Шторм завывал раненым зверем. Океан на юго-западе бесновался, ветер взбивал тёмные волны в кипящую белую пену, вздымал их почти до тяжёлых свинцовых туч, рваными космами дразнящих водную бездну. Молния вспарывала небеса, гремел гром. Воды озёр, заводей, речек и ручьев Зелёного острова рвались из берегов, деревья размахивали кронами, рассыпая листья и ветки.

Крупный морской ястреб-скопа не замечал буйства природы. Ему угрожала более серьёзная, смертельная опасность. Могучие когти птицы, правда, разорвали ловчую сеть, остатки одурачившей его приманки он выплюнул. Но не так просто оказалось освободиться от шипастой колючки, скрытой в предательской приманке. Острые шипы глубоко вонзились в клюв крылатого хищника, кровь ручейками стекала по шейному оперению. А рядом, выжидая благоприятного момента, чтобы прикончить добычу, кружили два молодых диких кота-охотника.

Вриг Феликс, вождь боевых котов Зелёного острова, опершись на ствол поскрипывавшей на ветру осины, презрительно наблюдал за неуклюжими прыжками своих потомков. Он повернулся к постоянной помощнице и советчице кунице Атунре.

— Г-рр-мау-у, танцы-выкрутанцы какие-то, а не охота. Лягушки ленивые, а не охотники.

Атунра отскочила, потому что сыновья Врига разом прыгнули назад, спасаясь от взмаха когтистой птичьей лапы.

— Эта птица — опасный противник, о вождь. Сыновья твои мудро поступают, выжидая подходящего момента.

Вриг Феликс фыркнул. Он отшвырнул боевой топорик, скинул плащ, как будто не замечая непогоды.

— Мурр-гурр! Трусишек я вырастил, а не бойцов. Ну-ка, слабаки, отойдите прочь, в сторонку. Смотрите и учитесь.

Сыновья вождя послушно отступили, а Вриг прижал уши к черепу, обнажил клыки и издал оглушительный вопль:

— Гр-р-мвау-вау-у-у-у!

На ястреба эта демонстрация боевой мощи впечатления не произвела. Он как раз освободил крылья от обрывков сети и ловко увернулся от острых когтей Врига. Но собственные его когти не промахнулись, глубоко вонзились в кошачью морду меж глазами и ноздрями. Мощный взмах крыльями, и боевой вопль кота перешёл в пронзительный визг боли. На краткий миг Вриг повис в воздухе, затем бесформенной кучей рухнул наземь. Ястреб взмыл вверх, а куница и оба сына бросились на помощь — слишком поздно. Обидчик улетел.

Взлетев, он тут же стал игрушкой урагана, даже не пытаясь сопротивляться буйству природы. Ветер швырял его, вертел как сухой листок, ерошил перья. Шторм понёс птицу над деревьями, лужайками, ручьями, болотами, дюнами… наконец, над беснующимся морем.

Дикий кот Вриг Феликс лежал без сознания. Его сыновья окаменели от ужаса. Атунра осмотрела раны. Она повернула тело раненого мордой вниз и крикнула:

— Бегом за помощью! Я постараюсь не дать ему задохнуться.

Джифра отважился задать вопрос:

— Он не умрёт? Эта страшная птица его не убила?

— Выживет, если не захлебнётся кровью. Бегите!

Питру вытянул шею через плечо Атунры. Куница оттолкнула его.

— Не тяните время! Лекарей, носилки, перевязки, мази! Полморды потерял: нос, щеки, верхняя губа… Да живее же, отец кровью истекает!

Они метнулись прочь, а Атунра покосилась на обезображенную морду Врига Феликса.

— Глаза-то у тебя остались. Когда увидишь своё отражение, вряд ли поблагодаришь меня за то, что я тебя спасла. Но полморды все же лучше, чем совсем без головы. Теперь Вриг Феликс сможет убивать врагов взглядом… да и одним видом морды своей, пожалуй.

Бодрую, энергичную Ликиану никак не назовёшь старухой. Однако мудростью и рассудительностью эта симпатичная моложавая мышь превосходила многих обитателей Рэдволла. По этой причине и исполняла она многотрудные обязанности настоятельницы аббатства.

Утреннее солнышко пригревало выложенные из красного песчаника стены аббатства Рэдволл. На парапете восточной крепостной стены Ликиана и её постоянная наперсница, кротиха тётушка Берби, наслаждались первыми лучами и баловались мятным чайком.

Тётушка Берби вытянулась в раскладном кресле и поскребла бархатный затылок мощным рабочим когтем.

— Хурр, мэм, слыханное ли дело, буря-то какая… Хур-хур, нет, не припомню этакой за все свои сезоны…

Ликиана подняла взгляд к нежно синеющему над ними небу.

— Спасибо Матери-Природе, нынче она в добром расположении духа. Послушай только, как этот жаворонок заливается! Слышишь?

Берби сосредоточилась, зажмурилась и через некоторое время кивнула.

— Хурр, а и правда ведь, что-то там вроде шумит, беспокоится.

Ликиана повернулась к аббатству, в который раз наслаждаясь видом грандиозного строения из красноватого камня, на черепичной кровле которого играли светотеневым узором солнечные лучи. Взор аббатисы скользил по колокольне, по фасадам, наличникам верхних окон, цветным витражам Большого зала, колоннам и аркам.

— Нашему аббатству никакая непогода не страшна, правда, Берби? — проронила Ликиана рассеянно, пригубив чашку.

— Рр-хурр, что верно, то верно. Зато во саду, в огороде страсти какие! Кусты помяты, фрукты-ягоды по траве раскиданы… Противный ветрина!

Ликиана улыбнулась и похлопала Берби по лапе:

— Ладно, не ворчи. Так всегда бывает в бурю. Ничего непоправимого не случилось. А вон нам добавку несут.

Груд Длинный Туннель кроме почётной и ответственной должности кротоначальника исполнял также обязанности главного садовника аббатства. Племянник тётушки Берби славился силой, добротой и готовностью помочь всем нуждающимся. Он поднялся на стену с внушительным подносом и поклонился тётушке и настоятельнице:

— Хурр, сударыни, доброго утречка вам. Чайку пожалуйте, ватрушек, лепёшек тёпленьких. Дивлюсь я на вас, сколько вам чаю удаётся одолеть. У меня б язык растаял.

— Хо-хо-хурр, балагур, молодой бедокур; поменьше болтай, поскорей наливай.

Груд поставил между ними поднос, нагруженный свежей выпечкой с мёдом и небесно-сливочным нектаром. Смахнув с чайника чехол-согревайку, он наполнил обе чашки, приговаривая:

— Ох-ох, огород… Нехур-рошо в огороде… Лук с петрушкой полегли, редиску с корнем повырывало, помидоры везде разбросаны… Бурр!

Ликиана подула на чай.

— Ваша тётя только что об огороде беспокоилась. Большой урон, Груд?

— Не волнуйтесь, мэм, все исправим, — улыбнулся Груд. — Кроты мои уже работают, звери добрые помогают. Но ещё для двух рэдволльцев-добровольцев работа найдётся, так что добро пожаловать, хур-хур!

Ликиана улыбнулась и шутливо погрозила кроту лапой.

— Вот только чай допьём, но ни минутой раньше.

Груд ещё раз поклонился и степенно погладил нос.

— Хурр, смиренные кроты с нетерпением ждут-пождут высоких гостей.

— Ступай, ступай, негодник, ху-ху-хур! — замахала на него лапами тётушка Берби.

В саду тем временем распоряжался Командор выдр Бандж Живая Вода. Ростом он не выделялся, но пользовался непререкаемым авторитетом среди обитателей Рэдволла. Все беспрекословно выполняли его указания — кроме малышей, разумеется. Тут уж приходилось Командору запасаться терпением.

— Гропп! Вынь яблоко изо рта, живот заболит! Тагл, прекрати швыряться орехами! Грамби, немедленно слезь с яблони! Иргл и Ральг, куда с тачкой направились?

Подошёл Кромка Серая Иголка, крупный толстый ёж, хранитель погребов.

— Совсем одолела тебя мелкота, Бандж, — посочувствовал он Командору. — Я ими займусь, не беспокойся.

Серая Иголка решил воззвать к аппетиту малышни.

— Послушайте меня, работнички лихие! Слышал я, что брат Библ наградит самых усердных помощников сахарными каштанами. Для этого надо всего-навсего собрать в эту тачку все разбросанные в саду фрукты, ягоды да орехи. И на кухню отвезти. Пойдут на заготовки зимние да на пироги. Ну-ка, напрягите свои крепкие мышцы!

Малыши с визгом бросились собирать упавшие плоды.

Бандж заметил, что несколько рэдволльцев постарше во главе с его дочерью Тайрой направляются к выходу из сада.

— Эй, дочка, куда направилась?

Тайра Живая Вода на голову переросла отца. Крепкая молодая выдра нарядами не увлекалась, носила простое грубое платье-рубаху, но подпоясывалась только пращой. Этим оружием в аббатстве лучше, чем она, никто не владел. Имя для пращи хозяйка подобрала простенькое, но выразительное: Фитька.

Тайра помахала отцу лапой. Для краткости она называла Командора «Ком».

— Хотели помочь кротам с компостной кучей, Ком. А что, есть другие предложения?

Бандж долго не раздумывал.

— Кротоначальнику нужно дерево для забора. Он хочет укрыть огород от ветра.

Один из приятелей Тайры, белка Гирри, покачал головой:

— Но в аббатстве столько древесины не найти…

— Хурр, сэрр, в лесу разве что, — добавил другой неразлучный друг Тайры, молодой крот Трибси. — Там ивы много, тис есть, ясень…

Бандж кивнул.

— Вот-вот, правильно подметил. Может, выйдете в лесок, прогуляетесь?

Глаза Тайры загорелись.

— То есть нам можно самим, без всяких провожатых, выйти из аббатства? Я, Гирри, Трибси и Бринти?

Предложение отца означало, что их уже считают взрослыми!

— Точно так, Тайра. Ты старшая, отвечаешь за выполнение задачи и за безопасность товарищей. Не забудьте, зачем идёте. И далеко не забредайте.

— Есть! — воскликнула Тайра, едва сдерживая восторг. — Выйти из аббатства, набрать материалу для забора и тотчас обратно. Пошли, ребята!

Бандж кашлянул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Не так быстро, молодёжь! Лес от вас не убежит. Возьмите тележку да два топора в погребе. Подойдите к брату Библу, захватите чего-нибудь пожевать. Ветки выбирайте прямые, прочные. Все понятно?

— Понятно, сэр!

— Ну, в путь!

Командор долго смотрел вслед развесёлой команде и думал о чем-то своём.

Кромка Серая Иголка распрямился и потёр спину.

— Первая самостоятельная вылазка, — махнул он лапой вслед удаляющимся лесорубам. — Не рано, Командор?

— Тайра не подведёт. Не держать же их вечно на привязи. Найдут они сами топоры у тебя в погребах?

— Где топоры-то они найдут, знают, где искать, — почесал ёж иглы на затылке. — Не сломали бы… Я к большому топору только два дня как новое топорище приладил, буковое. Хороший топор…

Он собирался продолжить похвальное слово топору, но тут заметил стайку удаляющихся малышей.

— Куда так решительно направились, молодые господа?

Ежонок Грамби жестом полководца указал на главные ворота.

— Надо же помочь же мисс Тайре лес лесорубить. И проследить тоже, чтобы с ней ничего не случилось. Уж поверьте, мы не подведём!

Кромка сгрёб всю группу и погрузил малышей в тачку, прямо на собранные фрукты.

— У нас есть дело поважнее. Надо доставить фрукты в кухню брату Библу. Он нас угостит за доблестный труд. Командор, поможешь?

Бандж схватил вторую лапоять тачки.

— Помогу, приятель. Мне птичка на лету шепнула, что у брата Библа уже сливовый пудинг готов.

— Ур-ра-а-а-а!

Ёж возвёл взгляд к небу.

— Ну а коль не готов, как мы спасёмся от этих разбойников?

К югу от Рэдволла уже бродила по лесу ещё одна ватага разбойников: шайка речных крыс, числом восемь, атаман — Хриплый Обжора. Они сбились вместе, отстав от разных крупных банд нечисти. Промышляли эти вредные водные крысы грабежом и разбоем, без всяких сопливых сомнений убивали и калечили тех, кто имел несчастье попасться им в лапы, а мечты их устремлялись к светлому будущему, когда они станут грозой всех лесов. Пока что этим желанным будущим и не пахло, за мелкими успехами следовали крупные неудачи, но Хриплый Обжора не терял уверенности и присутствия духа.

Ласковое послеполуденное солнце пригревало берег тихой речки. Крысы валялись на берегу у самой кромки воды, пытаясь поймать рыбу, бродили по лесу в поисках птичьих гнёзд со свежими яйцами. Хриплый Обжора до таких низменных занятий не опускался. Он вождь по праву: по силе, по весу, по наглости. Развалившись у костра, атаман поверх своего объёмистого брюшка следил за сизым дымком, поднимающимся к кронам деревьев.

Прихромал Висячая Лапа, помахал пойманным окуньком.

— Глянь, атаман, какая рыбёха!

— Х-хе… Муха-кроха, а не рыбёха, — презрительно процедил атаман. — Сунь своего малька в костёр, на угольки, да дуй за новой, побольше.

— Йо-хо-о-о-о-о! — раздался вопль из чащи. — А я-то орла изловил!

Хриплый Обжора вскочил и гневно заводил:

— Заткните пасть придурку!

— Не-е, шеф, Жабий Глаз и вправду орла сцапал, чтоб мне камни лопать, — заверил атамана Пробкохвост.

Атаман смел его в сторону, направляясь к месту происшествия. За ним поплелась вся шайка.

— Дубина дубовая, — бормотал Хриплый Обжора. — Булыжная башка. Знамо дело, орлы крыс ловят, кто бы спорил… А вот крысы орлов ни во все сезоны ни разика.

Никто из шайки орла в жизни не видал, но и такой большой да страшной птицы тоже никто не видывал. Вылитый горный орёл, решили бравые разбойники Хриплого Обжоры. Обычно прикрытое висячим веком незрячее око Жабьего Глаза возбуждённо мелькало молочным зрачком. Он прыгал вокруг птицы, пихая её древком самодельного копья. Измождённая жертва попыталась дотянуться до воды, но Жабий Глаз стукнул её по клюву и засмеялся:

— Ага, а вы не верили! Я сам, собственными лапами живого орла словил, вон оно как!

Хриплый Обжора вытащил саблю — тоже самодельную: обломок косы, обмотанный верёвкой, чтобы можно было взять в лапу. Он наступил на одно крыло птицы, другое пригвоздил к земле саблей, чтобы получше рассмотреть добычу. Ясно дело, было бы крылатое чудище здорово, они бы от него сиганули врассыпную, куда подальше. Но этот уже почти покойник. Золотистые глаза затуманены, запёкшаяся кровь запечатала смертельный кривой клюв. Великолепное оперение смято штормом и запачкано береговой грязью.

— Ну-у ладно, орёл, орёл, — нехотя признал Хриплый Обжора.

Спорить желающих не оказалось, но Висячая Лапа, тощий самец с усохшей ногой, осмелился задать вопрос:

— А чего нам с орлами-то делать-то?

— Сожрать, ясное дело, — немедленно отозвался Трезубец, прозванный так по числу оставшихся в пасти зубов.

— Не знал, не ведал, что ты орлами питаешься, — усмехнулся Поскребун, почёсывая чесоточную спину.

— А ежели я не позволю? — поинтересовался Жабий Глаз. — Это ведь мой орёл, я его поймал! — напомнил он братьям по промыслу.

— Глянь-ка вон туда, друг, — показал атаман в сторону, обращаясь к ловцу орлов. Жабий Глаз послушно повернулся и с любопытством уставился в указанном направлении. Хриплый Обжора ударил его в спину, сбил наземь и врезал под ребра. — Забыл, кто тут главный? Гнилушка, червяк, личинка! Ну-ка, вяжите птичке лапки, да покрепче!

Пробкохвост обмотал птичьи лапы верёвкой. Орёл… Ястреб? Коршун? Сокол? — гадали особо любознательные крысы шайки — лишь слабо пошевелил крыльями.

— Сожрём его, ясное дело, — обещал атаман своему народу. — Но спервоначалу позабавимся. Не каждый день такая игрушка в лапы попадается. Волоките в лагерь!

Отряд лесорубов заготовил полную тележку веток для забора. В аббатство лесорубы рассчитывали вернуться ранним вечером.

На берегу ручья остановились на отдых. Вринти и Трибси принялись швырять в воду камушки, наблюдая за расходящимися кругами, и «печь блинчики» плоской галькой, отскакивающей от поверхности тихого потока. Тайра опустила лапы в воду, наблюдая за полётом стрекоз и прислушиваясь к сонному жужжанию пчёл. Её радовало, что экспедиция, в которой её назначили главной, прошла удачно.

Насладились медовыми коврижками, заулыбались, расслабились.

— Хурр, в Рэдволл попадём как раз к ужину, — мечтательно протянул Трибси. — Добрый ужин… Красота!

— Ты ещё не наелся? — удивился Бринти. — Только и думаешь, как бы чего пожевать.

— А о чем же мне ещё думать, хур-хур? — в свою очередь удивился Трибси. — Молодой растущий организм требует своевременного обильного питания.

Гирри поднял лапу.

— Ш-ш-ш-ш! Слушайте!

Все замолчали. Потом Тайра спросила:

— Что слушать?

Гирри махнул лапой.

— Там, против течения. Вопли какие-то, ржание дикое.

Трибси потёр нос.

— Нам, кротам, за вами, белками, ни ногами, ни ушами не угнаться, хурр, да.

— Я тоже ничего не слышу, — покачал головой Бринти.

Гирри прыгнул на ближайшее дерево.

— Зато я слышу. Подождите здесь, я быстро.

— Оставайся на деревьях, Гирри, на землю ни ногой! — крикнула вдогонку Тайра. — И не ввязывайся, если там что-то опасное. Как я в аббатстве появлюсь, если с тобой что-нибудь случится!

— Есть, мэм, не извольте беспокоиться, мэм, ушки на макушке, мэм! — отсалютовал Гирри на лету, в очередном прыжке.

— Побольше осторожности и поменьше «мэм»! Я лишь на сезон тебя старше, метлохвост!

Трибси уминал очередной пирожок.

— Хо-о-орр, хор-рош, хор-рош, с сыром, мой любимый, хурр-ням…

— А что, у тебя и какой-нибудь нелюбимый есть? — удивился Бринти.

— Хм-м-рр, и правда не припомню, не припомню, верно.

Снова принялись «печь блинчики». С Тайрой в этом занятии никто сравниться не смог, её камушки подпрыгивали до девяти раз. Приятное времяпрепровождение… Тайра с улыбкой вспомнила о предостережениях отца и озабоченном выражении его физиономии.

Но тут из кроны дерева вывалился Гирри, вокруг него кружилось несколько листочков. Гирри возбуждённо сверкал глазами и размахивал лапами.

— Там… Они подвесили большую птицу на дереве… Костер под ней разжигают! Тайра, спасать надо!

Тайра встряхнула друга.

— Толком объясни. Где, кто, какая птица? Вздохни поглубже два раза.

Гирри послушался, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

— Вверх по течению. Я их увидел с бука. Восемь речных крыс, бродяги, гнусное отребье. Птица огромная, не видел таких, висит на суку вниз головой, они её замучают до смерти. Надо спасать, Тайра!

Тайра уже сматывала с себя Фитьку.

— Гирри, хватай топор. Вернись обратно по деревьям, незаметно подберись поближе к птице и жди нас. Трибси, Бринти, возьмите две палки поздоровее и за мной!

Пробкохвост и Висячая Лапа пытались разжечь кучу веток, листьев и сухого мха. Им мешали товарищи, дружно раскачивавшие висящую над кучей птицу. Ястреб не мог даже шевелить крыльями и лишь слабо шипел.

Хриплый Обжора наслаждался беспомощностью жертвы. Он ковырнул своей тупой саблей горло ястреба и захохотал:

— К ужину как раз изжаришься, не слишком быстро, на медленном огонёчке.

Жабий Глаз ткнул в качающегося ястреба копьём, но промазал.

— Шеф, но уж ногу-то я заслужил, ведь я его изловил!

Атаман вмазал герою по уху.

— Я твою ногу отрежу и сожру, если ты убьёшь его слишком быстро, дубина! Убери свой дрын тупой, копье дурацкое!

Вжжик-Банг! В клинок «сабли» атамана врезался камень. Оружие вылетело из лапы крысы, запрыгавшей и завопившей от боли в отшибленной конечности.

— А-а-а-а! Кто? Что? В-а-а-а-а!

Тайра выскочила на берег, крутя пращу и вопя:

— Все вон от птицы!

Атаман перестал подпрыгивать и вытянул онемевшую от удара лапу в направлении одинокой выдры:

— Бей её! Кроши в капусту!

Жабий Глаз бросился к выдре с копьём наперевес, но тут же получил камнем по голове. Из кустов выскочили Бринти и Трибси с длинными дубинами. Гирри спрыгнул на сук, к которому была привязана жертва, оттуда — наземь и принялся раскидывать уже занявшуюся кучу хвороста. Трибси ударом дубины отправил Пробкохвоста в ручей, Бринти погрузил своё деревянное оружие в брюхо Хриплого Обжоры как раз в момент, когда тот протянул здоровую лапу за оброненной саблей. Наступив на саблю атамана, Бринти принялся обрабатывать его дубиной. Тайра скакала от крысы к крысе, рассыпая удары по мордам, рёбрам, хвостам и лапам.

Из восьми крыс на поле боя остались лишь три, остальные в панике бежали. Трезубец и Жабий Глаз валялись без чувств, Хриплому Обжоре повезло меньше. Он сознания не терял, вопя и скуля под ударами Бринти, который исступлённо колошматил его дубиной, вопя при каждом ударе:

— Мразь! Гнусь! Палач! Трупоед!

Тайра оттащила разбушевавшуюся мышь от жертвы.

— Хватит, он своё получил. Убьёшь ведь.

Бринти размахивал дубиной в воздухе, рыча:

— Убью! Такие не должны жить! Гадость! Пакость! Мясоед!

— Хватит! — прикрикнула Тайра.

Бринти обмяк и выронил свою деревяшку. Он вдруг понял, как безумно себя вёл только что.

— Извини, Тайра, меня занесло.

— Хурр, хоррош, хоррош… — усмехнулся Трибси. — Надо птицей заняться, мисс Тайра.

Тайра подхватила ястреба, а Гирри взметнулся с топором вверх и одним ударом перерубил верёвку.

Выдра осторожно опустила потерявшую сознание птицу на траву, бормоча:

— Потерпи, друг… В аббатстве тебе помогут… Потерпи…

Гирри спрыгнул с дерева и крикнул Трибси:

— Пошли за тележкой!

Тайра осталась с птицей. Бринти покосился на побитого атамана:

— Шевельнись только, мигом череп проломлю.

Он подобрал атаманскую саблю и запустил её в поток.

Скоро прибыла тележка. Птицу осторожно погрузили не неё, положив поверх палок, на которые набросали сухой травы. Крылатый гигант на мгновение открыл глаз и снова погрузился в забытьё. Трибси погладил его головное оперение.

— Хурр, все будет хорошо, парень.

Тайра подошла к Бринти, с дубиной в лапе нависшему над Хриплым Обжорой.

— Надеюсь, ты выбил из него всю боевую блажь.

Она перевернула крысу ногой.

— Слушай внимательно, нечисть. Мы не такие, как вы, поэтому ты останешься в живых. Но не показывайся больше в этих местах, не то пожалеешь.

— В следующий раз точно череп проломлю, — добавил Бринти.

Крыса страдала от мучительной боли, каждый удар пульса разрывал голову и тело. Но переполнявшая её ненависть оказалась столь сильной, что она, не сводя взгляда с мыши, попыталась в неё плюнуть. Бринти рванулся вперёд, но Тайра оттащила его.

— Идём, надо доставить птицу в аббатство.

Хриплый Обжора проводил их взглядом. С трудом шевеля губами, он еле слышно пробормотал:

— Я тебя не забуду, мышонок. Следующая наша встреча — смерть твоя. И постараюсь я, чтоб ты не подох слишком быстро.

Они направились в обратный путь. Тайра заметила, что лапы Бринти трясутся, его бьёт дрожь.

— Что с тобой, Бринти?

— Никогда ещё не поднимал лапу в гневе на иное существо. Эта крыса намного больше меня. Будь у неё меч, она могла бы меня запросто убить. Ты меня знаешь, Тайра, я ведь мирный парень. Но, когда увидел, как эти гады обращались с пленником, просто голову потерял. Извини.

— Не за что извиняться, Бринти. Такое может случиться с любым самым мирным созданием. А ты ещё и храбрец.

Бринти попытался сдержать дрожь в лапах.

— Спасибо, Тайра. Только не очень приятно вспоминать об этом. Не оттащи ты меня, убил бы я этого гада. Ох, не хотелось бы мне снова драться. Слишком уж голову теряешь.

Оба колокола Рэдволла, Матиас и Мафусаил, отбили вечернюю зарю, когда Тайра постучалась в ворота. Привратниками в Рэдволле служили в ту пору мышь Хиллия и её муж Ореал. Жили они в сторожке у главных ворот вместе с детишками, близнецами Ирглом и Ральгом.

— Кто там? — отозвался на стук Ореал. — С миром ли пришли вы к нам?

— Лесорубы вернулись, — отозвался Гирри. — С нами раненый, нужна помощь. Открывайте скорее.

Привратники отперли ворота и открыли одну створку. Тележка въехала в аббатство.

— Йик! — пискнули близнецы. — Ранний зверь!

— Большой раненый зверь, — оттащила их в сторонку мать. — Большая птица, орел, должно быть, хотя я орлов и не видела.

И мыши принялись подталкивать тележку.

— Скоро узнаем, что это за птица, — сказала Тайра.

Из главного здания вышли мать Ликиана с тётушкой Берби, Командор, кротоначальник и Кромка Серая Иголка. Командор похлопал дочь по плечу.

— Молодцы, хвостом клянусь. Отличные палки. А что это за мёртвую птицу вы на них положили?

— Йик! Ранний зверь, Командор! — в один голос сообщили близнецы.

Аббатиса уже склонилась над ястребом.

— Жив бедняга. Еле дышит. Что случилось?

— Шайка водяных крыс над ним издевалась, — принялся объяснять Гирри. — На дерево подвесили. Пришлось вмешаться. Ха, видели бы вы Тайру, как она их колошматила…

— Потом расскажешь, Гирри, — перебил Кромка. — Надо заняться раненым, покуда не помер. Трибси, сбегай за братом Перантом. Бринти, сходи за Дедом Квелтом. Он-то наверняка скажет, что это за птаха.

— А я схожу позабочусь о чае, — одёрнула цветастый передник тётушка Берби.

Мать Ликиана признательно улыбнулась подруге.

— Мудрая мысль, Берби. Пожалуйста, принеси чай в лечебницу. Добрая чашка чаю никогда не помешает.

Учёная мышь брат Перант, лекарь и аптекарь аббатства, сразу же занялся пациентом.

— Громадная птица, здесь у нас такие не водятся. Орёл или ястреб. В клюве инородное тело. Гадость какая… звезда шипастая железная… Вон, проткнула насквозь, снизу острие торчит. Следует зафиксировать клюв в открытом состоянии. Командор, прошу вас, возьмите этот пест, засуньте его в клюв, так… Держите вот этак, пока я здесь ковыряюсь… Не то хлопнет он клювом невзначай, и останусь я без лапы. Мигом отхватит без всяких инструментов.

Не всякий мог спокойно смотреть, как брат Перант орудует хирургическими инструментами. Он работал быстро, приговаривая:

— И какой негодяй тебя так?.. Ага, вот так… кошмар!.. Вот она, полюбуйтесь.

Он протёр колючку и передал её Тайре. Она положила металлического ежа в свою сумку для камней.

— Придёт день, и я смогу вернуть это оружие его владельцу. Подходящим способом.

За дальними морями, на неведомом Зелёном острове, среди живописных заливных лугов, над болотами и ручьями возвышалось крепкое сооружение из толстых сосновых брёвен. В давние сезоны эта крепость принадлежала выдрам племени Живая Вода, но теперь служила оплотом диким котам. Предки Врига Феликса завоевали остров и поработили выдр. Лишь небольшая часть изгнанников не покорилась пришельцам, остальные прозябали в рабстве, обслуживая повелителя и его войско. Крепость находилась на самом берегу озера, выступая в него мощными бревенчатыми мостками на каменных устоях.

На подоконнике лестничного окна главной башни устроилась леди Хладвига, супруга Врига Феликса. Перед ней стояла куница Атунра, советница вождя. Первая леди беспокойно помахивала черным хвостом, ёжась в отороченном мехом плаще и ожидая, когда можно будет подняться в верхнее помещение башни.

На ступеньках лестницы, чуть пониже, ссорились сыновья. Несколько хиловатый Питру превосходил брата, невысокого Джифру, свирепостью и наглостью. Он ударил Джифру и зарычал:

— Я буду повелителем Зелёного острова!

Джифра отшатнулся и отпрыгнул поближе к матери.

— Скажи ему, ма! Мы вместе должны управлять островом, когда отец умрёт.

Хладвига взяла Джифру за лапу.

— Питру! Подойди ко мне.

Питру повиновался, но остановился, не доходя до матери, и топнул лапой.

— Джифра слабак! Я сильнее и должен стать вождём.

— Стыдитесь оба! — возмутилась Хладвига. — С чего вам взбрело в головы, что отец умрёт?

Питру подступил ближе, топнув по хвосту брата, и покосился на Атунру.

— Видел я его голову. Он умрёт.

Из кабинета вождя раздались режущие ухо вопли. Атунра вздрогнула.

— Отец твой живуч. Целители спасут его.

Сверху снова донеслись вопли и проклятия. Что-то грохнуло, какая-то мебель свалилась на пол. Дверь внезапно распахнулась, хлопнув о стену, из комнаты вылетели и резво ссыпались по ступенькам два старых кота.

— Вон! Кретины! Наглые твари! — скрежетал им вдогонку искажённый голос Врига Феликса. — Не лезьте ко мне больше со своими вонючими растворами и ржавыми иглами!

В дверном проёме возникла фигура повелителя. Когда раненого принесли в крепость, морду его прикрывали повязки. Но сейчас физиономия вождя открылась во всем ужасающем безобразии. От уха до уха её покрывала обычная шерсть, но ниже глаз начиналось невообразимое месиво мяса и черепных костей. Не было ни щёк, ни губ, ни носа. Свистел воздух, пузырилась и капала кровавая слюна. Горящий взгляд буравил присутствующих.

— Чего уставились? Хорош, да?

Дикий кот развернулся и исчез в кабинете, захлопнув дверь. Оттуда слышался грохот мебели, лязг металла, громкое ворчание.

— Сыновья… Маменькины сынки! Вдвоём с одной птицей не справиться! А от меня она сбежала, испугалась, ага! Смерть крылатым! Перебить всех птиц на Зелёном острове! А я не умру, потому что я Вриг Феликс!

Леди Хладвига поднялась и поманила сыновей за собой.

— Не будем раздражать отца, пока он гневается. Атунра останется, может быть, что-нибудь понадобится.

— Как пожелаешь, госпожа, — поклонилась куница.

К вечеру дверь опять открылась. На пороге появился дикий кот.

— Ну как, Атунра? — мрачно спросил он у своей помощницы.

Куница уставилась на хозяина. Неудачный ответ может стоить жизни. Вриг Феликс изрядно потрудился над одним из своих закрытых боевых шлемов. Он открутил забрало и заменил его мелкой кольчужной сеткой. Сетка закрыла раны, но придала вождю жуткий вид. Она колебалась при дыхании и обнажала сверкающие клыки.

— Образ твой отныне окутан таинственностью, повелитель, — торжественно отчеканила Атунра.

Вождь поднял лапу с боевым топором.

— Собирай мою гвардию. Взять луки и полные колчаны стрел. Перебить всех птиц, больших и малых. Будем объедаться птичьим мясом.

Он шагнул к окну, высунулся наружу и заорал:

— Смерть птицам! Смерть! Смерть!! Смерть!!!

Внизу, на озере, рабы-выдры задрали головы на крик. Они узнали дикого кота, несмотря на его новый облик. Оба переглянулись.

— Жаль, друг, ошибся ты, — печально покачал головой один из них. — Не подох Феликс. И никогда не подохнет. Слышь, как вопит?

— И ещё больше обозлится, — отозвался второй. — На нас отыграется. Ведь в чем беда наша? Слабаки мы, вот что. Надо родиться Лидо Лагунным, чтобы бросить вызов этим гнусным котам. Лидо — вот это парень!

Халки, старший из выдр, дёрнул партнёра за лапу.

— Умерь пыл. И не ори. Лидо вне закона. Услышат это имя — и нырнёшь ты с камнем на шее в омут Окаянный, сожрёт тебя чудовище. Давай-ка выбирать сети, да пора к берегу. Вон, эта гнусная скотина Скодт уже поглядывает на нас, улова дожидается.

Они принялись за работу. Халки продолжал поучать молодого товарища.

— Слышь, Чаб, ты зря нас слабаками… Не слабаки мы, а просто семьи у нас, о них думать приходится. Лидо свободен, как вольный ветер. Кроме того, он морская выдра, а мы речные, тоже разница.

— Но и мы были когда-то воинами. В наших жилах течёт кровь Королевы Кланов. Королева ведь из клана Живая Вода, — возразил Чаб.

— Уж слишком много сезонов прошло с тех пор, — горестно вздохнул Халки. Сезоны Королевы живут лишь в сагах да сказках для малышей.

С берега до выдр донёсся сердитый окрик:

— Пошевеливайтесь, не то шкуру с хвостов сдеру!

В подтверждение слов сухо щёлкнул бич.

Рыжеватый коренастый капитан-надзиратель Скодт, ненавидимый выдрами за заносчивость и жестокость, стоял на причальных мостках, поигрывая длинным кнутом.

— Живее, живее, — подгонял он приближающихся в утлой рыбацкой лодчонке выдр. — Выгружайте улов — и к обыску!

Халки и Чаб вытащили из лодки сеть с небогатым уловом и замерли на пирсе, растопырив лапы. Кот-солдат, подчинённый Скодта, обшарил их, ничего запрещённого не нашёл и швырнул на мостки две заострённые раковины — единственное разрешённое выдрам оружие. Он повернулся к начальнику.

— Ничего нет, — доложил солдат и отсалютовал копьём.

— Проваливайте! — приказал Скодт выдрам, не отрывая от них взгляда.

Выдры зашагали по причалу, но тут снова раздалась команда:

— Стой!

Халки и Чаб замерли на месте. Капитан подошёл к выдрам, остановился возле Чаба, издевательски ухмыляясь ему.

— Солдат, задери-ка ему эту лапу!

Солдат поспешно поддел древком копья лапу Чаба. Скодт взмахнул лапоятью бича, и на пирс упали две совершенно одинаковые жемчужины.

— Что за чудеса? — физиономия Скодта изобразила удивление. — Откуда они взялись?

— Сэр, это безделушки для моей маленькой дочурки, детские игрушки, — пробормотал Чаб.

— Безделушки для девчушки? Эт-то собственность нашего повелителя Врига Феликса, как и все на Зелёном острове! — заорал капитан-надсмотрщик. — Здесь нет ничего вашего, ни-че-го!

Он повернулся к своей охране:

— Привязать этого вора на ночь к опоре под мостками. Пусть попостится да охладится, авось поумнеет.

Скодт подобрал жемчужины и полюбовался ими, приговаривая:

— Леди Хладвига будет рада пополнению коллекции.

Халки поплёлся прочь. Чаба остриями копий загнали под мостки и привязали к каменной опоре. Тут принёсся запыхавшийся солдат.

— Капитан! Там, на реке, похоже, Лидо выследили!

Скодт схватил копье и скомандовал:

— Живо, бегом туда! Поймать его!

Чаб, привязанный за шею к каменному столбу, презрительно усмехнулся.

— Ишь, разлетелся! Как же, поймаешь ты его, придурок.

Лидо Лагунный наблюдал из кустов за крадущимся котом-солдатом. Неплохо подражая гнусавому кошачьему голосу, он завопил:

— Вон он, промеж тех двух скал!

Кот поднял голову и обернулся, обшаривая взглядом упомянутые скалы. В тот же момент в его затылок врезался запущенный из пращи Лидо камень и уложил доверчивого кота мордой в траву. Лидо снова повернулся к лежащему рядом с ним раненому гусю-казарке.

— Удивлюсь, если этот парень когда-нибудь проснётся. Давай глянем на твоё приобретение, приятель.

Лидо осмотрел стрелу, торчащую из шеи гуся. Тот храбрился из последних сил:

— Бранталис родился под счастливой звездою. Мне повезло. Больно не очень. Вот если бы коты эти так же умело обращались с луками, как ты со своей пращой, плохо пришлось бы мне, друг.

Лидо наложил на рану ил, прижал листьями дикого редиса и обмотал тряпицей.

— Ты прав, приятель, рана не такая уж страшная. Тебя одного подбили из вашей стаи?

— Да, — осторожно кивнул гусь. — Сам виноват я. Спать на лету! От стаи отстал. Высоту потерял. Глупец. Двух котов наблюдаю, друг. Позволь отвлечь твоё внимание. Рана недвижима, может дождаться.

Двое солдат Врига Феликса ползком приближались к неподвижной фигуре сражённого кота. Лидо подскочил вверх и запустил один за другим два камня столь быстро, что первый ещё не долетел до цели, когда вылетел второй. Оба, однако, попали в цель. Первый сломал кошачий хвост, второй угодил другому солдату в переднюю лапу. Берег огласил двухголосый кошачий вой.

— Теперь им есть чем заняться, — ухмыльнулся Лидо. — Но нам надо пошевеливаться, пока не подошло подкрепление. Лететь можешь?

Гусь выпятил грудь.

— Взлечу. Лететь смогу. Стаю догнать не сумею. Тебя не поймают?

— Эти? — презрительно скривил губы Лидо. — Им свой хвост не поймать. Я тебя прикрою, друг. Отвлеку эту шушеру, когда взлетишь. Улетай с острова, через море на континент. И обязательно найди целителя, рана от стрелы может вызвать нагноение.

Лидо приподнялся и перехватил пращу.

— Пора, друг. Я их отвлекаю, а ты — вверх!

Гусь протянул выдре лапу.

— Благодарен тебе, Бранталис. Удача с тобой да пребудет.

Лидо пожал перепончатую лапу.

— Попутного ветра, приятель!

Он вскочил и завопил появившейся группе диких котов:

— Ху-ху-ху-у-у-у! Эй, шелудивые дети паршивых родителей! Кому охота изловить беззаконного Лидо Лагунного?!!

Он уложил из пращи ближайшего к нему кота, бросился зигзагами к реке и вот уже исчез под водой.

Опасающиеся воды коты засновали по берегу, наугад обстреливая речку. Появился капитан Скодт с подкреплением.

— Что здесь происходит, во имя клыков и когтей?! Где этот бандит?

Старший патруля, котяра с подбитой лапой, отсалютовал и доложил дрожащим голосом:

— Капитан, мы сбили гуся, но этот проклятый Лагунный его спас. Он уложил Рабжера, сломал хвост Вигло и переломал мне все кости в лапе.

Капитан шлёпнул подчинённого по уху и зарычал:

— Я не спрашиваю, что сделал он, меня интересует, что сделали вы? Где мятежник?

— Вот он я, кнутик! Лови!

Скодт резко развернулся на голос. Вынырнувший из воды Лидо взмахнул длинным хлыстом водорослей, в конец которого успел запутать небольшой камушек. Уклониться капитан не успел, мокрая скользкая зелень хлестнула его по шее, молниеносно обмоталась вокруг головы и выбила из мозгов дикого кота ослепительную вспышку. Скодт рухнул наземь. В сторону реки понеслись стрелы из кошачьих луков, но цель уже исчезла под водой.

Сверху, с недосягаемой для стрел высоты, раздался восторженный гусиный клич. Единственный благодарный зритель этого краткого спектакля развернулся в воздухе и устремился к морю.

Застольная тема ужина в Большом зале — приключения Тайры и её друзей. Юную выдру усадили рядом с Командором, аббатисой Ликианой, тётушкой Берби, кротоначальником, хранителем погребов. Тайра довольно скромно поведала о событиях лесного похода.

— Благородный поступок, — похвалила настоятельница. — Вы спасли жизнь птицы, к тому же не испугались схватки с врагом, у которого был двойной численный перевес. У вас храбрая дочь, Командор.

Бандж лучится улыбкой.

— Жаль, матушка твоя не дожила до этого дня. Она все время повторяла, что Живая Вода — воинственный клан из неведомых далей. Ты тому доказательство, Тайра.

Тайра отважилась задать вопрос, над которым она уже не однажды размышляла:

— Может быть, я стану Командором?

Отец вздохнул и разъяснил почти извиняющимся тоном:

— Из тебя вышел бы Командор лучше, чем все, кого я знаю, лучше меня в том числе. Но Закон гласит, что только самец может стать Командором. Может, это и несправедливо, но мы живём по Закону.

Тайра надулась:

— Легенды говорят, что в далёких странах девы становились Командорами.

Бандж отхлебнул «Октябрьского» эля и решительно припечатал стол кружкой.

— Не будем обсуждать это здесь и сейчас. Другие страны далеко, мы живём в Цветущих Мхах по нашим законам, а по ним женская особь Командором быть не может, и точка. И я отвечаю за соблюдение Закона Выдр.

В воздухе повисла неловкая пауза, прерванная появлением брата Библа. Повар-землеройка толкал перед собой тележку с кастрюлей. Он вытер нос платком в горошек, размером с небольшую скатерть, и торжественно провозгласил:

— Раковый суп со жгучим корнем для юной героини!

Раковый суп со жгучим корнем — любимое лакомство выдр во всех странах и во все сезоны. Тайра принюхалась.

— Чудесный аромат! Такого супа никто, кроме вас, не приготовит, сэр!

— Это верно, мисс Тайра, — скромно согласился брат Библ, запуская поварёшку в котёл. — Но при папеньке вы уж остерегитесь такое заявлять, не то ещё поссорите нас, оборони сезоны.

— Нет, брат, чего уж там, — покачал головой Бандж. — С фактом не поспоришь. Ты наш любимый суп лучше всякой выдры сваришь, это факт.

— А как вы его готовите, сэр? — льстиво улыбнулась повару Тайра.

— Ну, кресс береговой, знамо дело, лучку… — пустился в объяснения брат Библ. — Дикого чесночку чуток… — Тут он замолчал и лукаво улыбнулся. — Да и секретов всяких много, вы уж извините.

Кротоначальник Груд прислушался к рассказам Бринти, Трибси и Гирри, сидевших на другом конце стола с молодёжью.

— Хур-ха-ху-ха-хур! Вот фантазёры-придумщики! Давно таких героев не встречал!

Бринти моделировал на столе ход сражения при помощи разных подручных предметов.

— Вот эта дюжина каштанов карамельных — свирепый противник, все двенадцать крыс.

— Хурр, мисс Тайра рассказала про восемь противных крыс, — вмешался кротёныш Груп.

Гирри проглотил сливовый пудинг.

— Некогда ей было считать, она колотила нечисть пращой. На самом деле их было тринадцать. Двое взобрались ко мне на ветку, когда я перерубал толстенный канат, пришлось ими заняться.

Трибси прикончил миску ревеневой крошенки и присоединился к другу. Он схватил два каравая хлеба, воткнул в них по вилке и бухнул на стол среди каштанов.

— Хурр, это мы со стариком Бринти. И с дубинами, — показал он на вилки. — Крутые бойцы, так, Брин?

Поток собственной фантазии захлестнул Бринти.

— Точно, Триб! И вот мы им задали! Банг! Буме! Бамс! Бухх! Бахх! Все четырнадцать гигантских крыс… Тр-русы поганые! Ага, толстомясые!..

Командор вытер щеку и выудил из супа плюхнувшуюся туда карамельно-каштановую «крысу», отброшенную смертоносной вилкой Бринти.

— Давай-ка, дочка, побыстрее доедать, не то Бринти нас каштанами обкормит. Уж больно много он крыс покрошил.

После ужина большинство обитателей аббатства высыпало наружу. Звери расселись на ступеньках крепостных лестниц, наслаждаясь прекрасной летней погодой. Тайра с отцом последовали за аббатисой и Кромкой Серой Иголкой в лечебницу, проведать раненую птицу. В палате нового пациента уже находились брат Перант и Дед Квелт, сезонописец и библиотекарь. Сам больной сидел на подоконнике и любовался видом из окна.

— В высшей степени необычный пациент, — поделился впечатлениями брат Перант. — Вы ведь помните, в каком он был состоянии, почти при смерти.

А после первой же обработки ран очнулся и принялся за воду. И не просто клюв смочил, а осушил полный кувшин. И вот результат! Посмотрите, как блестят глаза. Перья сам расправил. Конечно, клюву ещё долго заживать, но общее состояние просто завидное.

Ястреб искоса глянул на пришедшую компанию и занялся оперением.

— Может быть, именно перья спасли его, брат Перант, — предположила Тайра. — Крысы ведь с ним не церемонились.

— Мощная птица, могучий организм, — согласно кивнул лекарь.

Мать Ликиана подошла к ястребу и погладила его по голове.

— Сильный, сильный, хороший, славный, — приговаривала она. — Кто же ты такой?

Серебристая белка Квелт, старый сухой зверёк несчётных сезонов возраста, сезонописец аббатства, сам назначил себя на должность библиотекаря. Он занял под хранилище всевозможных лапописных материалов одно из обширных чердачных помещений. Ёж Кромка и кротоначальник выполнили по его чертежам полки, на которых Квелт разложил свитки, листки, толстые книги и тоненькие тетрадки, записи на коре, сухих листьях, пергаменте. Сейчас он держал в лапе небольшую книжицу в твёрдом переплёте.

— Полюбуйтесь! Хроника давних сезонов, записанная матерью Брионией. Древняя настоятельница особенно интересовалась птицами-охотниками. Вот что я здесь нашёл.

Квелт поправил очки из горного хрусталя и уткнулся в желтоватые страницы носом.

— М-да… Вот… Ага. Вот-вот. «Таких птиц в наших лесах не видывали. О них сообщили перелётные дикие гуси. Встречаются они на Зелёном острове, охотятся в воде: море, реки, озера, локи, протоки… Большие, мощные птицы, сверху темно-коричневые, снизу белые. Большие длинные крылья… Белая корона на голове, две тёмные полосы… Темные пятна вокруг глаз похожи на маску. Глаза с золотой окантовкой. Клюв мощный, сильноизогнутый. На каждой серо-голубой чешуйчатой ноге по четыре мощных черных когтя».

Квелт закрыл книгу и улыбнулся Тайре.

— Похоже?

— Все о нем, все сходится.

— В старые времена их называли пандионами. Вы привезли в аббатство большого морского рыболова, птицу-скопу.

Кромка Серая Иголка восторженно уставился на птицу.

— Стало быть, надо его и кормить соответственно. Как думаешь, Командор? — подтолкнул он Командора. — Придётся нам с тобой потрудиться, порыбачить с лодочки в пруду.

Командор, как и Кромка, большой любитель рыбалки, включился в игру.

— Да, ничего не поделаешь, придётся. Не голодать же бедному созданию. Э-э, мать Ликиана, с вашего разрешения мы с мистером Серой Иголкой отправимся нынче ночью на пруд, исключительно во благо больной страждущей птицы. Тяжкий труд эта ночная рыбалка, уж поверьте. Да что поделаешь, долг превыше всего!

— Вы меня растрогали, Командор. Разумеется, я согласна, — потупилась Ликиана, чтобы не прыснуть со смеху.

— И мне можно? — пискнула Тайра.

— Не-е, дочка, с тебя на сегодня хватит. Ты и так уж бурный денёк провела, тебе отдохнуть надо.

Глянув на разочарованную физиономию молодой выдры, Ликиана решила подсластить пилюлю.

— Да, тебе надо отдохнуть, Тайра. А сначала забеги-ка в кухню да передай брату Библу, что я велела тебя побаловать. Пусть он подыщет для тебя что-нибудь особенно вкусненькое.

Тайра подпрыгнула и, поблагодарив настоятельницу, понеслась на кухню.

Брат Библ поднял голову от плиты.

— Приветствую героиню дня! — воскликнул он, увидев Тайру. — Что привело вас на кухню, милая мисс?

Тайра с деловым видом сообщила о поручении матери Ликианы.

— Кухня в вашем распоряжении, дорогая моя. — Библ широким жестом обвёл обширное помещение. — Чем пожелаете насладиться?

— Даже не знаю, сэр, — пожала плечами Тайра.

— Редкий случай, — подивился брат Библ. — Молодая леди не знает, чем бы ей полакомиться. — Он снял с гвоздя буковую лопатку, открыл духовой шкаф и принялся вытаскивать из него караваи, хлебы и хлебцы. — Позвольте предложить моё фирменное блюдо.

Тайра помогла повару разгрузить духовку. Он выбрал два золотистых хлебца и показал Тайре на горшок, одиноко торчащий на середине обширной плиты.

— Возьмите полотенце и подайте мне этот горшочек, милая мисс. Осторожно, не обожгите лапы.

— М-м-м, пахнет как! Что это такое?

— В конце долгого дня я себя иной раз балую таким образом. Это терновая слива с рубленым миндалём, сваренная в мёду и выдержанном сидре.

Библ обильно умастил разрезанные хлебцы сладкой смесью и вынул две кружки и бутыль.

— Бузиновая лопуховка. А теперь присядем здесь на мешках и закусим.

— Прекрасно! — отозвалась жующая Тайра.

— Только никому ни полсловечка. Не то мне вечером покоя не будет, народ сюда валом повалит.

Тайра охотно пообещала — при условии, что ей-то можно будет заглянуть на кухню иной раз вечерком.

— Во какая хитрющая, — подивился Библ. — Ладно, ладно, согласен. А теперь пора баиньки.

Тайра покинула кухню и направилась в спальню. Проходя через Большой зал, она остановилась перед гобеленом Мартина Воителя. Один из основателей аббатства, его рыцарь-защитник, стоял перед нею, сжимая меч, и дух его витал над обиталищем мирных существ. Настоящий меч, точно такой же, как и вытканный на ковре, висел тут же; грозное оружие, изготовленное из металла упавшей на землю звезды, выкованное барсуком-лордом в Саламандастроне, крепости-горе на берегу моря. Простой одноручный меч, без выкрутасов и излишнего декора. Тайра невольно потрогала своё оружие, пращу Фитьку. «Любое оружие — лучшее, если умеешь им пользоваться», — говаривал её отец.

Уставшая выдра моргнула. Ей показалось, что Мартин кивнул. Неужели древний воин подтвердил слова отца? Тайра зевнула. Наверное, сквозняк шевельнул толстую ткань гобелена. Надо спать, спать, спать.

Царство снов — чудная страна. Иной раз мирная, иногда сплошь заселённая кошмарами. Тайра блаженно брела по солнечному берегу тихого озера. Вдали показались двое, окружённые золотистым сиянием. Приблизившись, Тайра узнала Мартина Воителя. Он улыбнулся и кивнул попутчице, статной выдре, настоящей леди, старшей, чем Тайра, но очень напоминавшей её обликом и походкой. На лбу спутницы Мартина сиял узкий золотой ободок с очень крупным круглым изумрудом. Плечи леди украшал короткий зелёный плащ, расшитый по краю. Грудь защищена серебристой металлической кирасой с золотой звездой в центре. Удивлённая Тайра уставилась на оружие дамы: простенькая праща, такая же, как у неё самой. И простой серый мешок с камнями.

Тайру охватило чувство родственной близости с этим царственным явлением. Ей захотелось обратиться к старшей выдре, но язык не слушался, да и не знала она, что сказать, спросить, поведать. Она повернулась к Мартину, но он снова кивнул и улыбнулся. И тогда Тайра услышала слова воительницы:

Свободный, словно солнце,Клан Выдры ждёт восход.Вода Живая в жилахЗа море поплывёт.Та, что в окошки смотрит,В селёдочках перьевыхЗелёный остров сыщет,Чтобы спасти родных.

