Стояла светлая, звёздная ночь. Необъятное, безмолвное небо нависло над огромным плоскогорьем в окружении островерхих горных вершин.

Здесь находилась неизвестная для непосвященных дорога в Сад священника Джанни — в громадную крепость, возведённую на вершине горы. Словно испуганные дети, теснились за неприступными зубчатыми стенами крепости высокие крыши узких домов, аркады, лестницы, цистерны для сбора дождевой воды.

По длинным пустым проулкам городка гулял сквозняк, под решётками сточных люков журчала, поблёскивая, вода, в каминах краснели угли, из труб лениво тянулся дым. В обширном саду толпились вокруг своего вожака павлины, похожие на необычайно крупных бабочек.

Одно из окон в дальнем здании городка ярко светилось: очевидно, там находилась какое-то просторное помещение, где горело много свечей.

Стоявший там у окна человек устремил взгляд на череду крутых арок по другую сторону двора, потом, теребя бороду, перечитал послание на длинном полотнище, разложенном на полу у его ног.

Эта странная вещь представляла собой нечто среднее между ковром и тем, что через тысячу лет назовут «телеграммой».

— Тсс! — шепнул Джейсон, останавливая сестру.

Они поднялись уже до середины лестницы.

— А в чём дело? — спросила девочка, но вместо ответа Джейсон только крепче сжал её руку, и она поняла, что нужно молчать.

Они начали подниматься по тёмной и узкой лестнице, в самом конце которой у большой двери виднелся факел.

Вдруг оттуда донёсся громкий звук отодвигаемой задвижки.

Брат и сестра быстро огляделись: где спрятаться? Подняться к дверям и укрыться возле них определённо не успеют. Остаётся только одно: забраться в ниши по обе стороны лестницы, где стоят большие широкие вазы с цветами.

Джулия сразу поняла намерение брата, шмыгнула в нишу и спряталась за вазой. Джейсон, напротив, перепрыгнул через неё, отчего зашелестели цветы и листья, и, хотя больно ударился, не издал ни звука.

Большая дверь наверху распахнулась с театральным эффектом: металлические накладки на створках громко стукнули о стены, и свет, пролившись на лестницу, осветил всё вокруг, в том числе ниши.

Джулия увидела кроссовку Джейсона, которая выглядывала из-за вазы, где он спрятался, но не успела предупредить брата, потому что в этот момент в проёме двери появился крепкого сложения человек, который начал спускаться вниз. Девочка только ещё больше съёжилась в своём укрытии, моля всех богов, чтобы он не заметил кроссовку брата.

— Тише, Цан-Цан! — громко произнёс человек. — Хочешь разбудить всю крепость?

Цан-Цан прикрыла дверь, но не заперла её, и последовала за мужчиной.

— Всё взяла? — спросил он, не ожидая ответа.

Цан-Цан несла на плечах синий шёлковый мешок, стянутый крепкими верёвками.

— А ловушки мы поставили? — продолжал человек.

Женщина опять промолчала.

— Цапли? Сквозняки? А кролики? Ммм… да. Мастерская защищена.

Они подошли к вазам. Факел заколыхался, и тут женщина остановилась.

— Минутку… — произнесла она.

Джулия зажмурилась и закрыла лицо руками.

«Господи! — взмолилась она мысленно. — Сделай так, чтобы они не увидели нас… сделай так, чтобы не увидели…»

Цан-Цан приблизилась к вазе, за которой прятался Джейсон и из-за которой выглядывала его кроссовка.

«Сделай так, чтобы не увидели его… Сделай так, чтобы не увидели…» — молилась Джулия.

Цан-Цан провела рукой по цветам в вазе и сорвала несколько ромашек.

— Кажется, я слишком мало взяла их с собой, — сказала она.

Её спутник кивнул:

— Идём, идём. У нас мало времени.

Джулия осторожно выглянула на лестницу, ровно настолько, чтобы увидеть, что монах в стоптанных спортивных туфлях несёт на спине огромный, со множеством кожаных ремней, рюкзак, который, судя по всему, побывал уже во многих путешествиях. Девочке показалось, будто она уже где-то видела этого человека.

Когда факел исчез и люди скрылись, Джулия выбралась из ниши и позвала брата.

— Они ушли! — шепнула она.

— Уу-х! — выдохнул Джейсон. — Как же сильно я ударился!

— Вылезай! — предложила Джулия.

— Легко сказать, — проворчал он, пытаясь выбраться из-за вазы. Джулия удивилась, как ему удалось поместиться в тесном простенке, и поняла, что это стоило немалого труда.

Наконец Джейсон выбрался из укрытия, отыскал свою кроссовку, которая непонятно как оказалась в другом углу, и стряхнул с волос листья и паутину.

— Это не ниша, а самая настоящая ловушка, — заключил он.

Коротко обсудив, стоит ли следовать за людьми, которые прошли мимо, Джейсон и Джулия решили, что это слишком опасно. Прежде всего следовало просто понять, где они оказались.

И ребята поднялись по лестнице наверх.

— Они что-то говорили о какой-то лаборатории, — сказала Джулия.

— Я слышал, — кивнул Джейсон.

— И о ловушках.

— И о цаплях, сквозняках и кроликах. Я запомнил.

— Что всё это может значить?

— Понятия не имею. — Джейсон осмотрел дверь высотой в три его роста и попробовал открыть. — Но у нас есть другие дела. Нужно как можно скорее найти Блэка Вулкана и вернуться на виллу, прежде чем мама и папа заметят наше отсутствие. Итак, нам известно, что Блэк Вулкан удалился сюда, собрав все ключи от Килморской бухты…

— В том числе Первый ключ, — с волнением прервала брата Джулия. — И ещё нужно найти Рика.

— Не беспокойся. С ним наверняка всё в порядке, вот увидишь.

— Но…

— Не беспокойся о Рике. Когда вернёмся в Килморскую бухту, он уже будет ждать нас там, и… — Джейсон сложил губы трубочкой, смешно изобразив поцелуй.

— Дурак, — рассердилась Джулия.

Джейсон потянул дверь на себя.

— Они не заперли её, — произнёс он, сдвинув створку настолько, чтобы протиснуться внутрь.

Джулия закусила губу.

— Джейсон, ты заметил на нём спортивные туфли?

Мальчик не ответил, потому что думал в этот момент совсем о другом.

Войдя в дверь, ребята оказались на просторной террасе, где тлели остатки костра и откуда просматривался весь городок, разместившийся в крепости.

Пятна света, должно быть от костров, виднелись и на других таких же террасах, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Джейсон насчитал их по меньшей мере двадцать…

Ночная прохлада почему-то не ощущалась. На горизонте вставала луна, и небо отсвечивало перламутром.

— Ты слышишь меня, Джейсон? — окликнула брата Джулия.

— Конечно, — ответил тот. Подойдя к самому краю зубчатого парапета и взглянув вниз, он сразу отпрянул. — Ох, надо же!

Джулия подошла ближе и, посмотрев вниз, тоже очень испугалась.

Терраса, на которой они стояли, нависала над казавшейся бездонной пропастью. Ни впереди, ни внизу ничего не было видно: всё тонуло во мраке.

Лишь кое-где виднелись какие-то мрачные, словно колышущиеся силуэты высоких стен.

— Вот это да!.. — прошептала Джулия. — Как же высоко мы оказались!

У неё в отличие от брата голова не закружилась, и она лучше рассмотрела всё вокруг. Стены крепости тянулись по гребню необыкновенно высокой горы и походили на гигантскую спящую змею, улёгшуюся на ней.

Внизу под крепостью тянулся широкий ров, за которым лежала обширная долина. А у самого подножия крепостной стены мелькали там и тут какие-то огоньки. Очевидно, там тоже находились какие-то поселения.

— Джейсон, где ты? — проговорила Джулия.

Её брат, лицо которого временами освещалось пламенем костра, был бледен, как призрак.

— С тобой всё в порядке? — спросила девочка.

— Да, конечно, — солгал он, стараясь взять себя в руки. — А что?

— Закружилась голова? — продолжала расспрашивать Джулия.

Джейсон скрестил руки на груди и сердито произнёс:

— Придумала тоже!

— Ты видел, что тут творится? До земли метров сто, если не двести. В два, нет, в три раза выше Солёного утёса, на котором стоит наша вилла «Арго».

— Джулия, ради бога… — сказал Джейсон, ещё больше бледнея. — Знаешь, мне что-то… не по себе…

Джулия подхватила брата под локоть:

— Кружится голова?

— Немного. И… тошнит…

— Так и есть. Головокружение.

— Нет, не может быть! Я никогда не страдал этим. Со мной никогда не случалось ничего подобного…

— Такое бывает иногда и очень недолго. Может, из-за того, что ты упал…

— Может быть… — У Джейсона задрожали колени, и сестра отвела его к стене:

— Прислонись! Прислонись! Вот и хорошо. Это надёжная опора… Тут ничего не случится. И потом, никакая это не пропасть, так… небольшая ямка, которую легко перепрыгнуть.

— Джулия… — испуганно произнёс Джейсон, указывая на что-то за её спиной.

— Что? — спросила девочка и, обернувшись, тут же отпрянула в сторону. — Ох… Надо же!

Совсем недалеко от них сидел человек в доспехах средневекового солдата. Сидел, прислонившись к стене, склонив голову на плечо, вытянув ноги и сжимая алебарду. И казался мёртвым.

— Должно быть, часовой, — сказал Джейсон.

— Наверное, его убили те двое! — предположила девочка. — Это убийцы…

— Которые собирают ромашку?.. Странно.

— На нём были спортивные туфли…

— Ну да. И мобильник в кармане.

— Я не шучу! Точно такие же, как твои кроссовки «Найк»!

Джейсон вздохнул, постепенно приходя в себя:

— Но ты оглянись! Посмотри, как одет этот человек. Мы же попали в Средневековье!

— Дело в том…

Джейсон поднялся и подошёл к солдату:

— Смотри: туника, плащ, кольчуга и кривая турецкая сабля.

— Это не сабля, а алебарда, — уточнила Джулия. — Что ты делаешь?

— Хочу понять, жив он или мёртв.

Мальчик приложил руку к груди человека, потом высвободил его запястье, и алебарда при этом упала в проём между зубцами стены. Джейсон пощупал руку и сказал:

— Нет, он жив. Чувствую пульс. — Наклонился к солдату, желая понять, дышит ли он, и прибавил: — Пахнет ромашкой. Он просто спокойно спит, ничего страшного.

— И всё же я думаю, нам лучше поскорее уйти, пока не проснулся.

Джейсон кивнул:

— Неплохая мысль. Но куда?

Джулия указала на проход, идущий вдоль стены:

— Не возвращаться же в монастырский двор? Значит, остаётся только этот путь.

— Хорошо. — Джейсон поднялся и, отходя от солдата, споткнулся об алебарду.

— Осторожно! — воскликнула сестра, но алебарда уже полетела вниз.

— О нет! — закричал Джейсон, бросившись к проёму в стене, но как только взглянул вниз, у него опять закружилась голова.

Он отшатнулся, ноги у него подкосились, он так и сел, но тут же ухватился за сестру и попытался подняться.

— Я хотел удержать её, но не сумел… — проговорил он.

— Неважно, — успокоила его Джулия. — Ничего страшного.

— Да, вроде ничего, — согласился он. — Я не упал туда. Сейчас передохну немного, и… пойдём.

Гвендалин Мейноф сидела в своей малолитражке кремового цвета, крепко держась за руль. Машина стояла с выключенным мотором, и только «дворники» двигались по стеклу каждые пять секунд, хотя никакого дождя не было. Парикмахерша из Килморской бухты смотрела прямо перед собой.

— Неужели я ошиблась? — повторила она в который раз. — Неужели сделала что-то не так?

Она никак не находила ответа на эти вопросы.

Госпожа Кавенант была с ней очень приветлива. А Обливия, напротив, оказалась удивительно бестактной. Она просто надула её, Гвендалин, вот что она сделала. Обошлась с ней как с девчонкой.

— Мне тридцать два года! — произнесла Гвендалин, глядя на своё нечёткое отражение в приборной доске, и наклонила солнцезащитный козырёк, но тут же отправила на место, вспомнив, что в нём нет зеркала. Повернула боковое зеркальце и поставила его так, чтобы посмотреть себе прямо в глаза.

«Я взрослый человек, у меня сделаны все прививки, и я недурна собой, — подумала она, как всегда, когда смотрела на себя, и принялась снова припоминать всё, что произошло. — Они уверили меня, что зайдут в дом лишь на минутку и Манфред только взглянет на дверь для своей коллекции… — Перечисляя события, Гвендалин загибала пальцы на руке. — Он зашёл в дом вместе со мной, а потом, когда Обливия позвала его, ушёл и не вернулся. Когда госпожа Кавенант спросила, куда делся мой помощник, пришлось солгать, сказав, что он отправился в город пешком. Притом что я не имею ни малейшего представления, куда на самом деле он подевался. И здесь, в парикмахерской, его тоже нет. Что же получается?»

Гвендалин загнула восьмой палец и поняла: что-то здесь не то, и она оказалась очень наивна, доверившись Обливии. «Дура!» — сказала бы мать Гвендалин, узнай о случившемся.

Время было вечернее, когда люди собираются ужинать. Вся Килморская бухта светилась яркими огнями. С улицы доносился аппетитный запах. Это синьора Фишер, что жила в доме напротив, жарила картошку в кипящем масле, чтобы накормить своих семерых детей. Где-то неподалёку лаяла собака, поджидавшая хозяина.

— А вдруг они что-нибудь украли? — вслух сказала Гвендалин. — Пока я красила волосы госпоже Кавенант, Обливия и Манфред могли ведь спокойно расхаживать по всему дому, и…

При этой мысли Гвендалин, сильно разволновавшись, до боли прикусила указательный палец и покачала головой.

— Не хочу, чтобы они думали, будто я воровка! — воскликнула она и стукнула по рулю, невольно посигналив при этом. — Предатель! В какое положение поставил меня?!

Негодование её относилось, естественно, к Манфреду. Этот человек со шрамом на шее, которого она подобрала на пляже, привела к себе домой, уложила на диван, которого лечила и за которым ухаживала, вскружил ей голову своими бредовыми вымыслами о Венеции, Египте и других экзотических местах.

Вскружил голову и… обманул!

Гвендалин почувствовала, как её охватывает ярость. Парикмахерша снова крепко ухватилась за руль, словно это колесо, обтянутое голубой кожей, могло подсказать решение всех её проблем.

Случилось главное: на виллу «Арго» они приехали втроём, а оттуда она, Гвендалин, уехала одна. Сейчас окна дома на утёсе светились. И что бы там ни задумали Обливия и Манфред, теперь уже ничего не поделаешь.

Теперь следовало только извиняться.

И надеяться, что ничего плохого больше не случится.

— Подумай, Гвендалин! — приказала себе молодая парикмахерша. Подождала, пока «дворник» ещё несколько раз прошёлся из стороны в сторону, и продолжила: — Если расскажу маме… — Но развивать эту мысль не стала, а перешла к следующей: — Если позвоню сейчас же Кавенантам или вернусь к ним… рискую потерять клиента, это так же верно, как и то, что сижу сейчас здесь в машине. А что, если предупредить полицейского Смитерса?

Это мысль. Но как? Позвонить? Смитерс тотчас узнает её по голосу. Послать ему анонимное письмо с вырезанными из газеты буквами? Но клей прилипнет к пальцам и попадёт под ногти — этого она терпеть не может! Что же делать?

Озарение снизошло на неё внезапно, в тот момент, когда зазвонил колокол церкви Святого Якова.

— Отец Феникс! — радостно произнесла парикмахерша.

Много лет уже Гвендалин не исповедовалась, и чем дольше думала об этом, тем больше ей нравилась идея получить отпущение грехов за то, что она сделала или могла сделать. Определённо лучший способ выйти из этой истории сухой.

И потом, отец Феникс ведь не болтун какой-то, напротив, серьёзный человек, ответственный. Он никому не расскажет.

Припарковавшись на площади у церкви, Гвендалин направилась в освещённую ризницу, стараясь припомнить правила исповедования, и взглянула вверх. На карнизе церкви, куда падали последние тёплые лучи заходящего солнца, спокойно ворковали голуби.

— Достаточно признаться только в одном грехе? — вслух сказала она, постучав в ризницу, к падре Фениксу. — Или, может быть, стоит сочинить ещё какие-нибудь, чтобы произвести хорошее впечатление?

Освоившись с обстановкой, ребята двинулись дальше по узкому проходу вдоль основной крепостной стены, держась подальше от наружной, зубчатой, чтобы не смотреть вниз.

Джейсон постепенно обрёл прежнюю уверенность и теперь весьма решительно направлялся вперёд. Джулия молча следовала за братом.

Тем временем из-за гор медленно выплыла полная луна, осветив обширную панораму, которая открывалась из крепости, и девочка с интересом рассматривала лежавшую далеко внизу долину, огромную, как море, не имевшую, казалось, пределов и совершенно пустую: ни домов, ни дорог, лишь у самого подножия крепостных стен теснилось несколько домишек, похожих на перевёрнутые коробочки.

А Джейсон с любопытством рассматривал всё, что находилось на территории крепости, — множество посеребрённых лунным светом крыш с коньками, дома, окна, арочные проходы, статуи, фонтаны, башни, вековые деревья, дворы и дворики.

Пройдя к следующей террасе, ребята услышали треск поленьев — здесь тоже горел костёр — и дальше постарались двигаться бесшумно, молча, а последние метры вообще проползли на животе.

У костра они порадовались приятному теплу, исходившему от огня, а рядом увидели ещё одного часового, тоже лежащего на земле.

— И этот спит! — догадался Джейсон.

За спиной солдата оказалась крутая каменная лестница, которая вела вниз, на территорию крепости.

— Туда пойдём? — спросила Джулия.

— Не знаю. Давай посмотрим…

Джейсон сел на землю и, открыв тетрадь Улисса Мура, принялся листать её, задерживаясь прежде всего на картах, где красным карандашом отмечены разные маршруты — пути следования по подземным галереям, комнатам, лестницам и подвалам.

Иногда имелось какое-нибудь краткое указание: сверни направо, спустись вниз, найди дверцу.

Каждый маршрут имел два названия — исходной и конечной точки.

— От Тикающей лавки до Кухни с тысячью очагов… — прочитал Джейсон, перевернув страницу. — От Резиденции господина Жестокость к Лестнице наблюдателя. От Лестницы Большого совета к Библиотеке жалобных книг… Да что это за места такие?

Джулия огляделась в поисках какой-нибудь приметы и указала брату на две башни, которые вырисовывались во мраке, словно стрелки часов.

Джейсон принялся торопливо листать тетрадь:

— Сад маленьких павлинов, Подвал лжеца, Большой камин, Зал серых танцев, Дворец кричащих подушек… Да нет тут никаких башен!

— А террасы есть? — спросила Джулия.

— Терраса, с которой льётся вода, Балкон четырёх ветров, Балкон уставшего орла…

— Поищи монастырский дворик, обычно он окружён портиками, — услышал Джейсон.

— Неплохая мысль, — ответил он.

— Какая мысль? — удивилась Джулия.

— Поискать монастырский дворик.

— Но я ничего не говорила тебе про него!

Джейсон взглянул на сестру:

— Как не говорила? А кто же произнёс эти слова?

Брат и сестра в тревоге оглянулись. За спиной потрескивал костёр, и их длинные чёрные тени падали на внутреннюю стену крепости. Поблизости никого не было, и все же кто-то ведь дал им эту подсказку…

Джейсон снова принялся листать тетрадь и вскоре, закрыв ее, воскликнул:

— Дворик Монастыря потерянного времени! — Он хлопнул по тетради. — Есть!

— Но тот ли, что нужен нам?

— Потерянное время… Дверь времени… На этом плане маршрут к нему проходит по крепостным лестницам…

— Тогда то, что нужно.

— И ведёт… — Джейсон перевернул страницу, — прямо в Жерло, из которого извергается лава.

— А что мы там станем делать — в этом жерле, из которого извергается лава?

— Это может оказаться исходной точкой для поиска Блэка… Вулкана.

Усомнившись в этом, Джулия только пожала плечами.

— А может, оказавшись там… — Джейсон перелистал страницы в обратную сторону, — пойдём по маршруту, который ведёт от Жерла извергающейся лавы к Большому камину или… к Фонтану вечной молодости.

— Джейсон! — окликнула мальчика сестра.

— Что?

— Ты тоже слышал?

— Нет. А что?

— Ну, как будто… — Джулия покачала головой. — Неважно. Мне показалось…

Джейсон стал спускаться по лестнице. Джулия ещё раз огляделась, прежде чем последовала за ним по узким каменным ступенькам.

Когда ребята отошли довольно далеко, снизу на террасу влетел металлический крюк на тонком кожаном ремне и зацепился, словно птичья лапка, за углубление в камне. Ремень натянулся, и тотчас между каменными зубцами на крепостной стене появился человек.

Осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, он спрыгнул со стены в проход. Потом отцепил крючок, смотал ремень и перебросил его через плечо, присоединив к другим таким же.

Роста человек оказался невысокого, как ребёнок. Тихий и молчаливый, он неслышно, словно паук, подошёл к спящему часовому и вытащил у него из кармана кошелёк с монетами.

Потом приблизился к лестнице, насторожился, услышав, как Джейсон советует Джулии свернуть направо, и последовал за братом и сестрой.

А они только и делали, что сворачивали куда-нибудь, проходя по каким-то тёмным садам, длинным коридорам, обветшалым залам, мимо каких-то тёмных закоулков, куда не попадал лунный свет.

Время от времени останавливались и прятались, услышав, что кто-то идёт навстречу. Сначала повстречали одинокого старика, что-то искавшего, затем патруль из нескольких скучающих солдат.

Чтобы не заблудиться, Джейсон и Джулия посматривали в тетрадь и на каменные таблички с названиями улиц, аллей и небольших площадей. В темноте не удавалось отыскать какие-нибудь другие ориентиры.

Колокольня, которая, казалось, находится где-то высоко, после нескольких поворотов вдруг обнаруживалась гораздо ниже, а ворота, казавшиеся совсем рядом, с каждым поворотом всё удалялись.

Наконец ребята прошли по всему маршруту, обозначенному в тетради, и оказались у Жерла, из которого извергается лава. В большой тёмной комнате, освещённой лишь проникавшим из слухового окна косым лучом лунного света, с низким, покрытым копотью потолком и огромным чёрным камином с громадным кожухом.

На ещё тлевших в камине углях лежали решётки, сильно пахло жареным мясом.

— М-да… весёленькое местечко… — печально проговорила Джулия, осматриваясь.

— А мне что-то есть захотелось, — сказал Джейсон, подходя к камину.

Отдельные угли в нём ещё ярко светились, и на решётках над ними лежало несколько кусков жареного мяса.

— Джейсон! — шёпотом позвала Джулия. Она обнаружила в другом конце комнаты дверь в соседнее помещение, откуда доносился громкий храп. Девочка заглянула туда и увидела спящих вповалку людей, человек десять. С потолка свисали, слегка покачиваясь, острые крюки.

Вдруг Джейсон задел каминную решетку, и она громко звякнула.

Джулия испугалась, но, к счастью, никто не проснулся, некоторые только повернулись, натянув одеяло.

Девочка подошла к брату.

— Ты что, с ума сошёл? — сердито сказала она, указывая на дверь. — Там по меньшей мере десять человек спят.

— Жестковатое, но вкусное… — пробубнил Джейсон, обгладывая кость. Затем предложил сестре: — Хочешь попробовать?

— Джейсон!

— В чём дело? — продолжал он. — Это же мясо. А я умираю от голода!

Джулия некоторое время молчала, стараясь успокоиться, а потом с укоризной произнесла:

— Но мы пришли сюда не для того, чтобы есть мясо.

— Но и не для того, чтобы умереть с голоду… Можем и поспать, если хочешь. Или давай расспросим их.

— Чтобы нас тоже арестовали, как Обливию?

Джейсон расправился со вторым куском, а потом произнёс:

— Нет, конечно.

— Дай-ка мне тетрадь, — попросила Джулия.

Джейсон повернулся к сестре боком и подставил карман брюк:

— Возьми сама. У меня грязные руки.

Джулия достала тетрадь и прошла на середину комнаты, куда падал лунный свет.

— Нужно обдумать… Не можем ведь мы бродить по этой крепости без всякого плана?

Джейсон только кивнул в ответ, потому что поглощал ещё один аппетитный кусок.

Джулия продолжала:

— Нам известно, что Блэк Вулкан, чтобы прийти сюда со всеми ключами Килморской бухты, прошёл в дверь, которая находится на Поезде вечной молодости.

— Совершенно верно.

— А мы воспользовались Дверью времени на вилле «Арго».

Джейсон отыскивал на решётках новый кусок мяса.

— Ну и что? Дальше?

— А то, что… мы вышли в Монастырь потерянного времени, а Блэк вошёл сюда через какую-то другую дверь и оказался совсем в другом месте. — Джулия полистала тетрадь.

— Где?

— Вот это и следует понять, — снисходительным тоном, словно старшая сестра, произнесла девочка. — В Египте, например, мы попали в Гостевой дом…

— Да, и потом ты удрала…

— А Обливия ушла в дверь, что в доме госпожи Бигглз.

— И в самое время, чтобы украсть у нас карту.

— У вас!

— Ай! — воскликнул Джейсон, наклоняясь к камину. — Горячий. — Он указал на кусок мяса, жир на котором походил на воск.

— Какой ты противный!

— Давай дальше.

— Венеция. Там мы оказались в Гостевом доме землепроходцев, пройдя в Дверь времени на вилле «Арго»…

— А Обливия воспользовалась Дверью в Доме с зеркальной крышей и вышла в Венеции совсем в другом месте, — продолжил Джейсон. — Отлично, но к чему ты всё это вспоминаешь?

— Куда здесь, в этой крепости, выводит та Дверь времени, что находится на Паровозе вечной молодости?

Джейсон откусил кусок мяса.

— Надо полагать, к Фонтану вечной молодости.

— Возможно… — Джулия опять принялась листать тетрадь. — Где тот проход, который ты видел вначале?

— Не оборачивайся! — вдруг шепнул брат.

Джулия медленно подняла на него глаза:

— Что?

— На счёт три, — продолжал Джейсон, внимательно глядя на что-то за спиной Джулии, — беги к выходу!

Джулия хотела было обернуться, но Джейсон остановил её:

— Раз… Не оборачивайся! Два…

И тут чей-то сонный голос произнёс:

— Эй вы! Откуда взялись, чёрт возьми?

— Три! — произнёс Джейсон и метнулся к выходу.

Всё произошло мгновенно: брат и сестра кинулись в темноту, а человек, появившийся из Жерла, которое извергает лаву, сердито крикнул им вслед:

— Воришки! Проклятые воришки! Но мы всех вас переловим…

Выбежав из дома, близнецы оказались в каком-то переулке, Джейсон кинулся было направо, а Джулия — налево, но тут же брат и сестра в растерянности остановились, не зная, куда бежать.

— Сюда! — крикнул Джейсон.

— Нет, сюда! — возразила Джулия.

— А лучше пойдёмте со мной… — прозвучал откуда-то сверху голос.

— Кто это? — спросила Джулия, оглядываясь, и увидела, что с крыши у них над головой спускается на верёвке какой-то человек.

Спрыгнув на землю, он смотал верёвку, на которой спустился, и сказал:

— Могу спрятать вас. Если поторопитесь.

Светлые, как у волка, глаза его казались белыми, руки маленькие, шустрые — мальчик лет девяти, самое большее десяти, босоногий, вместо одежды лохмотья. Вокруг пояса обмотана верёвка, и ещё несколько мотков таких же тёмных верёвок с крючками на концах висят на плече.

Джейсон и Джулия не заставили мальчика повторять дважды и молча поспешили за ним в конец узкой улицы, свернули в ещё более узкий переулок, а там прошмыгнули в какую-то дверь, словно в пасть бегемота, и поспешили наверх по винтовой лестнице, похожей на штопор.

Их молчаливый и быстрый провожатый приподнял люк в потолке, влез на чердак, под крышу, пробежал, согнувшись, между деревянными стропилами, которые поддерживали каменные плиты, к слуховому окну и оттуда выбрался наружу.

— Осторожно, не поскользнитесь, — предупредил таинственный спаситель, двигаясь по наклонной крыше.

Джулия посмотрела вниз и с тревогой подумала: «А вдруг у Джейсона опять закружится голова?» Но её брата так захватило происходящее, что он даже не заметил, как бежит по крыше высоко над землёй.

Мальчик с белыми глазами вскарабкался на четвереньках к трубе, обошёл её и легко перепрыгнул на соседнюю крышу к квадратной башне, на которой росли два чёрных оливковых дерева. Подождал, пока Джейсон с Джулией нагнали его, ловким движением распустил моток верёвки и закинул её за башню, зацепив крючок.

Потом отдал конец Джейсону, бросил вторую верёвку для себя и легко, словно паук, поднялся с её помощью.

— Иди первая, — сказал Джейсон сестре, натянув верёвку.

Джулия ухватилась за неё и, упираясь в стену ногами, стала подниматься наверх. Потом перелезла через ограждение и посмотрела на Джейсона.

Вскоре брат и сестра оказались в надёжном укрытии на башне под кривыми ветвями оливковых деревьев.

Их спаситель подтянул верёвки и быстро обмотал себя ими.

— Кто бы ты ни был, спасибо тебе, — сказал Джейсон.

Мальчик не ответил, а стал внимательно оглядывать крепость — островерхие крыши, башни, арки и тёмные дома. Видимо, оставшись доволен своей догадкой, он обратился к близнецам:

— Кто вы такие?

— А ты кто? — в свою очередь поинтересовалась Джулия. — И почему помог нам убежать?

— Я не люблю приспешников священника, — ответил мальчик, осматривая крючки на своих верёвках. — Вы воры?

— Нет! — воскликнула Джулия.

Мальчик с удивлением поднял брови:

— Тогда кто же вы?

— Путешественники, — ответила Джулия.

— Меня зовут Джейсон, — прибавил ее брат.

— А меня Дагоберто, — сказал мальчик, глядя на Джулию своими белыми глазами.

— Мы брат и сестра, — сообщила девочка. — Меня зовут Джулия.

— Сколько вам лет?

— Одиннадцать. А тебе?

Мальчик покачал головой:

— Не знаю.

— А ты, Дагоберто, что тут делаешь? — спросил Джейсон.

— Следую за вами.

— Зачем?

— Интересно стало. К тому же вы едва не убили меня там, за стеной.

— Когда?

— Когда уронили алебарду.

— Так ты был по ту сторону стены?

— Разумеется, — ответил Дагоберто, позвякивая крючками.

Джулия помолчала и потрогала ветку оливы.

— А это что за место? — спросила девочка.

— Башня мира, — ответил Дагоберто.

— Ты хорошо знаешь крепость?

— Не лучше, чем мои приятели. Каждый из нас знает какую-то её часть. И у каждого свои тайные убежища. — Дагоберто потянул носом, словно принюхиваясь. — Не понимаю. От вас не несёт жуткой вонью.

— А почему это от нас должно нести жуткой вонью? — удивилась Джулия.

Мальчик усмехнулся и сердито произнёс:

— Раз вы не из моих воров, значит, из тех, кто живёт в сточной канализации!

— Воры, которые живут в канализации? А кто же тогда… твои воры?

— Умные, хитрые, ловкие, изворотливые и осторожные люди, которые бегают по крышам.

