Дорогие читатели, пишу после длительного молчания, чтобы развеять некоторые неясности, которые, возможно, возникли у вас.

Начну с того, что вы спрашивали, как отнёсся Улисс Мур к публикации его дневников. Ответ прост: не знаю, поскольку не имел счастья видеться с ним. Кроме того, кое-кто обратил внимание на то, что адрес Клуба поджигателей в Лондоне не соответствует действительности. Так знайте же, любители точности, что неверный адрес я указал специально — в целях безопасности.

Хотел бы также подчеркнуть, что не живу и никогда не жил в тех местах, о которых рассказывается в предыдущих книгах, и потому описание моей встречи с госпожой Блум следует считать литературным вымыслом.

Наконец, воспользуюсь случаем, чтобы сообщить Фреду Засоне: он забыл у меня дома пижаму и зубную щётку. Так что пусть поскорее прибудет, сам знает куда, за своими вещами.

Вокруг, насколько хватало глаз, лежала морская гладь — ровная, серая и холодная, словно лезвие ножа. Но не такая же твёрдая. Вода колыхалась — слегка поднимаясь и опускаясь, поднимаясь и опускаясь…

Внезапно какое-то быстрое движение нарушило однообразие этой картины — в воздухе мелькнуло что-то светлое. Оказалось, это чайка. Отрывисто крикнув, взмахнув крыльями, она поймала воздушный поток и, устремившись вниз, с глухим всплеском нырнула за серебристой рыбой. Бледный дневной свет слабо проникал в редкие разрывы между облаками на сером недвижном небе.

Несколько человек бежали по дороге в Килморскую бухту, направляясь к порту, где бурный поток воды и грязи по-прежнему устремлялся в море, увлекая за собой всё, что встречалось на пути.

Вода, вырвавшись откуда-то в старом квартале города, хлынула на дорогу, спускавшуюся к берегу, превратив её в бурную реку.

Двухметровая волна омыла ноги статуи Уильяма V, едва державшегося на своём шатком постаменте в центре главной площади. Большинство домов, выходивших на набережную, тоже окатило водой, а кафе у пляжа просто смело прочь со всеми его столами и стульями.

В гавани виднелось множество опрокинутых судов, сорванные швартовы, плавающие сети и сотни разных других вещей.

Шесть человек неслись со всех ног, с ужасом глядя на чудовищное опустошение, творимое неожиданным наводнением. Впереди бежал Джейсон Кавенант, встрёпанный, в рваной и грязной одежде, ведь столько всего приключилось за последние дни. В лице решимость, движения сильные, ловкие.

За ним спешила Анита Блум, девочка из Венеции: длинные чёрные волосы развеваются на ветру, в глазах недоумение и страх.

Не отставали и двое других ребят: сестра Джейсона Джулия: стройная, движения уверенные, хотя в последние дни у неё ещё держалась температура, — и рыжеволосый Рик Баннер со своей неизменной иронической улыбкой, сразу видно — хороший спортсмен-велосипедист.

Замыкали группу двое мужчин средних лет, с трудом поспевавшие за ребятами. Они делали это скорее по необходимости, чем по доброй воле. Всего два дня назад, выбритые и надушенные, эти двое щеголяли в отличных, прекрасного покроя костюмах и в начищенных до блеска дорогих ботинках.

Теперь же щеки белокурого покрылись колючей щетиной, брюки порваны до колена, а туфли остались почти без подошв. У кудрявого — он прихрамывал и потому заметно отставал — на модном пиджаке не хватало рукава, а встрёпанная голова походила на корзину со свежескошенной травой.

По мере того как компания приближалась к городу, рёв потока становился всё громче, и уже слышались крики спасавшихся людей.

У последнего поворота Джулия остановилась.

— Ребята! Постойте!.. Подождите минутку, — взмолилась она и, тяжело дыша, прислонилась к дереву, растущему у дороги.

— Что ещё случилось? Мы почти на месте! — рассердился Джейсон.

Вместо ответа девочка опустилась на землю и обняла колени руками.

— Мамма миа… — выдохнула она. — У меня больше нет сил…

— Да мы пробежали совсем немного! — недовольно отозвался её брат.

— Но я ведь ещё больна, — возразила Джулия и закашлялась.

Все собрались вокруг неё, не зная, что делать.

— Эй, слышите? — воскликнул вдруг Рик.

Издали донёсся звон колокола. Удары его звучали всё чаще и громче, словно предупреждая о надвигающейся опасности.

— Это звонит церковь Святого Якова… — проговорил Джейсон. Потом, нетерпеливо хлопнув в ладоши, воскликнул: — Двинулись! Нужно узнать, что там случилось!

Однако человек с кудрявыми волосами жестом баскетбольного судьи изобразил «тайм-аут» и кивнул в сторону Джулии:

— Дай ей прийти в себя, мальчик. Я согласен с твоей сестрой: передохнём немного.

Джейсон посмотрел на него, сощурившись. Вроде бы они подружились, но всё же эти двое — поджигатели. Иными словами — возможные противники. Джейсон развёл руками: мол, что тут поделать!

Отчаянно продолжал звонить церковный колокол, а шум воды, бурным потоком несущейся по улицам, нисколько не ослабевал.

— Я не могу больше ждать… Им наверняка нужна наша помощь, — сказал Джейсон и решительно двинулся по дороге в город. — Увидимся у церкви, Джулия, — прибавил он, обернувшись. — Приходи туда, когда сможешь.

Сильно закашлявшись, девочка промолчала.

Рик растерянно осмотрелся. Он тоже хотел бы поспешить в город и убедиться, что с мамой всё в порядке. Но, посмотрев на Джулию, подумал, что не может оставить её в таком состоянии.

От главной дороги уходила вправо аллея. Вывеска, написанная от руки, сообщала её название — Аллея певчих птиц, то есть улочка, которая вела к дому доктора Боуэна.

— Может быть, сходить за доктором, — предложил Рик.

Джулия сердито взглянула на него.

— Не нужен мне никакой доктор! — заявила она, сдерживая кашель. — Мне нужно только-немного передохнуть. И потом, я думаю, что он уже давно спустился в город.

— А может, напротив, даже не заметил того, что происходит? — предположил Рик.

— Именно поэтому отец Феникс вовсю звонит в колокол! — проговорила Джулия и опять закашлялась.

— Ну, раз уж мы остановились тут, я думаю всё-таки стоит пройти к доктору, — прибавил Рик. Потом обратился к поджигателям и Аните, которая ещё не решила, следовать ли за Джейсоном: — Идите. Мы догоним вас.

Анита не заставила его повторять дважды и поспешила за Джейсоном, а Рик и Джулия направились по Аллее певчих птиц к дому доктора Боуэна.

Оставшись одни, поджигатели тревожно переглянулись.

— А что, разве кто-нибудь заставляет нас идти туда?.. — проговорил белокурый.

— Там, в этом водовороте, может оказаться наш шеф, — ответил кудрявый.

— Вот именно. И если он узнает, что мы сделали…

— А самое главное, чего не сделали…

Поджигатели помолчали, продолжая раздумывать.

— Да уж… Если спросит, как мы тут оказались, притом, что наша машина стоит в аэропорту в Лондоне, а сами мы полетели в Тулузу, что скажем?

Кудрявый почесал затылок:

— Мм… Придётся, наверное, сочинить что-то поубедительней. В такой ситуации сделать это совсем непросто.

— Играть всегда нужно так, словно вы делаете это впервые, а слова должны приходить сами собой! — назидательно произнёс белокурый.

Кудрявый встрепенулся:

— Подожди, подожди… Кто сказал это? А, знаю — какой-то актёр!

Белокурый лишь улыбнулся и, шаркая по асфальту, направился в город.

— Режиссёр? Композитор? Джазмен? — продолжал кудрявый, прихрамывая следом за приятелем.

Они подошли к лестнице, спускавшейся к мощёной дороге, что шла вдоль пляжа, и увидели там трёх человек, с ног до головы покрытых грязью. Один цеплялся за фонарный столб, а двое других обнимали медную спинку кровати, застрявшей между дорожными тумбами.

— Смотри-ка, смотри, кто это!.. — произнёс вдруг белокурый, рассматривая людей, облепленных грязью. — Это же те хулиганы, которых мы встретили тут в последний раз.

— Вспомнил! — воскликнул кудрявый, никак не реагируя на его слова. — Это сказал Дарио Фо, знаменитый итальянский драматург, лауреат Нобелевской премии.

Белокурый усмехнулся:

— Это Шекспир сказал, а он никаких Нобелевских премий никогда не получал.

Нестор приковылял на виллу «Арго». Нога болела как никогда, но он почти не чувствовал боли — он переживал сильнейший шок. И не из-за того, что происходило в городе. Он ни на минуту не задумался о том, чем вызвано наводнение и какие последствия ожидают Килморскую бухту.

Он прошёл по парку с вековыми деревьями, даже не взглянув на огромный поток воды, который по-прежнему устремлялся в море, увлекая за собой людей и вещи.

Вернувшись в свой домик, Нестор положил письмо жены на стол и, склонившись над ним, с недоумением перечитал.

«Жива?»

Вот уже много лет, постоянно думая о случившемся, он всё время приносил цветы на пустую могилу жены, гибель которой так и не подтвердилась!

Нестор зажал рот рукой, словно пытаясь подавить сильнейшее волнение, от которого едва не прерывалось дыхание.

Пенелопа, в ту ночь не… не упала со скалы! Исповедавшись у отца Феникса, она спустилась в туннель под виллой Арго и оттуда на воздушном шаре, построенном Питером, перенеслась в подземный Лабиринт.

И оба они ничего не сказали ему. Почему?

Кто-то не поддерживал твой план, кто-то грёб в обратную сторону.

Теперь, спустя многие годы, Пенелопа сообщала ему, что среди друзей Удивительного лета оказался предатель. Но кто это может быть?

Нет, Нестор не знал ответа на этот вопрос.

Старый садовник опустился на стул. Громко зазвонил чёрный пластмассовый телефон, но он даже не услышал его.

— Не доверяла мне больше? Это я, что ли, грёб в обратную сторону?

Нестор достал из кармана четыре ключа. Он забрал их у ребят прежде, чем они ушли в город.

— Хочу проверить одну вещь, — проговорил он. Однако в действительности он задумал открыть Дверь времени на вилле «Арго» только для того, чтобы отправиться на поиски Пенелопы.

Он положил перед собой на стол четыре ключа: волк, хамелеон, олень и дятел. Много лет назад с помощью именно этих ключей совершил он вместе с отцом путешествие в Венецию тысяча семьсот пятьдесят первого года.

Только не в исторический тысяча семьсот пятьдесят первый год, а в Венецию, существующую вне времени, и увидел ту неизменную и непреходящую красоту, которая отделилась от реальной Венеции и не превратилась в современный город, заполонённый туристами, моторными лодками и безобразными пластиковыми бутылками, плавающими в зелёной воде каналов.

То была идеальная Венеция. Точно так же, как Килморская бухта, она являла собой идеальный город воображаемого графства Корнуолл. В такие места невозможно попасть, если у человека недостаёт мужества отправиться в путешествие по тропе мечтаний.

В той Венеции Улисс Мур встретил и полюбил идеальную женщину. Женился на ней и привёз с собой. У них не было детей, но они объездили весь мир, заполняя виллу «Арго» невероятными вещами, которые привозили из самых различных фантастических мест.

Бесчисленное множество раз проходили они в Двери времени, вдвоем или вместе с друзьями. Поначалу это были друзья Улисса: неукротимый Леонардо, грубоватый Блэк, гениальный Питер и многие другие.

Пенелопа подружилась с ними, и все вместе они открыли в гостиной виллы «Арго» Клуб путешественников-фантазёров, тот самый, который когда-то, много лет назад, закрыл в Лондоне его дед.

«Воображение, умение фантазировать даются не каждому», — нередко повторяла Пенелопа, когда они собирались и обдумывали план нового путешествия.

И в самом деле, не все друзья остались такими же, как они, неисправимыми фантазёрами. Некоторые предпочли повзрослеть, то есть отвечать за свои поступки и навсегда прекратить всякие фантазии по поводу чудес, существующих за Дверями времени. Как отец Феникс, например, служитель местной церкви, или сёстры Бигглз, Клеопатра и Клитемнестра: у них имелись дети и коты, за которыми приходилось ухаживать.

Сопровождаемые болезненной печалью проносились перед мысленным взором Нестора воспоминания. Старый садовник достал шкатулку с ключами от Дверей времени и добавил туда четыре ключа, которые взял у ребят. Глядя на них, он вспомнил подробности той ночи, когда потерял жену.

Питер сбежал в Венецию, Блэк уехал, намереваясь навсегда спрятать эту самую шкатулку, которая сейчас стояла перед ним на столе. Той ночью они с Леонардо вновь продолжили нескончаемый спор. Леонардо настаивал на том, что Двери должны оставаться открытыми и нужно продолжать путешествия. Он же, Нестор, хотел закрыть все Двери раз и навсегда. А Пенелопе всё не удавалось вмешаться в этот спор и заставить их выслушать её.

Нестор схватился за голову.

— Дурак ты, просто дурак, больше никто… — выругал он себя. — Не смог выслушать жену и потерял её!

Потом вспомнил тот момент, когда видел её в последний раз, и это оказалось мучительно больно.

На дворе тогда бушевала гроза. Пенелопа надела пальто и вышла из кухни виллы «Арго» под проливной, очень холодный дождь. Ночное небо то и дело озаряли молнии.

Нестор не пошёл за ней. Проводив Леонардо, он налил себе бренди и решил подождать возвращения жены. Он извинится перед ней за то, что слегка повысил голос. Ему трудно смириться с тем, что она всё время поддерживает Леонардо.

Но вот беда: Пенелопа так и не вернулась.

В конце концов Нестор вышел во двор и принялся звать её, но отвечал ему только громкий шум непрекращающегося ливня. Всё более волнуясь, он позвонил друзьям: видел Пенелопу? она не у тебя? может быть, она у вас, госпожа Боуэн?

Нет.

Нет.

И опять нет.

И тогда, уже слишком поздно, он отправился искать её. Дождь лил как из ведра, и Нестор насквозь промок. Куда подевалась Пенелопа? Мотоцикл с коляской стоял в гараже. Велосипеды тоже. Дверь в ограде закрыта. Слуховые окна на чердаке тёмные. Оставалась только… лестница, ведущая на берег, к морю.

Нестор закрыл глаза. Он хорошо помнит, как ветер трепал пальто Пенелопы, зацепившееся за острый камень возле лестницы с мокрыми и скользкими ступеньками. Бегом спускаясь по ним, Нестор сильно рисковал упасть. Он продолжал звать Пенелопу, но ему отвечал только глухой рокот волн.

В ту ночь Нестор так и не нашёл её.

А на следующий день доктор Боуэн обнаружил на скале возле пляжа следы крови.

Садовник вскинул голову. «Кто-то гребёт в обратную сторону», — повторил он. И вышел из своего домика.

Так же внезапно, как возникла, гигантская волна пропала.

По мере того как вода уходила, площадь у церкви Святого Якова заполнялась илом и грязью, и люди передвигались по ней с огромным трудом.

Гигантская масса воды, которая вырвалась вдруг из старого городского квартала, пронеслась по всем спускавшимся к морю улочкам, затопив книжную лавку и часть церкви. При этом волны захлёстывали порой даже её крышу. Хлынув на главную улицу, вода оставляла повсюду толстый слой ила и водорослей и трепыхающихся рыб.

Казалось, по домам прошлась какая-то гигантская кисть, которая смахнула и унесла прочь вазы, ставни, цветочные горшки и всё, что находилось на первом этаже.

Джейсон с Анитой оглядывали всё это, не веря своим глазам.

Всю площадь возле церкви покрывала медленно оседающая грязь вперемежку с мусором и разными обломками. Потоки мутной воды стекали в море, унося вырванные из книг страницы, деревянные якоря и черепки от ваз. И повсюду виднелось множество разорванных, искалеченных книг: они лепились к стенам и дверям, валялись на террасах.

— Идём, — сказал Джейсон, решив всё же как-то подобраться к церкви.

Анита, затаив дыхание, двинулась за ним. Отовсюду доносились крики и стоны, хлопанье дверей и ставень, автомобильные гудки. На самой высокой части площади грязь доходила до щиколоток, а в других местах стояла по колено.

В надежде увидеть среди горожан отца или Томми, Анита озиралась, с тревогой вглядываясь в лица людей, бродивших, словно призраки, посреди всего этого опустошения.

С трудом преодолев целое море грязи, ребята вошли в церковь. Вода здесь покрывала пол сантиметров на десять, и женщины пытались вениками выплеснуть её за порог. Отец Феникс между тем отдавал распоряжения с алтаря.

— В приёмный покой! Немедленно! Идите в клинику, на другом конце улицы, мы ставим там кровати! — предлагал он каждому искавшему помощи. Кто-то держался за больную руку, у кого-то виднелась кровь на лбу. Пострадавшие более серьёзно лежали на церковных скамьях. Печальные звуки стенаний и плача заполняли помещение.

Никто не мог сказать точно, что произошло: двадцать минут назад буквально из ниоткуда на город обрушилось настоящее цунами, которое почти уничтожило Килморскую бухту.

— Можем ли чем-нибудь помочь? — обратился Джейсон к священнику, когда сумел наконец привлечь его внимание.

— И вы ещё спрашиваете? Помогите переставить скамьи, сходите в клинику и поставьте там кровати, поднимитесь в город и посмотрите, не остался ли там кто-нибудь в грязи. Принимайтесь за дело!

С этими словами отец Феникс засучил рукава сутаны и, подняв, словно игрушку, скамью из первого ряда, отставил её в сторону.

Анита и Джейсон решили посмотреть, что происходит в старом городе, откуда вырвался чудовищный поток. Они двинулись вверх по улочке, стараясь не поскользнуться, и вскоре услышали доносившийся откуда-то издалека громкий крик о помощи.

Ребята пробрались сквозь нагромождение обломков, оседавших вместе с грязью на улицах, и вышли к небольшой площади, где находился деревянный дом госпожи Бигглз.

Вода не пощадила высокий фонарь возле него — он согнулся, словно стебель подсолнечника, — сорвала ограждение террасы на втором этаже, а с первого этажа, затопив кухню и гостиную, унесла все кастрюли и тарелки и даже большой диван в цветочек, который застрял в конце переулка между двумя уличными тумбами.

Госпожа Бигглз спасалась на крыше, откуда и кричала изо всех сил, в окружении мяукающих котов.

Джейсон, желая успокоить, громко окликнул её, но старая женщина не услышала.

— Опять вода! Опять! — вскричала она в отчаянии и вдруг поехала вниз, к самому карнизу. Два кота прохаживались там по самому краю между водосточными трубами.

— Во имя всех богов, Октавиан, вернись сейчас же! Марк Аврелий, не смей! Не отходите от меня!

— Госпожа Бигглз, сейчас поднимусь и спущу вас! — снова крикнул Джейсон. — Всё кончилось. Воды больше нет!

— Но нет и моих вещей! — вскричала старая женщина.

И действительно, на первом этаже не осталось практически ничего, кроме стен, облепленных книжными страницами.

С крыши донёсся отчаянный вопль.

— Не двигайтесь, госпожа Бигглз! — крикнул Джейсон. — Сейчас поднимусь!

Пройти по грязи, заполнявшей первый этаж, оказалось не так-то просто, но Анита и Джейсон, держась за руки, всё же поднялись по лестнице на второй этаж, а оттуда на чердак. Выбравшись на крышу под грозное шипение котов, Джейсон постарался убедить госпожу Бигглз подойти к нему. После нескольких нескончаемых минут уговоров она согласилась наконец вернуться в дом.

— Ох, дорогой мальчик, — вздохнула госпожа Бигглз, пока Джейсон помогал ей пролезть в слуховое окно и спуститься по лестнице. — На этот раз я думала, вода уж точно унесёт нас всех.

— Почему, госпожа, вы сказали на этот раз? — спросил Джейсон, обливаясь потом от усилий, которые потребовались, чтобы спасти старую женщину.

— Ну конечно! Ты молод, откуда же тебе знать, что подобное уже случалось! Причём точно так же. Только что всё было спокойно, и вдруг… на город обрушился гигантский поток грязной воды, которая всё уносила прочь!

Они выбрались наконец на улицу, где светило нежаркое солнце. Коты последовали за ними, фырча и едва не утопая в грязи.

— Сюда, госпожа Бигглз… — Анита с Джейсоном повели старую женщину к клинике.

— О небо! Это же мой чудесный диван!

— Не волнуйтесь, вот увидите, мы починим его! — попыталась успокоить её девочка, слегка покраснев из-за этой невинной лжи.

С трудом, ковыляя, словно утки, двигались они по илистой жиже, разбрызгивая её, едва не падая на каждом шагу, и наконец добрались до клиники, где собралась небольшая толпа. На вывеске у входа значилось: «ВЕТЕРИНАРНАЯ КЛИНИКА ГОСПОЖИ ПИНКЕВАЙР».