После этого призрачная пара удалилась. Тайра хотела последовать за ними, но не могла шевельнуться. Её охватило отчаяние. С озера повеяло лёгким ветерком, слова выдры гулко отдавались в голове. Остаток ночи Тайра провела беспокойно. Она металась и вертелась, переполненная нерастраченной энергией.

На рассвете Тайра поднялась с ощущением неудовлетворённости, невыполненности чего-то, чему она и сама не могла подыскать определения. Спешно одевшись, она сбежала по лестнице. Обычно молодой здоровый аппетит гнал её на кухню, но в этот раз она прямым ходом выскочила наружу. Летнее утро, трава под ногами ещё тяжела от обильной росы. Зелень газонов пестрит множеством ромашек, лютиков, колокольчиков, одуванчиков, мать-и-мачехи, сон-травы, разрыв-травы, оборонь-травы… Она остановилась у северо-западного угла, прислушалась к переливам птичьего пения, к звону жаворонков, к воркованию лесных голубей за восточной крепостной стеной.

Запели ещё два голоса: нестройно, неуклюже, хрипло. Кромка и Командор возвращаются с рыбалки! Встреча с ними означала отеческую заботу и ненужные расспросы: почему не спишь, почему вышла, почему не завтракала, а как спалось, а не болит ли голова… Тайра шмыгнула за угол, чтобы выждать, пока развесёлая парочка пройдёт мимо и исчезнет в здании.

Наконец дверь за ними захлопнулась. Тайра покинула укрытие и продолжила бесцельно блуждать по двору. Она взобралась на стену и остановилась на северо-западном углу. Перед ней простиралась равнина. Далее, говорят, начинались холмы, горы, берег Западного моря. Большинство обитателей аббатства всю жизнь свою проводили в стенах Рэдволла. Тайра не отличалась от них, но, будучи выдрой, знала, что путешествия ей ещё предстоят. Она стояла, погруженная в неясные думы, и не заметила, что с неба на неё несётся что-то большое и тёмное. Неожиданно перед нею возник большой гусь-казарка, ещё больше спасённого ястреба. Почему он летит так низко, совсем один? Обычно гуси летают клиновидным строем. И совсем неясно, почему он устремился прямо к ней.

Гусь пошёл на посадку и неуклюже плюхнулся прямо на Тайру. К счастью, выдра оказалась достаточно сильной, чтобы удержаться вместе с птицей на стене, не рухнуть с головокружительной высоты. Они наконец расцепились и уставились друг на друга. Здоровенный темно-серый с белым гусь выглядел дружелюбно.

— С добрым утром! — вырвалось у Тайры само собой.

Гусь вежливо отвесил чопорный поклон.

— Га-га-гонк! Бранталис также от всей души желает вам доброго утра, сударыня. Полагаю, это место и есть искомая мною крепость красного камня? Позволительно ли будет Бранталису получить консультацию у ваших знахарей, лекарей, целителей?

Тайра заметила на шее гуся растрепавшуюся повязку, из-под которой торчали какие-то листья.

— О, вы ранены! Да, у нас есть целитель, конечно.

Гусь пригнулся к остаткам повязки и пустился в пояснения:

— Результатом попадания стрелы явилось проникающее ранение покровов и мышц шеи. Кость не затронута. Лидо Лагунный проявил чудеса героизма и сострадания. Он спас Бранталиса.

Тайра забыла свои проблемы.

— Бранталис… Очень приятно. Меня зовут Тайра. Сейчас я сбегаю за нашим целителем, подождите.

— Бранталис терпеливо ждёт.

Хиллия и Ореал вышли из сторожки вместе с близнецами. Заметив их, Тайра закричала со стены:

— Эй, друзья, здесь, наверху — раненый гусь. Нужна помощь! Носилки попросите сюда, поскорее!

Ореал засуетился. Он запрыгал с лапы на лапу и залепетал:

— Дорогая, там раненый гусь. Что нам следует сделать?

Его жена быстро сообразила:

— Не волнуйся, дорогой. Посиди с малышами, я быстро.

И она понеслась к аббатству. Иргл и Ральг ускользнули от родителя и понеслись в другую сторону, по ступенькам крепостной стены.

— Ранний гусь! Ранний гусь! — кричали они.

— Стойте, карамельки мои, назад, назад! — кричал вдогонку покинутый папаша.

Тайра заступила дорогу мышатам. Они возбуждённо подпрыгивали и кричали:

— Нам надо к раннему гусю! Нам очень-очень надо!

— Назад, карамельки обсосанные! Дуйте к папочке, мышня-малышня! — гнала их вон выдра.

Запыхавшийся Ореал схватил сынишек за хвосты.

— Ко мне, ко мне, карамельки мои сахарные.

Детишки извивались и пытались вырваться.

— Никакие мы не карамарельки, мы настоящие малыши!

— Гуся ещё увидите, — сменила тактику Тайра. — А вот чего вы не увидите сегодня, так это малинового желе и земляничной шипучки. Пока вы здесь прыгаете, завтрак закончится и все съедят без вас.

Мгновенно малыши рванулись вниз по ступенькам, волоча за собой спотыкающегося папашу.

— Только вот что они обо мне подумают, когда узнают, что я врунья… Да ладно, главное — избавились мы от этой чумы надоедливой.

На стену рысью взбежали кротоначальник и шестеро кротов с носилками.

— Хурр, вот гусь, ребята, а вот и носилки.

Бранталис поднялся на ноги и неуклюжими прыжками принялся соскакивать со ступеньки на ступеньку.

— Примите мою искреннюю благодарность, странные мыши. Бранталису уже намного лучше. Он в состоянии преодолеть это неровное приспособление для снижения и приземления, — заверил он кротов и пробурчал себе под нос: — Интересно, сколько раз они бы уронили нежную птицу в процессе перемещения.

Тайра едва удержалась от смеха и похлопала изумлённого кротоначальника по плечу.

— Извините, сэр, я вас зря побеспокоила.

Груд отпустил свою команду и буркнул:

— Хурр, мэм, не стоит извинений. Пусть мешок с перьями попрыгает по травке. Доброго вам утречка.

Тайра поклонилась кротоначальнику:

— И вам доброго утра, сэр.

Клакк!

Не поклонись выдра вовремя, оборвалась бы её молодая жизнь. Тяжёлое копье с кремневым наконечником летело снизу, из-за стены, прямо в Тайру. Сорвав с пояса пращу и мгновенно её зарядив, выдра подскочила к краю стены. Внизу, по дну канавы неслась к северу цепочка крыс Хриплого Обжоры. Лидер бегунов орал своей шайке:

— В следующий раз не промажу, не! Мышь надо ухлопать, речная псина подождёт!

Велико расстояние не только для прицельного выстрела, но и для полёта камня. Бешено раскрутив пращу, Тайра пустила камень, превратившийся в смертоносный снаряд. Одна крыса, с пробитым насквозь затылком, рухнула в грязь на дно канавы. Тайра понеслась вниз, к воротам и принялась их отпирать дрожащими, непослушными лапами.

Бандж, выйдя из аббатства с Кромкой и тремя молодыми друзьями дочери, увидел Тайру, уже выбегающую из ворот.

— Хвост-усы-лапы, что стряслось? Бегом, друзья!

Снаружи они увидели Тайру, стоящую на краю канавы. Дочь Командора то всматривалась вдаль, то опускала взгляд под ноги, в канаву.

— Вчерашняя нечисть, — пояснила Тайра. — Я стояла на стене, когда их главный запустил в меня копье, но промахнулся. Он орал, что хочет убить мышь, которая его колотила. Тебя, Бринти. Сбежали. Этого я достала со стены.

Гирри оглянулся на стену.

— То есть ты умудрилась оттуда не только попасть в него, но и убить? Он ведь убит?

Кромка бегло взглянул на крысу.

— Да, покойник.

Тайра выронила пращу, отдёрнув от неё лапу, как от ядовитой змеи.

— Я… я не хотела никого убивать, честное слово. Я только хотела, чтобы они здесь больше не появлялись. Нечаянно получилось. И зачем я это сделала?

Командор поднял пращу и вложил в лапу дочери.

— Значит, их было восемь. И один из оставшихся в живых обещает убить мышь.

Бринти вздрогнул, но тут же приосанился.

— Не очень-то я испугался!

Бандж спокойно спросил Тайру:

— Ты не хотела убить эту крысу. Почему?

— Трудно сказать. Я никого ещё не убивала. Не слишком-то приятное ощущение, жуткое какое-то.

Голос её отца стал жёстче.

— Не очень приятное ощущение, не спорю. А теперь послушай меня. Эти крысы, все до одной, воры, убийцы, грабители, мучители. Пора повзрослеть и понять, что такое нечисть. Будь я вчера с вами, когда они мучили птицу, я бы сразу прикончил их всех, и сегодня некому было бы метать копье. А сейчас семеро бандитов ускользнули. Они снова могут убивать и грабить слабых и беззащитных зверей. С нечистью бесполезно толковать, Тайра. Эта крыса больше не принесёт никому вреда, потому что ты остановила её. Ты сделала доброе дело, защищая аббатство, своих друзей. Помни, ты — дева-воительница, в жилах твоих течёт кровь клана Живая Вода!

Заключительная фраза отца громом отозвалась в голове Тайры. Именно так сказала царственная леди, явившаяся ей во сне! Ночное видение молнией промелькнуло перед глазами Тайры. Она покачнулась и оперлась о стенку канавы.

Обеспокоенный Командор шагнул к дочери и поддержал её.

— Тайра, что с тобой?

Кромка шепнул другу на ухо:

— Оставь её, она скоро оправится. Бедняжка, слишком много на неё сразу навалилось. Ну, грубоват ты был маленько, да и тоже не страшно. Молодая она ещё, не забывай.

— Извини, дочка, я тут на тебя зря наорал, — проворковал Командор почти нежно.

Кромка обнял друга за плечи.

— Не бойся, Тайра на тебя не в обиде. Она ведь знает, что ты ей добра желаешь. Пойдём-ка по следу, глянем, куда нечисть направилась. Бринти, ребята, отведите Тайру в аббатство да развлеките её. Гуся навестите да ястреба, что ли. Славные сезоны, две здоровенных птицы за два дня. Что дальше-то будет?

Кромка и Бандж удалились, а Тайра решилась довериться друзьям. Она рассказала им о своём ночном видении.

Гирри расширенными глазами уставился на Тайру.

— Ты видела Мартина!

— Да, видела, но главное то, что сказала мне выдра-воительница.

По канаве они дошли до ворот, Трибси ловко выбрался наружу.

— Хурр… слова, слова, слова… Как ты столько слов запомнила?..

Тайра подсадила Бринти.

— Запомнила, потому что они как будто выжжены у меня в мозгу. Вот слушайте:

Свободный, словно солнце,Клан Выдры ждёт восход.Вода Живая в жилахЗа море поплывёт.Та, что в окошки смотрит,В следочках перьевыхЗелёный остров сыщет,Чтобы спасти родных.

Гирри недоуменно покручивал пушистым хвостом.

— Таинственные стихи. Как ты их понимаешь, Тайра?

Тайра ускорила шаг.

— Над ними нужно размышлять, друг, а размышлять на пустой желудок очень сложно. Мы ведь ещё не завтракали.

И она понеслась вперёд. Остальные припустили за ней. Трибси, самый медленный, закричал вдогонку:

— Хуррррр! Куррраул! Стойте, меня забыли! Эй, разнохвостые!

Завтрак уже закончился, когда они ворвались в кухню. Однако добрая душа брат Библ не мог допустить, чтобы кто-то остался голодным.

— Вот у меня пара свежих хлебцев осталась да джему сливового баночка. А Тайре ещё яблочного пирога. Эти-то господа уже изволили разок позавтракать с Командором и Кромкой из погребов, я ведь помню.

Они сидели в опустевшем зале, поглощали хлебцы и запивали грушевым соком.

— Ну, что ты думаешь о своём сне, Тайра? — тормошил Гирри выдру, занятую яблочным пирогом.

— Не мешай мыслительному процессу, — промычала Тайра с набитым ртом.

— Ху-ха-ха-ха-хурр, челюстями мыслит, — развеселился Трибси.

Тут в столовой появилась ещё одна опоздавшая, сестра Подснежничек, помощница Квелта, сухонькая старушка, хотя и не такая древняя, как её учёный наставник. Лоб сестры Подснежничек украшало белое пятно, из-за которого ей много-много сезонов назад и дали такое цветочное имя. Сестра-библиотекарша известна была в аббатстве своим суховатым юмором.

Тайра улыбнулась и помахала сестре пирогом. Старушка Подснежничек отломила крошку булочки, приложилась к стакану мятного чая и чопорно поклонилась компании молодёжи.

— Мисс Живая Вода, у меня к вам просьба. Если нетрудно, следующую пташку доставьте не до, а после трапезы. Вчера морской бродяга заявился как раз перед ужином. Сегодня гуся подали к завтраку. Дед Квелт носится со своими гусями по библиотеке и гоняет меня в поисках материалов по их сезонным перелётам. Режим дня и питания насмарку.

— Извините, сестра. Значит, Квелт уже встречался с Бранталисом?

— О да. Он считает, что гуси да лебеди более общительны, нежели коршуны да ястребы. А со стаей Небопашцев Бранталиса Квелт уже встречался. Бывало, они лечились у нас.

— Мне Бранталис тоже по душе пришёлся. Он не рассказал, кто его ранил?

— Брат Перант считает, что гусю повезло. Рана могла быть и хуже. А Квелту ваш пернатый друг поведал, что его кошки камышовые подстрелили.

— Но у нас в Цветущих Мхах никаких кошек нет, — удивился Бринти. — Значит, его ранили где-то в другом месте.

Сестра Подснежничек протёрла рукавом свои маленькие квадратные очки.

— Есть за дальними морями такой Зелёный остров…

Гирри хлопнул лапой по столешнице. Кружки подпрыгнули.

— Зелёный остров! Тайра!

— Зелёный остров сыщет! — повторила Тайра строчку из стишка-загадки.

— А зачем? — заинтересовалась сестра Подснежничек.

Тайра уже покинула застолье и направилась к выходу.

— Позже расскажу, сестра. Сейчас нужно поговорить с гусем.

За Тайрой устремились её друзья. Сестра-библиотекарша, пожав плечами, присоединилась к ним.

Брат Перант иронически склонил голову перед вошедшей компанией.

— Приветствую вас в птичнике. Гнездовье аббатства, так сказать. А почему вы на этот раз без птицы, Тайра? Лебедя нам здесь не хватает, аистов тоже пока ни одного.

Лекарь провёл пришедших в «птичью» палату. Бранталис выглядел бодро, щеголял своей белоснежной повязкой. Увидев Тайру, гусь показал клювом на лекаря:

— Вы совершенно правы, Тайра. Эта добрая мышь — великий лекарь. Бранталис свеж и бодр, почти здоров.

Тайра рассеянно кивнула, улыбнулась и сразу перешла к делу:

— Что вы знаете о Зелёном острове, Бранталис?

Тут они впервые услышали голос ястреба. Он прекратил клевать рыбину на подоконнике и поднял голову.

— Кййи-и-и! Пандион Пика-Коготь знает о Зелёном острове. Зелёный остров — дом Пандиона. Небопашцы прилетели и улетели, а Пика-Коготь всегда на Зелёном острове.

Бранталис растопырил свои мощные крылья.

— Злой остров! Злые коты! Злой дом!

Тайра встала между птицами, которые свирепо уставились одна на другую.

— Не спорьте, пожалуйста. Пандион, где находится Зелёный остров?

Ястреб смутился.

— Ки-и-и… Пандион ранен, Пандиона унёс шторм. Пандион не знает, как он попал в красные стены. Крра-а-ак! Одинокий и потерянный…

Бранталис выпятил грудь.

— Гонк-хонк! Бранталис Небопашец без труда найдёт дорогу к далёкому Зелёному острову. Он, однако, затрудняется предположить, каким образом обречённые ползать по земле смогут последовать за рождённым для свободного полёта в небесах.

Трибси сморщил нос в мудрой печальной улыбке.

— Хурр, сэрр, что верно, то верно. Которые по земле, а которые и ещё ниже, в туннелях да норах.

Бринти развёл лапами.

— Какой тогда смысл в разгадывании снов и решении ребусов, если мы не сможем туда попасть, на этот окаянный остров?!

Сестра Подснежничек оглядела присутствующих поверх очков.

— А нельзя ли мне узнать, о каких снах и загадках идёт речь?

Ястреб соскочил с подоконника.

— Кр-ри-и-и-а-а-а! Пандион ничего не знает о снах и загадках.

Бранталис подался назад, подальше от свирепого морского пирата, бубня себе под нос:

— Осмелюсь предположить, что Пандион Пика-Коготь имеет некоторое представление лишь о том, как ведётся промысел различных пород морской, озёрной и речной рыбы.

Пандион сверлил гуся немигающим взглядом золотистых глаз.

— К-ка! Пандион не роется в донной грязи и не вопит, пугая облака!

Брат Перант потерял терпение.

— Прекратить немедленно! — приказал он решительным тоном. — Вы здесь базар какой-то устроили! Пандион, прошу на подоконник, к рыбке! Бранталис, пожалуйте под стол!

Гирри ухмылялся, видя, как не на шутку разошёлся обычно тихий и спокойный целитель аббатства.

— Так им, брат Перант, будут знать, как себя вести!

Перант повернулся к Гирри:

— А вас прошу немедленно покинуть лечебницу. И вас! И вас! Всех, всех! Решайте свои проблемы в другом месте. Вас это тоже касается, сестра Подснежничек.

Повесив носы, они вышли из больницы. Дверь захлопнулась. Сестра Подснежничек показала закрытой двери язык и фыркнула:

— Сам себя вылечи, ватная затычка!

Тайра печально покачала головой:

— Не слишком далеко мы продвинулись.

Сестра Подснежничек подхватила её под лапу.

— Не вешай носа, дружок. Пошли со мной. В том, что касается головоломок и загадок, я смогу вам помочь.

Группа друзей последовала за сестрой наверх, на чердак, к библиотеке.

— А Дед Квелт на нас не рассердится за вторжение? — прошептала Тайра в ухо сестре Подснежничек.

Несмотря на свои многие сезоны, сестра библиотекарша иной раз вела себя не вполне солидно. Она положила лапу на ручку двери и захихикала:

— Хи-хи-хи, не бойтесь, мой старичок давно уже клюнул носом и проспит до обеда.

Дверь внезапно открылась внутрь, и почтенная сестра-библиотекарша растянулась у ног своего уважаемого начальника, библиотекаря-сезонописца Квелта.

Квелт вежливо поклонился.

— Прошу вас, друзья, входите. Видите ли, старичок уже выспался, сестрица Подснежничек.

Глубокой ночью над Зелёным островом повисла печальная половинка луны. В небе мерцали звезды, время от времени его перечёркивала полоска падающей звезды. По берегу спокойной реки крадутся две тёмные фигуры, пробираясь сквозь кусты и камыши. Вот ночную тишину прорезал крик козодоя, и выдры остановились. Халки поднёс лапы ко рту и квакнул лягушкой.

Из тьмы выплыло и ткнулось в берег бревно. Лидо Лагунный спрыгнул на траву, протянул обе лапы пришедшим выдрам.

— Рад вас видеть. Хвоста за вами нет?

— Ускользнули незаметно. Коты так обожрались жареными птицами, что часовые храпят на постах, а разбудить их некому, — заверил Чаб.

Зубы Лидо сверкнули в лунном свете.

— Гнусные твари! Из-за идиотского каприза перестрелять столько птиц! Ладно, нам пора. Прыгайте на мой славный корабль, отправляемся.

Бревно поплыло по течению. Халки хрипло прошептал:

— Что, Зилло будет?

Лидо всматривался во тьму, прислушивался к ночным шумам, постоянно оставаясь начеку.

— Он уже там. Снова в зачарованном сне. Интересно будет его послушать.

Над мелким кустарником у береговых дюн возвышались громадные каменные столбы. Лидо, Халки и Чаб, оставив бревно, подошли к этому освящённому сезонами месту собраний. Когда-то здесь встречались сотни морских и речных выдр, но сейчас число присутствующих не превышало четырёх десятков. Пришедшие обменялись приветствиями с часовыми, засевшими в кустарнике, и подошли к костру, полыхавшему между высоких камней. Их усадили в общий круг и подали миски с бургулой, смесью тушёных водорослей и креветок, щедро сдобренной букетом самых свирепых пряностей. Один аромат бургулы мог выбить слезы из глаз непривычного едока. Обычно при поглощении этого лакомого блюда полагалось думать только о нем, обсуждать лишь его вкус, хвалить или ругать, но на посторонние темы не отвлекаться.

Халки, едва попробовав из своей миски, замахал лапой у рта, проветривая его, и восторженно крякнул:

— Эх, хороша!

В ответ с разных сторон раздались реплики:

— Отличная бургула!

— Пожар во рту!

— До костей пронимает!

Но нашлись и несогласные:

— Да я в детстве лучшую с бабкиного фартука соскребал!

— Не-е, илом отдаёт!

— Уткой пахнет!

Добродушную перепалку вскоре прервал глухой удар хвостового барабана. Лидо Лагунный встал, выпрямился во весь рост.

— Народ и кланы, все ли здесь? Узрю ль я клан Живая Вода?

Поднялся Халки:

— Живая Вода здесь, могучий клан потоков, рек, ручьев.

— Узрю ль я клан Бурная Бездна? — продолжил Лидо.

— Здесь клан Бурная Бездна, морские выдры вольные.

— Узрю ль Волков Волны?

— Здесь Волки Волн, неустрашимый клан.

— Узрю ль я Бойцов Потока?

— Бойцы Потока здесь, со шрамами и славой!

Лидо довёл перечень до конца, выкликая имя клана и встречая поклоном каждый гордый ответ. Затем он замолчал и услышал вопрос, обращённый к нему самому:

— Узрю ль я Лагунный клан?

— Лагунный здесь, врагу не уступивший! — прорычал Лидо. — Остался я один, нет у меня родни, но драться буду до последней капли крови!

Лидо замер. В глазах его отражались языки пламени.

— Кто вызывал меня? — спросил он после краткой паузы.

Две выдры подвели к костру старика. Ему помогли усесться. Крупный старый боец, покрытый шрамами; одну ногу ему заменяла деревяшка, пустую глазницу левого глаза прикрывала чёрная морская раковина. Он держал небольшой плоский хвостовой барабан и постукивал по нему своим хвостом-веслом, тоже помеченным шрамами. Барабан звучал глухо и таинственно, задавая ритм и настроение.

Лидо подошёл к старику и обнял его.

— Бард Зилло с Заливных лугов! Ещё не закатился вместе с солнцем, в закатном море ты не утонул?

Зилло ухмыльнулся. Зубов у него во рту осталось чуть больше, чем лап, да и те поломанные.

— Нет, друг, дышу пока. Закат отсрочу свой до той поры, когда котов поганых лапы уж прекратят пятнать Зелёный остров наш.

Лидо крякнул от удовольствия.

— Поведай сны свои, гром отгремевший, угасшей молнии застывший отблеск!

Барабан грохнул, голос барда зарокотал недалёким громом:

— Уж близок день освобожденья!

Собравшиеся издали восторженный вопль и замолчали, уставившись на старого бойца. Тот, как заворожённый, глядел в пламя костра, как будто читал книгу на непонятном всем остальным языке. Хвост его выбивал на барабане тревожный таинственный ритм. Зилло лукаво ухмыльнулся, совсем не в такт своему барабану, и открыл рот.

В ночи, средь утёсов, что круты и горды,Что держат бушующей бури напор,Слыхал я, коту отрубили полморды,Слыхал я давно, но смеюсь до сих пор.Отчаянно ветер снаружи ярился,Но теплился жарко ещё камелёк,Уснул я, и сон мне хороший приснилсяО том, что день мщенья уже недалёк.Могучий, явился мне мышь-воеводаИ, правды своей предо мной не тая,Сказал мне: «Ты скоро дождёшься свободы.Начертана в звёздах свобода твоя!»

Две выдры исполнили проигрыш на флейте и банджолине, популярном у выдр струнном инструменте. Улыбка на физиономии Зилло угасла, он нахмурился и продекламировал задумчиво и торжественно:

«Из рек и ручьев, из озёр и из моряОднажды сберётся могучая рать.И явится вам королева — на гореВрагу! И пред ней ему не устоять!Вы смоете нечисть кровавым прибоем,Поднимутся кланы, как солнце с утра.Повсюду восславится имя благое:Всегда и везде — королеве ура!»

Выдры вскочили, воодушевлённо вопя:

— Корона! Королева Кланов! Эй-йа-а-а-а-а-а!

Лидо пригнулся к Зилло и закричал ему в ухо, стараясь перекрыть шум:

— Ты уверен, что королева действительно прибудет на остров, или придумал эту байку, чтобы поднять боевой дух и дать надежду, старый разбойник?

Зилло поднял голову и спокойно встретил испытующий взгляд Лагунного.

— Сны меня ещё никогда не обманывали, Лидо. Я верю в то, что сейчас поведал.

Лидо загрохотал в барабан, стараясь добиться тишины и внимания. Голос его отдавал боевой сталью.

— Вопить и прыгать! Это все, на что мы способны?

— Замолкните и слушайте Лидо! — вторил ему Зилло.

— Мы должны объединить усилия, друзья, — начал Лидо. — Прежде всего, держать язык за зубами. Ни словечка ни одной живой душе.

— Даже родным? — поднял лапу Чаб.

— Тем более родным! Малыши где угодно повторяют все, что услышали, старики большие любители посплетничать. Вриг Феликс и его братия найдут способ развязать языки вашим родным и близким. Ничего не зная, они будут в большей безопасности. До поры до времени молчок.

— Это поможет вашим близким не отправиться в Окаянный омут на корм Слизеногу, — добавил Зилло.

Напоминание об Окаянном омуте и Слизеноге собравшихся не развеселило. Лидо выдержал паузу и продолжил:

— Итак, все держим в секрете. Далее, организованность и дисциплина. Оружие. Без оружия с котами не совладаешь. Последнее по порядку, но самое важное по значимости — наша Королева.

— Что известно о Королеве? — спросил командор Волков Волн.

Лидо уставился на Зилло.

Бард сосредоточился:

— Мало известно. Сама она из клана Живая Вода, это точно. Легенды говорят о деве-воительнице, высокой и быстрой. Бесстрашной в битве. Она не расстаётся с пращой. Тоже из легенд известно, что на голове у неё — Корона Кланов, символ её власти и нашего могущества. Тонкий золотой обруч с прекрасным зелёным камнем. На теле — боевая броня: сверкающая кираса с золотой звездой. Вот, пожалуй, и все.

Собрание молча обдумывало сказанное бардом. Паузу прервал гигант Колан, командор клана Бурная Бездна.

— Что ж, Зилло, портрет прекрасный. За такой Королевой Бурная Бездна пойдёт хоть к Адским Вратам. И вернётся с ней обратно. Верно я говорю?

Раздался гул единодушного одобрения.

— Выдры Бурной Бездны всегда были опорой Короны, — заметил Лидо.

Колан плюнул на свою громадную лапу и протянул её Лагунному.

— Моя лапа и моё сердце. Мы с тобой, Лагунный!

На рассвете Вриг Феликс, леди Хладвига и их оба сына изволили завтракать на причале под полотняным навесом. Неподалёку от стола застыли выдры-рабы, готовые выполнить любое приказание повелителей. Прекрасное летнее утро настраивало на мирный лад, однако Питру и Джифра, как водится, затеяли ссору. Предлогом на этот раз оказались яйца чаек, поданные на завтрак.

— Мама, мама, — заныл обиженный Джифра, — пусть Питру отдаст моё яйцо. Он своё уже съел и стащил у меня из-под носа…

Хладвига недовольно приоткрыла один глаз.

— Опять повздорили! Питру, немедленно отдай яйцо брату.

Питру подбросил яйцо и ловко поймал его другой лапой.

— Пусть сам возьмёт!

Мать открыла второй глаз и строго уставилась на Питру.

— Отдай яйцо! — приказала она строже.

Кольчужная маска, скрывающая обезображенную физиономию Врига, зашевелилась и звякнула. Вождь с интересом наблюдал за сыновьями.

— Оставь их, Хладвига, — проскрипел его голос. — Джифра уже достаточно взрослый, чтобы постоять за себя. Вперёд, сын, верни своё яйцо!

Джифра боялся и Питру, и отца. Поэтому он выбрал третий вариант. Повернувшись к рабам, он приказал:

— Подайте мне ещё одно яйцо чайки.

— Назад! — рявкнул отец шевельнувшемуся рабу. Клыки Феликса засверкали за кольчужной сеткой. — А ты, Джифра, вперёд! Отними яйцо!

— Зачем ты их стравливаешь?! — с досадой воскликнула Хладвига.

— Помолчи! — рыкнул на неё повелитель Зелёного острова. — Они должны научиться добывать то, чего им хочется.

— Шевелись, Джифра! Я сейчас засну! — дразнил брата Питру.

У Джифры не осталось выбора. Он сосредоточился, собрался с силами и, зажмурившись, бросился на брата. Питру без усилия увернулся и прыгнул Джифре на спину. Свалив брата наземь, он уселся на него верхом.

— Ну, жалуйся мамочке, слабак! Вот твоё яйцо, получай! — Он с размаху опустил яйцо раздора на голову побеждённого. Жидкое содержимое потекло по физиономии Джифры. Питру пнул братца в бок и шагнул в сторону. Вскочив, плачущий Джифра понёсся в крепость.

Питру слизнул желток с лапы и приказал рабу:

— Тащи ещё яйцо! Я все равно есть хочу.

Бульканье за маской Врига означало, что вождь смеётся.

— В этом типчике есть что-то от настоящего дикого кота, — обратился Вриг к жене.

— У нас двое сыновей, оба дикие коты.

— Ничего подобного! — Вриг Феликс сдвинул маску в сторону и пригнулся к Хладвиге. — Я здесь единственный настоящий дикий кот. Я, Вриг Феликс! Вы все здесь, на острове — просто бродячие кошки. Ваши предки были слугами сильных зверей. Вы не можете даже постоять за себя. Мы, подлинные дикие коты, завоевали Зелёный остров и доставили сюда вас. Глянь на мои полосы, на игру оттенков. Джифра весь в тебя. В Питру все же перешло что-то от настоящего дикого кота.

Питру внимательно слушал отца.

— Значит, я когда-нибудь стану правителем Зелёного острова.

Вриг вернул на место маску.

— Чтобы стать правителем, недостаточно одной наглости, чтобы стать полководцем, недостаточно уметь драться. Одно из необходимых качеств — бесстрашие. А ты не смог убить птицу в шторм.

Отец не раз напоминал об этом случае обоим сыновьям. Питру не нравилось, когда его осуждали. Он повернулся, чтобы уйти, и бросил через плечо:

— Зато ты попытался. И что из этого вышло?

Вскочив с места, разъярённый Вриг схватил боевой топор.

— Наглая тварь! Я тебя…

— Повелитель, мы поймали двоих! — донёсся крик с берега озера.

Подошла группа диких котов во главе с Атунрой и Скодтом. Двух выдр, связанных одной верёвкой, бросили на дощатый настил перед повелителем. Вриг опустил топор, стер лапой слюну, падающую изо рта, и снова уселся.

Пленных — Халки и Чаба — уложили перед Феликсом мордами вниз. Кот царственно возвышался над ними.

— Ну и зачем они мне? Что натворили?

Атунра поклонилась.

— Повелитель, их изловили на заре. Они на всю ночь покинули поселение рабов.

Скодт указал на пленников лапояткой своего бича. Голову капитана охватывала толстая повязка, придерживающая челюсть, сломанную камнем Лидо. Говорить приходилось, не разжимая зубов.

— Младшего я до этого поймал на краже жемчуга, сэр. Он у меня уже сидел под пирсом. С того дня я к нему присматриваюсь.

Он подпёр ноющую челюсть и продолжил:

— Ночью мне не спалось, и я прогулялся к рабам. Этих двоих на месте не оказалось.

Скодт взвизгнул от боли, и Атунра продолжила доклад:

— Капитан Скодт поднял меня, мы взяли патруль и двоих следопытов. След привёл к реке, там оборвался. Мы спрятались и дождались голубчиков. За час до рассвета они вернулись.

— И куда же они бегали? — заинтересовался Вриг.

Скодт не любил делиться славой. Пренебрегая болью, он продолжил рассказ:

— Я послал разведчиков вниз по реке, повелитель. Они обнаружили множество следов и кострище в круге больших камней. Какое-то незаконное сборище, и эти двое в нем принимали участие, уверен.

Повелитель кивнул, и коты вздёрнули пленных на ноги. Вриг поглядел на их избитые физиономии и изрёк:

— Как я понял, они отказываются отвечать на вполне законные вопросы.

Капитан помахал бичом.

— Предоставь это мне, повелитель. Заговорят, когда из-под шкуры покажутся ребра.

Вриг внимательно вгляделся в глаза обоих пленных.

— Не уверен. Убери свою махалку. У меня идея получше. Семьи у них есть?

— У младшего жена молодая и трое щенков, — без задержки ответила Атунра. — У старшего только старуха.

— Почему они не беспокоятся о судьбе ближних? — покачал Вриг головой, звеня маской. — А? — Он уставился на выдр.

Те молчали.

— Храбрость воина — качество превосходное, — продолжал философствовать повелитель. — Но храбрость раба, обременённого семейством, — чистейшей воды глупость. Побеседуем или умрёте молча?

Внутренне содрогаясь, Халки и Чаб хранили молчание, уставившись куда-то вдаль.

— Привяжите обоих под пирсом, — принял решение Вриг. — Если завтра утром не заговорят, скормим Слизеногу.

Правитель поднялся и направился к крепости. На ходу он чуть повернул голову и добавил, как бы между прочим:

— И семьи их не забудьте, чтобы не скучали под мостками. Вместе и к Слизеногу отправятся утречком.

Стража увела Халки и Чаба, охваченных отчаянием за судьбу своих близких.

Дед Квелт широко улыбался, глядя на перетаптывающихся и переглядывающихся посетителей.

— Ну, чего жмётесь, как нашалившие малыши? Заходите, добро пожаловать. Над стариком Квелтом в Рэдволле шутили ещё до вашего рождения, сестра Подснежничек. Поищите, чем бы нам угостить молодёжь.

Сестра принесла графин шиповникового тоника и стаканчики. Тайру с друзьями усадили за большой стол полированного бука.

Они искоса поглядывали на странное помещение, гордость Деда Квелта, — первую в Рэдволле библиотеку.

Дубовые полки закрывали все четыре стены от пола до потолка. И на всех полках теснилось множество томов, томиков, тетрадок, брошюр, свитков, стопок листков и дощечек. У очага находился письменный стол, подле него стояли две мягкие табуретки. Поверхность стола уставлена и усеяна птичьими перьями в стаканах и коробочках, чернильницами, угольными стерженьками; здесь же стопка чистых листков для письма, буковая линейка, пчелиный воск для печатей.

Хозяин обвёл гостей внимательным взглядом поверх очков.

— Работы на всю жизнь хватило. Сестра Подснежничек помогла, спасибо. Ёж-плотник, кроты постарались.

— Я даже не представляла, что в аббатстве так много книг и свитков, — вырвалось у Тайры.

— Сначала сюда переехала коллекция из сторожки, — сообщила сестра Подснежничек, доливая напиток в стаканы. — Потом из кладовых аббатисы, из кухни. В погребах были книги, в спальнях.

— И всё ещё ищем, находим, ремонтируем, регистрируем, — продолжил Дед Квелт.

— Вы сотворили чудо, сэр, — польстил Квелту Бринти. — Конечно, вы гордитесь своей библиотекой.

— Гордость — слово неподходящее, — покачал головой Квелт и стер со стола каплю тоника краем своей обширной хламиды. — Я бы сказал, что я ею заполнен до предела. Но вы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать излияния старого болтуна. Чем я могу вам помочь?

— Рассказывай, Тайра! — подбодрила выдру сестра Подснежничек. — Давай свою загадку.

— О, загадка! — Квелт потёр лапы. — Это мне нравится, это мне по душе. Прошу вас, без утайки расскажите, в чем ваша проблема.

И Тайра подробно рассказала весь свой сон: озеро, солнце, берег, встреча с Мартином и леди-воительницей. Отчётливо продекламировала стихотворение и закончила описанием того, что последовало за сновидением.

— Странно, что я совсем забыла этот сон. Но потом отец ненароком повторил строку о крови клана, о родословной, и все снова отчётливо всплыло перед глазами.

Дед Квелт схватил перо и придвинул к себе квадратик пергамента. Он разгладил усы.

— Очень интересно. И что вы, молодёжь, думаете об этом сне?

Трибси наморщил нос.

— Хурр, сэрр, мы ребята неучёные, на вас надеемся.

Гирри с готовностью признал:

— Да, я в школе успеваемостью не блистал.

— Ия тоже, — добавил Бринти. — А ты, Тайра?

— Боюсь, и я не лучше, — улыбнулась выдра. — Я больше думала, как пращу отладить да какой камень как полетит.

Сестра Подснежничек сверкнула на гостей маленькими квадратными очками.

— Скромничаете, мои юные друзья. Не такие уж вы неучи. Я не припомню, чтобы вы в школе слыли тупыми. Чтобы решить задачу, нужно на ней сосредоточиться. Итак, объединяем усилия и думаем о загадке.

Квелт протянул помощнице перо.

— Совершенно верно. Вот вам перо, запишите, пожалуйста, загадку, и начнём. Тайра, диктуйте. Не спеша.

Тайра медленно и чётко продиктовала стихотворение.

Первое предложение поступило от Бринти:

— Почему бы не выйти из аббатства и не посмотреть, кто смотрит в окошки?

Подснежничек отложила перо.

— Милая мышь, вы живете в аббатстве уже пятнадцать или шестнадцать сезонов. Неужели вы можете припомнить какое-нибудь существо, которому нечем больше заняться?

— Да, вы правы, извините, сестра, — потупился Бринти.

Трибси постучал когтем по столу.

— Хурр, лучше начать сначала. С первой строчки.

— Совершенно верно, — просияла сестра Подснежничек. — Вот она, врождённая здоровая логика крота! Итак, мы знаем, конечно, что солнце встаёт каждый день, но у кого в жилах течёт кровь клана Живая Вода? Это, разумеется, вы, Тайра!

— Ну и ну! — замахала лапами Тайра. — Давайте вернёмся к загадке.

Сестра Подснежничек ничего не имела против.

— Из текста следует, что вы должны переплыть Западное море. Но давайте забежим вперёд. Цель путешествия — помощь соплеменникам. Свободный клан Выдры. Они обитают на Зелёном острове, и что-то у них сейчас не ладится.

Гирри вернулся к пропущенным строчкам.

— Но пока до Зелёного острова далеко. Надо найти того, кто смотрит в окошки. Ведь это он Зелёный остров сыщет. Кто бы это мог быть…

— Хурр, никак не сообразить, — хлопая глазами, пожаловался крот.

— Что скажете, сэр? — обратился Бринти к Квелту.

Подснежничек зашипела на него и забормотала:

— Ш-ш-ш! Заснул бедолага, не разбудите!

Не открывая глаз, Квелт заговорил:

— Напротив, сестра, бедолага бодрствует и впитывает каждое ваше слово. Это у вас глаза закрыты, дорогие мои! Вы не видите ответа, а он смотрит на вас.

— Но, сэр, если вы знаете ответ, почему бы не сказать нам, вместо того чтобы притворяться спящим? — возмутилась Тайра.

Квелт продолжал, все ещё не открывая глаз:

— У вас все шло хорошо. У сестры Подснежничек, во всяком случае. Но ключевой вопрос задал Гирри: кто смотрит в окошки?

Открыв глаза, старик выбросил лапу в направлении своей помощницы.

— Вот кто смотрит в окошки!

— Я? — взвизгнула от неожиданности сестра Подснежничек.

Дед Квелт неторопливо приложился к стакану.

— Чем мы пишем? Перьями. Мы их обмакиваем в чернильницы, переносим чернила на пергамент, на кору, оставляем следы, знаки. В следочках перьевых. Вы следите за моей мыслью?

— Хур-хур-хур-хур, следим, как сорока за лягушкой, сэр. Давайте, давайте!

Квелт продолжил:

— В загадке говорится, что это существо — «она». Та, что в окошки смотрит. Обратите внимание! — Квелт снял очки и повертел их в лапах. — Долгие сезоны за письмом не улучшают зрения. Вот и пользуемся мы этими окошечками, чтобы лучше видеть. Мои очки круглые, я «он». А гляньте на мою уважаемую помощницу.

И все сразу поняли.

— На ней очки, как квадратные окошечки!

— И она их все время носит!

— Правда, сестра?

Счастливая улыбка мелькнула на лице сестры Подснежничек и тотчас сменилась маской озабоченности.

— Но я не имею представления, как переплыть Западное море и что это за Зелёный остров!

Квелт деревянно выпрямился, встал и вышел из-за стола.

— Не узнаю вас, сестра Подснежничек! На берегу ручья жаловаться на жажду! В вашем распоряжении мудрость многих сезонов. Выходит, я зря тратил на ваше обучение своё драгоценное время!

Сестра хлопнула по столешнице своей сухонькой лапкой.

— Не зря, сэр! Спасибо, теперь голова моя работает чётко. Тайра, сейчас же и начнём. Вы с Бринти и Трибси вернётесь к Бранталису. Он знает путь к Зелёному острову. А Пандион живёт на этом острове и наверняка в курсе тамошних событий. Отправляйтесь!

Гирри глянул вслед уходящим и спросил:

— А мне чем заняться?

Сестра Подснежничек подтолкнула его к книжным полкам.

— Вы назначаетесь помощником помощника библиотекаря. Глаза молодые, лапы здоровые, до верхних полок легче дотянуться… Ну-с, с чего начнём? «З» — Зелёный остров или «С» — сны? Может быть, «В» — всякая всячина, все возможное?

— Я посоветовал бы начать с «Ч», — послышалось ворчание от письменного стола, куда ретировался Квелт, чтобы продолжить ведение дневника аббатства. — С чердака верхнего, там ещё куча неразобранных книг и свитков. Ваш пушистый хвост пригодится, юный Гирри, на чердаке столько пыли! Так, на чем бишь я остановился… День начался с визита раненого гуся-казарки и убийства речной крысы, неизвестного бандита… М-да… Могила неизвестного бандита…

Командор и ёж Кромка вышли к топкому, болотистому берегу лесного ручья, отводившего излишки воды с заливных лугов. Оба недоверчиво уставились на затхлую чёрную грязюку.

— Осторожней, Бандж, как бы в неё не окунуться.

Командор отступил на шаг, вытер лапы о траву.

— Так далеко я ещё ни за какой нечистью не бегал. Утонули они тут, что ли… Или пропали в заливных лугах… Там их уже не найти. Ищи ветра в поле!

— Пора возвращаться, — решил ёж, отфыркиваясь от вони гнилого болота. — Эта прогулочка разбудила мой аппетит.

— Твой аппетит будить не надо, он никогда не спит, — усмехнулся Командор.

Друзья повернули обратно.

— Да и твой не дремлет.

— Мой аппетит у твоего в кармане поместится…

Перешучиваясь и посмеиваясь, они направились в аббатство.

Когда голоса их затихли вдали, грязюка под развесистой серой ивой захлюпала и выплюнула Хриплого Обжору и его команду. Крысы отплёвывались, отфыркивались и давились грязью. Жабий Глаз ковырял в ухе веточкой.

— Чуть не утоп! Это ж надо ж было нам так…

— Не чирикай! — одёрнул его атаман и влепил затрещину. — Значит, надо было так. Спрятаться надо было, во как.

Поскребун выплюнул водяную блоху, тут же поймал её снова и съел, громко чавкнув.

— Может, стоило на них напасть, Хрип? Нас-то восемь, а их-то раз-два да обчёлся.

— Нас всего семь, — поправил Пробкохвост, протирая глаза. — Висячая Лапа пропал, в канаве остался. Конец Вису.

Трезубец уселся на кочку и принялся отскабливать грязь ребром каменного наконечника своего копья.

— Да догонит он нас, догонит ещё. Отстал парень, заблудился…

Хриплый Обжора хотел врезать ещё и Трезубцу, но поскользнулся и ляпнулся в грязь. Новички шайки, Обблер и Фледди, захихикали — как будто баран заблеял.

Разъярённый атаман вскочил.

— Смешно? Это мне смешно! Идиоты! Тухлые комарики! Напасть на здоровенного ежа и вообще великанскую выдрину! Ага, а Вис просто прилёг в канаве отдых отдохнуть.

Он поперхнулся и закашлялся.

— Кому охота, бегите за этими двумя, вон они тут нашлёпали, наследили. И Висячую Лапу заодно проведаете, в канаве и на том свете.

Спорить с главарём никому не хотелось. Все сидели тихо, отряхивались и отчищались. Жабий Глаз попытался разрядить обстановку.

— Да ладно, тьфу на этих, за каменным забором! Лес большой, жратвы хватит. Пошли отсюда.

Жабий Глаз тут же понял, что попытка не удалась. Атаман укусил его за нос, царапнул по уху и ударил в живот. Он вытащил свою ржавую саблю и замахнулся ею на остальных.

— Разговоры разговаривать? Мысли мыслить? Куда велю, туда и пойдёте! Эти каменные камни на нас напали, орла нашего орлиного украли, нас в болото болотное загнали! По колено им поклониться за это, так, что ли? Особо тому наглому мышу, который меня дубиной дубасил. Спасибо, мол, добрые добряки, и прощения прощайте, да, да?

Трезубец оценил расстояние до атамана, прежде чем задать вопрос:

— Так, а что теперь делать-то?

— Делать? Делать? — Хриплый Обжора дважды подскочил в воздух, выплюнув сдвоенный вопрос. — Я скажу, что делать. Мстить. Ме-е-е-есть!!! — завопил он и подскочил ещё раз. — Выходим в этот… Они ещё пожалеют, что связались с нами.

В лодку Колана Бурной Бездны, носившую гордое имя «Ржавый Гвоздь», набилось десять выдренят, почти половина его детей. Парус он приказал убрать и развалился на корме, пощипывая струны банджолины. Лидо Лагунный сидел на руле, а детишки гребли, по двое на каждом весле.

Дети наслаждались работой, воспринимая её как игру, и заливались смехом при каждой очередной реплике отца и дяди Лидо.

— Шевелись, мелкие веники! Спину гни, не жалей, хвост прямей, греби веселей!

— Хо-хо, качай мышцы, копи силу. Веселей черпай веслом, как ложкой в миске!

— Держи крепче, акула отнимет!

Жена Колана Дидеро вышла на берег бухты в сопровождении молодой выдры. Обе принялись кричать и размахивать лапами, пытаясь привлечь внимание главы семейства и клана Бурная Бездна. Наконец одна из дочек Колана заметила мать и ткнула его веслом.

Колан поднял банджолину, как боевую дубину, и завопил:

— Бунт на корабле! Мелочь солёная убила капитана веслом! Болтаться тебе на рее!

— Хо-хо, и то мало! Порубить в фарш и скормить акулам! — добавил Лидо, изобразив на физиономии ужас и негодование.

Крошка ткнула веслом в направлении берега.

— Па-а, там тебя ма-а…

Колан помахал жене банджолиной.

— Эге-гей, радость моя! Берём курс на родной порт! Подожди немного, сундук сокровищ несметных!

Вскоре лодка заскребла днищем по песку. Дидеро нетерпеливо хлопнула хвостом по песку.

— Поживее, Лидо Лагунный! Большие неприятности. Выслушай это юное создание.

Лидо прошлёпал по воде, вышел на берег и улыбнулся.

— Что случилось, дорогая? Вся заплаканная, запыхавшаяся…

Молодая рабыня Мемзи заговорила торопливо, сбивчиво, то и дело всхлипывая и утирая глаза:

— О мистер Лагунный, сэр! Халки и Чаб… Их схватили рано утром… Сам Феликс допрашивал, но ничего не добился… Ой, ой, ужас, ужас, бедняжки!.. — Она снова зарыдала.

Лидо положил лапу на плечо плачущей выдры.

— Успокойся, милая. Ничего непоправимого пока ещё не случилось. Где сейчас Халки и Чаб?

Мемзи попыталась овладеть собой. Она уже не рыдала, но все равно тряслась как осиновый лист.

— Их привязали под мостками перед крепостью, сэр. Их жён и детишек Чаба тоже. Феликс сказал, что если они до завтрашнего утра не заговорят, то всех их… отведут в кратер… к Окаянному омуту… и бросят Слизеногу… О-о-о-о!..

Она безудержно зарыдала. Дидеро прижала молодую выдру к себе и обняла её, как малое дитя.

Лидо скрипнул зубами и повернулся к Колану.

— Я сразу туда, на разведку. Собери команду посильнее, Колан. Оружие, сам понимаешь… Пловцов лучших. Скрытно продвигайтесь к месту встречи. В четверти пути к югу, на берегу озера, в камышах. Если меня ещё не будет, ждите. Сделаешь?

— Конечно, Лидо. До встречи. Удачи тебе.

Чаба и Халки примотали к столбам так, что они не могли пошевелиться. Жены их находились чуть подальше, привязанные таким образом, чтобы можно было держать в лапах детей. Не представляя, чем они провинились, обе самки смотрели на своих мужей испуганными глазами. Наверху топали и скрипели досками постовые.

— Усы и хвост отдал бы за острую раковину! — прошептал Чаб товарищу.

— Помолчи пока, старайся сберечь силы и не фантазируй попусту, — прошептал в ответ Халки. — Даже если верёвки перережешь, все равно не уйти, у охраны ушки на макушке. Единственная надежда, что кто-нибудь доберётся до кланов. Если Лагунный узнает, то мы спасены. В этом можешь быть уверен.

Сверху свесилась кошачья лапа. Взмах — и по щеке Чаба больно хлестнул длинный ивовый прут.

— Заткнулись, не то всех отделаю, и щенят тоже!

Чаб и Халки сразу узнали голос. Унтер Грудл, подчинённый капитана Скодта, жестокого не только с рабами, но и со своими котами.

— Ни звука больше. Не хочу позориться перед Слизеногом. Он любит угощение, свежее, без царапин и шишек.

Грудл удалился, поигрывая прутом. Подчинённые его по-прежнему перетаптывались по доскам причала.

Жена Чаба закусила губу, чтобы подавить плач. Теперь она знала, что их ожидает. Вытянув шею в её сторону, Халки зашептал:

— Ничего страшного не случится, мэм. Успокойтесь, не пугайте малышей.

Колан Бурная Бездна отобрал лучших бойцов и ныряльщиков, около полусотни представителей своего клана и соседей: Бойцов Потока, Псов Потока, Волков Волн, Шакалов Шквала. Они вооружились лёгкими дротиками с обожжёнными остриями и пращами. Клинков, к сожалению, не хватало. Повели их сам Колан и его брат Лорго. Собрались они быстро и прибыли на место встречи, не надеясь увидеть там Лидо. Они залегли в камышах и затаились.

Ждать пришлось недолго. Стройная и гибкая пловчиха-чемпионка Банья из клана Псов Потока махнула лапой в сторону лёгкой ряби, подёрнувшей поверхность озера:

— А вот и Лидо!

Лидо Лагунный вынырнул без единого всплеска. Он поднял лапу, приветствуя поджидавших его выдр.

— Мемзи не ошиблась, Колан. Это адское отродье Феликс привязал их всех под мостками, вместе с детьми. Охрана на мостках, по местности усиленные патрули. Хороша у тебя команда, Колан!

Колан мрачно сжал весло, которое прихватил с собой.

— Если надо, будем штурмовать. Полетят кошачьи клочья.

Лидо положил лапу на могучее плечо командора Бурной Бездны.

— Нет, брат, из штурма ничего не выйдет. Слишком их много. До утра с нашими ничего не случится. До сумерек выждем и подготовимся. А там… Вот мой план, слушайте внимательно…

Тёплое утро незаметно перетекло в душный, безветренный день. Зеркальная гладь озера замерла. Из крепости в сопровождении Атунры вышел Феликс и уселся под навесом. Летняя жара его в последнее время особенно донимала. Кольчужная сетка раскалялась на солнце, поэтому повелитель острова держался в тени.

Атунра отошла к проверявшему караул Грудлу и тотчас вернулась к повелителю.

— Рабы молчат, хозяин.

Вриг и ухом не повёл.

— Да и пусть молчат. Давно пора устроить показательное представление. Остальным для острастки. Ну, станет у меня на два-три раба меньше, зато остальные получат хороший урок.