Джулия ничего не понимала.

— Ты хочешь сказать, что ты вор?

— Уже пять лет бегаю по крышам.

Джулия округлила глаза:

— Как это понимать?

— Уже пять лет как аббат Камино научил меня забираться на крышу с помощью верёвки. И с тех пор я ни разу не подвёл его.

Брат и сестра тревожно переглянулись.

— Аббат Камино? — переспросила Джулия.

— Властелин крыш… А теперь расскажите о себе, — потребовал мальчик с белыми глазами.

Джулия постаралась ограничиться общими фразами:

— Мы путешественники, как я уже сказала тебе. И прибыли сюда, чтобы найти одного человека.

— Путешественники? А как вы попали в крепость? У вас есть пропуск?

— Нет, по правде говоря, нет.

— Не верю. Но всё равно вы не похожи на церковных лазутчиков, хотя бы потому, что ты — девочка, — заключил Дагоберто, пристально глядя на Джулию.

Джулия только усмехнулась на это.

— Я понял! — продолжал юный вор. — Вы дети торгашей. Только каких? Чем они торгуют? Перцем? Кофе? Рабами?

— Мы… — начал было Джейсон, но Джулия незаметно дёрнула его за рукав и остановила.

— Ясно, — заключил мальчик. — Когда торгаши не хотят говорить, это означает только одно: торгуют шёлком.

— Мы здесь тайно… — попыталась завершить разговор Джулия.

Дагоберто посмотрел на растерянного Джейсона, который готов был уже рассказать ему всё.

— Говорите, будто ищете какого-то человека…

— Да, именно так, — подтвердила Джулия.

— Раз ищете ночью, когда запрещено выходить из дома, значит, найти его нужно срочно…

— Верно.

— И вы не знаете крепость… — Дагоберто поднялся и принялся ходить по башне. — Значит, вам нужен человек, который знает её! Я и есть тот самый человек.

Джулии надоел этот глупый разговор.

— А чтобы я помог вам, вы должны, однако, уговорить меня сделать это.

— Ну, хорошо, и как, по-твоему, мы должны уговаривать тебя? — спросил Джейсон. — Это будет забавно…

— Я здесь не для того, чтобы развлекаться, — заявил Дагоберто. — Я работаю по ночам. А работа должна вознаграждаться.

— И что бы ты хотел получить за твою помощь? — спросила Джулия.

— Деньги есть у вас?

— Не разговаривают с ворами, когда карманы полны денег.

— Верно. Только я думаю, что у вас там пусто.

Джулия постаралась выдержать его взгляд, но Дагоберто прочитал ответ на лице Джейсона.

— Так что же? — спросил он.

Дагоберто отошёл в тень, прежде чем ответить.

— У вас нет денег… Нет драгоценностей… — Он приложил палец к губам, будто размышляя. — Можете отдать мне чёрную тетрадь, которую листали.

Джулия невольно сунула руку в карман, где лежала тетрадь Улисса Мура.

— Нет, не можем отдать, — твёрдо сказала она.

Мальчик бросил верёвку с башни вниз:

— Жаль. В таком случае, боюсь, мне придётся попрощаться с вами…

— Подожди! — остановил его Джейсон. — Это не наша тетрадь, а одного друга, и он очень рассердится, если мы потеряем её. Но мы можем… дать её тебе почитать.

Дагоберто немного помолчал, стоя на самом краю крыши и уже собираясь спуститься вниз. Потом передумал и сказал:

— Идёт. Скажите, кого ищете.

Джейсон обернулся к сестре, как бы призывая её ответить.

— Блэка Вулкана, — неохотно произнесла Джулия.

— Блэка Вулкана, — повторил вор. — Блэк Вулкан…

— Знаешь его?

— Расскажите что-нибудь про него. Может, знаю под другим именем.

— Больше нам ничего не известно о нём, — признался Джейсон, — думаем, что он крепкого сложения, с длинной бородой. И живёт здесь уже несколько лет.

— Таких тут тысячи.

— Он любит огонь. И машины. Разные самодвижущиеся механические устройства… Он был железнодорожником.

— Значит, работает с железом… Кузнец, что ли?

— Что-то вроде, но только с огромными машинами.

— Любит женщин… — смущённо прибавила Джулия.

Вор с глазами, как у волка, подвёл, загибая пальцы, итог всему, что узнал:

— Крепкого сложения, с длинной бородой, любит огонь и женщин. Слишком мало, чтобы найти человека.

— Ключи, — тихо добавила Джулия, как будто это стоило ей большого усилия. — Он имеет некоторое отношение к ключам.

И тут лицо Дагоберто прояснилось, и его светлые глаза заблестели в лунном свете.

— Ну конечно! Теперь я понял, кто это! Идёмте, я знаю, где искать его.

Ведя за собой ребят, Дагоберто рассказывал:

— Говорят, когда-то очень давно обитатели двух монастырей жили весьма дружно и вместе работали, как добрые братья. Одни жили в канализации, другие — бегали по крышам. Но сейчас уже не скажешь, конечно, что они по-прежнему дружат…

— Поссорились? — спросил Джейсон, поспевая за ним.

— Очень давно, — ответил юный вор. — Из-за священника, я думаю.

— Ты имеешь в виду священника Джанни?

— А кого же ещё? Это ведь он контролирует всю крепость.

Джейсон и Джулия вспомнили то немногое, что прочитали в тетради Улисса Мура о священнике Джанни: он слыл легендарным правителем удивительного, богатейшего царства, где имелось множество разных чудес, в том числе и Фонтан с волшебной водой, которая дарила вечную молодость.

— Какой он, этот человек? — поинтересовалась Джулия.

— Думаешь, его кто-нибудь видел?

— Ты хочешь сказать, что никто никогда не видел его?

— Хочу сказать, что никто даже не знает, где он живёт.

Все трое наклонились, проходя под каменной аркой, и стали спускаться по очень крутой, почти неразличимой в темноте лестнице.

— Кто говорит, будто это дряхлый старик, — продолжал мальчик с белыми глазами. — Кто утверждает, будто могучий рыцарь. А другие считают, что священник Джанни умер и Совет крепости только делает вид, будто он жив, чтобы крепость не перешла в наши руки. Или в руки тех, кто живёт в канализации.

— А ты как считаешь? — спросила Джулия.

— Священник Джанни жив и смеётся над нами…

— Наверное, он очень могущественный…

— Конечно. И все подчиняются его правилам, какими бы глупыми они ни были. — Дагоберто остановился, жестом приказал ребятам помолчать, прижался к стене и, осторожно заглянув за угол, прошептал: — Стража!

Выждав немного, он повёл ребят обратно, уверенно свернул на другую улицу, и все укрылись в тени статуи слона.

Прижавшись друг к другу, ребята подождали, пока стража, прошедшая совсем рядом с их укрытием, удалится.

Джулия, опустив руку в карман, крепко держала тетрадь Улисса Мура.

Когда стражники ушли, Дагоберто двинулся дальше, спускаясь всё ниже в город.

— Далеко ещё? — спросил Джейсон.

— Нет. Хотя… — Воришка взглянул на звёздное небо. — Надеюсь, что Чёрный Висячий Замок ещё не спит.

— Почему его так зовут?

— Из-за ключей. У него их тысячи!

— В таком случае это наверняка тот, кого мы ищем, — сказал Джейсон, обращаясь к сестре.

Возле тёмной дубовой двери Дагоберто посмотрел на табличку с именем и, толкнув дверь, вошёл в коридор, вырубленный прямо в скале и по спирали спускавшийся куда-то вниз.

— А что, в этой крепости все двери везде и всегда открыты? — с удивлением спросила Джулия.

— Да, — ответил Дагоберто. — Таков приказ священника Джанни. Здесь запрещены ключи и замки.

И действительно, все двери, какие ребята встречали до сих пор, оказывались без замков.

— Тогда понятно, почему тут столько воров…

— Это опасное ремесло.

Джулия и Дагоберто спускались по лестнице рядом, Джейсон следовал за ними.

— Но это ведь противозаконное ремесло, — заметила девочка.

— Однако и у воров есть свои законы.

— Например?

— Наш закон внешний, а у тех, из канализации, — внутренний.

— И что бы это всё значило? — поинтересовалась Джулия.

Дагоберто нарисовал в воздухе большой квадрат.

— Представьте себе, что это крепость, — сказал он. — Если ты из тех, кто бегает по крышам, как я, например, то можешь двигаться, только перелезая через стены или забираясь на крыши. Если же из тех, кто живёт в канализации… — на его лице появилась гримаса отвращения, — то ползаешь по подземным туннелям, выбираясь оттуда наружу из сточных люков, словно жаба.

Ещё один поворот, и ребята остановились перед решёткой, висящей над проходом. Казалось, она в любую минуту может упасть и преградить путь. На стене горел факел, тщетно боровшийся с темнотой и позволявший различить дальше какой-то проход.

— Пришли, — сказал Дагоберто.

— Спорю, что и эта решётка не преградит нам дорогу, — проговорил Джейсон.

Дагоберто жестом остановил его, взялся за висевшую рядом с проходом верёвку и дёрнул её. Где-то вдали слабо прозвенел колокольчик.

— Лучше сообщить о прибытии! — объяснил Дагоберто.

Тут же зазвонил в ответ колокольчик возле решётки. И только тогда воришка переступил порог.

Джулия помедлила и потянула брата за рукав.

— А это не опасно? — тихо спросила она, глядя на решётку из толстых, как в тюрьме, прутьев, нависшую над ними и не предвещавшую ничего хорошего.

Дагоберто уже шёл дальше, как и прежде, не дожидаясь своих спутников.

— У нас есть другой выход из положения? — сердито спросил Джейсон.

— Похоже, мы уже близко.

— Будем надеяться.

После поворота направо узкий коридор начал постепенно расширяться, пока не вывел в нескончаемо длинное сводчатое помещение, вырубленное в скале.

Торцевой стены у этого огромного зала не оказалось. Вместо неё вдали виднелись звёздное небо, островерхие горные вершины и крутой обрыв, а на полу, у самого обрыва, что-то вроде куриных насестов, на которых сидели десятки белых сов, тревожно крутивших головой.

Насесты висели на длинных цепях, которые, сплетаясь под потолком, образовывали своего рода паутину.

На одной из качавшихся цепей висел огромный светильник в виде колеса от телеги, на котором горело по меньшей мере двадцать тёмных свечей, и с них свисали сталактиты из застывшего воска.

Чёрный Висячий Замок сидел, освещенный неровным светом этого светильника, в кресле с высокой спинкой, обитой разными тряпичными лоскутами. На столе перед ним лежала груда самых разных ключей, множество других висели на длинных чёрных гвоздях сверху донизу по всем трём стенам огромного помещения.

Выглядело оно очень странно и походило на какой-то необычный цирк.

— Кто отважился потревожить Чёрного Висячего Замка? — громовым голосом потребовал ответа человек.

Мальчик с белыми глазами поднял руку в знак приветствия:

— Привет тебе, Бальтазар. Это я, Дагоберто, из тех, кто бегает по крышам.

Ключ, который держал человек, с громким лязгом упал на стол. Испугавшись этого звука, с насеста взлетела сова и с уханьем вылетела наружу.

— Из тех, кто бегает по крышам? — переспросил Бальтазар, поднимаясь во весь свой могучий рост. — Иди сюда, покажись!

Джейсон и Джулия обменялись растерянными взглядами: слишком очевидно, что этот гигант никак не мог быть Блэком Вулканом.

Бальтазар — огромного роста человек, с длиннейшими, пепельного цвета волосами, причудливо заплетёнными в две косы, с густой нечёсаной бородой, увешанной какими-то позолоченными штучками, с безумными глазами и острым, горбатым, словно кривая турецкая сабля, носом.

Подхватив Дагоберто, он высоко поднял его, словно собирался швырнуть на съедение своим совам, но всё же, видимо, передумал, потому что спросил:

— А эти двое?

— Мои друзья, — заверил мальчик.

— Идите сюда! — приказал Чёрный Висячий Замок.

Подходя к нему, Джейсон всё же попытался сопоставить этот нос, эти круглые, близко посаженные глаза и странную причёску с представлением о машинисте из Килморской бухты. Не удалось соединить эти воображаемые пазлы и Джулии, которая почти не сомневалась уже, что они оказались в какой-то ловушке.

Близнецы остановились возле стола, где грудой лежали ключи самой разнообразной формы и величины, куски воска, совиный помёт и всякие кузнечные инструменты.

Бальтазар никак не проявил гостеприимства, чтобы ребята почувствовали себя увереннее, наверное потому, что, кроме одного обшарпанного кресла, на котором сидел он сам, в помещении не оказалось ничего другого, на что можно было бы усадить гостей.

Гигант с нечёсаной бородой слегка улыбнулся:

— Могу я узнать, мальчик, который бегает по крышам, зачем ты пришёл ко мне со своими друзьями?

Дагоберто кивнул сначала на Джулию, потом на Джейсона и ответил:

— Потому что они ищут одного человека. Ну я и решил, что тебя.

— Меня? Вот как! — Бальтазар расхохотался так оглушительно, что брат и сестра даже вздрогнули. — А почему?

— Вообще-то, я думаю, тут какая-то ошибка… — проговорила Джулия. — Поэтому извините за беспокойство, мы пойдём.

— Минутку! Зачем так спешить? — остановил её Бальтазар.

При звуке его голоса две совы вспорхнули со своих насестов и перелетели на другие, поближе, словно желая лучше рассмотреть ребят.

— Кого ищете, чужестранцы?

— Человека крепкого сложения, с бородой, который любит огонь, ключи и красивых женщин, — ответил Дагоберто, не обращая внимания на сердитый взгляд Джулии.

Бальтазар опять громко рассмеялся.

— Клянусь всеми ключами, замками, засовами, задвижками и защёлками, ведь ясно же, что это я! — пошутил гигант, потеребил бороду и, обнаружив в ней застрявшую косточку, швырнул её на стол.

— Ты не Блэк Вулкан, — решительно сказал Джейсон.

Глаза человека сузились, превратившись в две точки, но потом снова обрели нормальный вид.

— Нет. В самом деле нет. Я — Бальтазар. Другие зовут меня Чёрным Висячим Замком из-за моей работы. Я снимаю замки и запоры со всех дверей, какие только существуют в этой огромной крепости… — Он указал на ключи, лежавшие на столе и развешанные по стенам. — И продаю их каждому, кто хочет купить. Хотя теперь это и запрещено.

— Ясно, — сказала Джулия. — В таком случае не будем вас больше беспокоить.

— Опять спешишь, девочка! — прогремел Бальтазар. Он покачался на кресле, откинувшись на спинку, и погрузил пальцы в свою бороду. — Дай подумать… А у своего аббата ты уже спрашивал? — обратился он к Дагоберто.

— Нет, его нельзя беспокоить ночью.

— А дело срочное?

— Исключительно срочное, — не удержавшись, вставил Джейсон.

Джулия покашляла, явно нервничая.

— Мой брат немного беспокоится… Как бы это сказать… Нам очень хотелось бы повидать его… но…

Чёрный Висячий Замок оставил свою бороду в покое и нацелил указательный палец на ребят:

— Так всё же, срочное дело или нет?

— А какая разница? — осмелилась спросить Джулия.

Бальтазар поднялся и, схватив своё кресло, со всей силы грохнул его об пол:

— Ещё какая разница, девочка! Потому что если спешить незачем, то можете искать его и завтра, и послезавтра, хоть всю жизнь — при дневном свете. Но если, напротив, дело для вас очень важное и нужно найти Блэка Вулкана сейчас, в темноте, то я мог бы использовать свои монеты и подкупить кое-кого, кто может вам помочь. Или могу заставить поискать его одну из моих ночных подруг…

Совы запрыгали на своих насестах, обрадовавшись этим словам. Одна их них даже принялась клевать связку ключей, и они забренчали.

Джейсон улыбнулся:

— Они похожи на сов из Дома с зеркальной крышей.

— Что ты сказал? — спросил Бальтазар.

— Ничего, — вмешалась Джулия. — Так или иначе, мы считаем, что…

— Я видел таких же сов, как ваши, в доме одного друга, — всё-таки пояснил Джейсон, рассердившись, что сестра всё время перебивает его. — Вернее, это не столько наш друг, сколько друг того человека, которого мы ищем. Это часовщик по имени Питер Дедалус.

Бальтазар нахмурился:

— Человечек очень низкого роста… с двумя железными ободками возле глаз… Вроде вот этих? — Он пошарил на столе и извлёк из груды ключей круглые очки, точно такие, какие носил часовщик из Килморской бухты.

— Очки Питера Дедалуса! — с волнением сказал Джейсон.

Ответ Бальтазара прогремел так оглушительно, что ребята даже попятились.

— Да что вы говорите! — вскричал гигант. — Вы знаете брата Петра! С ума сойти можно! Да вы только посмотрите, что мы с ним придумали… — Он подхватил со стола тонкую, чем-то смазанную цепочку, пропустил её в прорезь головки одного из ключей и дёрнул, отчего ключ сначала упал на середину стола, а потом взлетел в снопе искр и вылетел из помещения наружу.

Изумлению ребят не было предела.

Бальтазар усмехнулся:

— Ему достаточно нескольких мгновений, чтобы набрать скорость, после чего… вот видите — он возвращается!

И действительно, ключ вновь появился под потолком в переплетении цепей, похожем на паутину, отчего они зазвенели. Тут же пришли в движение какие-то механизмы, и ключ, пробравшись между цепями, спокойно повис на одном из гвоздей на стене.

— Автоматический распределитель ключей, который изобрёл брат Пётр! — прогремел Бальтазар. — И который старательно изготовил Бальтазар, Чёрный Висячий Замок.

Джейсон и Джулия обменялись выразительными взглядами. Бесспорно, это непонятное хитроумное устройство мог создать только Питер — и никто иной.

Видя, какой оборот принимает разговор, Дагоберто радостно потёр руки, а Бальтазар, напротив, вдруг помрачнел и указал на небольшой сейф возле стола.

— Подождите-ка, а может, вы пришли сюда, — заговорил он, — чтобы получить последний взнос?

Близнецы переглянулись.

— Последний взнос? — удивился Джейсон.

— Нет, нет! Ничего такого мы не собираемся делать… — добавила Джулия.

Бальтазар явно повеселел:

— А… вот и хорошо! Ну, так как поживает старина Питер? И ещё… Подождите… Как звали его друга, ну, того, что носил смешную шапку с белым якорем?

— И с повязкой на глазу? — прибавил Джейсон, имея в виду Леонардо Минаксо.

Бальтазар покачал головой:

— Нет, насколько я помню, у него не было никакой повязки на глазу. Но так много времени прошло с тех пор, как мы виделись, что вы вполне могли бы оказаться их детьми! А вот, вспомнил! Улисс! Да, его звали Улисс. Может, и его знаете?

На рамочке имелась позолоченная этикетка. И на ней надпись: «Урсус Марриет». На снимке широко улыбался молодой человек, аккуратно причёсанный, в обычном пиджаке, с простым галстуком и в тёмных брюках.

Такой костюм как нельзя лучше подходил для праздника по случаю назначения директором школы в Килморской бухте.

Глядя на снимок и надпись под ним, Урсус Марриет вздохнул — уж очень тяжёлое и необычное у него имя.

«Я не хотел, конечно, чтобы мой сын стал каким-нибудь Джоном Смитом, как множество других… — вспомнил он слова отца. — Я не сомневался, что он станет важной фигурой».

А для того, чтобы стать важной фигурой, необходимо иметь особое имя, непохожее на другие.

Шестидесятилетний Урсус Марриет откинулся на спинку кожаного кресла и, повертев в пальцах остро отточенный карандаш, окинул взглядом другие выцветшие снимки, лежавшие на письменном столе и висевшие на стенах.

Вот его кабинет, какой и должен быть у важной фигуры. Вот его имя на дипломе в рамке, начертанное красивым готическим шрифтом.

Как давно это было? Десять лет назад? Двенадцать? Двадцать?

Он уже и не помнил. Урсус грустно улыбнулся и бросил карандаш на стол. Потом, хрустнув всеми суставами, сильно потянулся, зевнул, прикрыв рот рукой, и почувствовал не только усталость, но и удовлетворение.

Сегодня он провёл в школе весь день, решив наконец навести порядок в картотеке с личными делами преподавателей и учебными программами. Перебирая бумаги и пыльные папки, он даже не заметил, как наступил вечер. И теперь, когда уже стемнело, собрался покинуть свой кабинет и отправиться поужинать в тратторию «Находчивый путешественник».

А потом?

Потом он мог бы позвонить доктору Боуэну и, может быть, перекинуться с ним в карты. Или отправиться домой, чтобы отдохнуть. Если, конечно, можно отдохнуть в этом огромном, словно казарма, доме, где он жил один.

При мысли обо всех этих комнатах с закрытыми ставнями и коридорах, которые его мать велела выложить бежевым мрамором, где эхом отдавались его шаги, о гудящих трубах в ванной, где из-за недостатка давления нельзя принять нормальный душ, у него сразу же портилось настроение.

Вот потому-то Урсус Марриет и любил задерживаться в своём кабинете дольше положенного времени.

Он отодвинулся вместе с креслом, взгляд его упал на верхний ящик письменного стола. Директор школы достал оттуда коробку с нарисованным на крышке скарабеем, в которую сложил вещи, отобранные у близнецов Кавенант.

Он посмотрел на вещи с грустным любопытством, задержал взгляд на полуобгоревшей фотографии и с удивлением подумал: «Откуда у этого одиннадцатилетнего мальчика оказался в кармане такой снимок?»

На нём он узнал часовщика Питера Дедалуса и гиганта Леонардо Минаксо, ещё до того случая с акулой.

Возможно, стоял рядом с ним ещё кто-то, но край снимка обгорел.

— Питер и Леонардо… — проговорил директор. — Мои старые школьные товарищи!

Он поднёс снимок к лампе, и тут его заинтересовала одна деталь. Желая рассмотреть ее получше, он достал большую лупу и принялся изучать Леонардо Минаксо, то приближая, то удаляя лупу, чтобы добиться чёткости.

С улыбающегося лица смотрителя маяка он передвинул лупу на его шею, потом на грудь. И остановился.

На правом плече Леонардо он увидел чью-то руку. Но она принадлежала не Питеру Дедалусу, а какому-то третьему человеку, который стоял с другого бока и приобнимал смотрителя маяка.

Урсус Марриет взял ножницы и пинцет и принялся расправлять и разглаживать обгорелый край снимка, надеясь увидеть ещё что-нибудь. В директоре школы словно пробудился инстинкт следователя, ведь когда-то в молодости он мечтал стать детективом.

Осторожно расправляя обгоревший край фотографии, он разглядел часть головы человека, который ростом был явно ниже Леонардо Минаксо, но заметно выше Питера Дедалуса.

— Вот так, — проговорил Урсус Марриет, сделав это совершенно бесполезное открытие. — Вот и господин номер три!

В голове у него зазвенел невидимый колокольчик тревоги, отчего Урсус Марриет невольно припомнил другой снимок, который случайно встречался ему в последние годы.

Дело в том, что кабинет директора школы со временем превратился в хранилище наследия одного старого фотографа из Килморской бухты — очень талантливого человека по имени Уолтер Гетц, который оставил весь свой фотоархив школе в надежде, что когда-нибудь его снимки займут достойное место в каком-нибудь музее.

— Но возможно ли такое? — задался вопросом Урсус Марриет, вставая из-за стола.

Он прошёл в смежную комнату, где находился поистине огромный деревянный стеллаж — картотека высотой в два метра и шириной в шесть.

Но директор школы на память знал содержание всех ящичков в этом стеллаже и сразу же прошёл к тому, где хранился архив школьных классов самых давних выпусков.

Он провёл рукой по наклейкам с разными датами по пятилетиям и задумался, на каком остановиться. Выбрав ящичек с надписью: «1963–1968», вытянул его, но передумал и выдвинул другой, с архивом ещё более давнего выпуска, 1957–1962 годов.

Он достал все пять голубых папок, обложки которых стали от времени тонкими, как шёлк, отнёс их на письменный стол и открыл папку 1957 года.

На внутренней стороне обложки перечислялись имена учеников, хотя и различного возраста, но учившихся в одном классе. Список составила их учительница, чья подпись стояла внизу: госпожа Стелла.

— Поистине бессмертная старушка… — проговорил директор, подумав о том, что эта полная сил учительница трудится даже спустя полвека.

Директор школы прочитал вслух имена всех двенадцати учеников:

— Клитемнестра Бигглз (провалилась на экзамене), 12 лет; Феникс Смит, Фиона Джиггз, Марк Макинтайр, Мэри Клу, Мэри-Элизабет Форрест, Питер Санди, 11 лет; Виктор Вулкан и Джон Боуэн, 10 лет; Леонардо Минаксо, Элен Клу, 7 лет; Питер Дедалус, 6 лет.

Потом перебрал другие бумаги в папке и извлёк общий снимок учеников этого класса. Он был сделан в Черепаховом парке в июне 1957 года.

Вот госпожа Стелла, весёлая и слегка встревоженная. Слева от неё стоят бок о бок, выпрямившись, с невозмутимым выражением лица, двенадцать учеников в серой форме. И самый последний…

— Это же он! — воскликнул директор и схватил лупу.

Самый низенький в классе ученик — а это мог быть только Питер Дедалус — держал за руку самую высокую ученицу и второгодницу Клитемнестру Бигглз.

— Странно, она единственная из всего класса провалилась на экзаменах, а потом уехала из Килморской бухты и стала учительницей в другом городе…

Справа от Питера стоял плотный крепыш — юный Вулкан. И смотрел он отнюдь не на фотографа, как все, а на сплетённые руки Питера и Клитемнестры.

Директор перевёл взгляд дальше: вот совсем юный и неузнаваемый отец Феникс, задолго до того, как осознал своё предназначение. В обнимку с ним стоял Леонардо Минаксо.

— Вот, оказывается, кто этот неизвестный третий приятель, — обрадовался директор и улыбнулся.

Здесь на плече Леонардо тоже видна была чья-то рука, и на самом краю снимка, обрезанного, как было принято в те времена, волнистой линией, виднелась половина лица какого-то мальчика не в школьной форме, а в коротких штанишках и белой рубашке.

— Вот это называется память… — порадовался за себя директор, положив рядом оба снимка, чтобы сравнить.

Он перевернул снимок класса и быстро сосчитал подписи учеников: тринадцать. На одного больше, чем должно быть.

Директор школы взял карандаш и стал вычёркивать имена.

— Нестор! — воскликнул он, когда выяснил, кому принадлежит лишняя подпись. — Но как оказался Нестор на этом снимке?

Впервые в жизни Джейсон использовал в качестве записной книжки камень. Потому что это был именно камень — прямоугольный кусок туфа, похожий на поднос.

Бальтазар ключом нацарапал на нём маршрут, по которому следовало пройти, чтобы попасть в Ботанический сад брата Фалена.

Ребята прошли вдоль галереи с красивыми арками и тонкими колоннами. Луна кое-где побеждала мрак. За галереей они увидели высокую каменную ограду, заросшую плющом, за которой находился Ботанический сад.

К небольшой и, разумеется, открытой дверце в этой ограде вела верёвочная лестница. Поднявшись по ней и проникнув в сад, ребята оказались в тени огромных деревьев с кривыми ветвями и крохотными листиками, похожими на монеты. Тут оказалась целая роща вековых олив.

— В оливковой роще направо. Четвёртая дверь, — прочитал Джейсон и отбросил камень в сторону. — Ну, наконец-то добрались!

Удар камня о землю очень рассердил Дагоберто, который в ту же секунду исчез в зарослях плюща на стене, быстро поднявшись вверх с помощью своей верёвки.

— Больше никогда не делай так! — сердито сказал он, когда убедился, что шум никого не потревожил, и снова спустился на землю.

На другом конце оливковой рощи находилось здание, залитое лунным светом и покрытое тёмными пятнами плюща.

Четвёртая дверь в этом здании вела в холл, откуда открывался проход в комнату, освещённую свечами.

— Брат Фалена? — позвал Дагоберто, входя. — Есть тут кто-нибудь?

— Проходите, проходите… — негромко прозвучал откуда-то мужской голос.

Джейсон и Дагоберто вошли в комнату, а Джулия осталась снаружи, держа факел, который взяла у Чёрного Висячего Замка.

— Иди с ним, а я пожду вас тут, — сказала она брату явно насторожённым голосом.

Неподалёку оказалась скамейка, и девочка присела на неё в ожидании, слыша, как удаляются шаги Джейсона и маленького воришки.

— Тсс! — вдруг услышала Джулия.

Она подняла факел и протянула его вперёд, но никого не увидела.

— Тсс! — послышалось снова.

Теперь девочка поднялась.

— Кто здесь? — сказала она, глядя в темноту. — Кто здесь? Есть тут кто-нибудь?

— Сюда! — ответил ей тихий голос.

— Сюда — это куда?

— Сюда! Вперёд!

Джулия стояла в полной растерянности: кроме травы, оливковых деревьев, заросшей плющом стены и звёздного неба, она больше ничего не видела вокруг. Факел горел ровно и спокойно.

— Я не вижу тебя, — проговорила Джулия. И прибавила: — Покажись!

— Охотно показался бы, да не могу! — ответил тихий, слабый голос. Казалось, говорит старик. — Я в водосточном люке у твоих ног.

Тут только Джулия обнаружила, что совсем рядом, у её ног, действительно находится решётчатый люк.

Голос человека, разговаривавшего с ней, доносился именно оттуда. Девочка поднесла факел ближе и испугалась, увидев чьё-то лицо.

— Кто ты такой? — спросила она, наклонившись.

— Меня зовут Ригоберто… Я вор, живущий в канализации. Не знаю, что рассказал вам с братом Дагоберто, — продолжал он, — но предупреждаю… — Он высунул из-под решётки указательный палец. — Предупреждаю: будь осторожна, не доверяй ему! Этот маленький воришка — лгун и очень ловкий обманщик!

— А почему я должна верить тебе?

— Потому что я говорю правду! — ответил Ригоберто вполголоса и замолчал. А потом ещё тише прошептал: — Они идут!

И действительно, Джулия увидела, что из дома брата Фалены вышли Дагоберто и Джейсон, причём не одни. Когда Джулия снова посмотрела на решётку, вор исчез.

Вместе с Джейсоном и Дагоберто из дома вышла высокая и стройная девушка, которая назвалась Афиде, помощницей брата Фалены.

— Мой хозяин уже давно спит, — сказала она. — Но кажется мне, я знаю, кого вы ищете.

— Отлично! — воскликнул Джейсон, посмотрев на Джулию.

— Если не ошибаюсь, этот человек живёт недалеко отсюда, — продолжала Афиде. — Недавно он приходил навестить брата Фалену и увёл у него Цан-Цан, помощницу; только не спрашивайте, как это получилось. И с тех пор брат Фалена не слишком расположен к нему…

— Блэк Вулкан… — проговорил Джейсон. — Что он с ними делает, с женщинами?

— Брат Фалена выбрал меня в новые помощницы, — объяснила Афиде. — Моя обязанность состоит в том, чтобы помнить расположение всех факелов в крепости и согласовывать работу тех, кто их зажигает, гасит и чинит. Это довольно сложно, потому что во время некоторых особых празднеств одни места в крепости должны оставаться в темноте, а другие, наоборот, требуют яркого освещения. А кроме того, иногда факелы нужно заменять — те, что гаснут без всякой причины, вот такие дела…

Дагоберто между тем отошёл в сторону, тоже выясняя ситуацию. Чутьё подсказывало ему, что следует быть настороже и не задерживаться долго на одном месте. Он и предупредил об этом своих спутников.

