых мест. Чего она боится, где её можно эффективно атаковать. Может, вам что-нибудь известно об этом? — Генерал с интересом посмотрел на Мускаточку — лично ему ничего путного в голову не приходило.

Миссис Натмаус задумалась. «Слабые места?» Она никогда не думала о тёте Иви, как о «слабой». Точно — не физически, это сразу можно понять, только взглянув, как она двигала буфет.

«Чего она боится? Что может напугать взрослого человека? Возможно, слон?.. Лев?.. Ураган?..» — размышляла она, сжав губы. И тут её осенило. «Ну конечно!» — подумала она, вспомнив то единственное, чего панически боялась тётя Иви. Она сама видела этот ужас на ее лице в ту ночь, когда тётя Иви обнаружила их с Пузанчиком на лестничной площадке. Однако миссис Натмаус опасалась, что генерал сочтёт её предложение глупым.

— Ну что, вспомнили что-нибудь? — нетерпеливо спросил генерал, поглаживая усы.

— Вообще-то… есть одно. — Мускаточка смутилась и покраснела. — Она… может, это покажется странным, но…

— Говорите же, миссис Натмаус. Время дорого!

— Понимаете, генерал, дело в том… дело в том, что тётя Иви панически боится мышей!

Офицеры посмотрели на неё с изумлением.

— Боится мышей? — с недоверием переспросил генерал Маршмаус. — Наш враг боится мышей? Нас?

— Вот именно, — подтвердила миссис Натмаус. — Вы бы слышали, что она тут устроила, когда увидела нас с мужем на лестничной площадке. Как она вопила и визжала, перебудила весь дом. Можно было подумать, что она боится нас больше, чем мы её.

— Вы были вооружены в этот момент?

— Вооружены? — удивилась миссис Натмаус. — Разумеется нет! Как вы могли такое подумать!

— Так чего же она вас боялась? — не понял генерал.

— Она просто боится мышей. Мне говорили, что иногда это бывает даже со взрослыми людьми, — ответила миссис Натмаус. — Возможно, именно поэтому они и изобрели мышеловку.

— Хм, — задумался генерал. Это меняло дело. К чему гранаты и пистолеты — они могут напугать врага, просто крикнув ему «бу!». Но напугать — это ещё не всё. Сделать так, чтобы она в ужасе сбежала из Розового коттеджа, может оказаться гораздо труднее.

У генерала Маршмауса от волнения стучало в висках. Он непобедим, об этом даже писали в «Мышиных известиях», он непременно должен что-нибудь придумать. Поражение недопустимо. Позабыв о миссис Натмаус, он пригласил офицеров к столу. Они собрались в кружок и принялись обсуждать свои планы, используя военный лексикон, который Мускаточка почти не понимала.

Но пока она сидела здесь, с подносом на коленях, у неё в голове возникла мысль, которая с каждой секундой нравилась ей всё больше.

— Генерал Маршмаус, — позвала она, — я…

— Одну минуту, — с важным видом отмахнулся от неё генерал, — мы пытаемся сформулировать план кампании.

— Но может быть, вы выслушаете мой план?

Офицеры дружно повернулись к ней.

— Ну ладно, выкладывайте, — недовольно пробурчал генерал, давая себе слово, что последний раз впустил к себе в штаб женщину. Он нетерпеливо побарабанил коготками по столу.

— Учитывая, что тётя Иви боится мышей, — начала миссис Натмаус, — хотелось бы знать, сколько мышей может понадобиться, чтобы заставить её навсегда убраться из коттеджа? Я хочу сказать, она видела только нас с Пузанчиком и твёрдо вознамерилась уничтожить нас. И если она увидит десяток, то, возможно, тоже захочет их убить. А предположим, она увидит даже не десятки, а сразу сотни мышей, выскакивающих на неё из каждого угла, из каждой щели, бегающих по ней, копошащихся у неё в волосах, в её одежде, карабкающихся по её юбке, под юбкой, в рукавах и под воротником? Прыгающих по её бусам и браслетам, раскачивающихся на серьгах… Как вы думаете, может это заставить её уехать отсюда?

Вояки уставились на неё с восторгом, и даже генерал признал, что это отличная идея.

— Потрясающий план! — весело воскликнул он. — Мы подавим противника численным преимуществом! Мобилизуем всех мышей в деревне, способных сражаться, и выступим единым фронтом!

Очень довольный собой, генерал хлопнул своей тростью по столу. Это может войти в учебники по военному делу как одна из самых хорошо спланированных операций.

Но тут он бросил взгляд на миссис Натмаус и вспомнил, что идея-то, собственно говоря, принадлежит ей.

— Я как раз собирался предложить нечто подобное, — великодушно заметил он. — Спасибо, что напомнили мне.

Артур и Люси весь день провели в большом волнении, размышляя, когда же Мускаточка выполнит своё обещание и заставит тётю Иви исчезнуть. Они понятия не имели, какими методами пользуются «в некотором роде феи», чтобы избавиться от тётушек, но подозревали, что исчезновение тёти Иви может оказаться довольно зрелищным событием.

— Как ты думаешь, может, она постарается её хорошенько напугать? — спросил Артур сестру, когда они проснулись и обнаружили на комоде записку от Мускаточки.

— Да нет, вряд ли, — ответила та, — Мускаточка, должно быть, слишком маленькая, чтобы её испугаться. Если она собирается заставить тётю Иви исчезнуть, ей придётся делать это при помощи волшебства. Можно ведь просто взмахнуть волшебной палочкой — и она исчезнет в клубах дыма.

— И куда она её отправит? — спросил Артур.

— Ну, откуда я знаю, — небрежно бросила Люси, стараясь казаться увереннее, чем на самом деле. — Возможно, если у неё будет хорошее настроение, вернёт её домой, в Шотландию. А может, есть такое особенно ужасное место, куда феи при помощи магии отправляют тех людей, которые им не нравятся.

Артур вздрогнул — мысль показалась ему ужасной. Весь день дети слонялись внизу, стараясь не пропустить момент, когда тётя Иви исчезнет. Они даже пошли следом, когда она отправилась в магазин, хотя и держались подальше. Дети ожидали, что в любой момент она может исчезнуть в огне и дыме, и боялись, чтобы их не задело. Но и к ужину она всё ещё была здесь. И потом весь вечер сидела на кухне, подпиливала ногти и хвасталась, что избавит Розовый коттедж от грызунов, нафыркав под буфетом цитрусовым лаком для волос.