Монотонную речь вождя перебил вопль, донёсшийся из крепости. Вриг замолчал и вонзил когти в бархатную обивку подлокотников кресла. Вопль сменился грохотом и скрежетом.

— Возьми часовых, — сквозь сжатые зубы бросил Феликс Атунре, — и доставь мне сюда моих милых сыночков. Если сами не пойдут, притащите за шкирки. Надоело.

В сопровождении вооружённой охраны подошли к нему Джифра и Питру. Как обычно, один в слюнях и соплях, другой хищно ощеренный.

Джифра сразу же жалостливо занюнил:

— Он пообещал завтра, когда пойдём к Окаянному омуту, спихнуть меня монстру, ноги считать… А когда тот меня сожрёт, он…

— Хватит! — взревел Вриг, всколыхнув свой железный намордник.

Джифра испуганно замолк. Правитель поднялся и медленно обошёл вокруг своих отпрысков.

— Сыновья! — презрительно изрёк он. — Трус с непросыхающими глазами и наглый тупой громила. Позор имени Феликсов! Будь проклят день, в который я вас зачал!

Он остановился перед Джифрой и Питру. Над полумаской застыли его ледяные глаза.

— Все, котятки, с сегодняшнего дня начинаем взрослеть.

Феликс повернулся к Грудлу.

— Ко мне!

Грудл подскочил и отсалютовал копьём.

— Скажи о нем, — приказал повелитель Атунре.

— Унтер Грудл, хозяин, опытный и надёжный младший командир.

Феликс скользнул взглядом по Грудлу.

— Надёжный командир… А этим хлыстиком, должно быть, дисциплину поддерживаешь? — Вождь указал на ивовый прут, зажатый в лапе дикого кота вместе с копьём.

— Я никогда не повторяю приказов, сир. С первого слова подчинённые бросаются исполнять.

— Вот и отлично, — кивнул удовлетворённый вождь. — Вот тебе два новых рекрута, унтер. Забирай этих олухов прочь с глаз моих. Попробуй выбить из них дурь и сделать настоящими котами. Запомни, они — самые распоследние в твоём подразделении.

Вриг не спускал глаз с сыновей, следя за их реакцией. Ошеломлённый Джифра разинул рот, но Питру сузил глаза и презрительно скривил губы.

— Никаких поблажек, — продолжал суровый отец. — Пусть по их спинам гуляет этот твой ивовый прут. Меньше сна и больше службы. Больше, чем для других! Ясно?

— Ясно, сэр! — В подтверждение Грудл со свистом резанул воздух своим прутом. — На ночь доставлять к тебе в крепость?

— Нет, пусть ночуют в казарме. Как все. Если леди Хладвига захочет с ними увидеться, направь её ко мне.

Джифра с воем рухнул к ногам отца.

— Пожалуйста, не надо! Не надо, отец, сжалься! Я исправлюсь, я больше не буду ссориться…

— Все, забирай их, — махнул лапой Феликс и отвернулся.

Рыдающего Джифру пришлось подобрать и унести. Питру покосился на отца.

— У меня впереди сезоны и сезоны. А ты стареешь, отец. Я подожду.

И он припустил к казармам. Феликс повернулся к Атунре:

— Этот станет опасным зверем, когда вырастет.

— Совсем как ты когда-то, хозяин, — склонила голову куница.

Железная маска шевельнулась.

— Вот это меня и беспокоит.

Помрачнел и угас алый занавес заката, загорелись сигнальные огни на стенах деревянной крепости. Два огня горели и на пирсе. Пленные выдры уснули беспокойным сном.

Под мостками пирса из-под воды высунулись морды Баньи и ещё шестерых выдр. Выдры устремились к пленникам, прижав лапы к губам:

— Ш-ш-ш! Приготовились, ждём сигнала Лорго.

Лорго вынырнул совсем рядом с Халки и Чабом.

— Пока не двигаемся, ребята, спокойно. Чаб, твоих мальцов заберут наши пловцы-чемпионы, за них не бойся.

Лидо Лагунный с дюжиной вооружённых выдр вынырнул у левого края пирса. Они быстро выстроились дугой и замерли. Сам Лидо вложил камень в пращу и тоже затаился. Но вот от правого края причала донёсся крик козодоя. Колан и его выдры вышли на исходную позицию. Лидо взмахнул пращой, целясь в часового, опершегося на копье возле огня.

Камень угодил точно в цель. Часовой взвыл от боли и рухнул в огонь. Напарник быстро выдернул его из пламени и завопил:

— Праща, праща! Тревога! Враг в озере!

Лидо запрыгал и завертел пращу над головой, вопя во всю мочь:

— Берегись, придурки! Лагунный по ваши души! Всех порешу!

Часовые посыпались с пирса. Вместе с береговой охраной они быстро, но осторожно продвигались к Лидо, гадая, не привёл ли он с собой других выдр. Чтобы их подбодрить, Лидо, не переставая вопить, выпустил ещё несколько камней — все мимо, поплясал ещё чуток и прыгнул в воду.

— Он один! — закричал кто-то из котов. — С ума сошёл! Хватайте идиота!

Они добежали до края и замялись. Зная, что коты боятся воды, Лидо высунул голову на поверхность и завопил:

— Сюда, шушера тонкохвостая! Боитесь лапки замочить, усатые-полосатые?

В выдру полетели копья, дротики, стрелы. Но Лидо уже вынырнул в другом месте.

— Ничего больше не придумаете? Вышлите ко мне своего лучшего воина! Ха, этого с полумордой в полумаске, которого чуть птичка-синичка не склевала? Или это был воробушек?

В суматохе коты не заметили, как их окружил отряд выдр. На пирс выскочил Вриг Феликс с боевым топором в лапе. Сопровождающий его Скодт узнал голос Лидо.

— Это Лагунный! У меня с ним собственные счёты.

Феликс рухнул на доски, сквозь щели вглядываясь в полутьму. Пленники на месте. Он вскочил и зарычал:

— Возьмите лодки и окружите его. Но помните, брать живым!

Собравшихся на правой стороне берега солдат Грудла Феликс направил в распоряжение Скодта. Вместе со всеми порысили и его сыновья, уже получившие копья, шлемы и клёпаные доспехи.

Наконец-то к правому огню пробился отряд Колана. Они быстро разожгли факелы и принялись швырять их в деревянную крепость. Один из факелов чуть не попал в вождя котов. Отскочив, он завопил своим воинам, развернувшимся на левой стороне:

— Скодт, давай сюда! Они крепость сожгут!

Не хотелось капитану упускать Лагунного. Он повернулся к Грудлу:

— Наблюдай за берегом, половину своих в лодках пусти за толстохвостым. Живьём брать! Остальные за мной!

Противник внезапно исчез с берега, пропустив котов Скодта к крепости. Джифра и Питру тем временем неуклюже гребли, стараясь понять, где им искать эту сумасшедшую выдру.

На очищенном от охраны левом берегу снова появились выдры. Подскочив к огню, они проделали то же, что Колан вытворял на правой стороне. Теперь факелы полетели в крепость с другой стороны.

Вриг Феликс метался во все стороны, пытаясь выправить ситуацию.

— Скодт, разделить силы! Половину налево, быстро!

Лорго и Банья разрезали верёвки. О пленниках коты уже совсем забыли. Малышей Чаба закрепили на спинах пловцов-чемпионов.

— Поплывёте под водой прямо и прямо, за пловцами с детишками, — инструктировала Банья жён Халки и Чаба. — На правый берег. Там все спокойно и безопасно.

Лорго и его выдры напутствовали Халки и Чаба.

— Плывите за ними и не оглядывайтесь. Мы догоним.

На озере Лидо вёл за собой лодки к левому берегу. Грудл с берега выкрикивал команды:

— Не бросайте копья, идиоты! Подходите вплотную и бейте!

Коты не подозревали, что имеют дело с восемью выдрами. В разных местах на поверхности озера показывались головы. Выкрики вдруг раздавались со всех сторон.

— Эй, полосатики, сюда!

— Да нет, сюда, рыбьи головы, ко мне, меня ловите!

— Я, я Лагунный, остальные все самозванцы, а вы лягушки безмозглые!

Коты растерялись. Забыв о приказах и наставлениях, они разбрасывали копья и тратили стрелы, пуская их наугад. Грудл гневно плясал на берегу, вопя:

— Идиоты, тритоньи головы, они же над вами издеваются!

Подбежала Атунра.

— Повелитель приказал прекратить погоню. Все на берег, тушить пожар!

Коты образовали цепочку, передавая ведра с водой от озера в крепость. Вода шипела и испарялись, падая на загоревшиеся бревна. Незадачливые охотники в лодках вздохнули с облегчением, услышав зов с берега.

Лидо вынырнул и чуть не столкнулся с Коланом.

— Нет больше у Феликса пленных, — ухмыльнулся командор Бурной Бездны. — Что теперь?

— Давай проучим этих сухопутных крыс, — кивнул Лидо на лодки.

— Мои детишки гребут лучше, ты свидетель, — буркнул Колан.

Берега достигли лишь три лодки. Остальные три Лидо и Колан перевернули, вывалив котов в воду. Вопя и отфыркиваясь, невольные купальщики поплыли к берегу. Лидо и Колан, не тратя более времени, пустились в обратный путь.

В последней из опрокинутых лодок находились Джифра и Питру. Питру вынырнул первым. Он резво вскарабкался на опрокинутую лодку-плетёнку, выудил из воды весло и уже собрался направиться к берегу, но тут лодка опасно накренилась. Питру вцепился в бересту обшивки. Из-под воды показалась искажённая паникой физиономия Джифры.

— Питру! Питру! Спаси!

Питру оглянулся. На берегу все заняты пожаром, плывущие коты впились глазами в спасительный берег. Хищно оскалив клыки, Питру дважды с силой опустил весло: первый раз на лапы, второй — на голову ненавистного братца.

Отбросив весло, братоубийца распластался на дне перевёрнутой лодки и принялся грести лапами, жалостливо вопя:

— Джифра! Джифра, где ты? Видел кто-нибудь моего брата?

Не ошибся Вриг Феликс в своём сыне…

Брат Перант не поддавался ни на какие уговоры. Он стоял в дверном проёме, загораживая вход в лечебницу, равнодушно и спокойно выслушивал мольбы и доводы троицы юных рэдволльцев.

— Нет, нет и ещё раз нет, — в очередной раз повторил лекарь. — Никак нельзя. Я отвечаю за состояние своих пациентов. А вы их разволнуете своими разговорами.

— У нас очень важное дело, брат Перант, — не сдавалась Тайра. — Если нам нельзя войти, то разрешите им выйти ненадолго.

Брат Перант отличался упрямством, которое считал упорством и которым весьма гордился.

— Выйти? Ни в коем случае. Они мои пациенты и находятся в лечебнице не просто для отдыха, а на излечении. В общем, разговор окончен.

Перант уже собрался захлопнуть дверь перед носом настырных просителей, когда встретился взглядом с аббатисой. Мать Ликиана притащила в лечебницу ежонка Грамби, усердно сосавшего лапу за её спиной.

— Брат Перант, — лучезарно улыбнулась Ликиана, — помогите, пожалуйста, раненому работнику кухни.

Аббатиса повернулась к малышу и вытащила его лапу изо рта.

— Теперь ты сможешь рассказать, что с тобой случилось, Грамби.

— Лапка болит, вот что случилось, — забубнил Грамби. — Я её на плиту нечаянно положил, а она поджарилась.

Брат Перант нагнулся к крохотному пациенту.

— Брат Библ ещё никогда не готовил жареных лапок маленьких ёжиков. Входите, мой друг, и мы излечим вашу больную лапку.

Но Грамби не торопился воспользоваться приглашением.

— Да-a, а Тагл сказала, что мне отрежут лапку большим ножиком. И ещё она сказала, что хвост тоже отрежут.

— Экая маленькая врунья! Я вот ей намажу язык горькой мазью от вранья и рот забинтую.

— Так ей и надо! — сразу засмеялся Грамби.

Перант повёл ежонка в свою больницу.

— Вот послушай, как я буду лечить твою лапку. Сначала мы с тобой её вымоем приятной водичкой. Потом намажем мягонькой мазью и перевяжем. А здоровой лапкой ты в это время сможешь доставать из специальной коробочки карамельные каштаны. Тебе понравится!

Грамби застучал иголками от удовольствия.

— Мне нравится… А-ай! Большие птички меня склюют!

Ежонок пробкой выскочил из лечебницы прямо в лапы Тайры. Она тут же воспользовалась представившейся возможностью.

— Конечно же не склюют, — улыбнулась выдра Перанту. — Но малыш этого не знает. Он никогда ещё не видел таких больших птиц. Может быть, мы сможем помочь? Мы проследим здесь за птицами, пока вы в лечебнице обработаете лапку малышу Грамби.

Мать Ликиана не вполне понимала, что происходит, но без колебаний присоединилась к Тайре:

— Разумеется, брат Перант, с гусем и ястребом ничего не случится. Тайра и её друзья — вполне надёжные молодые звери, почти взрослые. И я им помогу, послежу за птицами.

Перант славился не только своим упрямством, но и вежливостью. Он покорно склонил голову:

— Как пожелаете, мать Ликиана.

На лужайке перед домиком привратника рэдволльцы наслаждались чайком и свежей выпечкой. Завидев необыкновенно крупных птиц, большинство чаёвничающих забеспокоились, некоторые вдруг вспомнили о неотложных делах и заторопились прочь. Ликиана постаралась успокоить хотя бы тех, кто остался.

— С нами пришли друзья. Бранталис и Пандион очень воспитанные птицы. Мы рады приветствовать их в аббатстве.

Трибси восхищался лёгкостью и непринуждённостью, с которыми настоятельница общалась со всеми окружающими, среди которых были и седоусые ветераны, намного старше её самой.

— Хурр, здорово вы с братом Перантом разобрались, мэм. Он ведь нас снова прогнал. А теперь вы и здесь все уладили.

Птицы сразу же занялись едой. Бранталис налёг на мягкий сыр и сандвичи со щавелем, которые он обмакивал в капустно-гороховый суп и заглатывал целиком. Пандион обратил внимание на засахаренные фрукты и пирог с грибами и зелёным луком. Рэдволльцы с интересом прислушивались к замечаниям гуся.

— Го-гонк! Эта пища хороша для организма. Мне думается, что я вскоре от супа перейду к супле.

— Это называется суфле, — засмеялся Бринти. — Отличная штука. И Пандиону понравится.

Ястреб сосредоточенно терзал корку пирога.

— Кра-а-ахх! Пандион любит похлёбку из креветок.

— Выдры тоже обожают креветочный суп, — улыбнулась Тайра. — Но у нас в Рэдволле любой кусочек лакомый. Однако мне очень нужно поговорить с вами обоими.

На лужайке толклась группа малышей, беспорядочно носясь по траве, прыгая и вопя.

— Что ж, подождём, пока это безобразие закончится, — вздохнула она, невольно начиная прихлопывать хвостом в такт навязчивой песенке.

Тра-ла-ла! Тра-ла-ла!Мёду нам несёт пчела!На цветок летит с цветка —Собирает нам медка.Не беда, что невеличка —У пчелы к труду привычка!Тра-ла-ла! Тра-ла-ла!Мёду нам несёт пчела!И летит пчела на кашку,На гречиху, на ромашку,Колокольчик, молочай,Водосбор и иван-чай.Тра-ла-ла! Тра-ла-ла!Мёду нам несёт пчела!Ведь в себе их сок-нектарЗаключает летний жар.Выпьем чаю всем народомОт души с душистым мёдом!Тра-ла-ла! Тра-ла-ла!Мёду нам несёт пчела!Полны мёду животы!Пальчики оближешь ты!Ложки, плошки и ковшиПодставляют малыши!Тра-ла-ла! Тра-ла-ла!Мёду нам несёт пчела!

Настоятельница хорошо помнила слова, пела легко, без напряжения. Она с удовольствием следила за малышами и не переставала удивляться: почему эти обычно неуклюжие, спотыкающиеся и сталкивающиеся создания при звуках музыки так преображаются? Двигаются чётко, в лад хлопают лапами, подпрыгивают, кланяются и приседают, иные даже вплетают в узор танца кувырки и кульбиты.

Загремела овация, птицы завопили и захлопали крыльями. Разошедшиеся исполнители снова рванулись в пляс. Тайра поморщилась: когда же это закончится?

Тайра с серьёзным видом повернулась к Бранталису, но тут вернулись командор Бандж и ёж Кромка. Бандж на ходу прихватил ватрушку со сливовым вареньем, кружку мятного чаю, подошёл к дочери и уселся рядом.

— Эгей, дочурка! Мы с Кромкой прошли по следу твоих знакомцев, да потеряли их в лесу к северо-востоку, на границе болот и заливных лугов. Хотелось бы надеться, что навсегда потеряли. Так, Кромка?

Ёж осторожно уселся, придерживая лапами и иголками поднос, до предела загруженный салатом, пирожками, супом, хлебом и сыром.

— Да, красавица, эта нечисть не то потонула в трясине, не то отправилась восвояси к северу. Как самочувствие? Мы тогда, в канаве, беспокоились…

— Со здоровьем все в порядке, — заверила Тайра. — Меня качнуло тогда, в канаве, потому что вспомнился сон… Вот слушайте.

Тени удлинялись, Командор и ёж внимательно слушали рассказ Тайры. Когда она замолчала, Бандж воскликнул:

— Хвостом клянусь, всегда чуял, что тебе судьба путь славный приготовила. С того самого дня, когда умерла твоя мать, да упокоят душу её сезоны вечные.

Ты была ещё совсем крошкой. Кровь Живой Воды взыграла в тебе!

Ёж оторвался от миски.

— Потому-то к тебе Мартин и обратился. Ясно дело, мы тебе всем поможем, чем сможем, Тайра.

— Спасибо вам обоим, особенно тебе, Ком. Я боялась, что ты и слушать не захочешь, когда я скажу, что решила покинуть Рэдволл. Бранталис знает, как туда добраться, а Пандион тамошний житель, он расскажет об острове. Надо их расспросить, но где там! — Тайра безнадёжно махнула лапой. — Вы только гляньте на них.

Обе птицы возвышались в толпе малышей, сестра Дора снова держала в лапах скрипку. Малыши давали гусю и ястребу урок танцев. Белочка Тагл и кротёныш Груп сурово наставляли учеников.

— Нет, мистер Пондемон, не так надо лапами хлопать, вот так, вот так!

— Хурр, крылья-то растопырил от завтрака до ужина!

Птицы облегчённо вздохнули, когда Бандж и Кромка вытащили их на волю.

— Бросьте эти игрушки, приятели. Надо помочь вашей спасительнице. Есть на свете дела и поважнее танцулек.

Они отошли к крепостной лестнице возле главных ворот, подальше от толчеи и суматохи толпы рэдволльцев.

Для начала Тайра обратилась к Бранталису:

— Друг мой, я прекрасно понимаю, что не могу летать, но мне непременно нужно попасть на Зелёный остров. И я прошу вас о помощи.

Гусь решительно щёлкнул клювом и склонил голову.

— Мне думается, что долг мой — помочь вам, Тайра. Мы, Небопашцы, обычно летим осенью из северных краёв на юг. Да, на юг вдоль берега до старой горы, в которой обитают длинноухие нахальные существа и правят серьёзные полосатые лорды. Знаете ли вы эту гору?

Бандж эту гору знал.

— Да, это Саламандастрон, в котором живут боевые зайцы и лорды-барсуки. Не бывал я там, правда, ни разу. Далековато от нашего аббатства.

Бранталис кивнул.

— Далековато для рождённых ползать по земле. Есть путь другой. Если бы, к примеру, Бранталис не мог летать, а умел плавать, как плавает пища крюконосого Пандиона-рыболова… Река Мох протекает к северу от крепости красного камня. Я могу рассказать о маршруте, а вы, существа из дома красных стен, искусны в безмолвном изложении рассказанного. Думается мне, могли б вы мой рассказ значками на песке изобразить.

— Конечно, конечно, — обрадовалась Тайра. — Мы можем нарисовать карту.

— Карта, знамо дело, полезная вещь, — запыхтел ёж Кромка. — Но лодка тоже штука необходимая. Никакой выдре не одолеть Великого Западного моря. Не-е, никак.

Бандж подмигнул другу-ежу.

— Не бойсь, дружище. Если Тайре нужна лодка, то будет у неё лодка, так ведь, девочка моя?

Тайра без раздумий и сомнений кивнула.

— Конечно. Значит, после ужина попросим сестру Подснежничек нарисовать карту со слов Бранталиса. А теперь, Пандион, друг мой, хотела бы я услышать о твоём родном доме, о Зелёном острове.

Морской охотник скосил на Тайру золотистый глаз.

— Кхар-р-р! Знал бы куда, полетел бы сейчас же. Прекрасный остров, прекрасный… Горы, заливы, озера, лагуны, локи, ручьи, реки — и везде рыба, рыба, рыба! Но… Коты! Воинственные, дикие, жестокие дикие коты завладели островом. Их главарь — Вриг Феликс. Я порвал ему морду, когда он с сынками пытался меня убить. Убить для развлечения, не для еды. На этом острове лишь немногие свободны. Свободные скрываются на окраинах острова. Давно уже на острове коты. И вам они не будут рады.

Трибси угрожающе заворчал:

— Мы, воины Рэдволла, котов не испугаемся, хур-хурр…

— И опытные воины к тому же! — добавил Бринти. — Вон как крыс-водянок отделали!

Тайра покачала головой.

— Извините, друзья, вы останетесь здесь. Сон мой, я должна его исполнить самостоятельно. Не будем зря рисковать.

Командор поддержал дочь:

— Вы добрые друзья Тайры, и я этому всегда радовался. Но ведь Мартин обращался только к Тайре, о вас речи не было. А слово покровителя аббатства — закон для нас, его подопечных.

— А вот рыбного ястреба вы вполне можете прихватить, мисс! — вмешался ёж Кромка. — Ему на родину вернуться надо. И польза от него вам великая ожидается.

Бранталис поддержал ежа:

— Думается мне, идея эта верна. Мне придётся остаться в стенах красного камня и ждать, когда начнут падать жёлтые листья. Тогда я полечу к берегу моря, встречусь со стаей. Небопашцы летают вместе. Много лун сменят одна другую, прежде чем я увижусь с семьёй. А крюконос может сопровождать Тайру.

Пандион Пика-Коготь вскочил на площадку крепостной лестницы, распростёр могучие крылья и поверх своего смертоносного клюва свысока уставился на гуся.

— Квар-р-р-рк! Пандион с Тайрой! На Зелёный остров! Пусть плосконос переваливается перепонками по травке, нагуливает жирок и ждёт стаю. Пандион не боится летать один. Мне не нужен галдёж и кряканье вокруг.

Бранталис всполошился. Он захлопал крыльями и вытянул шею в направлении ястреба.

— Гга-гонк! Мне думается, Бранталиса не следует называть плосконосом. Крылья Бранталиса способны переломать кости. Берегись, рыбоед!

Тайра прыгнула между забияками.

— Прекратите немедленно! Для ссоры нет причины. Никаких драк на территории аббатства!

Тут все невольно повернули головы в сторону бегущего и орущего Гирри.

— Эй, ребята! Живо на чердак! Сестра Подснежничек нашла что-то интересное на верхнем чердаке, над библиотекой.

Над Зелёным островом занимался серый, мрачный день. Берега озера окутал плотный туман. Пелена тумана не смогла, однако, заглушить пронзительного вопля, летящего с причала перед крепостью.

— И-и-и-й-и-и-и-и! Джифра, сынок мой! И-и-и-й-а-а-а-а! — кричала леди Хладвига, как смертельно раненный зверь.

Строй вооружённых котов с трудом сдерживал её, не подпуская в мокрой безжизненной фигуре, распластанной у самого края пирса. Она вслепую царапала и кусала солдат; глаза супруги повелителя застилали слезы.

Возглавлявший котов Грудл попытался спрятаться за своих солдат, увидев, что из крепости вышел сам Вриг Феликс. Шлем он нёс в лапе, и вся толпа застыла при виде изуродованной головы предводителя. Феликс тяжёлым взглядом пригвоздил Грудла к месту.

— Что здесь происходит?

— Повелитель, по приказанию Атунры мы прочесали дно озера крюками и баграми, — доложил Грудл, трясясь от страха и избегая поднимать взгляд на морду властителя.

Феликс подошёл вплотную и одним ударом распластал Грудла на мостках.

— Заберите его отсюда и похороните подальше на берегу, идиоты! — проскрипел вождь. — Выполняйте!

Питру с елейным видом маячил у входа в крепость. Вриг остановился возле него.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

Питру пожал плечами:

— Да что говорить? Лодку нашу перевернули выдры. Наверное, тот самый Лагунный, который Скодту челюсть сломал. В воду мы упали вместе. Больше я Джифру не видел. Искал, кричал, но без толку. Добрался кое-как до берега. Вот и все, что я могу сказать.

Хладвига брела за стражниками, уносящими тело погибшего сына. Поравнявшись с Питру, она схватила его за лапу и всхлипнула.

— Что случилось с твоим братом? Скажи мне, сынок, скажи!

Питру поморщился, освободил лапу и указал ею на отца:

— Его спроси, он послал нас в эту мясорубку. Если бы не он, Джифра был бы жив.

Хладвига бросилась на Врига, вцепилась в него когтями и зубами. Он оторвал от себя жену и крикнул:

— Думаешь, я не скорблю о сыне? Это ты вырастила их обоих уродами, потакала их идиотским капризам, выдумывала оправдания… Мне нужно управлять островом, у меня до всего лапы не доходят, я не нянька! Я послал их в казарму, чтобы они перестали наконец быть детьми. Смерть Джифры — тяжёлый удар, но он, по крайней мере, умер как воин, с честью пал в сражении.

Вриг кивнул Атунре. Куница прихватила двух солдат и направилась к Хладвиге. Подчиняясь мягкому насилию, леди направилась в крепость, выкрикивая в адрес мужа оскорбления:

— Сыноубийца! Кто следующий? Теперь ты убьёшь меня и Питру? Повелитель Зелёного острова!

Питру молча швырнул на доски солдатский плащ, стянул с себя кожанку и, мрачно ухмыльнувшись отцу, направился за матушкой.

К Феликсу подошёл капитан Скодт, все ещё с подвязанной челюстью, козырнул и доложил:

— Повелитель, огонь своевременно погашен, вред крепости нанесён ничтожный, слегка бревна обгорели.

Благодарности от хозяина он, конечно, не ожидал, но и вспышки гнева тоже.

— Вред ничтожный? Я потерял сына, пленные сбежали, выдры чуть не сожгли крепость, а войско моё ловит собственные хвосты! Из вас сделали посмешище!

Вриг Феликс в гневе без шлема.

От такого зрелища Скодт невольно попятился, готовясь расстаться с жизнью.

Правитель нахлобучил шлем и перехватил боевой топор.

— Когда туман рассеется, построить все войско на берегу! Всех до единого!

Капитан не знал, радоваться ему или горевать. Феликс отвернулся и направился в свой кабинет в башне.

Далеко от озера, на морском берегу, почти на линии прибоя, под утёсами пряталась обширная пещера, замаскированная густой растительностью. Подходы с суши к этому уголку острова практически отрезали крутые скалы. Когда-то здесь обитал морской клан Лагунный, последним представителем которого остался Лидо.

Этим туманным утром в пещере собралось множество выдр. Они праздновали победу. Над костром, в котором горели дрова и уголь, булькал объёмистый котёл с густой похлёбкой из водорослей, креветок и всякой съедобной морской мелочи. Приподнятое настроение распространилось и на малышей, игравших ракушками и возившихся тут же, и на стариков, которые сплетничали и обменивались семейными и общественными новостями. Зилло сидел в сторонке и сочинял балладу о событиях прошлой ночи. Выдры-мамочки хлопотали над пирогами и возились вокруг котла. Расторопный седой дед Бирл Бочонок наполнял кружки из большой деревянной бочки, подле которой царило веселье.

— Подходите, ребята, не стесняйтесь! Мой пунш-горлодёр завьёт и снова распрямит вам усы, укрепит хвост и лапы! А шерсть мягче мха станет!

Колан Бурная Бездна вышел из пещеры с двумя кружками в лапах. Ближе к берегу, за растительным занавесом, маскирующим вход в пещеру, сидел, задумавшись, Лидо Лагунный. Колан уселся рядом и протянул Лидо кружку.

— Пропусти глоток, друг, разгладь морщины на сердце.

Лидо пригубил кружку, не отрывая взгляда от тумана над морем. Гигант Колан осушил свою в два глотка и вытер рот лапой.

— Лидо, очнись! Все веселятся, а ты киснешь тут в тумане. Радоваться надо! Что с тобой?

Лидо перевёл взгляд на кружку, взболтнул жидкость в ней.

— Одна-единственная победа не означает, что мы выиграли войну, Колан. После такого унижения коты не будут сидеть спокойно. Феликс нанесёт ответный удар. Я не знаю точно, чего от него ожидать. А должен знать. Надо его перехитрить.

— Потом перехитришь. Народ тебя заждался. Пошли, шевели хвостом.

Появление Лагунного вызвало восторженный приветственный рёв множества глоток. Его подвели к почётному месту у костра. Лидо хотел было обратиться к народу, но Дидеро придержала его, зашептав на ухо:

— Сиди Лагунный, не прыгай. Потерпи немного, сейчас тебе славу петь будут.

Зазвучал хвостовой барабан старого Зилло, к нему присоединились флейта и скрипка. Одноглазый певец запел первые строки только что сочинённой баллады.

Лагунному слава! Лагунному Лидо!Ведь слабых и малых не даст он в обиду!Он родичей вырвал из лап у кота,К тому ж накрутил негодяю хвоста!Мы плакали горько о трёх малышах,Что связаны были в воде, в камышах.Жесток приговор и жесток Слизеног —Подобное вытерпеть Лидо не мог!Явился Лагунный в бессветной ночи —И вспыхнула крепость, как щепка в печи.Охрану на озере Лидо убрал,Жестоко насильников он покарал.Товарищи Лидо с пращой и копьёмВерх взяли хитро над жестоким врагом.Рабы на свободе! Здоровый, живой —К рассвету Лагунный вернулся домой!Коту-негодяю надолго урок —Побил его Лидо и крепость поджёг!Кот пусть опасается! Ночью безлуннойЕго поджидает в засаде Лагунный!Лагунный! Лагунный! Лагууууунный!

Слушатели подняли кружки и зашумели:

— Лидо! Лидо!

Лагунный встал и поднял лапы.

— Спасибо, друзья! Спасибо всем вам. Спасибо тем храбрецам, которые этой ночью с риском для собственной жизни освободили наших друзей. Но знайте, что дикие коты постараются отомстить за поражение. Их главарь Вриг Феликс — зверь коварный, беспощадный и жестокий. А мы пока не готовы к решающей битве с котами. Мы должны объединиться вокруг Королевы Кланов, нашей правительницы.

— Эй-йа-а-а-а-а-а! Королева! Да здравствует Королева! — закричали со всех сторон.

Зилло забарабанил хвостом, призывая к порядку.

— Замолчали! Слушаем Лидо!

Лидо благодарно кивнул старику и продолжил:

— Нужно все хорошенько обдумать и взвесить. Вы знаете, что коты держат в плену более сотни выдр. Весь остаток клана Живая Вода и несколько семей и выдр-одиночек из других кланов. Среди них есть дети и старики. Их всех следует освободить.

Колан Бурная Бездна подошёл к Лидо.

— Ты во всем прав, и мы все с тобой, Лидо. Скажи, что надо сделать.

Лидо не заставил себя упрашивать.

— Прежде всего, всем нужно переселиться сюда, в эту пещеру. Тогда коты не смогут расправиться со всеми поодиночке. Дидеро и Зилло смогут обеспечить порядок, охрану и снабжение.

Собравшиеся одобрительно загудели. Выбор, что и говорить, удачный.

— Далее, мне нужны двое добровольцев. Им придётся смешаться с рабами диких котов. Они будут моими глазами и ушами в лагере врага. Задача опасная. Есть желающие?

Поднялось множество лап. Лидо отправился по пещере, выбирая подходящих. Одной из выбранных оказалась Мемзи, бывшая рабыня, которая сообщила о пленении Халки и Чаба. Второй представился как Рунка Пёс Потока, брат пловчихи-чемпионки Баньи. Лидо пожал им лапы и отвёл в сторонку.

— Наконец, мне нужны воины, — снова обратился он к собранию. — Сильные и быстрые, готовые драться и умереть, если понадобится. Не ждите ни пиров, ни вечеров в семейном кругу у костра. Обещаю лишь множество врагов, которых мы должны победить в ожидании нашей Королевы.

Лишь поздним утром солнце соизволило появиться из-за туч и разогнать туман. Роса блестела на шлемах, копьях и кожаной броне двух сотен диких котов, выстроенных на берегу озера в пять рядов. Коты разных размеров и окрасов замерли по стойке «смирно». Лапы лучников, пращников, топорников, копейщиков онемели от долгого ожидания. Капитан Скодт торчал на валуне перед строем и следил за порядком. Перед шеренгами котов прохаживались десять унтеров, каждый с ивовым прутом, готовым обрушиться на любого недотёпу.

Наконец из крепости появился Феликс.

— Повелитель Зелёного острова! — рявкнул капитан.

Вскинув оружие в приветственном салюте, коты складно завопили:

— Военный вождь! Могучий дикий кот! Завоеватель и победитель! Повелитель крепости! Вриг Феликс! Ур-ра-а-а-а-а!

Вриг Феликс вскочил на валун, с которого быстро убрался капитан. Голову вождя украшал чеканный серебристый двурогий шлем, ниже глаз свисал чёрный, шитый серебром шёлковый лоскут. Из-под черно-белого тканого плаща виднелась кольчуга, с лапы свисал на плетёном ремне сверкающий боевой топор.

Вождь прервал молчание и презрительно проскрипел:

— Было б вас вдвое больше, можно было бы всех стоящих здесь сейчас убить на месте без всякой жалости.

Вождь заметил, что слова его заставили воинов вздрогнуть.

— Идиоты! — завопил Феликс. — Безмозглые и безлапые придурки! Я, повелитель острова, любовался, как десяток выдр играли с вами, как с детскими игрушками! Где пленники, которых я приговорил к смерти?

Феликс вытянул лапу с топором в сторону крепости.

— Дом мой едва не сгорел. Где трупы выдр, которые осмелились его поджечь?

Спрыгнув с камня, Феликс зашагал вдоль строя, тыча топорищем в котов и повторяя вопрос:

— Где? Где? Где?

Дойдя до конца строя, повелитель остановился и горестно поведал замыкающему:

— Они сбежали. Они все сбежали!

Он тяжко вздохнул и спокойно спросил солдата:

— А что надо было с ними сделать?

Голос отвечающего дрожал от ужаса:

— У… У… Убить, повелитель!

— Убить! — заорал Вриг. — Вот так! — И он одним ударом топора прикончил своего злосчастного собеседника.

— Вот так убить! Вот как убивают!

Войско замерло при мысли, что любой, обративший на себя внимание хозяина, может попасть под лезвие того же сверкающего топора. Размахивая окровавленным оружием, Феликс расхаживал перед строем.

— Слушайте все! Подтянитесь и возьмитесь за ум, если не хотите последовать за этим. — Феликс небрежно махнул топором в сторону покойника. — Наша задача — очистить остров от беглецов и бандитов. Прочесать всю территорию от берега до берега! Реки и ручьи, прибрежные морские воды окрасятся кровью проклятых выдр! Я сделаю из вас воинов, вот увидите!

Тем временем на пирсе появилась леди Хладвига. Она молча смотрела на разглагольствующего Врига. Чуть позади остановились Атунра и Питру. Молодой кот вырядился великим полководцем. Стальной шлем, алый шарф, из-под темно-синего плаща сверкает боевой нагрудник, украшенный темными камнями. В одной лапе Питру зажал блестящий малый щит, другая сжимает острый кривой ятаган.

Хладвига вскинула обвиняющую лапу в сторону Феликса.

— Полюбуйтесь могучим властелином! Как легко он расправляется с теми, кто ему верно служит! Сначала с моим сыном, теперь с этим несчастным воином. Кто следующий? Почему ты не убиваешь настоящих врагов, Вриг Феликс? Почему по острову безнаказанно разгуливает Лагунный? Потому что он может ответить ударом на удар?

Феликс повернул голову и смерил Хладвигу презрительным взглядом.

— Займись своими делами, а я займусь врагом. И убери с глаз моих этого разряженного котёнка. Атунра, ко мне!

Хладвига задержала шагнувшую на зов повелителя Атунру.

— Атунра останется со мной и Питру. Мы будем защищать крепость, пока ты прогуливаешься по острову.

Вождь досадливо поморщился. Он совсем забыл, что крепость нуждается в охране на время его отсутствия. Спрыгнув со скалы, Феликс проворчал Скодту:

— Возьми восемьдесят воинов и останься в крепости в распоряжении леди Хладвиги.

Скодт отделил от рядов указанное количество солдат и направился к пирсу, но Питру преградил ему путь, вытянув вперёд ятаган.

— Свободен, капитан! Ты мне здесь не нужен! Я отвечаю за крепость.

Скодт опешил:

— Ты?

— Я назначила сына комендантом крепости. Покинь нас, капитан!

Вриг Феликс поморщился.

— Значит, этот разряженный котёнок уже становится опасным зверем.

Прежде чем отвернуться и отойти, повелитель обменялся беглым, но многозначительным взглядом с Атунрой. Куница в ответ чуть заметно прищурила глаз. Она поняла приказ. Для неё существовал лишь один повелитель острова, командующий войском и комендант крепости: её хозяин, дикий кот Вриг Феликс.

Ставни чердачного окна были распахнуты настежь, подсвеченная солнцем пыль парила в воздухе. Среди груд книг разных форматов, свитков, листов, листков и листочков восседала сестра Подснежничек. Её одиночество нарушило вторжение Тайры с друзьями в сопровождении Командора и ежа Кромки.

— Что случилось, сестра? Что вы нашли?

Сестра открыла рот и замерла. Потом вытаращила глаза, вытащила платок и ответила:

— А… а… а-пчхи!

Она вскочила и подбежала к открытому окну. Высунув голову наружу, сестра Подснежничек с наслаждением втягивала в себя свежий воздух. Наконец её квадратные очки сурово сверкнули и направились на ввалившуюся группу.

— Осторожнее! Не топайте! Эк сколько пыли подняли!

Сестра Подснежничек протёрла очки.

— Спрашивайте сколько угодно, но прежде всего чай на западной стене. Там и поговорим.

— Зачем за чаем лазить на стену? — удивлённо почесал иголки ёж Кромка.

— Я тебе объясню, — решил помочь сестре Подснежничек Командор. — Потому что чай на лужайке уже допили. А на стене у Ликианы с Берби постоянное чаепитие. Сидят они там при чайнике и подносе с лепёшками да чайком балуются.

— Совершенно верно, Командор Бандж, вы очень наблюдательны. Итак, следуйте в указанное место, а я захвачу кружку в библиотеке и догоню вас.

Мать Ликиана и кротиха Берби раскинулись в своих раскладных креслах на вершине восточной стены, как раз над сторожкой привратника. Сестра Подснежничек уютно устроилась возле них и наслаждалась мятным чаем с миндальными бисквитами. Перед нею возлежал большой пыльно-зелёный толстый фолиант.

— Вы только посмотрите на это сокровище, друзья.

— Это сокровище очень похоже на большую пыльную зелёную книгу, — высказалась мать Ликиана, доливая чай в кружку сестры Подснежничек.

— Как, неужели вы не видите? Это же редчайший экземпляр, подлинный том Найты! Хм, «большая пыльная зелёная»…

— Осмелюсь признаться, мне это ни о чем не говорит, — ничуть не взволновалась мать Ликиана.

— Вы шутите, мать настоятельница. Неужто вы никогда о нем не слышали?

Тётушка Берби сказала с настоящей кротовой рассудительностью:

— Хурр, дорогая, не слышали и не услышим, ежели вы нам не расскажете попросту, без долгих предисловий.

— Сестрица Подснежничек, действительно, не могли бы вы приступить к сути? — присоединилась к кротихе Тайра.

Сестра-библиотекарша погладила поблёкшую зелёную обложку.

— Эта книга была утеряна ещё во времена младенчества Деда Квелта. От него я о ней и узнала. Сестра Найта жила очень давно. Для неё не существовало тайн и загадок. Говорили даже, что умнее её во всех наших Лесах не было и не будет. Были у неё и свои недостатки. Замкнутая, высокомерная, раздражительная. Взять хотя б название книги! Ведь если переставить буквы имени автора, получится «тайна». Книга тайн!

— В остроумии этой древней задаваке не откажешь, — улыбнулась мать Ликиана.

Сестра Подснежничек поставила кружку в нишу между зубцами стены.

— Дед Квелт дремлет, вот я его обрадую, когда проснётся.

— Сестра, я пока не вижу, чем эта книга поможет нам. Есть в ней что-нибудь о Зелёном острове или о предводительнице выдр?

Библиотекарша принялась перелистывать хрупкие листы книги.

— В том-то и дело, что есть. Так, где же это? Гм, надо было закладку вложить, экая я, право…

Она просматривала каждую страницу, бормоча себе под нос:

— М-да, это интересно, но не то… нет… нет… Ничего, найду… С такой ценной книгой надо поосторожнее…

Присутствующие нетерпеливо перетаптывались и переглядывались. Мать Ликиана решила разрядить обстановку.

— Знаете, уже темнеет. Не перейти ли нам в помещение, там будет удобнее.

Сестра Подснежничек подпрыгнула и мгновенно устремилась к лестнице.

— Прекрасная идея! Скоро ужин. Захватите книгу, кто-нибудь, прошу вас!

Командор прихватил книгу под мышку и покачал головой.

— Хвост-усы, эк она себе слуг-то заполучает! На бегу!

— Уже второго, — хмыкнул Гирри. — Я ведь тоже её помощник. Что поделаешь, нам без неё не справиться.

— Значит, будем помогать сестре Подснежничек по мере сил, — подвела итог мать Ликиана, помогая тётушке Берби собирать чашки. — Трибси, возьмите, прошу вас, этот поднос.

Ужин проходил в Большом зале. Благословив трапезу, мать Ликиана распорядилась доставить пищу для занимающихся книгой в Пещерный зал, помещение меньшего размера, но уютное, с удобными креслами и мягкими скамьями-уступами. В очаге горел огонь, ярко светили фонари. Брат Библ послал туда тележку с открытым каштаново-яблочным пирогом, фасолевым супом с луком в обёрнутой полотенцем кастрюле и миской летнего салата. На десерт он добавил смородиновые коврижки и вишнёвый нектар. И конечно же, обязательный чайник с мятным чаем.

Появился Дед Квелт, обрадованный находкой. Он прихватил зелёную книгу и сестру Подснежничек и, не обращая внимания на остальных, уселся в отдалении, погрузившись в объёмистый том. Остальные оживлённо обсуждали предстоящее путешествие Тайры к таинственному Зелёному острову. Кромка Серая Иголка больше всего волновался по поводу лодки.

Толковое предложение поступило от матери Ликианы.

— Командор, вы с Кромкой вчера почти дошли до Заливных лугов. А ведь там сейчас, наверное, собрались на Праздник лета землеройки Гуосим.

— Спасибо за дельный совет, мать настоятельница. Завтра же направимся к Заливным лугам. Если друг мой лог-а-лог Урфа там, то будет нам лодка.

Трибси от любопытства даже оторвался от миски с супом.

— Хурр, что такое Гуосим и кто такой лог-а-лог Урфа, сэр?

— Гуосим — наши друзья, — объяснила аббатиса. — Так называется союз землероек Цветущих Мхов.

Лог-а-лог — титул их командира. Наш Командор и Лог-а-лог Урфа — старые друзья.

— Да, с давних пор друзья, ещё до того, как его избрали лог-а-логом, прошли мы с ним не один поток, — поведал Командор, отхватив себе увесистый кусок пирога.

Тайра потянулась к подносу за коврижкой.

— Ты уверен, что он нам поможет?

— Урфа не забывает старых друзей.

Берби разлила по кружкам чай.

— Хурр, вот только мисс Тайра уже состарится к тому времени, когда учёные наши разберутся с умной книгой.

Гирри повернулся к Квелту.

— Господа учёные, нашли что-нибудь?

Не отрывая взгляда от книги, Квелт пробурчал:

— Кажется, нашли, мой юный друг.

— Гирри, будь посдержанней в поведении, — упрекнула молодую белку аббатиса. Она тоже повернулась к Квелту. — Извините, а можете показать нам, что вы нашли?

Квелт и Подснежничек поднялись и, держа открытую книгу с двух сторон, направились к остальным присутствующим. Сестра Подснежничек ткнула лапой в страницу.

Гирри и мать Ликиана очень долго и внимательно изучали страницу, а все присутствующие в это время просто изнывали от любопытства.

— Ну, что же, по всему выходит, правитель Зелёного острова — Королева, — улыбнулась мать Ликиана.

Гирри не смог сдержаться и радостно подпрыгнул, повернувшись в сторону Деда Квелта.

— Ол-ляля, вот оно как! Что у нас на очереди? Подавайте следующий стишок, мы его пустим под гребешок!

— Извините, но пока ничего больше не обнаружено, — пригасила сестра Подснежничек всеобщий энтузиазм.

— Как? Это все? — возмущённо задрал хвост обиженный Гирри.

Дед Квелт аккуратно закрыл книгу, нежно погладил выцветшую обложку.

— Нет, полагаю, здесь ещё кое-что найдётся; что-то связанное с видением мисс Тайры и с её предстоящим путешествием.

— Так давайте продолжим поиски! — возбуждённо выпалила Тайра.

Сняв очки и потирая усталые глаза, Дед Квелт продолжил пояснения:

— Уверен, что в книге скрывается ещё много интересного. Но сестра Найта — особа странная и непростая. Я в состоянии уловить нить повествования и следовать за ходом её мысли, но поспешность может привести к ошибке, мы потеряем что-то очень важное. Такой труд требует внимания, а я уже стар, дряхл, друзья мои. Веки слипаются. Прошу подождать до утра. Спокойной ночи!

Сестра Подснежничек, потирая затёкшую спину, направилась за своим наставником.

— Не судите нас строго, друзья. Для молодёжи сон — досадная потеря времени, а в старости понимаешь, что он — благословенный дар Матери-Природы. Желаю вам всем спокойной ночи!

Дверь за учёной парочкой закрылась, мать Ликиана развела лапами.

— Досадно, конечно. Только-только что-то начало вырисовываться… Я ещё совсем не устала. Что ж, подождём до завтра. Чаю не осталось, Берби?

— Хурр, ни капли. Что за любовь к таким чайничкам крохотулечным! Пойду-ка я да поставлю на огонь наш нормальный чайник.

Ликиана подхватила большие керамические кружки, свою и тётушки Берби.

— Отличная идея! А я прихвачу раскладушки и пойду наверх, на стену. В небе полная луна, ночь ласковая, тихая. Хорошо там, наверху, правда?

Тётушка Берби устало согласилась:

— Да, у-ху-хурр, увидимся наверху.

Ночь и вправду выдалась тихая и ласковая, сохранившая тепло долгого, жаркого летнего дня. Луна желтела в небе, как шар свежесбитого масла. Безоблачное небо усыпано звёздами. А дно канавы напротив западной стены аббатства почтили своим присутствием Хриплый Обжора и его шайка. Ещё с вечера затаились они в канаве, закусывая собранным в дороге на скорую лапу провиантом и коротая время в дрёме. Ночные часы не улучшили настроения речных крыс. Крепость в темноте казалась ещё больше и грознее, и посещать её вовсе не хотелось. Но не признаваться же в этом грозному атаману! Вождь что-то замышлял. Он скрючился в сторонке от своего войска, хмурился, бормотал себе под нос, поводил ушами, носом, дёргал хвостом и лапами.

Взмахнув саблей в сторону крепостной стены, вождь попытался поднять настроение шайки.

— Глянь, братва! Вот где всего навалом, погреба и кладовые ломятся… чем не жизнь?

Ответ Трезубца энтузиазмом не отличался:

— У них там орёл и ещё какая-то здоровенная птица, сам видел.

— Нет там орла никакого, — без запинки соврал Хриплый Обжора. — Я ж показал вам орла в небе, он ещё засветло улетел.

Трезубец своим глазам верил и этого не скрывал.

— Та птица высоко в небе мимо пролетала. И не орёл она вовсе, а чайка озёрная, мне ль чаек не знать.

Хриплый Обжора бросился на строптивца и впился ему в ухо.

— Значь, я вру? Врун я, значит?

— Ой-ой-ой! Орёл, орёл эта чайка! Отстань от уха!

Атаман пихнул его в бок и повернулся к остальным.

— Какая вы все чепуха чепуховая! Возись с вами… Своей тени боитесь! Вот, мой меч страшный видали?

Он махнул ржавой саблей перед их носами.

— Порешу каждого, кто не со мной. Потому, коль ты не со мной, то супротив. А с супротивником разбор короткий. Ну, кто за меня, лапы вверх тяни!

Крысы послушно подняли лапы. Хриплый Обжора принялся считать поимённо:

— Вот Жабий Глаз, Пробкохвост, да, Поскребун тоже, Обблер, Фледди… Трезуб, у тебя лапа не то вверх не то вниз?

Трезубец, нянчивший укушенное ухо, вздрогнул и вытянул вверх обе лапы.

— Вверх, вверх, шеф.

— Хорошо. Ты мне поэтому так нужен.

Жабий Глаз видел, что атаману не терпится чем-то похвастаться. Он решил помочь начальству.

— Вождь, какой план?

И вождь забубнил таинственным полушёпотом:

— Вишь, ребята, нас семеро смелых. Проползём до этой стены, четверо: я и Жабий Глаз, и Пробкохвост, и Поскребун. Обблер и Фледди к нам на плечи влезут, а на них верхолаз. Верхолазу всего-то и надо, что забросить мою саблю на верёвке вверх, на стену. А как она там зацепится, почитай, дело уж сделано. Он по верёвке влезет и нас впустит. Хорош план, а?

Трезубец отступил подальше и запротестовал:

— Чего, я верхолаз? Какой я верхолаз? Не умею я! Никогда не верхолазил!

Хриплый Обжора подтолкнул к Трезубцу Поскребуна и Жабьего Глаза.

— Ну-кось, подержите его!

Атаман плюнул на ржавый клинок, пристально глядя на жертву.

— Вот, кто не со мной, тот, значь, супротив. Этот супротив. Ты как хошь? Глотку наглую перерезать, в сердце вшивое ткнуть или кишки тухлые вспороть? Крепче держи его!

Трезубец забулькал, как ручеёк:

— Я полезу, шеф, полезу, не надо меня… Уже лезу!

— А не полезешь — душу выну и шкуру сниму по кусочкам, а потом уж порешу, — пообещал атаман. — Пробка, где верёвка? К сабле привяжи. А доберёмся, будут вам и пироги и жратва.

Шайка выбралась из канавы и переползла через тропу, направляясь к стене. Хриплый Обжора и его нижние назначенцы распластались по стене. Атаман махнул лапой Обблеру и Фледди:

— Вверх, ребятки!

Работа оказалась не такой простой, как ожидалось. Как только двое верхних взобрались на крыс, раздались жалобы и стенания:

— Вый-й-й! Нос отдавил! Смотри, куда лапы ставишь, урод!

— У-у-у, дубина, в глаз ногой засветил!

— Ой-ой, вынь хвост из моего уха, щекотно!

Хриплый Обжора тоже получил пинок в живот.

Он охнул и засипел:

— Заткните пасти, идиоты! Трезуб, твоя очередь. Лезь на головы и швыряй саблю!

Крысы не подозревали, что сверху за их бурной деятельностью следят внимательные глаза. Ликиана заметила ползущих, когда встала, чтобы долить чаю в чашки. Она подняла привратника Ореала, тот понёсся в аббатство, и вот на западной стене уже собрались Командор с Кромкой, кротоначальник Груд и вся его команда. Они следили за крысами и шёпотом совещались. Командор хотел было выйти наружу через боковую малую дверь, напасть на крыс и всех уничтожить. Аббатиса ужаснулась:

— Что вы, Командор?! Ведь они все ровесники вашей дочери! Как можно помышлять об убийстве таких юных созданий!