Это оказалось единственное в городе достаточно просторное помещение, где можно было разместить кровати для раненых.

— А вы уверены, что такое уже бывало? — обратилась Анита к старой женщине, подводя её ко входу.

— Ох, столько лет прошло с тех пор, — вздохнула госпожа Бигглз. И продолжила: — Только в тот раз воды было куда меньше… и потом, это случилось в воскресенье. В воскресенье вечером. И почти никто ничего не заметил, лишь на другой день… Только я и мои коты, по правде говоря, но… никто и слушать нас не хотел!.. — Потом, указав на один из домов поблизости, добавила: — Вот смотрите — в то воскресенье господин Томпсон, позавтракав, вышел как ни в чём не бывало на балкон и даже не заметил, что внизу, у него под ногами плавают рыбы.

— Рыбы?

— Большие рыбы, вот такие! — Госпожа Бигглз развела руки в стороны, лишаясь поддержки ребят.

— Осторожно, госпожа Бигглз! — Джейсон в последний момент подхватил старую женщину, иначе она упала бы в грязь.

А потом ему пришла в голову одна мысль. Он намочил руку в воде и поднёс её к губам.

— Подумать только! — воскликнул он. — Солёная!

Рик и Джулия стояли возле дома доктора Боуэна, у голубой деревянной калитки. Позвонив в колокольчик, они ждали, пока кто-нибудь выйдет к ним. Потом, заметив, что калитка приоткрыта, толкнули её и вошли. Молча миновали недвижную процессию садовых гномиков и постучали во входную дверь.

— Сейчас появится его жена и заставит надеть тапки… — недовольно проворчала Джулия, вспомнив последний визит к доктору Боуэну.

Однако никто к ним не вышел.

— Наверное, никого нет дома, — предположил Рик.

Они позвонили ещё пару раз.

— Ты прав, — кивнула Джулия. — Скорее всего, доктор уже спустился в город.

— А жена, должно быть, пошла с ним.

Они направились было к калитке, но тут Джулия, случайно взглянув на окна, заметила какое-то движение за занавеской на втором этаже и увидела, что на них с Риком смотрит какой-то человек в чёрном.

— Подожди минутку!

Джулия вернулась к двери и толкнула её. Дверь приоткрылась.

— Доктор Боуэн? — позвала девочка, заглядывая внутрь. — Госпожа Эдна?

Внутри всё было таким, каким помнилось Джулии: ослепительно-белые стены и натёртый до блеска паркет. Повсюду царила холодная чистота, если не считать грязных следов, тянувшихся к двери в другую комнату.

— Ты видишь? — проговорила Джулия в недоумении.

— Конечно вижу, — ответил Рик.

— Это ненормально. Тут явно что-то не так. Ты же знаешь, что доктор с женой просто помешаны на чистоте и порядке!

— Да, но только что было это ужасное наводнение, — возразил мальчик. — Понятно, что тут… Эй, ты что делаешь?

Джулия быстро сбросила туфли и переступила порог.

— Как ты можешь! — рассердился Рик, по-прежнему стоя в дверях. — Это ведь чужой дом!

— Я только посмотрю! — сердито сказала девочка. — Может, ещё и помогу хозяевам. Что, если сюда забрался вор, пока их нет?

— Скажешь тоже!.. А если и в самом деле там вор, что станешь делать?

— Ох, ну какой же ты скучный, Рик! Прежде ты не был таким!

Рик вспыхнул от возмущения.

— И что вы за народ такой, Кавенанты! — в сердцах сказал он, а про себя подумал: «Не девчонка, а прямо-таки наказание какое-то».

Сняв ботинки, он прошёл за Джулией в дом, по грязным следам, оглядывая массивные деревянные стулья с резьбой, стеклянные и алюминиевые столы, прочую ужасную мебель, лампочки-фары, ютившиеся, словно грибы, в углах на потолке, тирольское кресло доктора, на котором лежали кроссворд и очки.

У лестницы следы расходились: одни поднимались по ступенькам на второй этаж и спускались оттуда, другие вели в подвал.

— Что делать? — спросила Джулия.

— Выйти отсюда и отправиться в церковь, где нас ждут! — ответил Рик. — Там я, по крайней мере, узнаю, всё ли в порядке с мамой, и… Ты куда?

Джулия приложила палец к губам, давая Рику понять, чтобы помолчал, и стала на цыпочках подниматься по лестнице. Мальчик покачал головой и, смирившись, пошел следом.

Наверху ребята, затаив дыхание, осмотрели коридор.

— Ужасно, — произнёс Рик.

— Что ужасно? Коридор с ангелочками или этот странный шум?

— И то и другое! — ответил рыжеволосый мальчик.

На втором этаже дома супругов Боуэн царила та же стерильная чистота, что и внизу, если не считать деревянных ангелочков, развешанных повсюду, словно лампочки, и звучный храп. Он доносился из комнаты, к которой вели грязные следы.

— Пойду взгляну, — сказала Джулия и, прежде чем Рик успел остановить её, осторожно прошла по коридору, прижимаясь к стене.

Рик нагнал девочку:

— Нужно быть сумасшедшим, чтобы проникать, словно воры, в чужой дом… Тем более когда здесь кто-то спит!

— Кто бы ни вошёл сюда в такой грязной обуви, — прошептала Джулия, указывая на следы, — он сделал то же самое.

— Да, но даже если это наследил не доктор Боуэн, не понимаю, почему…

Однако Джулия уже не слушала Рика: она подошла к двери, из-за которой доносился храп.

— Кто-то поднялся сюда и прошёл к этой двери, — прошептала девочка, изучая следы. — А потом спустился…

Тут она заметила грязь на дверной ручке и посмотрела на Рика, который подошёл к ней с таким видом, будто ожидал от неё очередную глупость.

— Ну и что? — спросил мальчик.

— Открой.

Рик хотел было возразить, но, покачав головой, всё-таки осторожно надавил на ручку. Беззвучно повернувшись на хорошо смазанных петлях, дверь слегка приоткрылась.

— Ничего себе!..

— Да, но что это… с ней?

Эдна Боуэн лежала на кровати в окружении каких-то странных приборов, с непонятной маской на лице, которая явно усиливала шум её дыхания. Из-под рукава халата от её руки тянулись какие-то тонкие трубочки…

При виде этой страшной картины Джулия опешила, но вскоре пришла в себя и взглядом указала Рику на длинное чёрное пальто, висящее у окна. Должно быть… Должно быть, именно его она и приняла за человека, когда смотрела сюда из сада.

Вдруг раздался резкий стук, будто где-то распахнулась дверь. Сквозняк пошевелил пальто, а госпожа Боуэн громко застонала.

И тогда Рик схватил Джулию за руку, жестом давая понять, что нужно уходить. Они бегом спустились по лестнице и тут же увидели в дверях человека в длинном плаще и тёмной шапке, скрывавшей лицо. В одной руке он держал их обувь, в другой — длинный нож.

Вскрикнув, Джулия хотела остановиться, но невольно в одних носках проскользила по паркету дальше. Рик, схватившись за перила, успел поймать и удержать девочку.

— Эй! — крикнул человек в дверях. — Что вы тут делаете?

Рик настолько перепугался, что не смел даже посмотреть на него. Он толкнул Джулию в другую сторону — к двери в подвал, и в следующее мгновение ребята, открыв её, бросились вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки.

— Кто это? — спросила Джулия, едва переводя дыхание.

— Не знаю! — ответил Рик. — Сейчас не до этого!

Внезапно вспыхнул яркий свет. Рик увидел какие-то коробки на полу, полупустую пирамиду для винных бутылок, целый лес подвешенных к потолку и колыхавшихся от сквозняка колбас. Увидел и дверь. Открытую. Напротив той, в которую они вбежали.

Стены в подвале оказались толстые, каменные. И здесь тоже повсюду виднелись грязные следы.

— Туда! — воскликнула Джулия, бросаясь к двери. — Может, она ведёт в гараж или куда-то ещё, и тогда мы с тобой…

— Стойте, вы двое! — крикнул человек в плаще, спускаясь вслед за ними по лестнице и роняя нож. — Вы не смеете!

Что угодно можно было ожидать от незнакомца, но только не таких слов. И всё же это не изменило намерений ребят. Они бросились к двери и скрылись за ней.

И лишь переступив порог, догадались, что ошиблись. Дверь оказалась массивной и бронированной. Но кто же ставит такие двери между подвалом и гаражом?

Выходит… Куда же они попали?

— Вы сами этого захотели! — крикнул их преследователь. Он бросился к двери и с силой толкнул её.

Рик обернулся к нему и узнал.

— Доктор Боуэн? — с изумлением проговорил он, когда понял, кто затворяет дверь.

В щель между дверью и косяком он успел рассмотреть лицо доктора, освещённое светом в подвале. Потом просвет сузился и исчез.

— Вот и сидите теперь там! — услышали ребята, прежде чем дверь с громыханием закрылась.

Они оказались в крохотной комнате.

В ловушке.

— Я знаю вас… — проговорил младший Флинт, хлопая ресницами.

Он рассмотрел сначала кудрявого, лохматого человека, потом другого — с белокурыми выцветшими волосами.

— Вы те самые… что ездят на «астон-мартин» серии Ди-би-семь… девяносто седьмого года.

— Год выпуска не тот, парень. Тысяча девятьсот девяносто четвёртый. Но, так или иначе, ты прав, это мы.

Младший Флинт хотел было подняться, но вдруг скривился от сильной боли.

— Ой! — воскликнул он, сдерживая дыхание. — Но что… что тут случилось?

— Мы надеялись, ты объяснишь это, — ответил белокурый.

— Мы только что сняли тебя с этого фонаря, — прибавил кудрявый.

Младший Флинт ощупал свои руки и ноги. Вроде бы ничего не сломано, только всё его туловище от шеи до пупка покрывал огромный синяк.

— Мне больно! — заорал вдруг кто-то поблизости. — Очень больно!

— Помолчи, плакса! — произнёс другой голос. — Это всего лишь царапина.

— Неправда! Рука сломана! Я же не чувствую её!

— Да что ты несёшь! Какое там сломана!

Младший Флинт испуганно посмотрел в сторону, откуда доносились голоса. Неподалёку, стоя по пояс в серо-коричневой жиже и брызгаясь во все стороны илом, ссорились две облепленные грязью фигуры, одна поменьше, другая побольше. Нет никакого сомнения, это его братья.

— Похоже, опять начинают спорить… — засмеялся кудрявый. — Ну, а ты в силах двигаться?

— Думаю, да. Спасибо.

— А вспомнить можешь, как вы тут оказались?

Младший Флинт снял с плеча налипшую страницу из книги «Маленькие женщины взрослеют».

— Конечно, помню. Мы работали на вас в книжной лавке.

Поджигатели в недоумении переглянулись:

— Работали на нас?

— Вы же велели нам следить за Кавенантами, вот мы и следили. Узнали, что… — Мальчик пошарил по карманам. — Ох, чёрт возьми! Наверное, потерял.

— Что потерял?

— Как что? Ключ с головкой в виде кита.

Братья Ножницы с удивлением переглянулись.

Ясно, что они понятия не имели, о чём идёт речь.

— Ну, хорошо, потерпите немного, всё объясню. Но сначала скажите, где оставили свой офигенный «астон-мартин».

— А при чём здесь «астон-мартин»? — удивился кудрявый.

— Я помню уговор. Мы же договорились, что в обмен на сведения покатаете нас на машине.

— Ну и что? — белокурый начал терять терпение. — Только для этого тебе придётся отправиться с нами в лондонский аэропорт, потому что мы оставили её там.

— А кроме того, если думаешь, что пустим тебя в машину в таком виде, сильно ошибаешься! — прибавил кудрявый.

Младший Флинт, явно разочарованный таким поворотом дела, сочувственно посмотрел на своих работодателей.

— Мне кажется, вы сами-то выглядите ничуть не лучше. Что с вами стряслось? Можно подумать, ехали по джунглям с открытыми окнами…

— Очень остроумно, парень, — сухо ответил белокурый. — Ну а теперь, может, объяснишь мне наконец, что здесь произошло?

— Ты имеешь в виду наводнение? — Младший Флинт огляделся и неожиданно ткнул пальцем в своего среднего брата. — Это всё он!

Услышав обвинение, средний Флинт, потиравший больную руку, поднял голову и сердито заявил:

— Неправда! Это не я!

— Нет, ты! — накинулся на него старший брат, обрадовавшись, что представился случай возразить. — Это всё ты! Всё ты!

— Кончайте! — прикрикнул на них кудрявый. Потом спокойно произнёс: — И как же он это сделал, хотелось бы знать?

— Ключ с головкой в виде кита, — просто ответил младший Флинт. — Он открывал им дверь в подсобке книжной лавки.

— А, ну да. Тогда это и в самом деле я. — Средний Флинт помрачнел.

— А я что говорил! — обрадовался за его спиной старший Флинт, отряхивая с себя воду, как животное, и, закончив, вновь принялся рассматривать свою правую руку.

Поджигатели задумчиво почесали затылки. Потом белокурый сказал:

— Сделаем так. Если ваш толстый брат ничего не сломал, пойдём и посмотрим на эту книжную лавку, о которой говорите.

Обменявшись неуверенными взглядами и пожав плечами, братья Флинт решили, что можно пойти. И все направились вверх по улице, которая вела к старому кварталу.

— Мы говорили с вашим главарём, — вдруг сказал младший Флинт.

— С господином Войничем? — невероятно удивился кудрявый. — А где он?

— Возле гостиницы «На всех ветрах». Как раз перед тем, как… О, господи!

Они остановились и замерли от изумления, впервые увидев с высокого места, куда поднялись, все разрушения в порту и в городе.

Младший Флинт указал на набережную, огромную часть которой цунами сбросило в море:

— Вон там. Как раз там он сидел за столиком и разговаривал с какими-то двумя местными жителями. Его чёрная машина стояла в том месте, где сейчас этот провал…

Поджигатели проследили за взглядом мальчика и увидели среди грязи и разных обломков скособоченный дом, а в полотне асфальтовой дороги огромный провал.

— Мм… Меняем программу, ребята, — сказал белокурый, глядя на это опустошение. — Нужно, я думаю, не в книжную лавку спешить, а поискать нашего шефа.

Однако, куда бы они ни смотрели, нигде не замечали никаких следов ни Маляриуса Войнича, ни людей, с которыми он разговаривал, ни его машины.

Припадая на одну ногу, Нестор направлялся к вилле «Арго», когда навстречу ему распахнулась дверь, выходившая в сад, и на пороге появилась чрезвычайно обеспокоенная госпожа Кавенант.

— О, Нестор! Слава богу, что вы здесь! — воскликнула она, и тут же раздался телефонный звонок. — Хочу спуститься в город, — продолжала госпожа Кавенант, — посмотреть, что там случилось. Не могу найти мужа и очень встревожена!

— Так может быть, это он звонит? — предположил старый садовник, как всегда угрюмый.

Госпожа Кавенант бросилась к телефону, крикнув на ходу Нестору, чтобы входил в дом. Подняв трубку, она выдохнула:

— Алло!

Некоторое время спокойно слушала звонившего, потом ответила:

— Нет, я — госпожа Кавенант. Но сейчас передам ему трубку, он здесь рядом.

И повернулась к Нестору:

— Это вас.

— Меня? — удивился он. — А почему мне звонят сюда?

— Больше нигде не могли найти вас! — ответила госпожа Кавенант, разведя руками. — Пойду в гараж за машиной. Закройте сами все двери.

Нестор посторонился, пропуская её к выходу, и ощутил, как оттягивают карман четыре тяжёлых ключа. Он вовсе не собирался закрывать двери. Он хотел открыть их. Потом поднёс трубку к уху и произнёс:

— Алло!

— Нестор?

Ему понадобилось меньше секунды, чтобы узнать доктора Боуэна. Тот тяжело дышал, и в голосе его ощущалось волнение.

— Что с тобой случилось, доктор?

— Ты спрашиваешь, что со мной? Или тебе не видно с утёса, что происходит в городе? Тут случился настоящий потоп!

— Ах да, потоп…

— И ты так спокоен? Я только что говорил с отцом Фениксом. Нужна твоя помощь, Нестор. Много раненых и человек двадцать пропали без вести. Тут…

— Я не могу сейчас спуститься в город, — резко прервал его Нестор, услышав в то же время, что госпожа Кавенант выезжает из гаража.

— Мне одному не справиться в клинике, — взмолился Боуэн.

— Разве там нет госпожи Пинкевайр?

— Нестор, прошу тебя…

— Хорошо, Боуэн, — опять прервал его старый садовник, — спущусь, но когда закончу свои дела здесь.

Помолчав, доктор добавил:

— Мне сюда только что принесли Блэка.

Внутри у Нестора похолодело.

— Как это понимать?

— Он жив, но, возможно, ему ещё недолго осталось… Думаю, ему было бы приятно повидать старого друга.

Нестор с досадой сжал кулак. Просьба Боуэна совершенно нормальная. Нормальная и правильная. Речь шла о Блэке, товарище по стольким приключениям…

В окно Нестор увидел, что госпожа Кавенант открыла дверцу машины и вышла из неё. Он наблюдал за женщиной, пока она подходила к дверям.

— Нестор? Позаботитесь о детях, хорошо? — сказала госпожа Кавенант, заглянув в коридор. — Джулия должна быть в своей комнате, а Джейсон, слава богу, ещё на экскурсии в Лондоне.

— Госпожа Кавенант, подождите меня! — попросил её Нестор и быстро проговорил в трубку: — Сейчас приеду. Где тебя найти?

— Спасибо. В ветеринарной клинике. Мы открыли там приёмный покой. Если не там, значит, в кабинете на втором этаже. Или в аптеке.

— Буду через пять минут.

Нестор положил трубку и постарался не думать о четырёх ключах в кармане и о том, что хотел сейчас открыть Дверь времени и отправиться на поиски Пенелопы. Он подошёл к госпоже Кавенант, садившейся в машину.

— Поеду с вами, — сказал он.

— Но… А дети?

— Дети прекрасно обойдутся и без нас. Только подождите минутку.

Старый садовник зашёл в свой домик и, взяв охотничью сумку, положил в неё шкатулку со всеми ключами от Дверей времени.

«После той истории, какая приключилась с ключом с головкой в виде кита, лучше не рисковать, а то ещё какому-нибудь глупому мальчишке придет в голову какая-нибудь нелепая идея», — подумал он и сел в машину.

— А дом заперли? — поинтересовалась госпожа Кавенант, когда Нестор сел рядом с ней на пассажирское место.

— Достаточно захлопнуть ворота, — ответил он. — Так или иначе, на вилле «Арго» всё равно больше нет ничего такого, что действительно стоило бы украсть.

Рик пошарил по стенам в комнатке, где они с Джулией оказались в заточении, и наконец нашёл выключатель. Осмотревшись, когда зажёгся свет, мальчик пришёл в отчаяние.

— Отсюда нет другого выхода, — проговорил он. — Мы словно в тюремной камере.

Джулия в ужасе схватилась за голову и опустилась на стул.

Краска на стенах выглядела свежей, значит, помещение привели в порядок сравнительно недавно. Работал очиститель воздуха, небольшое окошко, сантиметров десять в высоту, выходило на лужайку возле дома, но и оно было плотно закрыто.

Джулия повернулась на стуле:

— Куда мы попали, Рик?

Рыжеволосый мальчик тоже задавал себе этот вопрос. Он вспомнил, что доктор построил свой ужасный деревянный дом, разрушив старинное здание, возведённое ещё во времена Наполеона. Очевидно, он всё же сохранил старый фундамент и некоторые подвальные помещения вроде этого.

— Семья Боуэн — старейшая в городе… — сказал он. — Помнишь Тоса Боуэна?

Джулия кивнула:

— Тот человек, который нарисовал карту Килморской бухты с обозначением Дверей времени на ней? Ту, которую мы искали в Египте?

— Ну да. Начинаю думать, а не тут ли она…

— Что ты хочешь сказать?

— Мы всё время почему-то считали, что кроме нас и друзей Нестора больше никто в Килморской бухте не знает о существовании Дверей. А если это не так? Может, доктору Боуэну тоже кое-что известно?

Рик заметил на стене небольшую пробковую доску. К ней были приколоты десятки каких-то пожелтевших листочков, мелко исписанных настолько ровным и аккуратным почерком, что тексты казались напечатанными. На каждом листке слова располагались в пять строк, некоторые подчёркнуты один раз, другие дважды.

Джулия поднялась и подошла к другу.

— У меня мороз по коже пробегает… — проговорила она, тронув листочки. Потом заметила, что под каждым имеется ещё несколько. И наугад прочитала запись на одном из них.