К тому времени когда надо было идти спать, дети совсем упали духом. У Мускаточки был целый день, чтобы заставить тётю Иви исчезнуть, почему же она не сделала этого?

— Ты же веришь, что она может это сделать, правда? — с надеждой в голосе спрашивал Артур. Но теперь уже и Люси начала сомневаться.

Выполнить обещание Мускаточки предстояло офицерам. И теперь, когда она подала им идею, они просидели всю ночь, обсуждая тактические задачи. Вскоре после полуночи генерал и полковник Экорн отправились на рекогносцировку, а попросту хорошенько осмотреться на первом этаже коттеджа, который они называли не иначе как «зона боевых действий». Они начертили подробный план кухни, холла, а теперь, пока тётя Иви спала, пробрались в гостиную и зарисовали точное местоположение вещей в комнате, даже корзинки для дров. Когда они вернулись в Натмаус-холл, эти планы были прикреплены к стене в библиотеке, и в течение ближайшего часа генерал втыкал в них красные флажки.

Миссис Маршмаус сновала туда-сюда с кружками какао, а миссис Натмаус сидела в гостиной рядом с мужем, который опять метался в лихорадке и даже не подозревал, что творится вокруг.

Лишь к утру план кампании был окончательно сформирован. Генерал Маршмаус, держа в руках сэндвич с беконом, стоял перед своими офицерами и излагал его по пунктам. Это был весьма сложный план, и мыши делали заметки в блокнотах, используя специальный военный шифр.

На рассвете семеро из офицеров во главе с полковником Экорном собирались покинуть Розовый коттедж и провести всё утро вербуя добровольцев из деревни, примерно мышей двести. Генерал Маршмаус и оставшиеся офицеры будут охранять Натмаус-холл, на случай если тётя Иви начнёт свою атаку слишком рано. (План не оговаривал, что они будут делать в таком случае.)

К часу рекрутов должны были привести в Натмаус-холл и разделить на одиннадцать отрядов, каждый под командованием офицера. Потом, в течение дня, когда путь окажется свободен, армия отправится в гостиную и займёт там свои позиции.

Один из отрядов рассредоточится позади книг на книжной полке, другой заляжет под креслом, ещё один проберётся внутрь дивана через дырку в обивке. По одному отряду спрячутся в камине и корзинке для дров. В каждом углу затаятся готовые к атаке отряды. Сам генерал устроится на каминной полке, за цветочным горшком, и оттуда будет наблюдать за полем битвы.

Вот так, каждый на своём месте, мыши будут дожидаться, пока тётя Иви удалится к себе в комнату и начнёт готовиться ко сну. Потом генерал стреляет из пистолета. Это и будет сигнал к атаке, по которому все бросятся на неё одной пищащей, царапающей и бесстрашной лавиной.

Дальше этого планы генерала не шли, он не знал, как на такое среагирует тётя Иви, поэтому решил просто надеяться на лучшее.

— Когда она увидит размер моей армии, то побежит прочь, теряя тапки, — уверенно заявил он.

— Отличная стратегия, генерал! — Полковник Экорн отсалютовал ему кружкой с какао. — Просто блестящая, даже по вашим меркам!

— Хм. Пожалуй, нужно признать, это действительно один из моих лучших планов, — признал генерал, уже напрочь забывший, что идея целиком принадлежит миссис Натмаус.

И всё-таки одного из офицеров, бригадира с растрёпанной рыжеватой шёрсткой и в элегантных кожаных сапогах до колена, терзали некоторые сомнения.

— Генерал, меня беспокоит одна вещь, — начал он. — Когда наш враг ляжет спать, она может сразу же погасить свет. И тогда она не увидит нас, а вы, стоя на камине, не сможете увидеть своё войско. Мы будем сражаться вслепую.

Генерал задумался, слова бригадира были разумны.

— Вы можете что-то предложить? — спросил он.

— Ну, мы могли бы зажечь по свече, но, когда мы ринемся в атаку, это может привести к пожару.

— Да, слишком опасно, — согласился генерал. — Мы же не хотим сжечь коттедж.

— А почему бы не одеть войско в светящиеся мундиры? — предложил полковник Экорн.

— Хорошая идея, полковник, — согласился генерал Маршмаус. — Но где мы раздобудем двести светящихся мундиров к завтрашнему вечеру?

Офицеры задумались. Однако ничего путного в голову не приходило. И тут генерал вспомнил о детском велосипеде, который он видел возле дверей Розового коттеджа. Как раз в этот момент по коридору проходили миссис Натмаус и миссис Маршмаус.

— Леди! — завопил генерал. — Вы можете зайти на минутку к нам в библиотеку?

— Миссис Натмаус, — таинственно начал он, — у кого-нибудь из детей Милдью есть велосипедная куртка? Ну, такая светящаяся штука, которую люди надевают, когда едут на велосипеде в темноте?

— Да, генерал, у Артура есть такая, — вспомнила Мускаточка. — Висит на двери в кухне.

— А он очень расстроится, если мы конфискуем её на нужды армии?

— Думаю, нет. — Миссис Натмаус никак не могла понять, к чему клонит генерал. — Он теперь не катается на велосипеде, потому что обе шины дырявые.

— Отлично! — воскликнул бравый вояка. Потом с самым серьёзным видом обратился к дамам: — Мне нужна ваша помощь. Если мы добудем эту куртку, сможете вы к тринадцати ноль-ноль завтрашнего дня превратить её в двести мышиных мундиров?

— Что вы, генерал! — ахнула миссис Натмаус, а миссис Маршмаус только покачала головой. Двести мундиров завтра к обеду! Об этом и речи быть не может.

Миссис Маршмаус с сожалением посмотрела на мужа.

— Извини, дорогой, но даже если мы будем работать без остановки, и то не сможем сделать больше пяти. Шить брюки и куртки совсем не так просто, как может показаться. Брюки, рукава, подрубка, манжеты и…

— Да-да, Малышка, я всё понял, — прервал её генерал, который на самом деле не понял ничего. — Но может, выйдет чего-нибудь попроще? Например нарукавные повязки? Вы сможете до завтра сделать двести светящихся нарукавных повязок?

— Ну конечно! — обрадовалась миссис Маршмаус. — Двести повязок мы сделаем моментально, правда, миссис Натмаус?

— Разумеется, — согласилась та, — их даже не нужно будет подрубать.

— Вот и прекрасно, — довольно потёр лапы генерал. Он повернулся к своим офицерам: — Отлично, джентльмены! С этого момента наша операция называется «Атака Сверкающей Бригады», в честь той славной битвы, которая имела место в… э… под… — Генерал посмотрел вокруг, надеясь, что кто-то подскажет трудное русское название, но все смотрели на него с недоумением. — Ну, — поспешно закончил он, — во времена королевы Виктории.