— Это нечисть, мэм, нечисть! — пытался втолковать непонятливой настоятельнице ёж Кромка. — Если вы не убьёте нечисть, она убьёт вас, выбора нет. Или погибнут другие мирные создания. Крысы молодые и злые, разбой и убийства для них — что любимые игрушки, развлечение одно.

Аббатиса глянула вниз и чуть не расхохоталась.

— Вы только гляньте, что там происходит. Все в кучу свалились. Один прыгает вокруг и лупит по хвостам остальных. А язык, а выражение! Рот бы ему с мылом вымыть!

Кротоначальник высунул голову за стену.

— Снова полезли. Ох и увальни! В жизни таких не видывал.

— Нечисть есть нечисть, — угрюмо настаивал Командор Бандж. — Откуда ни глянь, сверху ли, снизу ли…

— Нет, Командор, как настоятельница я запрещаю вам убивать этих несчастных. Опасности для аббатства и его обитателей они в данной ситуации не представляют…

Аббатиса ахнула, потому что Командор грубо схватил ее и рванул в сторону. Как оказалось, в решающий момент. Кривая ржавая железяка мелькнула мимо Ликианы и звякнула о парапет. Верёвка натянулась, и сабля опёрлась в зубцы ограждения.

— Не представляют, стало быть, опасности… — послушно кивая, повторил Командор последние слова аббатисы.

Снизу послышался хриплый шёпот:

— Отличный бросок, приятель!

— Теперь дуй наверх и отворяй ворота.

— Хе-е-е, а коли повар плохие пироги испёк, мы его самого испекём, ага, поджарим…

Впервые обитатели Рэдволла увидели, как мать Ликиана позабыла своё нерушимое спокойствие. Она хищно скрипнула зубами.

— Ах так… Предоставьте это мне.

Когда встрёпанная макушка Трезубца показалась над стеной, поджидавшая его мать Ликиана с размаху опустила на крысиную голову чайник. Раздался странный звук: Паннннг! Забулькал кипяток, выливаясь из чайника и сливаясь на нижних крыс.

— Кр-ровь и уксус! Рэдво-о-о-олл! — зарычала аббатиса и запустила пустой чайник в разваливающуюся живую пирамиду.

Командор ухмыльнулся, но улыбка застыла на его физиономии, когда он встретился взглядом с настоятельницей.

— Поджарить повара! Командор, убивать их я вам не позволю, но разрешаю взять команду и отколошматить так, чтобы на всю жизнь запомнили.

Собравшиеся на стене тем временем смотрели вниз и комментировали происходящее.

Тётушка Берби покачала головой.

— Хурр, догонишь их теперь, как же. Камень из пращи не догонит, не то что ногами. Вон как несутся! И чайник мой уносят!

Бандж проводил крыс взглядом.

— Да уж, Берби, распростись со своим чайником на все сезоны.

Ликиана обмякла, рухнула в кресло и поднесла ко рту чашку с оставшимся в ней чаем.

— Не могу поверить, что я такое вытворила! Глянь, Берби, лапы дрожат, хвост трясётся…

Кротиха отлила в чашку Ликианы чаю из своей почти полной.

— Хурр, лихая у нас матушка аббатиса. Чайник вот только подарила нечисти.

Кротоначальник Груд потёр нос.

— Хурр, сударыни, спать пора. Командор, Кромка, тоже отдыхать отправляйтесь. Мы тут подежурим на стенах, на всякий случай, мало ли…

Растрёпанная и напуганная шайка крыс остановилась в чаще леса, когда бежать дальше уже не было сил. Они рухнули на берегу ручья, отмачивая ожоги и выплёвывая чайные листья.

Поскребун стонал и прикладывал мокрый ил к обваренной спине.

— У-у-у-у… Чем это они в нас?

Фледди пострадал меньше всех. Он облизал лапу, на которую попало немного горячей жидкости.

— Не знаю чем, но вкус приятный.

Обблер обнюхал лапу партнёра.

— И запах тоже. Не то что это болото, в которое мы ныряли. Га-га-га, гляньте на Пробку, у него шикарный шлем!

Пробкохвост ковылял последним. Голова его застряла в слетевшем сверху чайнике. Носик прижал одно ухо, ручка торчала над другим. Край чайника закрыл один глаз полностью, другой едва виднелся, помогая хозяину разбирать дорогу. Шайка дико захохотала над потешным обликом товарища, забыв собственные горести.

— Помогите лучше стащить эту «шляпу»!

Бумм! Чайник стукнулся о ствол дерева, Пробкохвост споткнулся о вытянутые лапы Хриплого Обжоры. Атаман сидел, привалившись спиной к дереву. Он грубо зарычал:

— Отвали! Сам снимай! Не видишь, ранен я.

Жабий Глаз прекратил раскачивать зуб, который в сумятице повредила чья-то нечаянная лапа.

— Куда ранен, шеф?

— Не твоя забота, кривой черт!

Не поднимаясь, Хриплый Обжора свирепо забормотал:

— Адовы Врата и чаны с кровью… Этот Рэдволл ещё меня попомнит… кипятком зарыдают, гады… день проклянут, когда меня обидели…

Трезубец, потерявший последние зубы, ощупывал громадную шишку на ошпаренном лбу, скулил и шепелявил:

— Шпашибо, вождь, больше я к этой крепошти не шунушь…

Хриплый Обжора вскочил и с занесённой над головой саблей понёсся за Трезубцем по берегу.

— Куда пошлю, туда и сунешься! А ну, живо назад!

Вслед атаману снова дико заржала вся шайка. Крысы указывали на бесхвостый зад Хриплого Обжоры, стонали, хватались за животы и за стволы деревьев.

— Го-го-го-го! Хвост потерял!

— Ой-ей, не могу! У Пробкохвоста хоть обрубок остался, а Хрип-то совсем голозадый! А-ха-ха-ха-хах!

Атаман круто развернулся спиной к каким-то кустикам и свирепо уставился на весельчаков.

— Смешно? Ну-ка, кому ещё смешно? Ещё хоть улыбочку замечу, вырежу вместе с языком…

Воцарилось мрачное молчание. Все вернулись к своим собственным болячкам. Когда чайник опустился на голову Пробкохвоста, он дико задёргался, стараясь освободиться; верёвка с привязанной к ней атаманской саблей обмоталась вокруг его ноги. Атаман неудачно подвернулся под беспорядочно крутящийся клинок и в мгновение ока лишился хвоста. Больно было, конечно, очень больно. Но унижение вожака, потерявшего хвост, затмевало боль. Срочно надо было восстанавливать утраченный авторитет. Хриплый Обжора напялил на физиономию самую свирепую гримасу и, чеканя каждое слово, проскрежетал:

— Я хвост в бою потерял, нет стыда в этом, вот. Но кровью клянусь, да, ещё не кончится сезон, как я надену плащ из хвостов тех, кто живёт в этом Рэдволле. Да, а на шею ожерелье из глаз их!

Крысы молчали. Они понимали, что атаман верит в то, что обещает.

Тайра спала здоровым сном, не подозревая, что происходит на западной стене. Во сне ей представилось громадное каменное помещение. Лоб овевал прохладный ветерок, сзади что-то пригревало спину. Её не интересовала скальная пещера, в которой она находилась, не чувствовала она и потребности обернуться и поглядеть на источник тепла. Взгляд её приковала панорама бескрайнего моря, вид, открывающийся из широкого окна, перед которым стояла молодая выдра. Она смотрела куда-то между береговой линией и горизонтом. Тайра понимала, что находится высоко над уровнем воды. И чувствовала, что рядом с ней стоит Мартин Воитель. Она услышала его звучный голос.

— Дева Живой Воды, внимай словам Королевы. Внимай и запечатлей их в памяти, ибо жизнь твоя зависит от этих слов.

Мартин сверкнул мечом в том направлении, куда смотрела Тайра. В освещённых луною волнах возникла неясная тень. Тайра почувствовала, что перед нею опять появилась леди-воительница, выдра из предыдущего сна. Закутанная в плащ, в надвинутом на брови капюшоне. Лица не видно, чёрная дыра капюшона зияет пустотой, но голос… тот же мелодичный, но повелевающий.

Не дрыхни дома просто так, усишки теребя.Зелёный остров ждёт тебя, твой жребий ждёт тебя.Своим друзьям оставь читать историю о том,Как Корам в давние года женился и на ком.Сумеешь вникнуть в тайны и битву повести,Чтобы свободным кланам свободу обрести.Поверь безумцу моря и лорду скал плати,Но за свободу надо ястреб-звезде взойти.

Видение рассеялось как дым, исчезло в море. Мелькнул в волнах кончик капюшона — и оставил чувство потери в душе юной выдры. Тайра погрузилась в бездонный колодец глубокого, крепкого сна.

Рассветные лучи пробудили птиц, птичье пение разбудило Тайру. Сон запечатлелся в памяти во всех подробностях: Мартин, крепость-скала, Королева и её завет. Тайра быстро оделась. Пора!

Вриг Феликс, способный командир и хитрый тактик, титул полководца носил не за здорово живёшь. Он, конечно же, выслал вперёд шестерых скаутов прочёсывать местность. Вскоре после полудня разведчики обнаружили след, ведущий к берегу реки. На берегу коты-следопыты задержались, поджидая основные силы.

Спрятавшись за рекой, выдры наблюдали за разведкой Феликса. Рядом с Лагунным в кустах притаились Колан и Банья. Колан сжимал своё привычное оружие — весло. Он легонько подтолкнул друга:

— Ты, Лидо, не ошибся, как всегда. Они уж тут как тут. Хоть и не все пока. Что делать будем?

Лидо не отрывал глаз от разведчиков противника.

— Подождём. Скоро Феликс появится. Оценим, сколько их.

— Сейчас сосчитаю, — вызвалась Банья. — А зачем?

Лидо Лагунный не уступал Феликсу в тактике.

— Мы знаем, что войско котов насчитывает две сотни голов, может, чуть больше. Если сюда прибудет все войско, мы нападём на них и сотрём в порошок, прежде чем они переправятся через реку. А ты, Колан, возьмёшь свой клан и Бойцов Потока и незаметно уйдёшь. Обогнёшь котов, направишься к крепости и освободишь рабов.

— Отличная идея, друг. А что делать, если Феликс приведёт не всех?

— В этом случае попробуем их обмануть. Отступим, не заботясь о скрытности, чтобы они смогли нас преследовать. Подальше от берега есть отличный холм, на склоне которого… А вот и они.

Коты выстроились на берегу реки в четыре шеренги. Вождь остановился под большой ивой. Капитан Скодт принял рапорт разведчиков и направился к Феликсу.

— Сир, следы привели к реке. Выдр больше, чем нас.

Из-за маски донеслось удовлетворённое шипение.

— Отлично. Я на это и рассчитывал. Пошли шестерых через реку. В кустах спрячешь два десятка лучников. Выдры обстреляют этих шестерых, и тогда лучники выпустят стрелы по их позиции. А там посмотрим.

Шестеро котов по приказу капитана неохотно вошли в воду. С противоположного берега посыпался град камней и полетели лёгкие дротики. Четверо из шестерых на берег не вернулись.

— Сколько насчитала, Банья? — спросил Колан.

— Около сотни, — ответила Банья и выпустила из пращи ещё один камень. — Берегись!

На выдр посыпались стрелы из кошачьих луков, убив двоих и ранив одного бойца.

— Колан, отводи народ, продолжая отстреливаться. Но не слишком далеко, — приказал Лидо. — Потом свернёшь влево. И чтоб они почуяли, что мы отступаем. Вопите, громыхайте…

К Феликсу и его капитану подбежал унтер Фленг.

— Сир, выдры разбиты, они бегут.

Вождь вышел из-под ивы и уставился на шевелящиеся кусты. Слышно было, как перекликаются убегающие выдры.

— Бегут вглубь острова. Что ты на это скажешь, Скодт?

— Мы разбили их, господин. Они спасают свои шкуры, где уж им устоять против свирепых диких котов.

Феликс свысока глянул на своего капитана.

— Счастье, что я командир, а не ты. — Он повернулся к Фленгу: — Возьми свой отряд и преследуй отступающих по этому берегу реки, пока не найдёшь удобной переправы. Как можно больше шума, чтобы они знали, что за ними гонятся. Мы скоро с вами соединимся.

Фленг отсалютовал копьём. Через минуту его группа с лихими воплями понеслась за отступающими выдрами.

Вриг Феликс вскинул топор на плечо и зашагал в противоположную сторону.

— Остальные следуют за мной, Скодт, — небрежно бросил он через плечо.

Скомандовав отход, капитан нагнал командующего.

— Командир, но двадцати котов Фленга мало, чтобы разбить выдр. Разве мы не собираемся их уничтожить?

Вриг небрежно повернулся и как бы нечаянно заехал топорищем в повреждённую челюсть придвинувшегося слишком близко капитана. Он презрительно глянул на своего боевого помощника.

— Слушай и соображай, крепколобый. Я их разобью так, как считаю нужным. Понятно, что двадцати котов не хватит, чтобы справиться с выдрами. Вероятно, из этих котов ни один не уцелеет. Но они помогут мне одержать победу. И знаешь как?

Держась вне досягаемости топорища, капитан осторожно погладил многострадальную челюсть.

— Нет, не знаю.

— Нет, не хотят они мозгами шевелить, — досадливо прошипел Вриг. — Слушай, дубина безмозглая! У этих выдр дома остались семьи. Они беспокоятся о безопасности своих близких и стараются заманить нас в глубь острова. Не встречал я выдр, которые жили бы вдали от воды. Их логова всегда по берегам раскиданы.

Скодт даже забыл о боли в челюсти. На физиономии его медленно всплыла довольная ухмылка.

— Стало быть, мы выйдем к берегу и нападём на их дома?

Вриг Феликс высунул язык и лизнул кольчужную маску.

— Точно, Скодт. Представь, что почувствует твой приятель Лагунный. Эти горе-вояки вернутся домой, гордые тем, что уложили два десятка моих бойцов, и увидят, что семьи их — а там, конечно же, много больше, чем два десятка выдр, — перебиты, что дома разрушены и сожжены. Кого можно будет назвать победителем?

Капитан с восторгом ел глазами командующего.

— Ты по праву повелитель Зелёного острова, командир!

Жестокие глаза вождя сузились в щёлочки.

— И любой, кто в этом усомнится, покойник. Поэтому я оставил свою верную Атунру в крепости. Она не позволит заносчивому братоубийце восстать против отца.

Молод был Питру, но соображал быстро. Наслаждаясь положением коменданта крепости, он не забывал о главной цели: стать хозяином Зелёного острова. Первая задача — обзавестись надёжными доверенными подчинёнными, которые, не рассуждая, исполнят любой его приказ. Внимание юного честолюбца привлекли три диких кота: опытный пожилой Янд и двое подчинённых Янда — Балур и его сестра Хинза. Последние двое лишь чуть старше самого Питру. Леди Хладвига почти все время проводила в своих покоях в башне и сына ничем не стесняла. Атунра доверием нового коменданта крепости не пользовалась.

Поздним вечером Питру отдыхал на пирсе с Яндом и двумя его подчинёнными. Они грызли жареную озёрную форель и потягивали винцо. Умный Янд знал, как угодить начальству. Его план обороны крепости понравился Питру. Они перевели котов из бараков в крепость. Половина несла службу, дежуря у окон и бойниц, остальные отдыхали до смены, спали, ели, пили, развлекались. Но Питру гордился своей идеей использовать рабов как живой щит деревянной крепости. Выдр-рабов выгнали из их поселения, взрослых забрали в крепость, а детей и стариков распределили вдоль стен.

Янд глянул через плечо раба, наливавшего вино.

— Смотри, господин, Атунра вышла из крепости.

Питру ухмыльнулся. Он развалился, закрыл глаза и подождал, пока куница подойдёт вплотную.

— Все рыщешь вокруг, шпионишь? Чего тебе?

— Твой отец не одобрил бы…

Она не успела договорить. Питру вскочил и выхватил большой ятаган с широким, выгнутым вперёд лезвием. С этим оружием он теперь не расставался.

— Молчать! Обращайся ко мне, как положено! Я теперь комендант… пока не стану властелином всего острова.

Атунра спокойно поклонилась.

— Комендант, твой отец никогда не позволил бы использовать крепость в качестве казармы. Тем более в качестве жилища рабов. Правила проживания солдат и рабов имеют силу закона.

Сабля Питру упёрлась в плечо куницы. Он шагнул вперёд, и Атунре пришлось отступить.

— Меня не интересуют законы отжившего кота с половиной морды. Комендант крепости сам устанавливает правила. Проваливай, папашин прихвостень!

Атунра молча отвернулась и исчезла в крепости. Питру лихо взмахнул клинком и вернулся к своим восторженным почитателям.

Янд поднял кубок.

— Так и надо обращаться со шпионами и соглядатаями, господин. Я бы на твоём месте поберёг спину, пока эта куница в крепости.

— Если бы у меня было трое добрых друзей, они проследили бы за безопасностью моей спины. И они бы знали, что сделать со шпионом, затесавшимся в крепость.

Унтер Янд хитро покосился на будущего властелина.

— «Этим счастливчикам, конечно, неплохо бы жилось… — негромко промурлыкал он.

— Новому повелителю Зелёного острова понадобятся надёжный комендант крепости и два верных капитана. И он не забудет добрых друзей.

Янд глянул на Балура и Хинзу. Те безмолвно возвели глаза к небу. Янд положил копье к ногам Питру.

— Вся наша жизнь в повиновении тебе, командир!

Фленг во главе своей группы с боевыми воплями преследовал противника вдоль берега. Уже стемнело, когда они нашли каменистый брод и переправились на другой берег. Несмотря на сгустившиеся сумерки, след выдр все ещё ясно читался.

Лидо остановил выдр на вершине холма. Почти сразу же у подножия появился отряд Фленга. Коты рассеялись по кустам и выпустили в сторону противника стрелы. В ответ обрушился шквал камней и дротиков. Коты вжались в землю. Фленг оглядывался, ожидая подхода основных сил, но никого сзади не видел. Выдры нещадно бомбили кусты булыжниками, камнями из пращ. Унтер Фленг с отчаянием увидел, что половина его отряда уже перебита, а подкрепление все не появлялось. Ещё несколько минут, и он останется без группы и без головы. Очевидно, о них почему-то забыли. Фленг скомандовал отход. Пятясь, уцелевшие крысы отползли назад и пустились наутёк.

Колан Бурная Бездна выпрямился на холме и запустил вслед удирающим котам булыжник. Он пожаловался Лагунному:

— И это бой? Проклятые трусы, даже не начали сражаться. Что происходит?

Лидо выпустил из пращи камень и нахмурился.

— Надо попытаться понять, друг. Или они задержались на переправе, или… Может быть, следовало бы их атаковать…

Колан мгновенно взмахнул веслом и заорал:

— Бурная Бездна! Атака-а-а-а! Эй-йа-а-а-а-а-а!

Лидо не стал удерживать Колана и его клан, но прочих приостановил, опасаясь ловушки. Без спешки последовав за атакующими, они обнаружили у подножия холма десять убитых котов.

— И нечего было нестись сломя голову, — сообщил вернувшийся Колан. — Некого атаковать.

— Что-то здесь не так, Колан. Слишком все легко и просто. Что ты думаешь об этом, Банья?

Банья присела возле умирающего кота, осторожно поддерживая его голову. Кот испустил последний вздох, и выдра подошла к Лидо и Колану.

— Этот кот перед смертью успел сказать, что нас преследовали только двадцать бойцов. Сказал, что велено было гнаться за выдрами с шумом и гамом, чтобы мы думали, что их много.

— А остальные? А Феликс? — спросил Лидо.

Банья посмотрела на кота, замолкнувшего уже навсегда.

— Они остались на берегу, где нас догнали. Больше он ничего не успел сообщить.

— Врёт он, — вспылил Колан. — Просто ему обидно, что мы их поколотили. Коты всегда врут!

— Этот не соврал, — возразила Банья. — Оглядись. Разве скажешь, что здесь топталась сотня котов? Как считаешь, Лагунный?

Но Лидо Лагунный уже сорвался с места.

— Колан, срочно снимаемся с места.

— Что случилось? — удивился Колан.

— Феликс нас надул! — на бегу крикнул Лидо. — Он повёл котов к берегу, искать наш лагерь!

Колан и Лорго торопили выдр, устремляясь за Лидо. Грудь гиганта Командора Бурной Бездны вздымалась, глаза сверкали.

— Вот гад! Хочеть перебить наши семьи!

— Его подлая манера, — бросила Банья, подхватывая Колана, споткнувшегося о корень. — Успокойся, следи за дыханием. Ничего, мы его остановим.

Весть об угрозе близким молнией облетела войско выдр. Через кусты и скалы они устремились к берегу моря.

Над аббатством только что взошло солнце. Сестра Подснежничек внимательно следила, как брат Библ загружает поднос для Деда Квелта.

— Ещё мёду в овсянку Квелта, пожалуйста. И ягод, ягод добавьте, брат Библ. Благодарю вас.

— Кушайте на здоровье. Да, слышали новость? Тайра покинула нас. И Пандиона прихватила, нет худа без добра.

Сестра Подснежничек чуть не уронила поднос.

— Как? Почему? То есть…

— Да, пустилась в путь-дорогу дальнюю. Я им провиант упаковал. Думал, вы знаете. С нею ещё Кромка Серая Иголка и Командор. Перед рассветом ушли.

Библиотекарша ошеломлённо мотала головой:

— Но это невозможно! Мы ещё не все узнали!

— Ну все не все, а что ушла она — это точно.

Брат Библ сунул лапу в карман передника.

— Вот, просила вам передать.

Сестра Подснежничек сунула свиток в поясную сумку.

— Спасибо, брат Библ. Пожалуйста, пошлите Бринти, Трибси и Гирри в библиотеку, как только их увидите.

Библ уставился вслед заскользившей мелким, семенящим шажком сестре-библиотекарше.

— Дела-а. Я теперь, кроме как повар, ещё и почтальон. Чего изволите, крошка Труп? Какие кому вести передать?

— Хурр, мне не вести, сэрр, мне сласти. Хочу скушать завтрак большой-пребольшой, сладкий-пресладкий, вот.

Только успели сестра Подснежничек и Дед Квелт усесться с письмом Тайры за письменный стол Квелта, как грохнула дверь, в помещение ворвались Гирри и Бринти. Через минуту дверь открылась снова, в неё просунулся поднос, за которым показался Трибси.

— Хурр, мисс Тайра ушла, а аппетит остался. С добрым утречком, сэр и мэм.

Тут же раздался возбуждённый гусиный клёкот. За Трибси в дверном проёме показался Бранталис.

— Го-го-гонк! Мне думается, что Тайра покинула красные стены.

Дед Квелт удивлённо уставился на гуся.

— Да, сэр, но почему это вас так радует?

Гусь неуклюже развернулся и направился к лестнице.

— Бранталис радуется, потому что Бранталис очень рад. Крюконосый рыбоед удалился. Крюконосый сопровождает Тайру. Мне думается, можно попросить у брата Библера на завтрак скрюченноносого рыбоеда.

— Брата Библа обрадует эта просьба, — пробормотала сестра Подснежничек, опуская голову к письму.

Бринти подцепил с подноса Трибси печёное яблоко.

— Удрать вот так, неожиданно, не попрощавшись… Библ сказал, что Тайра оставила письмо. Это оно? Можно? — Он протянул лапу к письму.

Дед Квелт строго уставился на Бринти.

— Нет, нельзя. У вас лапы в яблоке.

Гирри приподнялся на цыпочки, стараясь заглянуть в письмо.

— А у меня лапы чистые.

Глаза белки сверкнули за линзами очков.

— Прекрасно. Старайтесь сохранить их чистыми. Я сам прочитаю. Слушайте.

Он отодвинул развёрнутый свиток подальше, слегка откинул голову.

— М-да, правописание… — прокомментировал Дед Квелт, прежде чем начать чтение. — Но рука твёрдая, почерк хороший, приятный почерк. Итак…

«Дарогие друзя!

Извените нипопрощалась. Этой ночю я апять видела Каролеву. Она велела ити на Зелёный остров прямо щяс. Жылаю вам найти в книги многа интересного. Вам помогут слова из моево сна. Вот какие слова:

Не дрыхни дома просто так, усишки теребя.Зелёный остров ждёт тебя, твой жребий ждёт тебя.Своим друзьям оставь читать историю о том,Как Корам в давние года женился и на ком.Сумеешь вникнуть в тайны и битву повести,Чтобы свободным кланам свободу обрести.Поверь безумцу моря и лорду скал плати,Но за свободу надо ястреб-звезде взойти.

Я бы вам многа сказала но отец и Кромка ждут надо итьти Пандеон тожы со мной он мне очень поможыт. Жаль раставатца с вами и обацтвом спосибо добрые друзя. Надеюсь вас снова увидить Тайра».

Трибси бухнул поднос на стол и всхлипнул.

— Б-бхху-у-уррр! Друг ты мой, Тайра, как же без тебя… и никогда-то мы тебя больше не увидим… Р-рурр… Добрая такая… Заботливая… Душевная… Бу- ху-у-ур-ур-ур…

Гирри и Бринти отвернулись и молча глотали слезы. Дед Квелт протянул иссохшую костлявую лапу к физиономии сестры Подснежничек и слегка щёлкнул ее по носу. Из-под очков сестры тоже выкатилась слеза.

— Такая приятная молодая особа. Я даже не задумывалась о том, как она мне нравилась.

Дед Квелт с мягким упрёком покачал головой.

— Вы только полюбуйтесь на себя! Расхныкались, как малыши перед купаньем. Чему быть, того не миновать. Будем тратить время на плач или займёмся делом? Надо использовать подсказку, которую она нам оставила. Мы ещё можем помочь нашей Тайре.

Последовало всеобщее утирание носов и глаз, вздохи и рассаживание по местам. Трибси подошёл к покинутому подносу и глубоко вздохнул.

— Хурр, сэрр, сию минуту. Только вот завтраку помогу чуток.

И они погрузились в работу.

Тайра шагала по летнему лесу, как будто в лапах у неё работали пружины. Сожаление об оставленном доме и друзьях быстро сменилось ожиданием новых ощущений, предвкушением больших дел и великих свершений. В небе над нею описывал круги Пандион, сзади тяжело топали отец и ёж Кромка с двумя большими мешками припасов. Они и слушать не захотели, когда Тайра изъявила желание помочь тащить мешки.

— Нет-нет, мисс, пока мы с вами, это наша забота.

— Не торопись, девочка моя, ещё намаешься за долгую дорогу. Не убегай слишком далеко вперёд. Сейчас у берега правый поворот. Близко к руслу не подходи, там топко. Да скажи своему рыбоеду, чтобы спускался. Пусть пешком пройдётся, не пугает землероек.

Тайра поняла, что скоро они выйдут к Заливным лугам. Спереди уже доносились звуки безудержного веселья: пение, выкрики, молодецкое уханье.

Пандиону эта какофония не понравилась.

— Кр-р-р-р-дыкк! Всю рыбу распугают. Пандион проверит, что за рыбка в этом ручье. Пандион вас догонит.

Пандион отбыл исследовать ручей, а Тайра дождалась отца и ежа.

— Эти землеройки умеют веселиться, — одобрительно заметил Кромка, вслушиваясь в доносившийся из-за деревьев тарарам.

— Да, друг, — согласился Командор. — Ведь у них сейчас летний фестиваль на Заливных лугах.

Из кустов неожиданно донёсся грубый окрик:

— Замри на месте!

Путешественников окружила дюжина небольших зверьков, покрытых колючей шерстью. На головах — пёстрые платки-банданы, на бёдрах болтаются коротенькие юбки-килты с широкими поясами в заклёпках. К поясам привешены короткие рапиры. На физиономиях свирепые воинственные гримасы.

— Смирно стоять! — ещё раз свирепо выкрикнул молодой землерой.

— Спокойно, — пробормотал попутчикам Командор. — Я разберусь.

Командор пристально посмотрел на молодого командира.

— Здорово ты подрос за время, пока я тебя не видел, Добра Вестбрук. Как батя поживает? Все с грогом воюет?

Добра сначала опешил, потом присмотрелся — и бросился Командору на шею.

— Няня Бандж! Где тебя носило? Ты никак к нам, на Заливные луга? Вот здорово-то!

Командор освободился от объятий и осмотрел молодого землероя.

— Да, я к твоему батюшке. Знаешь, я сперва подумал, что это он. Здорово ты на него похож, клянусь хвостом!

— Няня? — потихоньку усмехнулась Тайра.

— Да, он меня так называл в детстве, с того дня, как я ему сделал первую пращу. Примерно за четыре сезона до твоего рождения.

Поверхность Заливных лугов сплошь усеивали островки камыша, россыпи кувшинок, плантации росянки. Путешественников пригласили в лодку и доставили на остров в центре водного пространства. На острове веселились землеройки: танцевали, пели, хвастались, спорили, соревновались. Добра провёл гостей к центру, где в тени деревьев расположились ветераны и где как раз проходил конкурс пращников.

— А ну, посмотрите, кого к нам ветром надуло! — прогудел Добра густым баском.

Лог-а-лог Урфа, вождь западных землероек, поднялся, пригнулся и направился к Командору.

— Ха-ха, да это нахальный веслохвост, который воображает, что умеет бороться.

Тайра забеспокоилась, но оказалось, что Бандж и Урфа сцепились не в схватке, а в крепком объятии.

— Урфа Вестбрук, дружище, как поживаешь?

— Бандж Живая Вода, старина, если вполовину так, как ты выглядишь, то отлично!

Гостей перезнакомили с присутствующими, усадили и угостили. Землеройки наслаждались луковорепным пирогом со множеством пряных трав. Командор приступил было к рассказу о Тайре и ее путешествии, но лог-а-лог придержал старинного друга:

— Подожди немного. Сейчас черед Диппры. Это интересно.

— Диппра — это кто? — прошептал Кромка.

— Вон старина Диппра, — указал Урфа на высокого жилистого землероя, подошедшего к отметке и приготовившего пращу и камни. — Орлиный глаз. Ни-кто у нас с ним не сравнится в праще. Смотрите, смотрите.

Бандж прищурился на чемпиона землероек.

— Ну, раз ты говоришь, то так оно и есть. А где цель?

Урфа вытянул лапу в направлении толстого бука, на суку которого висело что-то, напоминавшее очерта-ниями ласку. Туловище составлено из набитых мешков, в качестве головы приспособлена репа с двумя лесными орехами, прикрепленными к ней вместо глаз.

Диппра неторопливо помахивал пращой, а Добра объяснил правила:

— Попадаешь в корпус — получаешь два очка. Лапы по пять очков, голова — десять. Каждый участник имеет право на три броска. Победитель получит бочонок лучшего грога. Но перед броском ты должен сказать, куда целишься.

— А сколько очков за глаз? — поинтересовалась Тайра.

— Ну, в глаза никто не целит, — усмехнулся Урфа. — Таких пока что не находилось метких. Тихо, Диппра пошёл!

Диппра раскрутил пращу и провозгласил:

— Голова и две лапы!

Почтительный гул прокатился по толпе зрителей. Пращник запустил первый камень, царапнувший щеку репной головы. Вот он вложил в пращу второй камень, проверил силу и направление ветра, лизнув лапу и вытянув ее вверх. Второй камень врезался в правую заднюю ногу куклы, нога задёргалась от удара, как живая. Третий камень свистнул в нагретом солнцем воздухе и слегка задел левую лапу, слегка качнувшуюся от прикосновения снаряда.

Низенький толстяк, судья соревнования, заспешил к цели. Осмотрев ее, он вынес решение:

— Т-та-а-а-ар-ри по-поп-падания. Д-да-а-а-ав-ва-дцать очков!

Землеройки наперебой поздравляли Диппру. Урфа повернулся к гостям.

— Видели? Диппра наш чемпион.

— Да, отлично бросает, — согласился Бандж. — Я тебе ещё не успел сказать, что Тайра тоже владеет пращой. Можно ей попробовать?

Урфа неодобрительно покачал головой.

— Ох, до чего дожили! Девицы камнями швыряются… Чего дальше-то ждать? Конечно, каждый желающий может участвовать.

Судья расспросил Тайру и объявил о ней зрителям.

— Па-па-а-чтеннейшая публика! П-па-а-пра-ашу ти-шины! Мисс Тайра Живая Вода и-из… Р-р-р… Р-р-р… Р-р-рэдволла! Б-благадарю вас.

Зрители захлопали, некоторые захихикали. Видно было, что девиц-пращниц землеройки всерьёз не воспринимали, даже таких здоровенных.

Тайра скромно дождалась окончания смешков и аплодисментов и звонко воскликнула:

— Два глаза и голова!

Все озадаченно замолкли.

Чпок! Левый орех от удара камня вдавился глубоко в репу. Праща перезаряжена, второй камень в воздухе… Крак! Полетели в разные стороны осколки скорлупы расколотого второго ореха. Сама репа замоталась от удара из стороны в сторону. Тайра отскочила назад и закрутила в праще третий камень. Праща загудела от веса большого камня, выбранного для последнего выстрела. Бух! Фррр! Хлоп! Репа оторвалась от чучела и полетела в кусты.

Землеройки разом завопили, затопали, запрыгали и рванулись поздравлять победительницу. Урфе пришлось вмешаться, чтобы восторженная толпа не помяла неожиданную чемпионку.

— Ну, как, друг, что ты скажешь о Тайре? — спросил Командор Бандж лог-а-лога Урфу.

Лог-а-лог энергично вертел носом — землеройки всегда выражают так своё восхищение и удивление.

— Честно скажу, Бандж, если бы своими глазами не увидел, не поверил бы. Я б твою Тайру сманил в своё войско.

— У неё другая задача, — вздохнул Командор. — Тайре предстоит дальний путь. Поэтому мы к тебе и пришли. Нужна лодка, друг.

— Лодка… Какая лодка? Для какого путешествия?

— Любая лодка, сэр, — скромно улыбнулась молодая выдра. — Но вы о лодках все знаете, а я ничего. Вы уж сами решите, пожалуйста, какая мне больше подходит. Мне только бы добраться до Зелёного острова по Западному морю.

Урфа поперхнулся и закашлялся, брызнув грогом во все стороны.

— Гх… Кх… Мо… Море? Кха-кха… Вы втроём против Западного моря? Кхы… Это ж даже не море никакое, это же бешеный океанище!

Тайра похлопала Урфу по спине.

— Нет, сэр, не втроём. Отец и Кромка останутся здесь, я отправлюсь с Пандионом.

Лог-а-лог перестал наконец кашлять, утёр глаза и рот большим пёстрым платком.

— Кто этот Пандион, морской зверь? Океан знает?

Тайра всмотрелась в небо. Ястреб кружил над Заливными лугами.

— Вон он, над нами летает. Это птица.

Она поднесла обе лапы ко рту и пронзительно свистнула. Пандион мгновенно устремился на зов.

Землеройки, завидев громадного крылатого охотника, тревожно завопили и спрятались в кустарнике. Урфа тоже прыгнул в ближайший куст.

— Убери его прочь! — завопил он Тайре.

Пандион уселся перед Тайрой и осмотрелся по сторонам.

— Кр-кр… Куда делись маленькие колючие зверьки?

Тайра укоризненно покачала головой.

— Ты их распугал. Свалился молнией. В следующий раз будь поосторожнее. Погуляй пока, я тебе свистну.

Ястреб снова взмыл в небо.

— Ку-урр! Пандиону нравятся Заливные луга. Здесь вкусная заливная рыбка, — крикнул он на лету.

Из куста вылез Урфа.

— До моря по реке мы вас доставим. Но эта птица пусть сама летит. Не место ей на лодке. — Он приосанился и закричал своим землеройкам: — Вылезайте, не бойтесь! Птица вас не тронет, я с ней договорился.

Урфа подмигнул Командору и проворчал негромко:

— Лишний раз показать народу, что такое настоящий вождь. — Он повернулся к Тайре: — Да, мисс Тайра, вы ведь завоевали приз. Бочонок грога.

— Хороший грог?

— Хороший?! — выпучил глаза Урфа. — Да это же лучший бочонок десятисезонной выдержки. Я за глоток такого грога усы отдам!

— Я в гроге все равно ничего не понимаю, — вздохнула Тайра. — Позвольте подарить вам этот бочонок, сэр.

— О-о, спасибо, мисс! С благодарностью принимаю, пока вы не передумали. А теперь о лодках. Наши логоходы для мореплавания совершенно непригодны. Отправляться на них за море — чистое безумие. Но вы не расстраивайтесь. Есть у меня кое-кто на примете, зверь один, у которого имеется подходящее судно. Завтра на заре мы отправимся по старушке реке Мох к морю, и я вас с этим зверем познакомлю. Все, что ему нужно, — гора съестного. А уж этим-то мы его обеспечим.

Командор хлопнул лог-а-лога по могучей спинушке.

— Я знал, что ты нас не подведёшь! Вот что значит настоящий товарищ!

— Маленькая услуга старому другу! — заскромничал лог-а-лог.

Кромка снова занялся пирогом.

— Как звать-то зверя морского?

Лог-а-лог торжественно поднял лапу.

— Катберт Франк Даблъю Кровавая Лапа, Ужас Открытого Моря.

Рассвет порадовал компотом из серого, немытого неба, мелкой мороси и промозглого клочковатого тумана. В пещере, прибежище выдр, едкий дым стоял столбом. Лидо поскользнулся и оперся на хвост, чтобы не рухнуть на пол. Колан схватился за стену и, кашляя от дыма, крикнул наружу:

— Зажгите факелы, здесь ничего не видно!

Но и с факелами они не смогли обнаружить в пещере ничего толкового.

— В пещере ни души, Колан. Куда они все подевались? — удивилась Банья.

Лидо обнаружил источник дыма.

— Дым вонючий от водорослей, которых навалили в очаг. А вот что за скользкая пакость на полу, не могу разобрать.

Лорго мазнул лапой по полу и принюхался.

— Похоже на смесь грога и тушёнки. И растительное масло. Но где народ? Куда все пропали? Не Феликс же их увёл?

— Нет, конечно, — фыркнул Колан. — Мою миссис без боя не возьмёшь. А здесь ни трупов, ни крови. Никаких следов борьбы. Лидо, что скажешь?

— Ты прав, друг. Кошачьих следов хватает, но наши, похоже, снялись до появления котов. Искать надо. Колан, обшарь берег, я беру Псов Волны и отправляюсь в залив.

Выдры Лидо Лагунного неторопливо плыли в спокойных прибрежных водах, прислушивались, напряжённо всматривались в туман. Что случилось с их близкими? Удалось ли им спастись от диких котов?

Впереди вынырнули из тумана скалистые стены оконечности мыса. Напротив мыса из воды торчал крутой утёс, за которым угадывалось открытое море.

— Йо-хо-хо-о-о-о-о! — заорал Лидо Лагунный во всю глотку.

Скала отозвалась эхом и лёгким плеском волн.

Затем раздался ответный клич:

— Хо-о-о-о-ом-м-м!

Лидо рванулся вперёд, к маячившей у скалы массивной фигуре. Подплыв ближе, он издал ещё один приветственный клич:

— Йо-хо-хо-о-о-о-о! Говра Хо-о-о-ом! Хо-о-о-о-ом-м-м!

Крупный серый тюлень-секач Говра Хом задрал голову и завопил:

— Хо-о-о-о-ом-м-м! Глок-глок-глок!

В этот момент из-за скалы выскользнула лодка Колана. Малыши энергично работали вёслами, у руля восседала Дидеро. Улыбаясь, она помахала лапой большому тюленю:

— Спасибо тебе, Говра Хом! — Затем улыбка на физиономии миссис Дидеро сменилась суровым укором: — Наконец-то вы удосужились вспомнить о мирном населении, мистер Лагунный!

У Лидо словно с души свалился камень. Он радостно отсалютовал Дидеро хвостом.

— Виноват, мэм! Больше такое не повторится, мэм!

Лидо повернулся к тюленю:

— Спасибо, Говра Хом! Мы в долгу перед тобой, добрый зверь! Понадобится помощь — только дай нам знать…

Тюлень помахал плавником:

— Хо-о-о-ом-мхо-вро-хом-м-м-м!

Туман понемногу рассеивался. Дидеро заметила плывущего к скале во главе выдр Колана. Она тут же возмущённо завопила на него:

— Шлепохвост здоровенный! Плещется в воде, забавляется, а до семьи и дела нет! Может, все же соблаговолишь нас спасти, наконец?

Обрадованный Колан выпрыгнул из воды и заорал:

— Хо-хо-хо, радость моя ненаглядная, цветочек аленький! Уже спасаю!

Понадобилось немало времени и усилий, чтобы все выдры вернулись на берег. Старикам и детям нелегко далось ночное бегство, время, проведённое под неласковым ночным небом за скалой серого тюленя. Выполнив первоочередную задачу, выдры задумались над следующим шагом.

— В пещеру теперь не вернуться. Где же спрятать наши семьи? — высказала Банья вопрос, волновавший всех.

Ответ знал старый сказитель Зилло.

— Надо отправиться на Летние лужайки.

Все слышали о Летних лужайках. О них пелось в старой песне, часто звучавшей у вечернего костра.

Дидеро покосилась на сказителя.

— Нет никаких Летних лужаек на всем белом свете. Это старая сказка.

«Весь белый свет» для Дидеро ограничивался Зелёным островом, и она считала, что этот «весь белый свет» неплохо знает.

Зилло, однако, осмелился возразить:

— Вот тут-то вы заблуждаетесь, мэм. Мой дед меня водил туда, когда я был совсем ещё малышом. Но я помню, где они находятся. Летние лужайки были местом летнего отдыха выдр, пока на острове не появились дикие коты. Кроме меня, никто не знает туда дорогу. За Окаянным омутом, в горах. Путь долгий, трудный. Но если сейчас выйдем, к ночи как раз дойдём. Что скажешь, Лагунный?

Лидо подхватил одного из крошек Колана, посадил его на плечи.

— Что ж тут рассуждать… Выбора-то нет. Веди нас, Зилло.

Выдры отправились в путь. Дождик все ещё моросил, но от тумана остались лишь отдельные клочья в низинах. Зилло отбивал хвостом ритм на своём барабане и напевал песню о Летних лужайках.

Мест не было лучше для жизни выдрячейИ вечером тёплым, и в полдень горячий.Лужайками летними звали мы их,Но вижу их только я в мыслях моих.Поутру там воздух подобен вину,И гладят рассвета лучи глубину.Вода не заплещет, у берега тишь,Кувшинки, осока, рогоз и камыш.Носись сколько хочешь по зеркалу водИль в омут — туда, где форель тебя ждёт.На камне замшелом лениво лежи.Чего ещё надо? Товарищ, скажи!Счастливые годы давно миновали,Их изредка я вспоминаю в печали.Лужайками летними звали мы их,Лечу туда сызнова в мыслях моих.

Малыш, оседлавший шею Лидо, шепнул ему на ухо:

— Хорошие лужайки. Хочу на лужайки.

Лидо пощекотал крошке подошву.

— Скоро Зилло нас туда приведёт.

— Конечно, приведу, — отозвался бард-ветеран. — Тогда и увидите, что это не сказка.

— Я в твоих словах и не сомневался, — заверил Лидо. — А вот раскрой мне секрет, как вы удрали от Феликса?

— Это подвиги Дидеро. Помнишь, ты оставил меня и ее ответственными за пещеру? Так она всю власть сразу сгребла себе. И слава сезонам. Никто не скажет, что у Дидеро голова растёт не там, где положено.

— Интересно, интересно, — оживился шагавший сзади Колан. — Расскажи, что там вытворила моя хозяюшка.

Зилло усмехнулся.

— Об этом можно оду написать. Она пригнала твою лодку, загрузила ее малышами. Нас всех разделила на две группы. Моя направилась собирать водоросли. Всю набранную кучу свалили к очагу. Потом она вылила весь грог в котёл тушёнки и добавила туда же оставшееся растительное масло. У неё выдающийся организаторский талант, Колан, уверяю тебя.

— А дальше? — спросил Лидо.

— А дальше вот что. Она повела свою группу ломать ветки с шипами. Весь терновник ободрали поблизости. И устлала этими ветвями путь доблестным котам. И выставила караул из мамочек и бабушек, чтобы при первом мяуканье дали знать.

Лидо прервал рассказчика:

— А если бы мы вернулись раньше котов?

Бирл Бочонок хрипло загоготал:

— Значит, вам бы крупно не повезло. Но все вышло так, как мамаша Дидеро и рассчитывала. Первыми заявились коты. И напоролись на шипы. Вот вою-то было! Дикий мяв висел в воздухе, га-га-га!

— Около полуночи это было. Народ к морю рванул, лодку с детьми перед собой толкали. Детям-то все новое — только забава! Да… В пещере остались мы с Дидеро. Она мне велела водоросли в очаг свалить, а сама схватила шест и опрокинула котёл на пол. Ароматы пошли, скажу я вам, такой букетец! Тушёнка, грог, масло да дым вонючий! Мы бросились догонять народ, а Феликса с котами оставили уборщиками.

Лидо хлопнул хвостом и засмеялся.

— Колан, твою миссис надо называть «генерал Дидеро»!

— Во-во, я тогда генеральский супруг!

— Эй, там, впереди, пошевеливайтесь! — донёсся сзади голос «генеральши». — Если до темноты не доберёмся до сухого и сытого места, не котов вам придётся опасаться. Со мной будете дело иметь!

— Есть, мэм! Все ясно, мэм!

— Стараемся, ваша честь!

— Не волнуйся, ягодка моя! Ой! Хвост сломаешь, хвостоломка моя ненаглядная!

Вриг Феликс от ярости топнул бы лапой, если бы не застрявший в ней обломанный шип. Он заорал на солдата, которого увидел в бойнице крепости:

— Открыть главные ворота! Атунру и Питру ко мне! Что за чушь у вас здесь происходит? Какого демона рабы у крепости ошиваются?

Капитан Скодт подсадил вождя на пирс. В крепости началась суматоха, послышался топот множества лап. Заскрипели створками и отворились главные ворота, распахнулась дверь на пирс.

Вриг заорал на котов, показавшихся из крепости:

— Ты, ты, ты и ты! Загнать рабов обратно в лагерь! Унтер! Ко мне!

Вызванный унтер подбежал и замер перед вождём.

— Имя?

— Ринат, повелитель!

Феликс сорвал свою железную маску и забрызгал перед собой слюной.

— Вернуть всех лишних в казармы! Где Атунра? Где мой безголовый сынок? Почему никто не встречает?

— Комендант в покоях леди Хладвиги, сир! — доложил унтер дрожащим голосом и едва успел отскочить, потому что командующий направился к лестнице сквозь него, как бы не замечая помехи. Хромая по ступеням, Вриг разметал топорищем встречных котов.

— Все лишние в казармы!

Балур и Хинза охраняли вход в помещение леди Хладвиги.

— Постой, господин, мы доложим! — осмелился пискнуть Балур, согласно распоряжениям Питру.

Схватив обоих стражей, Вриг спустил их с лестницы. Взмахнув топором, он ударил в дверь так, что та, распахнувшись, повисла на одной петле. В помещении кроме Питру и его матери находился и унтер Янд. Повинуясь выразительному взгляду Питру, Янд копьём преградил дорогу повелителю. Не замедляя шага, Вриг вырвал копье из лап унтера и ударил его по голове так, что древко разломилось на две половинки. Отец и сын встретились глаз в глаз.

Таким Питру отца ещё не видел. Им овладел панический ужас. Отскочив за кресло матери, он пронзительно завопил:

— А-ай, держи его, он меня убьёт, как убил Джифру!

Хладвига бесстрашно смерила Врига взглядом. Зазвучал ее холодный и слегка иронический голос:

— Я наблюдала из окна за прибытием победоносного войска. Ни следа пойманных беглецов, походка какая-то странная. Что с ногой? Ранен в бою?

Вриг проковылял к столу, уселся на его край и схватил с блюда столовый нож. Он принялся ковырять ножом в подошве.

— Ерунда, сломанный шип. Где Атунра?

Хладвига не обратила внимания на вопрос.

— Чем это так воняет?

Вриг продолжал возиться с ногой. Плащ мешал ему, и Феликс отбросил его.

— Что воняет? Не чувствую.

— Это плащ, — послышался голос Питру. — Его плащ сзади весь измазан какой-то гадостью. Эта грязюка и воняет.

— Тебя лечил тот же, кто и ранил? — ледяным голосом осведомилась Хладвига. — Он же и целебной мазью умастил?

Вриг крякнул и вытащил занозу.

— Вот, шип, только и всего. Наступил нечаянно. Где Атунра?

— Она меня не интересует, — процедила Хладвига. — Я ее не видела с тех пор, как ты ушёл.

Глаза Феликса сузились.

— Что ты сделал с Атунрой, жалкий слизняк?

Питру не осмеливался поднять глаза на отца, но внутренне собрался и подготовился к защите. Чуть подавшись вперёд из-за кресла матери, он обратился к ней:

— Скажи ему, что мне некогда присматривать за его лакеями. Как комендант крепости, я занят по горло. Я не нянька его Атунре.

Вриг резким ударом вогнал нож глубоко в доску столешницы. Звякнули подпрыгнувшие блюда и тарелки.

— Тупица! Какой ты комендант! Половина войска обжирается и бездельничает в крепости, а рабы разгуливают у стен! Наглости ты у маменькиной юбки набрался, а вот ума надо в другом месте поискать!

Голос выступившей на защиту сына Хладвиги излучал презрение.

— Надеюсь, таким полководцем, как отец, он не станет. Сидеть на столе в вонючем плаще и ковыряться столовым ножом в подошве… Где пленные? Унтер Янд доложил, что у тебя в войске не хватает двух десятков солдат. Что с ними случилось, могущественный? Благодаря плану обороны Питру на нас, во всяком случае, не напали.

Её слова кололи больнее шипов терновника. Вриг понял, что спор окончился не в его пользу. Но последнее слово остаётся за ним.

— Солдаты вернулись в казармы, рабы — в лагерь. Розысками Атунры займусь лично. Причастные к ее исчезновению горько пожалеют о своей глупости.

Вриг с ходу обрушил на капитана Скодта град приказов:

— Обыскать все помещения крепости и всю прилегающую местность. Атунру найти живой или мёртвой. Я у себя в башне. Выдр ловить больше не будем.

— Почему, сир? — невольно вырвалось у капитана.

Вриг швырнул свой измазанный плащ в озеро, проследил, как он погружается в глубину.

— Сами приползут. Чего уставился? У меня здесь рабы. Эти собаки поставили задачу освободить рабов. Ха-ха, благородство, видишь ли. Попытаются их вызволить, вот увидишь.

В открытое окно библиотеки врывались вопли играющей на лужайках детворы. Дед Квелт, сестра Подснежничек и трое молодых друзей сидели у длинного полированного стола. Сестра придерживала одной лапой прощальное письмо Тайры, другую положила на толстый том в зелёной обложке.

— Решение где-то между ними. Нужно внимательно изучить наметки, оставленные нам Тайрой, и сравнить их с подсказками, найденными в книге. Но их ещё искать и искать.

Гирри подавил зевок.

— Пора бы чайку попить…

Дед Квелт глянул на него поверх очков.

— Утомился?

Гирри запустил в окошко бумажный катышек.

— Не хочу врать, сэр, устал.

— А вы? — повернулся архивариус к Трибси и Бринти.

— Х-ху… урр… — зевнул юный крот. — Изо всех сил стараюсь, сэр… да глаза сами закрываются. В земле рыться все же легче, чем в книгах толстых… да и пыли меньше…

— Снаружи солнышко сияет, а мы в мрачной книжной комнате засели, — проворчал обмякший в кресле Бринти.

— В вас нет исследовательского пыла! — упрекнула сестра Подснежничек.

Гирри поплёлся к окну, мятежно ворча:

— Вам легче, сестра. Вы роетесь в книгах, сколько себя помните. А мы ещё молодые. Вообще летом положено на свежем воздухе бывать почаще. Тайра-то сейчас наверняка под небом голубым шагает… Впечатления, приключения… Красота!

— А мы чахнем над книгами, бедолаги… — забубнил Бринти. — Как у Тайры в письме, «Сказки древних сезонов»? Вот и станем мы древними в этой книжной пыли.

Сестра Подснежничек заглянула в письмо.

— Буквально здесь говорится: «Пусть друзья прочитают древнее сказание о сезонах, когда Корам-изгнанник взял в жены деву Стражей Мха».