— Речь идёт о Килморской бухте… — Джулия пробежала глазами другие листочки, и вдруг встретила знакомое слово, подчёркнутое дважды.

— Тут моё имя, смотри-ка!

— Верно, — кивнул Рик. — И моё тоже. Минутку… А внизу все болезни, какими я болел с рождения!

Джулия невероятно поразилась:

— Тут мои… школьные оценки. Но почему?

— А вот это оценки сестёр Бигглз, — добавил Рик, продолжая читать.

Ребята быстро просмотрели листки. Все записи касались большинства жителей Килморской бухты. Казалось, доктор составил архив сведений о каждом из них, включая школьные успехи, состояние здоровья, увлечения, работу. Обо всех, кто почему-либо интересовал доктора, а самая последняя запись касалась Фреда Засони.

На листках, где говорилось о нём, имелось особенно много подчеркнутых слов. Оказывается, Фред никогда не посещал местную школу. До службы в муниципалитете, в отделе регистрации записей гражданского состояния, где работал с машиной Питера Дедалуса, он никогда нигде не служил ни одного дня. Странно, однако, ведь Фред прекрасно управлял этим сумасшедшим устройством. Может, потому, что оно изготовлено из вторсырья, взятого в мастерской у его двоюродного брата.

— Смотри, смотри-ка, Джулия… — проговорил Рик, просматривая последние заметки. — Похоже, доктору действительно кое-что известно.

— Вот как? И что же?

Рик прочитал:

— У Фреда Засони никак не мог быть Первый ключ… Проверить. Позвонить Улиссу Муру. Обратиться к Агарти.

— А кто такая эта Агарти? — поинтересовалась Джулия.

— Думаю, тут ошибка, — ответил Рик. — Агарти, которая известна мне, это не человек, а тайный город где-то в Гималаях.

Джулия вспомнила, откуда знает это название. Она читала о нём в записках Улисс Мура. Оно было как-то связано с городскими Дверями времени, а точнее, с той, что открывалась ключом с головкой в виде дракона.

— Тут есть ещё одно слово, — продолжал рыжеволосый мальчик. — Доктор подчеркнул его трижды? «Ответы». Может, он рассчитывал найти их в Агарти.

— Интересно, а как он думал отправиться туда, в эти самые… Гималаи, — спросила Джулия и почувствовала, как дрожь пробежала по спине.

«Нет, — сказала она себе мысленно, — этого не может быть!»

— Слышите меня? — раздался вдруг громкий голос из динамика, и Джулия вздрогнула от испуга.

— Да! Слышим. Кто это говорит? — крикнул Рик, оглядываясь в поисках источника звука.

— Выпустите нас! — попросила Джулия.

— Тихо! — ответил голос. — Сидите спокойно и молчите! И ничего с вами не случится!

Джулия крепко сжала ладонь Рика.

— Не знаю, зачем вы явились в мой дом, только вы сами себе устроили эту неприятность. Никогда нельзя совать нос в чужие дела!

— Доктор Боуэн! — воскликнул Рик. — Это же я, Рик. Тут какое-то недоразумение!

Вместо ответа динамик издал лишь несколько хриплых звуков.

— Мы никуда не собирались совать нос, — продолжал мальчик. — Мы только искали вас! Джулия сильно простужена… и в городе, внизу, случилась большая беда.

Снова что-то прохрипело, и раздался оглушительный свист.

— Выпустите нас, прошу вас! — взмолилась Джулия.

Постепенно хриплые звуки превратились в слова.

— Сожалею, но пока не могу, — произнёс хозяин дома. — В комнате есть небольшой холодильник. Там найдёте необходимые лекарства. Если Джулия плохо себя чувствует, пусть примет аспирин от простуды и побольше пьёт воды. Это важно. А ты, Баннер, можешь отрегулировать температуру в комнате, если холодно…

— Но почему не выпускаете нас?

— Сидите спокойно, ребята. Обещаю, что с вами ничего не случится.

Рик погрозил кулаком бронированной двери.

— Почему? Что здесь может случиться, доктор Боуэн?

— Вас вовлекли в эту историю, не спросив вашего желания. Я знаю. Так что сидите, и я вытащу вас из неё!

— Вы не понимаете, что говорите! — с волнением произнесла Джулия.

Рик попытался успокоить подругу, но она, похоже, в самом деле сильно разволновалась.

— Мы всё равно не будем сидеть тут взаперти слишком долго, — заявила она. — За нами придут друзья и откроют! И тогда вам придётся со всеми серьёзно объясняться.

— Ваши… друзья? — В динамике послышался хриплый смех. — А кто такие ваши друзья? Убийца, который столкнул свою жену с утёса, когда она помешала ему? Или этот контрабандист сокровищ — смотритель маяка? Или же… Подождите, я сам назову их. Может, ещё и этот уголовник Блэк Вулкан, который не спас свою дочь в море? Или этот не повзрослевший ребёнок Питер Дедалус, который думает, будто может управлять людьми, как механизмами, а потом предаёт всех, кто действовал не так, как он ожидал? Эти люди ваши друзья? Повезло же вам в таком случае. Крепко повезло!

Динамик неожиданно умолк, слышалось лишь сипение, но и оно быстро затихло.

Рик и Джулия обнялись.

— Ни капли правды нет в том, что он сказал… — проговорил Рик. Но тем не менее слова доктора острыми вопросами застряли в его сознании.

Убийца?

Вор?

Уголовник?

Предатель?

Потом ребята услышали над головой шаги, хлопнула дверь, зашумел двигатель и зашуршала галька под колёсами удаляющейся машины.

— Что происходит, Рик? — прошептала Джулия, когда вновь наступила тишина.

— Не знаю. Ничего больше не понимаю, просто не понимаю… — ответил мальчик, приглаживая волосы.

Целый ряд невообразимых событий последних часов сбил ребят с толку столь же стремительно и яростно, как обрушилось на Килморскую бухту цунами.

Главарь поджигателей помог Рику и Джейсону разрешить загадку Лабиринта, а двое его помощников спасли ребятам жизнь.

Пенелопа, которую все считали погибшей, всего лишь скрылась, а теперь сообщила о каком-то предателе в их компании, что сложилась тем летом, которое они назвали Удивительным…

И, словно всего этого мало, доктор из Килморской бухты, заперевший их в подвале, утверждает, будто Нестор — убийца, Леонардо — вор, а Питер — эгоистичный ребёнок.

— Мне ясно только одно: нам необходимо найти выход отсюда, — заключил Рик.

Анита и Джейсон оставили госпожу Бигглз заботам медсестры, с которой пожилая дама тотчас нашла общий язык, потому что та однажды лечила её котов. Так что медсестра без труда уговорила госпожу Бигглз лечь на одну из кроватей, приготовленных на первом этаже ветеринарной клиники. И как только голова пожилой женщины коснулась подушки, она тотчас спокойно уснула.

Ребята воспользовались этим, чтобы быстро осмотреть помещение в поисках друзей и родных, которые во время несчастья должны были находиться в городе.

Отец Аниты, отец Джейсона, Томмазо, Рик… Но, сколько ни искали, Анита и Джейсон так и не нашли никого и решили, что это всё же хороший знак, оставляющий надежду.

Зато смогли узнать много интересного о случившемся. Одни говорили о прорванной трубе, другие про аварию на водопроводной станции, третьи про неожиданный фонтан, вырвавшийся из-под земли.

Самая вероятная версия звучала так: взорвался фонтан в сквере на той небольшой площади, где находились книжная лавка Калипсо и почтовое отделение, и оттуда вода понеслась вниз по переулкам, к морю. Никто, однако, не мог что-либо сказать с уверенностью.

Потом, проходя между кроватями, Джейсон почувствовал, как кто-то тронул его за руку, и невольно обернулся.

— Синди? — В девочке с опухшим лицом он узнал одну из подруг своей сестры. Светловолосая, улыбчивая. — Синди, ты?

— Это сделали братья Флинт… — еле слышно проговорила она.

— Флинт? А… что они сделали?

— Пришли в книжную лавку… с каким-то странным ключом…

Глаза у Джейсона округлились.

— …открыли дверь в подсобном помещении. И оттуда… хлынула вода.

«Дверь в подсобном помещении…» — мысленно повторил Джейсон. И внезапно ему всё стало ясно. Вот откуда вырвался мощнейший поток! Из Двери времени в книжной лавке Калипсо, из двери, которую ни в коем случае нельзя было открывать… И ключ, о котором говорила Синди, несомненно был с головкой в виде кита. Но как он оказался у них… у братьев Флинт?

— Джейсон? — прозвучал в этот момент знакомый голос за его спиной. Мальчик обернулся и увидел маму Рика. Она стояла невдалеке, у другой кровати и смотрела на него, держа поднос с горячим чаем.

«Ох, надо же!»

— Уходим, а то будет плохо! — шепнул Джейсон Аните, схватил её за руку и повлёк за собой к выходу.

— Кто это был? — спросила девочка, когда они остановились, чтобы проверить, не бежит ли кто-нибудь за ними.

— Мама Рика, — ответил Джейсон, с беспокойством оглядываясь. — Мы забыли, что наши родители уверены, будто мы ещё на экскурсии в Лондоне!

Анита покачала головой:

— А я подумала об этой бедной девочке, Синди. Если я правильно поняла, вода хлынула из двери в подсобном помещении книжной лавки? Но как это возможно?

Верно. Из-за встречи с матерью Рика Джейсон почти забыл об этом неожиданном открытии.

Если Синди говорила правду, то ситуация оказывалась куда тревожнее и сложнее, чем представлялась. Джейсон постарался не думать об опасности, которую представляли собой братья Флинт, делавшие с ключами от Дверей времени всё, что им заблагорассудится, — и результаты налицо! Он сразу же придумал, как быть.

— Нужно немедленно вернуться в церковь и поговорить с другими, — твёрдо сказал он Аните. — Тут происходят слишком уж странные вещи… И ещё нужно предупредить Рика, что его мама жива и здорова и что вскоре ему придётся объясняться!

Молча посмотрев на него, девочка согласно кивнула. Они прошли совсем немного, как вдруг Джейсон остановился. Он увидел на другом конце улицы знакомую фигуру доктора Боуэна. Тот шёл торопливо, стараясь сохранить равновесие на доске, которую положили, чтобы не ступать на скользкий, покрытый илом асфальт.

— Господин Боуэн! — окликнул Джейсон доктора, поспешив ему навстречу.

Тот взглянул в его сторону и, опустив голову, снова стал внимательно смотреть себе под ноги, будто и не видел мальчика.

— Господин Боуэн! — снова позвал мальчик, бросаясь к доктору. — Это я, Джейсон!

Доктор Боуэн наконец посмотрел на него. В его взгляде мальчик прочёл тревогу и досаду и потому невольно остановился.

— Джейсон Кавенант? Давно что-то не видно тебя… — проговорил наконец доктор, натянуто улыбнувшись.

— Да… — сказал Джейсон, подходя ближе. И прибавил: — Вы, случайно, не видели Джулию?

Доктор слегка побледнел.

— Ты хочешь сказать… твою сестру? — переспросил он. И неуверенно произнёс: — Н-нет, а что, я мог видеть её?

— Они с Риком пошли к вам домой. Джулия неважно чувствовала себя…

— Ну, как ты понимаешь, сегодня немало людей чувствуют себя неважно! — сухо сказал доктор, как будто что-то вызвало его недовольство. — И я как раз, уж извини меня, спешу в клинику…

— Но… доктор! — продолжал Джейсон. — Может, вы знаете, всё ли в порядке с моим отцом? И с Блэком Вулканом?

Услышав это имя, Боуэн поморщился.

— Нет, я ничего не знаю о ваших дружках, ясно? — с презрением посмотрев на мальчика, зло произнёс он. — А лично тебе советую держаться подальше от некоторых людей, так и старающихся попасть в неприятности. Видишь, до чего они нас довели!

Закончив, Боуэн ещё быстрее поспешил к клинике. Анита, издали наблюдавшая за разговором, нагнала Джейсона, который с недоумением смотрел на доктора, пока тот, балансируя на мостках, окончательно не пропал из виду.

— Я ждал тебя! — воскликнул доктор Боуэн несколько минут спустя.

Нестор, который только что приехал в город, сидел в кабинете доктора, временно отведенном ему на втором этаже ветеринарной клиники. Боуэн, явно нервничая, ходил по комнате, убирая волосы со вспотевшего лба.

— Я побывал у Феникса, хотел узнать, что слышно о пропавших без вести! Беда, Нестор, просто беда!

— Где он?

Боуэн вымыл под краном руки и тщательно вытер их.

— Дай полминуты передохнуть, хорошо? Как ты заметил, кругом сумятица. И врачей Пиккоук нет, они, наверное, поехали в Зеннор искать свою дочь…

— Ты сказал, что у Блэка очень плохи дела.

— Да, плохи, — Боуэн покачал головой так, словно на него внезапно навалилась усталость, — и к сожалению, не только у Блэка.

Доктор прошёл по комнате и опустился в кресло за письменным столом, закрыв глаза и прижав пальцами веки. Нестор молча смотрел на него.

Наконец доктор вздохнул, как бы приходя в себя от волнения, снова убрал непослушные волосы со лба и посмотрел на листок, лежащий на столе.

— Короче, речь шла… — заговорил Боуэн. — Да, добрый старый Блэк Вулкан… — Затем с трудом, оперевшись руками о колени, поднялся и с театральным жестом предложил: — Идём к нему. Пошли!

Старый садовник последовал за Боуэном по коридору, где сильно пахло лекарствами.

«От одного этого запаха может заболеть любой здоровый человек», — подумал Нестор, недовольно морщась, и обратил внимание на испачканные брюки и ботинки доктора, оставлявшие грязные следы на полу.

— А что, разве не спустимся вниз? — спросил Нестор, увидев, что Боуэн направляется в другой конец коридора.

Доктор промолчал.

— А Эдна здесь? — поинтересовался Нестор, прихрамывая за ним.

На этот раз Боуэн ответил:

— Нет, она, бедняжка, дома. У неё случился приступ. Я дал ей лекарство и успокоительное. Думаю, сейчас она спокойно спит.

Нестор знал, что Эдна Боуэн страдала какой-то болезнью с непроизносимым названием, которая вынуждала её долгие часы оставаться в постели и принимать множество лекарств. Что-то вроде астмы, только с гораздо более тяжёлыми симптомами.

«Бедняжка!» — подумал старый садовник, но, так как не любил говорить о лекарствах, операциях и болезнях, лишь покачал головой.

— Однако на это раз всё не совсем обычно, — продолжал доктор, двигаясь дальше.

— Не понял…

— На этот раз всё оказалось намного серьёзнее.

Не совсем понимая, что Боуэн имеет в виду: свою ли жену, состояние Блэка или потоп, обрушившийся на город, Нестор молча следовал за доктором, пока тот не остановился в конце коридора у двери с матовым стеклом и лакированной деревянной табличкой с надписью «Архив».

Боуэн вставил ключ в замочную скважину, но помедлил, словно ему неожиданно пришла в голову какая-то мысль, обернулся к старому садовнику и, глядя ему в глаза, сказал:

— Ты когда-нибудь задумывался о последствиях наших действий, Нестор? О том, что может произойти, к примеру, когда мы просто открываем дверь.

Нестор растерянно посмотрел на него: о чём это он, к чему клонит, и недовольно вздохнул:

— Послушай, Боуэн, мы с тобой…

— Мы с тобой одного выпуска, — прервал его доктор, — тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Прекрасный, счастливый выпуск. И оба живём в небольшом городе в графстве Корнуолл. Но… кроме этого, у нас с тобой нет больше ничего общего, не так ли? У тебя своя жизнь. У меня своя.

— Не понимаю, к чему этот разговор…

— Тогда объясню как можно яснее. Последний раз, когда открывалась ТА дверь, — ты прекрасно понимаешь, о какой двери я говорю, — затопило полгорода. Вы с Леонардо выбрались оттуда полуживыми, смотреть страшно было. В то воскресенье… помнишь ведь? В то воскресенье Пенелопа отвезла меня к Леонардо, чтобы я попытался спасти ему глаз, а ты, ты… упрямый как осёл, скрыл свою рану и с тех пор всю жизнь хромаешь, несчастный калека. А почему? Потому что не хотел, чтобы я задавал тебе вопросы, на которые ты не желал отвечать! Сколько раз спрашивал я, как ты умудрился получить ранение от трезубца в окрестностях Килморской бухты или какая акула могла укусить Леонардо в нашей гавани!

— Боуэн, хватит! Ты перегибаешь палку…

— Нет, это ты перегибаешь палку со всеми твоими тайными воспоминаниями! — Выдержав взгляд Нестора, он повернул ключ в замочной скважине. — Теперь войди, пожалуйста.

Нестор шагнул следом за ним. Когда Боуэн включил свет, садовник увидел Блэка Вулкана и господина Блума: оба лежали без движения, с кляпами во рту, и он резко обернулся к Боуэну:

— Что, чёрт возьми, тут происходит? — возмутился он и в то же мгновение ощутил лёгкий укол в руку.

Доктор извлёк иглу и поднял небольшой шприц, чтобы его жертва могла увидеть в нём остатки жёлтой жидкости.

— Не беспокойся, это совершенно натуральное снотворное. Его готовят в горах, в одной из тех, что так нравятся тебе. Я не собираюсь причинять всем вам никакого зла. Хочу только одного — чтобы эта история закончилась раз и навсегда.

— Боуэн, я…

У Нестора потемнело в глазах и закружилась голова. Бывший владелец виллы «Арго» внезапно ощутил сильнейшую слабость, покачнулся, пытаясь найти какую-нибудь опору, чтобы удержаться на ногах, и за что-то ухватился, обрушив на себя какие-то папки, книги. Потом почувствовал, что не хватает воздуха, и стал медленно оседать на пол, всё ещё слыша доносящийся откуда-то издалека голос доктора, который что-то говорил, говорил…

— Ты ни малейшего представления не имеешь о том, как я страдал из-за твоих секретов. Из-за того, что вы исключили меня из своей компании, когда собирались там, в парке, помнишь? Нам было по десять лет. Десять лет! И ты уже тогда был таким же жестоким человеком, как сейчас!

— Роджер…

— А, так ты ещё помнишь, как меня зовут!

Нестор сбросил с себя бумаги и взглянул на доктора Боуэна, возвышающегося над ним.

— Но в то лето ты даже не вспоминал обо мне, не так ли? Наверное боялся, что помешаю вам играть, вести ваши… расследования!

Нестор вспомнил Удивительное лето, когда каждый из ребят впервые взял по ключу от Дверей времени. Роджера Боуэна тогда не было с ними, потому что его не пускали родители. По этой причине его и пришлось исключить из компании. Поэтому же он никогда и не принимал участия в их делах.

— Роджер, но что ты… говоришь… ты не…

— И дальше всё продолжалось в том же духе. Все эти годы, Улисс, ты безвылазно сидел на своей вилле, никогда не спускался в город, и собирал там свой эксклюзивный клуб, куда ни разу не пригласили меня. Ни разу за всю жизнь!

Нестор хотел было приподняться на локтях, но силы окончательно покинули его. Ему хотелось ответить Боуэну. Слова были, что называется, на кончике языка, но произнести их он уже не мог.

Роджера никогда не приглашали на виллу «Арго» потому, что Пенелопа терпеть не могла его жену Эдну и не желала выслушивать её замечания по поводу того, как ведёт хозяйство. Сам Роджер ни разу даже не намекнул, что хотел бы поучаствовать в их собраниях. Но откуда он о них знает? И что теперь собирается делать?

— Пришло время свести счёты, старик. Вы перешли все границы. Вовлекаете новое поколение лондонских ребят, которые держат секрет взаперти в своих ящичках… А почему нет среди них моей дочери? Или Синди? Или молодого Пинкевайра с его кривыми зубами? О нет, Улисс Мур решил по-своему. Он выбрал лондонских близнецов и Рика Баннера. А чем они лучше? Чем таким особенным отличаются они от других детей Килморской бухты? И кто ты такой, чтобы решать, кому пользоваться ключами от Дверей времени, а кому нет?

Пытаясь вздохнуть, Нестор посмотрел на потолок и увидел, как он окрашивается в фиолетовый цвет, затем становится серым.

— Не я… решаю… — прохрипел он.

— Кого ты хочешь обмануть? Отвечай, если хватит мужества: почему нет среди них моей дочери?

Нестор невольно усмехнулся. Он вспомнил, что дочь Боуэна, как только смогла, уехала в Лондон. И с тех пор ни разу не приезжала в Килморскую бухту навестить родителей. Она понимала. Она всё прекрасно понимала.

Тут Нестор почувствовал, как его сильно встряхнули, приподняли, и он оказался лицом к лицу с Роджером Боуэном.

— Хочешь посмеяться, Нестор Мур, прежде чем отправиться в мир сновидений? Хочешь, заставлю тебя смеяться? Или предпочтёшь настоящий кошмар, приготовленный специально для тебя? Тогда подумай вот о чём: я знаю, где твоя жена. Всегда знал. И знаю также, почему она не вернулась к тебе. Или ты забыл, как пытался убить её, столкнув с утёса?