Офицеры подозревали, что генерал имел в виду Крымскую войну и атаку Лёгкой Бригады под Балаклавой, которая, надо сказать, вовсе не была победной. Но спорить с ним никто не стал.

— Атака Сверкающей Бригады! — крикнул полковник Экорн, подняв свою саблю. И остальные мыши присоединились к нему; кроме миссис Натмаус, которая побежала за своей корзинкой для рукоделия.

Велосипедная куртка висела на крючке высоко на кухонной двери, но офицеры сумели добраться до неё, взобравшись по завязкам висевшего рядом передника. Они скинули куртку с крючка и затащили её под буфет. Полковник Экорн с помощью сабли разрубил куртку на такие куски, которые можно было пропихнуть в дверь дома Натмаусов, потом куски перенесли в гостиную, а там уж миссис Натмаус и миссис Маршмаус сами взялись за ножницы.

Дамы работали без перерывов, сидя рядом с мистером Натмаусом. Как бы миссис Натмаус хотелось разбудить мужа, хотелось бы рассказать, что для его спасения генерал Маршмаус собрал целую армию. Но нет, бедный Пузанчик был ещё слишком слаб для таких волнений.

Кое-кто из офицеров умудрился хоть немного поспать, устроившись в кожаных креслах в библиотеке, но с первыми же признаками рассвета шум и суета возобновились. Полковник Экорн со своей командой отправились в деревню собирать войско, остальные с нетерпением дожидались их возвращения, меряя шагами помещение штаба.

Минуты шли, атмосфера в Натмаус-холле постепенно накалялась. К часу дня были готовы двести двадцать нарукавных повязок (миссис Маршмаус и миссис Натмаус сделали на всякий случай несколько лишних). Полковник Экорн всё не появлялся. К двум часам генерал Маршмаус столько раз переставил на столе своих солдатиков, что у него начали слезиться глаза. Но войско так и не появилось.

Наконец, в десять минут третьего, снаружи послышался какой-то шум. Генерал поправил берет, вышел из дома и зашагал к воротам. Сквозь решётку он увидел большую толпу рекрутов, их холодные носы влажно поблёскивали в темноте под буфетом. Он попытался пересчитать прибывших, но не смог. Там были десятки, сотни взволнованно переговаривающихся грызунов.

Генерал жадно всматривался в толпу, выискивая знакомых. Вооружённый скалкой пекарь. Пожарный со шлангом. Школьные мыши, размахивающие водяными пистолетами. А вот и мышь-полицейский со своей дубинкой. Вся деревня встала на защиту мистера и миссис Натмаус!

«Да, это армия! — в восторге думал генерал. — Это целое нашествие! И я, непобедимый генерал Маршмаус, единственный командующий этой армии!»

— Здравствуйте, генерал! — крикнул полковник Экорн, прижав нос к решётке ворот. — Ну и народу мы собрали, двести три мыши по последней перекличке. Простите, что не смогли прибыть раньше, но этот Милдью всё время сидел на кухне, жёг тосты, судя по запаху, и нам пришлось битый час дожидаться, чтобы провести всех сюда.

— Отличная работа, полковник! — Генерал поспешно открыл ворота.

Первыми вошли офицеры, следом хлынули остальные мыши. Их провели в бальную залу Натмаус-холла, где каждому выдали нарукавную повязку и разделили всё войско на отряды. После этого генерал Маршмаус взобрался на крышку рояля, чтобы сказать речь.

— Тишина! — взревел он, расправляя плечи. — ТИШИНА! — Генерал не любил кричать. До того как он вышел в отставку, это всегда делал за него сержант. Он вдохнул поглубже и попробовал ещё раз: — ТИ-ШИ-НА!

Постепенно шум стих и мыши повернулись к нему, с интересом ожидая, что будет дальше.

Генерал торжественно прокашлялся. Он всегда обращался к своим воинам перед битвой, считая, что это поднимает боевой дух. А сегодняшняя речь радовала его особенно, не зря он тайком репетировал её в бильярдной комнате.

— Мыши, — не торопясь начал он. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы сразиться с врагом, равного которому по силе и жестокости нам ещё не встречалось. Но цель нашей операции — не ранить или покалечить. Нет, нам надо, чтобы нас просто увидели. Враг смертельно опасен, но её слабое место — страх. Страх перед нами. Если она увидит всех нас, прыгающих с книжных полок и с подоконника, спускающихся с камина, вылезающих из дивана, появляющихся изо всех уголков её будуара…

Генерал сделал многозначительную паузу. Необходимо, чтобы его стратегический план казался более логичным, чем был на самом деле.

— …Ну, тогда она просто будет вынуждена бежать отсюда!

Одна из мышей в задних рядах подняла лапку:

— Генерал, так мы поэтому надели эти повязки? Чтобы нас было видно?

— Совершенно верно, молодой человек, — подтвердил генерал. — Мы нападём на врага ночью, и её логово может быть плохо освещённым. Эти повязки помогут нам произвести нужное впечатление. Большая или маленькая, каждая мышь должна быть видна.

Генерал запнулся. Он был уверен, что планировал гораздо более длинную речь, но неожиданно потерял нить повествования. В смущении, он начал импровизировать.

— Мыши! Вы пришли сюда добровольцами, чтобы победить врага и отомстить за отравление нашего друга. Вступая в битву, думайте о нашем дорогом мистере Натмаусе, прикованном к постели тяжёлым недугом.

Думайте о том, что может случиться, если мы не справимся с тётей Иви. Завтра днём прибудет её отравляющий газ, и у мистера Натмауса не останется ни малейшей надежды на спасение. Но прежде всего помните, что это не просто битва мышей против человека. Это битва добра со злом, отваги с трусостью…

Генерал Маршмаус покраснел и начал хрипеть. Он выхватил свою саблю из ножен и взмахнул ею над головой.

— Вперёд, Сверкающая Бригада!

По войску словно прошёл разряд тока. В воздух взлетели лапы с оранжевыми повязками. Солдаты хором выкрикнули: «Вперёд, Сверкающая Бригада!» Среди них не было ни одной мыши, которая не рвалась бы в битву.

После этого мышам пришлось несколько часов дожидаться момента, когда можно будет пробраться в гостиную Розового коттеджа. Полковник Экорн с бригадиром караулили у ворот Натмаус-холла, отслеживая перемещения людей по кухне.