— Ну и в завершение, — поторопилась закончить свой рассказа Афиде, — я хотела ещё сказать вам, что Цан-Цан и ваш друг сейчас изготовляют фейерверки для придворных празднеств.

— Ну, конечно же это он! — воскликнул Джейсон.

— А где?

— В Громыхающей мастерской, — ответила Афиде.

Тут послышался голос брата Фалены, звавшего её, и она исчезла за дверью.

— А ты знаешь, где находится эта мастерская? — спросил Джейсон Дагоберто.

— Не совсем, — признался воришка, который был явно чем-то недоволен. — Но может быть, в вашей тетради написано…

Джулия передала Джейсону факел, достала из кармана тетрадь и принялась листать её. Потом стала читать:

— Сто павлинов, Подвал лжеца, Зал серых танцев, Дворец вопящих подушек, Фонтан вечной молодости, Башня цикад…

При этих словах глаза Дагоберто загорелись, он даже протянул руку, желая завладеть тетрадью, но Джейсон остановил его.

— Не всё сразу, — сказал он, становясь между Дагоберто и Джулией. — Сначала найдём нашего друга, а потом дадим тебе почитать.

— Вы даже не представляете, как это важно, — прошептал юный вор. — Ведь там указан маршрут к Фонтану вечной молодости!

— Мне кажется, он не так уж нужен тебе сейчас, — заметил Джейсон.

— Громыхающая мастерская, — прочитала наконец Джулия на одной из последних страниц.

Гвендалин Мейноф поднялась со скамьи в исповедальне.

— Спасибо, отец Феникс, — произнесла парикмахерша. — Спасибо. — А пройдя немного, обернулась и сказала: — Мама тоже шлёт вам большой привет.

Священник, улыбаясь, вышел из-за занавески, за которой сидел в исповедальне. Увидев его, Гвендалин просияла, убедившись, что беседовала действительно с ним, а не с каким-то незнакомым человеком, скрывавшимся за решётчатой перегородкой.

— Ещё раз спасибо! — радостно добавила она.

— Не за что, — ответил священник, слегка покачав головой. Он подождал, пока парикмахерша вышла из церкви, запер дверь и задумался.

Путаный и наивный рассказ Гвендалин вызвал у него глубокую грусть. Казалось, он проник в самую душу и оживил в ней сокровище, которое он считал утраченным.

Сокровище, которым он обладал, когда ему было всего десять лет.

Сокровище того лета.

Удивительного лета.

Отец Феникс прошёл по пустой и пыльной церкви, всюду выключая свет. После нескольких звонких щелчков мрак окутал изображения святых, капеллы и алтари. Мозаичный витраж пропускал лунный свет, освещавший помещение.

Отец Феникс последний раз перекрестился перед главным алтарём и прошёл в ризницу, где его встретил неприятный белый свет тысячеваттной лампы, которую госпожа Боуэн великодушно подарила церкви в минувшее Рождество. Свет этот бесцеремонно заливал всё помещение и освещал его едва ли не так же ярко, как маяк — город. Но всё же это лучше, чем лампадки для пластиковых рождественских яслей, которые госпожа Боуэн уговорила горожан приобрести годом ранее.

Это была его паства — простые, доверчивые люди, вполне предсказуемые и искренние. Отец Феникс, как никто, знал все их слабости и секреты.

Возможно, именно поэтому он и любил горожан, как своих близких. А кроме того, он ведь тоже был уроженцем Килморской бухты. Он вырос здесь и вернулся сюда, получив необходимые знания, чтобы служить своему призванию священника.

Он вышел на улицу и направился домой, надеясь, что старая служанка позаботилась накрыть тарелку с супом, чтобы тот не остыл. Но мысль о горячей еде не заставила его прибавить шагу. И теперь, как делал это каждый вечер, отец Феникс прошёл на мол, посмотреть на чаек, сидевших на ещё тёплом песке, на волнистую линию горизонта и звёздное небо.

И, как каждый вечер, глубоко вздохнул, только на этот раз в груди почему-то сильно защемило.

Он хорошо понимал отчего.

Он разволновался, выслушав рассказ Гвендалин о вилле «Арго».

Доставая из кармана ключи, чтобы войти в дом, отец Феникс всё ещё думал о том, что рассказала парикмахерша, и вспоминал, как впервые оказался на вилле «Арго»…

Когда же это было?

— По меньшей мере пятьдесят лет назад, старина, — вслух произнёс он, обращаясь к самому себе, как нередко делают пожилые люди, которые живут в одиночестве и которым не с кем перекинуться словом.

Отец Феникс прошёл в кухню и увидел тарелку, накрытую другой, плоской, тарелкой. Мысленно поблагодарив служанку за эту скромную заботу, он вымыл руки холодной водой (нагреватель для воды он так и не приобрёл) и сел за стол, глядя, как всегда, на своё отражение в выпуклой дверце холодильника.

— Пятьдесят лет… — повторил он, опуская ложку в ещё теплый суп.

Пятьдесят лет прошло, и с тех пор практически ничего не изменилось. Дом на утёсе так и не обрёл спокойствия. Обливия хотела узнать его секреты. А Улисс Мур хотел уберечь их.

Какое упрямство с обеих сторон! Теперь это уже не противостояние добра и зла. Потому что сейчас секреты виллы «Арго» оберегали те же самые люди, которые впервые обнаружили их. Или — вновь обнаружили.

В этом и его вина — того юного Феникса, который ещё не был тогда священником, — и его друзей. Он вспомнил, как они спустили в колодец в Черепаховом парке Виктора Вулкана и как он выбрался оттуда весь чёрный, отчего и получил тогда же прозвище Блэк Вулкан — Чёрный Вулкан. Вспомнил, как нашли однажды старый паровоз в конце туннеля, как впервые вошли в усыпальницу…

И судно в гроте.

Судно, которое, судя по всему, пыталась использовать сегодня молодая и неопытная Обливия Ньютон с помощью самого распространённого в нынешние времена инструмента — обмана.

Отец Феникс вытер губы салфеткой, положил тарелку в раковину и прошёл в гостиную.

Фотографии в серебряных рамках, расставленные на покрытом белой кружевной скатертью комоде, возвращали к прошлому. К его прошлому.

Падре Феникс смотрел на лица людей, которых уже не было в живых, но которых обессмертило искусство фотографа.

— Кто-то ведь должен рассказать всю историю новым владельцам… — вслух произнёс священник. — И этим двум ребятам тоже.

Отцу Фениксу ведомы были некоторые факты, которых не знал больше никто. И он никому не мог сообщить то, что узнал на исповеди.

Священникам строжайше запрещается разглашать то, чем делятся с ним исповедующиеся люди. Но факты эти так или иначе заставили его крепко задуматься.

Вчера молодой Баннер пришёл к нему с вопросом о кладбище в Килморской бухте и о том, где похоронен Мур.

Сегодня Гвендалин Мейноф рассказала на исповеди, что привела на виллу «Арго» двух человек, которые коллекционировали двери.

Если к этим двум новостям добавить другие, которые священник узнал случайно, когда, прогуливаясь, как обычно, по Черепаховому парку, услышал возглас Рика, вышедшего из усыпальницы…

Отцу Фениксу оставалось только одно: сделать из всего этого определённый вывод.

И он понял его так: неизбежны какие-то важные события.

Он выдвинул нижний ящик комода, где хранились его воспоминания, и достал альбом, в который многие годы аккуратно вклеивал газетные вырезки о Килморской бухте и снимки.

Все это печаталось когда-то в газете под названием «Корнуолл», набранным готическим шрифтом на фоне чёрного силуэта кита. Издавалась газета очень небольшим тиражом — не более тысячи экземпляров — и вплоть до семидесятых годов распространялась в городках и селениях южного побережья Британии.

А потом издание прекратилось. Но отец Феникс, иногда печатавший там статьи, взял на себя роль местного летописца и продолжал делать записи о событиях, отмечая самые важные, и, когда удавалось, сберегал снимки.

Последний номер «Корнуолла», который сохранился у него, как раз касался виллы «Арго». В заметке сообщалось о смерти Меркури Малькома Мура — храброго воина Британской империи и владельца виллы «Арго».

— А также гадкого хвастуна, — в сердцах добавил отец Феникс, вспомнив этого хмурого, неприятного человека, которого в заметке вежливо назвали «цельной натурой».

На следующие листы альбома отец Феникс наклеивал когда-то другие статьи и снимки. Вот 1973 год. На середине страницы выцветшая фотография, снятая одним из первых поляроидов — аппаратом, делавшим моментальные снимки. На фотографии — четыре ключа, которые открывали дверь на вилле «Арго».

Священник быстро перевернул еще несколько страниц. Четыре года спустя — 1977 год. Бракосочетание Улисса и Пенелопы, первая брачная церемония, которую он, падре Феникс, провёл как священник.

От этого памятного события остался только один выцветший и пожелтевший снимок: грот, где стоит судно «Метис», украшенное, словно фатой, белым шёлком.

Отец Феникс ласково погладил фотографию и громко произнёс:

— Но как же это возможно? Пенелопа? И почему?

Потом торопливо перевернул сразу много листов и остановился, увидев на снимке Патрицию Баннер.

Мама Рика.

Фотография сделана во время похорон её мужа. Отцу Фениксу запомнилось, что похоронная процессия выглядела особенно печальной и отличалась особой сдержанностью: никаких горестных причитаний, никаких слёз, разве что чайка громко вскрикнула, пикируя в море. Волны грустно бились о Солёный утёс, а заходящее солнце красило облака в багровые тона.

Когда же опустилась ночь, прибрежные холмы осветили огни факельного шествия, горевшие до рассвета. Все жители Килморской бухты и окрестностей сопереживали горю Баннеров как единая семья, которую объединяет море.

— Не может быть… — пробормотал отец Феникс, вставая. — Не может быть… — повторил он, рассматривая фотографию, и даже задрожал от волнения — дрожали руки, колени, так что пришлось даже опереться на стол.

Падре Феникс глубоко вздохнул.

— Невероятно! — с волнением добавил он.

У Патриции Баннер во время похорон мужа висел не шее ключ с головкой в виде трех черепах.

Громыхающая мастерская размещалась в квадратной башне у южной отвесной стены крепости и представляла собой массивное, совершенно тёмное сооружение, лишённое даже намёка на красоту. Башню эту специально построили вдали от других зданий, на краю невозделанного поля, сплошь в ямах, рытвинах и воронках.

— Отчего бы это? Может, здесь какие-то гигантские кроты живут или тут минное поле? — спросил Джейсон, увидев их.

— А может быть, испытывали патроны для фейерверка? — предположила Джулия.

— В самом деле, а почему бы и нет?..

Дагоберто осторожно ступил на край поля и уловил в воздухе лёгкий запах пороха.

— Сюда лучше не ходить, — сказал он.

На низкой каменной ограде, отделявшей поле, ребята увидели верёвку вроде той, что была у решётки, которую встретили по пути к Бальтазару. Здесь это был скорее канат, а не верёвка, который тянулся метров на двадцать ко входу в башню, подвешенный на четырех столбах.

— Я позвоню, — сказал Джейсон и решительно дёрнул за верёвку.

В ночной тишине послышался далёкий звон колокольчика. Мальчик подождал немного и позвонил ещё раз, но ответ так и не прозвучал.

— Наверное, спят… — предположил Джейсон, позвонив в третий раз. — Или ушли… Знаешь, что я подумал? — обратился он к сестре. — Помнишь того монаха в спортивных туфлях?.. С китаянкой. Ну, тех, кого мы видели на монастырской лестнице?

Сестра кивнула, и Джейсон указал не башню:

— Не иначе как…

— Ты хочешь сказать…

— А почему нет? Уж очень странно они выглядели, и потом… — Джейсон обернулся к Дагоберто: — Мы слышали разговор о какой-то Громыхающей мастерской!

— Постойте, я не понимаю, о чём вы говорите! — сказал Дагоберто.

— Говорим о том, что, наверное, встретили сегодня вечером Блэка и Цан-Цан… Но не узнали их… — объяснил Джейсон.

Джулия схватилась за голову:

— Проклятие! Они ушли!

— Но как вы могли не узнать их? — удивился Дагоберто.

— Там было очень темно, — ответила Джулия.

— А я сидел за вазой. — Джейсон указал на тёмный силуэт башни. — Если они там, а мы здесь, то мы никак не встретимся.

— Они очень торопились, — вспомнила Джулия, — как будто собирались немедленно уехать. И ещё говорили о каких-то ловушках.

— О цаплях, сквозняках и кроликах, — добавил Джейсон.

— Мы потеряли его в один миг. Встретили Блэка Вулкана и потеряли!

Некоторое время все молчали, потом Дагоберто сказал:

— Но я-то ведь привёл вас к нему, как и обещал.

Джулия кивнула.

— И мы же договорились, — напомнил воришка.

Джейсон недовольно посмотрел на поле, сплошь в ямах, рытвинах и воронках.

— Подождём здесь, — предложил он.

— Но у нас нет времени, — возразила Джулия.

— Тогда попробуем войти. Может, они просто крепко спят. Объясним, в чём дело, а если их нет… Оставим записку.

Джулия посмотрела на Дагоберто, и тот покачал головой:

— Вы, торговцы, совершенно сумасшедшие люди.

— Так или иначе, — заметила Джулия, — раз уж мы добрались сюда… Стоит взглянуть, что там внутри.

Джейсон преступил через низкую ограду.

— Там опасно! — напомнил Дагоберто.

Джейсон отступил:

— Да, это верно.

Он с некоторым опасением посмотрел на воронки от взрывов и согласился, что вряд ли стоит взлетать в воздух подобно фейерверку.

— А ты что предлагаешь? — спросил он мальчика с белыми глазами.

— Я? Ничего. Хотите — отправляйтесь туда, а я подожду здесь.

— Цапли, сквозняки и кролики… — произнёс Джейсон. — Кролики роют ямы. Может, устроили тут какую-нибудь ловушку?

Джулия раскинула руки в стороны и принялась энергично махать ими вверх и вниз со словами:

— А если ловушку устроили цапли? Цапли ведь летают? Значит, не касаются земли.

— Если тебе хочется полетать, Джулия, — сказал Джейсон, — то лучше всего вернуться на ту отвесную стену.

— Или же… — Девочка усмехнулась и посмотрела вверх. — Ну, чего же ты медлишь? — спросила она, обращаясь к брату. — Это ведь нетрудно!

Джейсон сделал недовольную гримасу и промолчал. С него уже семь потов сошло, пока он взбирался на первый столб, на котором держалась верёвка от колокольчика, а точнее говоря, настоящий канат. Обхватив его руками и ногами, Джейсон, словно краб, с великим трудом карабкался вверх.

— Крепче сжимай ногами и поднимайся! — продолжала Джулия. — Ты что, гимнастикой никогда не занимался?

Стоя внизу у низкой каменной ограды, Дагоберто качал головой, крепко держа канат.

Наконец Джейсон сумел забраться на самый верх столба и уже взялся за канат, чтобы продвинуться по нему к другим столбам, но всё же поинтересовался:

— А выдержит?

— Конечно! — заверила Джулия, которая раньше брата проворно забралась на столб, уже перебралась по канату к следующим столбам и теперь ожидала его у входа в Громыхающую мастерскую.

— А ты крепче держи конец, слышишь?! — попросил Джейсон, обращаясь к Дагоберто, рывком зацепился за канат обеими ногами и, подтягиваясь на руках, стал продвигаться к следующему столбу. Хотя расстояние до входа составляло всего несколько метров, Джейсону вовсе не хотелось рухнуть на землю, а потом ещё и подорваться. — Ты уверен, что нет другого способа войти туда?

— Действуй, Джейсон! — потребовала Джулия. — Двигайся лучше!

Она остановилась у входа в башню, где, как и всюду в крепости, дверь была открыта.

— Подожди меня! — крикнул Джейсон, который уже добрался до второго столба. Он не мог смириться с тем, что сестра раньше его войдёт в башню.

Джулия тем временем приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Эй! — крикнула она. — Есть тут кто-нибудь? — И, обернувшись к брату, сообщила: — Здесь пустая прихожая и лестница.

— Фантастика! — сказал Джейсон, набирая в лёгкие как можно больше воздуха и продвигаясь по натянутому канату к следующему столбу.

И прошло целых пять минут, прежде чем он добрался наконец к сестре.

Дагоберто оставался на другом конце поля. Джейсон знаком велел ему подождать.

— Пять минут, и вернёмся!

В Громыхающей мастерской было темно и приятно пахло лавандой, что определённо говорило о присутствии женщины.

Джейсон и Джулия оказались в просторном помещении, откуда каменная лестница вела на верхние этажи башни. Неподалёку от входа стояли тёмная деревянная скамья-ящик для одежды и канделябр, покрытый застывшим красным воском.

Ребята позвали Блэка Вулкана, но никто не откликнулся, и тогда, открыв низкую дверь, они попали в комнату, загромождённую каким-то огромным, странным устройством, с которого свисали разные пёстрые лохмотья.

— А это ещё что за чертовщина? — удивился Джейсон.

Чертовщина очень походила на сделанный из дерева и металла скелет динозавра. Лунный свет, падавший из окна, позволял рассмотреть, что он собой представляет.

— Это ткацкий станок, — немного подумав, всё-таки догадалась Джулия.

— Ткацкий станок? — переспросил Джейсон.

— Видишь эти шерстяные нити? Они переплетаются вот на этом деревянном квадрате, одна с другой… Так ткут ковры, ткани… Одним словом, понял?

— По правде говоря, нет. Но полагаюсь на тебя.

— Никогда не думала, что ткацкий станок может быть таким огромным и сложным, — заметила Джулия.

— Должно быть, кто-то следует примеру Дедалуса, — сказал Джейсон шутливым тоном.

— Я не удивилась бы, — кивнула Джулия.

Казалось, больше идти некуда, и ребята вернулись в прихожую, к уходившей под деревянный потолок лестнице, а другую дверь тут же просто не заметили.

— Вообще-то оставить послание можно и здесь, — предложила Джулия.

— У тебя есть, на чём написать?

— Нет, только тетрадь Улисса Мура. Мы могли бы… — Джулия покачала головой. — Нет, не знаю, что мы могли бы…

Джейсон ступил на лестницу.

— А вдруг опасно? — спросила сестра.

— Что может быть опаснее лестницы, которая у нас на вилле «Арго» ведёт на пляж? — с улыбкой сказал мальчик и приподнял майку, показывая ещё свежие шрамы, оставшиеся после падения.

— А… ловушки?

— Будем осторожны, — твёрдо решил Джейсон, поднимаясь на вторую ступеньку.

Ничего не случилось.

Он ступил на третью.

И опять ничего не произошло.

Брат и сестра очень осторожно поднялись на десять ступенек. Джейсон шёл впереди, Джулия за ним, готовая поддержать брата в случае необходимости.

Мальчик всё время действовал одинаково: поставив ногу на следующую ступеньку, выжидал несколько секунд и только потом переносил на неё всю тяжесть тела и поднимался. Он хотел было уже ступить и на одиннадцатую ступеньку, но тут что-то остановило его.

Сквозняк.

Лёгкий такой сквознячок, еле заметное движение воздуха от стены, а точнее — холодная струя, которую он наверняка не ощутил бы, если бы поднимался не так медленно и осторожно.

— Сквозняк, — громко произнёс Джейсон и вскоре, пошарив по стене рукой, нашёл крохотное отверстие, из которого сильно дуло: оно находилось как раз над одиннадцатой ступенькой.

Джейсон стал быстро соображать, что лучше — зажать отверстие рукой и отправиться, как ни в чём не бывало, дальше или же просто перешагнуть эту ступеньку.

— Попробуем сделать так… — Он поставил ногу на двенадцатую ступеньку, покачнулся и поднялся на неё.

Дерево скрипнуло, подошва кроссовки испустила лёгкий стон. Но ничего не произошло.

— Ну конечно! — обрадовался Джейсон. — Вот так и преодолеваются сквозняки. Джулия, не наступай сюда!

Девочка не стала задавать лишних вопросов, перешагнула через одиннадцатую ступеньку и последовала за братом дальше.

По дороге им встретились ещё четыре таких «сквозняка».

На верхнем этаже оказалась большая пустая комната. В камине тлели угли. На соломенном тюфяке в углу, судя по всему, ещё недавно кто-то спал. Длинную стену комнаты закрывал огромный гобелен — вытканный вручную стенной ковёр без ворса.

Окно на противоположной стене выходило на поле, через которое ребята перебрались на канате, и на крыши домов.

— Господин Вулкан! — позвала Джулия, войдя в комнату.

Девочка шла медленно, на цыпочках. К счастью, тут не было никаких «сквозняков».

— По-моему, здесь никого нет… — произнесла Джулия, следуя за братом.

Они двигались осторожно, осматриваясь, и вряд ли могли представить себе более унылое место.

На столе у камина рядом с небольшим флаконом чернил лежало длинное воронье перо. Судя по тому, как было истёрто сиденье плетёного стула возле стола, принадлежал он, видимо, довольно массивному человеку. И больше ничего в комнате не было. Во всяком случае, ничего интересного.

Джейсон заглянул в камин, а Джулия посмотрела в окно на низкую каменную ограду, через которую они перебрались. Дагоберто исчез.

— Как ты думаешь, куда он мог уйти? — обратилась она к брату и пересказала свой разговор с другим вором, которого встретила в саду брата Фалены.

— Не знаю. Только нам нужно спешить. Оставим записку и уйдём.

Джейсон взял перо. Оно оказалось остро заточенным как бы специально для того, чтобы обмакнуть в чернила. Мальчик посмотрел на него против света и спросил сестру:

— А сможешь написать этой штукой?

— Попробую. В любом случае, у меня получится разборчивее, чем у тебя.

— Очень мило! — рассердился Джейсон, хотя на самом деле и сам не всегда разбирал собственные каракули.

Джулия достала из кармана тетрадь Улисса Мура, собираясь вырвать из неё чистый лист, а Джейсон стал ходить по комнате. Подойдя к соломенному тюфяку, приподнял тяжёлое одеяло из пёстрой арабской ткани.

— Ничего, — сказал он, кладя его на место.

— А чего ты ожидал? — рассмеялась Джулия. Она открыла флакончик с чернилами, обмакнула в чернила воронье перо и, прежде чем начать писать, проговорила: — Дорогой господин Вулкан…

Джейсон тотчас перебил сестру, заявив:

— Слишком формально! Нужно написать так: Дорогой Блэк, мы пришли навестить тебя, но не застали.

Джулия принялась писать, перо царапало бумагу, на ней оставались чёрные брызги и пятна.

— Точка, — продиктовал Джейсон, пройдясь по комнате и остановившись перед гобеленом.

— С нами была и Обливия Ньютон… — продолжала Джулия, — но, к сожалению, её арестовала стража.

— Вместе с Манфредом! — прибавил Джейсон, рассматривая вытканное на стенном ковре изображение рыцаря в доспехах, отдыхающего у подножия холма, на котором виднелось множество кроликов.

Джулия написала слово «стража» и прикусила перо.

— Не уверена, что Блэк знает Манфреда. Более того, он и нас, наверное, тоже не знает. Лучше написать ему вот так: Нас зовут Джейсон и Джулия, мы друзья Улисса Мура, а значит, и твои…

— Мы брат и сестра, близнецы, лондонцы, и теперь живём на вилле «Арго» — и знаем, что вы сделали с ключами, — предложил Джейсон и провёл рукой по гобелену.

— Правильно, — согласилась Джулия и стала быстро записывать. — А про Рика разве не нужно добавить?

— Не-е-ет… — ответил Джейсон. Он приподнял край гобелена и заглянул под него: — Эй!

Джулия даже вздрогнула от неожиданности:

— Я пятно посадила из-за тебя!

— Да, но ты только посмотри!

— Что?

— Тут сейф! — воскликнул Джейсон.

За гобеленом и в самом деле оказалась довольно глубокая ниша.

— Вернее, не сейф, а ниша, — уточнил мальчик.

Он сунул под гобелен руку и коснулся натянутой посередине ниши верёвочки.

— Верёвка! — сообщил он.

— Как это понимать — верёвка?

— Так и понимать, как я сказал, — с раздражением произнёс Джейсон и взялся за верёвку. — За этим гобеленом в стене отверстие, а в нём верёвка.

— А зачем она там? — потребовала ответа Джулия, тоже чувствуя раздражение. — А вдруг это ловушка?

Лунный свет, падая из окна, оставлял в темноте все углы в комнате, но хорошо, словно проектором, освещал гобелен и на нём человека с длинной бородой в блестящих рыцарских доспехах и коня. Зелёный холм, на нём множество крохотных кроликов и вырытых ими норок…

— Кролики… — проговорила Джулия.

Джейсон слегка дёрнул за верёвку в нише, и послышалось: пуфф!

— Ну и что дальше? — громко произнёс Джейсон.

За первым пуфф последовал второй такой же звук, только громче и резче, а потом и третий, похожий на звук лопающихся на углях каштанов.

А за окном вдруг взлетел целый каскад ярких огней, и оранжевый каскад опустился на землю.

— О нет! — вскричала Джулия, глядя в окно.

Джейсон отпустил верёвку:

— Это похоже на самый настоящий… Раздался четвёртый взрыв, на этот раз очень громкий. Бело-золотистый сноп огней взлетел в небо и, раскрывшись, стал рассыпаться над землей.

— …фейерверк, — закончил Джейсон.

Близнецы так и замерли у окна, не зная, что делать дальше. Громыхающая мастерская ярко осветилась праздничным светом искусственных огней.

И почти сразу снизу, из крепости, донёсся топот солдатских сапог и послышался громкий приказ командира:

— Ищите чужаков! Быстро! Не упустите их!

Господин Кавенант лежал в горячей ванне, погрузившись по самую шею. Запрокинув голову, он так внимательно рассматривал потолок, будто сеть мелких трещинок на нём представляла собой старинное письмо, которое предстояло расшифровать. И ощущал приятное тепло, окутывающее всё тело.

После купания в холодной морской воде и вонючего фонтана, который обрушил на него кит, горячая, ароматная ванна представлялась ему истинным раем, а тишина в комнате — пением ангелов.

Господин Кавенант скинул свою одежду с лестницы, сказав жене, чтобы выбросила, потому что запах рыбы, которым пропиталась ткань, ни за что не отстирается.

Горячая вода, наконец-то!

Он закрыл глаза, стараясь забыть самые худшие моменты этого нелепого и смешного дня: единственная асфальтированная дорога в Килморскую бухту превращена в дуршлаг, повалены огромные деревья, перегородившие путь, библиотекарша, которая стремилась в море, тяжёлая гребля вместе с дизайнером Гомером, встреча с китом, смотритель маяка, выловленный в море, и в завершение…

Он открыл глаза: кто-то постучал в дверь.

— Ты здесь? — спросила жена.

— В ванне.

Дверь приоткрылась, и он пожалел, что не запер её. Вошла госпожа Кавенант, демонстрируя новую стрижку — нечто среднее между мотоциклетной каской и львиной гривой.

— Ты прекрасно выглядишь, — заметил господин Кавенант, надеясь, что комплимент поможет отдалить какую-нибудь возможную жалобу.

Госпожа Кавенант окинула ванную комнату рассеянным взглядом — как человек, которого явно что-то тревожит.

— Ты не заметил ничего странного?

Господин Кавенант посмотрел на жену, не догадываясь, что её беспокойство вызвано весьма тонкой, типично женской интуицией. Он никак не мог предположить, что в доме происходит что-то… странное.

— Что с тобой? Перегрелась на солнце?

— Нет, я не загорала… Ты видел детей?

— Нет. А что?

— Внизу их нет. Я думала, они поднялись к себе, но…

Господин Кавенант еле заметно шевельнул ногой.

— Ты закончил? — спросила госпожа Кавенант, увидев в этом движении гораздо больше того, что он хотел ей сообщить.

— По правде говоря, мне хотелось бы ещё немного полежать здесь.

— Я поднималась и в башенку, — продолжала госпожа Кавенант всё с той же озабоченностью. — Там тоже их нет. Какой-то странный беспорядок повсюду, но никого нет. И мне показалось, будто кто-то что-то искал в библиотеке.

— Кто-то, извини меня, это кто?

— Не знаю. Мне только показалось, я же сказала.

— Может, это их рыжеволосый приятель?

— Рик.

— Да, да, Рик. Может, он искал какую-то книгу, и сейчас ребята пошли проводить его. Посмотри в саду.

Госпожа Кавенент, прикусив губу, в растерянности оглядывала пол. Так она всегда выражала своё смущение.

— Что тебя не устраивает?

Она словно очнулась:

— Я чувствую что-то странное… Мне кажется, где-то сильно сквозит.

— Сквозит?

— Ну да.

— А может, ребята просто спрятались, желая пошутить над тобой.

— Сейчас время ужина.

— Может, они поднялись на чердак?

— Попробую позвать их.

Направившись к двери, госпожа Кавенант обернулась:

— А ты всё же вставай…

— Да, конечно, — вздохнул господин Кавенант. И добавил: — Сейчас приду и помогу тебе.

Когда дверь закрылась, он печально подумал: «Это называется отдохнул!»

Господин Кавенант вышел из ванной в махровом халате цвета зелёного яблока и такого же цвета банных тапочках.

— Это верно, сквозит, — сказал он сам себе.

Голые ноги ощутили холод, и господин Кавенант невольно поёжился. Холодным воздухом сильно тянуло из зеркальной двери в башенку.

— Вот он, этот загадочный сквозняк! — воскликнул хозяин виллы «Арго», когда обнаружил распахнутое окно.

Подойдя к нему, чтобы закрыть створку, он замер, зачарованный поразительной панорамой, которая открылась перед его глазами.

Вечернее небо заполняли тёмные тучи, дальние края которых ещё золотились. Шумное, неспокойное море в белых барашках, волны, рассыпавшиеся по песчаному берегу. Отсюда, сверху, домики Килморской бухты на побережье залива казались игрушечными.

Господин Кавенант закрыл окно и заметил при этом, что в доме Нестора горит свет и кроме него там находится ещё кто-то, а сам садовник энергично жестикулирует, словно спорит о чём-то или что-то доказывает. И тут он увидел в окне Рика.

— Нашлись… — обрадовался господин Кавенант. — Досаждают теперь этому бедняге Нестору.

Отец близнецов вышел из башенки, закрыв за собой зеркальную дверь. Его отражение цвета зелёного яблока выглядело, конечно, недостаточно мужественно, точно так же, как и банные тапочки не придавали ему элегантности.

На середине лестницы он чуть не поскользнулся, рискуя пересчитать остальные ступени пятой точкой.

— О нет! — вскрикнул он, хватаясь за перила под строгим взглядом всех предыдущих владельцев виллы. Потом, удержав равновесие, вновь принял важный вид и подумал, что надо найти художника, чтобы тот написал его портрет. — Вместе с женой и детьми, — добавил он вслух, довольный своей выдумкой.

Спустившись целым и невредимым вниз, он позвал жену, заглянул на веранду, но никого не нашёл там. Белые диваны, статуя рыбачки, державшей сети, высокие стеклянные двери, выходящие во двор. Он позвал ещё раз.

И направился в кухню.