Нестор ощутил глубокий и мучительный укол в сердце, и перед ним разверзлась чёрная бездна. Последнее, что он услышал, были слова доктора.

— Приятных кошмаров, Мур, — произнёс Роджер Боуэн ему прямо в лицо.

Нестор окончательно погрузился во мрак, в тяжёлое забытье.

И это оказалось гораздо хуже, чем прежде.

— Что же случилось со всеми? — обеспокоилась Анита.

После странной встречи с доктором Боуэном они с Джейсоном вернулись в церковь, надеясь, что Рик и Джулия уже ждут их. Но ребят там не оказалось. Они словно испарились, точно так же, как отец Аниты, Томмазо, Блэк Вулкан…

Джейсон и Анита даже попытались связаться с Джулией с помощью записной книжки Мориса Моро, но безуспешно.

Теперь они шли вдоль длинного огороженного ангара, не зная, что же делать.

— С ними что-то случилось, я чувствую! — с волнением сказал Джейсон.

— Почему ты так думаешь?

Джейсон остановился.

— Не знаю… — хмуро ответил он. — Но с тех пор, как мы вернулись в Килморскую бухту, происходит слишком много странных событий. Сначала этот потоп, потом Синди сказала, что виноваты во всём братья Флинт, которые вздумали открыть какую-то дверь в книжной лавке Калипсо, а теперь ещё и Рик с Джулией хотят, наверное, чтобы мы поверили, будто их кто-то похитил.

Анита почувствовала, как сильнее забилось сердце.

— Когда мы видели их последний раз, с ними оставались братья Ножницы. Ты думаешь, что…

Джейсон внимательно посмотрел на неё и решительно покачал головой:

— Нет, исключено. Эти двое и мухи не обидят.

Анита закусила губу.

— А что скажешь о докторе Боуэне? Рик и Джулия ведь отправились к нему… Когда мы встретили его, он выглядел каким-то очень… озабоченным.

— Да, — задумчиво произнёс Джейсон. — Похоже, он не очень-то обрадовался встрече со мной, и мне показалось, совсем не хотел отвечать на мои вопросы… И потом… эти его слова по поводу наших «приятелей»… Думаю, он имел в виду Блэка. Мне показалось… Мне кажется, он что-то знает.

— А что вообще тебе известно о нём?

Помолчав в задумчивости, Джейсон сказал:

— Да ничего, кроме того что он добряк, а жена его помешана на чистоте и садовых гномиках. Он же, напротив, как все старики, спасая свой мозг, обожает кроссворды. Кроме того, он ведь ещё и провизор. Его аптека находится на главной улице, и если её не унесло цунами, значит, она ещё там. Его знают в городе все, и… Постой! — воскликнул мальчик. — Кажется, есть одна вещь…

— Что же?

— У него на кухне висит карта Килморской бухты тысяча восьмисотого года или чуть старше. Мы искали её, думали, что на ней обозначены все Двери времени.

Анита с удивлением посмотрела на Джейсона:

— Ты хочешь сказать, что в доме доктора Боуэна есть карта Дверей времени, которые находятся в Килморской бухте?

Джейсон рассмеялся:

— Да нет, нет! Тут всё куда сложнее. На карте доктора Боуэна Двери времени не отмечены. Их нарисовала там в последний момент Пенелопа.

Анита растерянно произнесла:

— Так, правильно ли я тебя поняла?.. Выходит, у Боуэна в кухне висит старая карта Килморской бухты, которую кто-то взял у него, чтобы нанести какие-то пометки?

— Да, примерно так и обстояло дело.

— Ну, в таком случае, я думаю, этого слишком мало, чтобы в чём-то его подозревать. Тебе не кажется?

Джейсон поднял глаза к небу и вздохнул с огорчением.

— Кажется… — согласился он. — Но это единственная наша зацепка. Одним словом… Всё это просто какое-то безумие! И я вообще перестал понимать что-либо, полное впечатление, будто брожу в темноте, а это, знаешь ли, не очень-то приятно!

Анита сочувственно улыбнулась. Потом, заглянув за угол ангара, посмотрела на дорогу и спросила:

— Ты всё ещё думаешь, будто Боуэн чем-то подозрителен?

— Да, — кивнул Джейсон. — Думаю и почти уверен.

— В таком случае остаётся только одно: последить за ним.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Джейсон и тоже заглянул за угол.

Анита указала на человека в плаще и шляпе: он быстро шёл по деревянным мосткам.

— Вот он. И опять вышел из клиники.

Доктор Боуэн прошёл по улице, параллельной главной, где находился служебный вход в его аптеку, и достав из кармана ключи, отпер дверь. Но не вошёл, а сначала быстро огляделся, как бы проверяя, нет ли кого поблизости. Аниту и Джейсона он не заметил, потому что они осторожно выглядывали из-за угла.

Потом, когда доктор наконец вошёл в аптеку, ребята приблизились к служебному входу. Рядом с дверью имелось небольшое окно. Джейсон заглянул внутрь, несколько секунд смотрел, а потом вдруг быстро отпрянул.

— Что там? — с нетерпением спросила Анита.

— Не могу понять. Он как будто складывает что-то в рюкзак.

Девочка покачала головой:

— Может, у нас с тобой уже галлюцинации начинаются?

И тоже заглянула в окно.

— Поднялся по стремянке, — сказала она, — и что-то ищет среди баночек на самой верхней полке.

— Я войду, — сказал Джейсон.

— И что это тебе даст?

— Во всяком случае это лучше, чем стоять тут.

Помолчав, Анита сказала:

— Нет. Подожди. Кажется, я придумала.

И коротко изложила свой план.

Джейсон тут же возразил:

— Но это слишком рискованно для тебя!

— А для тебя намного больше, — возразила девочка. — И потом, я нисколько не рискую. Даже если он увидит меня, то ничего не заподозрит, потому что не знает, кто я такая.

Джейсон, казалось, сомневался, но всё же согласился:

— Ладно, сделаем, как предлагаешь. Услышу твой стук и открою…

Они обнялись и после некоторой заминки легко чмокнули друг друга. Джейсону показалось, будто ему обожгло губы, а щёки запылали.

Анита быстро пробежала мимо ветеринарной клиники на параллельную улицу, прошла по мосткам, обгоняя людей, извиняясь, что спешит, и наконец, запыхавшись, остановилась у входа с надписью «Аптека Боуэна. С 1862 года».

Цунами окатило витрину, которая, однако, выдержала удар и теперь была залеплена грязью и книжными страницами. Входная дверь, естественно, оказалась заперта.

Анита принялась стучать ладонями по стеклу, потом увидела медный колокольчик с надписью «ДЛЯ СРОЧНОГО ВЫЗОВА» и тотчас позвонила в него.

— Доктор Боуэн! Доктор Боуэн! — стала звать она. — Доктор Боуэн, пожалуйста!

Анита так долго и настойчиво звонила в колокольчик, что доктору невольно пришлось подойти ко входу и слегка отодвинуть чёрную штору на стеклянной двери.

Анита заметила в его взгляде недовольство, но как ни в чём не бывало мило улыбнулась и указала на что-то на другой стороне улицы, что доктор не мог видеть.

— Откройте, прошу вас! Это срочно!

Доктор жестами и мимикой показал ей пару раз, что не может открыть, потому что дверь разбухла из-за наводнения. Но Анита продолжала настаивать. Наконец, согласившись, он повернул ключ в замке и потянул дверь на себя, пытаясь открыть. И только когда с силой трижды дёрнул её, она поддалась.

— Можно узнать, что стряслось, девочка? — сердито проговорил доктор Боуэн, и Анита почему-то подумала, что он похож на мелкого воришку, которого поймали за руку на базаре.

Девочка ухватила доктора за плащ и потянула на улицу.

— Пойдёмте, доктор, прошу вас! — заговорила она. — Моего отца снесло в море. Моего отца снесло в море!

Доктор высвободился довольно резким движением.

— Ну и что? — сухо сказал он. — Я не могу помогать всем, кого снесло в море. Твоего отца нужно отнести в клинику, вон в те ворота, видишь? Я приду туда, как только возьму лекарства! А теперь, если позволишь…

Доктор Боуэн налёг всем телом на дверь, и со второй попытки ему удалось закрыть её. Потом перевернул висящую на двери табличку с золотистыми буквами, которая сообщала:

Анита постояла ещё некоторое время, глядя на эту табличку, и двинулась по мосткам.

— Теперь дело за тобой, Джейсон, — тихо проговорила она.

Затаив дыхание, Джейсон замер в углу между швабрами и прочей хозяйственной утварью.

Он проник в аптеку через служебный вход, пока доктор Боуэн открывал дверь, выходящую на главную улицу, где его звала Анита.

Мальчик спрятался за голубой занавеской, которая отделяла этот закуток.

Ему просто чудом удалось не опрокинуть все эти швабры и не загреметь пустыми вёдрами. Боясь шелохнуться, он прислушивался к тому, что происходит. Вот доктор повернул табличку на входной двери, вот сказал несколько обидных слов об Аните, вот протащил по полу стремянку и, очевидно, поднялся по ней.

Джейсон судорожно сглотнул, прежде чем решился выглянуть из-за занавески.

Аптека Боуэна сохраняла обстановку старинных заведений подобного типа: деревянный пол, огромный, передвигающийся на рельсах стеллаж с бесчисленными ящичками для хранения лекарств, шкафы из чёрного дерева, потёртые за многие годы, со множеством разной величины белых и синих фарфоровых банок для трав. На потолке большое зеркало в позолоченной раме, в котором отражается прилавок с настольной лампой в виде стеклянного шара.

Доктор сбросил грязные ботинки, поднялся на стремянку, привстав на цыпочки и удерживая равновесие, снял с верхней полки три банки, спустился и поставил их на прилавок.

Джейсон спрятался за занавеску.

— Куда же я тебя дел?.. — проговорил доктор, открывая и закрывая банки одну за другой.

Потом принялся суетливо перебирать разные бумаги и листы и наконец нашёл то, что искал, — какой-то шуршащий пакет.

— Вот ты где, — обрадовался доктор. — Я сказал бы, что теперь всё в порядке… Отлично. Немного вот этого…

Джейсон услышал, как что-то звякнуло. Стукнула ложка о металлический стакан? Или грузик, опущенный на аптекарские весы? Потом слышно стало, как открылся и закрылся ящик, снова зашуршала бумага, а потом и сухие листья.

— И конечно, немного вот этого. Лучше всё предусмотреть. — Доктор положил бумаги в банки и закрыл их. Затем снова поднялся на стремянку и поставил банки на место.

Джейсон рискнул ещё раз выглянуть, чтобы узнать, если понадобится, эти банки среди сотен других, заполнявших аптекарские шкафы. Потом перевел взгляд на прилавок, и у него перехватило дыхание. Он готов был поспорить на что угодно — там лежал рюкзак Нестора!

Но как здесь оказался рюкзак старого садовника? Это невольно вызывало новые подозрения.

Скрип половицы подсказал мальчику, что доктор снова спустился со стремянки, но следующие звуки оказались загадочнее, поэтому Джейсон решился ещё раз чуть-чуть отодвинуть занавеску.

Доктор стоял за прилавком спиной ко входной двери. Он сдвинул картину, портрет врача, основателя аптеки. За нею скрывался в стене небольшой сейф.

Тут Боуэн почему-то повернулся и осмотрелся, и Джейсон невольно отпрянул поглубже в закуток.

Он слышал, как доктор что-то насвистывает, поворачивая наборный диск кодового замка сейфа то в одну, то в другую сторону.

«Считай щелчки, Джейсон… считай!» — приказал себе мальчик, но не сумел, запомнились только бесконечные тик, тик, ти-ик. Потом услышал, как открылась дверца сейфа и как доктор Боуэн произнёс:

— Ну, вот и прекрасно, мои хорошие, теперь побудете здесь.

Джейсон ещё раз выглянул из своего укрытия и увидел, что доктор быстро перекладывает какие-то вещи из рюкзака Нестора в сейф. А когда присмотрелся, едва не вскрикнул от изумления, узнав среди них ключ с головкой в виде хамелеона.

Как такое возможно?

Он затаил дыхание в ожидании, пока завершится это наглое воровство.

А доктор Боуэн тем временем достал из сейфа что-то, завёрнутое в тёмную ткань.

— А вот и то, что нужно для последней встречи, — проговорил доктор с явным удовлетворением. Он держал в руках массивный пистолет с чёрным блестящим стволом. Джейсон сразу узнал его. Точно такой использовал злобный персонаж из его любимого комикса про доктора Месмера.

Пистолет в Килморской бухте!

Прячась в своём укрытии среди швабр и коробок с порошками, Джейсон услышал, как доктор, что-то невнятно бормоча, закрыл сейф: ти-ти ти-ик, ти-ти ти-ик… Затем шаги Боуэна по скрипучему полу стали приближаться, приближаться… и вдруг стихли. Как раз возле занавески, у закутка со швабрами. Джейсон не сомневался, что на таком расстоянии кто угодно услышал бы, как гулко колотится его сердце.

— Надо же, что я натворил! — воскликнул доктор, стоя у занавески. — Если бы Эдна увидела столько грязи на полу, она убила бы меня.

«О нет! Нет, доктор Боуэн, нет! Хотя бы сейчас забудьте про грязь!» — мысленно взмолился Джейсон.

— Наверное, следует убрать, — проговорил доктор.

Когда занавеска неожиданно отодвинулась, Джейсон замер в тёмном углу, не смея вздохнуть. Доктор стоял от него на расстоянии вытянутой руки, придерживал занавеску и оглядывал пол в аптеке. Джейсон увидел, как топорщится от пистолета плащ доктора.

А затем, как раз в тот момент, когда мальчику казалось, что неминуемое вот-вот свершится, произошло нечто совершенно непредвиденное: доктор натужно рассмеялся и задвинул занавеску.

— Ах, не всё ли равно теперь! — произнёс он и направился к дверям.

Вскоре Джейсон услышал, как доктор вышел из своей аптеки через служебный вход.

И только теперь мальчик вздохнул и буквально сполз по стене, опустившись прямо на старое ведро для мытья полов. Аните пришлось немало постучать, прежде чем он пришёл в себя, прошёл ко входной двери и открыл её.

— Наконец-то! Ну, как всё прошло? — с тревогой спросила девочка. — Всё в порядке?

Джейсон посмотрел на улицу: небо затянули серые тучи, а деревянные дома Килморской бухты походили на разрушенные бараки.

Он поспешно впустил Аниту и быстро рассказал ей обо всём, что узнал и увидел.

— Невероятно! — воскликнула девочка, выслушав его. — И что теперь делать?

— Что бы мы ни придумали, действовать нужно быстро, — ответил Джейсон. — Пока доктор не вернулся.

И тут же в подтверждение своих слов прошёл в аптеку и сдвинул картину с портретом основателя династии провизоров.

— У Боуэна оказались все наши ключи, и он положил их туда! — сказал Джейсон, указывая на вделанный в стену сейф с кодовым замком.

— А что ещё он делал, кроме того что открывал сейф? — поинтересовалась Анита.

В аптеке царил идеальный порядок, словно её подготовили для рекламной фотосъёмки.

— Кроме того что переложил ключи из рюкзака Нестора… он что-то делал с этими банками.

И точно так же, как Боуэн, Джейсон поднялся на стремянку и взял с полки те самые три банки, которые незадолго до этого доставал аптекарь. Ребята выстроили их на прилавке и стали рассматривать. Белые и синие, как и все остальные. На этикетках красивым почерком было написано:

Они открыли первую баночку с надписью «Можжевельник»; внутри оказалось множество крохотных тёмных ягод. Недолго думая, Джейсон сунул руку в банку.

— Точно такой звук я и слышал, — обрадовался он. — Слышал, как Боуэн что-то доставал именно отсюда.

И тут под верхним слоем сушёных ягод он, к своему огромному удивлению, нащупал в банке что-то ещё — небольшой пакетик из старой промасленной бумаги, в котором что-то слегка звякнуло, и на нём ровным почерком доктора Боуэна было написано: «Снотворное».

В пакетике оказались две небольшие ампулы с ярко-оранжевым содержимым.

— Загляни-ка в другие банки… — прошептала Анита, не веря своим глазам.

В банке с надписью «Зверобой» оказались четыре ампулы какого-то снадобья «Для быстрого пробуждения». А в банке с пятилистником аптекарь спрятал несколько доз «Средства для сильнейшей боли в животе».

— Ну и ну, вот тебе и доктор! — покачал головой Джейсон. — Под видом добропорядочного врача скрывается опасный торгаш каким-то странными средствами!

Анита взяла ампулу с ярко-фиолетовым содержимым и прочитала этикетку: «Средство для сильнейшей боли в животе».

— Ты думаешь, они настоящие? Такие только в сказках бывают…

— Или в других местах — воображаемых… — задумчиво произнёс Джейсон. — Знать бы ещё, где и когда они приготовлены. И каким образом доктор заполучил их…

И тут ребята вздрогнули от неожиданности, потому что с улицы донёсся какой-то странный звук.

— Надо уходить, — сказала Анита, беря пакеты с ампулами. — Что будем делать с ними?

— Давай унесём? — предложил Джейсон. — А банки поставим на место.

Они так и сделали, причём весьма быстро. Но оставался ещё кодовый замок в сейфе. Ребята порылись во всех ящиках.

Кроме пачки квитанций, каталога садовой мебели, чистого блокнота и журнала с кроссвордами не нашли больше ничего.

— Спорю, и пылинки не найдём, даже если с лупой станем искать, — проговорила Анита, которая поражалась чистоте, царящей в аптеке.

Джейсон перетряхнул содержимое всех ящиков. Он надеялся, если уж не удастся открыть сейф, найти хотя бы дубликат ключей от аптеки, чтобы позже снова проникнуть сюда.

Однако сейчас они не только упустили доктора, но даже не узнали, где находятся Рик с Джулией и что случилось со всеми остальными.

— Попробуем ещё раз связаться через записную книжку? — предложила Анита. — Давай, теперь я поговорю.

Она достала из своего рюкзака записную книжку Мориса Моро и открыла её.

Новый шум на улице заставил ребят спрятаться под прилавок. Они остались там сидеть, скрестив ноги по-турецки. Анита открыла записную книжку французского художника и принялась быстро листать пожелтевшие от времени страницы из китайской бумаги, обладающие сверхъестественными свойствами, и вскоре, как и надеялась, увидела в рамочке Джулию.

— Тут твоя сестра! — с волнением сказала она и торопливо опустила руку на страницу.

Джейсон облегчённо вздохнул.

— Скорее! Спроси, как она, всё ли в порядке?

Анита Блум закрыла глаза и начала телепатическое общение с Джулией с помощью записной книжки. Кроме тех, что имелись у неё и у Джулии, существовали ещё две такие же книжки. А это значит, что только четыре читателя могли встретиться на её страницах.

Разговор на этот раз получился необыкновенно коротким.

— Плохие новости, Джейсон, — сообщила Анита. — Доктор запер их в подвале!

Сквера Мей больше не существовало.

Небольшая вымощенная булыжником красивая площадь в старом квартале города, с фонтаном в центре, теперь являла собой нагромождение руин, покрытых грязью.

Цунами полностью затопило почтовое отделение, а книжную лавку Калипсо напротив него опустошило. Не осталось ни витрин, ни двери с колокольчиком, ни скамьи у входа. Одни стены.

И повсюду разбросаны книги: ужасное месиво из размокшего картона покрывало все тротуары вокруг, книжные страницы облепляли стены каменных домов, хлопали на ветру уцелевшие обложки.

Множество людей, вооружённых лопатами, мётлами и разными другими инструментами, уже начали сооружать подпорки возле повреждённых водой стен.

Двое городских сантехников, которые вечно соперничали, отвоёвывая друг у друга клиентов, заключили, можно сказать, молчаливое перемирие: теперь они ходили по домам и чинили, что могли. Во избежание ещё больших несчастий, повсюду стали отключать электричество.

Братья Ножницы и братья Флинт с тоской оглядывали то немногое, что осталось от книжной лавки.

— Вы в самом деле были внутри? — ещё раз спросил кудрявый, кивая на глубокую тёмную яму, на месте которой ещё несколько часов назад стоял дом, где находился магазин Калипсо.

Белокурый, желая заглянуть в яму, придержался за стену, и часть её тут же обрушилась.

— Ну да! И дверь была там, в служебном помещении, — уверенно сказал младший Флинт, скрестив руки на груди.

— Да, именно там, в служебном помещении, — повторил средний Флинт, копируя позу младшего брата.

— Может, пойдём, наконец в «Лакомку»? — захныкал старший Флинт. У него уцелела не только рука, о которой он так беспокоился, но и аппетит.