Весь день тётя Иви сидела у кухонного стола, полировала ногти и прихлёбывала отвратительно пахнущий травяной чай. Дети появились в пять, сделали по тосту и унесли их к себе даже без тарелок. После них пришёл мистер Милдью, изучил содержимое холодильника и отправился в свою комнату с миской кукурузных хлопьев.

— Любопытно, правда? — заметил полковник, выглядывая за решётку. — Похоже, эти люди не принимают пищу за столом, как мы. Просто жуют, как коровы. (Полковник Экорн с женой жили в деревенском магазинчике за банками с мукой, поэтому он редко видел людей в нормальной домашней обстановке.)

— Да, они очень странные, — согласился бригадир. — Но мои совсем не такие. — Бригадир жил в шкафу в большом доме на другом конце деревни и очень гордился своими людьми. Они обедали в столовой, при свечах, еду подавала прислуга. — Вероятно, одни люди более цивилизованны, чем другие, — задумчиво добавил он.

Полковник согласился, что, возможно, так оно и есть. А когда тётя Иви закурила ментоловую сигарету, оба дружно зажали носы.

В самом Натмаус-холле солдаты уже начали терять терпение. Речь генерала Маршмауса вдохновила их на битву, но и теперь, спустя два часа, они по-прежнему торчали здесь, в бальной зале Натмаус-холла.

Миссис Маршмаус тихонько сновала между солдатами и угощала их капелькой шерри. Алкоголь горячил кровь и делал мышиную армию ещё более шумной и беспокойной.

— Генерал, когда же мы выступаем? — слышалось отовсюду, но тот не знал, что и отвечать. Им оставалось только ждать. Генерал постоянно бросал взгляд на часы. Пять часов… шесть часов… семь часов — и по-прежнему нет сигнала от офицеров на воротах.

Наконец, уже около девяти часов вечера, появился полковник Экорн.

— Генерал, путь свободен! — взволнованно доложил он. — Тётя Иви в ванной. Мистер Милдью в кабинете. Дети легли спать.

Генерал повернулся к войску.

— Вперёд, друзья мои! — взревел он. — Пришло время показать врагу, на что мы способны!

Мыши вскочили и дружно зашагали к выходу. Миссис Натмаус и миссис Маршмаус стояли у дверей, провожая храбрецов. Последним шёл лейтенант. Он прикрыл за собой дверь, и в Натмаус-холле вдруг наступила тишина. На полу в холле лежал зелёный фетровый капор, забытый кем-то из школьных мышей. Других следов только что бывшей здесь армии не было. Неожиданно миссис Натмаус охватила тревога. «Пожалуйста, пусть они все вернутся целые и невредимые», — молилась она. Потом, почувствовав резкий порыв сквозняка, пошла поплотнее закрыть входную дверь.

Когда мыши высыпали на кухню, свет там был выключен, но в окно светила луна и этого было достаточно, чтобы их повязки начали ярко светиться. Под предводительством генерала армия в тесном строю обогнула лужицу разлитого кетчупа и выбралась в холл. Генерал приложил лапу к уху — он слышал, как в ванне наверху плещется тётя Иви.

Она оставила дверь в гостиную слегка приоткрытой, а настольная лампа в углу отбрасывала на пол длинные тени. В комнате было полно мест, где можно спрятаться. Диван, где спала тётя Иви, расположился у дальней стены, перед окном, а по обе стороны от него стояли кофейные столики, заваленные книгами и журналами. Напротив камина стояли два кресла, а возле одного из них — корзинка для дров, где лежали старые газеты. Книжный шкаф у противоположной стены был так набит книгами, что полки прогибались под их тяжестью, а перед ним кучей громоздились чемоданы тёти Иви. Из одного из них, словцо длинная змея, свисал зелёный чулок.

Увидев перед собой место будущего сражения, мыши ощутили благоговейный трепет. Каждый инстинктивно понимал, что при виде человека надо бросаться наутёк. Но сегодня им придётся броситься к человеку, в руки, которые могут тебя раздавить одним движением, под ноги, которые могут пнуть тебя так, что будешь долго лететь и кувыркаться, пока не врежешься в стену. Даже храбрейшие из них почувствовали, как сжимается сердце.

Сердце генерала сжалось тоже, но этого никто не заметил.

— Офицеры, по местам! — скомандовал он. Сунул трость под мышку, щёлкнул каблуками и лично повёл войско вперёд.

Каждый офицер знал, где должен прятаться его отряд, и уже через пять минут все заняли свои позиции. Мыши были везде, даже в тёти Ивином мешке для купальных принадлежностей, но замаскировались они так хорошо, что их нигде не было видно. Мышиное войско затихло и приготовилось ждать. Это было трудное время для всех, а особенно для отряда полковника Экорна, забравшегося внутрь дивана сквозь дырку в обшивке. Набивка дивана оказалась грубой и жёсткой, она забивалась в штаны, за шиворот, и от этого немилосердно хотелось чесаться.

Генералу Маршмаусу повезло больше, он поднялся на каминную полку и спрятался за пыльным цветочным горшком. Отсюда он наблюдал в бинокль, как отряды занимали предназначенные им места; но потом в наступившей тишине бессонная ночь начала сказываться — глаза стали закрываться сами собой.

«Нужно немного отдохнуть перед битвой», — решил генерал. Он очень не любил чувствовать себя усталым, но после отставки это случалось с ним всё чаще и чаще. Он срубил саблей один из качающихся над головой мягких зелёных листьев и прилёг на него.

— Чуть-чуть сосну, — пообещал он себе, но через несколько секунд уже крепко спал.

Одиннадцать отрядов, рассредоточенных по всей комнате, напряжённо ожидали появления врага и выстрела пистолета генерала Маршмауса, означающего сигнал к атаке.

Наконец, спустя почти час, они услышали шаги на лестнице. Когда тётя Иви вошла в комнату, мышиные носы нервно задёргались, почувствовав отвратительные запахи её шампуней и лосьонов. Дверь громко скрипнула, но, как оказалось, недостаточно громко, чтобы разбудить генерала Маршмауса, видевшего во сне славные битвы своей молодости.

Двести четырнадцать пар внимательных настороженных глаз выглянули из своих убежищ. Тётя Иви была одета в тёмно-зелёную пижаму и туго подпоясанный красный халат. Шею и запястье украшали тонкий золотой браслет и ожерелье из фальшивого жемчуга, каждая жемчужина с мышиную голову, а в ушах висели серебряные ящерицы. (Тётя Иви всегда носила много украшений, даже собираясь ложиться спать.) Мыши почувствовали неуверенность — эта женщина не была похожа на тех, что жили у них в деревне. В ней самой было что-то странное, напоминающее то ли змею, то ли ящерицу.