Открыл двустворчатую дверь, прошёл мимо столика с телефоном и остановился, только когда услышал, что кто-то двигает стол.

— Ну, а теперь, значит, все играем в прятки? — сказал он, входя в комнату с каменным потолком.

Но никого не обнаружил и здесь.

Он хотел было обернуться, удивившись, что никто не отзывается, как вдруг его окутало зеленоватое облако с запахом ромашки. Слишком удивившись, не понимая, что происходит, он хотел отступить, но тапочки цвета зелёного яблока опять подвели его.

Споткнувшись и закашлявшись, он упал на ковёр.

Стоявший рядом с ним человек в монашеской тоге, с алхимической колбой в руке, с сомнением посмотрел на безжизненное тело господина Кавенанта.

— Может, не будем тратить на него снотворное, как ты думаешь? — спросил он помощницу-китаянку в синем шёлковом одеянии, которая стояла возле уснувшей на полу госпожи Кавенант.

— Что станем делать с ними? — спросила китаянка.

Человек осмотрелся, словно ища подсказку, которая помогла бы ответить на этот вопрос, прислонился к тёмной, исцарапанной Двери времени, из которой они только что вышли, и ответил:

— Даже не знаю, что тебе сказать, Цан-Цан. Видишь ли, кое-что изменилось с тех пор, как я был здесь последний раз. Как же испорчена эта дверь…

Человек внимательно посмотрел на господина Кавенанта.

— Это нездешний, никогда не жил в Килморской бухте, — сказал он и взвалил его себе на плечи.

Вырываясь из рук солдат, Дагоберто вопил:

— Отпустите меня! Отпустите! Я ничего не сделал!

Метрах в ста от него квадратную башню, где находилась Громыхающая мастерская, освещали яркие, разноцветные огни фейерверка.

— Рассказывай это кому-нибудь другому! — сказал солдат в кольчуге, схвативший мальчика и прижавший к стене.

— Я ничего не сделал! — снова закричал воришка. — Это не я был!

— Ах, не ты! Тогда кто же? — спросил солдат.

Ночное небо раскрашивали яркие огни фейерверка.

Другие стражники священника Джанни поспешили в Громыхающую мастерскую.

Дагоберто услышал, как они закричали:

— Эй, вы там! Выходите! Вы в ловушке! Вам не уйти оттуда.

Потом стражник, схвативший Дагоберто, снова потребовал ответа от воришки, и тот уже не смог уследить, что происходит в башне.

— Так кто же это был? — продолжал допрос стражник. — Сколько вас тут, воров?

— Они не воры! Это коммерсанты! — признался Дагоберто. — Мальчик и девочка.

Стражник обернулся к остальным и сообщил им новость:

— Два человека. Мужского пола и женского! Вперёд! Отыскать!

Потом, словно вознаграждая Дагоберто за признание, ослабил хватку, и юный вор медленно сполз на землю.

— Отпусти меня, пожалуйста, — заплакал Дагоберто в надежде, что слёзы разжалобят стражника. — Я не настоящий вор.

— Думаешь, поверю тебе при том, сколько носишь на себе верёвок? Ты ведь из тех, кто бегает по крышам, не так ли?

— Я ещё маленький… — захныкал Дагоберто.

Неожиданный шум заставил стражника обернуться. Двое солдат со всего разбегу налетели на дверь Громыхающей мастерской, желая выбить её.

— И почему они всегда повторяют эту глупость?! — вздохнул стражник. — Она ведь открыта. Как все двери. — Он покачал головой, не одобряя поведения подчинённых. Потом обратился к Дагоберто: — А теперь идём со мной, слышишь, парень? Эй, ты где?

Воришка исчез. Услышав, как что-то прошумело и звякнуло, стражник посмотрел вверх и всё понял: мальчишка был уже на крыше.

— Спустись сейчас же, паршивец! — закричал стражник, глядя на его силуэт на фоне звёздного неба. — Спускайся немедленно, ты понял? Иначе обстреляю из лука! Ты слышал меня, негодяй?

В ответ — молчание.

— Поймаю, — заорал человек, — на всю жизнь засажу за решётку!

В домике Нестора царила странная тишина, которую нарушал лишь спокойный храп Фреда Засони, спавшего на диване в глубине комнаты. Если смотреть со стороны, она походила на картину со множеством деталей голландского художника.

За столом сидели трое: два человека напротив друг друга, а между ними — рыжеволосый мальчик с горящими глазами. Нестор который раз перечитывал листок, напечатанный со множеством ошибок Старой Совой в мэрии.

Послание, отправленное из Венеции восемнадцатого века Питером Дедалусом, сообщало, что Обливия нарочно направлена на поиски Первого ключа как можно дальше от Килморской бухты, к Блэку Вулкану, и только для того, чтобы её упрятали там в тюрьму.

Но ребята об этом плане ничего не знают. Джейсон и Джулия убеждены, что Первый ключ находится у Блэка Вулкана.

Леонардо, всё ещё с мокрыми волосами, сильно кашлял и всё время поправлял чёрную повязку на глазу, который пострадал при встрече с акулой. Рик смотрел на картину, изображавшую молодого Улисса Мура, владельца виллы «Арго», который был очень, просто очень похож на Нестора.

Все трое молчали, как будто никто из них не знал, с чего начать разговор. Единственный, кто чувствовал себя лучше всех, это Фред Засоня. Сильно устав за день, он рухнул на диван Нестора и заснул.

У окна, выходившего на море, стоял диван, возле него — письменный стол с тремя ящиками с левой стороны, на нём масляная лампа, освещавшая комнату, и небольшая модель парусника.

На полу — корзинка со множеством скомканных бумаг, чемодан, алебарда у стены и картины с изображениями парусных судов. Из-под ковра выглядывала небольшая деталь игрушечной железной дороги. На соседнем кресле — стёганое шерстяное одеяло, которым Нестор укрывался, когда болели суставы. Рядом чемодан, полный тетрадей, исписанных неразборчивым почерком.

В окно виднелись ветви высокого ясеня, они слегка колыхались и ласково прикрывали крышу виллы «Арго». Слуховое окошко на чердаке Пенелопы было тёмным.

Рик оглядел всё это и, обращаясь к сидевшим за столом мужчинам, сказал:

— Итак, у Блэка Вулкана нет Первого ключа?

Нестор и Леонардо, задумавшиеся о чём-то, словно вернулись к действительности.

— Никому ещё не удавалось найти Первый ключ, — ответил садовник.

— А почему я должен тебе верить? — рассердился Рик, указывая на портрет, лежащий на столе. — Ты всё это время выдавал себя за другого. Ты лгал всем нам.

Нестор выдержал его взгляд.

— Это ты — Улисс Мур! — с вызовом произнёс Рик.

— Рик… я… — заговорил Нестор, качая головой. — Это очень сложная история… и я теперь…

— У кого Первый ключ? — обратился Рик к Леонардо, грубо прервав Нестора, тем самым явно желая обидеть его.

Леонардо, одноглазый, могучего сложения человек, казалось, смутился:

— До сегодняшнего вечера, Рик, я ответил бы тебе точно так же, как Нестор.

— А что же вдруг изменилось сегодня вечером?

Леонардо посмотрел на старика, сидевшего напротив:

— А то, что после двадцатилетних поисков… я нашёл затонувшее судно.

— Какое судно? — спросил рыжеволосый мальчик.

— Рик, пожалуйста… — хотел остановить его Нестор.

Рик хлопнул ладонью по столешнице, отчего вздрогнул на диване Фред Засоня.

— Э… нет! Не говорите мне теперь пожалуйста! После всей той лжи, которую вы вылили на меня! После стольких ваших россказней, в которые я поверил! Рыцари Килморской бухты… Прекрасная инсценировка, Нестор! И почему я всё ещё называю тебя так?

— Может быть, сменим тему?

— Конечно! Только сам позаботься об этом… Это ведь ты умеешь подтасовывать карты! — съязвил мальчик, вспомнив истинное имя садовника, которое узнал в муниципалитете, просматривая списки горожан.

Рик положил руку на портрет. Изображённый на нём Улисс Мур — это Нестор в молодости. Если посмотреть на картину и перевести взгляд на садовника, сомнений не остаётся.

— Послушай, Рик… — заговорил Леонардо. — Думаю, тебе нужно успокоиться. Кроме того, мы ведь все заодно. И если ты чего-то не знаешь… значит, мы не сказали только для того, чтобы защитить тебя.

Рик указал куда-то за спину:

— Ну конечно, только потому, что хотели защитить, Джейсон и Джулия отправились в сад священника Джанни вместе с Обливией и её прихвостнем.

— Мы не могли предвидеть, что так случится, — пояснил Леонардо. И прибавил: — Произошла ошибка. У кого их не бывает!

— Ошибка? А мы, значит…

— Ах, так?.. Тогда я скажу тебе самое главное, — резким тоном произнес Леонардо. — Скажу то, что пришёл сейчас сюда рассказать Нестору.

— Хочешь сказать — Улиссу Муру.

— Хочу сказать, что знаю, кто нашёл Первый ключ.

С этими словами смотритель маяка опустил руку в карман.

— Кто? — спросил Рик, почувствовав, как от волнения у него задрожала нижняя губа.

— Твой отец, — ответил Леонардо Минаксо, доставая из кармана и опуская на стол водонепроницаемые часы, которые снял с руки мёртвого человека на дне моря в обломках парусника.

— Я не позволю тебе смеяться надо мной… — проговорил Рик, сразу же узнав часы. Крупный корпус, сова на циферблате, инициалы мастера, который изготовил их: «ПД». — Не позволю.

— Я не смеюсь над тобой.

— Это… этого не может быть… — тихо произнёс Рик, внезапно вновь превращаясь в прежнего испуганного ребёнка.

— И тем не менее это так. Мы с твоим отцом были большими друзьями. Лучшими друзьями. И думаю, тебе это известно…

Рик медленно кивнул. Нестор в волнении сжал пальцы.

— Так вот, — продолжал Леонардо, — там, в море, лежат на дне обломки парусника. Он погрузился глубоко в песок, и его так трудно было отыскать, что я потратил на поиски двадцать лет. Они… — Он указал на Нестора. — Они решили, что я сошёл с ума. И что никакого парусника не существует. Не верили мне. А твой отец, напротив… Твой отец помогал мне.

— Почему? — тихо спросил Рик.

— Этот парусник был очень важен для меня, го Это судно называлось «Фиона», так звали жену? Раймонда Мура. Раймонд — предок нашей семьи Мур. Это он вернул к жизни виллу «Арго», построил Черепаховый парк и создал большинство разных… таинственных вещей… которые ты уже? знаешь. Это он открыл несколько веков назад существование Дверей времени и ключей. И даже о опубликовал статью о них в «Учебнике для тех, кто хочет уйти от реальности. Ключи, навесные замки, тайные ходы и различные механизмы для? такого дела». Может, как-то иначе называлась эта книга.

Рик снова кивнул и заметил:

— Я читал её. Мы нашли эту статью в библиотеке на вилле «Арго».

— Статья — сплошное заблуждение, но Раймонд понял это лишь много лет спустя, после того как решил держать в тайне своё открытие. Много веков назад в Килморскую бухту можно было добраться только морем. Именно так он и прибыл сюда — по морю на борту «Фионы». Приехал и обнаружил двери и ключи и самое главное — Первый ключ, единственный, который открывал и закрывал все Двери времени. Все, даже те, что находятся за пределами Килморской бухты…

Глаза Рика округлились от удивления.

— Есть Двери времени за пределами Килморской бухты?

— Никто этого не знает, Рик, — вмешался Нестор.

Леонардо кивнул:

— Никто из ребят, кто помнит то удивительное лето, так и не нашёл Первого ключа.

— Я вам больше не попутчик, — решительно заявил Рик, переводя взгляд с Леонардо на Нестора.

— Подожди минутку. И последуешь за нами.

Леонардо глубоко вздохнул и заговорил:

— Много лет назад, прекрасным летним днём, приехали в город…

— Леонардо… — Нестор попытался остановить его, но смотритель маяка жестом попросил не мешать.

— Приехали в город несколько человек, — продолжал Леонардо. — Это были лондонцы по фамилии Мур. Они поднялись на виллу «Арго», даже взглядом не удостоив горожан. После обеда один из них, одиннадцатилетний мальчик, спустился в Килморскую бухту, решив осмотреть городок. Я помню это так же хорошо, как если бы это было вчера. Я сидел на пирсе и злился, что пробковый поплавок моей удочки не хочет опускаться под воду, а этот мальчик подошёл ко мне сзади и сказал: «Так ты никогда ничего не выловишь!»

Нестор жестом остановил Леонардо.

— Я не так тебе сказал.

— Нет так! И я хорошо помню это. А знаешь, почему помню? Потому что я тогда испугался.

— Да брось! Ты же был гораздо выше меня ростом!

— Но мне было только восемь лет. А три года в детском возрасте — огромная разница. — Леонардо облокотился на стол, склонившись к Рику. — Ещё и потому, что этот мальчик из Лондона знал своё дело: он заставил меня вытащить удочку, проверил крючок, посмотрел на червей, которых я принёс с собой, и решил, что всё дело в них. И уговорил меня пойти и набрать других. Мы поднялись в Черепаховый парк поискать там дождевых червей и набрали целую пригоршню. Два часа спустя я выловил на свежего червя свою первую огромную рыбину.

Нестор улыбнулся:

— Не такую уж огромную…

— Но восьмилетнему мальчику она казалась огромной.

Рик взглянул на Нестора:

— А ты откуда всё это знал? В Лондоне ведь не учат ловить рыбу.

Садовник пожал плечами:

— Читал в одной книге. И совсем не был уверен, что всё это правильно.

— Но сработало, — продолжил Леонардо. — И мы стали довольно часто вместе рыбачить. Потом он уехал в Лондон со своими родителями, но сказал, что вернётся через неделю и проведёт летние каникулы здесь. И я пригласил его в парк и познакомил с другими местными ребятами. И тогда мы пошутили над госпожой Стеллой, нашей учительницей.

— Сейчас она и моя учительница, — вставил Рик, — Некоторые вещи остаются неизменными, — улыбнулся Леонардо. — А шутка заключалась в том, чтобы Нестор без ведома учительницы оказался вместе со всеми нами на общей фотографии класса. Тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год, парк, госпожа Стелла пересчитывает нас в полной растерянности, а Уолтер Гетц, самый строгий и опытный фотограф, какого только можно себе представить, всё время выстраивает нас по-новому. Это был незабываемый день. Именно в тот день, когда сделали этот снимок, на котором Нестор оказался наполовину отрезанным, мы и подружились на всю жизнь. С ним и ещё с несколькими ребятами из того класса. Это Виктор Вулкан, который как раз в то лето превратился в Блэка Вулкана — в Чёрного Вулкана, Феникс, который потом научился звонить в колокол церкви Святого Якова, Клитемнестра Бигглз, которая не раз проваливалась на экзаменах, а потом преподавала в школе где-то далеко от нашего города, да, она — сестра Клеопатры, а также Джон Боуэн, врач, и маленький Питер, сын местного часовщика.

Рик постепенно успокоился. Теперь он понял, почему Улисс Мур и его приятели дружат до сих пор: дружба, которая завязывается в школьные годы, сохраняется на всю жизнь. Только некоторые имена оказались для него неожиданностью: отец Феникс, доктор Боуэн и Клитемнестра Бигглз…

Леонардо продолжил свой рассказ:

— Как бы там ни было, это Нестор привёл нас на виллу «Арго», где мы познакомились…

— Леонардо… — вздохнул старый садовник, снова пытаясь остановить его.

— …с его дедушкой, Меркури Малькольмом Муром, — сказал Леонардо. — Ужасный человек. Высокомерный и злой, казалось, он ненавидит всех детей на свете.

Рик легко представил себе Меркури, потому что видел его портрет на лестнице и знал, что причиной этой ненависти стала его единственная дочь Аннабелле, которая умерла при родах Улисса. Дедушка считал внука причиной гибели дочери.

— Полная противоположность отцу Нестора, — вспоминал Леонардо. — Его звали Джон, и он не принадлежал к семейству Мур.

— Джон Джойс, — тихо произнёс Рик. — Я видел его имя на могиле в усыпальнице.

— Это был великолепный человек. Беспечный поэт, романтический мечтатель, который во всём умел найти что-нибудь красивое или хорошее.

— Когда мама умерла, — вдруг заговорил Нестор, — не плакал только мой отец. Он сказал, что мама была большой любительницей путешествий, а большую любительницу путешествий остановить невозможно. Он считал, что она ждёт его точно так же, как многие годы до их знакомства ожидал её он. И с трепетом представлял, как она стоит за порогом, который переступаешь, когда входишь в последнюю Дверь времени… в дверь смерти. — Нестор нервно похлопал ладонью по столу. — Но мой дед посчитал, что отсутствие слёз только подтверждает его предположение, будто мой отец женился на моей матери ради того, чтобы унаследовать его богатство. И потому предпринял всё, чтобы из состояния семьи ему не досталось ничего. Отец действительно ничего не наследовал, кроме этой виллы.

Тут опять заговорил Леонардо:

— Старый Мур считал, что дом этот — старая пыльная рухлядь и его нужно продать за любые деньги, какие только дадут. Но Джон Джойс так не думал и после смерти дедушки постарался получить виллу в наследство. И тогда лето тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года несколько ребятишек запомнили как удивительное, потому что обнаружили необыкновенную особенность виллы. Вот тогда-то с ними и произошло невероятное приключение на холме в Черепаховом парке. — Леонардо грустно улыбнулся. — Приключение, которое навсегда изменило их жизнь.

— В тот раз мы собрались у ограды парка, очень ухоженного в то время. Недоставало только Боуэна, потому что родители не отпустили его, опасаясь, как бы ни случилось с ним какой-нибудь беды. Будущий доктор почти никогда не принимал участия в наших приключениях и в конце концов расстался с нашей компанией. Клитемнестра, как всегда, опаздывала, но, поскольку она была единственной девочкой среди нас, мы все согласились подождать. Очень красивая, необычная и энергичная девочка. Когда она пришла, мы все двинулись в парк, преисполненные ожиданий. Фотограф, снимавший нас, сказал, что подальше, за фонтаном с черепахами, есть вход в большую пещеру. А Клитемнестра добавила, что слышала, будто в этой пещере спрятано сокровище пиратов. Наша фантазия разыгралась, и мы решили отправиться на поиски, хотя и понимали, что дело это рискованное. Первую и главную опасность представлял сторож парка. Говорили, будто он ходит по аллеям с двумя злющими сторожевыми собаками на поводке. Больше никто из нас ничего не знал. Клитемнестра утверждала, что собаки эти и ночью охраняют парк, что у них красные, как у дьявола, глаза, а из ноздрей валит дым. Питер ужасно испугался и всё порывался уйти. А мы, остальные, наоборот, захотели бросить вызов судьбе и сторожу с его собаками. Феникс, как всегда предусмотрительный, взял в лавке своих родителей немного мясного фарша, и мы сделали из него котлетки, замешав в них чёрный и красный перец.

Мы думали бросить котлеты собакам, если те обнаружат нас, и были уверены, что, попробовав это острое угощение, они убегут, поджав хвост.

Рик улыбнулся.

— И вот с таким оружием в руках мы отправились в парк, — рассказывал Леонардо. — Шли, разбредясь, до самого фонтана с черепахами и там увидели невдалеке небольшой сарай, где хранят садовые инструменты и где, подумали мы, круглые сутки дежурит сторож со своими ужасными собаками. Вулкан предложил сразу же отправиться навстречу опасности, чтобы потом спокойно заняться поисками входа в пещеру. Белый сарайчик этот прятался в зелени деревьев на вершине холма, где сквозь траву местами пробивалась скалистая порода.

Нестор вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Когда приблизились к сараю с садовыми инструментами, Питер опять испуганно закричал: ему померещилось рычание собак. Мы поначалу решили, что он шутит. Но наше воображение разыгралось из-за всех этих рассказов Клитемнестры, а также из-за того, что на соседнем холме расположено кладбище… Однако Питер оказался прав: из-за сарая действительно доносился собачий скулёж. Тут мы решили дальше продвигаться ползком, как солдаты. Первыми добрались до сарая с садовыми инструментами Феникс и, если не ошибаюсь, Нестор.

— Не ошибаешься, — подтвердил садовник.

— Вулкан защищал их с тыла. Я справа. И… — Тут Леонардо замолчал, словно припоминая события того далёкого дня, а потом добавил: — Питер был бледен как полотно.

— И что же дальше? — спросил Рик.

— Сарай оказался пустым, — пояснил Нестор. — Но из-за него слышалось чьё-то странное дыхание. Все чертовски перепугались… — признался садовник. — В конце концов мы с Фениксом посмотрели друг на друга, взяли наши котлетки, начинённые острым перцем, и ударили ими по врагу.

Леонардо расхохотался так громко, что Фред снова вздрогнул на своём диване.

Рик перевёл взгляд с Нестора на Леонардо:

— И что?..

— За сараем с инструментами мы увидели девочку, — с волнением сказал Нестор. — Маленькую светловолосую девочку. Она сидела, скрестив ножки, в траве и держала в руке поводок, а рядом бегали два пуделя, перепрыгивая через него… — Нестор немного помолчал. — И когда пудели увидели нас, внезапно появившихся словно ниоткуда и таких грозных, они бросились к девочке и, обретя у неё под боком защиту, принялись звонко лаять.

— Два пуделя! — вспомнил Леонардо. — Федр и Федра.

— А девочка — кто такая? — спросил Рик.

— Дочь сторожа, — с необычайной нежностью в голосе произнёс Леонардо. — Калипсо.

В домике Нестора Рик спросил:

— Ты хочешь сказать, Калипсо — это которая библиотекарша?

— Именно она, с пуделями, — ответил Леонардо, поправляя повязку на глазу. — Они тотчас подружились со всеми нами, кроме Питера: на него они почему-то продолжали лаять. Калипсо показала нам сарай и садовые инструменты своего отца, а когда мы спросили про пещеру, повела нас ко входу в неё, который, однако, оказался замурован. В небольших углублениях в стене чайки свили гнёзда. А недалеко от сарая оказался ещё один вход в пещеру — колодец, заваленный огромным камнем. Мы трудились целых два дня, пока сдвинули его и открыли проём, достаточный для прохода. Феникс принёс верёвку, которую стащил где-то в порту, и мы бросили жребий, кому выпадет честь спуститься в колодец первым.

— Блэк Вулкан, — догадался Рик.

— Совершенно верно. Вулкан обвязался верёвкой, и мы спустили его в пещеру. Он выбрался потом оттуда чёрный, как негр, весь в грязи, в засохшем птичьем помёте и в саже. Мы посчитали, что справедливости ради тоже должны так же перепачкаться, и все по очереди спустились вниз.

— Речь идёт о той пещере, откуда можно пройти к остановке паровоза? — спросил Рик.

— Ну да.

— Той самой пещере, откуда можно пройти и к усыпальнице, и… к гроту на вилле «Арго»? — продолжал выяснять мальчик.

Нестор поднялся из-за стола и, достав из сундука большую карту, развернул её перед изумлённым Риком.

Карта представляла собой разрез холма и гавани и показывала множество пещер, находящихся под городом. Их когда-то умело нарисовала Пенелопа.

— На самом деле, — продолжил рассказ Нестор, — тем летом мы обнаружили, что под всем городом Килморская бухта имеется целая сеть туннелей, соединяющих большие естественные пещеры… Вот это грот, который находится под утёсом, тут стоит «Метис», и грот этот связан с усыпальницей мостом, где стоят изваяния одиннадцати животных, — объяснил садовник, указав на место на карте. — Вот это туннель, который ведёт к спуску. Этот — к расщелине, у которой, похоже, нет дна. Блэк и Леонардо безуспешно пытались осмотреть ее.

— Мы спустились более чем на двести метров, — подтвердил Леонардо, — и всё же отказались от этой затеи.

Нестор указал пальцем на грот:

— От усыпальницы можно подойти к ещё более огромной пещере, вот к этой. Она поднимается до поверхности в Черепаховом парке, её-то мы и обнаружили первой, в тот год. А кроме того, тут есть ещё туннель под названием Лес, где растёт кислица, и довольно большая пещера в самом центре города, примерно под «Островом Калипсо». Оттуда несколько ответвлений ведут к подвалу в доме госпожи Бигглз, к школе и кондитерской «Лакомка». А точнее говоря, во все места, где имеется Дверь времени. Вот здесь, где нарисован пляж, всякий раз, когда наступает прилив, образуется озеро солёной воды. А тут Блэк проложил железнодорожные рельсы, которые ведут к последней подземной пещере: она находится немного дальше маяка Леонардо.

— Под морским дном… — с волнением прошептал Рик.

— Но в то лето никто из нас и представить себе не мог всего этого… — продолжал Леонардо. — Несколько ребятишек наткнулись на пещеру… И когда она превратилась в огромный подземный лабиринт, когда мы обнаружили скрипучий лифт Уильяма Мура и запертую ограду усыпальницы, нам показалось, будто мы попали в какой-то параллельный мир, кем-то построенный, а потом забытый. Мы потратили целую неделю только на обследование пещеры под Черепаховым парком. Потом отец Калипсо обнаружил нас и запретил бывать там. Но мы не сдались и под большим секретом проникли в усыпальницу. И это заслуга Феникса. Он позаимствовал копию ключей от ограды, которые хранились в церкви. Ты видел усыпальницу…

Рик кивнул.

— Значит, знаешь, как она выглядит: часть захоронений находится на восточной стороне, а самые древние захоронения семьи Мур — на западной, ближе к вилле «Арго».

Нестор снова указал на карту:

— Из усыпальницы можно пройти по мосту в грот, где стоит «Метис». Но когда мы хотели сделать это, оказалось, что ограда заперта, а над мостом бушует такой сильный ветер, что завывали, казалось, даже камни. Мы смогли только рассмотреть статуи животных и крутизну моста… больше ничего.

— Дверь времени была заперта… — догадался Рик.

— Совершенно верно, но в то время никто из нас ещё не знал о существовании дверей, — прибавил Леонардо. — Хотя мы и немало приложили усилий, чтобы обнаружить их. Благодаря деревянной шкатулке, если не ошибаюсь.

Нестор кивнул:

— Она оказалась в усыпальнице, лежала там на земле возле могил Раймонда и Фионы.

— О какой шкатулке вы говорите? Садовник опять поднялся, прошёл к сундуку и вернулся со шкатулкой.

Нижняя часть была сильно повреждена морской солью и водой. Верхняя часть уцелела, инкрустация на крышке изображала женские фигуры. Замок представлял собой позолоченный медальон, и на нём выгравированы буквы «Р» и «М».

— Раймонд Мур, — прошептал Рик.

Он открыл шкатулку. Морская вода попортила и часть красной внутренней обивки, обнажив деревянную основу с семью одинаковыми отделениями, на дне которых лежали пластинки из слоновой кости, одной недоставало. И больше ничего не было.

— Не понимаю… — проговорил Рик.

— Эту шкатулку нашёл на берегу рыбак, её принёс прилив. Кто-то выбросил в море, и…

— Мой отец? — осторожно спросил Рик.

— О нет! — ответил Леонардо. — Мы нашли её в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. И твой отец не имел к ней никакого отношения. Во всяком случае, тогда.

Это простое замечание насторожило Рика.

— Рыбак, который нашёл шкатулку, увидев инициалы семьи Мур, не смог отнести её на виллу «Арго», потому что в то время там никто не жил и она была заперта. Рыбак отнёс её в усыпальницу и забыл про это.

— И шкатулку нашли мы, ребята, — заключил Нестор.

— А что в ней было?

Мужчины переглянулись, видимо решая, нарушить ли давнюю клятву беречь тайну.

Наконец Леонардо сказал:

— Семь ключей: лошадь, лев, мамонт, кот, обезьяна, кит и дракон. С волнением, бережно прикасаясь к ним, мы передавали их друг другу, сидя на траве в Черепаховом парке. «Это и есть сокровище, о котором я говорила», — сказала тогда Клитемнестра, ласково тронув ключи.

— И что вы с ними сделали?

— То, что только и могла сделать наша ребячья компания, — ответил Леонардо. — Мы разделили их между собой, поклявшись в вечной верности нашему приключению, с тем чтобы никто больше не завладел ими. Я выбрал ключ с головкой в виде мамонта.

— Блэк — коня… — прибавил Нестор.

— Клитемнестра — кота, которого передала потом Обливии.

— Питер Дедалус — льва, — догадался Рик.

— Отец Феникс — обезьяну, Калипсо — кита.

— А ты? — обратился Рик к Нестору.

— Дракона.

Все помолчали, потом Рик спросил:

— А другие ключи? Четыре ключа от виллы «Арго» с головкой в виде волка, хамелеона, оленя и дятла?

— Их не оказалось в шкатулке.

— А где же они тогда?

— Мы ждали, — ответил Нестор.

— Чего?

— Пока вилла «Арго» обретёт нового хозяина.

— Четыре ключа появились спустя двенадцать лет, — продолжал после долгого раздумья садовник. — Когда дедушка умер и мы переехали сюда с моим отцом, вскоре пришла посылка, на которой было написано: «Глубокоуважаемому владельцу виллы „Арго“». И отец велел мне открыть её.

Рик удивился:

— Но то же самое произошло и с нами!

— Совершено верно, — печально улыбнулся Нестор.

Рик взял часы, лежавшие на столе:

— И какое отношение ко всему этому имеет мой отец?

— Шкатулка с семью ключами найдена на берегу, — заговорил Леонардо, — потому что кто-то выбросил её в море. Или же потому, что кто-то спрятал её там.

— Раймонд Мур? — спросил Рик.

— По каким-то нам неведомым причинам человек, который обнаружил Двери времени и ключи от них, не пожелал, чтобы другие воспользовались ими.

— Точно так же как поступили и вы, — заметил Рик. — Железная дорога, дорожные указатели, разбитое шоссе, туристические путеводители…

— Совершенно верно.

— Как глупо… — согласился Леонардо, качая головой.

— Почему? — поинтересовался Рик.

— Потому что не следовало этого делать, — ответил смотритель маяка.

Нестор взял его за руку:

— Давай не будем спорить, что нужно было и чего не нужно было делать.

— А… не будем? — рассердился Леонардо. — Может, ждёшь, что похвалю тебя, скажу: ах, какой молодец, что отнимал у нас столько сил, заставляя искать географические карты, дорожные схемы, открытки, упоминания о Килморской бухте и стихи о ней не только в наше время, но и всюду, куда вели Двери времени?

— Как, например, в библиотеке в земле Пунто, — сказал Рик, неожиданно вспомнив все пометки, касавшиеся Улисса Мура, и испорченные, недоступные карты Килморской бухты.

— Да, и это тоже! — с гневом произнёс смотритель маяка.

— Леонардо, хватит! Мы работали, а ты…

— А я — что? — вскипел Минаксо, наклоняясь всем корпусом к Нестору.

Садовник не отодвинулся. Напротив, тоже подался навстречу Леонардо, так что они едва не столкнулись лбами над столом.

У Нестора вздулись вены на висках.

— Ты упрямо продолжал… убивать людей из-за Дверей времени! Я же…

И тут раздался стук в дверь.

Все трое — Рик, Нестор и Леонардо — вздрогнули. Спорщики отстранились друг от друга, удивившись, а рыжеволосый мальчик огляделся, словно возвратился откуда-то в реальный мир, и посмотрел на часы.

— Ох, как плохо… Мама, наверное, уже ищет меня! — спохватился он.