— Не думаю, что та дверь, о которой вы говорите, ещё цела, — сказал белокурый, пропустив его вопрос мимо ушей.

Он заглядывал в чёрную яму на месте магазина Калипсо, освещая её зажигалкой. Потом перебрался через груду обломков, прошёл между лужами и остановился под остатками крыши, откуда продолжала капать вода.

Белокурый, желая понять, где находилось служебное помещение, о котором говорили братья, прошёл ещё немного по битым стёклам и кирпичам. Подняв зажигалку, он вдруг обнаружил в полумраке человека.

Он стоял спиной, заложив руки за спину, глядя на то, что осталось от книжной лавки, и никак не реагировал на появление белокурого.

— Хорошо видно и без света, — произнёс незнакомец, не оборачиваясь.

Белокурый вздрогнул, узнав низкий голос своего шефа:

— Барон Войнич?.. Это… в самом деле вы?

Услышав, что к нему обращаются по имени, главарь поджигателей повернул голову:

— А, Ножницы. Что вы тут делаете?

Белокурый переступил с ноги на ногу, при этом что-то хрустнуло, и он поскользнулся на разбухшем картоне.

— Мы опасались, что вас снесло в море! Мы всюду искали вас.

— А разве вы не должны сейчас быть во Франции?

— Мы были там, барон Войнич, но потом…

— Неважно, — коротко ответил Маляриус Войнич, продолжая рассматривать старую дверь. Звук падающих капель подчёркивал тишину, наступившую после этих слов.

— Я очень рад, что вас не унесло в море, барон Войнич, — помолчав, произнёс белокурый.

— Просто повезло, — ответил Войнич. — Мы вовремя заметили, что начинается потоп, и успели отойти подальше… Меня интересует, откуда взялась эта вода.

— Наш информатор считает, что она хлынула вот из этой двери после того, как он повернул ключ, собираясь открыть её.

— И вы полагаете, ваш информатор говорит правду, господин Ножницы?

— Если хотите поговорить с ним… то он тут рядом.

Под каблуками Войнича заскрипели битые кирпичи. По выражению его лица трудно было понять, о чём он думает.

— Знаете, что мне напоминает всё это? — Он помолчал, потом произнёс: — Сказку, которую читал в детстве. Совсем коротенькая история. Один мальчик лёг спать, не закрыв воду в ванной комнате, а ночью в селе началось наводнение. Утром, проснувшись и увидев затопленное село, мальчик решил, что виноват в этом он.

— Красивая история, господин Войнич, — заметил белокурый.

Скрип под ногами Войнича превратился в скрежет.

— В самом деле красивая история? — спросил барон. — Ни в чём не повинный ребёнок чувствует себя ответственным за участь взрослых?..

Белокурый судорожно сглотнул, не зная, что сказать. И опять стало слышно, как монотонно капает вода с потолка: казалось, конца этому не будет.

— Всё это смущает меня, — вновь заговорил Войнич. — Мы приехали сюда, чтобы избавиться от одной детской книжонки и её харизматичного автора, не случайно оказавшегося потомком той самой странной семьи, которой когда-то принадлежал дом, где сейчас располагается наш Клуб. И теперь мы с вами ведём разговор о какой-то немыслимой двери в затопленной книжной лавке, как будто всё это совершенно в порядке вещей. Вы не находите ситуацию абсурдной?

— О конечно, конечно, самый настоящий абсурд! — воскликнул только что подошедший человек. — И этому абсурду необходимо раз и навсегда положить конец! — Подойдя ближе, он сказал: — Я — доктор Боуэн, рад познакомиться… Я искал именно вас, — обратился он к белокурому.

— Друг моей сестры, не так ли? — с недовольством проговорил Войнич, вспомнив неприятную встречу, которая произошла несколько часов назад в кафе на берегу моря.

— Да, но признаюсь, что ваша сестра послужила лишь предлогом для знакомства с вами. Увидев вас вместе с Блэком Вулканом, я не мог поверить своим глазам и пожелал убедиться, что вы действительно барон Мариус Войнич. Или мне следует называть вас Маляриусом?

Войнич посмотрел на него совершенно равнодушно.

— И всё же думаю, я знаю, чем вы занимаетесь, — продолжал доктор Боуэн. — И поэтому считаю, что мне нужна ваша услуга…

— Просветите меня, доктор Боуэн, — прервал его Маляриус Войнич. — С какой стати я должен оказывать вам какую бы то ни было услугу?

— Мне досконально известна история этой двери, — с многозначительной улыбкой ответил доктор. — И многих других тоже. Могу рассказать, если хотите.

— Было бы весьма любезно с вашей стороны, — вставил белокурый.

— Но сначала, как я уже сказал, мне нужна ваша помощь, барон.

— Говорите наконец, в чём именно, — с лёгким раздражением сказал Маляриус Войнич.

— О, всё очень просто, — снова улыбнулся доктор. — Чтобы эта история получила счастливое завершение, нам всего лишь нужно сжечь дом на вершине утёса.

— Надо подумать… — проговорил Джейсон.

Они с Анитой сидели под прилавком в аптеке, девочка держала на коленях записную книжку, с тревогой глядя на неё, а Джейсон, откинув голову назад, постукивал по лбу свёрнутым в трубочку журналом с загадками, словно хотел, чтобы в голове появилась какая-нибудь подходящая идея.

— Подумать только, мы все четверо словно в западне оказались! — воскликнул он спустя некоторое время. — Джулии с Риком нужно, чтобы кто-то выпустил их из подвала, а нам нужно узнать шифр от сейфа прежде, чем вернётся доктор. И сколько ни ломаю голову, ничего не могу придумать!

— Ребята сказали, что в подвале, где они заперты, много всяких заметок. А вдруг там можно найти код… — не совсем уверенно произнесла Анита.

— Ну, в конце концов, попытка не пытка…

Анита снова опустила руку на рамочку с портретом Джулии и закрыла глаза. После нескольких бесконечных секунд ожидания отняла руку и произнесла:

— Ребята ищут, но… похоже, ничего нет. Зато сказали, что почти наверняка доктор готовится уехать из города.

— Откуда они знают?

— Похоже, он только что продал свой дом и готов покинуть Килморскую бухту.

— Ну, всё ясно! — сказал Джейсон, хлопнув себя по руке журналом. — Он собрал все ключи времени и теперь… поспешно убегает.

— Это ещё не всё… — прибавила девочка. — Джулия и Рик нашли какую-то странную раковину.

Джейсон открыл журнал и принялся машинально листать его.

— В каком смысле странную?

— Она лежала в холодильнике, за бутылками с водой, и…

— Минутку! — прервал Джейсон Аниту. Он заметил что-то странное в журнале с кроссвордами. Может, даже не странное, но во всяком случае необычное. — Кроссворд… Доктор — страстный любитель кроссвордов!

— И что же?

— Вот, взгляни-ка сюда, — ответил Джейсон, показывая страницу Аните. — Доктор совершенно по-своему решает их. Он решает не кроссворд за кроссвордом, а сразу несколько…

— Джейсон, у нас нет времени… — покачала головой Анита. — Нужно уходить отсюда, доктор Боуэн может вернуться в любую минуту.

— Я не оставлю ключи от Дверей времени в этом сейфе!

Девочка с укором посмотрела на него:

— Но ведь сейчас нам нужно думать о более важных вещах, чем ключи от Дверей времени! Джулия с Риком ждут нашей помощи! И нужно узнать, что случилось со всеми остальными: в порядке они или же… — Анита замолчала, не решаясь произнести вслух то, что подумала.

Джейсон закусил губу. Анита права, конечно, и всё же… было что-то такое в словах доктора Боуэна… Он никак не мог это уловить, но что-то безусловно очень важное. Он решил не обращать внимания на возражения подруги и стал внимательнее изучать журнал.

«Он педант и всегда всё делает в одном и том же порядке, — размышлял Джейсон. — И это позволяет предвидеть его поступки. Все кроссворды в начале уже заполнены…»

Он быстро перелистнул страницы.

Анита закрыла записную книжку.

— Джейсон, хватит! Нужно уходить!

«Начато с середины…»

— Джейсон!

«Только начато. Только начато. И только начато».

Анита тронула его за руку.

— Нужно спешить, чтобы освободить твою сестру и кого-нибудь предупредить, — произнесла она тихо и почему-то совершенно спокойно.

— Анита, прошу тебя, дай мне минуту, всего минуту! — взмолился Джейсон. — Смотри, Боуэн никогда не решает кроссворд с первого номера. А ты ведь всегда начинаешь с первого номера, не так ли? Идёшь по горизонтали, не получается, идёшь по вертикали… Так обычно делают все. А он…

— Ну и что? У него свой метод…

— Да, но у него какой-то маниакальный метод! Посмотри! Он начинает с середины… и здесь тоже… и тут! И всюду начинает с одного и того же номера. Что бы это значило?..

Джейсон быстро сравнил последние, едва начатые кроссворды. Потом, посмотрев на наборный диск кодового замка сейфа, сказал:

— Попробуем, Анита!

— Что попробуем? — усмехнулась она.

Держа перед собой журнал раскрытым на последнем кроссворде, где имелось только одно определение, Джейсон пояснил:

— Если я разгадал его метод, значит, Боуэн начинает всегда с одного и того же номера — тринадцать. По вертикали или по горизонтали, неважно. Поэтому поставь указатель наборного диска на «тринадцать».

— Джейсон, это глупо!

— Да что тебе стоит попробовать! У нас всё равно нет никакого другого решения! Сделай, как говорю.

Анита неохотно поднялась, прошла к сейфу и поставила указатель на цифру «тринадцать».

— Ну и что дальше?

Джейсон опять полистал журнал.

— А теперь поставь на «двадцать три».

Анита поставила на «двадцать три».

— Ну и что?

— «Тридцать девять».

— Но это же просто абсурд, Джейсон!

— Поставила?

— Да, поставила.

И вдруг в сейфе что-то щёлкнуло.

— Что я тебе говорил! — обрадовался Джейсон и вскочил, отбросив журнал.

«Тринадцать», «двадцать три», «тридцать девять»: любимые числа доктора Боуэна! Его способ разгадывать кроссворды. И код его сейфа.

От изумления Анита потеряла дар речи. Открыла, не веря своим глазам, металлическую дверцу сейфа и достала из него то, что спрятал доктор, — шкатулку с ключами от Дверей времени, где лежали и четыре ключа от Двери времени на вилле «Арго», и ещё влажный ключ с головой в виде кита.

— Он прежде всего поторопился забрать ключ, — зло сказал Джейсон. — Вместо того чтобы помогать раненым, поторопился забрать ключ с головкой в виде кита!..

— Сейчас не время рассуждать, — заметила Анита. — Быстро уходим!

Они положили шкатулку с ключами в рюкзак, стараясь не разбить ампулы, которые взяли из банок с сушёными травами и ягодами. Потом закрыли сейф, вернули на место портрет и прошли к служебному выходу.

Тут Анита остановилась.

— Теперь идём освобождать твою сестру и Рика, так ведь, Джейсон?

— Ещё не уверен, что это первое, что нам следует делать, — ответил мальчик.

— Но без нас им не выбраться из подвала! — возмутилась девочка.

— Да, но это может быть опасно… идти туда просто так. Сначала нужно кое-что раздобыть.

— Что?

— Транспорт… — и помолчав, прибавил: — И оружие.

Анита не поверила своим ушам.

— Ты шутишь?..

— Нисколько! У доктора Боуэна имеется пистолет, если ты не забыла.

— А ты что думаешь раздобыть? Ружьё?

Джейсон посмотрел на девочку с хитрой улыбкой:

— Не совсем, но кое-что в этом роде… Идём!

Они вышли в переулок и побежали вдоль ангара, мимо которого проходили прежде.

— И знаешь, что я тебе ещё скажу, — заговорил Джейсон спустя некоторое время, — Рику и моей сестре очень даже стоит побыть некоторое время наедине, без посторонних.

Анита невольно рассмеялась:

— Ты в самом деле ужасный брат, Джейсон Кавенант!

— Короче, кто мог построить эти двери? — лениво поинтересовался один из братьев Ножницы.

— Ответ простой: строители дверей! — засмеялся доктор Боуэн. Он вёз поджигателей на своей машине вверх по дороге к вилле «Арго».

— Это напомнило мне известное выражение: «Я был жив за мгновение до того, как умер», — проговорил кудрявый.

— Истина Да Палисса! — тотчас отозвался белокурый, вспомнив историю о том, как появилось это выражение. В 1525 году погиб в сражении французский маршал Ла Палисс, отличавшийся умом и бесстрашием. Солдаты, очень любившие его, сочинили о нём песню, в которой была такая строка: «Наш командир за 25 минут до своей смерти был жив». С тех пор и существует это выражение: «Истина Ла Палисса», то есть нечто само собой разумеющееся.

— Так или иначе, нисколько неважно, кто построил эти двери… — неожиданно серьёзно продолжал доктор. — На самом деле важно другое — чтобы они исчезли раз и навсегда. Они созданы не для того, чтобы устраивать туристам разные приключения… Или отправляться на поиски жены, — зло произнёс он и прибавил: — Это необыкновенно опасные двери, как вы имели возможность убедиться, и ключи от них нельзя доверять детям! Вы понимаете это?

— Кстати, по поводу детей… — заговорил белокурый и обернулся, глядя в заднее окно машины на дорогу. — Думаете, эти трое последуют за нами?

Он имел в виду братьев Флинт, для которых не хватило места в небольшой машине доктора цвета кофе с молоком (так или иначе, даже если хватило бы, то вряд ли их пустили в неё, настолько они были грязные).

— Я дал им десять фунтов стерлингов, — сказал кудрявый. — И пообещал ещё столько же, если помогут решить нашу задачу.

Главарь поджигателей, сидевший рядом с доктором Боуэном, за всю дорогу не произнёс ни слова, лишь печально смотрел на море, усеянное плавающими обломками.

— Кстати, доктор Боуэн, — сказал белокурый, берясь за спинку сиденья, — почему вы убеждены, что это необходимо? Я имею в виду — сжечь дом?

— Поверите или нет, — спокойно ответил доктор, — но именно вы подсказали мне эту мысль. Ещё до вчерашнего дня я лишь собирал сведения обо всей этой истории и связанных с ней людях. В том числе о вас — поджигателях, разумеется. Но потом встреча с вашим главарём на берегу моря оказалась для меня своеобразным знаком судьбы! А наводнение — той самой последней каплей, если позволите пошутить, гигантской каплей, которая убедила меня, что пора переходить к действиям.

— А почему, позвольте спросить, — в разговор включился кудрявый, — вы считаете, что вам не обойтись без нашей помощи?

— Ну, что за вопрос, — произнёс доктор снисходительным тоном. — Вы же специалисты в этом деле, насколько я понимаю. А я за свою жизнь ни разу не развёл огня даже в камине и понятия не имею, как поджечь целый дом!.. — Он увеличил скорость и злобно прибавил: — В любом случае, если только это вас беспокоит, единственный законный владелец никак не сможет возразить: я позаботился о том, чтобы он не смог протестовать.

Белокурый решил, что не стоит развивать тему, и откинулся на спинку сиденья.

— Ай! — тут же вскрикнул он. — Что-то острое лежит в багажнике, меня только что кольнуло в спину!

— Это, наверное, вешалка моей жены, — сказал доктор, резко притормозив на повороте. Небо и голубое море за окном сменились белыми отвесными скалами и зарослями лаванды. — Мы никогда никуда не ездим без этой штуки.

— А что, вы куда-то собираетесь поехать?

— Вы угадали, — ответил доктор. — Как только закончу всё с виллой «Арго», увезу жену из этого гадкого места… навсегда!

Он нажал на педаль газа, и трём поджигателям пришлось ухватиться за ручки.

Потом кудрявый решил поинтересоваться:

— Простите, но… если вы с женой собираетесь уезжать, почему вас так заботит судьба этого дома на утёсе, всех этих дверей и ключей?

На этот раз доктор, похоже, утратил спокойствие и выплеснул всю накопившуюся злобу.

— Вы правильно говорите! Но я не такой человек, как все! Я не притворяюсь, будто вижу то, чего нет в реальности и что создано только воображением! Это дело принципа! Уже столько лет наблюдаю за ними! Годы! Мне приходится выслушивать больных, стариков, умирающих, сумасшедших. И все — кто больше, кто меньше — так или иначе что-то знают про эту историю. Дверь тут, дверь там. Эти старые ключи, хранившиеся в шкатулке и вдруг исчезнувшие! Владелец виллы «Арго», который не покидает её никогда! Сумасшедший часовщик, который вдруг исчезает, женщина, которая падает с утёса, лондонские близнецы, которые всюду суют свой нос… Эх, знаете, что я вам скажу! Пришла наконец пора сказать: хватит!

— На кого вы работаете? — спросил вдруг Войнич, до сих пор молчавший.

— Простите, не понял.

Словно некое предвестие, на фоне облачного неба чётко обрисовалась башенка виллы «Арго».

— Я спросил, на кого вы работаете. Видите ли, все ваши эмоциональные слова не производят на меня ни малейшего впечатления. Лично я считаю, что кто-то уговорил вас за кругленькую сумму собрать ключи и убрать дом с утёса, а потом скрыться.

Доктор Боуэн даже побагровел от негодования.

— Как вы позволяете себе столь скверные подозрения?

— Я ничего не подозреваю, дорогой доктор. Я всего лишь спрашиваю. Если вы с женой задумали уехать, кругленькая сумма могла бы оказаться для вас весьма кстати.

Слова Войнича настолько возмутили Боуэна, что у него не нашлось подходящих выражений для отповеди, и он предпочёл промолчать, тем самым давая понять, как сильно обижен, и только ещё крепче сжал руль, словно скалолаз верёвку.

Войнич со своей стороны, дождавшись столь желанной тишины, продолжал оглядывать морской простор, вздыхая при мысли о своей машине, которую унесло в море со всем содержимым, включая его драгоценную рукопись.

Доктор Боуэн остановил машину у запертых ворот виллы «Арго», отстегнул ремень безопасности и, достав из бардачка ключ, открыл дверцу.

— Поэтому, — сказал барон Войнич прежде, чем доктор вышел из машины, — если хотите, чтобы мы помогли вам сжечь дом, позаботьтесь — или попросите того, на кого работаете, — предоставить транспорт, чтобы мы могли уехать отсюда, когда закончим работу.

— «Бархатные ручки» держит старые велосипеды вон там. — Джейсон указал на ангар. — Он двоюродный брат Фреда Засони, кажется, сапожник. Но его настоящая страсть — шины и всякий хлам.

— Вижу, — сказала Анита, прильнув к ограде двора, заваленного покрышками, лодочными каркасами, штурвалами, глушителями и автомобильными дверцами. — И ты предлагаешь мне украсть у него велик?

— Нет, я предлагаю тебе взять его в долг, — спокойно ответил Джейсон. — Знал бы «Бархатные ручки», что велик нужен для важнейшего дела, сам предложил бы. Но сейчас его тут нет. А у нас нет времени искать его. — Джейсон ухватился за ограду и полез по ней. — Снаружи ворота не открываются…

— Мне не нравится вся эта затея… — с недовольством проговорила Анита.

И всё же они перебрались через ограду и быстро скрылись за горой покрышек.

— Давай хотя бы оставим ему записку, что вернём велик как только сможем, — предложила Анита Джейсону, пока они, словно исследователи фантастического леса из вулканизированной резины, пробирались в тесных проходах между грудами шин. Покрышки лежали одна на другой, рассортированные по размеру, — отдельно для легковых машин, грузовиков, тракторов, рядом высились стопки колёс для мотоциклов и велосипедов, а также ржавые колёсные диски, и словно увядшие цветы, торчали из этих нагромождений металлолома и резины глушители. Джейсон ориентировался в этом царстве хлама, словно пользовался компасом. Они с Анитой немало покружили по всей территории, прежде чем добрались наконец до железного навеса у ангара.

— Вот мы и в мастерской, — сказал мальчик.

Здесь лежали покрытые пылью велосипеды, помятые двери, всевозможные детали и крыши самых разных машин.

— Но что «Бархатные ручки» делает со всей этой грудой металла и резины? — спросила Анита, рассматривая то ли с восхищением, то ли с неодобрением гору труб, поршней и зубчатых колёс.

— Рик считает, что здесь можно найти какую угодно деталь любого транспортного средства, когда-либо появлявшегося на дороге. И наверное, он прав. Иди-ка сюда.

Ребята подошли к воротам ангара и хотели заглянуть в него, надеясь увидеть кого-нибудь, но ангар оказался заперт, и нигде не видно было ни одной живой души. Тогда они двинулись дальше и вышли к ограде с другой стороны.

— Нужно как можно быстрее раздобыть что-нибудь… — сказал Джейсон, направившись к груде велосипедов, которые казались более-менее целыми. — Питер Дедалус был здесь как дома, — прибавил он, с усилием высвобождая из общей кучи велосипед. — Всякий раз, когда собирался построить какую-нибудь свою машину, приходил сюда и подбирал детали. Но ты не знакома с ним, поэтому тебе не понять.