— Да вы уж сколько раз это читали, мэм, — вздохнул Трибси. — А воз и ныне там. Так и топчемся на месте.

Сестра Подснежничек хлопнула лапой по листку.

— Я уверена, что это очень важные строчки.

Квелт внёс предложение:

— Мы, старики, пока посидим здесь, поразмышляем, а молодёжь тем временем сбегает на кухню и попросит брата Библа собрать нам корзиночку на пятерых. Присядем у пруда, устроим рабочий пикник. На свежем воздухе и голова работает лучше.

Ланч у пруда — идея не оригинальная в такую погоду. Многие расположились на берегу; взрослые внимательно следили за малышами, которых всегда тянуло к воде. Малышня плескалась и брызгалась на мелководье.

Хиллия и ее муж Ореал постоянно досаждали замечаниями и предупреждениями своим близнецам.

— Иргл, вернись! Там слишком глубоко. Вернись немедленно, ты меня слышишь?

— Не брызгайся, Ральг, ты нас замочишь!

Квелт открыл корзинку, принесённую молодёжью.

— О, брат Библ о нас позаботился! Сливовый пирог, ореховая крошенка, пирожки с репой и шалфеем, петрушковый сыр и одуванчиковая настойка. А чай? От одуванчиковой сразу задремлешь.

— Хурр, сэрр, рада предложить вам из нашего самовара! — послышался голос тётушки Берби.

Взамен исчезнувшего вместе с крысами чайника Ликиана и Берби обзавелись хитрым прибором. Брат Перант подарил им небольшой медный кипятильник-самовар. Внизу самовара находилась крохотная топка, в которой сжигали древесный уголь. Можно было заваривать чай когда угодно и где угодно, потому что к кипятильнику приделали ещё и колеса от тележки.

Сразу нашлось множество желающих помочь команде Квелта. К строчкам из письма Тайры, прочитанным ещё раз Гирри, прислушивалось множество ушей.

«Пусть друзья прочитают древнее сказание о сезонах, когда Корам-изгнанник взял в жены деву Стражей Мха».

— Ну как, кто-нибудь что-нибудь понял? — с кислой миной спросил Бринти.

Сестра Дора нарушила молчание:

— Э-э… Извините, а кто такой Корам-изгнанник?

Трибси засунул в рот целый пирожок и ответил:

— Ф-фурр, фефтра, мы фами не знаем.

Сестра Подснежничек медленно листала зелёную книгу.

— Может быть, здесь найдётся какое-нибудь пояснение…

Тем временем привратница Хиллия закрыла глаза, сцепила лапы и начала ритмично раскачиваться взад-вперёд. Ореал забеспокоился.

— Дорогая, ты нездорова?

Хиллия опомнилась.

— Нет, просто что-то забрезжило в мозгу… Ральг, сколько раз повторять?! Прекрати брызгаться!.. Ну вот, все исчезло. Какая досада!

Аббатиса протянула Хиллии чашку чаю.

— О чем вы думали, Хиллия? Попытайтесь вспомнить.

Хиллия рассеянно вытерла передником нос Ирглу.

— Не обращайте внимания, мать Ликиана. Это, наверное, вовсе не важно.

Бринти, следивший за бегущими перед глазами страницами книги, вдруг закричал:

— Вот, вот! Нет, назад, перелистните обратно! Вон, в середине страницы! Видите? Имя: Корам.

Сестра Подснежничек нашла строку и прочитала вслух:

— Копье Корама, дар Командора Фалуна Мосгарда. Смотри ССС гл. 2 ООЛ.

Дед Квелт торопливо протирал стекла очков.

— Сейчас, сейчас… Что там ещё, сестра?

Сестра показала ему книгу.

— Больше ничего, просто пометка на полях. Дальше о мече Мартина Воителя, это мы уже знаем.

— Что это за гл. 2, хотел бы я знать. — Одновременно Гирри интересовался и двумя лесными орехами. Он вертел их в лапах, решая, с которого начать. Вздохнув, Гирри запихнул в рот оба и какое-то время ничего больше выговорить был не в состоянии.

— Гл. 2 — глава вторая, — ответил Квелт. — Это здесь самое простое. А вот остальное… ССС и ООЛ…

— Вспомнила! — вдруг закричала Хиллия. — ССС! Вот это мне в голову и лезло! Я где-то встречала эти слова. Это книга.

— Где эта книга, дорогая? — улыбнулся Ореал.

Хиллия расстроенно дёргала тесёмки передника.

— Если б я помнила…

Ореал вытащил Ральга из пруда.

— Не расстраивайся. Вспомнишь позже. Ты ведь всегда все вспоминаешь. Послушай, я присмотрю за детьми. А ты пойди домой, приляг на кровать, расслабься. Это помогает.

Глаза Хиллии расширились.

— Кровать! Конечно, кровать! Идёмте скорее, я вам кое-что покажу.

Она решительно зашагала к дому, все устремились за ней и шагавшей рядом с нею аббатисой. Хиллия рассказывала на ходу:

— Когда мы с Ореалом вселились в сторожку, ещё до рождения малышей… Да, беспорядок там царил образцовый. Полсезона пустовала сторожка после смерти старого Грагла. Да и не слишком опрятным хозяином был старик, чего уж греха таить. Принялась я за уборку. Кровать в сторожке, должно быть, вместе с ней построена. Большая, стоит плотно к стенам. Я полезла под неё со шваброй, пылищи кучи вымела… чихала, знамо дело. И тут я ее и увидела.

— Кого? — спросил Гирри, перепрыгнув через цветочную клумбу.

— Одна ножка кровати обломана. Угловая. И под неё подсунуты две толстенные книги. Названия на корешках. Одна — «Строфы Стража Столпов Стран-ноприимных» какого-то Поргила Длинной Иглы. Вторая — «Сказания Седой Старины» сестры Найты. Там они и по сей день лежат. Все не соберёмся ножку починить.

— Ну, Найта — это та же Тайна. Очередная перестановка букв, — заметила сзади сестра Подснежничек.

Дед Квелт зашёл в сторожку последним. Он увидел торчащие из-под громадной кровати лапы.

— Ну что, нашли?

Голос Гирри из-под кровати звучал приглушённо.

— Книга в полном порядке, сэр, но вытащить ее… Кровать тяжеленная.

Кротоначальник Груд повернулся к своему помощнику Рорбулу:

— Хурр, возьми пятерых парней да деревяшек подходящих…

Рорбул выкатился из сторожки и вскоре вернулся с пятью кротами и несколькими брёвнами из штабеля у северной стены. Вместе с кротоначальником они полезли под кровать, которая тут же зашевелилась и приподнялась. Из-под неё донёсся стук, кроты вполголоса совещались, шуршали, тарахтели… Вскоре шум под кроватью затих.

— Хурр, опускаем, ребята.

И кровать заняла прежнее положение. Из-под неё, отряхиваясь, вылезли довольные хорошо выполненной работой кроты.

Груд передал вытащенные книги Квелту.

— Хурр, сэрр, ничего с ними не случилось. — Он повернулся к Хиллии: — Кровать прочнее прежнего, мэм, сто сезонов простоит.

Снаружи Квелта ожидала толпа любопытствующих. Старик уселся на ступени крепостной лестницы и открыл книгу.

— Глава вторая. Оружие, овеянное легендами. Копье Корама Живой Воды, брата Королевы.

Два логохода, покинув Заливные луга, скользили по течению. Тайра сидела на корме передней лодки, наблюдая за манёврами команд и любуясь прекрасным утром.

Быстрое течение увлекало лодки меж высоких берегов, вода весело журчала, как будто смеясь каким-то неведомым шуткам. Добра стоял на носу второй лодки, нагруженной продовольствием. Первой командовал сам лог- а-лог. В середине сидел Командор Бандж, рядом с ним ёж Кромка. Ёж совсем раскис, видно было, что речное путешествие не доставляет ему никакого удовольствия.

Жалея Кромку, Тайра спросила лог-а-лога:

— Долго нам ещё плыть по реке Мох, сэр?

В ответ раздался взрыв хохота. В чем было дело, стало ясно из ответа Урфы:

— Это не река Мох, красавица. Это только мелкий приток. Вон за той излучиной мы увидим реку. И не только увидим, но и боками почувствуем. Придётся держаться. Большой уклон, видишь ли, быстрины. Если нравится ходить водою, сплошное удовольствие.

Тайра, конечно, жалела ежа, но сама наслаждалась быстротой движения. Вот команда затормозила лодку перед излучиной, в лодку устремились каскады брызг и водяной пыли. Тайре хотелось радостно смеяться и вопить от восторга.

Лог-а-лог стоял на своём посту на носу и командовал гребцами:

— Нос задрать, корму топи! Левая табань! К берегу не жаться!

Берега замелькали мимо, сливаясь в неясный зелёный фон. Лодки начали подпрыгивать. Логоход вырвался из воды, взлетел… и тяжело плюхнулся обратно. Обе лодки стрелой вылетели из притока в русло реки Мох.

Здесь кроны деревьев уже не закрывали солнца. Берега раздвинулись, река несла утлые судёнышки спокойно и бережно.

— Смотри, Тайра, вон твой дружок! — указал в небо Командор.

Тайра помахала Пандиону лапой. Ястреб раскинул крылья, паря в восходящем потоке, потом соскользнул с него и с криком устремился прочь.

Пейзаж по берегам реки постепенно менялся. Зелёные лесистые равнины перешли в холмистые вересковые пустоши. Эти живописные картины не радовали, однако, ежа Кромку. Командор в заботе о друге прикладывал к его голове тряпицу, смоченную холодной водой, Урфа предложил какие-то специальные средства от морской болезни.

— Пожуй эту травку, приятель. Она вернёт румянец на твои колючие щеки.

— Не беспокойтесь, друзья, — слабым голосом бормотал ёж. — Сейчас приду в себя. Уф-ф! Как хорошо у меня в погребе! Тихо, мирно, никто тебя не качает, не швыряет.

Задняя лодка поравнялась с ними.

— Не пора ли закусить? — раздался с неё крик Добры.

— Ох, не напоминай мне о еде, — промямлил Кромка. — От одной мысли о пище умру.

Урфа вытянул лапу в сторону дюн, показавшихся на горизонте. За ними поблёскивало на солнце море.

— Почти прибыли. Потерпи немного, уж недолго осталось.

Все с нетерпением ждали конца пути, но никто не жаждал его так сильно, как страдающий ёж Кромка. Едва логоходы коснулись носами берегового песка, как Кромка спрыгнул в воду, прошлёпал на берег и, раскинув лапы, бросился наземь, прижался к поверхности.

— Слава сезонам, наконец-то! Бандж, ни в жизнь, никогда больше…

Землеройки развели костёр. Командор удивлённо дёрнул за лапу Урфу, увидев гору провизии, выгруженную со второй лодки.

— По четыре гребца на лодку, Тайра, я, ты, Кромка, Добра… Ну, Пандион… Что, у этого морского парня команда большая?

Лог-а-лог крошил на верхушке дюны каравай хлеба, привлекая внимание чаек.

— Нет, Бандж, мой друг Катберт обходится без команды. Он парень со странностями. Долго объяснять. Сам увидишь.

Сойдя с дюны, лог-а-лог объяснил Тайре, не дожидаясь вопроса:

— Чайки слетаются на хлеб, а Катберт прибудет за чайками. Он не упустит шанса поживиться съестным. Эй, Добра, влезь-ка на холмик да последи за морем! Увидишь парус — крикни!

Прежде Катберта скоплением птиц заинтересовался Пандион. Он прилетел на дюну и распугал чаек. Тайра замахала на него лапами:

— Улетай, улетай! Не пугай птичек!

— Кхаррр! Когда вернуться?

— Увидишь меня на палубе — садись рядом. — Тайра погладила крыло ястреба. — А теперь лети рыбачить, друг.

Пандион взлетел и скоро превратился в маленькую точку высоко в небе.

Закат уже раскрасил западный горизонт своей вечерней палитрой, когда Добра заметил в море парус. Одномачтовое судно с большим прямым парусом приближалось, держась подальше от прибрежного мелководья. Урфа опознал кораблик:

— «Похищенная Петуния». Это Катберт, точно. Дождётся приливного течения и войдёт в устье. Идём, ребята, пора подкрепиться. Старина Кат скоро к нам присоединится.

Землеройки наготовили на целую армию. Тут был и котёл с супом из свеклы, картошки и редиски, и летний салат из трав и овощей, и фруктовый салат. Выложили сыры, караваи хлеба и пироги разного размера с разными начинками, выставили фляги с фруктовыми напитками. Ёж Кромка уже пришёл в себя и тоже решил перекусить.

Беспокойная Тайра ещё разок взобралась на дюну. «Похищенная Петуния», подгоняемая приливом, уже направлялась к реке. Капитана Тайра разглядеть не смогла, но сразу увидела невозмутимо восседающего на клотике мачты Пандиона. Выдра сбежала к костру.

— Ваш друг уже совсем близко, Урфа. Что мы ему скажем?

Вождь Гуосим наколол на рапиру кусок сыру.

— Это моя забота, мисс. Все остальные пока молчок, рот на крючок.

Гость появился, когда вечерний полумесяц уже взобрался на небо. Тайра удивлённо уставилась на здоровенного зайца, вырядившегося боевой землеройкой: пёстрая бандана, юбка-килт, широкий пояс с заклёпками, жилетка… Рапира, правда, для землеройки великовата. Из украшений на нем только шрамы — совсем не маскарадные, — да половины уха не хватает. Заяц резво подскочил к костру и без единого звука набросился на еду. Казалось, он сорок сезонов пищи не видал. Тайра подивилась скорости, с которой в его прожорливой пасти исчезали сыры, салаты, суп, сласти…

Урфа молча поднялся и жестом поманил всех за собой. У костра остался бешено жующий ряженый заяц. Лог-а-лог не спеша завёл народ за дюну и предложил присесть. Тайра нетерпеливо ёрзала, но Урфа выдержал паузу, прежде чем откашляться и начать речь.

— Слушайте и не перебивайте. Имейте в виду, я не шучу, дело нешуточное. Катберт сейчас не Катберт. Он воображает себя землероем, так что имя ему сегодня — лог-а-лог Будул. Понятно?

— Нет, не понятно, — вздохнула Тайра. — Что за странная игра?

— История долгая, сейчас времени нет рассказывать. Верьте мне на слово. Заяц этот храбрец бесшабашный, сорви-голова, каких поискать. Рисковый, бедовый, пропащая голова — говорят о таких в Саламандастроне. Если вы ему по душе придётесь — вернее друга не сыщешь, в огонь и в воду за вас пойдёт. Я всей его истории не знаю, но он немного… э-э… того… не в своём уме. Ран много боевых, битый-трёпаный; конечно, свихнёшься от такой жизни. Предоставьте все мне, и он доставит вас на Зелёный остров в целости и сохранности.

— Конечно, сэр, — заверила лог-а-лога Тайра. — Я вам полностью доверяю.

Они вернулись к зайцу. Тот все ещё активно жевал. Завидев подошедших, он уставился на них, как будто впервые увидел и радостно засмеялся:

— Го-го-го, утонуть мне в блюдце, если это не Урфа Вестбрук. Что принесло тебя к нашим глубинам, разбойник колючий?

— Рад встрече с тобой, лог-а-лог Будул, — заулыбался Урфа. — Познакомься с моими друзьями. Выдры Бандж Живая Вода и дочка его Тайра да ёж из погребов аббатства Рэдволл, Кромка Серая Иголка. Надёжные ребята.

Заяц вместо лап новых знакомых ухватился за пирожок, разломил его и начинил салатом. Прикончив пирожок в два глотка, он сообщил:

— Да я уж с ними давно знаком. Мой приятель, морской орёл Пандион, рассказал. Знаете Пандиона? Мы, землерои, с орлами не шибко дружим, но Пандион — особый случай. Чем могу тебе помочь, старый лодочник?

Урфа подтолкнул вперёд Тайру.

— Вот эту молодую особу надо на Зелёный остров доставить, видишь ли. Да ни у кого храбрости не хватает, там война на острове.

Глаза зайца вспыхнули.

— Война? А мне можно повоевать чуток? — спросил он у Тайры.

— Будем только рады, сэр. Зная вашу отчаянную репутацию…

Заяц, не дожидаясь окончания фразы, развернулся и сиганул к судну.

Обеспокоенная Тайра повернулась к Урфе.

— Обиделся? Что-нибудь не то ляпнула?..

— Нет-нет, все отлично, — успокоил лог-а-лог. — Сейчас вернётся. И тогда уж общайтесь без моей помощи.

Они вернулись к еде, размышляя о странном зайце. Тут до их слуха донеслось сиплое пение, и перед ними появился заяц в шляпе-треуголке с большим пушистым пером, которое он постоянно отдувал от правого глаза. Левый глаз прикрывала нашлёпка-раковина. В неповреждённом ухе болталась здоровенная латунная серьга, что обруч от бочонка. Ободранный камзол подпоясан широким жёлтым шарфом, за который заткнуты две сабли, кортик, вилка и ложка. На ногах громадные сапоги-ботфорты со свёрнутыми голенищами.

Заяц выпятил нижнюю губу, сдул перо и подмигнул.

— Супы и салаты, ребята-пираты! Жратва! Да какая! На абордаж! — И тут же набросился на еду, как будто давным-давно ее не видел.

Следовавший за ним Пандион чинно присел рядом. Заяц жевал, хрюкал и чавкал; мыча, подсовывал лакомые кусочки ястребу. Через некоторое время он обратился к компании, осыпав ее крошками из переполненного рта:

— Что мы без жратвы, спрашивается? Да нету нас, говорить не о чем! Итак, Тилли, дорогая, идём с тобою в бой на этом самом острове, так?

— Так точно, капитан, но сначала туда надо добраться, — ответила Тайра, стараясь сохранять серьёзный вид.

Заяц вскочил, выхватил вместо сабли ложку, взмахнул ею, как саблей, и зарычал:

— Добраться? Считай, что мы уже там, Тилли, дорогая. Это так же верно, как то, что имя моё — Капитан Катберт Даблъю Кровавая Лапа, Ужас Открытого Моря. Утром снимаемся, лапа на сердце, сердце в сабле. Слово выдры-пирата!

Тайра поняла, что сейчас заяц вжился в роль капитана пиратов-выдр. Сложно ей придётся на этом «пиратском корабле», навигатор которого сегодня уже побывал землеройкой, превратился в выдру, а о том, что он заяц, даже не вспомнил. Главное — ее доставят на Зелёный остров!

Заснула Тайра, повторяя слова древней Королевы: поверь безумцу моря.

До Летних лужаек пришлось добираться через горы. Уже темнело, когда выдры взобрались к краю обширного кратера. Сидящий на плечах Лидо выдрёныш сонными глазами озирал озеро, дремлющее в котловине жерла угасшего вулкана. Темным матовым пятном оно закрывало дно гигантской воронки.

— Дяденька Лидо, это Летний лужок там, внизу?

Лидо улыбнулся.

— Нет, милый, это место называется Окаянный омут. Летние лужайки красивые, весёлые, тебе там понравится.

Дидеро, заглянув вниз, содрогнулась.

— Надеюсь. Зилло, ты знаешь, сколько ещё идти?

Бард махнул лапой вперёд.

— Там, за кратером, начнётся лесистая долина. Дойдём до водопада — и мы на месте. Райское местечко. И скрытность полная.

Колан подобрал обломок скалы.

— Края непрочные, ребята, осторожнее! Один неверный шаг — и поминай как звали, никто вас не спасёт. Зилло, не знаешь, глубокое озеро?

Зилло прищурился на тёмное пятно.

— Говорят, бездонное. Никто не проверял. Да и кому охота нырять в мёртвую воду? Нырнёшь — уж не вынырнешь. Это ведь дом Слизенога, страшного чудовища.

Дидеро сверкнула глазами на сказителя.

— Прекрати пугать детей своими сказками о монстрах и магах!

Большой Колан играючи подбросил в воздух увесистый кусок скалы.

— Не обращай внимания на старого словоплёта, крошка моя ласковая. Никто этого Слизенога не видел. Просто ещё одна байка.

Наигравшись камнем, Колан запустил его в кратер. Брошенный мощной лапой, камень долетел до самого озера и врезался в воду довольно далеко от берега. И тут же над поверхностью показалась чудовищная голова на длинной шее. Голова выдула фонтан брызг и нырнула в направлении упавшего камня.

Вероятно, хозяин головы решил проверить вкус неизвестного предмета.

— Гром и молния, вы видели? — Банья подалась к краю кратера.

Дидеро отдёрнула ее за рубаху.

— Куда? Пошли прочь поскорей! Ужасное место! — И она набросилась на Колана: — Дурень здоровый, нашёл развлечение! Камушки в воду швыряет! Как пацан малосезонный! Дурную сказку сделал чёрной былью!

Даже жизнерадостный Колан помрачнел.

— Да, да, лютик мой… лютый мой… идём, идём.

Почти стемнело, когда путешественники вышли в лесистую долину. Теперь Зилло вёл их на все усиливающийся шум падающей воды. Остановившись на широком уступе, он подождал, пока подтянутся все, и крикнул во весь голос, чтобы перекрыть шум водопада:

— Мы на месте, друзья!

Даже в темноте можно было оценить великолепие горно-лесного пейзажа. Леса и луга прорывались водными потоками, каскадами, водопадами; вода успокаивалась в большом пруду, из которого вытекала река, плавными изгибами стремившаяся вдаль и исчезавшая за деревьями.

— Сейчас цепочкой следуйте за мной, — продолжал Зилло. — Держите малышей покрепче. Придётся пройти сквозь водопад, но это несложно.

Мудрый проводник довёл их по выступу до самого водопада. Дальше пути не было. Повернувшись, Зилло схватил первых двух выдр и пихнул их в низвергающийся водный поток.

— Вперёд! За этой водой сухая удобная пещера!

Выдры прыгали сквозь водную завесу. Пищали и визжали малыши, смеялись взрослые, радуясь чистой прохладной воде.

Внутри пещера действительно оказалась сухой, но темной. Все толклись возле входа. Зилло продолжал руководить:

— Банья, Лорго, Бирл, огонь добудьте! Осмотримся!

Защёлкала сталь о кремень, затлел сухой мох, засветился огонёк. У задней стены обнаружили хворост и уголь. Вскоре в углах обширной пещеры уже горели костры, а в центре бушевал большой огонь, освещавший даже высокий сводчатый потолок. Дидеро вскрикнула от прикосновения чего-то мягкого к щеке. Зилло успокоил ее:

— Это летучие мыши. От них вреда нет, они нам друзья.

— И здесь дружками обзавёлся, старый? — сурово уставилась на него мамаша Дидеро. — Если малыши не получат мягкой постели и приличного ужина, ваши летучие друзья вас не спасут. Со мной дело будете иметь и с мамашами. Мы вас самих летать научим. Давайте поживей, поживей шевелитесь!

Быстро приготовили ужин. На горячих камнях испекли лепёшки, в котле забулькала похлёбка из гороха, чечевицы и моркови. Заварили травяной чай. Уставшие детишки засыпали за едой. Для них приготовили у стены постель из сухих листьев, мха, плащей и одеял.

Лидо сидел у большого костра с Ноланом, Баньей и вождями кланов, попивая чаек и прислушиваясь к колыбельной, которую затянула одна из мамочек. Водный занавес у входа в пещеру постоянно играл отблесками костра, создавая мгновенно меняющиеся волшебные картины.

— Это моя жена поёт, — гордо пояснил Чаб, как бы сам себе, ни к кому не обращаясь. — У неё голос усыпляющий.

— Да и поёт отлично, — похвалил Колан. — Мне тоже что-то спать захотелось.

Скоро все присутствующие уже дремали под звуки ласковой колыбельной.

Лидо Лагунный, убаюканный теплом и уютом, закрыл глаза впервые за два дня. Засыпая, он увидел воинственную мышь с волшебным сияющим мечом. Гость из мира снов был немногословен, но Лидо хорошо запомнил его слова:

«Хозяева без рабов плохо справляются. А пустой лагерь — ловушка без наживки».

Снаружи уже занималась заря, когда Дидеро растолкала Лидо и Колана.

— Подъем, лежебоки! Убирайтесь, не путайтесь тут, не мешайте трудящимся мамочкам готовить завтрак. Надо огонь оживить. Выметайтесь отсюда!

Пронырнув сквозь водопад, выдры проснулись окончательно. Встряхиваясь и потягиваясь, Лидо всмотрелся в долину, над которой звенело птичье пение.

— Отличное местечко подарил нам Зилло! Смотри, фрукты, овощи растут!

— Неудивительно, что выдры так любили Летние лужайки. Давай наберём еды на завтрак, — предложил Колан. — Может, даже Дидеро улыбнётся.

— Согласен. Но весь день я здесь ошиваться не намерен.

— Отлично. Куда направимся?

— Вдогонку за снами, — подмигнул Лидо.

Дидеро оценивающим взглядом окинула груды овощей и фруктов, принесённые друзьями в пещеру.

— Яблоки, груши, лук, грибы, сливы… И слива тут растёт, гляди-ка!

— На террасах целый сад, лепесточек мой, — прогудел Колан. — Не все ещё созрело, но все равно глаза разбегаются. Я даже чеснок заметил и жгучий корень.

Халки и Чаб внесли в пещеру сеть, сплетённую из камышовых волокон.

— А вот что мы наловили в пруду! Креветки там кишмя кишат. Ты жгучий корень видел, Колан?

Лорго потёр лапы в предвкушении завтрака.

— Сейчас за ним смотаюсь. Дидеро, как насчёт креветочного супчика со жгучим корешочком на завтрак?

— Подумаю после того, как малышей накормлю, — отмахнулась поварёшкой Дидеро. — Подождёте, не маленькие.

Бирл Бочонок подтолкнул Лорго к выходу.

— Пошли, я тебе помогу. Колан, Лидо, вы с нами?

— Нет, Бирл, у нас другие планы, — отклонил предложение Лидо. — А ты посматривай по сторонам, может, найдёшь что полезное для пунша.

— Верно, друг! Надо сварить пунша бочку, отметить новоселье.

Выдры весело устремились к выходу и цепочкой нырнули в водопад. Банья задержалась.

— А ты не хочешь собирать жгучий корень? — улыбнулся ей Колан.

— Нет. Вижу, вы что-то затеваете. Я с вами.

— Тогда надо прихватить оружие. Мы ведь не за жгучим корнем, — проворчал Лидо.

Банья похлопала по сумке с камнями.

— Всегда готова.

Погода как нельзя лучше подходила для путешествия, и ещё до полудня они достигли кратера. На ходу Лидо обрисовал свой замысел:

— Вначале освободим рабов возле крепости, чтобы коты не смогли использовать их как заложников.

Они шагали и обсуждали предстоящие действия, не подозревая, что за ними уже давно следят.

Унтер Фленг и восемь его подчинённых, уцелевших на реке, бежали куда глаза глядят. Заблудившись, они провели ночь в скалах. Возвращаться в крепость Фленг не спешил. Он знал, что Феликс, подставив его под обстрел противника, свалит на него и вину за поражение. Коты слонялись по лесу, искали пищу и не знали, что же делать дальше. Фленг наконец понял, что вышел к большому кратеру Слизенога. Ещё не успев сообщить об этом своим товарищам, унтер заметил трёх выдр.

— Ложись! Ни звука! — скомандовал он. — Пропустим.

Коты затаили дыхание и пропустили выдр, позволив им пересечь ручей и войти в рощу. Фленг облегчённо вздохнул.

— Наш входной билет в крепость, — махнул Фленг лапой вслед выдрам. — Они наверняка направляются туда. Мы скрытно проследуем за ними, а когда они выйдут к крепости, поднимем тревогу. И окажемся в героях. Повезло нам, ничего не скажешь. Ведь один из них сам Лидо Лагунный. А мы его, выходит, заманили в ловушку и доставили в лапы командующему. За мной без шума!

Высокое солнце раскалило стёртые ступени крепостной лестницы. Слушатели зачарованно внимали Деду Квелту, читавшему книгу, несчётное число сезонов пылившуюся под кроватью в сторожке, «Сказания Седой Старины». Запись велась автором от лица очень старой рассказчицы-выдры.

Как только Дед Квелт замолчал, сестра Подснежничек недовольно вздохнула.

Квелт уставился на неё поверх очков.

— Что с вами, сестра?

— Я хотела бы узнать, где искать копье и корону.

Гирри скривил губу:

— Давать подсказки — не в правилах этой упрямой сестры Найты. Добрая бабуля-выдра доверяет такое богатство странной подруге, и что это значит?

— Это значит, что мы столкнёмся с новыми загадками, — тут же мрачно отозвался Бринти.

— Хурр-хухоньки, головушка кротовая вся в туннелях от этих загадок.

— Погодите отчаиваться, друзья, — обнадёжила аббатиса, заглядывая в книгу через плечо Деда Квелта. — Я вижу внизу страницы какие-то мелкие каракули. А вдруг это первый привет от сестры Найты?

Квелт снял очки и потёр глаза.

— Ничего не вижу. Глаз не тот. Прошу вас, мать настоятельница. — Он передал книгу Ликиане.

— См. КН, гл. сезоны сезонов на сезоны, — прочла аббатиса. — Вот и все.

— Хрр, а что это такое? — спросила тётушка Берби.

— Подсказка, — подсказал Квелт.

— Подножка, — буркнул Бринти.

— Ничего не ясно, — пожаловался кротоначальник Груд. — У меня уже мозги хур-хур-хур. Набекрень.

Гирри пристально вглядывался в книгу, явно начиная что-то понимать.

— Что-то мы о привычках путаной сестры уже знаем. Что такое «См.»? Буквы. Сокращение. Оно означает «смотри».

— Молодец, Гирри, — похвалила сестра Подснежничек. — Далее «КН». Это сокращённое название книги, как и «ССС» — «Сказания Седой Старины».

— Хурр, Книга Найты.

— Молодец. Как ты до этого дошёл? — спросил Квелт.

— Хур-хур. Угадал, должно быть, — поскрёб нос Трибси.

Бринти уже нёсся вниз по лестнице.

— Мы оставили книгу у пруда!

Аббатиса бегала намного быстрее Бринти. Кротёныш Груп и ежонок Грамби как раз собирались пустить зелёную книгу в плавание, когда прибежавшая настоятельница вырвала ее из их цепких лапок.

— Немедленно отдайте!

— Хурр, это наш корабль! — возмутился Груп.

— Глупая мысль! Погубить драгоценную книгу!

— Отличная мысль, — обиделся Грамби. — У, такой корабль испортила!

Дед Квелт вернулся к исполнению обязанностей чтеца и раскрыл спасённую книгу.

— Где смотреть, сестра?

— «Гл», — произнесла сестра Подснежничек.

— Ага, это глава, даже я знаю, — обрадовался Гирри.

— Молодец, делаешь успехи, — похвалила Ликиана. — А дальше? «Сезоны сезонов на сезоны».

— А дальше не знаю.

— Не расстраивайся. Я ведь тоже не знаю. Есть идеи? — оглядела аббатиса присутствующих.

— Хурр, у меня идея, — подняла лапу тётушка Берби. — На сытый желудок лучше думается. После еды подумать.

— Здоровая логика кротов, — обняла подругу мать Ликиана. — Бринти, Гирри, проследите за книгами, не то малышня из них корабликов понаделает.

Командор Бандж и ёж Кромка вернулись в аббатство как раз к обеду. Со всех сторон посыпались на них вопросы о путешествии, о Тайре. Кромка облегчённо вздохнул, когда брат Перант потребовал тишины для благословения трапезы. Мать Ликиана прочитала слова застольной молитвы. Отражаясь от высоких сводов Большого зала, слова эти объединяли присутствующих, внушали ощущение общности, принадлежности к единому целому. Командор смотрел на лица друзей, оттенённые светом, проходящим сквозь яркие стекла витражей. Хорошо опять оказаться дома. Он думал о дочери и надеялся, что когда-нибудь снова увидит ее за этим столом, внимающей молитве настоятельницы.

Когда Ликиана замолчала, народ навалился на еду. Застучали плошки, зазвенели ложки; салаты, лепёшки, пирожки, ватрушки в сопровождении чаев, соков, нектаров и, конечно же, неизбежного «Октябрьского» эля, перемещались со стола во тьму желудков.

Командор блаженно уставился на брата Библа, спешащего к нему с супницей, испускающей соблазнительный аромат.

— О-о-о, добрый креветочный суп со жгучим корнем! Как ты только узнал, что я появлюсь, дружище Библ?

— Я просто открыл окошко кухни, — усмехнулся Библ. — На такой запах ты бы с края света прибежал.

— Наш Библ — просто чудо, — повернулся Бандж к Ликиане.

— О, разумеется, у него множество бесспорных достоинств, — согласилась настоятельница, разрезая сладкий каштановый пирог. — Жаль только, что ему неизвестно, что такое «сезоны сезонов на сезоны».

Озадаченный Библ поскрёб затылок.

— Не-е, неизвестно. Да и всем здесь неизвестно, поварёшкой клянусь.

Ёж Кромка поднял нос от репно-картофельно-свекольного пирога и удивлённо уставился сначала на брата Библа, потом на мать Ликиану.

— Эхма, умники какие! Сезоны сезонов на сезоны! Тоже мне, тайна великая. Что ж тут неясного!

— Мистер Кромка Серая Иголка! — резко повернулась к нему настоятельница. — Прошу вас, объясните нам поскорее, что это такое.

— Чего ж не объяснить… Конечно, объясню… Нет тут ничего сложного, каждый несмышлёныш знает, который считать учился. Проще репы пареной… Я малой колючкой перекатывался, когда это выучил…

Множество глаз со всех сторон сверлили Кромку.

— Вы скажете, наконец, что означает эта фраза? — прервал ежа скрипучий голос Деда Квелта.

— А? Да-да!.. Нет-нет, сэр! Ни за что, сэр! Надо меня вежливо попросить. — И Кромка набил рот пирогом.

— О мудрейший хранитель подвалов, повелитель бочек и подземной кузни, многознатец живительной влаги, в какой форме вы хотели бы услышать нашу смиренную просьбу? — льстиво улыбнулась Кромке сестра Подснежничек.

— Ну, к любому ведь можно подольститься, — ответил усердно жующий ёж.

Командор подвинул к Кромке кружку.

— Глоток «Октябрьского» эля каждому развяжет язык.

Бандж подмигнул присутствующим, и со всех сторон посыпались реплики:

— Передайте доброму ежу добрый кус лесного суфле!

— И полейте небесным нектаром, не забудьте!

— Пирог с грибами удался сегодня, отведайте, милейший!

— Ватрушечку с мёдом!

Ёж только улыбался и раскланивался. Тут к нему подобралась крошка-белка Тагл. Хлопнув Кромку ложкой по лапе, она зарычала:

— Говори, не то хвост ржавым ножиком отрежу!

Ёж вскинул лапы и закричал:

— Шестьдесят четыре, шестьдесят четыре!

Трибси задумчиво повёл хвостом.

— Хурр… Чего — шестьдесят четыре? Почему шестьдесят четыре?

— Четыре четырки… — выпалил Кромка и объяснил подробнее: — Сезонов ведь сколько? Четыре. Сезоны сезонов — это четырежды четыре. И ещё раз на сезоны… на четыре то есть. Шестьдесят четыре получается. У меня в школе с арифметикой все в порядке было.

Сразу после обеда принесли зелёную книгу. Дед Квелт, окружённый толпой любопытных, нашёл шестьдесят четвертую главу и приступил к чтению.

Меж ужином и завтраком,Туда, где отдыхала,На самом верхнем кедрачеЧасть дерева попала.На ней открытая с утра,А к вечеру закрыта.Ее я вижу на боку —И тайна там зарыта.Всё вместе ты отыщешь там,И тем решится дело,Поскольку Корама копьёКорону кланов съело.

В зале повисла тишина.

— И все? — недоуменно спросил Командор.

Очки свалились с носа Квелта.

— А вам мало?! — возмутился старый архивариус.

— Молчу, молчу, — поднял лапы Бандж. — Пошутил. Действительно, тут столько наворочено, что вилами не разгребёшь.

Сестра Подснежничек сжала кулачки.

— Ух эта Найта! Да какое она право имела?!. О-ох, я б ее!..

— М-да, выдумщица, ничего не скажешь, — задумчиво согласилась мать Ликиана, успокаивающе похлопывая лапу сестры Подснежничек. — Но сдаваться нам не пристало. Как вы считаете, друзья, должны мы распутать этот клубок вокруг копья Корама и короны Королевы? Кто со мной?

— Конечно, мэм! — первым отозвался Командор. — Ведь это поможет моей девочке.

В зале загремел согласный хор голосов. Загудело эхо. Тётушка Берби зажала уши.

— Я лучше чаем займусь, свежий чай соображать поможет.

— Золотые слова, Берби, дорогая, — улыбнулась Ликиана.

Первое утро Тайры на борту «Похищенной Петунии» началось беспокойно. Ее здоровый сон в каморке на носу прервал зычный зов Катберта Франка Даблъю Кровавой Лапы.

— Эге-гей! Кончай кемарить, кок! Кипяти котлы на камбузе, корми капитана!

Пандион недвижно торчал на клотике, не обращая внимания на вопли зайца. Катберт смерил взглядом выползшую на палубу полусонную Тайру и продолжил:

— Привет Тилли! Солнце в небе, команда на палубе, вода под килем, ветер в парусе, всё на месте. Раскладка по плавсоставу: капитан ведёт корабль, кто ж с этим лучше справится! Старина Пандион — вперёдсмотрящий и любитель-рыболов. А ты, красотка, успевай когти загибать: первый помощник, шеф-кок, главный палубу драить… Пищу готовишь, посуду отскребаешь. Вот тебя сколько!

Тайра сочла уместным отсалютовать.

— Есть, сэр! Какие приказания?

— Приказания! — нахмурился капитан. — Ты ещё не проснулась, Тилли? С голодухи мрём как мухи, а ты с вопросами пристаёшь. Жрать давай!

— Есть, капитан! — гаркнула Тайра. — Приготовлю — коготочки оближешь! Прошу прощения, один только вопросик. Почему мы идём вдоль берега, к югу, а не на запад?

— Ха-га, потому что навестим Саламандастрон, заглянем в гости к лорду Мондриалу. Оттуда уж на запад. Живей, живей, кок, скормлю медузам!

Чуть ли не половину крохотного камбуза «Похищенной Петунии» занимала плита. Тайра развела в ней огонь, добавила дров и угля и призадумалась. В поварском искусстве она не разбиралась, всю жизнь ее кормила кухня аббатства Рэдволл. Однако Тайра без колебаний приступила к кулинарным экспериментам. Из доставленных землеройками запасов она набрала мор-ковки, ячменя, репы, чечевицы, капусты и корней одуванчика, все смешала-покрошила, всыпала в кипящую воду и варила на медленном огне, пока смесь не загустела. Тайра помешивала, пробовала, подсаливала, перчила, не обращая внимания на голодные вопли капитана.

— Тилли, копуша веслохвостая, где мой завтрак?

— Ещё не готово, старый горлодёр! — огрызнулась она, ожидая, что в ответ Катберт взорвётся угрозами выбросить ее за борт на корм акулам.

Вместо этого капитан хмыкнул и стал терпеливо ждать.

Наконец-то сжалилась над голодной командой Тайра и объявила, что завтрак готов. Катберт отдал приказ бросить якорь и ринулся на камбуз.

Пандион спрыгнул с мачты и скосил глаз на кастрюлю.

— Кр-ра-а, рыбки совсем нет, — разочарованно протянул он, взмахнул крыльями и полетел над волнами, заботясь о собственном завтраке.

Тайра наполнила миску для себя и предоставила прожорливому зайцу всю кастрюлю с поварёшкой. Катберт набил варевом рот, жевнул два раза, проглотил, облизнулся и уважительно спросил:

— Тилли, дорогая, как эта штука называется? Давно такой вкуснотищи не пробовал!

Попробовав из своей миски, Тайра убедилась, что получилось и вправду на удивление вкусно.

— Э-э… Безрыбная тушёнка, сэр. Кстати, меня зовут Тайра, впредь так меня и называйте, прошу вас.

Заяц отодрал от глаза раковину и удивлённо уставился на выдру.

— Тайра? Не знаю никакой Тайры. Старый приятель мой, Урфа, сказал, что я повезу девицу по имени Тилли на остров по имени Зелёный. Я и вёз. А теперь придётся возвращаться да выяснять. Недоразумение вышло, уж простите, мэм.

— Нет, нет, я пошутила, капитан! Не надо возвращаться! Все правильно! Меня зовут Тилли!

Заяц неодобрительно проскрипел:

— Одного имени для любого зверя вполне достаточно, Тилли. Шутки здесь неуместны.

Тайра чуть не подавилась. Сам в течение дня дважды сменил имя, а сколько их у него ещё в запасе! Она вздохнула.

— Ясно, сэр. Я Тилли, и никаких шуток.

— Отлично, Тилли. Хватит, пошутили. — Катберт облизал поварёшку. — А теперь я б на твоём месте поразмыслил, каким ужином капитана порадовать.

Тайра посмотрела Катберту вслед и покачала головой.

Скоро она свыклась с причудами хозяина судна. Пандион все время летал над морем или отдыхал на мачте, рыбачил да дремал, хлопот от него никаких. К своему удивлению, молодая выдра обнаружила у себя поварские способности. Катберту нравилось все, что она готовила, особенно он радовался сырно-луковой выпечке с последующим десертом из пирожных с сушёными яблоками и сливовым вареньем. А после десерта они вместе пели песни.

Вечером четвёртого дня своего морского путешествия Тайра пекла пирог с картошкой, морковью и грибами. Выдра в камбузе следила за пирогом, распевая песню, которую они с Катбертом сочинили накануне. Капитан своим несколько дрожащим баритоном подпевал, стоя на мостике. Пандион приплясывал на своём посту вперёдсмотрящего, оживляя песню лихими выкриками.

Вдруг на середине песни Пандион запрыгал, завопил, захлопал крыльями.

— Не в склад, не в лад! — нахмурился на ястреба капитан.

— Испортил последний припев, — обиделась Тайра.

Пандион спланировал на палубу и взмахнул крылом вперёд, в сторону берега.

— Кр-роабб! Большая скала!

Тайра прищурилась. Вдали на фоне темнеющего неба угадывалась тёмная громада.

— Саламандастрон!

Выдры остановились на отдых между кустами на краю лесной прогалины. Колан поморщился и потёр брюхо.

— Да-a, долго топаем. Закусить бы… Надо было взять с собой кусок-другой.

Лидо отмахнулся от роя любопытной мошкары.

— Денёк потерпишь или к закату с голоду лапы протянешь?

Колан шумно вздохнул.

— Тебе-то что! Такому комарику, как ты, можно раз в сезон питаться. А у меня фигура снабжения требует!

Банья похлопала Колана по пузу.

— Бедняга, трудно быть богатырём! Сейчас найду что-нибудь, чтобы аппетит раззадорить. Отдыхайте покуда!

Она скользнула в заросли, а Лидо продолжал поддразнивать друга.

— Дай хвосту роздых, Колан. И не думай о креветочном супе со жгучим корнем. Дидеро сейчас, конечно, лепёшки печёт, сливовый пудинг на подходе…

Колан зажал лапой рот насмешника.

— Прекрати издеваться, негодяй. Ничего смешного, это пытка настоящая, голод невыносимый.

Лидо замычал и вывернулся.

— Не буду, не буду. Давай отдохнём спокойно.

Они растянулись во мху и расслабились. Тут вернулась Банья и вывалила перед носами товарищей несколько грибов, грушу и горсть ягод.

— Вот! Это поддержит в тебе жизнь ещё часок.

Она присела между Лидо и Коланом, уставилась в землю и зашептала:

— Не шевелитесь. За нами наблюдают, я только что обнаружила.

Едва шевеля губами, Лидо спросил:

— Кто, где они?

— Коты. Их девять. Откуда взялись, не знаю. Держатся сзади, идут скрытно. Случайно заметила. Что делать будем?

— Девять, — прошептал, не переставая жевать, Колан. — А нас трое. Сейчас перекусим и размажем их по камням.

— Нет, подожди, — сдержал его Лидо. — Сначала надо обдумать. А ты пока поспи.

Дикий кот-солдат вернулся к своим товарищам. Он приблизился к унтеру Фленгу и доложил:

— Выдра собирала ягодки-грибочки. Меня не заметила. Вернулась к своим.

Фленг высунул голову над камнями, за которыми прятались коты, но ничего не увидел.

— Отдыхают, значит. Не замечают, значит. Хорошо, стало быть. Подползи поближе, а как двинутся дальше, вернись да сообщи. Остальным пока тоже отдыхать. Все у нас получится!

Банья решила, что Лидо уже достаточно раздумывал.

— Эй, Лагунный, может, хватит здесь валяться?

Лидо вздрогнул. Он поднялся, потянулся, зевнул.

— Пора двигаться, ребята. Я придумал, мы от этих котов ещё пользу получим. Банья, поглядывай.

Выдры не спеша продолжили путь. Острые глаза Баньи заметили кота, который заспешил назад.

— Их скаут только что откатился. Пока за нами никто не следит, но это ненадолго. Скоро зашевелятся.

— А теперь давайте побыстрей! — приказал Лидо. — Оторвёмся от них подальше.

И выдры бесшумно исчезли в лесной тени.

Над Зелёным островом сгущались сумерки. Капитан Скодт стоял на краю причала, наблюдая за дюжиной лодочек, бороздивших поверхность озера. В каждой лодке находились трое: гребец-раб и двое котов, снабжённых абордажными крюками, сетями, верёвками и якорями-кошками.

К капитану подошёл Вриг Феликс.

— Ничего?

— Ничего, повелитель. Все озеро прочёсано, и ни следа.

Феликс топнул.

— Здесь, под пирсом смотрели? Между сваями что только не застревает!

— С причала начали, сир.

Феликс яростно всхрапнул, сеть-намордник дёрнулась и звякнула. Он отвернулся и уставился на сына и жену, только что вышедших из крепости в сопровождении нескольких солдат.

Облачённый в металлический нагрудник Питру, поигрывая ятаганом, направился к отцу.

— Приятный вечерок. Как рыбалка? За целый день могли бы что-нибудь наловить.

Вриг смерил сына презрительным взглядом.

— Остришь? Рано или поздно я узнаю правду, и ты дорого заплатишь за смерть Атунры.

Питру с обиженным видом повернулся к матери.

— Я его не понимаю. Ты знаешь, что с Атунрой, мать?

Хладвига вызывающе уставилась на Врига.

— Куница не нашей крови, а ты ее упорно разыскиваешь. На поиски убийц Джифры у тебя времени не остаётся.

Кот не успел открыть рта для ответа. В его шлем врезался камень, запущенный из пращи. Оглушённый Вриг рухнул на пирс.

— Тревога! — закричал Скодт, указывая на фигуры двух выдр, маячившие у кустов слева от крепости. Его усердие было вознаграждено ударом в живот. Разозлённый Питру схватил Скодта за шиворот.

— Молчи, идиот. Делай, что я прикажу. Собери солдат и дуй к тем кустам. В них прячутся выдры. Скрытно подобраться и стереть их в порошок!

Для убедительности Питру пихнул его саблей.

— Выполняй, что тебе приказано!

Собрав солдат с пирса и с лодок, Скодт повёл их к кустам. Вриг Феликс пришёл в себя и медленно поднялся на ноги. Питру насмешливо следил за отцом.

— Похоже, нас атаковали. Но я уже принял меры, не беспокойся. Я уже обо всем позаботился. — Он указал на устремившихся к кустам солдат.

Феликс покачал головой.

— Ты ещё больший дурак, чем я думал. Ты даже не представляешь, что происходит.

Не обращая более на сына внимания, он сошёл с причала, направляясь за крепость, туда, где находились казармы и жилища рабов.

— Играй в свои дурацкие игры. Я-то знаю, чего этим выдрам надо. И знаю, что надо предпринять.

Питру фыркнул под нос, глядя вслед отцу:

— Старый дурак! Где тебе до настоящего воина!

Хижины рабов почти не охранялись. Свалив единственного часового выстрелом из пращи, Лидо использовал его копье как шест, чтобы взлететь на бревенчатую ограду. Он запустил несколько камушков в крышу ветхого строения. Наружу вышел старик выдра, протирая заспанные глаза. Лидо тихо свистнул.

— Эй, друг! Это я, Лидо Лагунный! Вызови мне Рунку или Мемзи.

Старик кивнул и исчез. Тут же выбежали Рунка и Мемзи. Рунка затараторил, ещё не добежав до забора:

— Лидо, наконец-то! Правда, докладывать-то нам почти нечего. Заметно, правда, что Вриг и его сын Питру стали врагами, поделили гарнизон. У рабов все по-прежнему: мало пищи и много работы. Ты нас освобождаешь?

— Не сегодня, друзья, — покачал головой Лидо. — Через четыре дня. Так что будьте готовы. Придётся двигаться быстро.

— Ясно. Мы об этом поразмыслим. Главная забота — старики и дети. Что ещё, Лидо?

— Ведите себя как обычно, чтобы коты ничего не заметили. Через четыре дня примерно в это время.

Лидо спрыгнул с забора прямо в лапы дюжины подкравшихся котов. Вриг Феликс, сняв шлем, всмотрелся в глаза пленника.

— Значит, Лидо Лагунный? Х-ха!

— А ты тот котик, которого воробышек поклевал? — усмехнулся Лидо.

Феликс оглушил дерзкого пленного обухом топора.

— Несите за мной, — приказал он солдатам. — Но не повредите, он мне ещё нужен.

Когда солдаты положили обмякшее тело Лидо на доски причала, Вриг рыкнул на сына:

— Вот лежит их предводитель. Я захватил его, пока ты гонялся за тенями. — Он повернулся к капитану: — Докладывай, капитан. Ты, конечно, выполнил приказ коменданта Питру. И что из этого вышло?

— Сир, мы видели двух выдр, но они сбежали. Темно было, мы не знали, что в кустах унтер Фленг и восемь солдат…

— И что?

Капитан сглотнул.

— Мы дали залп по кустам… Фленга и ещё шестерых убили, сэр. Но мы выполняли приказ коменданта Питру. Он приказал уничтожить всех, кто спрятался в кустах.

Вождь реагировал молниеносно. Ятаган вылетел из лапы Питру, а сам он растянулся на причале. Наступив на грудь сына, Феликс поднёс к его горлу топор и плюнул ему в морду.

— Комендант крепости! — прошипел он. — Ты с грязным горшком управиться не сумеешь. Клюнул на глупейшую приманку! Слепому видно, что затевают эти простаки. Поэтому я пошёл туда, где должен был находиться ты, идиот. По твоей вине я потерял шестерых солдат и младшего командира. За такой подвиг ты достоин смерти! Хочешь лишиться головы?

— Убери топор и оставь в покое моего сына! — раздался голос леди Хладвиги. Она подобрала отброшенный ятаган и приставила его острие к спине мужа. — Или я убью тебя!

Феликс нехотя шагнул в сторону, смерив презри-тельным взглядом лежащего Питру.

— Храбрейший воин наш славный комендант. Мамочка все твои битвы будет выигрывать, сосунок?

Питру вскочил, глядя на отца пылающими глазами.

— Я убью тебя! — повторил он то, что обещала его мать.

Вриг Феликс крутанул топором.

— Убей! Забери у матери свою железную загогулину, и добро пожаловать! Или хочешь подождать, когда я засну спиной к тебе? Отдай ему саблю! — крикнул он Хладвиге.

Не расставаясь с ятаганом, Хладвига сурово одёрнула мужа:

— Лучше воюй с настоящим врагом, вместо того чтобы убивать моих детей.

Феликс пнул валяющегося без сознания Лидо.

— Ты такая же дура набитая, как и твой сын. Мне не с кем больше воевать. Вот у ног моих валяется их вождь. Отруби змее голову, и ты убьёшь ее тело, гласит пословица. Но я погожу рубить голову этой нахальной выдре. Он у меня ещё попляшет.

Бранталис наслаждался тихим летним утром. Он лениво скользил по поверхности пруда, следя за причудливой воздушной акробатикой стрекоз. Гусю нравилось плавать в спокойном пруду, окружённом ивами и кустами, нравилось жить в аббатстве. Он даже подумывал, не остаться ли здесь навсегда. Но привычка странствовать всегда брала верх, он снова вспоминал семью, стаю, просторы открытого неба…

Тишину утреннего пруда нарушили аббатиса Ликиана и тётушка Берби. Подружки привезли с собой тележку с завтраком. Уплетая ватрушки, обе чем-то дружно возмущались.