Нестор взял со стола карту и картину, собираясь спрятать их в сундук. Леонардо поднялся и направился к двери, чтобы открыть её, как сделал это несколько часов назад, когда в неё постучал сначала Рик, а спустя некоторое время и Фред Засоня.

— Не знал, Нестор, что ты созвал гостей… — усмехнулся он, подходя к двери, распахнул её… и открыл от изумления рот.

— Да проглотит меня кит… — с волнением произнёс он.

— Кто там, Леонардо? — крикнул Нестор из комнаты.

— …если этот бородатый реликт не Блэк Вулкан! — громко закричал смотритель маяка.

Услышав это, Фред Засоня приоткрыл один глаз, раздумывая, стоит ли открывать и другой.

— Привет, Леонардо! — воскликнул Блэк Вулкан, обнимая его. — Вижу, вы помирились, в таком случае…

Вместе с ним в дом вошла китаянка в синей шёлковой одежде.

— …можно узнать, что тут происходит? И кто те незнакомцы, что живут на вилле «Арго»? А ты почему здесь? Ах, извините, познакомьтесь, это Цан-Цан, моя помощница. Послушайте, я прочёл послание Питера, и…

И только тут вулканический железнодорожник из Килморской бухты увидел Рика. Остановился и, уперев руки в бока, потребовал у него ответа:

— А ты кто ещё такой?

В тёмной тюремной камере Джулия ужасно замёрзла и не могла припомнить, чтобы когда-нибудь ей доводилось пережить что-либо подобное.

О том, где оказалась, она могла судить лишь по немногим неприятным ощущениям: сырой и холодный каменный пол, замызганная дверь, густой мох, застилавший единственное оконце в камере, беспрестанно льющаяся где-то у дальней стены вода, спёртый, застоявшийся воздух и отвратительный запах, исходящий из отхожего места прямо в полу.

Такими же неприятными были и звуки: старый вор шаркал ногами, перемещаясь из угла в угол, посмеивалась в темноте Обливия, а Манфред время от времени злобно лупил кулаками в стену.

Джулия старалась не реагировать на всё это, чтобы не поддаться ужасному страху, который может окончательно лишить спокойствия и хладнокровия.

Что она могла сделать, чтобы выбраться отсюда?

Только одно, постоянно повторяла она себе, только одно — надеяться на Джейсона.

— Кто это такой? — спросила вдруг Обливия, кивнув на Ригоберто, который ползал по комнате, словно какое-то пресмыкающееся.

Девочка гордо подняла голову. Впервые за всё время знакомства с Обливией она не услышала в её голосе насмешки и презрения. Он звучал ровно и спокойно, даже доброжелательно.

Джулия долго молчала, соображая, ответить или нет. Если промолчать, возможно, Обливия не придаст этому значения и заведёт разговор с Манфредом. Но раз уж они все четверо оказались в одной камере и их ждёт одинаковая судьба, может быть, стоит немного сблизиться с Обливией, хотя бы на словах.

— Не знаю, — ответила Джулия.

Деревянные нары, где лежала Обливия, скрипнули.

— Но вас ведь вместе привели сюда?

— Старик шёл следом за мной, — объяснила девочка. — И когда солдаты арестовали меня, схватили и его.

— Солдаты! Уф! Это же полицейские! — опять прозвучал в темноте приглушённый голос Манфреда и послышался удар кулаком в стену.

— Что толку ломать себе пальцы, олух! — заметила Обливия, поднимаясь.

Это замечание так поразило Джулию, что она даже улыбнулась.

Обливия прошла к окну, в которое проникало немного лунного света. Её было не узнать. Худая, осунувшаяся, тёмные круги на скулах и под глазами, обычно живыми и блестящими, встрёпанная, с обломанными ногтями на руках. Её тренированная в гимнастическом зале фигура в такой же грубой монашеской рясе, в какую обрядили и Джулию, выглядела ужасно.

— У меня отобрали всё, — произнесла она, обращаясь то ли к себе самой, то ли к луне или Джулии.

Девочка, испугавшись её вида, вжалась в стену и присела, опустив рясу пониже, чтобы переступить на её край с холодного пола.

— Они забрали мои ключи, — продолжала Обливия, — и бросили их в сундук. И это после того, как я столько сил положила, чтобы добыть их.

Когда Обливия произнесла: «Мои ключи», у Джулии кольнуло сердце. И только теперь она сообразила, что они с Джейсоном тоже остались без своих ключей к Дверям времени.

— Это не твои ключи! — возразила она.

— Вот как? — удивилась Обливия, и в голосе её не слышалось ни гнева, ни возмущения. — А что же, они твои? На них написано твоё имя?

— Это мы нашли их. Мы с Джейсоном и Риком, — ответила Джулия. — На почте.

— Ну, разумеется! Пришли на почту и попросили выдать вам ключи, чтобы открыть Дверь времени.

— Примерно так и произошло. Мы получили извещение о посылке на имя владельца виллы «Арго».

— Но в таком случае её должен был получить ваш отец. Или этот проклятый Гомер, который продал ему дом.

— Гомер? — переспросила Джулия.

— Лондонский дизайнер, — ответила Обливия. — Фирма «Гомер & Гомер». Это он оформлял документы о наследстве вместе с садовником. И отказался из-за вас от самых щедрых моих предложений!

— Уф! Полицейские! — воскликнул Манфред, опять ударяя кулаком по стене.

В полумраке камеры послышался какой-то шум. Это Ригоберто что-то делал в углу, где было отхожее место.

— Напрасно я отправилась сюда, — продолжала Обливия с редкой откровенностью. — Надо было довольствоваться ключами, которые у меня были, и спокойно искать остальные. Следовало порасспросить, как и в прежние годы, единственного человека, готового говорить со мной.

— Ты имеешь в виду Питера?

— А кого же ещё? Или тебе, может быть, удалось поговорить с Улиссом Муром? С кем-нибудь из его друзей?

— Вообще-то говоря, нет, — призналась Джулия.

— А ты задумывалась когда-нибудь — почему? Так я скажу тебе. Потому что это сумасшедшие, которые решили… завладеть всем городом. Почему они так злятся на меня? Ты понимаешь это? Потому что я богата! Потому что красива и обладаю деловой хваткой! — Обливия посмотрела на Джулию. Глаза её пылали. Она постучала себе по лбу пальцем со сломанным ногтем. — Потому что я умею делать бизнес. Да! Признаюсь, Двери времени для меня это ещё и большой бизнес. Туристические агентства предлагают провести каникулы в самых разных местах, отправляют клиентов в искусственно созданные города на пустынных островах. А почему бы не съездить на неделю в Древний Египет? Со всеми условиями того времени: никаких тебе пилок для ногтей, ни флакончиков с духами, ни фотоаппаратов со вспышкой, которые могут побеспокоить местное население. Разве так уж это плохо — превратить жалкий рыбачий посёлок в богатый, современный туристический центр?

Джулия не знала, что ответить.

Обливия отошла от окна, но тут же вернулась и снова заговорила:

— А может быть, дорогая моя девочка, этот Улисс и его приятели воюют со мной только потому, что я — женщина? Тебе это не приходило в голову? Умная и красивая женщина. — Она хлопнула в ладоши. — Ну-ка соображай! Мы ведь уже в двадцать первом веке живём!

Из угла, куда удалился Ригоберто, донеслись какие-то звуки, словно там двигали камни, а затем и протяжное «Ууух!», каким обычно сопровождается напряжённое усилие.

Манфред подошёл к Ригоберто и потребовал ответа:

— Объясни толком, что делаешь?

Джулия смотрела на Обливию, которая ходила мимо неё из стороны в сторону, словно маятник, и не могла не признать, что во многом она права: ни Леонардо, ни Питер, ни тем более Нестор не производили впечатления современных деловых мужчин, но если их противоположность — взвинченная Обливия, то следовало ещё крепко подумать, права ли она.

— Этот… Улисс Мур… Он просто бесит меня! А история с Первым ключом! Первый ключ! — Обливия схватилась за оконную решётку и с отчаянием посмотрела наружу. — На чёрта мне сдались теперь и этот Первый ключ, и этот Блэк Вулкан?!

— Он ушёл, — заметила Джулия, чем ненадолго привлекла внимание Обливии. — Мы побывали в его мастерской, но не нашли там ни его самого, ни Первого ключа.

— Вполне понятно! — сказала Обливия. — Я готова отказаться от всего, от всего! Лишь бы только выбраться из этого отвратительного места… Вы слышите меня? — закричала она. — Забирайте свои ключи и отпустите меня домой!

— Фу… Какая гадость… — ругнулся Манфред в другом конце камеры.

Помолчав немного, коварная деловая женщина с печалью прибавила:

— И зачем я кричу, ты не знаешь, девочка? Никто ведь не принесёт нам ключ от этой двери! Никто!

И Джулия опять не могла не признать, что Обливия права. Как ни хотелось ей верить, что Джейсон сумеет вызволить их отсюда, она всё же понимала, что надежда эта мизерна. И с удивлением подумала, что вынужденное заточение объединило всех четверых в одну команду.

— Там ещё мой брат, на свободе… — сообщила она. — Его не арестовали.

— Тот мальчик? — спросила Обливия, отходя от окна. — И что он, по-твоему, способен сделать?

— Не знаю. Но что-то может, надеюсь.

— Ты сама — лучшее доказательство того, что дети ничего не могут сделать, когда вмешиваются в дела взрослых.

И снова раздались громкий возглас Ригоберто и стук сдвинутого камня.

— Фу, какая вонь! — закричал Манфред, отпрянув в сторону. — Положи сейчас же на место этот камень!

Жуткий запах гнили и сточных канализационных вод заполнил всю камеру, так что Джулия и Обливия тоже почувствовали его.

— Но это невозможно! — вскричала Обливия. — Что там происходит?

Девочка закрыла глаза и уткнула нос в джутовую рясу, надеясь, что зловоние исчезнет так же, как появилось.

Манфред закашлял, а Обливия растерялась и пришла в ужас.

Только спустя некоторое время стало немного легче дышать.

— Ригоберто! — позвала Джулия.

— Я здесь, — ответил вор из другого угла камеры.

— Что ты там сделал?

— Нашёл выход, — спокойно произнёс он.

Все трое собрались возле тёмного отверстия в полу, откуда исходил тошнотворный запах, заполнявший всю камеру. Размеры отверстия, казавшегося бездонным, позволяли влезть в него.

— Но ты ведь шутишь, не так ли? — проговорила Обливия, зажимая нос.

Вор, который жил в канализационном коллекторе, опустился на колени возле камня с отверстием посередине, служившего крышкой отхожего места, покачал головой и посоветовал прислушаться.

— Задвинь крышку! — приказал ему Манфред.

— Нет, — возразила Джулия. — Ригоберто прав. Прислушайтесь!

— Закрой эту штуку, или…

— Ты помолчишь наконец придурок? — вскипела Обливия.

Сжав кулаки, Манфред передернул плечами и с ненавистью взглянул на свою хозяйку. В голове у него пронеслось: «Это ты притащила меня сюда! Из-за тебя я оказался тюрьме! Из-за тебя разбил последние тёмные очки! Ты заставляешь меня смотреть в отхожее место, как на пляжный лежак!» И подвёл итог. Результат оказался отрицательный, совершенно отрицательный. Он отвернулся и отошёл в сторону, всем своим видом показывая, что больше его ничего не интересует и ему ни до чего нет дела.

— Это шумит вода? — робко спросила Джулия.

— Я тоже слышу, — сказала Обливия, опускаясь на колени рядом с Ригоберто.

— Да, вода… — ответил старый вор. — Это слив из других камер, всё это течёт в широкий коллектор, выходящий к канаве, где водятся карпы.

— Та, с рыбами, — вспомнила Джулия. — Ну, если в ней живут рыбы… значит, там не такая уж грязная вода…

— Вот именно, — сказал Ригоберто, напоминавший своими глазами и желтоватой липкой кожей жабу.

— Напомню вам, что вы — не рыбы, — заметила Обливия. — И не умеете дышать под водой.

— Там, в широком коллекторе, есть воздух, — сказал Ригоберто. — Немного, правда, ну вот столько над водой. — И он показал руками примерно сантиметров двадцать.

Джулия опустилась на пол:

— Ты уже бывал там?

— Однажды.

— И как?

— Очень воняет, пока не выберешься, очень! Плыть приходится, не дыша. Потом станет легче. Доплываешь до канавы, и можно выбраться. Самая трудная часть — вот эта… — Он указал на узкую дыру отхожего места. — Здесь нужно прыгать.

— А тут глубоко? — спросила Джулия, едва не заикаясь от ужаса.

— Два моих роста… наверное.

— Забудьте об этом, — сказала Обливия, с отвращением глядя в чёрную дыру. — Я туда не полезу!

Ригоберто критически оглядел её, а потом и остальных.

— Ему и не придётся, — заключил он, кивая на Манфреда.

— Отвяжись от меня! — рявкнул тот.

— А ты могла бы пролезть в это отверстие и спрыгнуть, — сказал Ригоберто Джулии. И, взглянув на Обливию, прибавил: — И ты могла бы протиснуться. Не без труда, правда.

— Меня это не волнует, — заявила она. — Я не собираюсь задохнуться в… канализационных нечистотах… — И содрогнулась. — Одна только мысль об этом приводит меня в ужас.

А у Джулии от страха, что нужно лезть в эту жуткую вонючую трубу, мурашки побежали по коже.

Ригоберто только пожал плечами:

— Это выход. И я ухожу. Хотите пойти со мной, подожду.

Джулия закусила губу. Осмотрелась. Заглянула в чёрную дыру.

— Ты знаешь, где находится Монастырь потерянного времени? — спросила она Ригоберто, вспомнив, о чём они с Джейсоном договорились, когда прятались под ткацким станком.

— Знаю, — ответил Ригоберто.

— Если пойду с тобой, проводишь меня туда?..

— Эй, эй! Это ещё что такое? — вмешалась Обливия и ухватила Ригоберто за узкие плечи. — Послушай, а почему бы тебе одному не выбраться отсюда, а потом… прийти и выпустить нас?

— Нет. — Вор покачал головой. — Это слишком опасно. В тюрьму, если уж оттуда выходят, не возвращаются.

— Но я могу заплатить тебе! Могу осыпать тебя фунтами стерлингов!

— Я не знаю, что это такое.

— Деньги, глупец, деньги! Золото! — закричала Обливия. — Я могу сделать всё что хочешь!

— Вот и выбирайся отсюда сама, — сказал Ригоберто, высвобождаясь из её рук. — Я пошёл.

Он сел на пол и спустил ноги в дыру.

Обливия обернулась к Джулии:

— А ты, девочка? Ты вернёшься, чтобы освободить меня?

Манфред покашлял, чтобы напомнить о себе.

Девочка оказалась в затруднении. Что ответить? Она не умеет, как её брат, лгать, когда нужно, а тут… Что бы такое придумать… Джулия улыбнулась и дипломатично ответила:

— Вообще-то я ещё не знаю, полезу ли туда… И потом… я не уверена, что смогу выбраться.

— Ну конечно, сможешь! — неожиданно поддержала её Обливия. — Ты смелая девочка. Очень смелая! Ты… ты… Помнишь, каким дураком ты выставила Манфреда?

Вспомнив о том, как полетел с утёса и едва остался жив, прихвостень Обливии, обернувшись к ней, гневно сказал:

— Эй! Поосторожней в выражениях! Тогда шёл дождь, и скользко было!

— Конечно, конечно, сумеешь… — продолжала Обливия, обращаясь к Джулии. — Потому что умеешь это делать. И не оставишь нас погибать тут. Потому что ты добрая девочка. Разве не так?

Обливия старалась быть убедительной и походила на ведущего из телемагазина, который из кожи вон лезет, уговаривая вас купить что-нибудь совершенно не нужное.

— И потом… не можем ведь мы оставить здесь все наши ключи. Гм… ваши ключи. А? Я правильно говорю? Можем разделить их. Я оставлю себе ключи с головкой в виде кота и льва, а ты возьмёшь ключи от виллы «Арго». И вы с братом сможете играть там сколько угодно. А иногда, быть может, дадите поиграть и тёте Обливии? Нет? Ну, в таком случае, возможно, мы составим компанию с твоей мамой. Почему бы и нет? «Никогда не говори никогда», — говорилось в одном фильме. А кроме того, мы теперь все в одной команде… Разве не так? — осмелела Обливия, опускаясь на пол.

— Я пошёл, — произнёс Ригоберто.

В страшной дыре скрылись сначала его ноги, потом спина и голова. Джулия заглянула вниз и увидела, что вор смотрит на неё оттуда.

— Подожди! — закричала девочка.

— Я… не вернусь… Не вернусь… — ответил он и окончательно исчез.

— Подожди меня внизу! — крикнула Джулия. — Я с тобой!

Снизу донёсся лишь слабый отклик вора.

— Смотри же, мы ждём тебя… — проговорила Обливия, пока Джулия, сев на край колодца, спускала ноги.

— Хорошо…

Скользкую, зловонную трубу покрывали мох, плесень и нечистоты, о происхождении которых лучше не задумываться. Никакой опоры на стенах колодца не было. Джулии оставалось только одно: собраться с духом и прыгнуть вниз, в грязную, вонючую воду коллекторного туннеля.

«Это просто-напросто колодец! — убеждала себя Джулия. — Ведь нужно только спрыгнуть!» А потом громко произнесла вслух:

— Я сумею выбраться отсюда!.. Сумею…

— Конечно, сумеешь! — обрадовалась Обливия. — И вернись к нам, пожалуйста! Все ключи отдам! Все!

И Джулия сумела. Собралась с духом и прыгнула вниз, тотчас погрузившись в стремительно несущийся куда-то поток.

И едва не задохнулась под водой, но рванулась вверх и, сделав два гребка, вынырнула на поверхность. Открыв глаза, поняла, что вокруг полный мрак, но дышать можно.

Подняв руку, нащупала над головой свод канализационного коллектора. Пространства между водой и потолком едва хватало, чтобы высунуться и не задохнуться.

— Ригоберто! — позвала она.

Противные, липкие щупальца схватили её за руку и поволокли против течения.

— На помощь! — вскричала девочка.

Но тут увидела перед собой жабьи глаза Ригоберто и облегчённо вздохнула.

— Ты слышал? — спросила Обливия Манфреда, заглядывая в дыру в полу.

— Нет, — ответил он.

— Не слышал? — удивилась она. — Даже не заметил, даже… — Она не смогла подобрать подходящего слова, чтобы унизить его, и потому сказала: — Девочка добралась до самого дна. — Потом повернулась к нему и с волнением прибавила: — Сумела! Значит, в самом деле это возможно! И теперь они убегают! Убегают из этой омерзительной тюрьмы!

— Герои! — язвительным тоном произнёс Манфред.

— А ты? Ты отчего стоишь на месте и не шевелишься?!

— Оттого что у меня слишком широкие плечи. Мне не пролезть в эту вонючую дыру.

Обливия вскипела:

— Нет, вы только послушайте его! Это кто же говорит о вонючей дыре? Или ты забыл, из какой вонючей дыры вытащила тебя я?

— Нормальная была у меня работа, не хуже, чем у других, — скрестив на груди руки, ответил Манфред.

— О да, конечно, опытный гангстер, который пополняет свои карманы, выуживая монеты из сточных люков.

— Ты даже не представляешь, сколько можно заработать таким образом за один только день!

— Ты ничтожество! Полнейшее ничтожество, никчемный, ни на что не способный человек! — вскричала Обливия. — И будь проклят тот день, когда я выбрала тебя в агентстве по трудоустройству бывших заключённых… — Она опять наклонилась, заглядывая в трубу. — Только потому, что понравилось твоё звучное имя, я заполучила негодяя, способного опустошить мой гараж.

— Я уже сказал тебе, что машина…

— А мотоцикл? А багги? — напомнила Обливия. — Ты негодяй, Манфред, самый настоящий негодяй! И только потому, что ты негодяй, мы навсегда застряли здесь. Тогда как другие сумели бежать.

— Постарайся увидеть в этом и хорошее! Посуди сама, ведь теперь нам достанется вдвое больше еды.

— А ты уверен, что нам её вообще принесут? И потом, с каких это пор ты разговариваешь со мной в таком тоне, а?.. Девочка-а-а! — позвала она Джулию, едва не засунув голову в дыру.

И тут вдруг что-то сработало в не всегда ясной голове Манфреда. Словно случилось наконец короткое замыкание.

— А теперь хватит! — заявил прихвостень Обливии, глядя на свою тощую хозяйку, стоящую на коленях у канализационного стока, и решительно направился к ней.

— Не забудь, девочка!.. — снова закричала Обливия.

Манфред схватил её своими крепкими ручищами за щиколотки и сунул в колодец головой вниз.

— Манфред! — завопила Обливия. — Отпусти меня немедленно!

— С огромным удовольствием, — усмехнулся он. — Отпускаю, проклятая гимнастка!

И прежде чем она полетела вниз головой, дал ей хорошего пинка под зад.

Обливия с размаху плюхнулась в вонючий канализационный коллектор. Злая, перепуганная, она стала отчаянно барахтаться, желая глотнуть воздуха, и в конце концов вынырнула на поверхность.

— Мааааааанфреееед! — заорала она что было мочи.

Но голос её затерялся в подземных туннелях и в конце концов совсем затих.

— Ну, наконец-то немного покоя, — улыбнулся Манфред, укладываясь на нары.

В домике Нестора все оживились. Встретившись с друзьями и рассудив, что спящий Фред Засоня — не проблема, Блэк Вулкан рассказал:

— Вчера в крепости, к великому ужасу Цан-Цан, вдруг заработал ткацкий станок Питера.

— Он никогда прежде не работал! — заметила китаянка, присев на стул рядом с Риком.

— И из него появилось послание, — продолжал Блэк, — в котором сообщалось, что вскоре мне нанесут нежелательный визит.

Нестор показал ему письмо Питера, которое принёс Фред Засоня.

— Но у меня никогда не было Первого ключа! — воскликнул Блэк Вулкан.

— Леонард говорит, что нашёл его сегодня вечером на затопленном паруснике в Китовой гавани, — заметил Рик.

— Это была «Фиона»! — с восторгом сообщил Минаксо.

— «Фиона»? — обрадовался Блэк Вулкан. — Выходит, мы не ошиблись! В самом деле нашёл парусник?

Леонардо кивнул, но тут же мрачно проговорил:

— Думаю, однако, что кое-кто побывал там раньше меня.

И жестом предложил Блэку продолжать его рассказ.

— Получив послание, я решил действовать, — снова заговорил тот. — Я взял ключи. — Он показал всем шкатулку, в которой лежали ключи с головками в виде льва, кита, дракона, мамонта и обезьяны. — И это, как видите, первая загадка. Потому что, когда я уезжал отсюда, у меня были с собой ещё и четыре ключа от виллы «Арго»: волк, хамелеон, олень и дятел. И до сих пор я ни разу не открывал эту шкатулку, прятал в надёжном месте и был уверен, что никто её не трогал… Но ключи исчезли!

— Чтобы появиться в Килморской бухте.

— В самом деле? — удивился Блэк Вулкан.

— Всё произошло, как и в прошлый раз, — объяснил Леонардо.

Оперевшись руками на колени, Нестор поднялся:

— Да, как и в прошлый раз. Но об этом поговорим позже. А сейчас ясно, что все недостающие ключи там же, где и Обливия с ребятами… В саду священника Джанни, откуда ты только что прибыл.

— И это другая проблема, — заметил Блэк Вулкан. — Послание Питера сообщало, что Обливия прибудет через дверь на вилле «Арго».

— И что же ты сделал? — спросил Леонардо, начав что-то записывать на листке бумаги.

— Я предупредил солдат о возможном появлении посторонних. Солдаты арестовали не одного человека, а сразу двух, и я попросил Цан-Цан отправиться со мной сюда. Так я надеялся запереть дверь навсегда.

— На самом деле, поступив так, — заговорил Нестор, — ты лишил Джейсона и Джулию возможности вернуться сюда.

— Ушли четверо, а вернулись двое… — проговорил Рик.

— На самом деле есть ещё один обратный билет, — сказал Леонардо, изучая начерченную схему. — Через дверь, из которой ты, Блэк, ушёл из Килморской бухты, может вернуться назад один человек.

— Значит, возможностей вернуться три, а путешественников — четверо… — заключил Блэк.

— Это значит, что один из них… навсегда останется пленником в саду священника Джанни, — заключил Рик.

— И что же вы предлагаете? — спросил Блэк.

Леонардо высказал общее мнение:

— Первое, что необходимо сделать, это следить за обеими дверями. Если вдруг оттуда выйдет Обливия или этот несчастный Манфред… Нужно остановить их.

— И для этого у нас есть Цан-Цан, — обрадовался Блэк Вулкан. И, обращаясь к помощнице, прибавил: — Скорее достань свои сосуды со снотворным!

Китаянка вынула из вязаного рюкзака пять стеклянных флакончиков с какой-то зелёной жидкостью.

— Цан-Цан делает отличное снотворное из ромашки, — объяснил бывший железнодорожник, вручая всем присутствующим по флакончику. — Достаточно открыть, брызнуть человеку в лицо, и… всё в порядке! Один флакончик возьму себе, второй останется у Цан-Цан, третий держи ты, Леонардо… это тебе, Нестор, и последний — юному Баннеру.

Когда Блэк произносил фамилию Рика, казалось, он хотел что-то добавить, но сердитый взгляд Леонардо остановил его.

— Спасибо, господин Вулкан, — сказал Рик, несколько смутившись. — Но мне… думаю, мне пора домой, нужно предупредить маму. Она, наверное, очень тревожится. — Мальчик вздохнул. — И всё же мне хотелось бы дослушать историю Улисса Мура до конца.

Нестор словно съёжился, когда Блэк переспросил:

— Улисса? А… ну хорошо!

— Давайте сделаем так, — предложил Леонардо. — Я пойду к двери, которая находится на паровозе; насколько помню, он где-то здесь поблизости…

Рик кивнул:

— Он всё ещё там, под усыпальницей.

— И пожалуй, заберу с собой Фреда, — решил смотритель маяка. — По крайней мере, уведу его отсюда. Блэк, Нестор и Цан-Цан будут следить за дверью на вилле «Арго», а ты, Рик…

Тут зазвонил телефон.

— Кто может звонить в такое время? — удивился Нестор, поднимая трубку. — Алло! Да, это я. А… привет, Феникс!

Остальные с удивлением переглянулись.

— Нет, Рик тут, у меня. Да, в полном порядке. Никаких проблем. О, чёрт возьми… Нет, не думаю… — Нестор прикрыл трубку рукой и спросил Рика, когда тот последний раз разговаривал со своей мамой.

— Я пытался дозвониться до неё, — объяснил мальчик, — но она не отвечала.

— Феникс, — сказал Нестор в трубку, — им не удалось созвониться. Хорошо. Расскажешь, как только увидимся. Да, конечно. Сейчас приедем. — Он быстро положил трубку и объяснил Рику: — Отец Феникс зашёл к тебе домой, потому что увидел свет во всех комнатах и распахнутую дверь. Но твоей мамы дома не оказалось.

— Ох! — испуганно выдохнул Рик.

Нестор снял с вешалки свою куртку, достал из ящика ключи и направился к выходу.

— Сделаем так, — на ходу проговорил он, — ты, Блэк, останешься со своей помощницей тут и будешь следить за дверью на вилле, а мы с Риком спустимся ненадолго в город и поищем его маму.

— А как мы туда отправимся? — спросил Рик, следуя за ним.

Нестор прошёл к старому гаражу, поднял роллет и откинул полотнище со старого мотоцикла с коляской, принадлежавшего Улиссу Муру. Потом садовник протянул Рику чёрный шлем и велел надеть его.

— Он подходил Пенелопе, — добавил Нестор. — Подойдёт и тебе.

Грязная вода ручьями стекала с них всё время, пока они блуждали по подземным канализационным коллекторам, прежде чем выбрались на свежий воздух, поднявшись по лестнице, к которой привёл Ригоберто. И Джулия помогла Обливии идти, потому что сейчас эта женщина, согнувшись в три погибели, еле передвигала ноги.

Только увидев наконец чистое звёздное небо, Джулия по-настоящему поняла, что такое свобода. Прохладный ночной ветер заставил их поёжиться, но не помешал радостно рассмеяться.

Глядя на уродливый силуэт тюрьмы и на громаду крепости, нависшей над ней, Джулия задумалась, каким же образом вернуть ключи. И спасти Манфреда.

— Мы не очень далеко от монастыря… — сообщил Ригоберто. С его джутовой рясы тоже сползали водоросли и стекала дурно пахнущая грязь.

— Нужно немедленно вернуться домой, — заявила Обливия. — Ключи могут и подождать. А Манфред пусть подыхает там!

— Но там не только ключи — там и моя тетрадь, — вспомнила Джулия.

— Всё равно нужно поскорее убраться отсюда, — заявила Обливия. — А обо всём остальном подумаем, как только вымоемся. В таком виде нас за километр обнаружат по одному только запаху.

— Это верно, — согласилась девочка.

Ригоберто пошёл вдоль крепостной стены и вскоре позвал своих спутниц:

— Идите сюда!

Следуя за ним, Джулия посмотрела на Обливию. Сейчас, в таком жутком виде, её главная противница выглядела взбудораженной, перепуганной женщиной, мучительно страдающей от грязи, с головы до ног покрывавшей её. Потом Джулия представила своего брата и счастливо улыбнулась: она очень надеялась, что он ждёт её в монастырском дворике или оставил записку. Что же касается потерянных ключей и тетради…

— Обдумаем всё по отдельности, — произнесла она вслух.

— Что ты сказала, малышка? — поинтересовалась Обливия.

— Могу я спросить тебя кое о чём? — в свою очередь спросила Джулия, не обращая внимания на пренебрежительное «малышка».

— Конечно.

— Мне всё время хочется понять одну вещь, — продолжала Джулия. — Когда ты отняла у моего брата и Рика карту Килморской бухты…

— А… вот ты о чём! — сказала Обливия, не дав закончить Джулии, и насторожилась. — Послушай, мне жаль, что так вышло… Знаешь, мы просто не поняли друг друга… И я, наверное, не слишком красиво обошлась с ребятами…

— Вот чего я никак не могу понять, — спокойно продолжала Джулия, — откуда ты узнала, что карта Килморской бухты находится именно там, в Древнем Египте?

Ведь они, ребята, отыскали её с таким трудом, им ещё немало везло, помогла Марук, а также подсказки в тетрадях Улисса Мура.

— А… так об этом мне рассказала моя мама, когда оставила ключ.

Джулия ужасно удивилась:

— Твоя мама?

— Ну да, — кивнула Обливия. — А иначе зачем я, по-твоему, переехала бы в эту дыру, в эту Килморскую бухту? Это я-то, сумевшая самостоятельно создать империю стоимостью в миллионы фунтов стерлингов…

Следуя за Обливией по булыжникам, Джулия от удивления едва не потеряла равновесие. Она знала, что Обливия завладела ключом благодаря сестре госпожи Бигглз, которая была её школьной учительницей, а теперь опять вдруг смешала все карты на столе.

— Но кто же в таком случае твоя мама? — спросила девочка.

Блэк Вулкан проводил взглядом мотоцикл Нестора и вскоре попрощался с Леонардо, который отправился пешком вместе с заспанным Фредом Засоней к паровозу.