— Я однажды ехала на его моторной лодке, — вспомнила Анита.

Джейсон поставил велосипед перед собой и осмотрел с видом знатока.

— Рику такой понравился бы. Держи!

Он передал велосипед Аните, чтобы отвела его к стене, потом принялся вытаскивать другой, цвета фуксии и ржавчины.

— Не новенький, конечно, — заметил он, справившись, — но, наверное, едет.

— Отлично, Кавенант, — сказала девочка, ставя второй велосипед рядом с первым. И тут заметила возле разбитого автомобильного кресла цепь от собачьей конуры и огромную миску с водой. — Что-то мне подсказывает, нам очень даже следует поспешить…

А Джейсон между тем прошёл дальше, и Анита вдруг услышала его восторженный возглас:

— Вот это да! Вау! Ничего себе!

«Что такого удивительного он увидел там?» — подумала девочка, направляясь к нему.

Джейсон присел возле старого ярко-красного мотоцикла. Детали лежащие рядом, говорили о том, что «Бархатные ручки» недавно работал с ним. Мотоцикл украшала большая круглая фара, массивный бак имел плавные обводы, выхлопная труба блестела, словно серебряная.

— Чудеса!.. — восхитился Джейсон, погладив чёрное, как чернила, седло. — Это же настоящий «Эм-By Августа»!

— По-моему, это просто неплохой железный утюг, — сказала Анита со скучающим видом.

— Ты шутишь? Это лучший дорожный мотоцикл всех времён! — заявил Джейсон, ловко оседлав его.

Девочка посмотрела на него снисходительно:

— Лучше сразу же слезь. Ты слишком мал ещё, чтобы водить такую машину.

— Спокойно! Я знаю, что делаю! — рассердился Джейсон, явно задетый за живое, и потянулся к ключу в замке зажигания.

— Гав-гав!

Анита невольно обернулась, но не успела спросить Джейсона, слышал ли он тоже лай: из шинного лабиринта появилась гигантская собака, нечто среднее между кабаном и слонёнком. Это был снаряд из густой, торчащей, словно металлические провода, шерсти, с огромными чёрными гвоздями вместо глаз и распахнутой красной дырой вместо пасти.

— О боже! — выдохнул мальчик и включил зажигание. — Рейган на свободе!

Мотор мощностью сто двадцать пять лошадиных сил громыхнул, словно взорвавшаяся граната, но завёлся.

— Эй, что ты делаешь? Ты с ума сошёл? — завопила Анита.

Взглянув на неё, Джейсон с отчаянием закричал:

— Открывай ворота! Открывай!

Пульт управления воротами находился в пяти шагах от Аниты. Девочка слышала с одной стороны лай Рейгана, с другой рёв мотоцикла и не знала, что хуже — погибнуть у ворот от мотоцикла или стать жертвой разъяренного животного.

Не ожидая, пока Анита решит, что делать, Джейсон прищёлкнул к раме боковой упор и повернул на себя рукоятку газа. Мотоцикл подскочил, словно подхлёстнутый конь, и спрыгнул с помоста, на котором стоял. Джейсон сумел удержать его и, не прекращая газовать, сделал полукруг по двору. Мотоцикл выпустил тучу чёрного дыма, из-под заднего колеса брызнула во все стороны галька, а результат оказался только один: ещё больше разозлилась собака.

Анита между тем успела подбежать к пульту управления воротами, нажала кнопку и бросилась к Джейсону, который пытался укротить своего отчаянно тарахтевшего выхлопами жеребца.

— Садись! Садись! Садись! — закричал ей мальчик, кружа на месте.

Ворота стали открываться, но створки двигались слишком медленно, Рейган же, казалось, вот-вот вцепится в ногу Джейсона, хотя движение мотоцикла мешало ему сделать это. Анита вскочила в седло и в первое мгновение чуть не упала прямо на разъярённого пса, но удержалась, обхватив Джейсона за туловище. Они не свалились только каким-то чудом.

— Держись! — крикнул Джейсон.

Анита не заставила его повторять дважды и, замерев от страха, успела ещё крепче ухватиться за сиденье, иначе из-за рывка мотоцикла вылетела бы с седла.

Они направились к воротам, которые всё ещё открывались. Всякий лом, оказавшийся на пути, разлетался из-под колёс.

— Мы сумеем! Сумеем сделать это! Сумеем… — упрямо повторял Джейсон, словно произнося заклинание, Анита же смотрела, широко открыв глаза, на ворота, которые приближались всё быстрее и быстрее… Вот они уже совсем близко…

Девочка зажмурилась за мгновение до того, как мотоцикл должен был врезаться в них. Когда же открыла глаза, поняла, что они с Джейсоном всё-таки проскочили.

Обернувшись, Анита увидела чёрное облако, а в нём чёрное чудовище, которое мчалось за ними со злобным и яростным лаем. Девочка ещё крепче прижалась к спине Джейсона. Они выехали на дорогу, идущую вдоль моря, а Рейган с лаем помчался за ними. Дорожные указатели и дома стремительно проносились мимо.

У первого очень крутого поворота Джейсон слишком поздно сбросил скорость, и мотоцикл, зацепил ограждение.

— Ты же говорил, что умеешь водить! — закричала Анита, увидев впереди ещё один крутой поворот.

Однако на этот раз Джейсон успел притормозить, и мотоцикл прошёл поворот почти по идеальной траектории. Выехав на прямой участок дороги, мальчик опять дал полный газ.

— Ну как, не отстал ещё? — спросил Джейсон, не снижая скорости.

Анита на секунду обернулась. Дорога сзади показалась ей тонкой петляющей лентой, уходящей от последних городских домов, а Рейган превратился в далёкую точку.

— Отстал! — ответила девочка.

Они миновали третий поворот по самому краю каменистой дороги, которая дальше пошла на подъём.

Потом Анита обернулась ещё раз и снова поискала глазами пса: он больше не преследовал их.

— Похоже, сдался, — сказала девочка и со вздохом добавила: — Нет его! Притормози!

Джейсон снизил скорость и обернулся.

— Избавились! — обрадовался он.

Дальше они поехали по прибрежной дороге на юг, наслаждаясь ветром, дующим в лицо, и вскоре оказались у последнего поворота на грунтовую дорогу, ведущую к утёсу, где возвышалась красно-белая башня смотрителя маяка. Джейсон медленно проехал туда.

Внезапно налетевший ветер поднял тучу пыли и наполнил паруса судёнышек, которые отправились на поиски людей, унесённых цунами далеко в море.

Остановившись между маяком и приземистым каменным домом Леонардо и Калипсо, Джейсон ласково похлопал по баку мотоцикла и снова радостно улыбнулся. Тут раздалось ржание лошади Леонардо.

— Ты совершенно сумасшедший, Кавенант! — произнесла Анита, чувствуя, как дрожат колени, и крепко прижалась щекой к спине мальчика, не отпуская его.

Под маяком, там, где волны разбивались о волнорезы, поднялось огромное облако пены.

На винтовой лестнице маяка было холодно и сыро. Белая известковая штукатурка на стенах облупилась под воздействием морской соли. Джейсон быстро спустился в подвал, где Леонардо хранил снаряжение для подводного плавания. В этой круглой комнате такого же диаметра, как башня, имелось две двери. Одна вела на лестницу, откуда и вошёл Джейсон, другая находилась на противоположной стене, и насколько он помнит, всегда была заперта.

Джейсон уже не раз бывал тут, всегда удивляясь, как холодно в этом подвале, и привык к тому, что его дыхание здесь превращается в пар, какая бы ни была температура снаружи. Этот холод постоянно проникал сквозь щели запертой двери, а на её пороге всегда белел тонкий веер инея.

Джейсон направился к оружейной пирамиде, которую Леонардо соорудил у стены, и принялся искать что-то среди костюмов для подводного плавания, баллонов и ласт. Наконец заглянул за компрессор рядом с пирамидой.

— Вот то, что мне нужно, — обрадовался Джейсон и опустился на колени возле деревянного ящика, обтянутого толстыми кожаными ремнями. Потом, пыхтя от натуги, оттащил его от стены, чтобы дотянуться до застёжек, открыл и кивнул с довольным видом: в ящике лежали ружья для подводной охоты.

Он достал одно ружьё, вставил гарпун в ствол и нажал на спусковой крючок. Гарпун вылетел с лёгким свистом и упал в метре от Джейсона.

— Так, в ружье почти нет воздуха, — понял Джейсон.

И повторил пробу с другими ружьями. Нашёл ещё два, в которых оставался воздух, и поставил их возле компрессора. Проверил в нём воздушный клапан, желая убедиться, что давление в норме, подсоединил одно ружьё и включил компрессор. Старый агрегат содрогнулся, прежде чем заработал, и его ободряющий шум вскоре заполнил комнату. Подражая Рику, Джейсон прикусил от усердия язык, когда одно за другим накачивал воздухом ружья.

Закончив, он опять что-то поискал в ящике. Внимательно осмотрев все свёртки, лежащие на дне, достал десяток сменных наконечников для гарпуна. У Леонардо имелись разные типы наконечников, и одинарные, и трезубцы, как у Нептуна.

Выбрав самые острые, Джейсон почувствовал, как мурашки пробежали по спине, и на этот раз не из-за холода в комнате. Одно дело плавать в море и охотиться на рыбу, и совсем другое — использовать подводное ружьё… как настоящее оружие.

«Наверное, это плохая мысль», — с сомнением подумал мальчик, но тут вспомнил пистолет в руках доктора Боуэна и закончил свою работу.

Когда он выключил компрессор, в подземелье под маяком наступила странная тишина. Джейсон внимательно и настороженно осмотрелся, как настоящий охотник. Повесил три ружья для подводной охоты на плечо, одно взял в руки, подошёл к двери, от которой тянуло ледяным холодом, и прильнул к её холодной поверхности щекой, и она тотчас приклеилась к дереву, как к металлу.

Джейсон прислушался: иногда из-за Двери времени доносились какие-то невнятные звуки, иногда стук.

— Джейсо-о-он!.. — услышал он чей-то очень далёкий, еле слышный зов и невольно крепче сжал ружьё.

— Джейсо-о-он!.. — повторил голос. На этот раз он звучал громче и… доносился не из-за двери, а из-за спины мальчика!

Джейсон обернулся и посмотрел вверх на лестницу, на дверь, в которую вошёл. Внезапно она распахнулась.

— Анита! — позвал мальчик. — Всё в порядке?

— Знаешь, лошадь словно с ума сошла! — ответила девочка.

Взбежав по лестнице и выскочив на площадку перед маяком, он едва не сбил Аниту с ног. Девочка указывала на хлев, где лошадь Леонардо ржала и яростно била копытом.

— Что с ней случилось? — спросил Джейсон.

— Не знаю! Я сделала всё, что ты велел, а потом она вдруг ни с того ни с сего…

Джейсон бросился к хлеву. Взглянул на потемневшее море, на небо, которое сделалось тёмно-синим, как обычно бывает перед грозой. Новая волна обрушилась на волнорез.

«Плохой знак, — подумал Джейсон. — Очень плохой знак».

Томмазо Раньери Страмби почувствовал, как что-то ползёт по щеке. Он открыл глаза и увидел перед собой краба. Небольшого красного краба, который ощупывал клешнёй его нос. Томмазо не сразу понял, что происходит. Он резко поднял голову, и явно обиженному крабу пришлось ретироваться.

«Берег! — подумал Томмазо. — Меня выбросило на берег».

Он поднялся. Точнее, попытался встать, но тут же свалился на мокрый песок, и прибой снова окатил его.

Томмазо замёрз, остался без обуви и насквозь промок, с головы до ног.

«Но где я?»

Всё же он кое-как поднялся и сделал несколько шагов, осматриваясь и ничего не понимая. Увидел, что прибой выносит на берег огромный чемодан, за который он держался недавно, чтобы не утонуть.

Опутанный тёмно-зелёными водорослями, чемодан медленно покачивался в прибрежной пене. Томмазо стряхнул с лица песчинки. Небо на горизонте темнело грозным тёмно-фиолетовым цветом. Слева в море вдавалась острым углом часть суши, и на этом мысу возвышался маяк. А рядом, совсем рядом с тем местом, где оказался Томмазо, возносился ввысь белый утёс — отвесная стена, высотой двадцать или тридцать, нет, все сорок метров! И мальчик тут же узнал тонкую линию лестницы, поднимавшейся к вилле «Арго».

«Солёный утёс…»

Не в силах сдержать волнение, Томмазо даже подпрыгнул от радости. Он не верил, что ему так сказочно повезло: течение принесло его в Килморскую бухту!

Но радовался он недолго, потому что едва не задохнулся от мучительного приступа кашля. Томмазо ужасно продрог и стучал зубами. Мокрая одежда липла к телу и, казалось, хлещет его, словно холодными руками.

«Сколько же времени я находился в воде?»

Томмазо посмотрел на свои руки. Кончики пальцев покрылись вмятинками, какие появляются, когда руки долго находятся в воде, а сейчас к ним даже больно было прикоснуться.

«Но я спасён!» — сказал он себе. И радость снова охватила его, но на этот раз он подавил невольное желание закричать и позвать на помощь. Нужно сосредоточиться на самом главном: холод, одежда, обувь.

«Ладно, будем думать…»

Он мог подняться по лестнице и попросить у Джейсона и Нестора какую-нибудь одежду. Хорошая мысль. Но ветер дул со стороны моря с такой силой, что от каждого его порыва мокрая одежда прилипала к телу ещё плотнее, и начинался сильный озноб.

«Снять её и побежать наверх голышом? И думать нечего».

Соображая, что делать, Томмазо подошёл к чемодану, который спас ему жизнь, и внимательно осмотрел. Это оказалось изделие старого производства, способное выдержать что угодно. Возможно, он даже был герметичным.

Томмазо присел, и в то же мгновение его окатила брызгами волна, яростно разбившаяся о скалу. Собрав последние силы, Томмазо оттащил чемодан подальше от прибоя.

Но открыть его сразу не удалось. Чемодан оказался с кодовым замком. Томмазо вспомнил любопытное наблюдение, о котором прочитал в каком-то журнале. Оказывается, у большинства чемоданов код очень простой, и его легко угадать, потому что владельцы, боясь забыть его, обычно используют простые цифры.

Томмазо набрал код из четырёх цифр: «один», «два», «три», «четыре». Потом попробовал наоборот: «четыре», «три», «два», «один». И чемодан открылся. Томмазо показалось, будто он открыл ларец с сокровищами. И произошло это не без какого-то волшебства.

Два ремешка, натянутые крест-накрест, придерживали содержимое — аккуратно сложенную одежду. Томмазо потрогал её и с радостью обнаружил, что она сухая. Совершенно сухая!

Прежде всего он извлёк из чемодана зонт. Длинный и страшный чёрный зонт, который сразу же узнал.

— Это чемодан кого-то из поджигателей! — догадался Томмазо.

Он поднял зонт — тяжёлый, с массивной ручкой и страшным чёрным наконечником. Мальчик прекрасно знал, что из него может вылететь длинная огненная струя.

Он с неприязнью отложил зонт в сторону и принялся рассматривать содержимое чемодана, уже не испытывая чувства неловкости из-за того, что роется в чужих вещах.

Чёрный жилет. Ещё один жилет. Рубашка. Томмазо развернул её, желая определить размер. Она оказалась чуть больше, чем ему нужно, он быстро надел её. Нашёл также брюки в чёрно-серую полоску — тут пришлось подвернуть штанины, — а также толстые шерстяные носки, и он надел сразу две пары, чтобы ноги не ёрзали в лаковых туфлях, которые были намного больше его размера обуви.

В тёплой одежде он сразу же почувствовал себя превосходно, хотя выглядел теперь как плохая копия своих врагов.

Томмазо потёр руки от удовольствия и уже собрался закрыть чемодан, но вдруг заметил папку с бумагами.

Он взял её, полистал. Похоже, какая-то рукопись. Первые страниц сорок отпечатаны на машинке, а остальные написаны от руки, почерк чёткий, аккуратный, зачёркиваний совсем немного.

На первой странице Томмазо прочитал:

СЕРДЦУ НЕ ПРИКАЖЕШЬ

Следующая строка старательно вымарана, но Томмазо сумел всё же определить несколько букв: Войнич.

«Войнич? Возможно ли?» — изумился мальчик.

Тут ещё одна высокая волна едва не окатила его с ног до головы. Он отскочил буквально в последний момент, прижав к груди рукопись. Потом подхватил зонт, который прибой чуть не утащил в море, и наконец с надеждой посмотрел на лестницу, поднимающуюся к вилле «Арго».

«Мне не просто повезло, что нашёл этот чемодан, — подумал Томмазо. — Этот чемодан — самый настоящий знак судьбы».

И побежал к лестнице.

Красный мотоцикл «Августа» проехал по улицам Килморской бухты.

Джейсон и Анита с тяжёлым сердцем покинули маяк. Странное беспокойство лошади Леонардо, как и тучи, сгущающиеся на горизонте, только усилили их тревогу. Поэтому всю дорогу они молчали, думая о загадочных событиях дня, о пропавших близких и об ожидающих их опасностях.

Мотоцикл остановился на Птичьей аллее, у голубой изгороди дома доктора Боуэна, за которой виднелась покрытая белой галькой дорожка, а в траве на аккуратно постриженной лужайке расположилась, словно охраняя украшенные бантиками качели, по меньшей мере дюжина садовых гномиков. На окнах дома красовались белые льняные занавески.

— Выглядит это место очень даже мирно… — сказала Анита, снимая мотоциклетный шлем. Они с Джейсоном нашли в доме у маяка пару шлемов довольно устаревшей модели, но вполне пригодных для использования, и решили позаимствовать их ненадолго.

— Ты бы видела, что там внутри, — возразил Джейсон. Не сняв шлема, он двинулся, пригнувшись, вдоль забора, словно опасался, что в любую минуту в него выстрелят из дробовика. Потом поправил ружья для подводной охоты на плече и резким движением распахнул калитку.

И тут прогремел гром.

Ребята осторожно приблизились к дому. Вокруг стояла полнейшая тишина, если не считать какого-то тихого гудения. Вот и низкие подвальные окна. Джейсон постучал в окно и вскоре, услышав ответный сигнал, понял: Джулия и Рик всё ещё заперты там.

Джейсон хотел было сразу же выбить стекло, да что толку — в такое маленькое и не пролезть.

— Нужно войти в дом, — решил Джейсон.

— А как? — спросила Анита. — Тут вроде бы всё закрыто.

— В таком случае начнём операцию «Садовый гномик», — решительно произнёс Джейсон.

Через минуту они уже стояли у окна в гостиную, высоко подняв садового Ворчуна.

— Я выбрал бы Учёного или Щенка, — вздохнул Джейсон.

— Ты предложил выбор мне, вот я и выбрала, — сказала Анита.

— Ладно, пусть будет Ворчун!

Джейсон чмокнул садового гномика в шляпку, с размаху швырнул его в окно и пригнулся. Осколки разлетевшегося вдребезги стекла со звоном посыпались в гостиную.

Ребята выждали несколько нескончаемых секунд. За это время ничего особенного не произошло, и самое главное — не заорала сигнализация.

Тогда Джейсон поднялся со словами:

— Входим, и будь осторожна — не наступи на осколки.

Они забрались через окно в гостиную и встали бок о бок, выставив вперёд свои ружья для подводной охоты. Потом на цыпочках прошли в кухню.

Здесь Джейсон открыл холодильник, придержал его дверцу стволом ружья, достал большой кусок сыра и с удовольствием откусил от него.

— Ммм… — произнёс он, жуя.

Анита смотрела на него, округлив глаза.

— Вот уже неделя, наверное, как я ничего не ел! — сказал наконец Джейсон. — Хочешь немного? — с готовностью предложил он девочке. В ответ на возмущённый отказ Джейсон только пожал плечами и продолжил подкрепляться.

У лестницы на второй этаж ребята услышали чьё-то тяжёлое дыхание. Похоже, наверху кто-то громко храпел.

— Смотри, он, наверное, там! — шепнула Анита, указывая на грязные следы, ведущие в подвал. Девочка подошла к двери и осторожно открыла её, при этом ружьё дрожало у неё в руках.

Крутая лестница спускалась в темноту.

Нашарив на стене выключатель, Анита включила свет. Внизу зажглась неоновая лампа, осветив на мгновение полупустое пространство, и тут же погасла.

Девочка несколько раз пощёлкала выключателем, но без толку. Должно быть, лампа в подвале перегорела.

Человек, спавший на втором этаже, захрапел теперь громче.

Анита и Джейсон осторожно спустились по ступенькам. В полумраке ребята с трудом различали силуэты разных вещей. Чувствовались сырость и затхлость. Обнаружили запертую дверь.