Тётя Иви подошла к окну и задёрнула занавески. Отряд, расположившийся на подоконнике, отпрянул подальше в тень, увидев между занавесками её красный лакированный ноготь.

Потом она принялась рыться в одном из своих чемоданов, стоявших у книжного шкафа. Там тоже прятался мышиный отряд, и одного из солдат тётя Иви даже слегка задела. Наконец она нашла то, что искала, — ручное зеркало в черепаховой оправе и железные щипчики. Скинула шлёпанцы, улеглась на диван и начала выдёргивать волоски у себя на подбородке. Занятие напрасное и утомительное, но тётя Иви проводила эту операцию каждые две недели. Она держала зеркало в руке, скашивала глаза, высовывала язык и вытягивала ноги, упираясь в подлокотник дивана. Её пальцы ещё глубже затолкали солдат полковника Экорна в диванную набивку и так притиснули их друг к другу, что бедняги едва дышали.

«Какого чёрта генерал не дает сигнал?» — с отчаянием думал полковник. В этот момент у тёти Иви большой палец ноги попал как раз в дырку дивана и полковник обнаружил, что прямо на него движется огромный ноготь. Бравый воин взвизгнул и попытался увернуться, но набивка не давала особо шевелиться, а палец надвигался неумолимо, словно танк, подбирался всё ближе и ближе. И когда он уже был готов раздавить несчастного мыша, полковник вонзил зубы в ногу тёти Иви, как раз возле самого ногтя. Зубы вошли так глубоко, что их едва удалось вытащить с помощью лап.

Секунду ничего не происходило, Экорн даже подумал, что ему всё это приснилось. Но тут неожиданно раздался отчаянный визг.

— Блохи! — верещала тётя Иви, ругаясь и потирая пострадавший палец. Но впереди её ждало испытание пострашнее. Громкий вопль разбудил генерала, он вскочил, нашаривая свой бинокль. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить ситуацию. Он увидел выглядывающего из-за энциклопедии бригадира; блеск сабли из корзины для дров; мягкое сияние двенадцати мышей в каминной трубе.

Ощутив резкий прилив адреналина в крови, генерал подбежал к краю каминной полки и выстрелил из пистолета. Сражение началось.

Занятая своим пальцем, тётя Иви даже не услышала выстрела, тем более что пистолет был меньше её ногтя. Но мыши расслышали его прекрасно и тут же, не успело ещё затихнуть эхо выстрела, выскочили из своих убежищ и с криком «В атаку!» бросились к ней. Когда мышиное войско словно ниоткуда вдруг появилось перед нею, тётя Иви замерла и только поводила глазами из стороны в сторону. Сначала она увидела какие-то оранжевые огоньки на книжной полке, потом оттуда посыпались светящиеся мыши. Мыши прыгали с подоконника, вылезали из корзинки для мусора и корзинки для дров. Она смотрела, как они спускаются по каминной трубе, выбираются из её чемоданов и сплошным потоком двигаются из-под кресла.

«Это сон, просто кошмарный сон, — пыталась она уговорить себя. — В любую секунду я могу проснуться. Ну, давай же, Иви, просыпайся!» Но проснуться никак не удавалось, а мышей становилось всё больше.

Вдруг она почувствовала, что кто-то щекочет ей ноги. Она опустила глаза и увидела, как из дырки в диване выбираются взъерошенные мыши и бегут по её ногам. Вот тут тётя Иви завизжала. Она визжала не умолкая, размахивала руками, топала ногами, но ничего не помогало. Теперь мыши уже облепили её целиком.

Они карабкались по рукавам халата, залезали за шиворот, под шёлковую пижаму. Закапывались в накрученное чалмой полотенце и царапали коготками кожу на голове, висели на браслетах и, словно акробаты, кувыркались на её ожерелье.

С трудом поднявшись на ноги, тётя Иви увидела себя в висящем над камином зеркале — мыши сидели у неё на плечах, покусывали за уши, одна даже упорно лезла на лоб. А прямо перед ней, на каминной полке, стояла мышь с пистолетом!

«Нет, это сон, — снова подумала тётя Иви. — Это должен быть сон!»

Вдруг в коридоре раздались шаги. Генерал Маршмаус поднял пистолет и трижды выстрелил в воздух, командуя отступление. Крошечные пули ударили в потолок, но даже не поцарапали краску. Войско рвануло в укрытие с такой скоростью, что когда, через несколько секунд, мистер Милдью заглянул в комнату, на виду не осталось ни одной мыши.

— Иви! Что тут происходит? — сердито поинтересовался он. — Можно подумать, что тебя убивают!

— Да! Убивают! — взвизгнула она, с ужасом оглядывая себя. — Меня убивают мыши!

— Мыши? Какие мыши? Слушай, Иви, что с тобой?

— Уолтер, они были здесь! Были! Были! — кричала она. — Десятки, сотни, тысячи мышей! Целая армия светящихся мышей! А ещё они были вооружены. Уолтер, у них были ружья!

— Иви, — мягко начал мистер Милдью, стоя возле книжного шкафа, в нескольких дюймах от носа бригадира, — уже поздно, ты переутомилась. Постарайся уснуть, а завтра, если ты всё ещё будешь себя плохо чувствовать, мы пойдём к врачу и попросим выписать тебе успокоительное.

Но Иви ничего не желала слушать.

— Это всё твои противные дети, — бормотала она, — оставляют для них крошки в кукольном доме… помогают им… устраивают нашествия…

— Ложись спать, Иви, — строго сказал мистер Милдью, закрыл дверь и пошёл к себе. Он предполагал, что у золовки случился какой-то приступ, но слишком устал, целый день работая над своей Голодной Мышью, и не проявил особого сочувствия к женским причудам.

Генерал напряжённо ждал, спрятавшись за цветочным горшком, и, услышав, как хлопнула дверь кабинета хозяина, вышел вперёд и снова выстрелил, давая сигнал ко второй атаке. И тут же все мыши снова выскочили и бросились к тёте Иви. Теперь они уже твёрдо знали, что она боится их больше, чем они её, и это делало их безрассудно-отважными. Бригадир вскарабкался ей на нос, а полковник устроился на подбородке. И, когда она заверещала, смог заглянуть ей прямо в рот. «Ого! — подумал он, глядя на огромные миндалины и глубокую чёрную шахту за ними. — Если туда свалишься, обратно уже не выберешься! И придётся остаток жизни провести в животе тёти Иви». Он передёрнулся от отвращения и перепрыгнул на плечо.