— Иной раз Дед Квелт слишком уж заносится, — отозвалась о престарелом архивариусе мать Ликиана. — Как будто все обо всем знает.

Берби налила чай в блюдечко, шумно подула и ещё громче захлюпала чаем.

— Хурр, все они умники, дальше некуда, а уж Квелт-то самый-пресамый умный-разумный.

Бранталис подплыл к берегу и поклонился чаевницам.

— Бранталиса удивляет ваше беспокойство в такое безмятежное утро.

Берби опрокинула пустое блюдце.

— Хрр-брр, все ума лишились с этою, хур, загадкой.

— Головоломка нас всех замучила, милый Бранталис, — пояснила мать Ликиана. — Очень уж сложная головоломка.

Бранталис степенно ступил на покатый берег, тряхнул хвостом.

— Думается мне, что голову ломать не следует. Голову следует беречь. В такое прекрасное утро нужно наслаждаться жизнью.

Ликиана заметила приближение сестры Подснежничек.

— Берби, давай не будем о Квелте при сестре. Она давно привязана к старому наставнику.

Подснежничек плюхнулась на берег и с силой запустила в воду камушек.

— Этот Квелт надутый иногда меня так злит! — взорвалась она. — Воображает из себя неведомо какого умника, а сам…

Ликиана и Берби дружно расхохотались. Сестра Подснежничек удивилась.

— Извините, чем это я вас так рассмешила?

Прибежал взбудораженный брат Перант. Он уселся рядом с Ликианой и вытащил кусок пергамента с копией мучившей всех загадки.

— Спокойненько рассмотрим, препарируем без суматохи. Без поучений этого воображули Деда Квелта. Возомнил о себе, тоже…

Перант поднял глаза, удивлённо глядя на покатившихся со смеху Ликиану, Берби и Подснежничек.

— Э-э, извините меня, сударыни, у вас своя забава или можно присоединиться?

Ликиана овладела собой, промокнула глаза платочком.

— Ох, не обращайте внимания, брат Перант. Это мы глупость свою выплёскиваем.

— Мне думается, друг, — обратился к Перанту Бранта лис, — что утомительная мудрость Деда Квелта причина весёлости.

— Вполне с вами согласен, мой пернатый друг, — рубанул воздух лапой обычно уравновешенный Перант. — Лучше не скажешь: утомительная мудрость.

Падкий на лесть Бранталис выпятил грудь, захлопал крыльями и издал ликующий клич.

— Га-га-гонк! А подать сюда эту хурзагадку! Бранталис тоже хорошо разбирается в хурзага-га-гадках!

— Бранталис, как я вижу, уже хорошо разбирается в кротовом акценте, — поднял брови брат Перант. — Просто загадка, без «хур», друг мой. Или головоломка. Вот, послушайте.

Бранталис изогнул шею и замотал головой.

— Что «меж ужином и завтраком»? Бранталис в затруднении.

— Темно меж ужином и завтраком, — пояснила тётушка Берби. — Хурр, ночка тёмная.

Перант удивлённо уставился на тётушку-кротиху.

— Клянусь настойкой боярышника, вы правы, мэм!

Берби налила ему чаю, приговаривая:

— Мы, кроты, всегда правы, хур-хур-хур.

— Значит, в ночное время можно найти это самое в каком-то убежище утомлённых, так можно перевести на нормальный язык первые две строчки, — подытожила сестра Подснежничек.

— Хонк-гонк, странные неуклюжие гнезда ползающих по поверхности… Постели, покрывала, подушки, простыни, пододеяльники… Рюшечки-финтифлюшечки… — неразборчиво забормотал гусь, оправляя клювом перья на хвосте.

— О Бранталис, спасибо! — поднесла лапу к сердцу мать Ликиана. — Верно говорят, со стороны вид ней. Итак, ночью усталые звери отправляются спать-отдыхать, в уютную кровать. И без Деда Квелта разобрались. Что дальше, брат Перант?

Брат Перант выразительно прочёл третью и четвертую строки:

Бранталис кокетливо прижал клюв к вычурно изогнутой шее.

— Гу-а-га-га… Мне думается… — начал он с мудрым видом. — Гм-м-мне ничего больше не думается. Бранталис не знает. Глу-глупая хурзага-гадка!

Мать Ликиана раздражённо хлопнула лапой по траве.

— Вот я вам тоже загадку загадаю: кто из них противнее, наш Квелт или эта Найта?

— Конечно, Найта! — раздался спокойный и уверенный ответ. За спиною Ликианы лукаво улыбался невесть откуда появившийся Дед Квелт. Из-за его спины выглядывали Бринти, Гирри и Трибси.

— Извините, что мы так подкрались, не хотелось прерывать вашу учёную беседу. Найдётся на бережку местечко для троих милых юношей и одного старого надоедалы?

От неожиданности все онемели. Кроме Бранталиса. Гусь склонил шею в изящном поклоне:

— Гонк! Места на берегу достаточно всем, кто разга-га-гадывает хурзага-гадки. Го-го-головоломки. И чаю в самоваре, думается Бранталису, на всех хватит.

Квелт принял кружку чаю, уселся и заглянул в листок брата Перанта.

— Без сомнения, вы сразу расшифровали первые две строки. Я тоже. Но две следующие меня поставили в тупик. Как и вас, смею полагать. Однако наш юный Гирри нашёл ответ!

Ликиана повернулась к Гирри:

— Мудрый мозг и милая мордашка! Редкое сочетание. Гирри, горим желанием услышать решение!

Гирри скромно прикрыл мордочку пушистым хвостом.

— Случай, мать Ликиана, я и сам не ожидал. Я просто переставил буквы. Это анаграмма! «Кедрач» — «чердак»!

Квелт пожал лапу Гирри.

— Вот кто настоящий исследователь. Выходит, нам следует искать местечко, где усталая сестра Найта уединялась на ночь, дать отдых своему беспокойному мозгу.

— На чердаке! — выпалил Бринти.

— Совершенно верно. Но прежде, чем отправиться туда, на верхний чердак, я решил поставить в известность вас, мать Ликиана. Возможно, у вас будут какие-то свои соображения по этому вопросу… Может быть, вы тоже захотите наведаться под самую кровлю нашего аббатства. Присоединиться к молодым сорванцам и старому зануде.

Хотя Квелт этого и не высказал, чувствовалось, что он таким образом просит прощения за своё поведение за завтраком.

— С удовольствием составим вам компанию, сэр. Кстати, — лукаво улыбнулась Ликиана, — вы себя причисляете к молодым сорванцам или к старым занудам?

— Он старый сорванец, матушка аббатиса, — засмеялся Бринти. — А я молодой зануда!

— Го-го-гонк! Хватит гоготать, как матушки-гусыни! — вмешался гусь. — Думается мне, пора на чердак.

— Вперёд, матушки-гусыни! — провозгласила Ликиана, решительно поднимаясь на лапы.

Ёж Кромка Серая Иголка и Командор Бандж устроились в подвале на бочонках. Они потягивали из фляжки смородиновку, закусывали каштановым сыром и, похоже, собирались провести так время до самого обеда.

Кромка взял себе очередной кусок сыру, уже открыл рот, чтобы откусить побольше, но тут раздался тоненький голосок:

— Прошу прощения, мистер Кромка, мать Ликиана интересуется, нельзя ли у вас взять фонарь?

Кромка разочарованно повернулся к остановившемуся в дверях Бринти.

— Есть у меня фонари, разные имеются. Вам какой фонарь, для какой надобности?

Бринти махнул лапой вверх.

— Мы на чердак собираемся. Загадка туда ведёт.

Командор слез с бочки.

— Мы с вами. Кром, где у тебя фонари для самых верхних чердаков?

Кромка подошёл к большой пустой бочке.

— Здесь у меня фонари. Сколько нужно?

— Э-э… Да много народу собирается. Не знаю даже, не считал.

У лестницы на чердак шумела толпа. Казалось, все население аббатства собралось в чердачную экспедицию.

Командор раздал фонари.

— Внимательнее наверху, не потеряйтесь! Чердак — место тёмное и таинственное.

— Вот уж этим-то там совершенно нечего делать! — указал Дед Квелт на стайку малышни. — Мало того что под ногами шнырять будут, так и разыскивай их потом! — недовольно поморщился старый сезонописец.

Раздался возмущённый шум малышни и их заботливых родителей. Мать Ликиана решила не спорить.

— Пусть детишки посмотрят, что находится над их спальнями. Такое ведь нечасто случается.

— Мы не потеряемся и не попадём под лапы, если нас нести на лапах, — внесла деловое предложение белочка Тагл.

Под восхищённый вопль малышей Командор подхватил кротёныша Смаджа и вскинул к себе на шею. Смадж нахально уставился на Квелта.

— Хи-хи-хур! А вот и пойдём, а вот и поедем!

Чердак оказался местом мрачным и пыльным. Лишь одно помещение у самой лестницы поддерживалось в порядке: библиотека Квелта. Некоторые участники восхождения вдруг вспомнили о неотложных делах и вернулись вниз. Остальные продолжали блуждать по закоулкам и переходам, поднимались и спускались по маленьким лесенкам, спотыкались о порожки, отдувались от паутины, заглядывали в пыльные закутки.

— Неудивительно, что сестра Найта такая запутанная особа, — вырвалось у сестры Подснежничек. — В таких лабиринтах жила…

— Не бойтесь, сестра, — подбодрил оробевшую Подснежничек Гирри. — Если здесь пусто, то некого и бояться.

Но тут на пути встретилось препятствие. Прочная древняя дверь на ржавых фигурных петлях не поддавалась.

— Конец пути, — вырвалось у сестры Доры. — Можно возвращаться.

Кромка вытащил из-за спины бочарный молот и вынул из кармана передника короткое увесистое зубило.

— Сейчас мы с этой дверью поговорим.

Вдвоём с Командором они быстро справились с помехой. Дверь подалась, неохотно повернулась на петлях, издав жуткий скрип, похожий на хохот сказочного чудовища.

Берби задрожала от носа до хвоста и схватилась за сердце. Крошка Ральг, сидевший на плечах стоявшего рядом с кротихой Ореала, протянул лапу и погладил кротиху по голове.

— Не бойтесь, мэм, я рядом. Я вас в обиду не дам.

— Ох, спасибо, милок. Хурр, чего б я сейчас не отдала за чашку чаю!

Исследователи вошли в помещение, по площади равное Большому залу, но с низким потолком. Кротоначальник Груд обнаружил окно и открыл ставни. Стало светлее, и звери с облегчением вздохнули.

Ликиана заметила в углу маленькую дверцу.

— Смотрите, смотрите! Что там, интересно?

Командор распахнул незапертую дверь.

— Сейчас увидим.

Он поднял фонарь. Внутри старой круглой башни вверх вилась лестница из вставленных в стены деревянных ступеней. Некоторые из них рухнули вниз и валялись перед дверцей. Лестница исчезала во тьме. Командор избавился от Смаджа и шагнул на ступеньку. Раздался жалобный скрип, и Командор отдёрнул ногу.

— Ветхая. Моего веса не держит. Что делать будем?

Смадж ловко прыгнул на ступеньку.

— Хур-ра-а-а! У меня получается! Вы постойте, я сейчас!

— Стой, куда!

Ликиана схватила малыша, прежде чем он успел устремиться вверх.

— Постой, погоди, смельчак.

— Все дело в весе, — рассудительно молвила сестра Подснежничек. — Командора не выдержит, малыша выдерживает. Меня тоже, пожалуй, выдержит. Осторожненько, не спеша можно подняться.

— Верно, — решила Ликиана. — Идём мы с сестрой Подснежничек. Гирри, хочешь с нами?

— Конечно, мэм! — взмахнул хвостом Гирри.

Он с фонарём в лапе и возглавил крохотную процессию.

— Встретите что-нибудь подозрительное — сразу назад! — напутствовал их Командор. — И кричите.

— Да, крикните, и мы мигом взлетим по этим обломкам, рухнуть не успеют, — подтвердил Кромка, сжимая бочарный молот.

Отважная троица осторожно шагала по шатким ступенькам.

— Ха-ха, — нервно засмеялся Гирри, — как будто мы внутри колодца со ступеньками.

Сестра Подснежничек шагала, не поднимая головы, потому что из-под ног Гирри сыпалась пыль и разный мелкий мусор.

— Да, как в клетке… В лестничной клетке. Что-нибудь вверху видно?

Гирри вытянул вверх лапу с фонарём.

— Что-то вроде лестничной площадки… И дверь.

Они ускорили шаг, но ступеньки задрожали и заскрипели. Одна из верхних вывалилась и пролетела мимо них.

— Замри! — приказала Ликиана.

Выждав немного, трое продолжили восхождение. Вот Гирри уже стоит на относительно прочной площадке перед дверцей и помогает взобраться Ликиане и сестре Подснежничек.

Подснежничек подошла к двери и смела с неё паутину.

— Ни ручки, ни задвижки. Но зато буквы.

Действительно, на двери ясно нацарапано: СТРАНА СЕЙТА.

— Ну и что это за страна такая? — спросила мать Ликиана.

— Та, что надо! — немедленно заявил Гирри. — Мы на месте! Дело в том, что это простая анаграмма. Если переставить буквы, получится СЕСТРА НАЙТА! Открывайте скорее!

Действительно, на двери чуть заметно нацарапано: СЕСТРА НАЙТА.

Внизу, под лестницей, Квелт задрал голову и вглядывался вверх, нетерпеливо пощипывая усы.

— Куда они пропали и что там делают, хотел бы я узнать.

— Хурр, когда вернутся, узнаем, а раньше никак, — удружил Груд типичным образцом кротовой логики.

Сестра Дора схватила Смаджа, попытавшегося выскочить в окно, и повернулась к Берби.

— Много уж времени прошло. На душе неспокойно.

— Хурр, верно, мэм. Да беспокойся аль нет, а им ничем не поможешь.

Сверху внезапно донеслись грохот, крик и какие-то хлопки.

Командор стрелой рванулся вверх по лестнице, вопя:

— Держитесь, братцы, я сейчас!

Посыпались ступеньки, поднялись облака древней пыли, окутав оставшихся внизу.

Под покровом тьмы «Похищенная Петуния» приближалась к таинственной горе. Озадаченная, но послушная Тайра маневрировала судном, подчиняясь командам капитана, исчезнувшего в крохотном отсеке между камбузом и форштевнем. Выдра даже не спрашивала, с какой целью, уже привыкнув к причудам и капризам странного зайца. Два береговых маяка прожигали яркие дыры в ночи, помогали судоводителям. На берегу мелькали какие-то фигурки. Тайра предположила, что это легендарные боевые зайцы Дозорного Отряда, сорви-головы лорда-барсука. Гора неуклонно росла, заняв все небо на востоке.

Навстречу «Петунии» с берега направился заяц. Он вошёл в воду по пояс и закричал:

— Эгей, кто к нам пожаловал?

Тайра поднесла лапы ко рту и ответила, как ее научил Катберт:

— «Похищенная Петуния»! Несём погибель нечисти и привет добрым зверям!

Заяц тут же закричал снова:

— Бросай буксир, мы вас втянем!

Буксирный линь подготовлен на носу, свернут в бухту. Тайра запустила конец в сторону зайца. К нему уже присоединились две дюжины товарищей, и все дружно поволокли судно к берегу. Подкладывая под днище катки, они вытащили «Петунию» на пляж и тут же рассыпались, уступая дорогу громадному барсуку. Он подошёл в сопровождении зайцев в полной форме и при оружии, рассеивавших тьму ночи факелами.

— Прошу разрешения подняться на борт, — пророкотал барсук голосом, похожим на раскаты отдалённого грома.

Тайра опешила. О таком повороте событий капитан ее не предупреждал. Что ответить?

Но Катберт уже ответил:

— Добро пожаловать, сэр, но мы сами к вам прибыли словечком перекинуться, во-во!

Такого Катберта Тайра ещё не видела. Исчезла с глаза раковина-нашлёпка. Настоящий полковой майор вышел на палубу. Нафабренные усы стрелами торчат вверх и в стороны, в глазу сверкает монокль. Вокруг пояса чёрный шарф с прямой саблей. На плечах золото эполет, болтаются аксельбанты, а грудь украшена двумя рядами медалей. Завершает облик тросточка-стэк с золотым наконечником, которой Катберт салютует барсуку.

— Рад встрече, майор Катберт Франк Даблъю Кровавая Лапа. Прошу вас на берег вместе с друзьями.

Тайре помогли спуститься на берег два молодых прапорщика.

— Меня зовут Тайра Живая Вода, я из аббатства Рэдволл, а птица — Пандион Пика-Коготь с Зелёного острова.

— Добро пожаловать, друзья, — кивнул барсук и тоже представился: — Лорд Мондриал Саламандастронский. Прапорщики Квортл и Портан помогут вам сориентироваться, мисс. Пандион, разумеется, в помощи не нуждается.

Все направились к горе. Впереди шагали, оживлённо беседуя, лорд Мондриал и Катберт. Тайра следовала за ними под щебет не умолкавших прапорщиков, заинтригованных появлением юной выдры.

— Вы действительно добрый друг Кровавой Лапы Бландейла, мисс Тайра?

Тайра кивнула:

— Льщу себя надеждой, мистер Портан. А что?

Портан ухмыльнулся.

— О, давайте запросто, мисс. Зовите меня просто Порти. А этого здоровенного увальня Кворти, во.

— Во-во, вы с майором, должно быть, кучу нечисти уложили! — взмахнул лапой его товарищ.

Тайра покачала головой:

— Нет, нет. Видите ли, мы лишь недавно встретились. И нечисть нам пока не попадалась. Я ведь о майоре Катберте так мало знаю…

Они вошли в гору через внушительных размеров двустворчатую дубовую дверь и сразу направились в столовую. Туда уже набилось множество зайцев. Раздавались шутки, песни, весёлый говор. Зайцы стучали по столам, торопя поваров.

— Выкатывай котлы, не то лапы протяну, во!

— Давай, друг, протяни лапы, во-во, я твою порцию в твою память слопаю, скорбеть веселее будет, ха-ха!

— Дак, где повара, во?

— Вари поваров, во, с них навару много!

— Свари свой нос, Воппс-младший, во!

— Поджарь свой куцый хвост, Оба-Слева, во-во-во!

Тайра уселась с прапорщиками за угловой гостевой стол. Она невольно пригнулась, когда над головой пролетела сухая корка.

— Они всегда такие? — озиралась удивлённая Тайра.

— Не-е, — замахал обеими лапами Кворти. — Всегда они шумят, безобразничают, во. А сегодня притихли. Дак, гостей стесняются. Манеры там, то, се…

Полковой майор Катберт Франк Даблъю Кровавая Лапа сидел за главным столом с лордом Мондриалом и старшими офицерами. Пандиона не видать. Наверное, осваивает прибрежные воды крепости Саламандастрон, предположила Тайра.

— Расскажите мне о майоре Бландейле, — попросила Тайра. — Я ведь о нем почти ничего не знаю.

— О, он у нас ходячая легенда, во! — воскликнул Портан. — Великие сезоны, я слышал, как лорд Мондриал ворчал, что майор за смертью гоняется. С тех пор, как дочь потерял…

Квортл посмотрел в сторону главного стола.

— На нем больше швов, чем на лоскутном одеяле, во. Вон сколько шрамов только на виду… Пропащая душа!

Тайра досадливо поморщилась. Болтают много, а ничего толком не говорят, подумала она о зайцах.

— Шрамы я вижу. Догадаться о чем-то могу. Но…

Портан сунул ей салфетку.

— Дак-дак-дак… Несут, несут, во-во-во! Трап спустить, сходни на причал! Швартовые, не спать!

Перед носом Тайры звучно брякнулись на стол громадная миска салата, объёмистый горшок супа, целый каравай хлеба и здоровенная кружка.

— Существенно… — пробормотала изумлённая выдра.

Кворти отмахнулся.

— Лёгкая закуска, во. Через час, снова голодный. Дак, так и живём, во, — тяжко вздохнул он. — Так, Порти?

— Дак… тяжко, но привычно. Коль не справитесь, мисс, поможем, во. Мы с Кворти всегда готовы помочь убрать со стола…

— Почему вы не отвечаете на мои вопросы? — возмутилась Тайра.

— Не сердитесь на эти ходячие челюсти, сударыня, — послышался чей-то голос из-за спины выдры. — Подвиньтесь, милейшие голодающие, во.

Подсевший к их столу заяц выглядел закалённым в боях ветераном. Высокий, жилистый, на морде шрам от уха до челюсти. Прапорщики почтительно подвинулись, не переставая яростно жевать, и замолкли. Заяц извлёк из ножен и положил на стол длинную рапиру. Представился:

— Капитан Рафаэль Гранден, мэм, к вашим услугам, во. Я слышал, что вы интересуетесь майором Бландейлом.

— Да, сэр. Извините, но ведь майор Бландейл и вправду иногда странно себя ведёт.

Капитан обвёл взглядом шумную столовку.

— Дак… Все мы так или иначе странные существа. Мартовские зайцы, во. Я служил под командой майора Бландейла, когда был ещё сержантом. Он и тогда был храбрейшим из храбрых. Но сейчас он более бешеный, чем барсук, одержимый жаждой крови. И я расскажу вам почему. Была у майора дочь Петуния. Красавица, нежное создание, цветок прекрасный Дозорного Отряда. Молодёжь по ней сохла и с ума сходила. Не исключая меня. Однажды осенью она на берегу собирала ракушки и камушки… любят это занятие молодые зайчихи…

Капитан замолк, созерцая острие своего оружия. Прапорщики перестали жевать.

— И что, капитан Раф?

— Нечисть, да?

Капитан мрачно кивнул:

— Да, морские разбойники. Они высадились чуть севернее. Петуния увидела и понеслась к крепости, чтобы поднять тревогу. Но разбойники убили ее… из луков. И оставили на берегу. Бедное создание, которое никому никогда не причинило вреда.

Тайра почувствовала, как шевелится шерсть у неё на затылке.

— И… майор узнал…

Капитан поморгал, голос его звучал печально.

— Мы вместе нашли ее. Тело ее перекатывал прибой. Из спины торчали четыре стрелы.

— Это ужасно… — содрогнулась Тайра. — Найти убитую дочь…

Капитан продолжал, не отводя взгляда от рапиры:

— Отец поднял ее и прижал к себе. Глаза его подёрнулись какой-то дымкой. Затем он передал тело дочери мне и сказал: «Отнеси в гору». И завопил. — Капитан перевёл дыхание. — Давно это было, мисс. Но я и сейчас слышу этот вопль. Разрывающий воздух. Я остался с телом Петунии на руках, а он понёсся за нечистью. Я побежал в крепость, поднял тревогу, мы помчались вдогонку, но догнать не смогли.

Квортл и Портан замерли.

— Грязные твари, во! Жаль, нас там не было!

— Он догнал потом нечисть, капитан?

Капитан Гранден кивнул.

— Через три дня в нашу бухту загнало приливным течением судно пиратов. Лорд Мондриал возглавил партию, я был в ней со своими ребятами. Команда смешанная: крысы, горностаи, хорьки, даже пара лис. Три десятка головорезов… бывших. Сплошь трупы.

— А майор? — вырвалось у Тайры.

Капитан Гранден мрачно ухмыльнулся.

— Там мы его и нашли. Думали, тоже покойник. Я попытался вынуть из его лапы сломанную саблю… Тут он открыл глаза и чётко проговорил: «Это судно моей дочери. Я захватил его для неё и назвал «Похищенной Петунией». Хорошее название, во…»

Капитан взял рапиру со стола и убрал ее в ножны.

— Лечили Бландейла четыре сезона. Он выжил и выздоровел… телом. Но разум дал трещину, и ее ничем не залечишь. Вот такая история, мисс. Я к вам с поручением от лорда Мондриала. Лорд приглашает вас к себе на пару слов после трапезы.

Майор Бландейл с группой друзей-офицеров уединился в нише столовой и наслаждался пряным пуншем и кровожадными куплетами.

Хищников люблю до жути,Плох он иль не очень плох!Но хороший однозначноХищник тот, который сдох!Дайте дохлую лисицу,Крысу дохлую прошу,Горностая иль куницу —На костях я их спляшу!Мне не жалко их нисколько!Сдохнет хищник — не беда!Ведь отныне никого онНе обидит никогда!Братцы! Доложу по чести —Очень хищников люблю!Вынимаю меч из ножен —И в капусту их рублю!С разнесённой черепушкойМясо не едят хорьки,И воды не просят крысы,Что лежат на дне реки!Потому-то кровожаднымНазывают за глаза,Ибо спуску не даю им!Ибо — хищников гроза!

Тайра с почтительным поклоном подошла к лорду-правителю.

— Вы пожелали меня видеть, милорд?

— Думаю, нам лучше побеседовать в более спокойной обстановке, — решил лорд Мондриал и повёл молодую выдру из войсковой столовой.

Майор Бландейл тем временем вскочил на стол и, размахивая саблей, распевал ещё более свирепую балладу.

Барсук неодобрительно покачал громадной полосатой головой.

— Обычно я таких фокусов в столовой не допускаю. Плохой пример для молодых. Но Франку закон не писан. У него что в голове, то и на языке, сегодня он тут, завтра там. Капитан Гранден рассказал вам его историю?

— Да, сэр. Это ужасно. Конечно, капитана Бландейла нельзя винить за то, каким он стал.

— Я тоже так считаю. Он превратился в одержимого, ищущего и не находящего смерть. Не удивлюсь, если он однажды исчезнет навсегда.

Тайра проследовала за лордом-барсуком по длинному коридору, затем они миновали несколько лестниц, прошли через вереницу залов больших и маленьких. Саламандастрон выглядел внушительнее, чем родной Рэдволл, но ведь это военная крепость, а не мирное аббатство… Они поднялись ещё по нескольким лестницам. Тайра уже давно дивилась долгому пути, когда лорд Мондриал остановился перед большой буковой дверью.

— Здесь мои личные покои и кузница.

Тайра вошла в обширную кузнечную мастерскую. Стены ее украшали доспехи, щиты, всевозможное оружие. Большое, распахнутое настежь окно выходило на море, над которым сверкали бесчисленные звезды. Почётное место в помещении занимал горн с двумя большими наковальнями и бочками воды и масла. Выдра подошла к окну, восхищаясь панорамой.

Лорд Мондриал тоже остановился у окна.

— Саламандастрон всегда защищал западные окраины Леса Цветущих Мхов, охранял их с суши и с моря. Последние сезоны никто нас не беспокоит, но раньше часто приходилось браться за оружие. Конечно, я воин, но предпочитаю мирную жизнь. Люблю читать, рыться в старых легендах, интересуюсь историей горы, ее прежними правителями и славными традициями.

Тайра втягивала ноздрями свежий морской ветерок, ощущая спиной тепло от кузнечного горна. Она искоса глянула на могучую фигуру барсука. Разумеется, он великий воин. Такая громадина! Вместе с тем она не сомневалась, что лорд Мондриал обладал мудростью и глубокими знаниями.

— Смотри туда, Тайра, чуть севернее, за бухтой. Что-нибудь видишь?

Тайра прищурилась, вглядываясь в указанном направлении.

— Что я могу там увидеть, сир?

Барсук отступил назад и ответил:

— Начался отлив. Смотри внимательнее, и ты больше узнаешь о Королеве Зелёного острова.

— Вы знаете о Королеве?

Тайра резко обернулась, но в помещении никого, кроме неё, не было. Лорд Мондриал исчез!

Тайра снова повернулась к окну и уставилась в море. В голове ее суматошно метались мысли. Откуда лорд Мондриал узнал о Королеве? Почему смотреть нужно именно в указанном им направлении? Куда он пропал? Размышляя над этими неясными вопросами, Тайра вдруг заметила нечто, заставившее ее сердце забиться быстрее.

Отлив обнажил острый пик скалы как раз в том участке моря, за которым она наблюдала. Мгновенно вспомнилось видение в ночь перед расставанием с Рэдволлом: Королева исчезает в море, погружается в волны, и последним исчезает кончик капюшона ее тёмного плаща… Вот он, кончик ее капюшона! Острый подводный пик!

— Скала показывается лишь в отлив. В лунную ночь хорошо видно, — раздался рядом голос лорда- барсука. Он вернулся с охапкой свитков и вывалил их на днище большой бочки.

— Я видела эту скалу во сне, — пробормотала ошеломлённая Тайра. — Что это значит?

— Здесь погиб корабль Королевы Зелёного острова, — печально пояснил барсук. — В шторм судно наскочило на этот риф, дикие коты-пираты напали на оставшихся в живых… Погибли Королева, ее брат и вся команда.

— А откуда вы все это знаете?

— Записи древних сезонов. — Барсук указал на свитки. — Я ведь говорил, что интересуюсь историей Саламандастрона.

Молодая выдра впилась глазами в кучу ветхих свитков.

— Я тоже вдруг заинтересовалась историей. Я должна узнать больше о моей царственной предшественнице.

Мондриал одарил Тайру одной из своих редких улыбок.

— Для этого тебе не придётся рыться в пыли архивов. Я расскажу обо всем, что тебя интересует.

Барсук легко подхватил Тайру и усадил ее на подоконник.

— Прежде всего, Королева Зелёного острова не была для нас чужой. Она бывала в Саламандастроне, гостила у лорда Эртуайта, тогдашнего правителя, большого белого барсука. Записи сообщают, что они крепко дружили. Лорды Саламандастрона обычно неплохие кузнецы, я и сам частенько балуюсь у горна. Лорд Боевой Кабан, как известно, выковал легендарный Меч Мартина Воителя. Лорд Эртуайт мастерски ковал доспехи: панцири, кольчуги, нагрудники… Таких щитов никто ни до, ни после него не мог выковать. Легкие, прочные, красивые…

— И он выковал доспехи для Королевы! — догадалась Тайра.

Массивная лапа Мондриала слегка коснулась губ нетерпеливой выдры.

— Я постоянно твержу своим зайцам, что они могут научиться, слушая, а не болтая.

Тайра прижала лапу ко рту и молча следила, как барсук рылся в свитках. Он выбрал один и развернул его на подоконнике рядом с Тайрой.

— Вот рисунок, выполненный лордом Эртуайтом. Он работал над кирасой для Королевы.

Перед Тайрой лежало на подоконнике изображение царственной дамы-воительницы из ее сна. Голову выдры украшала узкая диадема с крупным круглым изумрудом. На плечах темно-Зелёный плащ, из-под которого сверкает кираса из полированного серебристого металла с золотой звездой в центре. На боку короткого килта висят праща и мешок с камнями. Все это Тайра восприняла в первое же мгновение, но не могла оторваться от древнего рисунка.

— Как только я увидел тебя, то понял, что Королева возродилась, — пророкотал лорд Мондриал. — Теперь моя уверенность окрепла.

— Она могла бы быть мне старшей сестрой… — пробормотала Тайра.

Барсук снял ее с подоконника.

— Идём, я покажу тебе кое-что.

Лорд Мондриал откинул тяжёлый занавес, и Тайра поняла, куда он исчезал. За дверью обнаружилось ещё одно помещение.

— Здесь моя спальня, она же кабинет, она же убежище от шумных моих подданных.

Тайра окинула взглядом уютную нору. Одно небольшое окно, множество полок с книгами и свитками, стол, удобное кресло перед ним, на стенах оружие и доспехи. Барсук достал откуда-то и положил на стол свёрток.

— Рассказ о последнем путешествии Королевы Зелёного острова записан самим лордом Эртуайтом. Она направлялась в Саламандастрон, где ее ожидал новый доспех. Очевидно, старый уже износился. Увы, ей так и не довелось увидеть обновку. Уже после смерти Королевы лорд Эртуайт завершил работу над ее боевой броней. Мои полковые умельцы скроили плащ и килт. Своими лапами я смастерил пращу и мешок для камней. К сожалению, пропала корона. Золота у нас достаточно, но такой величины изумруд, к сожалению, достать невозможно. Получай же эти вещи, Тайра Живая Вода, они твои по праву. Я уверен, что они тебе подойдут.

Тайра медленно развернула свёрток. Плащ и килт умело сшиты из толстого темно-зелёного бархата цвета прибрежного мха в вечерней тени. При виде кирасы выдра не смогла сдержать восхищённого вздоха. Уникальный серебристый доспех с чеканкой, украшенный в центре многолучевой золотой звездой, сзади затянутый мелкой кольчужной сеткой и подбитый мягким лазурным шёлком.

— Лёгкий как пёрышко! — вырвалось у Тайры, когда она подняла панцирь.

— Хотел бы я знать, из чего этот сплав… Но Эртуайт унёс секрет с собой. Металл лёгкий, но против копья устоит. А как тебе праща нравится?

Праща, выполненная лордом Мондриалом, тёмно-серая и очень прочная на ощупь, оказалась чуть длиннее и шире, чем родная Фитька. Тайра зарядила ее камнем, раскрутила и одобрительно улыбнулась.

— Чудесная праща, сэр. Держать удобно, не выскользнет. Из чего она сделана?

Барсук указал в окно.

— Из кожи большой рыбы, акулы. Шторм выкинул ее на берег. Ее кость и зубы пошли на наконечники копий и стрел, из кожи тоже много какого добра изготовили. Вижу, что праща попала в умелые лапы.

Тайра ускорила вращение и послала камень в окно. Далеко в бухте сверкнул в лучах лунного света крохотный всплеск.

— Гм, много у меня хороших пращников, но такого, как ты, я ещё не видывал.

— Теперь для того, чтобы выдры Зелёного острова узнали меня, не хватает только головного обруча с изумрудом. Но ведь если Королева погибла вместе с судном, то ее корону можно отыскать на дне. Золото не ржавеет, не гниёт. Завтра я нырну у той скалы.

Мондриалу понравилась решимость молодой выдры.

— Отлично. Я направлюсь туда с тобой.

— Спасибо, сэр, — поклонилась Тайра.

«Похищенную Петунию» спустили на воду ещё до рассвета. Катберт представлял потешное зрелище. Как пиратский капитан и полковой майор, он украсил оба глаза: на одном темнела нашлёпка-раковина, в другом сверкал монокль. Поверх форменного мундира Дозорного Отряда он накинул морскую куртку.

— Йо-хо-хо, право на борт, бычки в бочке! — орал он прилипшим к румпелю Порти и Кворти.

Они выполняли приказы, не переставая жаловаться.

— Но, сэр, во, прилив ведь! Как мы сыщем этот валун, чтоб ему вообще провалиться!

— Порти прав, сэр, во! Эта каменюка только в отлив плешь высовывает!

Катберт подбоченился и завопил:

— Спасибо, салаги солёные, советчики сопливые! Просветили старика! Хвосты на ужин поотрезаю! Капитан видит сквозь воду и сквозь тучу! Вон глаза мои сидят на насесте, отдыхают.

Он повернулся к Пандиону:

— Пандион, приятель, слетай-ка да найди нам риф игольчатый. Махнёшь над ним крылышком, ладно?

Пандион тут же снялся с мачты и закружил над бухтой, а Катберт вернулся к несчастным рулевым.

— Подбодрись, тюлени толстобокие! Если б не ваш бравый капитан, заблудились бы вы в ведре водицы, потонули бы в чашке чаю! Курс на птицу, молодцы! Так держать, не вихлять!

Мондриал указал на Панд иона, кружившего над обнаруженной им подводной скалой:

— Быстро нашёл, добрый разведчик.

— Орлиный глаз, во! — высказался Квортл.

— Во-во, он ведь морской орёл, большой морской охотник, — поддакнул Портан.

Утренний бриз мягко подталкивал «Петунию» к месту назначения. Пандион вернулся на мачту, а Катберт погнал команду отдавать якорь и спускать паруса. На небо уже выползло солнце. Барсук крепко привязал к концу линя увесистый камень и запустил его в глубь.

Тайра следила, как камень, отскакивая от склона подводной скалы, исчез в темной глубине. Мондриал повернулся к выдре.

— Первое условие: не выпускай из лапы эту верёвку. Когда надо будет подняться, дёрнешь один раз, я тебя вытяну.

Тайра уверенно улыбнулась.

— О, не беспокойтесь, сэр. Ничего со мной не случится. Выдра в воде не пропадёт.

Барсук сжал ее лапу так, что она вздрогнула.

— Я знаю, что ты выдра, но слушай меня внимательно. Море — не пруд аббатства и не лесной ручей, никто не может знать, что встретится на глубине. Поэтому все время держись за верёвку. Если почувствуешь опасность, дерни два раза, я сразу вытащу. Ясно?

— Ясно, сэр. Спасибо вам за помощь и за заботу.

Она скользнула в воду, сопровождаемая напутствиями команды:

— Эгей, Тилли, не спи там, под водой!

— Удачи, мисс Тайра, во!

— Не замёрзните там! Ох, вода, должно быть, холодная, во, во!

Тайра погрузилась в безмолвную прохладную полумглу.

Лидо Лагунный постепенно пришёл в себя. Сознание возвращалось медленно и мучительно. Открылся лишь один глаз. Лапами не пошевелить, они растянуты в стороны и привязаны к кольям грубой деревянной клетки. Лидо пошевелился, и клетка закачалась. Оказалось, что она подвешена на толстом канате под окном рабочего кабинета дикого кота Феликса, почти на самой верхушке центральной крепостной башни.

Макушка раскалывалась от боли. Лидо лизнул корку запёкшейся крови на губах, обнаружил, что невидящий глаз его запечатан той же засохшей кровью, стекавшей с головы после удара обухом топора. Вытянув шею, Лидо потёрся глазом о плечо, стер кровь, заморгал, восстанавливая зрение.

Под ним, на пристани, толпились выдры. Увидев повёрнутые к нему головы, Лидо набрал в грудь воздуха и что есть силы закричал:

— Эй-йа-а-а-а-а-а! Здесь Лагунный! Отвяжите меня, трусы, и я задавлю вас голыми лапами!

На голову ему обрушился водопад. Вриг Феликс высунулся из окна и опрокинул на пленника ведро воды.

— Вопи, вопи, бывший боец. Теперь ты мой инструмент, хочешь или не хочешь; инструмент подчиняется мастеру. Слушай внимательно, инструмент.

— Только выпусти меня, и я тебя задавлю, даже с лапами, связанными за спиной, полумордый! — вызывающе выкрикнул Лидо.

— Глупая храбрость, она же храбрая глупость. Но я тебя услышал. Теперь ты меня послушай.

Дикий кот отшвырнул ведро в кабинет и высунулся из окна. Он обратился к выдрам, стоящим внизу:

— Слушайте, что скажу я, истинный дикий кот, властитель Зелёного острова. Ваши восстания, волнения, набеги, побеги — все это в прошлом. Вот под моим окном в клетке висит ваш вождь, храбрец Лидо Лагунный. Он тут провисит до тех пор, пока все ваши беззаконные бродяги не сдадутся. Если не сдадутся, будете любоваться побелевшими костями вашего предводителя. Он сдохнет здесь, в клетке, его труп будут клевать птицы-падальщики, обмывать дождь. Пока они не сдадутся, не получит ваш Лидо ни крошки пищи, ни капли воды. Неплохой урок каждому.

Вождь исчез в кабинете, а внизу капитан Скодт уже щёлкнул бичом.

— За работу, лентяи! Собирать еду, топливо, ловить рыбу! Сегодня в крепости праздник в честь вашего вождя, ха-ха-ха!

Понурые рабы разбрелись по своим нехитрым делам. Всех переполняла горечь окончательного поражения. Единственная их надежда угасла. Лидо Лагунный схвачен. Конец сладким мечтам о свободе.

Тем же вечером Вриг Феликс сидел на причале под навесом. Вместе с капитаном Скодтом он следил за работой рабов-рыболовов. Капитан задремал, разнежившись в лучах заходящего солнца, но его тут же разбудил тычок боевого топора вождя.

— Кто это там, на берегу?

Скодт заморгал.

— Как будто бы ваш сынок Питру со своей охраной. Сбегать узнать, что ему надо?

— Сиди. Сам придёт. Скоро узнаем, — буркнул Феликс, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Питру горделивым шагом приблизился к отцу и навис над ним. Феликс похрапывал в притворном сне. Зрители — охрана Питру и капитан — выжидали. Молодой кот брякнул доспехами и нагло обратился к «спящему»:

— Х-ха, великий вождь изволит почивать, а рабы тем временем бегут косяками.

— М-м, что за чушь? — Вриг приоткрыл один глаз. — Рыбы косяками? Какие рыбы вдруг забегали?

Питру кивнул своей страже, и на пирс рухнуло тело убитой выдры. Рунка, брат Баньи, пал очередной жертвой диких котов.

— Так они рыбу ловят. Я заметил пустую лодку у камышей. Взяли след, догнали. Преступников двое было. Один удрал, вот второй. А мудрый вождь храпит. Да что уж там, старики — что дети: все время спят.

Как будто не расслышав оскорбления, Вриг повернулся к капитану:

— Ты этому олуху мой приказ огласил?

— Сэр, — горячо залопотал Скодт, — я всем объявил, но Питру и его охрана отсутствовали, клянусь, я везде искал.

Вождь надвинулся на своего несчастного подчинённого, тесня его к краю пирса.

— Я приказал дать возможность нескольким рабам сбежать. Как иначе бунтовщики узнают о поимке их вождя и моем мудром решении? Кто им сообщит?

Он пихнул Скодта в последний раз, послав его в воду, достаточно глубокую у причальных мостков. Скодт погрузился с головой, вынырнул, булькнул и снова ушёл под воду.

Вриг Феликс поморщился и повернулся к солдатам.

— Вытащите идиота. Потонет ведь, придурок.

Солдаты брякнулись на мостки, сунули в воду копья. Через мгновение Скодт схватился за копье, вопя и отплёвываясь.

— А-а-а-а-а-а-а! Пусти-и-и-и-и-и! М-ма-ма-а-а-а- а-у-у-у-у-у-у!

Его вытащили на пирс вместе с верёвками, в которых он запутался. Верёвки эти опутывали также и гниющее тело Атунры, пропавшей советницы вождя.

Солдаты спешно рубили копьями узы, соединившие Скодта с покойницей. Обессиленный капитан, избавившись от объятий мёртвой куницы, рухнул на доски, пытаясь отдышаться.

— Что это? — удивлённо спросил Питру.

— Не притворяйся дурнее, чем ты есть. Прекрасно знаешь, кто это! — послышалось зловещее шипение из-за железной маски.

Питру невинно улыбнулся.

— Так вот куда она делась! Мне никто не докладывал. Я об этом ничего не знал. Как и о твоём указании выпустить рабов.

— Однако ты убил одного из моих рабов!

— Кто, я? Упаси сезоны! Я твоих рабов не трогал. Мой верный слуга унтер Янд убил твоего раба. Мои слуги мне верны, знаешь ли. Они кого угодно для меня убьют.

Вриг удовлетворённо кивал, выслушивая иносказания сына.

— Мои слуги, знаешь ли, тоже мне верны, тоже убивать умеют. И слуг у меня побольше.

* * *

Вечер опустился на Летние лужайки. Выдры сидели по берегам потоков, слушая журчание воды и птичье пение, следя за водными играми молодёжи.

Колан беспокойно расхаживал взад-вперёд, раздражённо поглядывая на скользящее вниз солнце.

— Куда он запропастился? Куда? — повторил Колан в несчётный раз с полудня.

Дидеро оторвалась от детской рубашонки, которую отделывала кружавчиками.

— Ежели б знала, не утаила бы. Сядь и отдохни! У меня от твоих скачков голова кругом.

Колан как будто не слышал. Он продолжил нервно вышагивать.

— Давно пора бы ему вернуться. Не нравится мне это, нет, не нравится.

— Слышала уже. Кончай болтать. Если не нравится, пойди да проверь. Банья вон отправилась на разведку.

— Что толку? — махнул лапой Колан. — Я уйду, а Лидо вернётся другой дорогой. Разминёмся.

— Банья возвращается! — крикнул сверху Лорго. — С ней ещё кто-то, но не Лагунный.

Банья вернулась, поддерживая Мемзи. Ровесница Баньи, Мемзи заметно уступала подруге в выносливости. К тому же она явно была в шоке. Колан бросился им навстречу, подхватил полумёртвую от усталости и ужаса Мемзи. Усадив молодую выдру, вокруг которой мгновенно захлопотали Дидеро и другие мамочки, Колан приступил к расспросам:

— Что с Лидо? Ты его видела?

Вместо ответа Мемзи ткнулась в передник Дидеро и зарыдала.

— Оставь ее, большой болван! — крикнула Дидеро. — Видишь, не в себе крошка.

— Но что с Лидо? — беспокоился Колан.

— Мемзи сказала, что Лидо схвачен, — ответила Банья.

Дидеро всплеснула лапами:

— Наш Лагунный… в плену?

— Да, в плену, — сквозь слезы подтвердила Банья. — Попал в ловушку возле лагеря рабов. Они подвесили его в клетке над крепостью. Феликс поклялся, что, если мы не сдадимся, он уморит Лидо голодом. И мы сможем любоваться его белыми костями, сказал он. Двое выдр сбежали, чтобы сообщить нам. Мемзи вырвалась, а мой брат, Рунка, погиб. Его убил дикий кот унтер Янд. Он заплатит мне жизнью!

Новость о пленении Лидо словно молния обежала лагерь выдр. Собрался Совет Кланов. В молчании выслушали собравшиеся рассказ Баньи. Когда она замолчала, все возмущённо зашумели.

Зазвучал барабан Зилло, призывая к порядку.

— Стоп! Прекратить шум! Колан, говори!

Колан привык говорить прямо, в лоб. Взмахнув веслом, он заговорил:

— Я не собираюсь спорить и что-то доказывать. Надо освободить Лидо, и немедленно. — Колан перехватил весло. — И ещё скажу: не дождётся подлый кот, чтобы я привёл в рабство свою семью. Война!

Зилло снова заколотил хвостом по барабану, чтобы умолк гул одобрительных возгласов.

— А что случится с семьями, если битва будет проиграна? — спросил он.

— Ха! Мы выживем, как жили раньше! — раздался голос Дидеро. — А бросить Лидо на произвол котов не можем. Слишком многим мы все ему обязаны. Проиграть битву? Слушай, Колан, ступай, разбей полчище котов и без Лидо не возвращайся.

Банья вскочила и тряхнула копьём.

— Псы Потока! Живая Вода! Волки Волны! Бойцы Потока! Бурная Бездна! Ночные Ныряльщики! К оружию! Вперёд! Эй-йа-а-а-а-а-а!

Боевой клич потряс стены пещеры.

— Слышал? — буркнула Дидеро. — Тебе ответили. Чего ещё ждёшь?

Колано обнял свою хозяйку.

— Миску жгучего супа и твой горячий поцелуй, сладость сердца моего!

Ускользнув от увесистого хвоста своей миссис, Ко- лан рванулся к выходу. Ответ Дидеро потонул в гуле голосов. Ощетинившись копьями, клинками, вооружившись пращами, немногими луками, дротиками и всем, что хоть как-то походило на оружие, масса выдр устремилась в поход.

Жаркий, сухой день затянулся надолго. Лидо наблюдал из своей клетки за склоняющимся солнцем. Страдали перетянутые верёвками лапы, на которых висело его тело. Последняя влага на губах — из ведра Феликса. Он провёл непослушным языком по пересохшим губам и закрыл глаза, пытаясь отвлечься от боли в раненой голове. Забыться в утешительной дремоте не удавалось, тогда измождённый Лидо сосредоточился на борьбе с мыслями о воде и еде.

К вечеру голова узника повисла, глаза закрылись, тело обмякло, все ощущения слились в какой-то неясный удаляющийся гул. Лапу его сжал появившийся неизвестно откуда воин-мышь, они вдвоём понеслись по прохладному вечернему воздуху, как сухие листья по ветру. Внизу раскинулся Зелёный остров, его холмы, леса, долины, водопады. Мышь махнула лапой в сторону океана.

— Умереть несложно, Лагунный. Но ты ведь боец. Не отпускай жизнь, пока брезжит надежда. Ты ещё увидишь Королеву Кланов и новый рассвет. Королева уже близко!

И Лидо увидел высокую деву-воительницу в зелёном плаще и сияющем доспехе. Королева Зелёного острова! Королева!

Видение погасло от резкого сотрясения клетки. Лидо открыл глаза и вместо Королевы Кланов увидел кошачью морду. Леди Хладвига, свесившись из окна, колотила по решётке клетки копьём. Ее черты искажала гримаса ненависти.

— Подлый убийца! Получай за моего сына Джифру!

Хладвига снова замахнулась копьём.

Командор нёсся вверх, отплёвываясь от густой пыли, цепляясь за стены, скрипя разваливающимися под ногами ступеньками. Вот он ворвался в верхнее помещение и на мгновение замер на пороге, оценивая обстановку.

В углу комнатушки Гирри, заслонив аббатису и сестру-библиотекаршу, храбро отбивался от громадного морского баклана. Птица обернулась на шум, и Командор заметил, что одна нога ее и крыло на той же стороне тела повреждены. Обрамлённые голубизной глаза баклана уставились на пришельца. Баклан вскинул голову, щёлкнул клювом и яростно завопил:

— Кай-йу-у-у-укк!

Командор не шевелился, выдерживая взгляд раненого хищника. Продолжая эту дуэль взглядов, он тихо, спокойно заговорил, обращаясь к своим друзьям:

— Не шевелитесь, сохраняйте спокойствие. Хотел бы я знать, каким ветром к нам занесло птицу с большого моря.

Баклану надоели пустые переглядки, он решительно шагнул к Командору. Бандж отступил на шаг, продолжая говорить так же спокойно и тихо:

— Наверное, буря забросила его сюда, как и нашего морского орла. Не хочу вас пугать, но похоже, что ему давно пора перекусить, э-э, кем-нибудь. Ему уже все равно кем. Что делать будем?

Гирри ответил так же тихо и монотонно:

— Я пытался вытеснить его за окно. Он ведь в окно влетел.

— Верная мысль, — похвалил Командор, бросив взгляд на сокрушённую оконную раму и обрывки занавеса. — Мы сможем его выжать туда совместными усилиями, но нужно чем-нибудь заслониться.

— Командор, за вами слева старая кровать. Похоже, птица на ней отдыхала. Можно эту кровать использовать как щит.

Баклан выбросил в сторону Командора острый клюв. Бандж отскочил.

— Я его отвлекаю, а вы — быстро к кровати. Поехали! Рэдво-о-о-олл!

Командор рванулся к птице и ударил ее хвостом по здоровой ноге. Возмущённо завопив, баклан неуклюже завалился на бок. Рэдволльцы дружно ринулись к развалинам кровати, мгновенно вздёрнули ее на попа и спрятались за толстой рваной периной.

— Атака! — завопила не своим голосом сестра Подснежничек. — Вперёд, ребята! Враг дрожит! Даёшь, орлы!

Под дружным напором лап и плеч перина поползла на пернатого противника. Раненая птица клюнула разлохмаченную преграду и подалась к окну. Пришлось ей выбираться на карниз, откуда, хлопая здоровым крылом, баклан спланировал на черепичную кровлю аббатства. Задержаться на покатой кровле ему не удалось, и он полетел комком перьев вниз, в кусты рододендрона, смягчившие падение. Вопя от боли и возмущения, баклан выбрался из кустов и, отряхиваясь и озираясь, похромал по газону.

Сестра Подснежничек погрозила поверженному противнику и закричала вдогонку:

— Будешь знать, хулиган горластый!

Аббатиса уселась у стены, томно подняв лапу ко лбу.

— Ох, какой переполох! Я вся дрожу.

Командор галантно к ней подскочил и помог подняться.

— Вы были неподражаемы, мадам! И ты тоже молодец, старина Гирри!

Сестра Подснежничек обиженно откликнулась от окна:

— Ну а я, разумеется, в этой свалке никакого участия не принимала!

— О-о-о! — отозвались ее партнёры в один голос.

— Сестра, вы бесподобны! С вами можно идти в разведку, — восторгался Бандж.

— Подснежничек, вы — душа, движущая сила этой лихой атаки! — заверила аббатиса.

— Натурально! Кто спорит! Крутой воин! — поддакнул Гирри.

— Льстивая камарилья! — улыбнулась сестра Подснежничек.