— Наверное, они там, — шёпотом сказала Анита.

Четверо ребят осторожно покинули дом на Птичьей аллее, позаимствовав у госпожи Эдны пару её белых кожаных сапожек с меховой опушкой, которые пришлось надеть Рику.

— Твои туфли просто ужасны, — вполне серьёзно заметил Джейсон, раздавая всем ружья для подводной охоты.

Ребята решили отправиться в Черепаховый парк, где можно спокойно обсудить всё происходящее. Перебравшись через кирпичную ограду у самого крутого спуска, они оказались в укромном месте старого городского парка.

Усевшись на траву под развесистым деревом, юные друзья сразу же почувствовали себя в безопасности. Тишина, старые, увитые плющом деревья, шелест листвы и чудный зелёный ковёр лужайки успокоили их, как уже не одно тысячелетие происходит с людьми на лоне природы.

А потом заговорили, сначала один, затем другой, перебивая друг друга, все вместе сразу обо всём, что случилось, не в силах остановиться.

— Минутку! Так мы никогда не разберёмся! — наконец твёрдо сказала Джулия, намереваясь направить разговор в определённое русло. — С чего начнём?

— С доктора! — сразу же ответил Джейсон. — Это он виноват во всём случившемся! И насколько я понимаю, мы единственные, кто обнаружил это! Хотел бы я знать, каким образом Боуэн завладел ключами, — он указал на шкатулку, которую поставил возле себя, — и что он собирался с ними делать…

— Нужно предупредить Нестора, — заметил Рик.

— Это верно. Но где он, куда делся? — спросила Джулия.

— Это нужно узнать в первую очередь, — ответил Джейсон.

К сожалению, они не могли просто позвонить ему: телефонная связь была нарушена почти во всём городе.

— Я считаю, нужно вернуться на виллу «Арго», — сказала сестра Джейсона.

— Я не согласна, — возразила Анита. — Я хочу вернуться вниз, в город. Мы уже очень давно ничего не знаем об остальных. И потом, рюкзак Нестора почему-то оказался в аптеке Боуэна, возможно, садовник там, в Килморской бухте.

Они помолчали. И в самом деле, единственный человек, о котором они что-то знали, это мама Рика, которую Анита с Риком видели в клинике. Остальные же все словно испарились, в том числе поджигатели.

Джейсон подобрал три небольших прутика и разложил их перед собой, как бы составляя список для памяти.

— Найти остальных. Разоблачить Боуэна. А ещё?

Рик достал из рюкзака ворох записок, которые сорвал со стены в подвале. Он забрал их на всякий случай, положив в коробку с ключами, и присоединил к ним белую холодную раковину.

— Нужно вот ещё что… — заговорил он. — Мы с Джулией поняли, что доктор Боуэн одержим двумя проблемами. Он считает, что у Фреда Засони не могло быть Первого ключа, а кроме того, он, можно сказать, зациклен на Агарти, где надеется получить ответы на какие-то вопросы.

— Он написал слово «Агарти» и фразу «искать ответы» по меньшей мере на десяти листках, — прибавила Джулия, она выглядела очень бледной и встревоженной.

Все по очереди подержали раковину в руках.

— Холодная, — заметил Джейсон и обнаружил, что пальцы сделались влажными. Похоже, холодная раковина таяла.

— На одном из этих листков было написано… — Рик стал быстро перебирать записки. — Куда же он делся? А вот! Направляясь в Агарти, важно не забыть холодную раковину.

Ребята молча смотрели на него. Все знали, что Агарти — воображаемое место, куда можно попасть только с помощью Дверей времени, и никто из них там не бывал. В записках Улисса Мура почему-то не рекомендовалось отправляться туда. Скупые заметки по этому поводу сообщали об ужасном климате там, почти полном отсутствии кислорода из-за того, что местность находится очень высоко над уровнем моря.

Упоминались также унылое однообразие пейзажа — сплошной снег, острые хребты, ледники, на них трещины, — и путаные легенды или рассказы путешественников, страдавших от недостатка кислорода: будто бы по ночам им свистели какие-то гадкие снежные существа, а днём то появлялись в лучах солнца, то исчезали какие-то города.

— Он явно что-то задумал… — проговорил Джейсон, просматривая короткие записки доктора Боуэна.

— Это верно, — кивнула Джулия. — Но что?

Ответа на этот вопрос ребята не знали. Однако, обнаружив в доме Боуэна некоторые приметы того, что он знает о воображаемых местах, Дверях времени и Первом ключе, они поняли: теперь многое из того, что до сих пор казалось бесспорным, вызывает сомнение. Выходит, они ошибались, когда думали, будто о существовании Дверей времени знают только ребята, подружившиеся в то Удивительное лето.

— Ещё кто-нибудь в городе мог знать о Дверях времени? — спросил Джейсон. — И самое главное, возможно ли, что Боуэн знает о них больше нас?

Все посмотрели на него. В самом деле, трудно было представить, как доктор, он же аптекарь, этот рассудительный и рациональный человек, входит в Дверь времени.

Джейсон вспомнил о необычных снадобьях, которые они с Анитой нашли в банке с травами. Разве это не доказывало, что доктор Боуэн хотя бы однажды побывал… там?

— А может, кто-то доставил их для него, — предположил Рик.

Сомнение рождало новые возможные осложнения, а их и без того хватало.

— Предлагаю разделиться, — сказала наконец Джулия. — Кто-то из нас должен подняться на виллу «Арго» — убедиться, что с Нестором всё в порядке, и предупредить его о докторе.

Кивнув утвердительно, Рик прибавил:

— И вернуть ключи на место.

— Вы двое могли бы поехать туда на мотоцикле, — сказал Джейсон. — Рик, умеешь водить?

Рыжеволосый мальчик снова кивнул. И в свою очередь поинтересовался:

— А вы что будете делать?

— Мы с Джейсоном могли бы спуститься в город, — ответила Анита.

Казалось бы, план неплохой.

— А если Нестора нет на вилле «Арго»? — заговорила Джулия. — А если доктор увидит вас в городе?..

Анита указала на записную книжку Мориса Моро:

— С её помощью мы всегда можем быть на связи.

Джейсон предложил другой план. Он отвезёт Аниту на мотоцикле в город, чтобы она как можно быстрее начала разыскивать пропавших, потом приедет за Риком и Джулией и отвезет их на виллу «Арго».

— А потом ещё раз ненадолго спущусь в город, — заключил он. — И постараюсь, чтобы никто не видел меня, ведь… формально я всё ещё нахожусь в Лондоне на экскурсии!

Джейсон держался очень уверенно и решительно. И никто из ребят даже не подозревал, что на самом деле собирается сделать этот лондонский мальчик.

Приехав на площадь на мотоцикле «Августа», Джейсон Кавенант остановился. Ноги в грязи. Крепко сжимает руль.

Он только что ссадил Аниту.

Похоже, город возвращался к нормальной жизни. Перестали звонить колокола церкви Святого Якова. Вода стекала к морю уже слабыми ручейками, и жители принялись очищать улицы от грязи, водорослей, размокших книг и прочего мусора.

Люди собирались на площади у церкви, чтобы узнать новости или предложить свою помощь. Отец Феникс отдавал распоряжения. Раненых быстро отправляли в клинику.

Но нигде не видно было доктора Боуэна. Джейсон осмотрелся, теряясь в догадках и не находя ответов на многие вопросы. Который раз спрашивал он себя, всё ли в порядке с его отцом, хотя и знал, что о нём непременно побеспокоится мама. Это немного успокаивало. А Нестор? Что с ним? Куда он делся? Почему в его рюкзаке оказалась шкатулка с ключами и почему доктор завладел ею?

Слишком много вопросов и никаких ответов. А ещё сколько других вопросов, о которых даже некогда подумать!

Возможно, следовало заняться и другим срочным делом — разгадать, что такое известно Боуэну, чего не знают они, ребята?

Джейсон почувствовал, что сгорает от нетерпения выяснить это. Он понимал, что Анита тоже ищет своего отца и всех других, понимал, что не должен перекладывать на неё эту задачу. Томмазо, Нестор, Блэк Вулкан, господин Блум — все нуждались в его помощи. Но и Рик с Джулией их тоже искали.

Джейсон сжал руль, не переставая ломать голову, как найти ответы на мучащие его вопросы.

«Обратиться к Агарти…»

Он включил мотор и поехал вверх по дороге к Солёному утёсу. Ещё несколько минут, и он передаст мотоцикл Рику и… вернётся к Аните.

«Или нет?»

В конце концов, ему для этого нужно всего несколько минут. Полчаса. Самое большее час.

Анита поймёт. Другие тоже. В сущности, он ведь не покидает их. Он только поищет ответы, которые хочет найти.

Сердце Джейсона забилось сильнее. Так бывало всякий раз, когда, собираясь предпринять что-то, он чувствовал в глубине души, что ошибается.

Он свернул на Аллею певчих птиц и остановился.

Джулия и Рик подбежали к нему.

Сойдя с мотоцикла, Джейсон снял шлем и отдал его рыжеволосому мальчику, который тут же оседлал «Августу», снял с ручки второй шлем, передал сестре и помог ей сесть на мотоцикл.

Дальше Джейсон действовал быстро. Незаметно для Рика и сестры открыл её рюкзак, нащупал в нём шкатулку с ключами, нашёл в ней на ощупь нужный ключ и отыскал другой предмет, который тоже решил позаимствовать, — холодный как лёд.

— Джейсон, так мы поехали?

Он обернулся, успев сунуть раковину под одежду, а ключ — в карман джинсов, и хотел было уже вернуть рюкзак Джулии, но тут ему пришла в голову другая мысль, и он достал из рюкзака ещё одну вещь. Небольшую и очень ценную.

«Ну и разозлится же она!» — подумал Джейсон, взяв записную книжку Мориса Моро. Потом надел рюкзак на плечи сестре, ничего не заметившей, и произнёс:

— Увидимся!

Обернувшись, Рик подмигнул:

— Как только что-нибудь узнаем, звоним друг другу.

— Договорились, — кивнул Джейсон, покусывая губу.

Он постоял, глядя, как удаляются сестра и Рик, и помахал им рукой. Они казались слишком маленькими, чтобы управлять таким тяжёлым мотоциклом, а ведь ещё вчера ездили на велосипедах.

Джулия в самом деле слегка тревожилась, расставаясь с братом, но Джейсон знал, что сестра его в хороших руках: Рик разумный парень, про таких говорят: у него голова на плечах.

«В отличие от меня», — не без иронии подумал он.

Он постоял ещё немного, глядя, как мотоцикл поднимается в гору.

Наконец «Августа» исчезла за поворотом, и в этот момент из-за тучи выглянуло солнце. Порыв ветра донёс до Джейсона запах свежеиспечённого хлеба из кондитерской «Лакомка». Мальчику показалось, будто он слышит, как кто-то кричит: «Горячий хлеб! Горячий хлеб всем желающим!»

Джейсон вспомнил, что в служебном помещении «Лакомки» имеется Дверь времени. Подумал, что, наверное, владельцы кондитерской знают об этом. Более того, возможно, о Двери времени знают все жители Килморской бухты. Как и доктор.

Предположение, что такое возможно, то есть что все знают и только делают вид, будто ничего не ведают, невероятно поразило его.

«Ответы. Мне нужны ответы», — решил Джейсон.

Он открыл свой рюкзак и переложил в него всё, что взял у сестры. А потом направился не в город, а снова в Черепаховый парк.

— Простите меня, ребята, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к друзьям и сестре.

Выйдя из церкви, Анита увидела тёмно-фиолетовые тучи, надвигавшиеся на город с моря. Она заслонила глаза рукой, потому что солнце кое-где ещё пробивалось сквозь плотные облака, словно догадываясь, что вскоре предстоит скрыться.

Девочка осмотрелась, но нигде не нашла Джейсона. Может, она слишком поторопилась, и он ещё не успел вернуться с Аллеи певчих птиц?

Да, доктор — это проблема. Многие искали его, но никто не мог точно сказать, где он. За ранеными ухаживала госпожа Пинкевайр, врач-ветеринар, которой помогал её молодой сын с кривыми зубами. Но в суматохе, ещё царившей в городе, всё считали, что доктор Боуэн несомненно находится где-то в другом месте, там, наверное, нужнее.

Анита зашла в церковь, надеясь узнать что-либо о своём отце и Томми, поскольку именно тут собирались люди, здесь назначали встречи и обменивались новостями.

Но мальчика из Венеции и господина Блума в Килморской бухте никто не видел: похоже, горожане вообще ничего не знали о них, как ни старалась Анита описать их внешность и объяснить, кто они такие.

И только когда стала спрашивать о Блэке Вулкане, который, по-видимому, последним видел её отца, услышала в ответ, что вроде бы Блэка несколько часов назад направили в клинику, причём двигался он без посторонней помощи и действительно шёл не один.

У Аниты вновь ожила надежда, к тому же она решила во всём убедиться сама, ведь клиника совсем рядом — на другой стороне площади. В Килморской бухте вообще можно за две минуты дойти пешком куда угодно.

— Горячий хлеб! Горячий хлеб всем! — доносилось тем временем из кондитерской «Лакомка», возле которой собралась довольно большая толпа. В воздухе витал необычайно соблазнительный аромат песочного теста, слоёных пирожных, безе, буше и разных других вкусностей с французскими названиями.

Анита перешла площадь, исполненная надежды. Если бы пришлось поспорить на деньги, где найдёт Джейсона, она ни минуты не сомневалась бы, что обнаружит его в «Лакомке».

Однако там Джейсона не оказалось. Анита обогнула очередь у кондитерской, прошла мимо возвышающегося посередине площади памятника не существовавшему английскому королю и вернулась туда, где недавно рассталась с мальчиком.

Но и тут не нашла его.

«Хотелось бы всё же понять, куда ты подевался, Кавенант?»

Анита задумалась. Что же ей теперь делать? Так и стоять тут в ожидании неизвестно сколько или отправиться в клинику без него?

В конце концов, выбрав второе решение, она хотела было уже уйти, но в последний момент заметила неподалёку нечто странное. На густой грязи, покрывавшей площадь, явно что-то написано. Как будто кто-то писал носком ботинка. Анита присмотрелась и различила очертания буквы. Кажется, «И». А рядом другие буквы. Она подошла ближе и с изумлением обнаружила на плотном слое грязи самое настоящее послание:

Растерявшись, Анита даже не сразу смогла понять смысл этого сообщения.

Почему Джейсон мог не вернуться? Не согласен с ней в чём-то? И куда он мог отправиться? На виллу «Арго» со всеми остальными?

Но зачем?

Потом она подумала, что это в сущности не так уж и важно. Её охватило глубокое разочарование. Мысль о том, что Джейсон оставил её одну в тот момент, когда она искала отца, ранила её так глубоко, что у неё перехватило дыхание.

— Ты просто настоящий эгоист… — проговорила Анита, со злостью стирая ногой послание. — Со всеми твоими планами, идеями, приключениями.

Да, Анита уже давно поняла, что Джейсон делал только то, что интересовало его, и в каждый конкретный момент следовал своему инстинкту, собственным побуждениям. А нужды других его нисколько не заботили. Даже когда речь шла о друзьях.

«Тебе ещё нужно расти и расти, Кавенант, — мысленно сказала Анита, направляясь в клинику, — много больше, чем тебе кажется».

Её мама всегда говорила: вот когда перестанешь думать лишь о собственных желаниях и начнёшь понимать, что нужно другим людям, станешь взрослым человеком. А тут всё какие-то планы, загадки, секреты и приключения…

— Ты был мне нужен…

Анита задумалась. Следует ли предупредить Рика и Джулию? Впрочем, возможно, Джейсон давно уже с ними.

Или стоит поступить точно так же, как он, — наплевать на всё?

Раздумывая обо всём этом, она вошла в клинику. Увидела пострадавших в приёмном покое и госпожу Бигглз, лежащую с капельницей.

Здесь определённо нужна помощь.

А не всякие чудеса.

И на какое-то время она забыла о Джейсоне Кавенанте.

Анита быстро обошла все кровати в поисках хоть одного знакомого лица. Синди спала. Некоторые люди, уже встречавшиеся ей в городе, ничего не могли сказать ни о Блэке, ни об отце, ни о Томмазо.

Расспрашивая раненых, она принялась помогать им. Подавала больным чай, подносила медсёстрам упаковки с физиологическим раствором, усадила незнакомую пожилую женщину в кресло на колёсиках, другую проводила в туалет.

И наконец встретила маму Рика Баннера, которая сказала ей, что видела Блэка и какого-то господина с ним.

— А где вы их видели, госпожа Баннер? Не припомните? — спросила Анита дрожащим от волнения голосом.

Мама Рика спрятала за ухо непослушную прядь, глубоко вздохнула и стала вспоминать. Она выглядела очень усталой.

— Они шли вместе с доктором, — помолчав, проговорила она, — и всё вроде было в порядке, в этом я не сомневаюсь… Куда шли, не знаю, конечно. А потом доктор, кажется, поднялся на второй этаж, тут, в клинике, и… больше я его не видела.

Анита поблагодарила госпожу Баннер и принялась разливать горячий чай в термосы, стоящие под плакатом, рассказывавшем о самых типичных заболеваниях собак и кошек. Потом, вспомнив, что сказала мама Рика, девочка решила подняться на второй этаж, в офис ветеринарной клиники.

Там, в длинном коридоре, свет не горел, заходящее солнце почти не освещало помещение через единственное окно, так что было довольно темно. И пусто. Ни души.

Анита заглянула, приоткрывая стеклянные двери, в разные комнаты, выходившие в коридор. Небольшой операционный стол. Шкафы с лекарствами. Плакат, рассказывающий о породах лошадей. Ещё один — о породах английских быков.

Солнце зашло, и внезапно коридор погрузился в полную темноту. С первого этажа доносились стоны пострадавших и голоса людей, помогающих им.

Аните стало тревожно и показалось вдруг, будто кто-то стоит у неё за спиной. И вроде даже мелькнула какая-то тень.

Но в коридоре никого не было. И она уже прошла его почти до конца. Осталось заглянуть только в последнюю дверь с табличкой «Архив».

Девочка вздохнула: так ничего и не узнала! Никаких следов Блэка, её отца или доктора. Госпожа Баннер, очевидно, ошиблась.

И всё же она подошла к двери архива и хотела открыть её, но она оказалась заперта. Девочка покрутила круглую ручку раз, другой и уже решила спуститься вниз. Но сделав несколько шагов, остановилась, потому что от страха у неё кровь застыла в жилах.

Она не сомневалась, что услышала чей-то стон, долгий, протяжный стон. И похоже, он доносился именно из-за запертой двери архива. У Аниты мурашки побежали по коже. И всё-таки, желая убедиться, не показалось ли ей, девочка снова подошла к двери и снова повернула ручку. Даже пару раз подергала дверь, словно не зная, что она заперта.

Анита прислушалась. Только гул голосов доносился с первого этажа.

Нет, конечно, ей показалось. Усталость и напряжение играют с ней плохие шутки. И вдруг — как раз в тот момент, когда она хотела уйти, — кто-то снова застонал.

На этот раз Анита, не сомневалась: стон доносился из-за двери архива.

— Есть тут кто-нибудь? — прошептала она в замочную скважину.

Пройдя последний поворот по дороге на Солёный утёс, братья Флинт увидели башенку виллы «Арго», которая вырисовывалась на фоне мрачного и грозного неба. Ворота в парк оказались открыты, но всё равно внушали почтение. Справа виднелось сверкающее, покрытое барашками море. С другой стороны терялась в зелени дорога, ведущая в город. Слышались только плеск волн, бьющихся об утёс, крики чаек и далёкий шум мотоцикла.

— Какое место! — воскликнул старший Флинт. — И мы никогда не бывали тут!

Младший Флинт метнул на него сердитый взгляд:

— Тоже скажешь! Вчера были!

— Ну да, — согласился средний брат. — Как раз вчера. Неужели не помнишь?

— Не может быть! — удивлённо вскинул брови старший Флинт.

— Твой брат украл здесь ключ! — едва сдерживая раздражение, произнёс младший Флинт. — А ты спустился на берег и украл лодку!

Старший Флинт почесал затылок:

— Так то ночью было… А сейчас я и не узнал здесь ничего.

— Как, по-твоему, много ли ещё в Килморской бухте таких мест?

— Да, много ли? — повторил средний Флинт.

Не дожидаясь ответа от своего тучного брата, младший Флинт решительно вошёл в открытые ворота виллы «Арго», но, оказавшись в парке, вдруг словно оробел. Что-то насторожило его здесь. Показалось, будто кто-то прячется за деревьями и наблюдает за ним.

Он взглянул наверх, огляделся и уловил какое-то движение… Лёгкая тень… Почудилось, будто среди деревьев мелькнул кто-то с длинной палкой в руке. Младший Флинт шагнул дальше, но увидел только ствол большого дерева и ветки, колышущиеся на ветру.