Бывший железнодорожник вернулся на виллу «Арго» и объяснил Цан-Цан, что она только что увидела и услышала. Всё-таки это была китаянка, которая ещё несколько часов назад жила в Средневековье, а теперь вдруг оказалась в непонятной реальности, где увидела много совершенно необыкновенного и невероятного.

При всём своём уме и рассудительности, она явно терялась, обнаружив в кухне множество разных шумных предметов, яркий свет в шкафу (холодильник), трубы, из которых льётся горячая вода (кран в мойке), и странные кнопки, при нажатии на которые вспыхивал яркий свет в комнатах (электрические выключатели).

Её невероятно удивляли такие простые, обыкновенные вещи, как различные безделушки на мебели, которые во множестве заполняли гостиные виллы «Арго», и мягкие матрасы на кроватях. И даже не совсем обычная Дверь времени, из которой они с Блэком недавно вышли.

— Мне нужно сделать сейчас одну вещь, — сказал ей Блэк, поднимаясь на второй этаж.

Цан-Цан последовала за ним в красивую комнату, отделанную светлым мрамором.

Блэк в раздумье посмотрел на ванну, потом всё же открыл душевую кабину и пустил там горячую воду.

— Ох! — вскрикнул он, подставив руку под струю. — Вот этого я и хотел больше всего на свете — принять душ! Хороший горячий душ!

Он начал снимать сутану, скинул спортивные туфли.

— Хочешь, вымойся сначала ты?

Цан-Цан отрицательно покачала головой, нисколько не вдохновившись этим странным устройством, испускающим горячий пар и воду. С недоумением смотрела она и на своё отражение в двух больших зеркалах, висящих напротив друг друга и умножавших отражение бесчисленное множество раз.

— Я быстро! — заверил Блэк помощницу, встав под горячие струи душа. — Ах, какое удовольствие! — воскликнул он и прибавил: — А ты последи, чтобы не явилась эта Обливия… И в случае чего, усыпи так же, как других.

Цан-Цан кивнула, пятясь из ванной.

— Да, вот ещё что! — крикнул Блэк, высовывая из душевой кабины свою волосатую руку. — Подай мне, пожалуйста, шампунь!

Старый вор Дагоберто, Обливия и Джулия поднялись на крепостную стену, вышли на террасу, где ещё тлели красноватые угли, и, открыв дверь, спустились по длинной лестнице, которая вела во двор Монастыря утраченного времени.

— Вот здесь мы встретили Блэка Вулкана и его помощницу, — вспомнила Джулия, когда они проходили мимо двух больших ваз в нишах на середине лестницы.

— Понятно… — рассеянно произнесла Обливия.

Когда спускались, Джулия надеялась, что вот-вот, с минуты на минуту, появится Джейсон. Но брата в монастыре не оказалось.

— И что дальше? — вздохнула девочка, осматриваясь, нет ли где записки от него.

Обливия, похоже, точно знала, что делать. Не обращая внимания ни на Джулию, ни на ужасного старика, похожего на жабу, она поспешила на противоположную сторону двора, где находилась Дверь времени, и чуть задержалась, заметив на песке следы спортивных туфель.

— Теория подтвердилась, — произнесла она очень тихо. — Блэк Вулкан вернулся на виллу «Арго».

— Обливия! — позвала Джулия, догоняя её вместе с Ригоберто. — Что ты задумала?

— Ухожу, — ответила Обливия.

— Ты не сделаешь этого! — заявила Джулия. — У нас нет ключей. И поэтому мы не можем вернуться туда.

Рассердившись, что девчонка разговаривает с ней в таком тоне, Обливия сердито махнула рукой и снизошла до последнего объяснения:

— Послушай, я тронута твоей заботой обо мне, только думаю, что теперь нам пора расстаться. Я возвращаюсь домой, и как можно быстрее. А ты, напротив, останешься здесь искать своего брата и добывать ключи. В том числе и мои. А не найдёшь — обращайся к Улиссу Муру, Питеру, Блэку Вулкану, к кому угодно, хоть к самому дьяволу. Я больше ничего не хочу о них знать!

И тут она, конечно, лукавила, потому что если Блэк Вулкан вернулся в Килморскую бухту с Первым ключом, то это прекрасно, ведь Первый ключ открывает все двери! Однако эти соображения Обливия оставила при себе, не стала делиться ими с Джулией. Довольная, она взялась за дверной косяк и добавила:

— Хочешь — можешь взять с собой Манфреда. С удовольствием оставляю его тебе!

— Обливия! — вскричала Джулия, намереваясь удержать женщину.

Но та открыла Дверь времени и скрылась за ней.

Выйдя из ванной на вилле «Арго», Цан-Цан услышала внизу какой-то шум и женский голос, звавший кого-то. Блэк в это время стоял под душем, весь в пене, и что-то весело напевал.

И тогда его молодая помощница взяла флакончик со снотворным, быстро спустилась по лестнице и притаилась в углу. На веранде она увидела женщину, которая осматривалась, словно ища кого-то. Улучив момент, Цан-Цан незаметно подкралась и брызнула на неё из флакончика.

— Рик? — только и успела произнести Патриция Баннер, прежде чем мягко опустилась на пол и погрузилась в сон.

В это же время по другую сторону Двери времени Джулия сказала Ригоберто:

— Вот уж не думала, что она так поступит…

— А по-моему, она не сделала ничего плохого… — сказал старичок, подходя к двери.

— Стой! — закричала Джулия. — Не открывай!

— Почему? — удивился Ригоберто. — Что такого особенного в этой двери?

— Некогда объяснять, но слушай меня.

В голове Джулии теснились самые невероятные догадки и соображения, при этом все исключали друг друга. Что делать? Последовать за Обливией? На вилле «Арго» девочку ждут родители… и они помогут ей. Но как остановить Ригоберто, как помешать ему последовать за ней? А Джейсон? Разве может она оставить его тут одного?

Или лучше дожидаться Джейсона и вместе с ним отправиться на поиски ключей и тетради Улисса Мура и постараться тем временем уговорить Ригоберто помочь ей и не уходить в Дверь времени.

Хорошо бы все-таки как можно быстрее уйти отсюда и вымыться.

Пока она обдумывала возможный выход из положения, старый вор, живущий в канализационных коллекторах, внимательно осматривал дорожку.

— А тут, я сказал бы, ходило довольно много всякого народу… — заметил он, наклонившись и разглядывая следы на песке. — Раз, два… три человека по меньшей мере.

— Как это понимать — три человека? — удивилась Джулия. Ей казалось, речь тут должна идти о четырех.

«Блэк Вулкан со своей китайской помощницей и Обливия Ньютон, которая вошла в дверь… Выходит, остаётся только одно свободное место…» — подумала Джулия, глядя на Дверь времени.

— Как? — переспросил Ригоберто, поднимая на неё взгляд, да так и замер от удивления: девочка словно испарилась.

Он подошёл к двери. Толкнул её, потом потянул на себя.

Дверь, оказалось, заперта.

Две невысокие пригнувшиеся фигуры скользнули мимо костра на крепостной стене, спустились по лестничному лабиринту и прошли множество освещенных серебристым светом луны двориков.

Когда добрались наконец до уродливого здания тюрьмы, Дагоберто показал Джейсону пять золотых монет, которые нашёл в кармане спящего стражника, и объяснил ему свой план.

Чтобы осуществить его, Джейсон и Дагоберто стали рассматривать солдат, стороживших разные входы в тюрьму.

Двое высоких со слишком суровыми лицами им сразу не понравились. Однако и толстый часовой, кольчуга которого едва доходила до пояса, тоже не показался подходящим для подкупа. У третьего входа стоял молодой солдат с алебардой, клевавший носом. Когда он засыпал, голова его падала и ударялась об оружие, он на минуту пробуждался и тут же снова засыпал.

— Это он, — решил Дагоберто, выходя из укрытия.

Ребятам пришлось громко покашлять, чтобы солдат заметил их.

— Стоять! Ни с места! — приказал он, становясь на вытяжку со шлемом, съехавшим набок, и тут же, словно удочку, выставил вперёд алебарду и постарался проснуться и рассмотреть этих двух детей необычного вида.

Дагоберто, не теряя времени, показал ему одну из пяти золотых монет и сказал:

— Пожалуйста, солдат! Нашего отца арестовали, и мы хотели бы повидать его.

Алебарда переместилась с туловища Дагоберто на монету, нацелившись точно в самую середину.

Казалось, солдат начал понимать, что от него хотят, но соображал довольно медленно. Когда наконец до него всё дошло, он принял решение.

— Ну, конечно, мальчик, — сказал он уже менее строго.

И раскрыл ладонь. Дагоберто кинул на неё монету, солдат сжал ее и расплылся в улыбке. Потом толкнул решетчатую дверь, которая вела в тюрьму.

При свете факелов Джейсон увидел исхудалые, измученные лица каких-то людей.

— Дорогу знаете? — спросил солдат.

— Конечно! — уверенно ответил Дагоберто.

Проходя мимо солдата, воришка, споткнувшись, налетел на него и сразу же извинился за свою неловкость.

— Ничего, ничего, мальчик. И привет вашему отцу.

— Непременно! — заверил Дагоберто солдата.

Потом снова показал Джейсону все пять монет.

Солдат за солдатом, монета за монетой, и вскоре ребята вошли в огромную тюрьму: тёмные коридоры, эхом звучащие жалобные стоны заключённых, мрачные заброшенные дома, глухие дворы, какие-то помещения с низкими потолками и чёрными, исписанными стенами.

Наконец они подошли к камерам, где содержались те, кого недавно заключили под стражу; рядом была будка, откуда доносились какие-то странные звуки.

Джейсон и Дагоберто настороженно переглянулись, обнаружив в ней двух солдат, игравших в кости. Посмотрев на ребят, один из них, с бородой, похожей на лопату, спросил:

— А вы кто такие?

Дагоберто раскрыл ладонь и показал свои монеты.

— Мы пришли повидать нашу сестрёнку, — тем временем объяснил Джейсон.

— Сестрёнку? — переспросил борода-лопата, расправляя кольчугу, словно мятую майку. — Что это ещё за сестрёнка?

— Девочка моих лет, — ответил Джейсон. — И похожа на меня. Нам известно, что её арестовали сегодня вечером… И мы хотим убедиться, что с ней всё в порядке.

Монета блеснула ослепительно. Солдаты переглянулись. Один из них подошёл к сундуку, стоявшему на полу, и открыл его. Увидев в нем одежду сестры, Джейсон почувствовал, что у него сейчас остановится сердце.

— Её одежда? — спросил солдат.

— Её, — еле слышно произнёс Джейсон.

Солдат закрыл сундук. Борода-лопата кивнул и подтвердил, что они охраняют именно эту девочку.

— Но правила не позволяют навещать заключённых, — прибавил он. — Правила вообще не позволяют посторонним находиться тут.

— Пожалуйста, — заговорил Дагоберто, — мы на минутку, только повидаем её и уйдём. Убедимся, что с ней всё в порядке, и тут же уйдём.

К двум первым монетам присоединилась третья.

— Ну ладно, — согласился борода-лопата и велел напарнику снять с гвоздя толстое чёрное кольцо, на котором висели, словно гроздья, ключи от камер.

— Отведи ребят в первую, — добавил он.

И снова протянул Дагоберто раскрытую ладонь.

Джейсон и Дагоберто пошли за солдатом по коридору и миновали канаву с рыбами. Пока шли, Джейсон всё время ломал голову, что они станут делать дальше.

Дагоберто, судя по всему, мало тревожился. Видимо, он рассчитывал, что ещё пара монет поможет договориться с солдатом и они уведут Джулию. И должно быть, не ошибался.

Перейдя по мосту через канаву, стражник стал выбирать в связке нужный ключ, чтобы открыть первую камеру.

— Как приятно видеть такую дружную семью, как ваша… — с улыбкой проговорил он, нашёл наконец ключ, вставил его в замочную скважину и открыл дверь. — Пожалуйста, — сказал он, пропуская ребят в тёмную камеру.

— Чёрт побери! Солдат! — вскричал вдруг Манфред и изо всей силы ударил его кулаком в нос.

Манфред подхватил потерявшего сознание солдата, не дав ему упасть, и с ловкостью пантеры утащил в глубину камеры.

— А вы быстро управились, — сказал он. Но, взглянув на Джейсона и Дагоберто, растерянно прибавил: — Только это вовсе не вы…

Дагоберто с беспокойством оглянулся, вынул связку ключей из замочной скважины и вошёл в камеру.

— Джулия! — позвал Джейсон.

— Вот, значит, как звали девчонку… — усмехнулся Манфред. — Нет здесь Джулии. Я подумал, глядя на тебя, что это она.

Он прислонил солдата к стене, ещё раз крепко ударил его на всякий случай и стал быстро раздевать.

— Ничего не понимаю, — с волнением сказал Джейсон. — А где же моя сестра? И что ты здесь делаешь?

Манфред стал переодеваться в солдатскую форму, вскрикивая всякий раз, когда царапался о кольчугу.

— Послушай, а я ведь не верил, что вы придёте за мной. Так или иначе спасибо. Я ваш должник.

— Где Джулия?

— Она ушла вон туда с твоим приятелем… — объяснил Манфред, указав сначала на дыру в полу, а потом на Дагоберто. Потом, присмотревшись к воришке, который пришёл с Джейсоном, покачал головой: — Нет, это не он… Похож, но тот совсем старик.

Дагоберто быстро осмотрел камеру.

— Куда ведёт этот спуск? — спросил Джейсон.

Манфред поправил шлем и ремень с саблей и ответил:

— Я не собираюсь выяснять это… Ну что, пошли? — добавил он.

— Ты хочешь выйти в таком виде? — удивился Джейсон.

Дагоберто побренчал ключами.

— Хорошая мысль, между прочим, — заметил он. — Особенно если соберём друзей…

Услышав первый радостный крик, борода-лопата перестал вертеть золотые монеты в руке. Услышав второй, поднялся со скамьи, а когда в коридоре совсем рядом раздались ликующие крики и смех, вышел из будки.

И тут ему показалось, что он увидел какое-то жуткое чудовище в лохмотьях, с пятьюдесятью головами и ста ногами.

— Нет! — в страхе заорал он и спрятался в будке.

По меньшей мере полсотни вопивших от счастья заключённых с топотом пронеслись мимо неё. Они походили на счастливых школьников, только что сдавших последний экзамен.

Когда они убежали, солдат с бородой лопатой попытался понять, что произошло, и, самое главное, хотел было объявить тревогу — поднял с полу свой шлем и бросился к двери с криком «Тревога!».

Но его остановил двигавшийся навстречу солдат с длинным шрамом на шее.

— Заключённые разбежались! — крикнул ему борода-лопата.

— Тем лучше! — спокойно сказал Манфред и резко ударил его кулаком в нос. Когда стражник упал, бывший уголовник похвалил сам себя: — Вот теперь порядок!

И перешагнул через упавшего солдата с бородой лопатой.

Дагоберто открыл сундук, и Джейсон схватил ключи, но его тут же остановил Манфред. Крепко удерживая Джейсона за руку, он отобрал у него ключи с головкой кота и льва.

— Если не ошибаюсь, эти ключи мои. Другие, раз уж освободили меня, так и быть, твои.

Он отпустил Джейсона, и мальчик взял четыре ключа от виллы «Арго» и одежду Джулии. Тут Дагоберто хотел было забрать тетрадь, но Джейсон возразил:

— Уговор есть уговор.

Манфред взял то, что осталось от его тёмных очков и одежды. Потом они закрыли сундук, поделили между собой три золотые монеты, лежавшие на столе, и не спеша направились к выходу из тюрьмы. При этом всякий раз, когда слышали чьи-то приближающиеся шаги, Манфред, изображая солдата, хватал ребят за руки и кричал:

— Я таки поймал вас! И не пытайтесь убежать! Не выйдет!

Так через четверть часа они и выбрались из тюрьмы на свободу.

Испытав истинное блаженство, радостно фыркая от удовольствия, Блэк Вулкан завернул кран.

Какие машины, какие там спутниковые телефоны! На свете нет ничего лучше горячего душа, особенно когда нужно вернуться в реальность. Блэк вышел из душевой кабины, оставляя на мраморном полу мокрые следы, бросил под ноги полотенце, чтобы не ощущать холода, и проехался на нём, словно на доске для сёрфинга.

Добрался так до шкафа и извлёк из него голубой халат с вышитой на кармане буквой «К».

— Времена Мура окончились, — произнёс он, надевая халат и с наслаждением ощущая, как махровая ткань впитывает влагу с его тела. Нет, определённо, халат — величайшее изобретение человечества, подумал он и посмотрел на себя в зеркало: за годы, прожитые в Средневековье, он похудел, но и окреп. А глаза остались прежними — лукавыми.

Он посвистел, размышляя, что выбрать из флакончиков с духами и разных баночек, расставленных на умывальнике. Наконец остановился на зелёной коробочке с тальком, не удержался и попудрился белой, ароматной пылью.

Цан-Цан постучала в дверь.

— Я поймала её! — сообщила китаянка.

Блэк открыл дверь:

— Кого поймала?

— Женщину! — Цан-Цан улыбалась, очень довольная, что смогла выполнить порученное задание. — Она внизу. Иди посмотри.

— Обливия Ньютон?.. Минутку! — сказал Блэк и проехал на полотенце к своим, уже совсем изношенным, спортивным туфлям. Хотел было надеть их, как вдруг увидел чудесные банные туфли с клетчатым шотландским рисунком. Он аккуратно сунул в них ноги и весьма довольный спустился по лестнице вместе со своей помощницей.

— Как хорошо пахнет… — заметила она, ощутив запах талька, которым попудрился Блэк Вулкан.

— Цивилизация, дорогая моя! Это называется «цивилизация»!

Они спустились по лестнице и свернули на веранду. Женщина, лежавшая на диване, крепко спала.

— Вот она, наконец! — удовлетворенно произнёс Блэк Вулкан. Но, внимательно посмотрев на женщину, нахмурился, потом коснулся её волос и, не особенно стесняясь, заключил: — Вообще-то, я представлял её себе более молодой. — Потом усмехнулся и признался Цан-Цан: — Знаешь, послушать Дедалуса, так она необыкновенно красива. Впрочем, Питер всегда отличался несколько оригинальным вкусом… Особенно в том, что касалось красивых женщин.

Блэк обнял Цан-Цан и поцеловал в лоб. В этот момент какой-то шум заставил их обернуться.

— Что происходит? — воскликнул он.

Оба поспешили к лестнице, где услышали громкий смех и ликующий возглас:

— Я сделала это! Сделала! Это вилла «Арго»!

Блэк Вулкан и Цан-Цан осторожно прошли в комнату, где находился телефон, слушая, как кто-то продолжает смеяться и хлопать в ладоши.

И тут из комнаты, где находилась Дверь времени, внезапно появилась девочка в чудовищной рясе. При виде её Цан-Цан даже попятилась от неожиданности.

— Я не позволю тебе так просто уйти, Обливия! — крикнула девочка. — Остановись, воровка! Это мой дом!

Блэк и Цан-Цан только тут увидели, к кому она обращается, и вышли на середину комнаты, как раз вовремя, потому что ещё немного, и Обливию с Джулией пришлось бы разнимать — они готовы были вцепиться друг другу в волосы.

— Эй, можно узнать, что тут происходит? — решительно потребовал ответа железнодорожник из Килморской бухты, возвышаясь посреди комнаты в махровом халате с вышитой буквой «К» на кармане и в шотландских банных туфлях господина Кавенанта. — Кто вы такие?

И Джулия, и Обливия с изумлением уставились на человека, прервавшего их перепалку.

Обе необычайно растерялись при виде Блэка Вулкана.

— Папа? — произнесла Джулия, узнав халат своего отца.

— Папа? — произнесла Обливия Ньютон, узнав своего отца.

В коляске мотоцикла Улисса Мура шерстяная накидка в крупную клетку нисколько не защищала ноги от ночного холода, к тому же у Рика так замёрзли и щёки, что он даже не мог шевельнуть губами. А из-за оглушительного рёва двигателя говорить с Нестором не приходилось.

Нестор вёл мотоцикл очень уверенно, отклоняясь в сторону на поворотах. Похожий на гигантского колорадского жука, мотоцикл двигался по извилистой дороге из Солёного утёса, направляясь в уже уснувшую Килморскую бухту.

Нестор сошёл с мотоцикла, дружески похлопал по сиденью свой «Урал», сохранившийся ещё со времен Второй мировой войны, и красивым, едва ли не актёрским жестом снял шлем.

Рик тоже выбрался из коляски и стал разминать затёкшие ноги.

— Привет, Феникс, — сказал Нестор, обращаясь к тёмной фигуре, отошедшей от фонаря. — Мы постарались приехать как можно быстрее.

Священник ласково улыбнулся Рику, пожал руку Нестору и похлопал его по плечу со словами:

— Давно уже не виделись, а?

— Воскресенье — лучший день для полива цветов.

Священник не ответил на шутку, а указал на дом Рика:

— Все окна освещены, и никого нет.

— Это я виноват, — проговорил Рик. — Я должен был предупредить маму, что не вернусь к ужину.

— Она отправилась искать тебя, — сообщил отец Феникс. — И оставила записку. Не думаю, что надолго ушла… Давайте подождём здесь.

Они поднялись по лестнице и вошли в дом.

— Извините за беспорядок, — сказал Рик, переступив порог.

На столе в кухне он увидел мамину записку и прочел:

«Я пошла искать тебя. Жди меня, если вернёшься раньше».

Рик опять почувствовал себя виноватым. Он пригласил Нестора и отца Феникса расположиться за столом и предложил им угоститься супом.

— А почему бы и нет? — сказал отец Феникс, глядя на Нестора, явно очень обеспокоенного.

Садовник виллы «Арго» то и дело подходил к окну и выглядывал наружу.

Рик поместил кастрюлю на огонь, расставил на столе тарелки и стаканы. Помешивая суп деревянной ложкой, сказал:

— Как приятно узнать, что вы старые друзья.

— В самом деле? — улыбнулся отец Феникс.

— Леонардо и Нестор рассказали мне об удивительном лете. И о шкатулке с ключами.

Священник подождал, пока Нестор подтвердит это, и сказал:

— С ключами от Дверей времени.

— Совершенно верно.

— А что было дальше, тоже рассказали?

— Нет, пришлось ехать сюда, — вмешался Нестор.

— И на чём же вы остановились?

Рик решил, что догадался на чём, и ответил:

— На том, что Нестор и Улисс Мур — это одно и то же лицо.

Отец Феникс покачал головой:

— Рано или поздно приходится признавать некоторые вещи.

— Да, конечно, — согласился Нестор, снова повернувшись к окну. Отодвинув занавеску, присмотрелся и добавил: — Пойду поищу твою маму, Рик. Может, она в таверне.

И быстро спустился по лестнице.

Когда он ушёл, Рик налил отцу Фениксу и себе горячего супа, потом, нарезав хлеб, приготовил тосты.

— Вы говорили об окончании истории… — напомнил Рик.

— Да тут, пожалуй, больше и нечего рассказывать, — заговорил священник. — С того удивительного лета в Килморской бухте мы несколько лет не видели семью Мур. Лишь иногда, очень редко, приезжал кто-нибудь из них. А вот когда после смерти деда тут поселился Джон, отец Улисса, кое-что стало меняться. Это произошло три года спустя, может, годом раньше или позже. Мы выросли, и никто ещё ничего не знал о свойствах ключей с головками в виде животных. Мы разобрали их, и каждый хранил свой ключ как талисман. Но когда Джон вновь открыл виллу «Арго», всё изменилось. Мы получили конверт с четырьмя ключами от Двери времени, и супруги Мур обнаружили «Метис»…

— Мне рассказывали об этом, — заметил Рик, поднося ложку ко рту.

— Значит, рассказали и о путешествиях, какие они совершали, иногда кое с кем из нас, до тех пор… До путешествия в Венецию восемнадцатого века, когда Улисс Мур встретил и полюбил Пенелопу.

— Да, — кивнул Рик.

— Это была совершенно необыкновенная любовь — всепоглощающая! Любовь с первого взгляда, пылкая, страстная. Я закончил учёбу далеко от Килморской бухты и, вернувшись сюда, стал приходским священником в церкви Святого Якова… — Отец Феникс усмехнулся. — Тут-то я и узнал, что случилось. Я поговорил с отцом Улисса, и он сказал мне, что решил навсегда остаться в Венеции восемнадцатого века, чтобы Пенелопа и Улисс смогли жить на вилле «Арго». Так и сделали. Джон уехал в Венецию, а Пенелопа заняла его место в Килморской бухте. И я обвенчал Улисса и Пенелопу в гроте, на палубе «Метиса», в присутствии друзей. Когда после отъезда отца Улисс обнаружил Дверь времени, снова сложилась наша компания, которая возникла в то удивительное лето. Я, однако, не принял в ней участия. Клитемнестра уехала в другой город и преподавала там в школе. И Калипсо бывала у них иногда, когда они не играли в шахматы.

— В шахматы?

— Это было их любимое занятие. Признаюсь, я тоже иногда поднимался на виллу «Арго», чтобы сыграть партию, или приходил во вращающийся дом, который построил Питер. Но не об этом я хотел тебе рассказать, Рик. — Отец Феникс положил ложку. — Мои друзья поставили своей целью непременно открыть секреты этого города, решили найти все двери и отыскать все ключи к ним. И когда раскрыли все чудеса Дверей времени, они узнали и все ужасы, связанные с ними. Некоторые из семи дверей вели в совершенно жуткие и очень опасные места. В такие, откуда ни в коем случае нельзя было никого впускать в наш город. Прапрадед Раймонд и его сын Уильям поняли это и много лет назад даже попытались кое-что сделать, чтобы ключи эти никто никогда не нашёл… Эти люди, которые создали Черепаховый парк в честь Трёх Черепах, которых создатели Дверей сделали своим девизом…

Рик незаметно зевнул, надеясь, что отец Феникс скоро закончит.

— Некоторым вещам не требуется научного объяснения, — продолжал священник. — В их числе — двери в Килморской бухте… Но они, мои друзья, непременно захотели узнать, кто их придумал и зачем. Предки семьи Мур? Может быть, Ксавьер, глава династии? Но они же все умерли. И если так… то кто же отправил на виллу «Арго» четыре ключа?

Рик тоже опустил ложку — ему стало интересно.

— Не знаю, что они открыли в конце концов, думаю, однако, мало чего. Питер, правда, изобрёл систему пересылки писем из одного места в другое, если попадаешь туда через Дверь времени, но… примерно лет десять назад наша компания распалась.

— Распалась? — переспросил Рик. — Как это?

— После одного из путешествий, когда Улисс и Леонардо рисковали жизнью. Первый потерял глаз, а второй был ранен. Выяснять, кто придумал Двери времени, стало опасно. И наша компания, которая решила ради сохранения Килморской бухты укрыть её от всего мира, пошла дальше — решила запереть все двери и снова спрятать все ключи. История повторилась: точно так же, как когда-то Раймонд, Улисс попытался навсегда запереть двери, которые сам же и открыл. Пенелопа пришла ко мне и попросила у меня мой ключ.

— И вы…

— Ну, конечно, я отдал ей… К тому же это ведь был только один ключ с головкой в виде обезьяны. Так поступили и все остальные ребята из того удивительного лета, кроме Клитемнестры, которая сказала, что много лет жила далеко отсюда и потеряла ключ.

— А на самом деле вовсе и не теряла!

— Леонардо не захотел сдаваться. Он решил продолжать поиски, желая узнать секрет создателей дверей. И когда у него тоже забрали ключ, стал искать, один, без чьей-либо помощи, и только главный ключ — Первый. Семья Мур запретила Леонардо подниматься к ним на виллу «Арго», но смотритель маяка продолжал упрямо идти своей дорогой. И тут в дело вмешался твой отец.

— Мой отец? — удивился Рик.

— Леонардо всегда считал, что Первый ключ находится в море, точно так же как другие ключи, выброшенные на берег в шкатулке. Твой отец был отличным моряком. Оба они имели снаряжение для подводного плавания и умели погружаться на морское дно.

Рик начал догадываться, чем закончится история, которую рассказывает отец Феникс.

— Леонардо и твой отец искали Первый ключ многие месяцы, я сказал бы даже, годы. Поначалу Леонардо платил твоему отцу за каждое погружение, которое просил сделать, а потом твой отец тоже увлёкся этим поиском, пока в тот злополучный день не случилась беда…

— И мой отец погиб.

— Леонардо нашёл только его лодку с сетями и снаряжением для подводного плавания. Мы несколько дней искали его по всей гавани… И ничего не могли поделать.

Священник опустил ладонь на руку Рика и крепко сжал её.

Рыжеволосый мальчик поднял голову и твёрдо посмотрел на отца Феникса:

— Сегодня вечером Леонардо сказал мне, что нашёл Первый ключ. И добавил, что… он не первый сделал это… Выходит, он нашёл… там, внизу… и моего отца?

Отец Феникс кивнул:

— Наверное, это так, Рик.

Тут на лестнице послышались шаги Нестора. Войдя в кухню, он с волнением сообщил:

— Да, она была там, в таверне. Но никто не знает, куда ушла… А супа не осталось немного? — прибавил он.

— Конечно, — ответил Рик и быстро поднялся.

Отец Феникс достал из-под сутаны фотографию:

— А теперь поговорим о том, зачем мы собрались тут. — Он показал Рику и Нестору снимок и вдруг сообщил: — В день похорон твоего отца у твоей мамы был с собой Первый ключ.

От неожиданности Рик выронил тарелку, и она разбилась вдребезги.

— Что? — поразился он.

На лице Нестора отразилось не меньшее изумление.

— У твоей мамы был с собой Первый ключ, — повторил отец Феникс. — Вот почему мы сейчас немного обеспокоены.

— А ты помнишь его, старого Баннера? — спросил Леонардо Фреда Засоню, пока они спускались с зажжённым фонарём в пещеру под Черепаховым парком.

— Ещё бы не помнить! — ответил муниципальный служащий. — Прекрасный был человек. Как и сын его, я сказал бы.

— Это верно, — согласился Леонардо.

— Печальный конец, однако, — проговорил Фред и вздохнул. — Море. Оно и берёт, и даёт. Никогда не останавливается. Тебе ещё повезло, считай, с глазом.

— Да ты что! — засмеялся Леонардо. — Море тут ни при чём.

Фред нахмурился:

— Но всем же известно, что тебя укусила акула. И доктор Боуэн тоже говорит…

— Фред, ты же знаешь, как я люблю тебя, — сказал смотритель маяка, кладя руку на плечо друга. — Ну, скажи мне… ты видел когда-нибудь в этом холодном море акулу?

Немного подумав, Фред произнёс:

— Мм… Вообще-то, нет. Но я видел китов. И очень больших!

Леонардо кивнул и стал спускаться к паровозу вечной молодости.

И тоже вспомнил о китах.

Посмотрев на шедшего рядом Фреда, подумал, что надо бы рассказать ему, как потерял глаз и как примчались спасать его Улисс, Пенелопа и Калипсо, как Пенелопа и Улисс потом отвезли его к доктору Боуэну, а Калипсо… Калипсо, отчаянно рыдая, вернулась в свою книжную лавку…

Кит, подумал Ленардо. И Калипсо.

Сегодня вечером она спасла его.

«Но как она узнала, что я в опасности?» — вдруг задумался он, остановившись.

Фред прошёл немного дальше и не сразу заметил, что Леонардо отстал.

— Леонардо! — позвал он.