— Эгей, Ком! — донеслось снизу. — Что там у вас? Ты всю лестницу порушил!

— Все в порядке! — закричал Командор в распахнутую дверь. — Давайте верёвки! — Он повернулся к аббатисе: — Так что же мы здесь ищем, мэм?

Ликиана внимательно обшарила взглядом помещение.

— У меня этакое предчувствие… Непременно найдём… Сестра, у вас с собой копия стишка?

Старушка мышь хлопнула себя по лбу.

— Здесь копия, все время со мной. Каждое слово помню.

— Во память! — восхищённо закивал Командор. — Значит, чердак нашли самый верхний, теперь надо эту штуку отыскать, которая часть дерева. На что она похожа?

— Это, конечно, копье Корама, — сразу ответил Гирри. — Древко ведь сделано из дерева, так?

— Да, скорее всего, из дерева, — согласился Командор. — А дальше тоже все выяснили?

— К сожалению, нет, сэр, — поджал губы Гирри. — Ничего, сообразим!

— Уже сообразили, — хитро улыбнулась сестра Подснежничек. — Как только я кровать увидала, у меня в голове сразу что-то как будто щёлкнуло, как орех раскололся.

Подснежничек долго ещё улыбалась бы, если бы не аббатиса.

— Так скажите же нам, сестра! — чуть ли не возмущённо воскликнула она.

Вместо ответа сестра Подснежничек прошла на то место, где у стены стояла кровать. Она улеглась на пол и уставилась на окно.

— Вы веником стать собираетесь? — продолжала возмущаться Ликиана.

Подснежничек не обратила внимания на едкое замечание, протянула лапу к окну и неторопливо начала наконец объяснения:

— Где мы проводим треть жизни? Спим. Треть дня — работе, треть — еде, активному отдыху, а вечером — в кровать. Сестра Найта не была исключением. Она лежала здесь, в своей келье. Лёжа на боку, как я сейчас лежу, могла видеть окно…

— Окно и занавес, от которого клочья остались, — продолжил Гирри.

— Совершенно верно. Но когда он был цел и невредим, мог отгораживать помещение от ночи и от дня. А на чем висит… висела эта гардина, штора?

— На палке, — вырвалось у Командора.

— Верно, на карнизе, — сухо поправила сестра Подснежничек.

Гирри вдруг лихо подпрыгнул и сорвал с крюков карниз гардины.

— Перед вами копье Корама, друзья! — торжественно провозгласил он.

Командор взял копье, внимательно осмотрел его.

— Прекрасная работа. Такого дерева за все свои сезоны не видывал. Баланс отменный, настоящее оружие настоящего воина. Втулка-то серебряная… — Он потёр трубку на середине древка лохматой лапой. — Да, серебро. Копье сломалось, и Корам срастил половинки. Здорово сработано.

Аббатиса робко прикоснулась к острию наконечника.

— Прекрасно… но опасно. Цель любого оружия — убийство. Любое оружие заставляет меня содрогаться.

— Эй, наверху! Держи верёвку!

Кромка швырнул вверх моток верёвки, но докинуть не смог. Верёвка повисла на огрызке сломанной ступеньки. Командор подцепил ее копьём и втащил вверх.

— По одному спускаемся. Сестра Подснежничек, пожалуйте.

Спустившихся вниз приветствовали ожидающие. Тётушка Берби обняла Ликиану.

— Хурр, живёхонька-здоровёхонька. Мы-то тут боялись-волновались, все испереживались. Чайку надо теперь быстренько согреть, беспокойство чайком запить.

— Отличная идея, Берби. Чаю с пирожными. Мы сегодня заслужили.

Шумная толпа направилась на кухню, но навстречу им выбежал возбуждённый брат Перант.

— Командор, скорее! Эта сумасшедшая птица всех поубивает! Она на лужайке!

Сжав копье, командор понеся через Большой зал.

— Детей внутрь загоните! Кромка, за мной!

Командор во главе группы зверей выбежал из дверей аббатства. Снаружи суматошно носились и жались по сторонам перепуганные обитатели. Хиллия и Ореал пытались отогнать баклана от своих близнецов, которыми изголодавшийся морской охотник собирался полакомиться. Иргл и Ральг, отчаянно вопя, старались спрятаться в заросли люпинов. Лапы их родителей, поклёванные бакланом, кровоточили. Отведавший крови хищник пронзительно вопил и щелкал клювом. К нему спешил Бранталис, хлопая крыльями и тоже отчаянно вопя.

Оценив ситуацию, Командор заорал, стараясь перекрыть какофонию звуков:

— Кромка, открой главные ворота! Птицу тесним к воротам!

Взмахнув копьём Корама, Бандж бросился на баклана. Бранталис дрался отчаянно, но не мог осилить могучего морского разбойника. Командор подскочил с другой стороны и, используя копье как дубину, нанёс удар по шее баклана. Хромой хищник повернулся к выдре. Хиллия и Ореал тем временем схватили и унесли своих детёнышей.

— К воротам его, к воротам, — крикнул Командор.

Ворота тем временем распахнулись. Стоящая возле них толпа рэдволльцев дружно подбадривала Командора и гуся.

— Дай ему, Ком!

— Хурр, осторожно, клюва берегись!

— Так его, сэр! По хвосту, по хвосту!

Под ободряющие крики рэдволльцев Командор и Бранталис отважно оттеснили птицу к воротам, но столкнулись в пылу битвы, упали наземь, и баклан навис над ними с разинутым клювом.

Гирри выскочил из-за ворот и набросился на птицу сзади. Колотя баклана лапами и кусая перья, он вопил:

— Вон отсюда, бандит! Убирайся, разбойник!

Баклан повернул шею и клюнул Гирри в ухо. На помощь другу бросился Бринти. От неожиданности птица отпрянула и оказалась за воротами. Бринти, внутренне содрогаясь, но изумляясь собственной отваге, повернулся к застывшим в воротах рэдволльцам.

— Рэдво-о-о-олл! Победа!

И тут случилось то, чего никто не ожидал. Из канавы позади Бринти выскочила крыса с кривым клинком. Сталь зловеще сверкнула и вонзилась в спину Бринти.

— Получай сдачу, гадёныш!

Хриплый Обжора, атаман шайки речных крыс, выполнил своё обещание. Он выдернул клинок из спины своей жертвы, повернулся к канаве — но не успел сделать ни шагу. Командор метнул копье Корама, и крыса изумлённо уставилась на острие, высунувшееся из ее груди. Хриплый Обжора, не издав больше ни звука, рухнул наземь.

Баклан спрыгнул в канаву, и оттуда сразу донеслись вопли ужаса и боли. В канаве пряталась шайка Хриплого Обжоры. Ёж Кромка первым добежал до Бринти, поднял его и побежал обратно, к сторожке привратника. Командор подошёл к убитой крысе, чтобы вытащить копье, и обнаружил, что оружие снова сломалось. Неудачно упал убитый бандит, неуклюже. Подобрав половинки копья, Бандж столкнул мёртвую крысу в канаву. Тело атамана свалилось на трупы двух его подданных, Пробкохвоста и Жабьего Глаза. Баклан недовольно уставился на Командора, прервавшего трапезу нежданной добавкой.

— Гм… Приятного аппетита. Вот тебе ещё порция, приятель… Обожрись! Только в аббатство больше не лезь!

Командор отвернулся от кошмарного пиршества, а баклан, удовлетворённо буркнув что-то себе под нос, принялся разделывать крысятину.

Командор обогнул сторожку, у дверей которой толпились обитатели аббатства. Он подошёл к Кромке, который плакал, не стесняясь слез, сидя на западной крепостной лестнице.

— Бедняга Бринти. Такой молодой…

Командор уселся рядом. Жаль Бринти, но чему словами поможешь? Он повертел в лапах половинки копья и сунул их ежу.

— Но тот гад, который нашего Бринти убил, от меня не ушёл. Копье вот сломалось. Починить-то можно? Ты у нас знатный столяр и плотник.

Кромка всхлипнул, протёр глаза и ухватился за деревяшки. Внимательно оглядев сломанные концы, он обнадёжил Командора:

— Отремонтируем, эту же втулку и используем. Ой, смотри, там что-то зажато внутри! Ну-ка придержи…

Они поковырялись во втулке и извлекли из неё кусок жёлтого металла.

Ёж и Командор подняли головы. Над ними стоял Дед Квелт.

— Вы обнаружили корону Королевы Зелёного острова, друзья мои.

Через некоторое время аббатиса велела всем посторонним покинуть сторожку. Бринти облачили в чистую одежду и приготовили к погребению. Тем временем весть о находке облетела аббатство, и нашлось много желающих посмотреть, как Кромка реставрирует королевскую регалию.

Ликиана обняла за плечи Гирри и Трибси.

— Перестаньте плакать. Что бы Бринти сказал, увидев вас в слезах? Пойдёмте посмотрим, как мастер Серая Иголка чинит корону для Тайры.

Кромка обвязал мягкой тканью небольшой деревянный молоток. Надев корону на шпору наковальни, он поворачивал ювелирный шедевр, осторожно постукивая по нему молотком.

— Золото — металл мягкий, если не спешить, то и не сломаешь. Вот так, потихоньку-полегоньку.

Скоро ёж продемонстрировал всем восстановленную в прежнем блеске королевскую корону.

— Достойное украшение для нашей Тайры!

Все молча восхищались красотой короны и мастерством умельца-ежа.

Ёж Кромка откупорил один из многочисленных бочонков. Аббатиса Ликиана произнесла краткую речь:

— Дорогие мои рэдволльцы, мы потеряли сегодня прекрасного товарища. Всегда печально терять друга, да к тому же ещё и такого юного, как Бринти. Мы никогда не забудем Бринти. Выпьем за его светлый образ. За Бринти!

Все повторили это имя и выпили. Последовала пауза, которую прервал Командор:

— Прекрасный парень Бринти, настоящий друг, лучший друг дочери моей, Тайры.

— Он меня спас от птицы, — добавил Гирри. — Храбрый был парень! — Гирри потрогал повязку на ухе и замолк.

— Хурр, бедняга Бринти, — сквозь слезы выдавил из себя Трибси, — нам его всегда будет не хватать.

Первое погружение в морские воды. Тишь и таинственный простор, только иногда булькнет случайный пузырёк воздуха. Полупрозрачную зелень пронизывает рассеянный свет. Тайра спускается, одной лапой отталкиваясь от грубой скалы, другой перехватывая верёвку. Вода в глубине холоднее. Быстро темнеет. Наконец хвост упёрся в дно. Крупный песок, водоросли, камни… Слегка разочарованная тем, что не опустилась на палубу затонувшего судна, Тайра напряжённо всматривалась в окружающую мглу. Возможно, судно сдвинуло какое-нибудь подводное течение, подумала она. Или оно полностью развалилось, а обломки затянуло песком. Нога зацепилась за какой-то предмет. Наклонившись, она поняла, что из песка торчит толстый обломок какого-то корабля. Рядом ещё что-то непонятное. Тайра подняла странный предмет, поднесла к глазам. Гладкий, беловатый, с отверстиями. Изо рта молодой выдры вырвался пузырь воздуха. Череп выдры! Она стоит на могиле. Куча скопившегося возле подошвы рифа песка — могильный курган, устроенный милосердной Матерью-Природой над останками команды погибшего корабля. Найти здесь что-либо невозможно, поняла Тайра. Какое горькое разочарование!

Что-то тяжёлое ударило ее в спину, и тут же тело выдры как будто сжали мощные тиски. Тайра попробовала отбиваться, но чудовище набрасывало на неё петлю за петлёй. Сверкнули перед глазами его острые зубы. Тайра увернулась, отпихнула голову монстра. Не хватало воздуха. Выдра, движимая энергией ужаса, накинула на страшную голову верёвку, быстрым движением обернула ее вокруг зубастых челюстей и дёрнула дважды.

Почти без сознания, отчаянно колотя и царапая мощного противника, Тайра вынырнула на поверхность.

— Еулалиа-а-а-а-а-а-а! — раздался громовой клич лорда Мондриала.

Он выдернул из воды и плюхнул на палубу сцепившихся поединщиков, и вот уже Катберт и его команда колотят, кусают и царапают монстра. Ударом хвоста чудище отбросило Квортла и Портана, но тяжёлая лапа барсука уже придавила его голову к палубе, а Катберт мёртвой хваткой вцепился в хвост. Лорд Мондриал спихнул страшную голову в воду, и побеждённый угорь заскользил вслед за нею.

— Ч… ч… что это такое? — задыхаясь, спросила Тайра.

Лорд Мондриал пожал плечами и покачал полосатой головой.

— Похоже на какую-то подводную змею.

— Повезло тебе, Тилли! — подошёл к выдре Катберт. — Это, правда, не змея, а гигантский морской угорь. С ним никому никак…

— Кроме лорда Мондриала и славного капитана Кровавая Лапа, во! — воскликнули дуэтом Кворти и Порти.

— Абсолютно точно! — охотно согласился Катберт. — Виват лорду Мондриалу и капитану Кровавой Лапе… то есть майору Бландейлу Франку! Гип-гип…

— Кк-ур-р-р-р-ра-а-а-а-а! — завопил с реи Пандион.

Вернувшись в гору, уставшая, подавленная Тайра уединилась в отведённой ей комнате. Она рухнула в кровать. Опозорилась! Корону не нашла, угорь чуть не сожрал… Еле спасли. Горевала она недолго, усталость слепила веки, и выдра крепко заснула.

Ближе к вечеру ее разбудил стук в дверь. Она уселась на кровати, потянулась, зевнула.

— Входите, пожалуйста.

Капитан Раф Гранден внёс и положил на столик свёрток вещей, приготовленных для Тайры лордом-барсуком.

— Наилучшие пожелания от лорда Мондриала, мисс. Он просит вас присоединиться к нему за его столом сегодня вечером. Вот ваше облачение по этому случаю, во.

Тайра кисло скосилась на кучу вещей.

— Я бы, пожалуй, осталась здесь, капитан Раф. Передайте лорду мои извинения.

Капитан как будто ее не услышал.

— Я пришлю за вами Квортла и Портана. Они вас проводят.

— Но я ведь сказала… — начала Тайра.

Капитан Гранден перебил ее:

— Я должен довести до вашего сведения, мисс, что отказ равносилен оскорблению лорда-правителя Саламандастрона. Лорду не отказывают. Никто. Прошу вас приготовиться. Ваш покорный слуга!

Капитан склонил голову, отсалютовал и удалился, печатая шаг.

Тайра вздохнула и принялась натягивать новые одёжки. Едва она подготовилась, как появились оба ее провожатых. Они охнули, увидев ее в новом облачении. Квортл кланялся как заведённый, а Портан споткнулся о собственную лапу, пытаясь завинтить особо изящный и изысканный поклон.

— Дак… во-во-во… ишь ты… фу-ты ну-ты… — ухмылялся Портан.

— Во-во, съесть мне бабушкин передник, за жизнь свою многосезонную такого великолепия не видывал! — вторил ему Квортл.

Тайра приободрилась. Ей тоже понравился новый наряд. Она протянула зайцам обе лапы:

— Готова следовать за вами, милостивые государи! Во-во-во!

Шум в зале стоял невообразимый. Тайру проводили к столу лорда и усадили рядом с ним. С другой стороны от неё беспокойно ёрзал Катберт. За этим же столом сидел и невозмутимый капитан Гранден. Когда шум стал совсем уж невыносимым, раздался оглушительный удар гонга. Все зайцы, кроме сидящих за столом правителя, вскочили, вытянулись и замолкли.

Вислоусый полковник-ветеран по кивку лорда провозгласил:

— Прошу садиться, господа!

И привычный шум, под грохот скамей и стульев, возобновился. Дневальные вкатили тележки с едой. Зайцы перебрасывались шутками, вопросами, ответами, репликами, корками хлеба.

Тайра, которой кусок в горло не лез, чувствовала себя бодрее в присутствии Катберта. Он быстро уплетал все, что попадалось под лапу, не слишком разбирая, чья перед ним порция.

— М-м-м… Ням… Горный пирог… А-атлично… м-м-м… Ещё кусочек… Салата, конечно, во-во… Ещё грибочков…

Он умял груду салата, пирог с грибами и репой, дюжину пирожков с сыром и морковкой, миску ячменно-лукового супа, принялся за картофельно-каштановые пирожки.

— Что там на десерт? — не переставая жевать, он скосил глаз на пробегавшего мимо дежурного по кухне.

Лорд Мондриал смерил выдру одобрительным взглядом.

— Вы истинная Королева, леди Тайра Живая Вода.

Тайра потупилась.

— Королева без короны, сэр. Опозорилась я с этим угрём.

Барсук дружески пожал ей лапу.

— Ничего подобного. Храбро вела себя, достойно. У меня кровь стынет, как только представлю битву с этим монстром в глубине, во мраке. Честно признаюсь, мне бы не хотелось пробовать. Попомните моё слово, мисс, в вас есть задатки настоящего воина-вождя.

Трапеза закончилась. Насытившиеся зайцы вовсю веселились, галдели, пели. Шум прекратился, когда здоровенный знаменный сержант по имени О’Крэг прогрохотал:

— Смир-рна! Слу-шай! Милорд Мондриал!

И барсук смог объявить, не повышая голоса:

— Завтра утром майор Франк Бландейл уходит к Зелёному острову с целью вернуть престол законной наследнице, леди Тайре Живая Вода. — Лорд Мондриал обвёл столовую взглядом и продолжил: — На месте ожидается столкновение с враждебной нечистью, с дикими котами. Полагаю своим долгом оказать поддержку леди Тайре. Майор, сколько зайцев возьмёт ваше судно?

— Сорок, сэр! — не раздумывая, ответил Катберт. — Но если учитывать оружие и припасы, то три десятка, милорд.

— Тридцать, — повторил Мондриал. — Капитан Гранден, отберите тридцать опытных бойцов для выполнения задачи.

Зайцы замерли. Каждый хотел, чтобы выбор пал на него. Капитан Раф Гранден обнажил рапиру и зашагал между столами, касаясь клинком плеча каждого избранного и громко называя его по имени и званию.

— Знаменный сержант О’Крэг, мастер-сержант Банн, капрал Драблвик, лейтенант Сэйджтип… — Он назвал тридцать имён, закончил обход и направился обратно к главному столу.

Тайра глянула на повесивших носы и уши Кворти и Порти. Конечно, у них не было ни малейшей надежды попасть в число избранных. Она встала и обратилась к капитану:

— Прошу прощения, капитан, я хотела бы включить в состав команды прапорщиков Квортла и Портана.

Капитан нахмурился.

— Извините, леди, это невозможно. Они молодые, неопытные, необстрелянные бойцы.

— Они не моложе меня, — возразила Тайра.

— Извините, сударыня, — перебил ее лорд. — Капитан отвечает за успех экспедиции и сам решает, кто будет вас сопровождать.

Тайра посмотрела на лорда, на капитана. Скосила глаза на публику, с интересом выжидавшую развития событий. В зале вновь зазвучал ее твёрдый, решительный голос:

— Мне предстоит стать Королевой Зелёного острова. Я должна научиться принимать собственные решения. И я решила, что прапорщики отправятся с нами.

— Я уже сформировал группу, — отчеканил капитан. — Они остаются.

— Тогда и я остаюсь, — так же чётко объявила Тайра и уселась.

Наступившую тишину прервал громовой хохот лорда Мондриала.

— Хо-хо-хо, капитан, придётся повиноваться Королеве. Исполняй волю Ее Величества.

Раф Гранден с неудовольствием уставился на Тайру. Она выдержала его взгляд и с удивлением заметила, как губы сурового капитана вдруг тронула улыбка. Он поклонился и вложил рапиру в ножны.

— Как пожелаете, миледи. Прапорщики отправятся с нами.

Зал взорвался рёвом восторга и аплодисментами. Кворти и Порти спешили к Тайре, улыбаясь от уха до уха.

— Здорово сделано, мисс, во!

— Чтобы эта гранитная глыба Гранден кому-то уступил? Впервые вижу, во-во!

Мондриал, ещё улыбаясь, пророкотал:

— Вы на капитана не обижайтесь. Он ведь выполнял мой приказ.

Тайра с серьёзным видом ответила:

— Милорд, мы, королевы, всегда справедливы, как с подданными, так и с союзниками.

И они оба враз расхохотались.

Следующий вечер застал «Похищенную Петунию» на якорной стоянке. На корме капитан Катберт Кровавая Лапа возвышался над перевёрнутой пустой бочкой, зажав в каждой лапе по поварёшке. Из отрытых весельных портов торчали двадцать четыре длинных весла, по дюжине на каждый борт. Квортл и Портан застыли с обеих сторон румпеля, готовые выполнить первую команду капитана. Пандион замер на верхушке мачты. Впереди у якорного каната стояли два мощных сержанта. Тайра заняла место на самом носу судна, устремив взгляд на запад. В открытое море.

— Убрать якорь, поднять паруса! — рявкнул Катберт.

Он заколотил поварёшками по бочке, отбивая ритм гребцам. Рта он не закрывал ни на минуту, подбадривая команду градом шуточек и необходимой на каждом судне морской ругани.

— Не спать на вёслах! Со-о-о-огнись — разогнись! Шевелись, не ленись! Стёртые сандалии, облетевшие одуванчики, жгучий корень вам под хвост! Уши завью, усы в косы заплету, лапы вырву! Курс — запад, запад, запад!

— Кй-й-йа-а-а-а-а! — раздался ликующий клич с мачты. — Домой!

Квортл и Портан вцепились в дерево румпеля, изумлённые скоростью судна, подгоняемого попутным ветром и ускоряемого мерным движением двух дюжин весел.

— Во гонит капитан!

— Дорвался до моря, во-во.

Катберт свирепо скосил глаз назад.

— Р-разговорчики у руля! Похлёбкой из прапорщиков на полдник порадую!

Лорд Мондриал застыл у окна в своем кабинете. Он глядел вслед удаляющемуся паруснику, щурился от блеска брони Тайры. Она стояла на носу и махала барсуку обеими лапами. Мондриал кивнул ей большой полосатой головой. Губы барсука чуть шевелились, он едва слышно напевал прощальную боевую песенку, напутствуя молодую выдру, с которой только что познакомился, но уже успел высоко оценить.

Рванувшись в сторону, Лидо уклонился от острия копья. Связанный и ослабевший, он с трудом использовал даже ту ничтожную возможность манёвра, которую предоставляла оставшаяся гибкость онемевшего тела. Клетка качнулась, грохнулась о стену, от ступни, по которой царапнуло копье, взметнулась волна острой боли. Хладвига выдернула копье из пола клетки и замахнулась для нового удара. Глаза ее горели в темноте бешеным огнём ненависти.

— Ступай к Адским Вратам, убийца! Издохни! Смерть тебе!

Лидо ещё два раза извернулся, с трудом уклонившись от смертоносного острия. Неугасимый боевой дух заставил его тратить остатки энергии на оскорбления противника.

— Тупица! Раззява безлапая! В носу ковыряй своей зубочисткой!

Хладвига яростно взвыла, схватила копье двумя лапами, занесла его для решающего удара. Лидо изнемогал. Он понял, что уже не сможет заставить тело сделать спасительный рывок.

За спиной Хладвиги внезапно раздался грохот. Копье выскользнуло из ее лап, проскользнув между решёткой клетки, устремилось к причалу и воткнулось в доски, задребезжав древком.

— Мва-а-а-а-у-у-у! Пусти-и-и-и! — дико завизжала Хладвига. — Убери лапы, мразь, дрянь, гадость вонючая-а-а-а!

Капитан Скодт и два кота-охранники выволокли ее из кабинета. Хладвига царапалась, кусалась, билась в их железной хватке, но тщетно. Ее дотащили до собственных покоев и втолкнули в дверь.

Вриг Феликс остался у дверей своего кабинета.

— Следите за ней. К моему кабинету никого близко не подпускать!

— Трус! Предатель! — надрывалась Хладвига за запертой снаружи дверью, у которой застыли часовые. — Убийцу сына лелеет!

— Идиотка! — процедил Вриг сквозь зубы. — Чуть не испортила мой гениальный план.

Феликс вошёл в кабинет и подкрался к окну. Полюбовавшись пленником, он вытянул лапу в окно и постучал по клетке своим топором.

— Эй, приятель! Видишь, я тебе жизнь спас. Рад видеть тебя живым.

Лидо с трудом поднял голову.

— А я не рад видеть тебя живым, ржавая морда.

Феликс продолжал поддразнивать пленного:

— Глоточек воды? У меня найдётся, если вежливо попросишь.

— Все, о чем я прошу небо и сезоны, это возможность добраться до твоей рваной образины. Тогда ты у меня запросишь, но будет поздно.

Дикий кот выпрямился в окне.

— Что ж, я тебя скоро выпущу из клетки. Когда твои друзья приползут с повинной. И будешь ты вылизывать пол под моими ногами, а Скодт будет тебя поощрять своим кнутом, чтобы не ленился.

Вриг отошёл от окна. Хлопнула дверь кабинета. Лидо уронил голову на грудь, повис на верёвках. К его удивлению, верёвка на левой лапе слегка подалась. Обнадежённый узник потянул, дёрнул, повернул онемевшую лапу… Копье! Хладвига, беспорядочно тыча в него копьём, повредила острием узлы верёвки, понял Лидо.

Напрягая распухшие, онемевшие конечности, Лидо Лагунный принялся ослаблять узлы. Рывок, ещё рывок… Он заворчал от напряжения и боли. Освобождённая лапа рухнула и повисла вдоль тела. Минута отдыха — и Лидо обратил все внимание на вторую лапу. Подтянувшись к запястью, он вонзил в верёвку зубы. Грыз, жевал, отплёвывался и наконец со стоном наслаждения смог опуститься на дно своей висячей тюрьмы. Медленно, осторожно растирая лапы, Лидо возвращал в них жизнь.

Что теперь?

С первыми просветами утренней зари над островом защебетали птицы. С зарею на берегу озера появились и выдры. Колан влез в воду, вглядываясь в молоко густого тумана, нависшего над водой.

— Ну, что теперь?

Его брат Лорго потирал лапы в предвкушении боя.

— Утро — самое время для атаки. Коты ещё не продрали глаза.

— Не спешите, ребята, — вмешалась Банья. — Для того чтобы действовать, надо иметь хоть какой-никакой план. Наверняка Феликс хорошо охраняет свой форт. Он ведь ожидает, что мы что-то предпримем.

Колан задумчиво полоскал в воде своё весло.

— Согласен. Но что ты предлагаешь? Не сидеть же здесь, в камышах, целый день.

— Прежде всего надо выслать разведку. Халки, Чаб, проверьте левый берег. Лаг и Ганно, пройдитесь по правому. Обратите внимание на патрули и охрану лагеря рабов. Сколько котов, какое оружие. А главное — попытайтесь обнаружить Лагунного.

Властелин Зелёного острова завтракал в караульном помещении при выходе на пирс. Он предвкушал усиление своих позиций; настроение улучшала и свежеизловленная форель, которую он поглощал под бледное лёгкое винцо. Хорошее настроение не мешало ему обдумывать вопросы, требующие внимания. Этим он славился: никогда не упускал из виду никаких мелочей.

Обслуживал Феликса капитан Скодт, ни на мгновение не терявший бдительности. Он знал, что настроение хозяина может неожиданно измениться к худшему. Непредсказуемость вождя тоже была притчей во языцех. Нечаянно плеснув вино на стол, Скодт пробормотал:

— Прошу прощения, сэр.

Выражение изуродованной физиономии Феликса ничего не говорило Скодту, поспешно стиравшему со стола лужицу вина.

— Пленного надёжно охраняют?

— А как же, сэр! Я приставил двоих к двери твоего кабинета и ещё двоих внизу на лестнице.

Феликс осторожно потрогал языком обнажённые верхние десны.

— М-м-м, ладно. Леди Хладвига где?

Скодт не понимал, к чему клонит Вриг.

— У себя, как и приказано, сэр. У ее двери трое на посту.

Феликс приложился к кубку.

— М-м-да-у… Я нынче гостей поджидаю, Скодт. Выдры пожалуют… Значит, так: охрану лагеря рабов усилить. Главные силы не высовывать. Патрулей не надо. Рабы пусть сидят в своих лачугах. Никаких работ, рыбалок и прочих фокусов. Все ясно?

— Ясно, сэр!

Следующий вопрос застал видавшего виды капитана врасплох.

— А вот скажи-ка мне, как ты думаешь, кто убил мою верную Атунру?

Скодт уставился в пол.

— Сэр, я не могу этого знать.

— Ну-ну, не такой уж ты наивный простачок. Ведь это Питру устроил, так?

Капитан чувствовал себя, как рыба над костром.

— Хозяин, я не вправе обвинять твоего сына.

— Когда мы вернулись с охоты на этого Лагунного бунтовщика, Атунра уже пропала, а Питру сверкал регалиями коменданта крепости. Так ведь?

— Так, сэр, — послушно кивнул Скодт.

Феликс отставил кубок.

— М-м-фр-р… Питру-то наш свитой обзавёлся, трое особо доверенных у него. Как я заметил, один из них унтер.

— Унтер Янд, сэр.

От ухмылки Феликса между лопаток капитана потянуло холодком.

— Вот-вот. Унтер Янд. Й-йанд. Й-йаунд… Мр-вау- у… Доставь-ка мне сюда-а-у этого Й-йа-ау-унда. Пора внести ясность в этот вопрос.

Поднявшееся солнце разогнало туман. Банья прошипела Колану:

— Залезай в камыши! Чего высунулся на всеобщее обозрение?

Колан мрачно прошлёпал в заросли.

— Куда эти следопыты запропастились?

Лорго вытянулся и высунул нос из камышей.

— Вижу на берегу Лага и Ганно. Идут сюда.

— А вон и Халки с Чабом, если не ошибаюсь, — указала Банья на лёгкую рябь на поверхности озера.

Халки с Чабом вынырнули и направились в камыши, прибыв к месту сбора одновременно с Лагом и Ганно.

— Осторожней! — упрекнул их Колан. — Коты заметят.

— Никаких котов! — отмахнулся Халки. — Птички да рыбки, никого больше мы не встретили.

— Никаких котов? — озадачилась Банья.

— Ни даже лягушек, — подтвердил Чаб. — И Лидо не видели. Тишь да гладь.

— Странно. — Колан поскрёб хвост. — А у вас что? — повернулся он к Лагу и Ганно.

— Лагерь рабов охраняется, вокруг часовые, — ответил Лаг. — Должно быть, народ внутри заперт. Никто не работает, не входит и не выходит. Лагунного тоже не видели.

Лорго выплюнул стебель камыша.

— Ловушку устроили, хитрые бестии.

— Если это ловушка, то странная какая-то, — возразил Чаб. — Мы ведь в неё вошли и вышли невредимыми.

Банья оглядела озадаченные физиономии выдр.

— Что ж, хватит нам здесь отсиживаться, — решила она. — Выходим без спешки, тремя группами. Роган, веди свой клан и Псов Волны вдоль левого берега. Колан с Бурной Бездной и Живой Водой — по правому. Я веду своих и Бойцов Потока через озеро. Соблюдайте осторожность, не зарывайтесь, берегитесь ловушек и засад.

Колан перехватил весло.

— И ежели что — вопите громче. Мы мигом примчимся. Удачи всем. Надеюсь, все вернёмся к семьям. Вперёд!

И кланы бесшумно двинулись по заданным направлениям.

Питру направлялся к казармам, когда заметил капитана Скодта во главе группы из шести диких котов. Комендант крепости нырнул в укрытие, откуда во всех подробностях наблюдал арест своего приближённого.

Быстро сломив сопротивление унтера Янда, коты заломили ему лапы за спину и поволокли к сторожке у выхода на пристань. Разъярённый Питру обозвал себя идиотом. Ведь знал же он, что отец ничего не забывает и ничего не прощает.

Питру понёсся в казармы. Балур и Хинза, потрясённые случившимся, наперебой залепетали:

— Комендант, они арестовали унтера Янда!

— Капитан Скодт увёл его под конвоем. Твой отец добудет правду об Атунре, он развяжет Янду язык…

Питру схватил обоих за усы.

— Заткнитесь, идиоты! Я все знаю. Прекратите паниковать и слушайте. Балур, дуй к караулке озёрной башни, затаись под окном. Разведаешь, что там происходит, и живо ко мне. Хинза, собери всех наших и веди за казармы, ждите меня там. Поживей, ваша жизнь в быстроте ваших лап и мозгов!

Янда впихнули в караулку. Феликс приказал подвесить его к кольцу, вделанному в стену. Унтеру за-драли передние лапы и мгновенно вздёрнули на цыпочки. Вриг медленно подошёл вплотную к насмерть перепуганному коту и уставился на него, плотоядно ухмыляясь. Ужасная гримаса предводителя заставила Янда зажмуриться.

— Кто убил мою советницу Атунру? — прозвучал прямой вопрос.

— С-с-сир, я не знаю, клянусь, не знаю, не имею представления, — дрожащим голосом пролепетал Янд.

Феликс удовлетворённо кивнул.

— М-мау. Не зн-нау-у… Знаешь! И ещё ты знаешь, что топор мой отлично отточен. Освежевать тебя им — одно удовольствие. Не торопясь, сниму с тебя шкуру, с живого.

Блестящее лезвие топора защекотало горло Янда. Вождь продолжал в тоне лёгкой беседы:

— Может, ты не знаешь, что уже без шкуры ты ещё проживёшь с полдня. Приятное будет времечко! А воплей-то! Вот чего я терпеть не могу, ты тоже, верно, не знаешь, так это врунов, вралей, врунишек. Так что мне лучше правду поведать. Итак, кто убил мою Атунру?

Янд всхлипнул и выпалил:

— Сэр, я выполнял приказ.

Феликс убрал топор от горла унтера.

— Понимаю. Ты сделал то, что и обязан делать послушный слуга. Что ж поделаешь. Я тебя не виню. А теперь скажи, кто отдал этот приказ. Говори, друг, не бойся. Я верных воинов не убиваю.

— Сэр, ваш сын, комендант Питру, приказал мне убить Атунру. Я был вынужден повиноваться.

Феликс повернулся к Скодту.

— Это, конечно, и так ясно, но всегда следует получить подтверждение.

— Сэр, прикажете арестовать Питру? — вытянулся Скодт.

— Пока нет. Есть дела поважнее. Сначала решим проблему с выдрами. Потом займёмся Питру.

— Какие распоряжения относительно унтера Янда, сир?

Феликс пожал плечами.

— Он больше не мой воин. Воин коменданта. И предал своего коменданта. Прикончи его, только не слишком быстро. Цена предательства.

Скодт без колебаний вытащил длинный кинжал. Янд завопил от ужаса. Тут раздался стук в дверь.

— Что там ещё?

Ворвался возбуждённый унтер Ринат.

— Сэр, замечены мятежные выдры в большом количестве. Приближаются по берегу.

Вриг Феликс удовлетворённо мурлыкнул.

— Мр-р, отлично! Пойду принаряжусь для встречи. Он повернулся и, не обращая более внимания на обречённого кота, направился к себе наверх.

Балур, зажмурившись, отшатнулся от окна и под предсмертный вопль унтера Янда понёсся с докладом к своему командиру.

Зайцы — никудышные мореходы, Катберт — лишь счастливое исключение. Поначалу вся заячья команда лежала пластом от морской болезни, но капитан успешно врачевал этот тяжкий недуг, точнее — выколачивал и вытряхивал из заячьих душ, выгонял смесью ругани и трудотерапии. Закрепил он лечение, как водится, хриплым воплем, который назвал песней-причитанием, плачем презренной крысы сухопутной.

Тайра сменила своё боевое королевское облачение на старую рубаху и простой килт. Не чванясь титулом, Королева несла вахту, гребла вместе с зайцами. В ночную смену она сидела бок о бок со знаменным сержантом О’Крэгом и монотонно ворочала длинным веслом. Обычно сдержанный и молчаливый, в отличие от большинства зайцев, сержант в ночной тишине вдруг отважился на вопрос:

— Прошу прощения, мисс, вы уверены, что наш бравый капитан, он же майор Франк, знает, куда направляется? — Он кашлянул и продолжил: — Видите ли, во, вокруг вода, вода… Куда ни глянь, все одинаково, везде одно и то же. Откуда он знает, где Зелёный остров?

Тайра в навигации не разбиралась, но, как сумела, пояснила:

— Думаю, он идёт по луне и звёздам. А днём по солнцу. Ведь солнце восходит на востоке, а садится на западе, и так каждый день. Кроме того, у нас есть Пандион, он может взлететь высоко и увидеть то, что мы не видим.

Это объяснение сержанта вполне удовлетворило.

— Спасибо, мисс. Всегда приятно что-то узнать. Хотя, если бы мне велели идти по звёздам, не знаю, куда бы я вышел. Уж очень их там, в небе, много, во. Вы не пробовали их сосчитать?

Тайра подняла голову. Действительно, много в небе звёзд сияет. Сначала видишь только самые яркие, большие, но если всмотреться, появляются все новые и новые вспышки разного цвета и размера, вплоть до самых крохотных, точно острия булавок. Как будто сияющая пыль покрывает тёмные своды. Потрясающее зрелище.

Тайра опустила голову.

— Великие сезоны, сержант, я раньше никогда не замечала, что звёзд такая уйма! Просто не верится!

— А вы знаете, что такое эти звезды, мисс? — снова спросил сержант.

— Нет, не знаю, — призналась Тайра без колебаний. — А вы?

— Это души воинов, во, мисс, — удивил он ее своим ответом. — Каждый храбрый боец, погибая, зажигается там звездой. Так нам, зайчатам ещё, рассказывал старый полковник Горсбом. Он мне вместо отца был. Родителей я ведь не помню.

Тайра искоса глянула на сержанта. Заметно было, что он сам смущён своей разговорчивостью.

— А почему он вам это рассказал? — спросила Тайра, чтобы подбодрить зайца.

— Потому что я его расспрашивал, мисс. И мы с ним выучили поэму о звёздах. Хотите, расскажу?

— Конечно.

И сержант с выражением прочитал стихи, выученные в раннем детстве:

Бессознательно ворочая веслом, Тайра молча удивлялась. Кто бы мог подумать, что этот здоровенный сержантище обладает таким мягким и невинным сердцем! Ее отвлекли от размышлений шумные Квортл и Портан, прибежавшие со сменой.

— Подъем, ребята, во! Разогните спинушки!

— Отдыхайте, силу набирайте!

Тайра, сержант и остальные уставшие гребцы уступили место смене. Кворти шутливо шевельнул ушами.

— Надеюсь, ваше великое величество готовы соснуть часок-другой, во!

Портан подмигнул сержанту:

— Спокойной полуночи, сержант! Пусть вам приятный сон приснится: рекруты на плацу, строевой смотр, ать-два, проверка оружия, во-во.

— Р-разговорчики! — привычно зыкнул сержант О’Крэг уже на ходу.

Тайра закуталась в старый плащ и сразу заснула. Полночи работы с веслом — хорошее снотворное. Катберт, казалось, вообще никогда не спал. Никто его спящим не видел. Он сидел у руля, в полусне удерживая «Петунию» на курсе. Журчала вода за бортом, нарушая мёртвую тишину ночи. Судно бежало на запад, несло на себе команду: тридцать один заяц, крылатый морской охотник и выдра приближались к Зелёному острову.

Тайру разбудил резкий крик Пандиона. Она подняла голову, но на мачте птицы не увидела. Пробравшись на корму, Тайра застала там Катберта, встретившего ее вопросительным взглядом единственного открытого глаза.

— Ещё не рассвело, капитан. Куда Пандион делся?

Катберт лениво почесал ухо.

— Кто его разберёт, какая ему ещё в голову взбредёт блажь. Может, даже и землю уже почуял.

Тайра понеслась вперёд. Море гладкое, почти без волн, устлано белым туманом, уже слегка позолоченным лучами поднимающегося солнца. Ничего толком не видно, но откуда-то доносятся крики чаек. Тайра наклонилась вперёд, напряжённо вглядываясь в туман. За ее спиной вдруг захлопал парус, тот же ветер принялся разгонять туман. Неожиданно шерсть выдры встопорщилась от макушки до самого хвоста. Она взмахнула лапами и завопила:

— Земля-а-а-а-а-а! Прямо по курсу земля-а-а-а-а!

Корабль ожил. Сзади взорвался шум голосов. Гребцы побросали весла и взгромоздились на скамьи-банки. Зайцы вытягивали шеи и беспокойно шевелили ушами.

— Ребята, кто там землю увидел?

— Во-во, наконец-то качать перестанет!

— Надо подкрепиться успеть до высадки! На пустой желудок нельзя на сушу.

— А ну приклеили зады к банкам, любопытные образины! — заорал капитан. — Кто дал команду прекратить греблю? Разбулькались, как старые ежихи-сплетницы за самоваром! Уши вырву! Лупи море вёслами, лягушки ленивые!

Капитан передал руль Грандену и взялся за свой барабан, подгоняя гребцов. Помогал и крепчавший с каждой минутой ветер. Судно птицей устремилось к берегу, под бодрые крики капитана:

— Суши весла, олухи ретивые! Тормози! Рифы по курсу! Я сказал — грести, а не беситься!

По рядам гребцов прокатился смешок. Катберт, прихватив двух помощников, бросился на борьбу с парусом. «Петуния», лавируя между рифами, приблизилась к галечному пляжу и вот уже заскреблась килем о пологое дно.

Ещё не успели отдать якорь, а зайцы уже сгрудились у бортов, топочась и гудя в предвкушении высадки. Зычные голоса капитана Грандена и знаменного сержанта О'Крэга восстановили порядок.

— Смир-рна-а! Что за крольчатник?

— Кто хоть ухом в сторону берега шевельнёт, на риф высажу!

— Слушать капитана судна!

Катберт сверкнул моноклем.

— На берег сойдут леди Тайра, капитан Гранден, сержант О’Крэг и я. Авангард на случай вражеской атаки. Прапорщики Квортл и Портан, отдать якорь и заняться парусами. Капрал Драблвик с кухней последует за нами, разведёт огонь и займётся пищей. Остальные образуют цепочку от судна до берега, передадут все необходимые припасы и оружие. На берегу вести себя как подобает зайцам Дозорного Отряда. Вольно, разойдись, приступить к исполнению!

Закипела работа. Тайра прошлась по берегу, взобралась на скалу и огляделась. Она наконец на острове, где жили ее предки. Где правила Королева Кланов.

Сзади кашлянул сержант О’Крэг. Тайра обернулась.

— Я по поручению майора Франка, мисс. Примете пищу с зайцами?

Дымок костра и аппетитные запахи полевой кухни щекотали ноздри, напоминая, что пора подкрепиться.

— Конечно, сержант!

— Добро пожаловать, мисс, но майор сказал, гм, извините, что кормить вас не будет, пока вы не смените облачение, во.

Тайра оглядела свой скромный наряд.

— А чем плоха моя одёжка? — возмутилась она.

Сержант ухмыльнулся.

— Майор говорит, что у вас вид, извините, как у ёжика, которого осенью в листопад катали под деревьями в лиственном лесу. Он говорит, что вам по уставу и штатному расписанию положено выглядеть как королеве. Или, говорит, пусть постится, во-во. Это майора слова, не мои.

Кипя от возмущения, Тайра вернулась на «Петунию» и переоделась. Мрачно прошествовав к костру, она уселась среди шумных зайцев. Капрал Драблвик протянул ей миску грибного супа с ячменём и свежие лепёшки.

— Приятного аппетита, миледи. Прекрасно выглядите!

Тайра благодарно улыбнулась толстому капралу и насупилась на подошедшего Катберта.

— Ослепительный вид, миледи! Настоящая королева!

— Очень рада вашей оценке, майор, — сухо ответила Тайра, едва кивнув Катберту.

— Дак… не во мне дело, во. Наши зайцы готовы к бою, чтобы вернуть остров законной королеве. Кто знает, может, иной и голову сложит. Война есть война. Но если уж потерять жизнь, то ради королевы, которая и выглядит королевой, а не ради девчушки-оборвушки, так ведь?

Тайра отставила в сторону миску, ошеломлённая услышанным.

— Примите мои извинения, майор Франк. Вы совершенно правы. С этого момента я постараюсь действовать и выглядеть как настоящая королева. Извините меня за глупую обидчивость.

— Да не с чего расстраиваться, Ваше Величество. Кушайте, кушайте, супчик остынет. Королева — всегда королева Настоящая.

Тайра приободрилась. Она улыбалась зайцам в ответ на комплименты, обменивалась с ними шутками. После еды капитан Гранден приказал проверить оружие.

— На острия копий обратить внимание. Клинки заточены, из ножен сами вылетают. Луки, чтоб никаких лохмотьев на тетивах. Колчаны полные. Пращники, сумки набиты, не ленитесь за камнями нагибаться, спина не переломится. На пляже неплохой боезапас. Пращи без трещин. Боевой порядок — три шеренги. Я с майором Франком вперёд, в разведку. Здесь старшим сержант О’Крэг. — Тайре он пробормотал: — Вы с О’Крэгом, леди. Не надо преждевременно рисковать.

Разведка унеслась вперёд, колонна зайцев тронулись вслед. Тайра маршировала рядом с Квортлом и Портаном.

Броня сверкала на солнце, Зелёный плащ колыхался в такт походному шагу. Тайра подхватила песню. Мысли вернулись к аббатству, к прошлому, с которым она рассталась навсегда. В течение одного сезона она превратилась из ничем не примечательной обитательницы мирной обители в боевую королеву, шагающую в строю зайцев Дозорного Отряда. Видели бы ее сейчас отец, ёж Кромка, мать Ликиана, брат Библ, ее добрые друзья — Бринти, Гирри. Трибси… Она их не подведёт! Особенно храбрых зайцев, готовых сражаться за неё. Расправив плечи и вскинув голову, Тайра шагала вперёд. Прав полковой майор Катберт Франк Даблъю Кровавая Лапа. Настоящая королева — всегда королева!

Действовать! Лидо оценил возможности. Прежде всего, выбраться из клетки. Вниз из неё не прыгнешь, слишком высоко. Значит, вверх, в окно, под которым подвешена его ветхая тюрьма. Риск, конечно… Но надо действовать! Любой риск лучше, чем пассивное ожидание в клетке. Внизу никого. Интересно, почему там пусто, но раздумывать некогда. Лидо проинспектировал клетку, попытался раскачать палки и брусья. Осторожно, чтобы не качнуть и не стукнуть о стену. Прочно сколочено! Лидо ободрал кожу у когтей, пытаясь отодрать потолочный брус. Тщетно!

Пленник облизывал царапины и напряжённо думал о способе взломать клетку, когда дверь в кабинете Врига Феликса скрипнула, раздались чьи-то шаги. Лидо схватил обрывки верёвки, намотал их на лапы и повис, симулируя бессознательное состояние.

Капитан Скодт обходил посты. Наведался и к пленному.

— Ха, жив ещё? Радости тебе от жизни мало будет, уж я постараюсь. Вволю отведаешь этой штуки. — Он ткнул в клетку своим бичом. — Повиси, попостись, пёс поганый…

Лидо висел, как будто ничего не слыша.

— Без сознания, значит… Ничего, живучий, не подохнешь. Потом долго подыхать будешь, обещаю. Приятных снов, собака!

Ушёл.

— Кр-р-рар-р-р-рк-к! Кот ушёл. Пандион поможет тебе, водный пёс.

Лидо увидел перед собой обведённые золотом глаза могучей птицы. Он выпутался из верёвок.

— Кто ты, приятель?

Птица уселась на крышу клетки.

— Кр-рак-к! Пандион враг котов. Ломай клетку.

— Не получается, друг, — слабо улыбнулся Лидо.

— Кр-р! С двух сторон. Толкай, Пандион тянет.

Лидо упёрся в брус и напрягся. Пандион схватился сверху, зацепил брус мощными когтями, потянул, захлопал крыльями…

Крак! Брус сломался. Ястреб сразу же выпустил деревяшку и взмыл вверх.

— Ййи-кар-р! Пандион улетает!

— Спасибо, Пандион! — помахал ему вслед Лидо. — Я Лидо Лагунный, тоже враг котов! Может, встретимся!

Пандион описал над клеткой прощальный круг.

— Кар-рар-р! Коты заплачут кровью. Королева Кланов близко!

Неожиданный союзник улетел, а в мозгу Лидо бились его последние слова. Королева! Королева! Королева! Сбывается пророчество Зилло! Лидо шевельнул воспалёнными губами:

— Королева…

Внизу по-прежнему ни души. Отогнув расшатавшуюся крышу, Лидо вылез наверх. В лапе остался отломанный кусок бруса с толстым и острым железным шипом. Грубое, неуклюжее, но грозное оружие. Лидо взобрался по верёвке к окну и перелез через подоконник. В комнате пусто. За дверью голоса.

— Мр-р-р… Сколько ещё нам здесь торчать? Пора бы уж и смене появиться.

Другой голос, грубее первого, ответил:

— Чего ты ко мне привязался? Не знаю я ничего. — Владелец голоса привалился спиной к двери и усмехнулся: — Х-ха, спроси лучше у Скодта. Он внизу. И старина Феликс там же. Сбегай, пожалуйся ему, что ты устал, хочешь ням-ням, пи-пи и баю-бай. Он тебе растолкует, на всю жизнь запомнишь. Если долго проживёшь. А то вслед за Яндом, в Темные леса, к Адским Вратам. Вва-ау-у-у!

Лидо рванул дверь внутрь, страж с воплем влетел с комнату, грохнулся на пол и мгновенно расстался с жизнью. Второй кот, однако, уже грохотал по лестнице вниз, вопя:

— Помогите! Убивают! Тревога! Убегает!

Снизу загремело оружие, затопали по лестнице коты.

— Хватай его! — раздался вопль капитана Скодта. — Живьём брать!

Лидо сгрёб кусок хлеба и полрыбины, прихватил почти полный кувшин с водой — остатки провизии, помогавшей котам коротать время вахты, — и прыгнул обратно в комнату. Отшвырнув в сторону убитого кота, он привалил к двери стол и шкаф, подпёр скамьями. Мебель у вождя капитальная, так что баррикада получилась надёжная. Теперь пусть попробуют к нему подобраться. Все ещё в плену, но на этот раз тюрьма поудобнее. К тому же мёртвый кот подарил ему копье. Опершись на свой боевой трофей, Лидо занялся рыбой, хлебом и водой, следя за дверью, у которой бушевали коты. Крепкие дубовые брусья грохотали под градом ударов, но сломать их коты не могли, да и баррикада держалась прочно.

— Лагунный, отвори по-хорошему. Худо будет! — услышал Лидо голос капитана Скодта.

— Тебе хуже будет, если сюда попадёшь, тупая башка! — крикнул в ответ Лидо Лагунный и продолжил трапезу.

Узнав о бегстве пленника из клетки, Вриг Феликс испытал очередной приступ бешеной ярости. В сопровождении двух десятков котов он выскочил на пирс и уставился на пустую клетку.

— Лучники, пять стрел в окно! — приказал он.

Услышав команду, Лидо прижался к стене, в которой было проделано окно. В комнату влетели три стрелы. Одна воткнулась в дверь, две упали на пол. Ещё две стрелы воткнулись в башню ниже окна.

Лидо высунулся из окна и ухмыльнулся.

— Это все, на что ты способен, рваная морда? Попробуй ещё разок!

В него снова полетели стрелы, и снова он спрятался. Лучники готовились к третьему залпу, когда из окна башни вывалился убитый часовой. Феликс успел отскочить, но одного лучника упавший труп зашиб насмерть, второй свалился рядом, оглушённый ударом.

— Отличный бросок, друг! Держись, идём на помощь! — раздался рёв от конца пирса.

На причал выбирались переплывшие озеро выдры Колана. По берегу с обеих сторон к крепости тоже бежали бойцы.

— Лучники, залп по выдрам — и в крепость! — приказал Феликс, устремляясь ко входу.

Коты заперлись в крепости под аккомпанемент колотивших в ее стены камней. Лидо высунулся из окна, замахал наступающим лапами и завопил:

— Вперёд, кланы! Эй-йа-а-а-а-а-а!

Скодт в сопровождении своих стражников скатился с лестницы на шум боя. Столкнувшись с Феликсом, он непонимающими глазами уставился на хозяина.

— Сэр, что происходит? На нас напали?

Он тут же растянулся на полу от мощного удара Врига.

— Да, тупая башка, нас атакуют! Выводи котов из казармы!