Ничего не соображая от ужаса, тётя Иви побежала на кухню и выскочила оттуда в сад.

— Уолтер! Уолтер, да сделай же что-нибудь! — кричала она, увязая в снегу. Потом споткнулась и рухнула под грушей, вся увешанная гроздями светящихся мышей.

Опасаясь появления мистера Милдью, генерал Маршмаус встал на лоб поверженного врага и дал сигнал ко второму отступлению.

Когда мыши бежали к дому, на чердаке зажёгся свет. Артур и Люси с недоумением смотрели в окно на свою тётушку.

Из окна на втором этаже выглянул мистер Милдью.

— Иви, ну, теперь-то что?

— Мыши, Уолтер! — жалобно взвыла она. — Снова эти проклятые оранжевые мыши!

— ЗДЕСЬ НЕТ НИКАКИХ МЫШЕЙ! — Мистер Милдью произносил слова медленно и отчётливо, но в голосе его слышалось сочувствие. — А теперь, Иви, пожалуйста, иди в дом.

Холодный ночной воздух обжигал кожу и понемногу привёл тётю Иви в чувство. Она оглядела свой халат, руки… Мышей нигде не было, разве что к одежде прилипло несколько крошечных волосков, но их трудно было разглядеть. «Может, мне всё это показалось, — подумала она. — Может, Уолтер прав и я схожу с ума».

— Иди в дом, — снова позвал мистер Милдью.

Наконец тётя Иви встала и заковыляла к дому.

На мгновение она остановилась перед дверью, дрожащей рукой держась за дверную ручку.

— Соберись с духом, Иви, — велела она себе. — Светящихся мышей не бывает. Уолтер прав, ты переутомилась.

Глубоко вздохнув, она вошла в кухню и закрыла за собой дверь. Из корзины для белья послышался какой-то шорох. Она резко обернулась и увидела что-то оранжевое, блестевшее сквозь прутья.

Стоявший на плите генерал снова выстрелил, и мыши в третий раз бросились на приступ. Каждый отряд выскакивал из своего укрытия. Из раковины, из шкафчика для овощей, из мусорной корзины и стоящего на столе чайника, а один отряд выпрыгнул даже из сапог.

Эта атака оказалась много короче предыдущих. Враг был настолько деморализован, что генерал счёл битву неравной и вскоре отозвал своё войско.

Мыши исчезли, но тётя Иви так и осталась сидеть, скорчившись на коврике у дверей, слишком испуганная, чтобы даже пошевелиться. Потом встала и на цыпочках подошла к телефону.

Из разных укромных мест мыши наблюдали, как она шелестит страницами телефонной книги, потом поспешно набирает номер.

— Это круглосуточная служба такси мистера Гленгля?.. Хорошо… Мне немедленно нужна машина… Двадцать минут? Нет, немедленно! Через двадцать минут я уже умру… Куда? Домой, разумеется. В Шотландию. И пришлите самого быстрого шофёра, какой у вас есть. — Трубка с шумом опустилась на рычаг.

Тётя Иви решила не будить больше мистера Милдью. Вместо этого она нацарапала ему записку на обороте неоплаченного счёта за газ и оставила на кухонном столе. Мыши тихонько пробрались в гостиную и увидели, как она лихорадочно бросает свои вещи в чемоданы и тащит их к выходу. Когда снаружи послышался звук подъехавшей машины, тётя Иви набросила пальто прямо на халат и направилась к дверям в шлёпанцах.

Мыши по занавескам вскарабкались на подоконник и прижали носы к стеклу, с интересом наблюдая за происходящим. Из такси вышел коренастый шофёр в твидовом кепи. Тётя Иви подошла к нему и жестами приказала забрать багаж. Они слышали, как он вошёл в дом, и увидели идущего к машине с тремя чемоданами. Потом он вернулся за остальными двумя, затолкал их все в багажник и открыл дверь, помогая сесть в машину тёте Иви.

Наконец он сам уселся за руль и включил зажигание. Из выхлопной трубы вылетел большой клуб дыма — и тётя Иви отбыла к себе домой. Мыши подождали, пока огни фар окончательно растворятся в ночи, и наконец поняли, что битва выиграна.

— Она уехала! — радовались они, размахивая своими оранжевыми повязками и прыгая от восторга.

Полковник был так взволнован, что чуть не поцеловал генерала, но вовремя остановился.

Распевая победные песни, армия промаршировала к Натмаус-холлу, но генерал немного задержался в гостиной, осматривая поле прошедшей битвы. Нигде не было никаких следов, разве что из каминной трубы высыпалось немного сажи. Ни мёртвых тел, ни окровавленных баррикад. «Вот бы все сражения были похожи на это, — подумал он. — Нет, такое событие не должно пройти незамеченным. Завтра же утром нужно позвонить в «Мышиные известия» и предоставить им полный отчёт обо всём случившемся». Генерал уже начал мысленно составлять этот самый отчёт. Пожалуй, о том, что он уснул на каминной полке, можно не упоминать.

В Натмаус-холле миссис Маршмаус и миссис Натмаус, не находя себе места от волнения, сидели у постели мистера Натмауса и гадали, что же происходит там, в Розовом коттедже. Они слышали пистолетный выстрел генерала, вопли тёти Иви и молились о победе. Похоже, что всё шло как надо.

Уже далеко за полночь они услышали, что войско входит в ворота. Дверь гостиной с шумом распахнулась, и в комнату ворвался генерал.

— Дамы, мы победили! — радостно вскричал он. — Тётя Иви полностью побеждена, она умчалась в Шотландию на такси!

Миссис Маршмаус бросилась к нему на шею, плача от радости.

— Дорогой, ты такой умный и храбрый! А я-то, глупая, боялась, что никогда больше тебя не увижу!

Генерал довольно заулыбался, но тут он заметил лежащего в шезлонге бледного мистера Натмауса, и во взгляде его появилась озабоченность.

— Как себя чувствует наш больной? — с беспокойством спросил он миссис Натмаус.

— Температура немного спала, и его больше не тошнит, — ответила она. — Ему явно лучше. Надеюсь, он скоро проснётся — уже от одной новости, что тётя Иви уехала, он быстро пойдёт на поправку.

Пока она говорила, мистер Натмаус зашевелился, медленно открыл глаза и моргнул, как те существа, что всю зиму проводят под землёй, а весной, в первый же тёплый денёк, выбираются на поверхность.