Смотритель маяка раскачивал фонарь.

— Как она узнала?.. — произнёс он вслух.

— Кто узнал? — поинтересовался Фред.

— Я ведь был в море… — проговорил Леонардо, продолжая размышлять. — И она вдруг появилась в нужный момент вместе с господином Кавенантом и дизайнером.

— Не понимаю, о чём это ты, — пожал плечами Фред.

— Как будто кто-то предупредил её, понимаешь?

— По правде говоря, нет, не понимаю, — с неохотой признался Фред. — Но сегодня неудачный день, уж поверь мне. И надеюсь, мы скоро всё закончим, потому что я смертельно устал.

— Послушай, Фред… — с волнением заговорил Леонардо, осматриваясь. — Окажи услугу! Ты ведь знаешь, как добраться отсюда до паровоза?

Фред почесал затылок:

— Ну, знаю… Нужно спуститься на лифте и…

— Прекрасно! Послушай, я целиком полагаюсь на тебя. — Леонардо протянул ему флакончик с зелёным снотворным. — Вот что нужно сделать. Поднимись на паровоз, и как только увидишь, что кто-то выходит из двери, хотя это вообще-то не должно произойти ни в коем случае… В общем, брызни этому человеку в лицо вот из этого флакона. Я подойду чуть позже, и ты отправишься домой спать.

Фред, не очень довольный, посмотрел на часы.

— Тебе легко говорить, — сказал он, беря флакончик. — А я могу опоздать на работу. Ну ладно, так и быть… Зато хоть завтра смогу выспаться спокойно.

Леонардо приобнял его.

— Спасибо! — сказал он и со всех ног бросился в книжную лавку Калипсо.

Воришка, бегающий по крышам, жестом остановил Джейсона и Манфреда.

— Что ещё? — спросил Джейсон.

— Смотрите! — воскликнул Дагоберто, переступив через стражника, который всё ещё спал на террасе.

На лестнице у двери и на ступенях, ведущих в монастырский дворик, виднелось несколько грязных следов.

— По меньшей мере трое… Двое невысокого роста и один побольше.

— Плохой знак, — заметил Манфред, опираясь на алебарду, отнятую у солдата.

— А я так не думаю! — возразил Джейсон, вздохнув с облегчением. — Тут могут быть и следы Джулии!

— Пожалуй, а те, что побольше, Обливии, — заметил Манфред.

Джейсон посмотрел на лестницу, по которой они с сестрой совсем недавно поднялись сюда. Следы явно вели вниз.

— Дело в том, что дверь находится там, внизу. И я должен узнать, куда делась моя сестра!

— Отлично! — обрадовался Манфред. — Так идём туда, и побыстрее!

Джейсон начал спускаться по лестнице, но обернулся к Дагоберто, оставшемуся наверху:

— А ты что, не идёшь с нами?

Мальчик с белыми глазами покачал головой:

— Я привёл тебя, куда ты просил. Как обещал, и это всё.

Джейсон не настаивал, решив, что лучше не показывать Дверь времени. Он поднялся наверх и протянул Дагоберто руку:

— Как хочешь. Спасибо за всё, что сделал.

— Спасибо и тебе, — кивнул Дагоберто, и Джейсон увидел у него в руках тетрадь Улисса Мура.

Мальчики в упор посмотрели друг на друга.

А Манфред тем временем, громко топая, спускался по лестнице.

Выйдя в монастырский дворик, он с трудом узнал его. И всё же именно здесь солдаты схватили их с Обливией, как только они, сойдя с того сумасшедшего судна в гроте, открыли эту дверь.

— Невероятно… — прошептал Манфред, глядя на следы, оставленные Джулией, Обливией и Ригоберто.

Следы вели к двери, которую Манфред сразу же узнал. Та самая, через которую они вошли сюда.

— Будем надеяться, что за нею обойдётся на этот раз без бури! — сказал он в полный голос.

И попытался открыть дверь, но она не поддавалась, не открывалась — заперта. Манфред потряс ручку, потянул на себя, толкнул раз, другой и принялся стучать в дверь алебардой.

— Что случилось? — спросил, подбежав, Джейсон.

Манфред пнул дверь ногой, отступил и посмотрел на неё, сощурившись:

— А то, что не открывается.

— Как не открывается? — удивился Джейсон и тоже толкнул дверь, но лишь убедился, что Манфред прав.

И тут его охватил ужас.

— Заперта! — вскричал мальчик. — Дверь времени заперта!

— И что? — пожал плечами Манфред.

— Что? — Джейсон развёл руками. — А то, что теперь мы не сможем выбраться отсюда!

Тем временем в монастырском дворике появились какие-то тени и послышался глухой гул. Манфред и Джейсон замерли и насторожились.

— Да брось, — сказал Манфред, — как это не сможем выбраться?

— Дверь времени… — проговорил Джейсон. — Это единственный способ вернуться на виллу «Арго». Она должна была оставаться открытой до тех пор, пока в неё снова не пройдут четыре человека.

Манфред ударил в дверь алебардой.

— Но она заперта. Выходит, в неё вышли четыре человека… — пояснил Джейсон.

— Но как это может быть? — разозлился Манфред. — Тут что… нет никакого паспортного контроля или чего-нибудь в этом роде?

Джейсон покачал головой, а Манфред продолжал возмущаться:

— В самолёт садишься, так тебя десять раз обыщут, проверят билет, паспорт и…

Джейсон чуть не плача ощупал карманы:

— И ключи здесь!

— Теперь понимаю! — Манфред ещё пару раз пнул дверь ногой. — Так бывает, когда запрёшь в машине ключи от квартиры, а в квартире — ключи от машины.

— Примерно так и получается.

— Да, но всегда ведь можно разбить стекло, — продолжал Манфред. — Или выбить дверь.

— Но только не такую.

Манфред сжал кулаки и стал ходить из стороны в сторону.

— Я знал, что мне не следует идти сюда! Я чувствовал! Нужно было оставаться с Гвендалин и стричь волосы. Вот что мне следовало делать. Как и в тот раз, когда Обливия отправилась открывать дверь у той старухи с её сотней котов. Ненавижу котов! Спалил бы их всех с удовольствием! Но я остался в Килморской бухте и торчал под дождём, ожидая Обливию, даже не зная, куда она отправилась, войдя в эту дверь.

— Она прошла в землю Пунто, чтобы отнять у нас карту.

— Земля Пунто? А это ещё что за чертовщина?

— Древний Египет, — проговорил Джейсон упавшим голосом.

— Такой же, как тут? — спросил Манфред.

— Примерно. Только гораздо древнее.

— Старее королевы Англии? — спросил Манфред, вспомнив самое древнее, что знал. — Старее футбольной команды «Манчестер Юнайтед»?

Джейсон схватился руками за голову:

— Что же теперь делать?

Манфред ещё несколько раз подёргал дверь, желая окончательно убедиться, что она не открывается. Потом огляделся: ему опять показалось, будто кто-то наблюдает за ними.

— Послушай, — сказал он, подходя к Джейсону. — Ты наверняка знаешь, как работает эта штука. Ведь должен быть какой-то способ вернуться обратно. Когда вы были в земле Гунто…

— Пунто, — уточнил Джейсон.

— Какая разница! Обливия куда вернулась оттуда? В дом той старухи с котами?

— Да.

— А вы?

— На виллу «Арго»… — ответил Джейсон, понимая, что Манфред не знает разницы между семью дверями в Килморской бухте, каждая из которых открывается только одним ключом и ведёт только в какое-то одно место, тогда как дверь на вилле «Арго» может вывести куда захочешь. — Но минутку…

Тем временем в монастырском дворике начали сгущаться какие-то тени: казалось, медленно и осторожно перемещаются какие-то странные фигуры.

— Видишь, вспомнил! — обрадовался Манфред.

— Да, я думаю, есть один способ, — согласился Джейсон. — Тетрадь! — Он посмотрел на Манфреда. — Нам нужна тетрадь, которую я оставил Дагоберто!

— Так в чём дело? — спросил Манфред и направился к лестнице, намереваясь вернуться на крепостную стену.

А тени на монастырском дворике стали сгущаться и приближаться к Джейсону.

— Только зачем она тебе?

— Дверь с лошадью! — с волнением произнёс Джейсон и побежал за Манфредом. — Когда Блэк Вулкан прибыл сюда, он прошёл через дверь, которая находится на паровозе вечной молодости.

— Допустим, — кивнул Манфред, хотя совершенно ничего не понял. — И что дальше?

— А то, что если мы найдём её, то один из нас, возможно, сумеет вернуться… Ай! — вскрикнул вдруг Джейсон, неожиданно упал и покатился по земле.

Манфред побежал вверх по лестнице, перескакивая через две-три ступеньки. И только оказавшись на самом верху, обнаружил, что Джейсона нигде нет.

— Эй, парень! — крикнул он. — Послушай, парень! Куда ты подевался?

И услышал в ответ только эхо собственных слов.

Выйдя на крепостную стену, Манфред увидел Дагоберто, сидящего возле потухшего костра и листающего тетрадь.

— Эй! Вот хорошо, что ты ещё здесь! Нам нужна эта… — Манфред обернулся. — Хотя и не вижу больше этого мальчишку.

Покачав головой, Дагоберто указал на грязные следы на ступенях:

— Плохой признак, однако. Это следы воров, которые живут в канализации.

На вилле «Арго» творилось что-то несусветное.

Обливия Ньютон и Блэк Вулкан после короткой перебранки с ненавистью смотрели друг на друга. Джулия, заявив, что это её дом, прошла в другую комнату, стала громко звать родителей и обнаружила, что они спят на диванах. Цан-Цан никак не удавалось объяснить девочке, что тут произошло.

— А куда девался Нестор? — спрашивала Джулия. — А Рик? Застрял в подземных катакомбах?

Пытаясь понять, что происходит, она обошла весь дом и обнаружила какую-то женщину, спящую на диване на веранде, и потребовала объяснений. Но от обеих — от Джулии и Обливии — исходил ужасно зловонный запах, и Блэк Вулкан потребовал, чтобы они прежде всего как следует отмылись.

Цан-Цан проводила Обливию в душ и принялась объяснять ей, как включить горячую воду, и дала ещё несколько советов, на что Обливия холодно ответила:

— Я знаю, как пользоваться душем. Спасибо.

Помощница Блэка подала ей цветастый халат, позаимствованный из гардероба госпожи Кавенант.

Джулия стала мыться в ванне. И Блэк Вулкан облегчённо вздохнул. Он смотрел на женщину, спящую на веранде, и всё спрашивал себя, кто это может быть.

Услышав, что вошла Цан-Цан, он обернулся к ней, собираясь спросить о чём-то, как вдруг совершенно неожиданно получил сильнейший удар по щеке, на которой тотчас отпечатались пять пальцев.

— Ой! — вскричал он, прижав ладонь к щёке. — Ты что, с ума сошла?

Обычно спокойное и невозмутимое лицо китаянки вдруг исказила злоба. Женщина указала на лестницу, ведущую на второй этаж, откуда доносился шум душа.

— Так значит, у тебя есть дочь? — с обидой спросила она и уселась в кресло. — Молодец!

Через двадцать минут Блэк, Цан-Цан, Обливия и Джулия собрались за столом в кухне, сидя напротив друг друга. Всем хотелось понять, почему Обливия назвала Блэка папой.

— Дело в том, — заговорил бывший железнодорожник в явном смущении, — что я уж точно не могу ответить на этот вопрос. По правде говоря, уважаемая госпожа Ньютон…

— Обливия!

— Да, уважаемая Обливия, мы ведь с вами незнакомы… Всё, что мне известно о вас, я знаю только по рассказам Питера. И они были весьма лестными, поверьте… Но… теперь… — Блэк потрогал красную щёку. — Я просто не знаю, что и думать!

Он замолчал, потому что из комнаты, где находилась Дверь времени, вдруг стали доноситься какие-то глухие удары, как если бы кто-то стучал с другой стороны, пытаясь открыть.

— О нет… Что же это происходит? — воскликнул Блэк.

Услышав удары, Джулия заволновалась. Может, это Джейсон стучит с той стороны? Она поднялась и прошла к Двери времени, прижалась к ней ухом и прислушалась.

Но ничего не услышала.

В монастырском дворе десятки маленьких рук вцепились в Джейсона, и пока кто-то затыкал ему рот, остальные воришки суетились вокруг, что-то делая и споря:

— Мальчика поймали, а солдат убежал!

— Да оставьте его!

— Нет, ловите!

— Бегите за ним!

Джейсон напрасно пытался вырваться из цепких рук. Его окружила целая толпа воришек в грязных и вонючих одеждах.

— А ну-ка покажите мне его! — громко потребовал кто-то.

Джейсона повернули и, взяв за подбородок, подняли голову, крепче зажали рот грязной тряпкой, и мальчик оказался лицом к лицу с человеком, походившим на жабу.

Он посмотрел на Джейсона и, видимо узнав его, сказал:

— Это он. Брат Джулии.

Услышав имя сестры, Джейсон опять попробовал вырваться, но грязные, цепкие руки держали его крепко, не давая шевельнуться.

Потом эти же руки обвязали Джейсона верёвками, повалили, потащили по гальке, наконец, подвесили на палку и понесли, как аборигены носят убитых животных.

— Пролезет? — спросил кто-то.

— Конечно!

— А по-моему, нет. Он же толстый, как поросёнок.

Джейсон почувствовал, как его ощупали десятки рук. Потом воришки-коротышки подвели его к ливневому люку на монастырском дворе, сначала сами спустились в него по одному, а потом втиснули в подземный коллектор и связанного Джейсона. Там он уже ничего больше не видел. Понял только, что его куда-то спускают, проталкивая палку, к которой он привязан, сквозь узкие проходы и повороты. Неудивительно, что к концу такого путешествия Джейсон потерял сознание.

Когда же он пришёл в себя и открыл глаза, то обнаружил, что лежит на полу, устланном коврами и подушками, в какой-то тёмной комнате, где сильно пахло ладаном. Он поднялся, в висках стучало, и шишка, которую он получил в мастерской, сильно болела.

Джейсон подошёл к окну с витой узорчатой решёткой и увидел бесчисленные крыши тёмных, странных зданий.

Тут дверь за его спиной открылась, и вошёл старичок, довольно чистенький и даже умытый.

— Привет, — обратился он к Джейсону, показав обе ладони.

— А ты кто такой? — спросил Джейсон.

— Меня зовут Ригоберто, — ответил старичок. И прибавил: — Пойдём со мной, прошу тебя…

Джейсон ощупал карманы и с ужасом понял, что в них ничего нет.

— Ключи! Монеты! — вскричал он.

Ригоберто повторил:

— Прошу тебя, пойдём со мной… Мы передали все твои вещи нашему Властелину, — сообщил он, проходя вперёд.

— А кто такой этот ваш Властелин?

— Повелитель воров, которые бегают по крышам, и воров, которые живут в канализации.

Коридор, по которому они шли, судя по всему, находился весьма далеко от канализации — стены окрашены в розовый цвет, и в воздухе витал аромат каких-то необыкновенных цветов.

— Можно узнать, зачем меня задержали? — поинтересовался Джейсон, следуя за стариком.

— Сестра твоя исчезла за дверью, которую невозможно открыть, — ответил Ригоберто. — И ты тоже собирался уйти туда. Вот поэтому я и думаю, что ты важная персона.

— Ошибаешься!

— Прошу! — Ригоберто остановился у широкой арки. — Властелин канализации ожидает тебя.

Джейсон прошёл вперёд и оказался в просторной комнате с голубым полом, голубыми расшитыми занавесями на окнах и такого же цвета гобеленами на стенах.

Властелин канализации — естественно, в голубом халате — сидел скрестив ноги в другом конце комнаты на троне, который представлял собой что-то вроде низкого восточного стола.

Джейсон осторожно приблизился к нему.

— Привет! — произнёс Властелин канализации. — Вот, значит, кто виноват в том, что я не спал сегодня ночью, — продолжал он не без иронии.

— Думаю, тут какая-то ошибка… — проговорил Джейсон, выставляя вперёд ладони в знак того, что он ни при чём.

Подойдя ближе, юный Кавенант вдруг обнаружил, что перед ним такой же мальчик, как и он. От удивления Джейсон замер с открытым ртом.

— Какая же тут ошибка, юный чужеземец?

Джейсон попытался понять, смеётся над ним этот мальчик или нет.

— Но ты… ты, мне кажется, ненамного старше меня! — удивился он.

Мальчик рассмеялся:

— О нет, нет! Ошибаешься. Я гораздо старше тебя. На самом деле я очень стар. Но не спрашивай, сколько мне лет. Потому что я всё равно не помню… Хочешь, пойдём и вместе узнаем? — предложил он, кивнув на дверь.

Джейсон растерялся, не зная, что ответить, а мальчик указал на разные предметы, разложенные на столике рядом с троном:

— Это, наверное, твои вещи? Забери, если нужно.

Джейсон не стал возражать, забрал свои ключи и опустил их в карман.

— Зачем ты велел привести меня сюда? — спросил он.

Мальчик в голубом халате поднялся с трона:

— Не зачем, а потому. Потому что меня заинтересовала твоя история. Я узнал, что твоя сестра ушла в эту запертую дверь, которую не сумели открыть мои люди. Думаю, даже Бальтазар не смог бы открыть её.

— Ты знаком с Бальтазаром?

Властелин канализации немного подумал, прежде чем ответить.

— Я сказал Бальтазар? Ну, тогда, значит, Бальтазар. Ах, в молодости многое забывается. Вот почему я всё записываю. Пойдём со мной, юный чужеземец, и объясни мне, почему эта дверь никогда не открывается.

Мальчик повёл Джейсона по длинному коридору в другой зал, где горели тысячи свечей, а оттуда в пятиугольную комнату с пятью арками-выходами в разные стороны.

Эту комнату заполняли стеллажи с великим множеством бумажных свитков, исписанных по вертикали и пронумерованных каким-то причудливым образом. Некоторые, видимо незаконченные, лежали на больших деревянных столах.

Наклонный зеркальный потолок хитроумного устройства посылал сюда свет свечей из пяти смежных комнат.

— Это мой письменный стол, а это мои воспоминания, — объяснил Властелин канализации, указывая на тысячи свитков. — Благодаря тому, что я старательно записываю их и храню в определённом порядке, я и вспомнил сейчас, что довольно давно уже видел у Фонтана молодости, когда побывал возле него, такую же дверь. — Он развернул один из свитков, быстро просмотрел и добавил: — Вот эта запись. Дверь совсем рядом с Фонтаном, возле небольшого каменного домика. И во всём похожа на все прочие двери в крепости, но открыть её никак не удаётся. Ты что-нибудь знаешь о ней?

— Я не знаю, о чём ты говоришь. Не знаю, кто ты такой, где нахожусь и почему я здесь! — с отчаянием в голосе произнёс Джейсон.

— Почему ты здесь, я уже объяснил. А кто я такой… зависит от двери, в которую выйду. Если сюда… то я — Властелин подземных коллекторов и воров, обитающих в канализации. Выйду в эту дверь, стану Властелином чердаков и тех, кто бегает по крышам… И должен сказать, что это самое забавное из всего, что мне приходится делать. Если же выйду вот в эту дверь, то стану священником Джанни.

— Так ты священник Джанни? — растерялся Джейсон.

— Собственной персоной, — улыбнулся мальчик в голубом халате. — А что, разве ты знаешь меня?

— Но… это ведь очень важная фигура!

Мальчик нахмурился:

— Вижу, тебе нисколько не интересно, кем я становлюсь, когда выхожу в два других коридора…

— Ну какой же ты священник, Джанни? Ты ведь ещё ребёнок!

— Послушай, а ты вообще-то знаешь, что такое Фонтан вечной молодости?

Калипсо прильнула ухом к двери в своей книжной лавке и закрыла глаза. Ничего не услышала, ласково погладила дверь и печально вздохнула. Дверь кита снова молчала.

— Они уже нашли его… — сказала она, словно обращаясь к кому-то невидимому рядом. — Нашли ключ. И что мы теперь должны делать?

Если по ту сторону двери в самом деле кто-то был, то не отвечал, а Калипсо не могла открыть дверь и пройти туда. Без ключа с головкой в виде кита это невозможно сделать, так же как переломать или разнести в щепки. Это была Дверь времени.

И всё же в тишине, таившейся за нею, Калипсо вдруг уловила какой-то тихий звук, шёпот, словно какое-то далёкое-далёкое пение. Она прижалась лбом к двери и негромко произнесла:

— Какой смысл теперь ожидать? Ключ найден. Уходи. Возвращайся на глубину. Уходи.

— Нет, не уйду! — раздалось вдруг за спиной Калипсо. Вскрикнув от испуга, она обернулась и увидела перед собой Леонардо Минаксо. Он появился в книжной лавке неслышно — колокольчик у двери не звякнул и на этот раз. Так умел входить только смотритель маяка.

— Леонардо… — тихо произнесла Калипсо в полнейшем изумлении.

Он подошёл к ней и повторил:

— Нет, не уйду.

И не дав ей прийти в себя от удивления и произнести хоть слово или вздохнут, Леонардо Минаксо обнял её, приподнял и поцеловал так, как мечтал уже давно.

Калипсо хотела было оттолкнуть его, но длилось это желание меньше мгновения.

Удивлённая, но счастливая, она ответила на его поцелуй, обняла и успокоилась в его объятиях, позволив побаюкать себя и приласкать.

— Мы не можем, Леонардо… — шепнула она ему на ухо. — Я ведь такая…

— Я знаю, какая ты, — сказал он и прижался к ней щекой.

Калипсо видела перед собой витрину своего небольшого книжного магазина, а Минаксо — площадь с фонтаном и почтовое отделение напротив.

А Леонардо смотрел на Дверь времени, которая находилась за её спиной.

Теперь он уже не сомневался, что она знает все двери лучше кого бы то ни было.

— Я должна сказать тебе одну вещь… — прошептала Калипсо.

— Конечно, скажешь, — проговорил смотритель маяка, снова целуя её.

Так они и стояли, обнявшись, в загадочном полумраке, в окружении сотен персонажей, таившихся под обложками разных книг, а из-под двери за их спиной неторопливо, тихим ручейком вытекала морская вода.

Манфред удержал Дагоберто за плечо. — Постой, постой… — сказал он и, глядя в тетрадь Улисса Мура, стал вместе с воришкой соображать, куда нужно идти в поисках Фонтана вечной молодости. — Вот здесь, если это Аллея ржавчины, нужно свернуть налево…

— Направо, — возразил мальчик, поворачивая тетрадь… — Если сейчас мы вот здесь…

Манфред хотел догадаться, не ошибается ли воришка, но вскоре понял, что совсем запутался, и не стал спорить.

— Всё это бред какой-то! — заявил он. — А место просто отвратительное!

— Так задумали когда-то, — объяснил Дагоберто. — Ну что, идём, куда я говорю?

— Идём, а что делать?.. — кивнул Манфред, и они пошли дальше.

Между тем чёрная туча закрывала луну, и силуэт крепости пугающе удлинялся. Манфред и Дагоберто шли не спеша, миновали одну из десятков высоких башен, вышли к огромному плоскогорью и в конце концов отыскали Аллею ржавчины. Тут оказались просторные дворы, деревья и сады, и взгляд смог наконец отдохнуть от зрелища крепостных зданий и крыш, громоздящихся друг на друге.

Чёрная туча окончательно закрыла луну, и мрак окутал крепость, но ни юный вор, ни опытный уголовник не замедлили шагов, понимая, что уже близки к цели.

Когда туча ушла и луна вновь осветила окрестности, Дагоберто остановился в небольшом дворике у подножия горы.

— Вот он, — сказал мальчик, закрывая наконец тетрадь Улисса Мура и указывая на низкое здание из тёсаного камня, откуда доносилось лошадиное ржание и постукивание копыт.

Это оказался хлев, заполненный огромными снопами сена и телегами и выглядевший довольно убого и уныло.

Манфред не стал делиться своими впечатлениями. Они открыли деревянную загородку и прошли в глубь хлева, где вдоль стены тянулась поилка. Дагоберто с неприязнью посмотрел на неё.

— Нет, это не может быть Фонтан… — проговорил он, окунув пальцы в воду.

Манфред увидел в конце хлева дверь и поспешил туда, но, войдя, тут же выскочил обратно со словами:

— Не эта! Фу, какая гадость!

Поняв, что Фонтана тут нет, они вышли из хлева и двинулись по тропинке, которая шла вдоль подножия горы и вела в небольшую рощицу.

Дагоберто первым увидел их.

Потом увидел и Манфред.

На окраине рощицы в воздухе висели тучи светлячков.

А тропинка между тем вела их дальше, и вскоре они оказались у небольшого каменного домика, вокруг которого светлячки кружили, как безумные. Трава здесь росла высокая и густая, и стрекотали, казалось, тысячи кузнечиков. Красота этого необыкновенного места тронула даже Манфреда. Он развёл руки в стороны, собираясь половить светлячков, и даже заулыбался, сам того не заметив.

Домик выглядел необитаемым, проём без дверей вёл в единственную комнату, где на полках стояло множество деревянных сосудов, заполненных глиняными шариками.

Расколов один такой шарик, Манфред очень удивился, когда из него вылетел светлячок.

Манфред и Дагоберто осмотрелись. Крепость скрывалась за горой, которую они обошли, и теперь перед ними до самого горизонта простиралось обширное плоскогорье, являя собой прекраснейшую панораму — глаз не оторвать. Далеко вдаль уходили тёмные поля, расцвеченные недавно распустившимися цветами, которые только на ночь закрыли свои венчики. Светлячков здесь оказалось так много, что их не отличить было порой от звёзд на небе.

В ночной тиши слышалось только негромкое журчание воды в небольшом фонтанчике по другую сторону дома.

Манфред и Дагоберто пошли на этот звук.

Обойдя дом, они увидели низкую каменную ограду и приставленную к ней неказистую, покоробившуюся дверь. А рядом с крыши дома по водосточному жёлобу стекала чистейшая вода, которая собиралась сначала в небольшую лужу и затем терялась в траве.

Дагоберто наклонился и коснулся воды — она оказалась прохладной. Манфред между тем подошёл к покоробившейся двери и хотел открыть её.

Дагоберто попробовал воду на язык и почувствовал, что она шипучая, словно газированная. Он осмотрелся и обнаружил, что Манфред исчез.

«Странно, — подумал Дагоберто, — вроде бы я пришёл сюда не один…»

— Эй! — крикнул ему какой-то человек.

— Эй! — испугавшись, ответил Манфред.

Когда дверь за его спиной закрылась, он обнаружил, что оказался на ярко освещённом паровозе.

— Стой! — приказал ему человек и стал открывать флакончик из зелёного стекла.

— Ты кто такой, контролёр? — потребовал ответа Манфред.

Человек поднял на него глаза, и Манфред узнал его.

Этого типа он видел в таверне два дня назад. Родственник шиномеханика. Чокнутый немного.

— Фред… или как там тебя ещё зовут? — обратился к нему Манфред и выставил вперёд алебарду.

Фред Засоня перестал на мгновение возиться с зелёным флакончиком.

— Мы знакомы? — спросил он у средневекового солдата.

Манфред расхохотался, снял шлем и отшвырнул в сторону:

— Ну конечно! Неужели не помнишь меня?

Фред прищурил сначала один глаз, потом другой и наконец, подняв указательный палец, дал понять, что сообразил.

— Разрази меня гром… Ты, наверное, тот тип, который ездит на багги? И который хотел поменять шины?

— Ну да, это я! — воскликнул Манфред.

На радостях, что узнали друг друга, они обнялись и стали расспрашивать один другого.

— Но что ты тут делаешь? — хотел понять Манфред. — И вообще что это за место такое?…

Фред с важным видом сообщил:

— Мне велено сторожить эту дверь, потому что оттуда должен кто-то выйти. Вроде бы женщина.

— Выходит, не повезло тебе… — заключил Манфред, выглядывая из паровоза и рассматривая сталактиты, сталагмиты и цепочку убегающих куда-то наверх фонарей. — Но где это мы? Это что, пещера?

— Совершенно верно, — сказал Фред таким тоном, будто паровоз в подземной пещере — самое обычное дело.

— В Килморской бухте, надеюсь? — произнёс Манфред, скрывая страх.

— Не совсем, — ответил Фред.

Манфред с силой стукнул кулаком по железной стене:

— Как нет? А где же тогда?

От неожиданности и толчка Фред Засоня едва не выронил зелёный флакончик, тот открылся, и Фред, закупоривая его, испуганно проговорил:

— В нескольких километрах от Килморской бухты…

Злость испарилась с лица Манфреда.

— А-а-а… — протянул он и вдруг раскатисто рассмеялся, снова обнял Фреда и радостно потёр руками. — Я сделал это! Молодец тот мальчик. Он был прав.

Потом принялся ходить из стороны в сторону по кабине машиниста и вскоре остановился у рычагов управления с разными символами и знаками.

— А что, паровоз работает? — спросил он, потрогав один из рычагов.

— Ещё как! — ответил Фред. — Летит как стрела! Сегодня днём чуть не убил меня.

— И… ты умеешь управлять им?

Фред задумчиво почесал затылок:

— Да нет… Нет, не умею. Я никогда не водил его. Нужно будет сказать об этом Блэку.

— А где этот Блэк?

— На вилле «Арго».

— Далеко, значит.

— Ну да… Минут двадцать пешком.

Унылый взгляд Фреда вдруг снова оживился.

— А можем попросить кого-нибудь из этих ребят. Вот они уж точно умеют управлять им.

Манфред криво усмехнулся:

— Ребята, говоришь?

Он понял, что с самого начала этой истории принял не ту сторону, и теперь готов был исправить ситуацию. Он сжал в кармане ключи с головкой в виде кота и льва.

— Послушай, — обратился он к Фреду, — что, если я сам попробую сдвинуть этот рычаг?

— Двигай, — улыбнулся Фред, — лишь бы только…

Он не договорил, потому что паровоз «Клио» внезапно словно сорвался с места. Манфред при этом покатился кубарем, а паровоз на всех парах полетел к Килморской бухте.

А там, в четырёх километрах от пещеры, в это особое вечернее время, когда кажется, будто все часы в мире остановились, царило полное спокойствие.

Урсус Марриет спешил домой. Он поздно вышел из школы, только после того, как, открыв свой необыкновенный архив старых изображений и портретов, просмотрел почти все снимки Уолтера Гетца.

Благодаря найденным материалам директор школы восстановил некоторые недостающие фрагменты общей картины.

Прежде всего, он знал теперь, кто такой этот Нестор, которого обнаружил на старой фотографии класса. И что это он рядом с Дедалусом и Минаксо на обгорелом снимке у маяка.

Директор решил, что завтра расспросит обо всём Фреда Засоню, а также учительницу Стеллу, и усмехнулся.

Насвистывая бодрый мотивчик, старый Урсус миновал единственную в городе гостиницу и направился в сторону порта.

Хотя на улице не было ни души, ему почему-то всё время казалось, будто кто-то наблюдает за ним, и потому он двигался так, словно невидимая толпа поклонников готовит ему неожиданную встречу, чтобы вручить заслуженную Нобелевскую премию за достижения в педагогике.

Он улыбнулся, оценив собственную шутку.

Подойдя к первому причалу, директор школы немало удивился: какая-то женщина в длинном цветастом платье металась по мосткам между причаленными лодками.

Её освещали фары автомобиля, стоявшего поперёк тротуара.

— Неужели что-то случилось? — подумал директор.