Капитан тут же понёсся исполнять приказание. Тут ему снова пришлось удивлённо выпучить глаза: где народ? Он схватил последнего выходящего и встряхнул его:

— Где остальные?

Клацая зубами, солдат объяснил:

— Их увёл комендант Питру. Разве ты не знаешь, капитан?

— Куда? — снова тряхнул его Скодт.

— Искать выдр. Комендант Питру сказал, что так приказал главнокомандующий.

Скодт разжал лапу.

— Немедленно иди к повелителю и доложи ему. Скажи то же, что мне сказал. Бегом!

Капитан не торопился обратно. Вриг наверняка взбесится, когда услышит нерадостную новость.

Вриг, против ожидания, выслушал сбивчивый доклад солдата молча. Завидев приближающегося Скодта, поманил его топором. Капитан подбежал и вытянулся в струнку.

— Слышал? Трусливый котёнок смылся. Этого следовало ожидать. Ничего, обойдусь оставшимися. Зато за тыл не надо беспокоиться. Разделаемся с выдрами, займусь комендантом Питру. Сам прикончу его, своими лапами. Давно надо было избавиться от этого пакостника.

За спиной командующего раздался хриплый смех. Хладвига выбралась из неохраняемой комнаты и стояла рядом, растрёпанная, оборванная, с горящими безумным огнём глазами. Разбираться с ней времени не было, и Вриг буркнул Скодту:

— Почему она здесь? Убрать немедленно!

Хладвигу схватили и поволокли четверо котов. Она отбивалась, царапалась, плевала в сторону мужа.

— Убей, убей второго сына, как убил первого! Сыноубийца! Ха-ха, Питру ты не возьмёшь так просто, как его бедного брата. Здорово он тебя в лужу посадил, а? Спутал все гениальные планы величайшего вождя. Кто тебя теперь защищать будет, властелин? Ха-ха-ха-ха-ха!

— Запереть ее! — завопил вдогонку Вриг.

Капитан бросился помогать котам, волокущим первую леди вверх по лестнице. Она больше не сопротивлялась, но вопила не переставая:

— Враг на трупе Врига спляшет, ха-ха-ха-ха-ха! Злая смерть злодею Вригу!

Бойцы кланов толпились вокруг крепости, из бойниц которой торчали длинные копья, а со стен летели камни, стрелы и дротики. Выдры осыпали крепость градом камней из пращ.

Лорго двинул в запертую дверь торцом копья.

— Надо бревно какое-нибудь, иначе не выломаешь.

Внутри раздался приказ капитана Скодта:

— Прекратить стрельбу! Закрыть амбразуры!

Наступило затишье. Банья подошла к Колану, стоявшему у двери, опершись на весло.

— С чего это они затаились? — недоумевал Колан.

— Вверх глянь, — указала Банья.

Из окна над ними высунулся конец пики с наколотым на острие белым лоскутом. За ним показалась голова кота.

— Перемирие! Переговоры! Вождь хочет с вами разговор говорить!

— Разговорчивый какой, — буркнула Банья. Она сложила лапы рупором и крикнула в ответ: — Пусть говорит! Только без фокусов!

Вождь появился в окне в броне, плаще, но без шлема, обнажив изуродованную физиономию.

— Предлагаю сдаться. Обещаю всем сохранить жизнь.

— Ну, спасибо, добрячок! — прогудел Колан. — А иначе? Как ты нас накажешь, непослушных?

Фелис небрежно оперся о подоконник и высунулся в окно.

— Крепости вам не взять, как ни прыгайте там, под стеной. А если отвергнете моё разумное предложение, верну вам вашего Лагунного. Суну в мешок и скину с башни. Так что подумайте до завтрашней утренней зорьки.

Лидо высунулся из верхнего окна и заорал во все горло:

— Врун ободранный! Не верьте ему! Его коты уже пытались меня достать, да кишка тонка! Бейте его, ребята! Королева уже в пути!

— Слышали Лидо? — крикнул выдрам Колан. — Покажем этим бандитам, где раки зимуют!

— Я ещё не все сказал, — ядовито проскрипел Вриг. — Плевать мне на вашего Лидо. Надумаете атаковать — я начну выбрасывать вам трупы ваших выдр — моих рабов. Начну с детёнышей. Их гибель будет на вашей совести. Решайте сами.

Он исчез. Окошко захлопнулось. Над пирсом нависло мрачное молчание.

В полдень майор Катберт Франк скомандовал привал. Зайцы рассыпались по берегу прохладного лесного ручья, шлёпая по воде, охлаждая уставшие лапы. Тайра сидела на берегу с О’Крэгом и обоими прапорщиками.

Квортл жевал обнаруженный на берегу кресс.

— Неплохое местечко этот Зелёный остров. Здесь можно жить, во.

Тайра тоже протянула лапу к пучку кресс-салата.

— Спасибо за такую дельную мысль, Кворти. Я так и сделаю.

О’Крэг загрёб разом полпучка кресса и отправил в обширную пасть.

— Точно, мисс. Скоро мы освободим остров от котов, поможем друзьям-выдрам.

Квортл передвинул остаток кресса подальше от сержанта. Сидевший с другой стороны Порти благодарно кивнул и подцепил горсть аппетитной зелени.

— Чтобы побить котов, надо сначала найти котов, во. А мы пока ни уха, ни уса кошачьего не видели. Сержант, мы не заблудились?

Сержант копьём подтянул салат к себе поближе и одним махом осилил остаток.

— Не волнуйся. Мы гуляем себе по острову во все стороны, рано ли, поздно ли, а котов найдём. Проще пареной репы, во.

Кворти печально глядел туда, где только что лежала кучка салата.

— Дак, лапы сотрёшь, пока их найдёшь, во-во! Остров-то немаленький!

В небе раздался резкий крик Пандиона. Он спикировал к месту отдыха Катберта чуть выше по ручью. Все устремились туда, поскорее услышать свежие новости. Пандион драматическим жестом распростёр крылья.

— Ййи-кар-р! Пандион Пика-Коготь обнаружил речных псов и полосатых котов. Скоро схватка!

Уши Катберта взметнулись вверх при упоминании о схватке.

— Во-во-во! В бой, в бой! Выходим!.. Куда?

— А-ар-р-кар-р! — захлопал крыльями ястреб. — Большой деревянный дом у большой пресной воды.

Капитан Раф Гранден положил лапу на эфес рапиры.

— Мы в долгу перед тобой, добрая птица. Веди нас туда, во!

Катберт сверкал глазом и моноклем.

— Наша задача — не опоздать к заварушке, во! Сержант О’Крэг, выходим в походно-боевом порядке. Зады с бережка, ноги из-за ушей, вперёд!

Майор Бландейл сорвался с места и устремился за ястребом, не дожидаясь выхода колонны.

— Во, припустил! — заметил Кворти. — Не терпится ему.

— Мне тоже не терпится, дружище, — ответила ему Тайра, похлопав по висящей на боку сумке с камнями.

— Думается мне, вам следует все же подождать. Бранталис должен дать отдых крыльям.

Тайра удивлённо вздёрнула голову. Гусь тяжело хлопнулся наземь рядом с ней. Рядом вырос замыкавший колонну капитан Гранден.

— Откуда это явление в колонне? — недовольно осведомился он.

Тайра заступилась за гуся.

— Капитан, птица проделала долгий путь, у неё что-то важное.

Гусь поднял голову с травы.

— Бранталис прилетел из аббатства Рэдволл, дабы увидеться с этой дамой, — пояснил он.

— Во-о, путь неблизкий, — уважительно кивнул капитан. — Что ж, разбирайтесь, потом догоните. Квортл, Портан, задержитесь в помощь леди Тайре и птице. Всего доброго, мэм.

— Спасибо, капитан. Мы вас разыщем.

— Во-во, нас нетрудно отыскать по звукам битвы. — И капитан бросился догонять колонну.

Тайра протянула Бранталису флягу с водой. Он жадно забулькал, потом отдышался и заговорил:

— Думается мне, что новости могут подождать. Главное то, из-за чего я без остановки летел сюда из аббатства.

Он сунул клюв в оперение шеи, где она переходила в грудь. Там находился какой-то предмет, который гусь пытался извлечь.

— Г-г-гонк! Думается мне, снять труднее, чем надеть.

Квортл сразу вызвался помочь.

— Вытяни шею, друг. Челюсть вперёд, то есть клюв, конечно. Вот она… Порти, помоги!

Портан тоже пригнулся к гусиной шее.

— Ух ты! — вырвалось у него. — Настоящая корона, во!

— Как это… Тиара, во! Тиара для Тайры!

Тайра с поклоном приняла головной обруч с изумрудом.

— О Бранталис, как мне тебя благодарить, друг! Ты мне так помог!

Гусь скромно приводил в порядок помятое оперение.

— Тайра помогла Бранталису, Бранталис тоже готов помочь Тайре.

Кворти и Порти нетерпеливо потирали лапы.

— О мисс, надевайте, надевайте скорее, во!

Тайра быстрым движением водрузила корону на голову. Корона оказалась точь-в-точь по размеру, словно Тайра родилась с ней.

Бранталис встал и развёл крыльями.

— Га-га-гонк! Как будто специально по мерке сделано.

Портан восхищённо захлопал ушами.

— Слева, справа и по центру, отпадёшь, что за вид! Королева, во-во-во!

Квортл сложился в низком поклоне.

— Мы ваши всепокорнейшие слуги, Ваше Величество, во-во-во, славная Королева Тайра. Какие будут указания, распоряжения, приказания, повеления, пожелания?

Тайра хихикнула и отмахнулась.

— Указания и распоряжения — кончать валять дурака и быстро догонять колонну. Бранталис, дорогой, ты в состоянии двигаться?

— Думается мне, назревают события, коих участником следовало бы мне быть, дорогая Королева Тайра.

На озеро опускался вечер. Выдры скрылись в кустарнике на случай ночной вылазки котов. Ультиматум Врига Феликса не оставил камня на камне от первоначального замысла атаковать крепость с ходу. Положение казалось безвыходным.

— Давайте притворимся, что сдаёмся, — внёс очередное предложение Лорго. — А в последний момент, когда вход в крепость откроется, схватимся за оружие и ворвёмся в крепость.

— А что, можно попробовать, — отозвался Колан, которому любое предложение казалось лучше, чем полное бездействие.

— Только не считайте Феликса идиотом, — охладила обоих братьев Банья. — Первое, о чем он позаботится, — как не подпустить нас к оружию. Вышлет кого-нибудь собрать оружие или предложит зашвырнуть его в озеро. И проследит за исполнением.

Колан потрепал брата по плечу.

— Права она, ничего не скажешь.

— У вас, ребята, затруднение, во, — раздался чей- то незнакомый голос.

Из кустов вылезли два вооружённых зайца в красных форменных рубахах.

Колан сжал весло.

— Вы кто такие? Откуда взялись?

Старший слегка кивнул.

— Капитан Дозорного Отряда Раф Гранден к вашим услугам. Мой помощник знаменный сержант О’Крэг, — представил он спутника. — Я так полагаю, что мы союзники.

Банья усмехнулась.

— Вы двое? Чем вы нам поможете?

— Да нет, нас побольше будет, — ухмыльнулся ей сержант. — Сами увидите. Вам следует прибыть для встречи с нашим командиром, майором Франком.

Колан не привык, чтобы им командовали какие-то чужаки. Он насупился и проворчал:

— Нам следует последовать, куда-то проследовать… Кто это сказал?

Сержант выдержал мрачный взгляд большой выдры.

— Это сказал… Это сказала Королева, сэр.

Секундная пауза — и выдры разом загудели. Колан сжал лапу сержанта.

— Моя лапа и моё сердце, друг. Веди нас.

Уже сгустились сумерки, когда выдры, следуя за капитаном и сержантом, добрались до лагеря зайцев, расположенного на берегу того же озера. Здесь горел большой костёр, надёжно укрытый от постороннего взгляда скалами и деревьями. Выдры столпились у костра, озираясь по сторонам.

Катберт взобрался на валун, обозрел выдр сквозь монокль и приветственно вскинул стэк.

— Привет, ребята! Давайте для начала выясним, кто, что и как, во. Я полковой майор Катберт Бландейл Франк. Ежели у вас нет старшего по званию, объявляю себя старшим войсковым командиром. Возражения есть?

Выдры молчали. Катберт удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Отлично. Ясное дело, предстоит нам заварушка. Вы все бравые бойцы, спору нет, и сразу видно, но до Дозорного Отряда вам все же далеко, чего уж греха таить. Вот перед вами три десятка зайцев, война у них в крови. И нечисти они уже перебили — не счесть, во-во, верьте старому солдату.

— Мы верим, майор, верим, но где Королева? — отозвался Колан. — Мы пришли, чтобы встретиться с нашей Королевой.

Катберт понимающе закивал и поднял тросточку.

— Друзья, внимание! Леди Тайра Живая Вода из аббатства Рэдволл, Королева Кланов Зелёного острова!

В сопровождении свиты из прапорщиков Квортла и Портана из-за костра вышла Тайра в своём королевском облачении. За ними важно вышагивали Пандион и Бранталис. Кланы замерли. Перед их глазами ожила легенда. Исполнилось пророчество. Королева, сверкая короной и кирасой, медленно шагала к выдрам. Все замерли, слышен был лишь треск сучьев в костре. Колан стоял впереди, самый большой и внушительный. К нему Тайра и обратилась:

— Вы из клана Живая Вода, сэр?

Колан опустился на колено.

— Нет, Ваше Величество. Я Колан, командор клана Бурная Бездна. Рад встрече с Вашим Величеством.

Тайра пожала лапу коленопреклонённого Колана и подняла его.

— Прошу, Колан, не надо поклонов, коленей и «Величества». Меня зовут Тайра.

— Ясно, Королева Тайра. Так можно?

— Идёт. Я почему-то подумала, что вы из клана Живая Вода.

Колан оглядел ее внушительную фигуру.

— Выдры Живой Воды обычно помельче выдаются. А вы вон какая статная…

— Большому лбу — большие шишки, — улыбнулась Тайра.

Эта знакомая всем выдрам древняя присказка сняла напряжение и вызвала дружный смех выдр. Они радовались шутке, радовались и тому, что их королева — такая близкая, понятная и совсем не высокомерная особа.

Повара выдр присоединились к капралу Драблвику и его кухонной команде. Сообща они быстро приготовили ужин на всю ораву зверья, скопившегося в лагере. Катберт, Гранден и О’Крэг, усевшись в сторонке от общего шума вместе с Коланом, Лорго, Баньей и Тайрой, образовали военный совет. За грибным супом с репой, со свежеиспечённым хлебом Банья поведала о событиях последних дней, об ультиматуме кошачьего вождя, срок которого истекал на заре. Угольком она набросала на куске ивовой коры план местности и крепости, отметила расположение пристани, хижин рабов, казарм армии Врига.

Катберт внимательно следил за линиями, возникавшими на коре.

— Отлично, молодец, спасибо, душа моя, во. Сержант, готовьте зайцев. Выйдем скрытно, в маскировке. Клинки, наконечники копий закоптить.

Тайра вопросительно уставилась на майора. Тот выкинул монокль из глаза и подмигнул.

— Лучшая тактика — быстрая тактика. До зари мы распрощаемся. А вас, мои водоплавающие друзья, я попрошу вот о чем, слушайте внимательно. Колан, распределишь свои кланы по берегам. Банья, надо смастерить плот на четыре десятка пассажиров. Это реально?

— Вполне. Уведём рыбацкие лодки и уложим на них настил. Работы не много, быстро управимся.

Катберт улыбнулся Банье.

— Если решитесь в зайцы записаться, с удовольствием приму, мисс, во. Значит, вы со своей матушкой-королевой отправитесь на плоту к середине озера. Тайра в центре плота, величественно высясь, царственно, так сказать, с достоинством. Так, теперь остальные. Слушайте внимательно, это очень важно. На заре появляетесь у пирса со страшным шумом, гамом, грохотом. Вопли боевые, там, рык звериный, как полагается, кровь и уксус, во.

— Зайцы готовы, сэр!

Тайра обернулась и удивилась. Исчезли красные рубахи, вместо зайцев ее окружал какой-то палисадничек: фигуры длинноухих начисто скрывала маскировка из веток и травы. Ни следа привычного шика и блеска. Майор Катберт тут же начал очередное перевоплощение. Он стянул полковой мундир, в глазах появился бешеный блеск.

— Хо-хо-хо, красотки, дикий барсук впал в жажду крови! Лорд Франк Кровавый Клык, честь имею.

И вот он уже исчез в сопровождении толпы зайцев.

Лорго содрогнулся.

— Брр! Да он не в своём уме.

— О, не надо спешить с выводами, — возразила Тайра. — Эта одна из его ролей. Я уже видела его как вождя землероек, видела выдрой-пиратом морей, полковым майором. И каждый раз он был настоящим, ему верили все. Этот заяц — живая легенда. Мастер стратегии и храбрейшая рапира Саламандастрона. Я доверяюсь ему без колебаний.

— А сейчас он, стало быть, барсук-охотник, — хмыкнул Колан. — Что ж, не хотел бы я быть дичью, на которую он охотится.

— Ладно, Колан, ты не барсук и не его дичь, — ущипнула его за ус Банья. — Перед тобой сейчас другая задача. Лесоруб ты. Будешь готовить бревна для королевского плота. Поднимай свою тушу, пора.

— Здорово командуешь, сестра, — улыбнулась Тайра.

— Вы ещё мою хозяйку не видали, — буркнул Колан. — Вот кто командовать мастер, скажу я вам!

Тайра сидела на берегу, готовясь к рассвету. Отполировала кирасу, почистила корону, разгладила плащ.

Проверила пращу и запас камней. Вынула железную колючку, которую брат Перант извлёк из клюва Пандиона и о которой она почти забыла. Вспомнила свой обет вернуть железную звезду отправителю. Вложила ее в пращу, сделанную лордом Мондриалом. Вспомнила лорда, вспомнила аббатство. Перед глазами проплыли ее отец, ёж Кромка, Гирри, Трибси, Бринти, брат Библ, сестра Подснежничек, Дед Квелт. Вот и суетливые малыши, степенная мать Ликиана, ее подруга тётушка Берби. Увидит ли она снова стены Рэдволла? Тайра вздохнула. Вся жизнь отныне посвящена служению своему народу, выдрам Зелёного острова. Они в неё верят, они ждут от неё мудрости, освобождения от тирании жестоких завоевателей. Как поступил бы на ее месте Мартин Воитель?

Тайра прилегла, подняв взгляд к усеянному звёздами небу. Вспомнился разговор с сержантом О’Крэгом о душах храбрых воинов. Звезды лучились покоем; глаза закрылись, она заснула. Во сне королеве послышался голос.

«Ты спрашиваешь, как поступил бы на твоём месте я, — негромко, спокойно обратился к ней древний воин. — Я действовал бы точно так же, как и ты, Тайра. Ты идёшь по верному пути, защищая правое дело».

Лидо Лагунный боролся с усталостью, со сном. За ночь коты несколько раз пытались взломать дверь. К счастью, дверь и баррикада выдержали. Лидо подошёл к окну и вдохнул свежий предутренний воздух. Над озером и пристанью тишина, покой. Сзади в очередной раз раздались грохот и завывание разъярённых котов.

Лидо повернул голову к двери.

— Кончайте тарабанить, кретины! Входите, дорогие, входите, я вас встречу, придурки. Первый десяток зари не увидит.

Грохот стих. Лидо устало рассмеялся. Конечно, коты боятся его. Никто из них не стремится встретиться морда к морде с воином, чьё имя овеяно легендами. Но у них приказ, и ещё меньше они жаждут встречи со своим предводителем, разгневанным нерадивостью подчинённых.

На востоке тёмное небо подёрнулось серой полоской, предвещающей рассвет. Первый жаворонок рванулся в небо, зазвенев на всю округу. Пересохшее горло Лидо требовало воды. Вон её целое озеро внизу. В полусне Лидо замурлыкал старую клановую песню, которая сама собой всплыла в воспалённом мозгу. Лидо усилием воли разжал веки и замолчал, но песня не смолкла. Она звучала где-то далеко, но постепенно приближалась. Лидо окончательно проснулся и высунулся из окна, чтобы лучше разобрать, откуда доносится пение. Тут стук в дверь возобновился. Лидо обернулся и заорал котам:

— Следующему, кто стукнет, череп проломлю! Шкуру на плащ, из зубов ожерелье, хвостами подпоясаюсь! Лучше послушайте, кто там распелся.

Коты послушно затихли и прислушались. Теперь можно было разобрать и слова. В слабом утреннем свете Лагунный заметил, что к пирсу направляется какой-то странный плот. Издав радостный клич, мятежный вождь зашагал по комнате, вопя боевую песню кланов.

Громовая песня разбудила котов. Вриг Феликс, спешно облачаясь в броню и плащ, схватил топор и понёсся к выходу на пирс. В окошечко он ничего толком не разглядел, но песня звучала уже рядом.

Капитан Скодт выглядел испуганным.

— Сэр, они идут!

Он отшатнулся, получив от вождя затрещину.

— Знаю, идиот! Не глухой. Где они?

Схватившись за потревоженную в очередной раз повреждённую челюсть, Скодт забормотал:

— Сэр, верхние посты доложили, что выдры с обеих сторон крепости, а на озере какой-то плот. Похоже, драться собираются.

— А Лагунный все ещё сидит в моем кабинете, так?

Скодт попытался отступить подальше, но спина уже упёрлась в стену.

— Он стащил к двери всю мебель, дверь прочная, никак не пробить…

— Возьми всю охрану с лестницы, отправляйся в лагерь рабов, приволоки мне две… нет, три семьи этих собак. Детей не забудь!

Скодт понёсся выполнять приказ, а Вриг гаркнул:

— Открыть дверь и за мной, на пристань!

Леди Хладвига прижала ухо к двери. На лестничной площадке капитан Скодт гаркнул часовым:

— Вы трое со мной к лагерю рабов. Ты беги наверх, захвати часовых от двери Лагунного и вдогонку. Живо!

Вскоре все стихло. Сбежал по лестнице капитан с котами-часовыми, прогрохотали, лязгая оружием, коты сверху. Хладвига на цыпочках покинула комнату. Прихватив по пути два горящих факела, она поднялась к кабинету мужа. Постучала в дверь, промурлыкала:

— Не хочешь выйти, подлый убийца?

— Нет, — донеслось из-за двери. — Чего тебе, старуха? Хочешь войти?

— Хи-и-и-и, я тебя и не входя достану. Ты заплатишь за смерть моего Джифры.

— Какого Джифры? Не знаю я такого. Никогда не встречал.

— Скоро встретишь! — завопила Хладвига.

Из-за двери донеслись звуки какой-то возни, сумасшедшее бормотание и хихиканье. Дверь с наружной стороны размочалилась под ударами котов, щепки быстро загорелись от пламени факелов. Хладвига сорвала с окон шторы и бросила в огонь. Она пустилась в пляс перед пылающим костром, сверкая глазами и вопя:

— Гори! Гори! Мщение матери всесильно! Х-х-ха-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Крепость, построенная из сосны и лиственницы, запылала живо и весело. Хладвига не обращала внимания на пламя, лизавшее ее оборванную, разлохмаченную одежду.

Лидо почуял неладное. Дверь потрескивала снаружи, в помещение сквозь многочисленные щели сочился дым. Вот из щелей показались и языки огня. Лагунный бросился к окну, взобрался на подоконник.

— Эге-гей! Здесь пожар! — закричал он. — Можете помочь?

С плота заметили фигуру на подоконнике, заметили и лёгкий дымок над башней. Банья схватила Тай- ру за лапу.

— Это Лидо! Он заперт наверху, а башня горит.

Выдры с ужасом смотрели на башню, над которой уже взвились огненные всполохи.

— Сгорит ведь, — закусила губу Банья. — Леди, что-нибудь, леди… Может, можно чем-то помочь?..

Все выдры на плоту повернули головы к своей королеве, как будто ожидали от нее чуда. Что делать? Перед глазами мелькнул Мартин. Он шепнул:

— Птицы! — и исчез.

— Птицы? — переспросила Банья.

Тайра замахала лапами ястребу и гусю, парившим над плотом.

— Надо спасти его! — указала она на Лидо.

Бранталис трезво оценил свои возможности.

— Одному Бранталису такое не под силу. Вдвоём с крюконосом мы могли бы отнести его недалеко.

Бранталис рад помочь Лагунному. Лагунный спас Бранталиса.

Пандион покосился на гуся. Друзьями они никогда не были.

— Кхар-р-рк! Хватит болтать. Сгорит!

И он решительно рванулся к пылающей башне. Бранталис устремился вдогонку.

— Снимите его оттуда и сбросьте в озеро! — крикнула вдогонку Тайра.

Из крепости навстречу вождю вывалился кот-копейщик. Задыхаясь и кашляя, он прохрипел:

— Сир, в крепости пожар! В верхних этажах.

— Я не слепой, идиот! Где Скодт и рабы, за которыми я вас послал?

Отброшенный могучей лапой вождя, кот врезался в стену. Разевая пасть, как рыба, вытащенная из воды, он прокряхтел:

— Господин, мы не смогли попасть в лагерь. Там внутри какие-то странные воины в веточках, как кусты ходячие. Капитан Скодт направил меня к тебе с докладом.

— Какие ещё «странные воины»?! — свирепо ощерился Вриг, встопорщив усы.

— Длинные, — зажмурившись от страха, делился кот-солдат своими беглыми впечатлениями. — Некоторые на кроликов смахивают. Только дерутся как бешеные.

— Длинные кролики? Ты что, мухоморов наелся, дубина самодурная?

С озера донёсся рёв наступающих выдр. Кипя гневом, Феликс взмахнул топором и завопил:

— За мной!

Он выскочил на пристань во главе своих солдат. Выдры заняли оба берега, а к причалу подходил плот. Все находившиеся на плоту возбуждённо размахивали лапами, уставившись на центральную крепостную башню. Вриг повернул голову назад и вверх.

Лидо моргал и кашлял от дыма. Шерсть его уже обжигали языки пламени. И тут на него упала тень.

— Кр-ра-ак-к! Хватайся за ноги! — крикнул Пандион.

Шумно хлопая крыльями, Пандион и Бранталис подлетели вплотную к окну, к Лагунному протянулась когтистая ножища ястреба и перепончатая нога Бранталиса. Лидо мгновенно оторвался от подоконника, и вот птицы стремительно уносили его из плена. Летели они к озеру грузно, тяжело, стараясь не мешать друг другу, постепенно теряя высоту.

Вриг Феликс издал вопль ярости. Не бегство Лидо ударило горячей волной в изуродованную кошачью голову, нет. Он увидел и сразу узнал Пандиона.

— Ястреб! Ястреб!

Феликс взмахнул топором и понёсся по пирсу, опережая птиц. Его коты замерли, недоуменно глядя на вождя.

— Сме-е-ерть! — яростно завопил Феликс. — Ступай к Адским Вратам!

Промахнуться по такой цели было невозможно. Вопль ужаса раздался на плоту. Выдры ещё слишком далеко, чтобы что-то предпринять. Лапа Тайры, помимо воли своей хозяйки, рванулась к праще. Взмах, дикое вращение.

— Рэдво-о-о-олл! — взметнулся боевой клич вдогонку гневно жужжащему в воздухе смертоносному снаряду.

Такого броска никто ещё не видывал. Железная звезда молнией пронзила утренний воздух. Лидо и обе птицы с шумным всплеском рухнули в воду. Феликс обернулся, чтобы убедиться в смерти врага. Он открыл рот, чтобы издать торжествующий крик, — но ни звука более не вырвалось из его изуродованной пасти. Стальной ёж сокрушил переносицу и вонзился в мозг. Так, с разинутым ртом, и свалился в воду труп дикого кота Врига Феликса, повелителя Зелёного острова, сражённого скромной обитательницей аббатства Рэдволл, ныне законной Королевой Кланов.

Лидо и Бранталис подплыли к плоту с телом Пандиона. Их быстро вытащили из воды. Тайра обняла убитого ястреба и заплакала.

Лидо мягко потянул ее за плащ.

— Не время горевать, Королева. Пора в бой.

Банья нетерпеливо топнула лапой.

— Нам ничего не останется, если не поторопимся.

Выдры, наступавшие по берегу, ещё не успели добежать до пристани, а там уже появились прорвавшиеся через крепость с суши зайцы.

— Еулалиа-а-а-а-а-а! — оглушительно вопили длинноухие бойцы. За зайцами неслись освобождённые ими выдры, вооружённые лопатами и вилами.

— Кр-ровь и уксус! Еулалиа-а-а-а-а! — перекрыл общий гам зычный бас знаменного сержанта О’Крэга.

— Эй-йа-а-а-а-а-а! — издал боевой клич выдр Лидо Лагунный, потрясая шестом.

Котов охватила паника. Многие пытались спастись, убежать; некоторые ещё дрались. Но они не смогли оказать существенного сопротивления боевым зайцам и бывшим рабам, охваченным жаждой мщения. И часа не прошло, как в поле зрения не осталось ни одного живого кота. «Кто не смазал пятки, тот их откинул, во», — как выразился капрал Драблвик.

Катберт вернулся к роли полкового майора Франка Бландейла. Чеканя шаг, он подошёл к причалившему плоту и отсалютовал Тайре.

— Операция развивается согласно плану, моя королева! Примите извинения за наш внешний вид, мэм. Как сорняки с огорода после прополки, во. — Он ткнул ушами в сторону прапорщиков. — Передайте сержанту О’Крэгу привет и поздравления и скажите, что я хочу увидеть своих молодцев при полном параде, и как можно скорее, во. Вперёд!

Тайра с сожалением смотрела на крепость. Верхние этажи уже сгорели и рухнули на нижние. Строение превратилось в гигантский костёр. Пламя лизало пристань.

— Печально. Прекрасное прибежище пропало.

— Не стоит о нем жалеть, мэм, — вполголоса проговорил Лидо. — Ни одна выдра здесь не поселилась бы. Все котами провоняло. Место скорби для многих поколений. Пусть останется кучей пепла в назидание врагам.

— Мне придётся ещё многому научиться, Лидо.

— Всегда готов помочь, Ваше Величество, — поклонился Лагунный.

— Вот и славно. — Тайра сразу же решила воспользоваться предложенной помощью. — Я, кстати, не знаю, что такое Летние лужайки.

— Самое подходящее место для Королевы, — улыбнулась Банья. — Кажется, что это такое место, которое постоянно видишь во сне и не веришь, что оно может существовать наяву.

При свете пылающей крепости, гигантского костра, в котором сожгли трупы Врига Феликса и его диких котов, занялись и погребением своих павших. Убитых выдр и Пандиона уложили на плот, усыпанный цветами, и доставили на середину озера, где и состоялось водное погребение, как требовала давняя традиция кланов Зелёного острова. Выстроившиеся на берегу выдры провожали погибших товарищей пением древнего хорала на непонятном Тайре языке. По ее просьбе Лидо перевёл слова:

Тебя не позабудет друг.Уходишь ты на дно.Душе твоей звездою статьНа небе суждено.Тебя, как блещущий алмаз,Увижу как-нибудь,И доблестью своей в ночиТы мне осветишь путь.

Мощная лапа прикоснулась к плечу Тайры, и знаменный сержант О’Крэг прошептал ей в ухо:

— Мы ведь такое уже слышали однажды, мисс…

Много желающих нашлось перетаскивать припасы из казарм кошачьего гарнизона.

— Ночью пируем в честь победы! — провозгласил Колан. — Выспимся утром, а потом проводим Королеву Кланов на Летние лужайки. Кто-нибудь возражает?

Колану никто никогда не возражал, кроме его хозяйки. Да и кому охота возражать против такого мудрого предложения, если сама Королева Тайра принялась хлопотать на кухне!

Все веселились. Смеялись взрослые, хихикали старики и мелкие несмышлёныши, выдры топали и хлопали хвостами по земле и друг по другу. Хорошо закончился день! Покончено с господством котов, убит тиран Вриг Феликс. Мысль о том, что она убила ещё одно живое существо, сначала не давала покоя Тайре, но при виде такого множества счастливых соплеменников она почувствовала, она убедилась, что поступила правильно. Пир удался на славу. Повара полностью угодили вкусам зайцев, выдр и даже Бранталиса.

Колан протянул гусю миску.

— Сунь-ка сюда свой клюв, друг. Наверняка понравится. Это жареный пастернак с ореховой подливкой.

Бранталис отведал и удовлетворённо щёлкнул клювом.

— Га-гонк! Мне думается, что это так же вкусно, как и красиво.

Тайра погладила крыло гуся.

— Хотела бы я, чтобы наши рэдволльцы смогли к нам присоединиться. Отец, его друг Кромка, мои три сорванца…

Бранталис оторвался от миски.

— Бранталис ещё не рассказал о малой мыши Бринти.

— Какой ещё фокус выкинул этот разбойник? — улыбнулась Тайра.

Гусь печально покачал головой:

— Увы! Бринти более не пребывает среди живых.

— Как? — Ошеломлённая Тайра широко раскрыла глаза.

Бранталис рассказал, как погиб Бринти. Он извинился за то, что не нашёл времени сделать этого раньше.

Тайра отошла в сторонку и присела на берегу, обливаясь слезами. Через некоторое время к ней подошёл Лидо.

— Бринти был вам добрым другом. Многие мои друзья тоже погибли, иные у меня на глазах. Тяжело терять друзей, особенно когда ничего не можешь сделать, чтобы их спасти.

Тайра вытерла глаза.

— Бедный Бринти так хотел стать воином…

— Судя по рассказу Бранта лиса, он и погиб как настоящий воин, так что желание его исполнилось. Давайте почтим и его память сегодня.

Он вложил в лапу Тайры крохотную куколку.

— Эту фигурку дала мне Банья. Мы используем такие, когда теряем друзей в бою. Видно, что это выдра. Но хвост у Баньи вышел тонковат и даже похож на мышиный.

Тайра пристально вгляделась в статуэтку.

— Понятно. Это мой Бринти. И что теперь делать?

— Теперь к нему надо привязать несколько цветочков и камень. Вместе с другими павшими он опустится сегодня в озеро. Воин среди воинов.

Они сорвали цветы и прикрепили их вместе с фигуркой к плоскому камню. Вместе зашли в воду. Тайра вложила камень в пращу и запустила его вверх и вперёд. Мелькнули в ночном воздухе цветы, раздался всплеск. До них докатилась волна от места падения.

— Ваш друг Бринти обрёл покой.

Как заупокойную молитву, Лидо повторил стихи на древнем языке. Тайра вздохнула.

— Благодарю вас, сэр. Действительно, стало легче на душе.

— А мне ещё и есть хочется, — улыбнулся Лидо. — Вернёмся к съестному, Королева?

Лагунный двинулся к берегу, но Тайра удержала его.

— Прошу вас прекратить называть меня «королевой». Я для вас Тайра, сэр.

— Хорошо, но тогда почему я «сэр»?

И они оба рассмеялись.

Довольный Питру стоял на краю кратера. Скоро он станет властелином Зелёного острова. Он сам мудро определил позицию поперёк узкой тропы, взбирающейся на кратер. Здесь его воины воздвигли баррикаду. Перевал блокирован! Вождь вгляделся вдаль.

— Ага, вот уж и дым развеялся. Сгорела крепость. Довольны, что со мной пошли? — обратился он к почтительно внимавшим Балуру и Хинзе.

— Ты спас нам жизнь, господин, — поклонился Балур.

— Мы с тобой с самого начала, комендант, — прижала лапу к сердцу Хинза.

Питру приосанился и выпятил грудь.

— С этого момента я единственный правитель острова. Называйте меня «Ваше Величество»!

Балур и Хинза переглянулись, не отваживаясь задать вопрос. Но Питру уже ответил:

— Скоро узнаете, что Вриг Феликс мёртв. Вон беглецы ползут.

К ним приближалась по тропе цепочка котов.

— Скодт ведёт, — ухмыльнулся Питру. — Окружить, разоружить, привести ко мне! — рявкнул он.

Приказание тут же исполнили. И вот перед ним жмутся спасшиеся из крепости коты. Питру направился прямо к капитану и поднёс к его горлу свой клинок.

— Храбрый капитан… Ты всегда был моим врагом. Что мешает мне перерезать твою подлую глотку?

Капитан нервно сглотнул.

— Я буду верно служить тебе, комендант Питру.

Хинза подскочила к капитану и ударила его.

— Наш вождь теперь правитель Зелёного острова. Обращайся к нему, как положено!

Питру улыбался, наслаждаясь триумфом.

— Ну, разве что Вриг Феликс ещё жив… Он умер? Заснул, что ли, Скодт! Отвечай! Как он погиб?

— Ваше Величество, я не видел, но коты говорят, что его убила выдра камнем из пращи. На пирсе это случилось.

Питру в притворной печали покачал головой.

— Великий и могучий убит камушком! Прискорбно. А ты, негодяй, бросил хозяина и сбежал! Что ты за капитан после этого?

Скодт, все ещё ощущая на горле острие ятагана, промямлил:

— Я в полном распоряжении Вашего Величества.

Питру убрал ятаган и ударил Скодта ногой. Выхватив у поверженного капитана хлыст, он принялся лупить Скодта его же оружием, вопя:

— Никакой ты больше не капитан! Будешь моим последним слугой, лакеем! Пыль будешь лизать под моими ногами!

Тяжело дыша, он повернулся к остальным котам.

— А вы кому служите? Покойнику или мне?

Устрашённые беглецы покорно склонились перед новым властелином. Тот бросил бич Хинзе.

— Верни им оружие — и в строй!

Когда его указание выполнили, Питру обратился к своему получившему пополнение войску.

— Мы перекрыли выдрам путь. Не знаю, где эти толстохвостые прячутся, но пройти к их логову можно только через этот перевал. По следам видно, что они здесь проходили не один раз. Я разобью их! А вы увидите, как воюет настоящий вождь, а не старый дурак, которому служат такие идиоты, как Скодт. Моя баррикада воздвигнута в самом удобном месте. Господствующая позиция! Чтобы добраться до неё, выдрам придётся одолеть склон, на котором они погибнут. А после этого я разыщу их семьи, и они выстроят новый замок, каменный, который не сгорит, как эта деревянная развалина у озера.

Кланы вышли на берег ручья. Первой шагала Тайра. На плечах у Лидо и Колана сидело по крошке-выдрёнышу. Зайцы выслали вперёд разведку, а остальные замыкали походную колонну.

На берегу ручья устроили привал, чтобы поплескаться и освежиться.

Повара распаковали приготовленную заранее пищу. Звери расселись на берегу, наслаждаясь едой, солнцем, хорошей погодой. Квортл и Портан с двух сторон вгрызлись в длинный батон, разрезанный вдоль и начинённый консервированными фруктами.

— М-м… во-во… Неплохо, неплохо.

— М-ням… дак… Хорошо, хорошо.

Наевшиеся малыши принялись радостно плескаться и возиться в ручье.

— Они ещё Летних лужаек не видели, — усмехнулся Колан. — Вот где красота! Водопады, пруды, протоки… Ох, Королева, какую тяжесть вы с наших душ сняли! Выдры Зелёного острова на вечные сезоны вас запомнят.

— Не надо преувеличивать моих скромных заслуг, — покачала головой Тайра. — Вы сами, собственными лапами избавились от поработителей. С помощью доблестных зайцев. Я по большей части стояла в сторонке да созерцала.

— Неплохо созерцала! — захохотал Колан. — Каждый бы так созерцал!

С половиной пирога в одной лапе и с тросточкой, поднятой в приветственном жесте, в другой подошёл Катберт.

— Во-во, отдыхаем, веселимся. Всё в норме.

Тайра помахала зайцу лапой.

— Спасибо, майор. Ну, как у нас дела?

Заяц озабоченно поджал губы.

— Разведка вернулась. Впереди сюрприз.

Лидо насторожился.

— Что за сюрприз, майор?

— Дальше по тропе, вверху, на горушке, коты закрепились. Камней навалили, устроили завал. Но это не повод для беспокойства, миледи. Вы отдыхайте, а мне хватит десятка выдр, чтобы быстренько разобраться.

Колан задумчиво поскрёб хвост.

— Быстренько… Да ведь такую позицию с горсткой бойцов они смогут сезон удерживать, будь нас хоть вдвое больше.

Лидо тоже выглядел озабоченным.

— Хитрые бестии. А мы, растяпы, проворонили подвох.

Катберт не потерял оптимизма.

— Все верно, во, ежели в лоб мыслить. А если в ширь да в глубь… Пошли, парни.

— Пошли, — согласилась Тайра. — Я тоже парень, — добавила она, заметив возражающую мину зайца. — Поднимай кланы, Лидо.

— Майор, не станете же вы спорить с Королевой, особенно если у неё такое же настроение, как у моей хозяюшки, когда она пляшет на хвосте, — утешил Катберта Колан.

Майор покосился на пращу в лапе Тайры и кашлянул.

— Кгм… Верное замечание, друг.

Балур скрючился за валуном, одной лапой сжимая алебарду, другую поднеся козырьком к глазам. Все спокойно, кусты на каменистом склоне не шелохнутся. Полная тишина. Даже кузнечики замолкли, пчелы не жужжат. Он приподнялся и вытянул шею, стараясь заглянуть за дальние скалы… и тут же свалился с расколотым черепом. В лоб врезался камень из пращи.

— Еулалиа-а-а-а-а! Эй-йа-а-а-а-а-а!

На баррикаду обрушился град камней. С резкими щелчками они отскакивали от защитной стены, свистели над головами, не причиняя более вреда.

Питру сновал за каменным валом, оглядывая котов и распоряжаясь.

— Лучники, готовсь! Копья и пики, назад оттянуться! Пращи вперёд!

Катберт пригнулся к уху Грандена:

— Похоже, пора атаковать.

Капитан не успел ничего ответить. Сверху раздался грохот, верх каменной насыпи зашевелился, и по склону загрохотала лавина скальных осколков, сопровождаемая смесью щебня, веток обломанного кустарника и пеленой пыли.

— В укрытие! — закричала Тайра.

Они с Коланом спрятались за выступ скалы. Колан прикрыл королеву, она почувствовала, как от его могучей спины отскочило несколько увесистых камней. Зашуршала, осыпаясь, обеспокоенная почва. Грохот стих, сверху донёсся боевой клич котов.

Колан выпрямился, отплёвываясь и протирая глаза.

— Ух, грязюка какая!

Тайра тоже усердно тёрла глаза.

— Ранен, Колан?

Гигант выдавил на физиономию улыбку.

— Жив пока, мэм. Банья, что у нас?

Банья повернула к нему голову с изрядной ссадиной над левым глазом.

— Две выдры и заяц убиты. Берегись!

Сверху снова сорвался поток камней, на этот раз пожиже. Коты вопили:

— Питру! Питру! Бе-е-е-е-ей бревнохвостов! Сме-е-е-е-ерть!

За скальным выступом Катберт, Гранден и О’Крэг устроили импровизированный военный совет с Коланом, Лидо, Баньей и Тайрой. Гранден мрачно покосился на край кратера.

— Сложная ситуация, во.

Колан, прижимая мох к ране Баньи, повернул к нему голову.

— Я же говорил, что они могут нас прижать. И никак до них не добраться.

Катберт небрежно протирал монокль.

— Спокойно, ребята. У старика Катберта есть решение. Сержант О’Крэг, переместите зайцев и десяток выдр поздоровее на левый фланг. Только скрытно, для котов незаметно, во. Капитан Гранден, двигайте остальных вперёд редкой цепью, постоянно обстреливая преграду.

Капитан обнажил рапиру.

— Есть, майор Франк! Займём котов делом. Хотите повторить вариант Южных скал?

Катберт кивнул:

— Точно. Тот же манёвр, схожая местность. Вариации в соотношении и расстановке сил. Не атакуйте до моего вопля. — В глазах майора замерцали огоньки, губы искривила странная улыбка. — К закату коты выстроятся в очередь к Адским Вратам.

И майор Франк Бландейл удалился. Гранден за-держал Тайру, непроизвольно двинувшуюся за ним.

— Оставайтесь с нами, Королева. К майору сейчас лучше не приближаться. Заметили глаза? Не беспокойтесь, здесь нам тоже работы хватит.

Питру высунулся над краем вала, обвёл взглядом склон и спрятался обратно.

— Так, осадили мы их. Порастеряли прыть-то.

Присевшая рядом Хинза доложила:

— Ваше величество, запас камней иссяк.

— Собирайте снова! Самой не сообразить? Живо! — И Питру замахнулся на нерадивую подданную.

— Эй-йа-а-а-а-а-а! — донёсся вдруг снизу вопль выдр.

В лапу вождя врезался запущенный из пращи камень. Снова защёлкала о скальную насыпь и засвистела над головами котов мелкая галька.

Питру взвизгнул и сунул лапу в рот. Потом презрительно усмехнулся.

— Это все, на что они способны.

— Рэдво-о-о-олл! — донёсся со стороны противника какой-то новый клич.

Последовал ещё один залп пращников. Заспешившая выполнять приказ командира Хинза охнула и вытащила из пасти выбитый зуб.

— Луки, пращи, залп! Копья к бою! — закричал Питру.

Он приник к щели между камней. Выдры продвигались вперёд, осыпая баррикаду градом камней, не давая котам высунуться. События не хотели подчиняться планам нового властелина котов. Питру выта-щил свой клинок.

— Ко мне! Сплотиться для атаки!

Коты скопились вокруг вождя. Но тут за их спинами раздался леденящий кровь в жилах вопль:

— Еулалиа-а-а-а-а-а!

Катберт перемахнул через край кратера и сверкнул на солнце топором трофейной алебарды. За ним переваливались на тропу зайцы и выдры, торопясь за своим майором, но алебарда уже молнией металась среди кошачьих черепов. Майора не было, вместо него появилось неуправляемое безумное существо с горящими глазами, испускающее непрерывный ужасающий вопль. Существо это смело котов, отделявших его от Питру. В образовавшейся свалке перепуганный кошачий вождь очутился в самом низу, вопя что было мочи:

— Бей его! Спасай вождя!

Хинза выбросила вперёд копьё, проткнув зайцу бок. Катберт резко повернулся, копье Хинзы переломилось, как тростинка, а зубы зайца сомкнулись на горле владелицы сломанного копья. Увидев сквозь поднятую пыль спину отвернувшегося к Хинзе зайца, Питру неловко ударил по ней ятаганом. Трое котов навалились на Катберта, но он вместе в этой ношей рванулся к Питру и вонзил пику алебарды ему в грудь.

Знаменный сержант О’Крэг пробивался к своему майору, когда через баррикаду посыпались выдры. Капитан Гранден, не дождавшись вразумительного сигнала майора, повёл войско в атаку, заслышав боевой клич капитана. Тайра колотила котов по головам заряженной пращой, пробиваясь к Катберту, согнувшемуся под весом четырёх котов. Слишком поздно!

Все с тем же воплем, впервые разорвавшим воздух в день смерти его дочери, Катберт перемахнул через край кратера, увлекая за собой Питру и трёх его бойцов. Тайра, Раф Гранден, О’Крэг и Колан одновременно свесили головы с края, наблюдая за ужасной сценой. Не сговариваясь, они заскользили по крутому склону вниз, к темной поверхности вулканического озера, которое народная молва окрестила Окаянным омутом.

Катберт не мог и не стремился сдержать падения. Он рухнул вниз, пользуясь телом Питру, как подушкой, и соскользнул в воду. Отцепившиеся ещё в полете коты плюхнулись прямо в воду. Истошно вопя, они пытались поскорее выбраться на сушу.

Обеспокоенная суматохой поверхность озера вдруг разомкнулась и выпустила чудовищную голову на длинной чешуйчатой шее. Слизеног, порождение Древнего Ужаса, вынырнул из бездны и вырвал у Катберта его добычу. Хрустнули ещё оставшиеся целыми кости мёртвого Питру, и труп исчез меж страшных челюстей. Тайра и ее свита, съезжая по крутому склону, уставились на монстра, не веря глазам.

Катберт влез на спину чудища, поначалу не обратившего внимания на своего непрошеного наездника. Заяц, как будто мстя Слизеногу за утерю убитого врага, колол и рубил его спину, буквально вспахивая ее алебардой. Вот он выпрямился во весь рост и с силой погрузил своё оружие меж обнажившихся рёбер чудовища, каким-то неземным уже чутьём угадав, где бьётся его сердце. Слизеног вскинул голову, из пасти его вырвался фонтан крови. Уронив голову, чудовище навеки погрузилось в глубины озера, увлекая за собой зайца, выступившего в последней своей роли, в образе легендарного драконоборца.

Знаменный сержант О’Крэг и капитан Гранден взметнули рапиры в прощальном салюте. Глаза суровых воинов застилали слезы.

— Лихой боец! Всегда капитан Франк был сорвиголовой.

— Лорд-барсук в Жажде Крови не справился бы лучше, во. — Капитан Гранден всхлипнул и протянул платок Тайре: — Утрите слезы, миледи. Майор сам выбрал судьбу. Иного конца он бы и не пожелал. Верно, О’Крэг?

— Точно, капитан. После смерти дочери наш майор все время торопил свою смерть. — Сержант вынул мокрый платок капитана из лапы Тайры. — Вот что я вам скажу, мисс. Осушим-ка слезы и понаблюдаем за звёздами в память о доблестном майоре, а?

Тайра сжала толстую лапу сержанта.

— Спасибо, сержант. Мы найдём большую звезду рядом с маленькой и красивой и назовём их Катбертом и Петунией, в честь майора и его дочери.

Знаменный сержант О’Крэг ещё раз мазнул по глазам платком и вернул его капитану.

— Благословят вас сезоны, мисс, отличная мысль.

— А вот ещё одна отличная мысль, — вставил Колан. — Как нам отсюда выбраться?

Под общий смех Колан завопил, задрав голову:

— Лорго! Собери все верёвки, какие сможешь найти!

Дидеро кромсала лук для жаркого, когда в пещеру сквозь занавес водопада ворвался один из её малышей, вопя во всю мочь:

— Ма-а-а-а, там па-а-а-а-а!

— Не ори, Тубил, я не глухая, — провор-чала Дидеро, откладывая нож.

Тубил подбежал к матери и зашептал ей в ухо:

— Я сказал, что папуля домой идёт. И с ним много-много выдр, и каких-то ещё невыдр с ушами, и птичка большая-пребольшая с длинной-предлинной шейкой.

— Должно быть, запах супа почуяли, — решила Дидеро, подхватила сынишку и направилась к выходу. — Пойдём встретим.

И они присоединились к выдрам, столпившимся на скальном выступе перед пещерой.

Странное, но великолепное зрелище представляло собой шествие, направляющееся к пещере. Здоровенный гусь-казарка, зайцы в блеске полковой формы, множество выдр, к которым присоединились вчерашние рабы диких котов. На троне, сооружённом из копий и дротиков, возвышаясь над толпою подданных, восседала Тайра в боевом королевском облачении.

Знаменный сержант О’Крэг и Колан, которому взбрело в голову назваться офицером, орут, как на параде:

— По-о-о-о-олк!.. Стой! Ать-два!

Все замерли: зайцы — мгновенно, как окаменели, выдры — вразнобой, наступая друг другу на хвосты и спотыкаясь.

— Кланы! Р-разо… э-э… жмись! — гаркнул Колан, выпятив бочкой грудь.

— Дозо-о-ор! Р-разойдись! — командует, ухмыльнувшись, О’Крэг.

Выдры устремились к семьям. Освобождённых рабов приветствуют и поздравляют. И каждому хочется глянуть на вновь обретённую Королеву Кланов, а если повезёт — и прикоснуться к ней.

Колан, осваиваясь с ролью офицера, элегантным жестом указывает Тайре на свою хозяюшку:

— Королева, имею честь представить вам мою очаровательную супругу, Дидеро.

Дидеро недоуменно уставилась на мужа:

— Чего это ты журавлём вышагиваешь?

Колан лихо отсалютовал Дидеро:

— Офицер я теперь, дорогая.

— Пустозвон ты, как и всегда. Поварёшку о хвост сломаю! На, держи! — Дидеро сунула мужу детёныша, обняла Тайру и поцеловала её в щеку.

— Добро пожаловать в Летние лужайки, твоё Величество. Ох, радость-то какая… — Она прослезилась. — Поужинаешь с нами, милая?

Тайра радостно рассмеялась.

— Поужинаю много-много раз. Здесь теперь мой дом.