— Дорогая, я правильно расслышал, тётя Иви уехала? — тихо спросил он, повернувшись к жене. Потом взглянул на часы. — Подумать только! Я долго спал? Так хочется есть, просто умираю от голода. Надеюсь, чай я не пропустил.

Миссис Натмаус в восторге смотрела на мужа, боясь поверить собственным глазам. Он всё ещё был бледен, но на лбу уже не выступали капли пота, глаза были ясные и блестящие, совсем не такие, как вчера.

— О, Пузанчик! — она радостно поцеловала его в нос, который снова стал влажным и холодным. — Да, тётя Иви уехала! И ты пропустил не только чай. Ты пропустил целую неделю завтраков, обедов, чаёв и всего прочего. И живот у тебя так похудел, что мне придётся придумать тебе другое имя!

Мистер Натмаус был потрясён услышанным. Он ощупал свой живот и не понял, куда тот подевался. Он помнил, как вчера поднялся на чердак и нашёл на столе в кукольном домике тарелку шоколада с несколько странным вкусом. Но после этого всё было как в тумане.

— А что там за шум? — поинтересовался он, услышав шумные разговоры в холле.

— Это солдаты, Пузанчик! Ты проспал сражение.

— Вот это да! — С каждой минутой он приходил всё в большее изумление. Но тут его желудок громко заурчал, и миссис Натмаус немедленно умчалась за едой. «Бедные солдаты тоже, наверно, умирают от голода, — деловито размышляла она. — Чем же их всех накормить?»

Однако, войдя в кухню, она увидела, что эту проблему уже решили без неё. В гриле была обнаружена забытая свиная колбаска длиной в целых шесть дюймов. Полковник с бригадиром дотащили её до Натмаус-холла на собственных плечах. А ещё был найден кусок хлеба, который пришлось нести четырём мышам, и шарик сливочного масла размером с мяч для гольфа.

Миссис Натмаус предложила офицерам накрыть стол в банкетном зале, который в последний раз использовали в день её свадьбы. Сегодня утром у неё было такое праздничное настроение, что захотелось распахнуть там все окна.

— Налево от бальной залы, третья дверь справа, — объяснила она полковнику и отправилась на кухню за горчицей.

Из подвалов мистера Натмауса выкатили два бочонка сидра, и пир начался. Полковник рубил саблей колбасу, бригадир резал большим кинжалом хлеб, и хот-догов получилось столько, что каждая мышь наелась до отвала.

Кусок колбаски миссис Натмаус отнесла в гостиную мистеру Натмаусу. Он с жадностью проглотил её и запил чашкой крепкого чая. Генерал сидел рядом и в подробностях рассказывал о победоносном сражении.

— Гениально, генерал, просто гениально, — бормотал мистер Натмаус с набитым ртом.

А миссис Натмаус и миссис Маршмаус до слёз хохотали, слушая о том, как мыши качались на серьгах тёти Иви и кувыркались на её ожерелье.

— Ох, бедняжка! — воскликнула миссис Натмаус, вытирая слёзы. — Бедная тётя Иви! — Но, припомнив, что из-за неё пришлось вынести Пузанчику, она поняла, что не может всерьёз жалеть её.

Наконец генерал решил, что им уже достаточно повосхищались и можно откланяться.

— Пойдём-ка мы домой, Малышка, — повернулся он к жене. — Рассвет уже совсем скоро.

— Батюшки, и правда, — удивилась та, вспомнив, что не спала уже — сколько? День, два? Она так устала, что не смогла даже вспомнить. Вдруг очень захотелось в свой оружейный шкаф, в свою мягкую кровать. — «Нам понадобится грелка», — подумала она, сообразив, что весь огонь в доме потух давным-давно.

— Пойду, распущу по домам наше войско, — генерал встал. Но уходить почему-то не хотелось. Он очень любил миссис Маршмаус, и всё же живущий в нём искатель приключений не очень-то хотел возвращаться домой, к спокойной мирной жизни.

— Я могу сделать для вас что-нибудь ещё? — с тайной надеждой поинтересовался он у мистера Натмауса.

— О нет, генерал. Думаю, вы и так сделали достаточно, — заверил его мистер Натмаус.

— Есть кое-что, — смущённо произнесла миссис Натмаус. — Но, боюсь, это будет уже слишком. Вы наверняка хотите побыстрее оказаться у себя дома.

— Долг прежде всего, — твёрдо заявил мистер Маршмаус.

— Понимаете, — продолжила она, — мы с мистером Натмаусом изо всех сил старались поддерживать Розовый коттедж в порядке — чинить радиаторы, заделывать щели в оконных рамах, латать протекающую крышу, чистить, убирать и всё такое, — чтобы дети жили в приличных условиях. Но нам трудно с этим справляться. Вы наверняка заметили, в каком плачевном состоянии находится этот дом. А сейчас, когда здесь целая армия молодых и здоровых… Вот я и подумала — может, вы смогли бы навести тут порядок.

Генерал пришёл в восторг от возможности ещё немного покомандовать.

— Предоставьте всё мне, — заявил он. — Час-другой — и Розовый коттедж станет жилищем, достойным любой мыши. В моей армии есть и плотник, и сантехник, и электрик, и стекольщик, а также инженер, кровельщик и штукатур…

— Но смогут ли они справиться с человеческими вещами? — засомневалась миссис Натмаус.

— Разумеется, — заверил её генерал. — На прошлой неделе я вызвал электрика починить верхний свет в оружейной. Он проверил распределительный щиток, пробки — и моментально всё починил. А когда начала протекать труба над нашим шкафом, сантехник залатал её старой медной сковородкой миссис Маршмаус. Будь у людей больше здравого смысла, они бы сами нанимали мышей для таких тонких работ.

— Вот именно! — согласился мистер Натмаус. — Мы могли бы оставить без работы любого из людей.

— Хм, тогда понятно, почему они нас боятся, — бросил генерал, направляясь к двери.

Он пошёл в бальный зал и немедленно начал отдавать команды направо и налево.

Даже из Натмаус-холла Натмаусы и миссис Маршмаус слышали, как армия продвигалась по дому, приводя всё в порядок. В какой-то момент раздалось громкое икание, и следом за ним — низкое жужжание.

— Похоже, снова заработал старый бойлер! — восхитился мистер Натмаус.

Потом громкий треск и дребезжание — десятки мышей принялись чистить плиту. Они прошлись по всем комнатам и везде чистили и убирали. Обнаружив жестяную мышь в кабинете мистера Милдью, разобрали её на части и сделали новую пищеварительную систему, чтобы она больше не выплёвывала проглоченные крошки. И тут же проверили её на столе мистера Милдью, который всегда был завален крошками. Всё работало просто прекрасно. «Нужно раздобыть такую же для моего шкафа, — подумал генерал. — Гораздо лучше пылесоса».