Он не заметил, чтобы кроме него и этой женщины здесь находился ещё кто-нибудь. Таверна уже закрыта, и света там нет.

Урсус Марриет понаблюдал некоторое время за странной женщиной, которая суетилась между лодками, будто искала что-то.

— Урсус, — сказал директор школы сам себе. — Это тебя не касается.

Он повернулся и направился было в обратном направлении, но обнаружил, что уже попался на удочку. Снова посмотрел на машину с включёнными фарами и на бегающую по причалу женщину. Наконец она остановилась возле небольшого катера нестандартной сборки.

— Что делает тут эта женщина? — задумался директор, уже немало заинтригованный.

Педантичный, методичный и к тому же никем не замеченный, Урсус Марриет всё же направился к причалу и, услышав какое-то восклицание женщины, решил, что ей нужна помощь. А кто ещё может оказать помощь, если не он?

Наверное, после того, как он целый день просидел в кабинете и весь вечер разбирал фотографии, сама судьба привела его сюда, чтобы помочь очаровательной синьоре в длинном цветастом платье.

Он прочистил голос и спустился с причала на берег. Его старые мокасины с лаковыми вставками тотчас наполнились песком.

Он снова покашлял, остановившись у катера нестандартной сборки.

— Могу я помочь вам?

Обливия Ньютон подняла голову и посмотрела на него.

«Очаровательная женщина!» — подумал Урсус Марриет.

Обливия быстро оглядела его.

«Очаровательная!» — утвердился в своём мнении директор школы.

А женщина наконец обратилась к нему, указывая на лодки:

— Сможете завести какую-нибудь из них?

Директор школы замер. Посмотрел на женщину, на лодки и на чёрное, как нефть, море.

— Как вас понимать, простите?

Обливия почти вплотную подошла к Урсусу Марриету.

— А так, что мне необходимо немедленно отыскать одну лодку там — в море. А я не умею заводить эти катера. Вот почему и спрашиваю: вы умеете?

От женщины пахло тальком и мылом.

— Конечно, — ответил директор.

— Так заведите!

— Как угодно. — Урсус Марриет перешагнул через борт и, покачиваясь, прошёл к мотору. — Но я должен заметить, что довольно опасно отправляться ночью в открытое море… Такое путешествие, несомненно…

— В этом мире несомненно только одно, — сказала Обливия, бросая в катер веревку.

— Что же? — поинтересовался директор, одёргивая пиджак.

— Что я получу Первый ключ!

Тем временем в доме, который находился совсем недалеко от причала, Рик, Нестор и отец Феникс обшарили все, какие только можно, ящики, но так и не нашли Первого ключа.

А поскольку мама Рика всё не возвращалась, он решил снова позвонить на виллу «Арго». Но там никто не подходил к телефону, и мальчик уже хотел опустить трубку, как вдруг ответила Джулия.

Узнав её голос, Рик почувствовал, как у него пересохло во рту и бешено застучало сердце.

— Джулия! — радостно вскричал он, такой счастливый, что не смог сдержать своих чувств.

Нестор быстро поднялся со стула и подошёл к Рику.

— Вернулась? — спросил он.

— Рик! — тоже обрадовалась Джулия. — Ты… С тобой всё в порядке?

— Да. А ты? А Джейсон?

— Джейсон ещё там. И мы потеряли все ключи! Я… я вернулась с Обливией.

— Ключи?! С Обливией?..

И она взволнованно рассказала ему обо всём, что с ней произошло.

— Я так рад, Джулия, что ты вернулась! Я обнаружил одну вещь, и ты непременно должна узнать… Улисс Мур на самом деле…

— Это Нестор, — завершила фразу Джулия. — Знаю!.. Рик! — прибавила она торопливо. — Ты не представляешь… Оказывается, Обливия — дочь Блэка Вулкана!

— Что?

Джулия продолжила объяснения, а Нестор тем временем обратился к отцу Фениксу:

— Ты знал это?

Священник слегка улыбнулся и ответил:

— А… возможно, знал…

Джулия между тем продолжала:

— Обливия взяла машину моих родителей и отправилась в город, а Блэк усыпил маму, папу и ещё какую-то женщину.

— Какую-то женщину? А как она выглядит?

Так Рик узнал, где его мама.

— Спроси у неё, куда она положила Первый ключ, — вмешался Нестор.

— Она спит, — ответил Рик.

Последовало ещё одно подробное объяснение.

— Оставайся там, Джулия. Мы сейчас приедем.

Нестор, Рик и отец Феникс поспешили на улицу. И как раз в тот момент, когда решали, что станут делать, со стороны вокзала донёсся звонок, а затем и шум, какого они не слышали уже очень давно.

— Паровоз! — вскричал Рик, первым догадавшись, что это за шум.

Сидя в мужском салоне своей парикмахерской, Гвендалин, всхлипывая, разговаривала по телефону.

— Ну, как ты не понимаешь, мама… — в который раз повторяла она. — Я знаю, что уже поздно, но мне всё равно не уснуть. Не могу! Как закрою глаза, так и стоит у меня перед глазами этот берег, и… — Гвендалин шмыгнула носом. Снаружи раздался какой-то звук. — Подожди немного, мама… Извини. Кажется, что-то происходит на улице. Нет, у меня не открыто. Уже ночь! Конечно, здесь тоже ночь! Подожди минутку…

Молодая парикмахерша положила трубку на прилавок и, подойдя к двери, выглянула наружу.

— Господи! — выдохнула она.

Потом быстро подбежала к телефону.

— Мама, — зашептала она в трубку, — знаю, что ни за что не поверишь… но… Он здесь! То есть… да, конечно, уверена. Только как-то странно одет, почему-то в карнавальном костюме. Похож на средневекового рыцаря — в кольчуге и с копьём. Да. Настоящий рыцарь, мама. Он здесь, у дверей. В эту самую минуту. Я позвоню! Минутку, я перезвоню.

Гвендалин вернулась к двери и снова выглянула наружу, желая проверить, не померещилось ли ей.

Нет, она не ошиблась: Манфред расхаживал из стороны в сторону перед парикмахерской. И действительно одет как средневековый воин!

— Интересно, что же ты задумал, мой прекрасный рыцарь? — прошептала Гвендалин, немного понаблюдав за ним.

И увидела, как он, подобрав с земли горстку камешков, стал кидать их в окно квартиры, словно желая разбудить её.

«Это очень даже мило с его стороны!» — подумала молодая женщина.

Однако когда камешки стали крупнее, Гвендалин вышла из парикмахерской.

— Привет! — сказала она, ёжась от ночной прохлады.

Манфред выронил все камушки.

— Эй! — произнёс он вместо приветствия. Потом, помолчав, прибавил: — Bay!

Гвендалин появилась на пороге в ночной рубашке.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась парикмахерша.

Манфред указал на свою кольчугу и сапоги:

— Я пришёл за своей одеждой.

Эти слова вызвали у Гвендалин недовольную усмешку. Весьма недовольную.

— За своей одеждой? Да, конечно… вполне естественно. Я наверху, у себя в квартире.

— Знаю, — сказал Манфред, входя в дом следом за ней.

Гвендалин закусила губу и покачала головой. Бог знает, что она себе вообразила…

— Подожди немного… Сейчас открою.

— Хорошо, — ответил Манфред.

Парикмахерша поднялась на второй этаж и открыла дверь в свою квартиру.

— Не думала, что вернёшься… — заметила она, пропуская Манфреда вперёд.

— Я тоже, — произнёс он и, поднявшись наверх, направился прямо к дивану, на котором провёл ночь, и взял свою одежду.

— Можно здесь переодеться? — спросил он.

— А… да… конечно… — ответила Гвендалин и вышла из комнаты.

Она удалилась в кухню, нажала на телефонном аппарате кнопку «Повтор» и подождала ответа. Потом заговорила:

— Привет, мама. Нет. Ничего особенного. Он всего лишь забыл… майку. А… вот… думаю, он уже уходит…

Манфред появился на пороге кухни. Шрам на шее явно красил его, а усталый взгляд говорил о том, что человек этот пережил множество приключений.

— Хочешь бежать со мной? — ни с того ни с сего вдруг спросил он Гвендалин.

Та сжала трубку и произнесла:

— По-по-подожди минутку, мама… Я пе-пе-перезвоню…

Манфред стоял на пороге, ожидая ответа.

— Что ты сказал, я не поняла… — проговорила Гвендалин.

— Я спросил: хочешь бежать со мной?

— Бежать? А… куда?.. В Зеннор, что ли? — шутливым тоном спросила Гвендалин, назвав самое далёкое место, где когда-либо бывала, — в нескольких километрах от Килморской бухты.

— Можешь выбрать: в Египет или Венецию, — сказал Манфред, показывая ей по очереди ключи с головкой в виде льва и кота.

Гвендалин округлила глаза:

— И… извини, но… когда ты собираешься бежать?

— Через пять минут, — ответил Манфред. — Так что выбираешь?

Гвендалин, не веря своим ушам, прислонилась к буфету:

— Я… Египет, наверное…

— Отлично, — кивнул Манфред. И добавил: — Можешь не переодеваться, это здесь, близко. И думаю, там очень жарко.

Решив наконец, что делать, Нестор сел на мотоцикл с коляской и поехал на виллу «Арго», а Рик и отец Феникс пешком отправились на вокзал.

Там они увидели на перроне номер один паровоз Блэка Вулкана и Фреда Засоню в окошке кабины машиниста.

— Фред!

— Отец Феникс!

— Рик!

Приветствия длились недолго, и Фред рассказал о Манфреде, о том, как он выскочил из паровоза, едва тот остановился.

— Чёрт возьми, казалось, он опаздывает на другой поезд! — с улыбкой пошутил служащий муниципалитета.

Отец Феникс и Рик молча опустились на скамейку возле вокзала, а Фред, позёвывая, отправился домой.

— Какая ночь, — заметил Рик. — Наверное, никогда не забуду её.

— Я тоже, — сказал священник.

Они помолчали.

Небо стало светлеть. До рассвета осталось недолго.

На горизонте уже побледнели первые звёзды, когда шум мотоцикла с коляской сообщил о прибытии Нестора. Он привёз с виллы «Арго» Цан-Цан и канистру для воды.

— Нельзя терять ни минуты! — взволнованно сказал он, показывая Рику и отцу Фениксу ключ с головкой в виде коня, который нашёл среди ключей Блэка. — Паровоз на станции?

— Да, — ответил Рик.

— Тогда в путь, — предложил садовник и, прихрамывая, направился к перрону.

— В путь?.. Все? — удивился Рик, с тревогой посмотрев на Цан-Цан.

— Госпожа хочет вернуться домой, — объяснил Нестор. — И это облегчает нашу задачу. Скажем так: у неё возникли некоторые разногласия с Блэком.

— Дочь! — сердито произнесла молодая китаянка.

Все четверо поднялись в паровоз «Клио 1974», Нестор вставил ключ с головкой в виде коня в замочную скважину и открыл Дверь времени, которая находилась на паровозе, и все друг за другом вошли в неё.

— Очень удобно править этим королевством и верховодить его ворами… — рассказывал священник Джанни. — Всё у тебя под контролем, и ты даёшь работу множеству людей, используя одни и те же ресурсы, которые переходят от одной группы к другой как по кругу, понятно?

Джейсон кивнул.

— Когда я впервые подумал об этом сто лет назад, то сказал себе: это же всё равно что разрубить гордиев узел! Знаешь, что этот знаменитый узел никто не мог развязать пока?.. Ммм… Итак… а кто вспомнит, чем это закончилось? Подожди, посмотрю в разделе образных выражений. — Священник Джанни прошёл по комнате между стеллажами со множеством свитков, отыскивая нужный. — Гордиев узел, вот! Да, но как же я мог забыть! Когда Александру Македонскому сказали, что этот узел невозможно развязать, он обнажил меч и разрубил его. Просто и быстро… Так о чём мы говорили?

— Ты говорил о Фонтане вечной молодости…

— Ах да! Дело в том, что фонтан, как видишь, работает. Он в один миг возвращает тебе молодость, но при этом заставляет забыть очень многое из того, что ты знал и чему научился прежде. Не всё, конечно, а какие-то отдельные вещи. И если не записывать самое важное, всякий раз, выпив воды из этого фонтана и помолодев, ты должен начинать всё заново. И честно признаюсь, это довольно скучно. Ещё и потому, что забываешь не всё и не всегда, просто воспоминания становятся какими-то расплывчатыми… Поверь мне, оставаться при этом молодым очень трудно!..

Священник Джанни указал на соседний стеллаж со свитками и пояснил:

— Видишь вот эту секцию? Тут содержатся описания всех, по-моему, самых важных событий в истории человечества. Но я забыл из них по меньшей мере половину. Я не помню, например, кто построил пирамиды. Не помню! Но если понадобится узнать, то здесь записано. Или же вот, видишь: Самая великая тайна века. Договор между Человеком и Природой, который возобновляется каждые сто лет, — прочитал он. — Кажется, интересно, не так ли? Может, сто лет назад я и знал, что за договор такой существовал когда-то, но сейчас это… ничего мне не говорит. А теперь перейдём к главному — видишь эти пустые строчки?

Джейсон кивнул.

— Вот, здесь выше речь идёт о создателях дверей. Ты что-нибудь слышал о них?

— Возможно, — ответил Джейсон.

— Прекрасно! Я знал, что с тобой стоит поговорить. Когда-то очень давно я записал, что в древности в первом городе несколько ремесленников объединились в группу и назвали себя создателями Дверей. Эти мастера умели соединять места, находящиеся на очень большом расстоянии друг от друга, с помощью простой двери. И ключа к ней. Своим символом они выбрали трёх черепах, потому что город этот находился на острове, где жили эти животные… Тут я записал, что в моём саду тоже были такие двери и что, обнаружив их, я приказал уничтожить ключи от всех дверей в крепости, чтобы воры, которые бегают по крышам, и воры, которые живут в канализационных коллекторах, не взламывали их… Тут, я вижу, есть ещё одна запись, которая объясняет, почему я разделил воров на две такие группы… Но это скучная история, не будем тратить на неё время. Проблема заключается в этой чистой странице. Каждый раз, когда открываю её, вспоминаю, что так и не разрешил до сих пор задачу с запертыми дверями. — Священник Джанни свернул свиток и принялся ходить по комнате. — И вдруг сегодня ночью приходит Ригоберто и говорит, что не может открыть одну дверь. И тут… появляешься ты с четырьмя ключами с головками в виде животных. Теперь понимаешь, что меня интересует?

В голове Джейсона в доли секунды пронеслись тысячи возможных ответов, и наконец он решил поставить, как говорится, на карту всё, или, иначе говоря, пойти ва-банк.

— Думаю, что я, — сказал он.

— Вот как?

— Да.

— А почему?

— Потому что я — создатель Дверей!

— Великолепно! — воскликнул мальчик в голубом халате. — Значит, откроешь мне дверь?

— Конечно, — кивнул Джейсон.

— Чудесно! Идём сейчас же в монастырский дворик!

Но Джейсон возразил:

— Нет, нужно пойти к двери, которая находится у Фонтана вечной молодости.

Священник Джанни рассмеялся:

— Ну, хорошо. А как туда пройти?

— Не знаю, — пожал плечами Джейсон. — Дорогу ты знаешь.

— Я, конечно, знаю, — подтвердил мальчик в голубом халате, — и даже очень хорошо. Но вот сейчас почему-то не помню, просто забыл. И в записях тоже нигде нет никакого указания.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, где находится твой фонтан?

Ну да!

Джейсон похолодел при мысли о том, какое неоценимое сокровище он отдал вору Дагоберто.

— Так ты понял, в чём дело? — продолжал между тем священник Джанни, показывая Джейсону другой свиток. — Вот здесь я записал, что разговаривал о фонтане с одним венецианским коммерсантом — Улиссом Муром, очень хорошим рисовальщиком, между прочим. А потом всё, ни слова больше не записал. Вот почему фонтан и пропал неизвестно куда.

— Кто-нибудь знает, где мы оказались? — спросил Рик, оглядывая огромный луг, над которым кружили тысячи светлячков.

Луна скрылась, и небо у горизонта посветлело, предвещая зарю.

— Смотри не пей эту воду, — предупредил Нестор Рика, ставя под струю фонтана канистру. — Ни в коем случае.

— Почему?

— Она годится только для цветов, — солгал садовник.

Рик не стал расспрашивать, и, ступая по траве, они продолжили путь, оставив позади каменный домик.

— Какие чудесные светлячки! — сказал отец Феникс.

— Очень похожи не те, что мы видели в гроте под виллой «Арго», — заметил Рик.

— Нет, не похожи, а точно такие же, как там, — сказал Нестор, направляясь по тропинке к хлеву.

Только тут Рик впервые увидел громаду крепости со всеми её башнями, стенами и бесконечными лабиринтами улиц.

— Вот это да! — изумился он. — Но как же мы отыщем здесь Джейсона?

Нестор, покачав головой, сказал:

— Не волнуйся, он сам найдёт нас.

И, обернувшись к Цан-Цан, попросил достать из рюкзака пиротехнический патрон.

Над крепостью вспыхнул яркий фейерверк, образовав в небе огромную букву «Д».

Услышав взрыв патрона, Джейсон бросился к окну, желая посмотреть, что это было.

— Обожаю фейерверки! — воскликнул священник Джанни, тоже подходя к окну.

Увидев в небе первую букву своего имени, Джейсон понял, что это сделано для него.

— Это мои друзья! — обрадовался он.

А когда мальчик в голубом халате спросил Джейсона, кто его друзья, он опять сказал неправду:

— Другие создатели дверей.

Тут же составилась небольшая экспедиция, которая, не прошло и часа, добралась туда, откуда был запущен фейерверк.

— Джейсон!

— Рик!

— Нестор!

Всех охватило ликование.

— Священник Джанни!

— Священник Феникс!

После радостной встречи и быстрого обмена впечатлениями все отправилась по тропинке к каменному домику посреди луга. Тут Нестор взял свою канистру с водой, а Джейсон объяснил священнику Джанни, как открывается дверь.

И потом, помахав на прощание рукой Цан-Цан, все четверо вошли в неё друг за другом.

— Прощай, священник Джанни! — сказал Нестор, уходя последним.

И закрыл за собой дверь.

Мальчик в голубом халате, оставшийся по другую сторону, больше никогда не мог открыть её.

И всё-таки эта бесконечная ночь завершилась.

С наступлением дня по Килморской бухте стали распространяться странные слухи. Первыми заговорили рыбаки: кто-то украл катер доктора Боуэна!

Доктор подтвердил, что его двухвинтовой катер Р44 нестандартной сборки действительно пропал.

Госпожа Боуэн заявила, что виноват во всём её муж, который имел дурную привычку оставлять ключ в замке зажигания катера, и поэтому украсть его — детская забава.

Но кто мог это сделать? Какой-нибудь приезжий, конечно. Ещё и потому, что из местных жителей отсутствовал только Урсус Марриет.

И хотя мысль о том, будто это он мог украсть катер, чтобы отправиться неизвестно куда, все нашли неправдоподобной, наутро ни катер, ни директор школы в Килморскую бухту так и не вернулись.

А на самом деле загадочно исчез в эту ночь не только Урсус Марриет. Несколько женщин собрались на площади Святого Патрика и с удивлением смотрели на распахнутые окна с развевающимися занавесками в квартире Гвендалин.

Парикмахершу никто не видел, и все дамы, звонившие её матери, желая узнать, где Гвендалин, получали один и тот же совершенно загадочный ответ: «Моя дочь убежала с человеком, о котором мечтала всю жизнь».

Но больше всех расстроилась госпожа Бигглз. Бедная женщина бегала с безумными глазами по улицам города в поисках своих любимых котов и утверждала, что в её доме поселился огромный крокодил.

Несколько мужчин отправились посмотреть на него, но никакого крокодила не нашли, хотя все коты действительно покинули дом госпожи Бигглз.

Все, кроме Цезаря, который забрался на фонарь.

Ближе к полудню из города уехала машина с лондонскими номерами, принадлежавшая дизайнеру Гомеру из фирмы «Гомер & Гомер». Его отъезд вызвал массу вопросов, потому что никто так и не понял, зачем, собственно, приезжал в Килморскую бухту первый и единственный постоялец гостиницы «На всех ветрах».

Тем временем вилла «Арго» оставалась на вершине утёса в полнейшем спокойствии. В доме царила редкостная тишина. Госпожа Кавенант и господин Кавенант проснулись, когда перестало действовать снотворное Блэка Вулкана, и плохо соображали, что произошло.

Отец близнецов хорошо помнил, что, приняв ванну, спустился вниз, собираясь поговорить с детьми, но… больше ничего не мог вспомнить.

— Наверное, ты съел что-нибудь испорченное… — изобразила сочувствие Джулия.

Но господин Кавенант остался в убеждении, что не прикасался к еде. И самое главное, чего он никак не мог понять, это почему накануне вечером он использовал два халата вместо одного.

Его жена, напротив, хорошо помнила, как готовила ужин, но совершенно не могла припомнить, что происходило потом и как она оказалась в постели, да ещё в пижаме, которую терпеть не может. Выходит, кто-то переодел её и уложил в кровать…

И очень хорошо помнила, что беспокоилась о детях, которых почему-то не было дома. Но сейчас они уверяли, что никуда не уходили.

— Ну, может быть, заглянули к Нестору, — сказала Джулия, точно следуя плану, который они с братом разработали, чтобы всё встало на свои места.

Господин Кавенант отнёсся к случившемуся вполне спокойно — как к некоторой странности, но госпожа Кавенант ещё некоторое время сомневалась.

— Смотрите! — воскликнула она, открыв платяной шкаф. — Пропало моё платье в цветочек!

— Уж не Джейсон ли украл его? — с улыбкой сказала Джулия.

А между тем брат её, которого выудила из сада священника Джанни экспедиция в составе Рика, Нестора и отца Феникса, категорически отказывался объяснить, где и как встретился с ними, и упорно уверял, что беспробудно спал целых два дня.

В школе было темно и тихо. Слышалось только какое-то лёгкое поскрипывание, доносившееся со второго этажа.

Здесь в одном из классов разбилось оконное стекло, потом проволочный крючок просунулся в отверстие и зацепил оконную ручку. Кто-то явно пытался открыть окно. Трак! И оно поддалось наконец, внезапно распахнувшись вовнутрь.

Человек проник в класс, забрал крючок, сдвинул в угол осколки, закрыл окно, остановился на пороге и прислушался. В школе стояла полная тишина.

Посмотрев в обе стороны коридора и убедившись, что нигде никого нет, человек двинулся дальше.

Это был Джейсон.

Дверь в усыпальницу семьи Мур была открыта.

Джейсон, Джулия и Рик прошли через круглую комнату с белыми колоннами и спустились в подземелье, к могилам. На лестнице пахло цветами.

Нестор стоял в коридоре возле надгробий на могилах Улисса и Пенелопы и укладывал рядом цветы.

— Нестор! — окликнули ребята садовника.

Тот обернулся и ответил приветливым жестом.

Ребята нерешительно приблизились к Нестору.

Влажный прохладный воздух был напоён терпким ароматом.

— Что вы тут делаете? — спросил Нестор. — Смотрите, как убираю… свою могилу?

— Мы нашли вот это, — сказал Джейсон, протягивая ему фотографию.

Взглянув на неё, Нестор печально опустил голову.

— Можно узнать, где нашли? — спросил он, возвращая мальчику снимок.

— В школе.

Рик шагнул вперёд со словами:

— Теперь признаешься наконец?

Нестор посмотрел на надгробия, на цветы и садовые ножницы и предложил:

— Давайте выйдем отсюда и поговорим снаружи.

Они присели на ступеньки усыпальницы. Гладкое, как зеркало, море отражало белые облака. Нестор положил ножницы у ног, снял перчатки и, посмотрев на море, сказал:

— Простите меня, ребята.

Джейсон, Джулия и Рик не ответили, ожидая, что он скажет дальше и чем завершится история.

— Я сказал вам неправду, — прибавил старый садовник.

— Целых тридцать лет притворяться Нестором — это немного больше, чем просто сказать неправду! — заявил Джейсон.

— Это уже стало привычкой, — с улыбкой признался Нестор. — С тех пор как я познакомился с Леонардо, сфотографировался с его классом и назвал себя Нестором, больше уже не расставался с этим именем. Как если бы обрёл брата-близнеца… — Он посмотрел на Джейсона и Джулию: — Как если бы кто-то из вас двоих… придумал себе другого. И потом поверил бы в эту выдумку. Знаете, притвориться собственным садовником — это удивительный способ не иметь никаких проблем и в то же время делать в городе всё что хочешь. И потом… Когда Пенелопа погибла, я, притворившись Нестором, не так сильно страдал. Пожалуй, я даже намного больше чувствую себя Нестором, чем Улиссом. Улисс был путешественником, у него были чудесная жена и незабываемые друзья. А Нестор… Это всего лишь старый хромой садовник.

— И кто знал про всё это? — спросила Джулия.

— Только друзья.

— А почему никто из них ничего не сказал нам? — продолжал допытываться Джейсон.

— Потому что я попросил не говорить. Но теперь вы знаете правду. Перед вами то, что осталось от Улисса Мура. И Улисс Мур не очень-то хочет, чтобы… его узнали.

— Но как же так! — возмутился Джейсон. — Мы ведь следовали твоим указаниям в дневниках! Ты что, раньше не мог сказать нам?

Садовник усмехнулся:

— Тогда получилось бы не так интересно.

— Но мы же из-за тебя рисковали жизнью! — не унимался Джейсон.

— А я из-за вас. Я… я не думал, что вы зайдёте так далеко. Надеялся, и даже очень, хотя Леонардо утверждал, что я напрасно строю иллюзии. А я просто подумал, что вы такие же ребята, какими были когда-то мы, и сможете снова открыть Двери времени. И действительно, незадолго до вашего приезда на виллу «Арго» я получил почтовое извещение. — Улисс Мур улыбнулся.

— Выходит, это не ты… послал ключи?

— Нет. Вы получили их точно так же, как и я когда-то.

Джейсон покачал головой:

— Постой, постой… Тут что-то не сходится.

— Что?

— А то, что я чуть не упал со скалы! Если бы этого не случилось в тот день, если бы я не удержался, то… не нашёл бы в расщелине тайного послания…

Улисс кивнул:

— Тогда я не послал бы вам извещения о посылке, которую нужно получить на почте. — Он помолчал и продолжил: — Я решил, что, если вы нашли первое из тайных посланий, которые я спрятал на вилле «Арго», значит, могу заставить вас сделать и следующий шаг. Иначе получилось бы, что я ошибался и всей этой истории конец.

— Одно из тайных посланий? — спросила Джулия.

— Я спрятал другое на ясене, в саду. А третье в библиотеке.

Ребята в изумлении переглянулись.

— Но я ведь собирался забраться на это дерево! — воскликнул Джейсон.

— Но зачем ты это сделал? — спросила Джулия, обращаясь к Улиссу.

— Вы приехали, как и я, из города. И тоже сразу нашли здесь друга, — ответил он.

Рик улыбнулся:

— Но я не был уверен, что вам нравятся тайны и приключения, даже опасные, какие скрывались в этом городке. И я стал наблюдать за вами, помогая по мере возможности…

— Модели парусников и дневники в башенке… — вспомнила Джулия.

— Верно. И некоторые подсказки в разных местах… Иногда вы удивляли меня больше, чем я ожидал: например, когда нашли пластинку в шахматной доске Питера. До тех пор мне не хватало этой истории, я не знал, почему он исчез так внезапно.

— Выходит, это мы обнаружили его? — спросила Джулия.

— Как и многое другое, что мне было неведомо.

— Например, кто придумал Двери времени? — продолжала девочка.

— Я так ничего и не узнал о них. Несмотря на все мои путешествия. А после того, как, рискуя никогда не вернуться сюда, мы с Пенелопой решили запереть двери и больше не ломать голову над тем, кто их создал…

— Это было путешествие, когда Леонардо…

— Верно, Джулия. Когда его чуть не съела акула.

— А потом ты всё же передумал, — заключила девочка. И прибавила: — Почему?

— Чтобы как-то остановить Обливию, — объяснил Улисс.

— Но ведь и мы рисковали жизнью! — воскликнул Джейсон. — В Венеции, на Острове масок!

— И не зря, — тихо произнёс Рик.

С моря подул лёгкий ветерок.

— Ты должен открыть нам ещё уйму всего, — сказала Джулия. — Теперь, когда мы отыскали тебя и я нашла твои зашифрованные дневники…

Улисс рассмеялся:

— А… эти… В них нет ничего такого, чего бы вы не знали.

— То есть?

— В них рассказывается о вас, — пояснил Улисс Мур.

Ребята в удивлении переглянулись.

— О нас? — переспросил Джейсон.

— Именно. О том, как вы открыли двери и узнали секрет Килморской бухты. Я поместил туда свои старые рисунки, добавил несколько новых, но…

— А почему зашифровывал? — не унимался Джейсон.

— Потому что не был уверен, что вы… победите Обливию…

— А теперь?

— Теперь я знаю, что четыре ключа в надёжных руках. И что некоторое время в них и останутся.

— Расскажи о Пенелопе… — тихо попросила Джулия. — Она действительно родилась в Венеции в восемнадцатом веке?

Следующее дни оказались очень трудными для Фреда Засони. Старая Сова не пожелала работать как должно и едва не сорвала бракосочетание Леонардо и Калипсо. Казалось, всем в этот день внезапно понадобились самые разные документы.

— Никогда не приходило столько народу, — жаловался вечером Фред отцу Фениксу. — Даже Нестор пришёл за какими-то бумагами.

— Нестор?

— Ну да. Сказал, что Старая Сова допустила ошибку. Представляешь! «Старая сова никогда не допускает никаких ошибок! — сказал я ему. — Эту машину сконструировал Питер. А Питер знал своё дело, как никто, это уж точно!» — Фред выпил стакан яблочного сока, заказал второй и продолжал: — Но Нестор прямо-таки настаивал, поэтому я проверил. И снова проверил. И в конце концов просто взял да исправил всё сам. Старик просил вычеркнуть своё имя из архива и заменить его именем Улисса Мура, уверяя, что он вовсе не погиб в море. — Фред Засоня зевнул. — Он доволен…

— Все довольны, — заключил отец Феникс, крепко похлопав Фреда по плечу.

— Кроме меня! Даже пальцы заболели, носков надеть не могу.

— Может, тебе нужно отдохнуть, Фред?

— Пожалуй, — кивнул муниципальный служащий. — Хороший отдых мне не помешал бы. В горах. В прохладе. Пожалуй, даже в каком-нибудь очень холодном краю.

— Брр!.. — Отец Феникс содрогнулся. — Не думаю, что в холодном краю можно действительно хорошо расслабиться.

— Или же в Венеции, — прибавил Фред. — Да, конечно, в Венеции было бы фантастически прекрасно! Жаль только, что она так далеко.

— Да уж, тут не поспоришь.

— Но там стоит побывать! — воскликнул муниципальный служащий, допивая второй стакан сока. — И в самом деле, попрошу брата проводить меня и… отдохну в Венеции! До свидания, отец Феникс.

— До свидания, Фред, — весело сказал священник.

Дорогие читатели!

Наконец загадка Улисса Мура и его дневников раскрыта: Нестор и Улисс — это одно и то же лицо.

Незадолго до того, как отправить книгу в печать, мы опять получили письмо от Сергея Тишкова — и опять из Килморской бухты…