И наконец молниеносная атака на чердак. Водопроводчик прочистил раковину, инженер починил игрушечный паровоз Артура, а столяр отпилил маленькие кусочки от полки в шкафу и с их помощью починил оконные рамы, которые не долго продержались после ремонта мистера Натмауса. Полковник обнаружил в сарае полмешка угля, армия натаскала наверх достаточно, чтобы разжечь камин.

Когда огонь начал разгораться, на кровати Артура из-под одеяла появились два огромных человеческих кулака и медленно потянулись вверх. Генерал с удивлением обнаружил, что уже рассвело и в окно светит солнце.

— Быстро вниз! — приказал он, и вся армия бросилась прочь с чердака. Последним был генерал.

Если бы Артур открыл глаза хоть мгновением раньше, он бы увидел, как по комнате бежит пожилая мышь, грозно размахивая пистолетом.

В Розовом коттедже царило праздничное настроение. Проснувшись, Артур и Люси сразу поняли, что Мускаточка вернулась, да ещё как! Затопила камин, починила поезд. Потом они увидели, как изменился весь дом. Но самый большой сюрприз был, когда они открыли дверь гостиной и обнаружили, что Мускаточка выполнила своё обещание: тётя Иви исчезла!

— Думаешь, она уехала навсегда? — спросил Артур, боясь поверить такому счастью.

— Похоже на то, — радостно отозвалась Люси. Щипчики — вот всё, что осталось от их тётушки. (По правде говоря, была ещё серьга в форме ящерицы, которая потерялась во время ночной суматохи, но генерал забрал её себе в качестве военного трофея.)

— Мускаточка же обещала нам это — вот и сделала. — Оба замолчали, внезапно осознав реальность случившегося. Они и не подозревали, что их фея настолько могущественна.

— Интересно, чем она её так напугала, — сказал Артур. Они оба слышали ночные вопли тёти Иви. — Ты же не думаешь, что она и вправду наслала на неё сотни светящихся мышей?

— Конечно нет, — твёрдо заявила Люси. О таком было страшно и подумать. Даже тётя Иви не заслужила подобной участи. И всё же Мускаточка была настолько загадочной личностью, что ничего нельзя было утверждать наверняка. Но дети и не подумали осуждать методы своей феи, просто были счастливы, что она вернулась.

Наконец появился мистер Милдью с жестяной мышью в руках, очень довольный.

— Доброе утро! — жизнерадостно произнёс он.

Он предполагал, что ещё долго придётся возиться, чтобы заставить своё изобретение работать как следует, но утром обнаружил, что мышь отлично глотает крошки и удерживает их внутри. Мистер Милдью, хоть убей, не помнил, когда это сделал, но теперь нужно было срочно идти на почту и отправлять мышь управляющему большим универмагом. «Я могу снова разбогатеть», — думал он. И от этой мысли слегка кружилась голова.

— Кажется, сегодня ночью был какой-то шум? — спросил он, натягивая сапоги прямо на пижаму и пытаясь вспомнить, что же это было.

— Тётя Иви, — напомнила Люси. — Она выбежала в сад с криками, что на неё напали оранжевые мыши. Думаю, её слышала вся деревня. А теперь её нет.

— Нет? — не веря своим ушам, переспросил мистер Милдью. Он заглянул в гостиную, в холл, на кухню — тёти Иви действительно нигде не обнаружилось.

Тут Люси заметила оставленную на столе записку, придавленную кувшином для молока. Почерк был корявым и неразборчивым, писали явно в спешке. Мистер Милдью сел, достал из кармана очки и принялся громко читать.

— Бедняжка Иви, — пробормотал мистер Милдью. — Ну надо же! Оранжевые мыши!

Армия снова собралась в бальной зале Натмаус-холла. Мистер Натмаус лично благодарил каждого за своё спасение. Он двигался медленно, с палочкой, но чувствовал себя уже гораздо лучше.

Наконец мыши поснимали повязки и выскользнули из кухни, пока мистер Милдью с детьми читали письмо тёти Иви. Генерал уходил последним, задержавшись на крыльце Натмаус-холла.

— Я мог бы остаться и покараулить, — предложил он мистеру Натмаусу. — Ну, на всякий случай. Вдруг ещё какие проблемы…

— Нет-нет, генерал, — заверил его мистер Натмаус, горячо пожимая лапу своему спасителю. — Вы и так уже спасли мне жизнь, и я не позволю вам делать для нас что-то ещё. Пожалуйста, примите вот это…

Он подошёл к дубовому сундуку, стоящему возле камина, и достал оттуда длинную медную подзорную трубу.

— Это принадлежало ещё моему прапрапрадедушке, — сказал мистер Натмаус, торжественно вручая трубу генералу. — Он служил в военно-морском флоте, много плавал по нашему ручью. Говорили, добирался даже до соседней деревни.

Генерал был тронут таким подарком.

— Благодарю вас, мистер Натмаус, — торжественно произнёс он. — Я всегда буду хранить его.

Он прикрыл глаза и горячо пожелал, чтобы вскоре случилась ещё какая-нибудь битва и у него появился бы случай использовать свой подарок. Всю дорогу он мечтал об этом, но не вслух, а про себя, чтобы не огорчать миссис Маршмаус.

Когда Маршмаусы ушли, мистер и миссис Натмаус закрыли дверь и отправились на кухню. Наступило время завтрака, миссис Натмаус вскипятила чайник, намазала маслом тосты, сварила большой горшок каши, два яйца и нажарила тарелку блинов. Она деловито сновала по кухне и думала, как хорошо, что они наконец-то остались с Пузанчиком одни.

— Странный он всё-таки, этот генерал Маршмаус, — философски заметил мистер Натмаус, наблюдая, как жена накрывает на стол. — Можно подумать, ему нравится воевать, рискуя жизнью и здоровьем.

— Я думаю, некоторым мышам нравится рисковать, — отозвалась Мускаточка. — Но очень надеюсь, что наши приключения позади. Мне кажется, я не создана для них.

— Нет-нет, дорогая. Думаю, у нас больше не будет никаких приключений, — уверенно заявил мистер Натмаус. — Их и так было больше чем достаточно. Теперь мы просто будем жить долго и счастливо.

Миссис Натмаус была полностью согласна с мужем. Они сели завтракать и выбросили из головы все заботы.