Мальчик посмотрел на крышу дома, потом на башенку и отчётливо ощутил опасность. Ему показалось, будто дом, подобно раненому животному, готов защищаться когтями и зубами.

Вдруг где-то стукнула ставня, и младший Флинт невольно вздрогнул. Небо среди ветвей совсем потемнело, и тревожное ощущение только усилилось.

Младший Флинт поёжился и стал соображать, куда же идти. Оказывается, братья уже в другой стороне, у самого дома, а он всё ещё бродит по парку.

И как это он не заметил, что кружит по нему. Казалось, дорожки сами уводят его подальше от входной двери.

Тут он увидел совсем близко, в густой тени, небольшую сторожку для садовых инструментов, почти полностью заросшую плющом. Он подошёл к ней и заглянул в окошко. Там хранились грабли, мётлы и стояла большая канистра. И внутри никого не было. Но тут за спиной у него хрустнула ветка, прошелестела листва… Младший Флинт резко обернулся, и ему снова показалось, будто заметил какое-то движение.

Вроде бы опять человек с длинной палкой — может, с зонтом? — словно растворился в зелени.

А затем из-за дома появилась другая фигура — в грязной и рваной одежде. Младший Флинт узнал одного из братьев Ножницы и помахал ему в знак приветствия. Может, это его он видел среди деревьев?

Белокурый ответил на его приветствие и, как бы сообщая кому-то, кого младший Флинт не видит, произнёс:

— Ребята прибыли!

Ни в одном из окон виллы «Арго» не горел свет. Башенка отбрасывала длинную тень, которая, падая на ограду, словно указывала, где выход. Килморская бухта на другой стороне залива казалась очень далёким, даже каким-то нереальным городом.

Машина доктора Боуэна стояла возле домика садовника. Старая немецкая малолитражка цвета кофе с молоком, изготовленная ещё в то далёкое время, когда пала Берлинская стена, не имела ничего общего с «астоном-мартином» братьев Ножницы. Доктор пытался проникнуть в жилище Нестора, а Мариус, он же Маляриус, Войнич стоял в стороне, заложив руки за спину, и рассматривал дом Кавенантов.

Когда братья Флинт подошли к доктору Боуэну, тот, лишь мельком взглянув на них, произнёс:

— А, ну хорошо! Наша «рабочая команда»! Смелее! И постарайтесь сделать всё как можно быстрее!

— А что… нужно сделать? — наивно поинтересовался средний Флинт.

Доктор вместо ответа с силой пнул ногой в дверь домика садовника; дверь однако не захотела открываться.

— А вы, барон Войнич, с чего посоветуете начать? — поинтересовался младший Флинт.

Войнич обернулся к мальчику, подняв бровь. Потом, промолчав, снова посмотрел на виллу.

Младший Флинт пожал плечами и пошёл к дому, но что-то остановило его, что-то неведомое, таящееся за тёмными окнами.

Он долго смотрел на раскрытую дверь и представил вдруг, как оттуда прозвучит низкий голос, который прикажет ему уйти. От одной только мысли об этом у него мурашки побежали по коже.

А спустя мгновение младший Флинт испугался ещё больше, потому что дверь внезапно распахнулась, словно от порыва ветра, и он, в страхе попятившись, опять увидел в тени дома ту же призрачную фигуру с длинной палкой, похожей на зонт…

В ту же минуту с моря, словно вызванный какой-то невидимой силой, налетел яростный ветер и захлопнулись все ставни на втором этаже.

Вилла «Арго» как бы замкнулась, словно черепаха в своём панцире.

«Этот дом живой! — в панике подумал младший Флинт. — Кто-то или что-то обитает в нём!»

И они тут совсем нежеланные гости!

В сумерках уходящего дня Черепаховый парк наполняли таинственные шорохи. Плющ, окутавший огромные вековые деревья, и густые заросли лиан, похожие на пыльные плащи, тихо покачивались от ветра, налетавшего со стороны моря.

Джейсону показалось, будто он вошёл в старинную гостиную, где дорогую и уже потёртую парчу заменили ветви и листва, а гости с неизменной чашкой чая — это сухие, затвердевшие от времени стволы деревьев.

Мальчик пошёл по тропинке, поднимающейся на холм, с трудом пробираясь между кустарниками, заполонившими всё вокруг, обогнул высохший фонтан, миновал разбитый каркас оранжереи, где когда-то росли тропические растения самых немыслимых цветов и ароматов, и поднялся на главную аллею.

Здесь на тёмных стволах повсюду висели небольшие металлические таблички. Когда-то, пока дикие растения не проникли сюда и не отвоевали себе жизненное пространство, каждое дерево в парке имело табличку с названием.

На перекрёстках дорожек в густых зарослях плюща виднелись статуи, пострадавшие от ветра и морской соли. Теперь по ним уже невозможно было угадать, кого они изображали когда-то: титанов ли, античных божеств, крылатых коней, собак с несколькими головами, фениксов или каких-то мифических фигур.

И казалось, эхом звучал здесь далёкий смех потерявшихся посетителей. Парк не работал уже многие годы, закрылся задолго до появления здесь Улисса Мура, который и обнаружил вместе с ребятами пещеры. Говорили, будто целые статуи и даже скамейки ушли под землю, когда оседал мягкий грунт. Весь этот огромный парк был разбит над бесконечной сетью подземных галерей.

Вот тут-то, вдали от взрослых, и сложилась в те далекие годы дружная компания Удивительного лета. Именно отсюда Улисс Мур и его друзья начали обследовать подземелья Килморской бухты в поисках ответов.

Так что, в каком-то смысле вполне логично, что именно отсюда нужно отправляться на поиски последней тайны, отсюда, через Дверь времени, которая открывалась ключом с головкой виде дракона, можно проникнуть в Агарти.

Джейсон никогда не бывал тут, но прекрасно знал дорогу сюда. Это ему недавно объяснил Блэк Вулкан, а ещё более точные указания мальчик нашёл в заметках Улисса Мура.

Стараясь не думать об Аните, Рике и сестре, Джейсон прошёл мимо памятника трём черепахам, служившим символом и, как сказали бы теперь, брендом строителей дверей, и двинулся дальше по тропинке, что вилась между растениями с широкими ланцетовидными ярко-красными листьями.

Гудение насекомых, кружащих над головой мальчика, становилось оглушительным. Из просветов между облаками иногда падали косые лучи, покрывая растения золотистыми пятнами.

Джейсон пробрался сквозь заросли и вышел на неширокую просеку, утопающую в тени и ограждённую кипарисами, стоящими, словно часовые, по обеим её сторонам.

Посередине просеки, невидимой для непосвящённого, случайного прохожего, Джейсон обнаружил огромную каменную голову — уродливую морщинистую физиономию то ли сатира, то ли демона с круглыми глазами и распахнутым в вечном крике (а может, в зевке) ртом. Из-за серо-зелёного мха и колючих побегов, почти полностью покрывавших её, голова была почти незаметна и не очень-то страшила.

Джейсон подошёл ближе. За многие годы распахнутый рот зарос таким густым и плотным кустарником, что его почти невозможно раздвинуть, Джейсон даже исцарапал себе все руки.

Наконец, после множества попыток, мальчик проделал достаточно широкий проход и вошёл в этот каменный рот.

Внутри оказалась невидимая снаружи старая деревянная дверь, едва различимая в полумраке, изготовленная из массива дерева с вырезанными на ней символами тарокки: одиннадцать кругов, соединённых сетью коридоров.

Джейсон уже видел такие знаки в другом месте — на недостроенной двери в Аркадии. Он не представлял, как можно достроить её, но не терял надежды выяснить это. Он знал, или думал, что знает, только одно: сломать эти двери невозможно. Их петли выдержали бы удар носорога, а дерево уцелело бы в любом пожаре.

Замочная скважина, изготовленная из металла, не имеющего названия, грозно поблёскивала. Неровное отверстие, тёмное и глубокое, открывало доступ к особому замковому механизму.

И только один-единственный ключ, кроме универсального Первого ключа, мог открыть её — тот самый, который мальчик держал сейчас в руках, — ключ с головкой в виде дракона.

Джейсон взвесил его в руке, прежде чем поднёс к замочной скважине, и вспомнил, что написано в заметке доктора Боуэна: за этой дверью можно найти любой ответ.

Он последний раз обернулся и окинул взглядом парк.

Отсюда, от этой головы, просека с её кипарисами-часовыми напоминала кладбище. Казалось, деревья источают в воздух саму печаль, некую цветочную пыльцу, доносящую аромат далёких времён — тех времён, когда росли золотые деревья и текли медовые реки.

Это конечно же воображаемое место. Как и бесконечное множество других.

Отбросив все колебания, Джейсон вставил ключ с головкой в виде дракона в замочную скважину и провернул его с лёгким щелчком.

Потом толкнул дверь.

И вошёл.

После множества попыток Аните удалось выломать дверь в архив, используя в качестве тарана небольшую тумбочку, найденную в соседнем помещении на втором этаже ветеринарной клиники госпожи Пинкевайр.

Анита оказалась в тёмной комнате, где стояли три раскладушки, и у неё едва не остановилось сердце, когда она увидела на них Нестора, Блэка Вулкана и…

— Папа! — вскричала Анита, бросаясь к отцу.

У господина Блума глаза были открыты, но он не мог пошевельнуться. Слюна, скопившаяся на губах, мешала ему говорить, и когда Анита стерла её, он слабо улыбнулся.

— Девочка моя… — чуть слышно произнёс он.

— Папа! — повторила Анита, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги и дрожит голос. — Папа! Что с тобой случилось? Что с тобой сделали?

Господин Блум слегка качнул головой. Он лежал на раскладушке в грязной, облепленной водорослями одежде.

— Не… помню… — с огромным усилием произнёс он. — Мы сидели возле кафе, когда…

— Доктор Боуэн? — спросила Анита, не в силах дождаться, когда отец закончит фразу.

Девочка посмотрела на Блэка Вулкана, храпевшего на соседней раскладушке, и на худощавую фигуру Нестора, который лежал немного дальше.

Это не могло быть случайностью, чтобы трое мужчин оказались запертыми в этой комнате, отдельно от других пострадавших.

И Анита готова была спорить, что все трое не просто спали.

Их усыпили!

— Доктор… Боуэн… — повторил господин Блум. — Помню… да… кажется… он тоже… был там… и нам… почти… удалось…

— Что удалось, папа?

Посмотрев на дочь, господин Блум улыбнулся.

— Анита… — проговорил он.

— Неужели совсем ничего не помнишь?

Он медленно качнул головой.

— Ну, а подняться хотя бы сможешь? — ласково спросила девочка.

Её отец хотел шевельнуться, но не смог. Он совершенно обессилел.

— Наверное… немного погодя… — прошептал он. И прибавил: — А остальные?

— Ещё спят, — ответила Анита. — Подожди, пойду позову кого-нибудь, и вот увидишь…

— Анита… — прошептал господин Блум.

— Что?

— Анита… я… в порядке… Но… очень… хочу… спать…

— Я знаю, папа, но сейчас, вот увидишь…

И вдруг Анита умолкла. Только теперь она догадалась, что сделал с тремя взрослыми мужчинами доктор Боуэн! Он дал им снотворное, которое достал из банки в аптеке. И если бы только этот эгоист Джейсон не пропал так внезапно, у неё были бы сейчас под рукой те ампулы с раствором для быстрого пробуждения, которые лежали у него в рюкзаке.

Почувствовав, как отец тронул её за руку, Анита вздрогнула и отвлеклась от своих мыслей.

— Не волнуйся… обо мне… Предупреди маму… что с тобой всё в порядке…

— Мама… — Девочка заволновалась. В последние дни с ней, Анитой, столько всего произошло: она путешествовала по разным странам, которые существовали разве только в народных легендах или в научно-фантастических романах, терялась в безвыходных лабиринтах, сталкивалась с кошмарными чудовищами, а ещё семь тайн, наводнение, этот ненормальный доктор… И за всё это время она ни разу не подумала о маме.

«Наверное, она умирает от беспокойства», — встревожилась Анита и настолько остро почувствовала себя виноватой, что даже покраснела от стыда.

Отец девочки понимающе улыбнулся. Потом проговорил:

— Мне… рассказали… о записной… книжке…

— Тебе рассказали о записной книжке? — удивилась Анита. И поинтересовалась: — Кто? И что тебе сказали?

— Не помню… очень хорошо… — Господин Блум попытался со стоном повернуться на бок, но не смог.

У Аниты сжалось сердце.

— Папа, может, не нужно…

— Покажешь?

— Что? — с недоумением спросила она. И, догадавшись, прибавила: — Записную книжку Мориса Моро? Ну конечно покажу!

Посматривая искоса на других мужчин и на выломанную дверь, опасаясь, что в любую ту может появиться доктор Боуэн, Анита достала из кармана записную книжку Мориса Моро и показала отцу.

— А… — произнёс он… — Вот какая… Я видел другую… точно такую же… — с большим трудом произнёс господин Блум.

Не обратив внимания на эти слова, Анита быстро полистала книжку и, найдя рисунок убегающей женщины в рамочке, обнаружила, что Последняя смотрит в этот момент на неё со страницы.

— Вот эта женщина, её зовут Последняя, видишь? — обратилась Анита к отцу. — Она живёт в одном очень далёком городе, но если положить сюда руку… то я услышу её и смогу ответить.

Господин Блум улыбнулся, но Анита поняла, что он не смеётся над ней. Он сочувствовал дочери.

— И что же… ты говоришь ей? — спросил он.

— Что я тут, с тобой, — ответила Анита.

— А она…

— Отвечает, что очень рада, что я нашла тебя. Она, знаешь… очень одинока… и ждёт, что мы ей поможем… Что вернёмся и спасём её город прежде, чем она умрёт.

Господин Блум, закрыв глаза, глубоко вздохнул. Потом с улыбкой проговорил:

— Очень хорошо. Делай всё, что считаешь нужным… моя малышка… Только сначала… предупреди маму…

Анита улыбнулась в ответ и увидела, что отец снова погружается в сон.

— Конечно, папа, — тихо сказала она, — предупрежу. Как только заработают телефоны. Обещаю.

И посмотрела на других мужчин. Блэк Вулкан громко храпел, а Нестор дышал еле слышно.

Анита задумалась, куда делся Томмазо, который последовал за ней из Венеции в этот городок, затерянный в Корнуолле.

Где бы ни находился Томми, в этот момент она всей душой понадеялась, что он тоже жив и здоров.

Потом девочка поцеловала отца в лоб и вышла из комнаты.

По комнатам виллы «Арго» медленно двигался невысокий человек. Он внимательно следил за тем, что происходит в парке, сначала из кухни, потом из окон второго этажа.

Из-за туфель не по размеру двигаться приходилось, шаркая ногами.

При этом человек опирался на длинный чёрный зонт.

Знак судьбы.

Когда же человек этот понял, что происходит нечто плохое, он спустился на первый этаж и запер на засов входную дверь, чтобы в дом не проникли незваные гости.

Однако этого оказалось недостаточно. И действительно, один из братьев Флинт, младший, забрался на старый ясень, нашёл открытое окно и проник в дом.

Невысокого роста человек, услышав, как тот сбегает по лестнице, спрятался за одной из статуй, украшающих виллу «Арго», и подождал, пока младший Флинт окажется поблизости.

Тот выглядел испуганным.

«Он боится», — подумал человек с зонтом, оставаясь в своём укрытии, и услышал, как непрошеный гость торопливо отпер наружную дверь и вернулся на второй этаж.

Чего он боится? И что сделать, чтобы ещё больше напугать его?

Он припомнил описание виллы в книгах, которые читал, нашёл в коридоре люк на потолке, ведущий на чердак, ловко забрался туда и стал пробираться между старой пыльной мебелью.

Добрался до слухового окна и, приоткрыв, выглянул в парк.

И тут услышал, как кто-то говорит, что нужно поджечь дом.

Вот этого он не мог допустить.

Но телефон не работал, и значит, он должен действовать один.

На чердаке стоял манекен в куртке капитана корабля.

Томмазо Раньери Страмби снял её и быстро вернулся на первый этаж.

Братья Флинт без особого желания вошли в дом и осторожно, на цыпочках двинулись дальше по комнатам, даже не осматривая их.

За братьями шли доктор Боуэн и Маляриус Войнич. Другие братья — Ножницы — остались в парке, на случай, если кто-нибудь появится.

— Смелее, ребята! — сказал доктор. — И живее принимайтесь за дело! Договорились?

— С чего хотите, чтобы мы начали? — не скрывая недовольства спросил средний Флинт.

— Не знаю… — растерялся доктор Боуэн. — Пожалуй, с библиотеки! Что скажете, барон?

— Ни в коем случае, — сухо ответил Маляриус Войнич. — Сначала я должен побывать там.

Доктор недовольно проворчал:

— Ну ладно! Только побыстрее. Самое большее через десять минут здесь запылает неплохой костёр! — И, ступив на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, обратился к Флинтам: — Так что начнём с гостиной. Но прежде снимите эти картины и поставьте их у стены.

— Вы хорошо понимаете, что делаете, не так ли, господин? — поинтересовался младший Флинт, озабоченно осматриваясь.

— Ещё бы! Я-то понимаю, а вот настоящие поджигатели, здесь присутствующие, похоже, не очень-то собираются помогать вам.

И бросив сердитый взгляд на Маляриуса Войнича, доктор Боуэн направился к выходу.

Главарь поджигателей стоял у него на пути, заложив руки за спину, похожий на вампира, и даже бровью не повёл, сохраняя невозмутимое выражение на лице. Потом, всё так же, ни слова не говоря, прошёл мимо братьев Флинт, которые принялись снимать картины, и поднялся на второй этаж.

Младший Флинт тем временем руководил работой, озабоченно заглядывая во все углы. С того момента, как он вошёл в парк, его не покидало ощущение, будто за ним кто-то наблюдает. И сейчас, снимая картины со стен, он не мог избавиться от этого неприятного ощущения. Он посмотрел на портреты, стоящие на полу, и ему показалось, будто все эти лица безмолвно упрекают его.

На самом верху лестницы находилось большое зеркало, которое почему-то напугало его ещё сильнее. По какой-то совершенно необъяснимой причине младший Флинт подумал, что, взглянув в него, увидит не своё отражение, а какого-то совершенно незнакомого человека.

— Тебе не кажется, что тут… какая-то странность? — с раздражением спросил он среднего брата, когда тот проносил мимо очередной портрет.

— Нет, — ответил тот. — А что ты имеешь в виду?

Младший Флинт вздохнул. «Нет, всё нормально», — сказал он себе.

Всё нормально, кроме одного: они собираются поджечь дом. Причём дом Джулии Кавенант, девочки, в которую он тайно влюблён.

— Что ты сказал? — спросил он, не обращаясь ни к кому из братьев конкретно.

Средний и старший Флинты в этот момент сносили вниз большую картину, держа её над собой на вытянутых руках.

— Нет, мы ничего не говорили, — ответил старший Флинт.

— Но я же отчётливо слышал, как кто-то позвал меня, — сказал младший Флинт.

И прислушался. Дом тихо поскрипывал, за окном свистел ветер, где-то хлопнула ставня.

И сквозь все эти звуки прозвучал очень далёкий голос:

— Фли-и-инт…

Снова услышав призыв, младший Флинт побелел от ужаса.

— Слышали? — с тревогой обратился он к братьям. — Вы слышали?

— Я ничего не слышал, — ответил старший Флинт, пожав плечами.

— Фли-и-инт!

Средний брат схватил младшего за руку, едва не столкнув с лестницы.

— Я слышал! Слышал!

Сгрудившись, братья в страхе переглядывались.

А голос, похоже, приближался. Теперь он зазвучал громче и страшнее:

— Фли-и-инт! Что ты де-е-елаешь, Фли-и-инт?

И вдруг в коридоре на втором этаже возникла человеческая фигура. Лицо в тени, не разглядеть. Длинные чёрные брюки, на ногах огромные блестящие туфли, белая рубашка и поношенная капитанская куртка.

— Что ты делаешь в моём доме? — воскликнул этот человек, нацелив на троицу зонт, на конце которого трепетал огонёк.

От ужаса у братьев Флинт кровь застыла в жилах.

— СТАРЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ! — вскричали они в один голос. И в следующее мгновение слетели с лестницы, задев при этом один из портретов, который совсем недавно сняли со стены. Звон разбитого стекла и грохот сломанной рамы только прибавили им страху.

— ЭТО ПРИЗРАК! ПРИЗРАК! — вопили братья, бросаясь к выходу.

Выбежав в парк, они промчались мимо побледневшего от ужаса доктора Боуэна, перемахнули через ограду и опрометью пустились наутёк.

Между тем на первом этаже виллы «Арго» наступила тишина.

Послышался только тихий скрип, когда приоткрылась дверь в библиотеку.

Маляриус Войнич выглянул на лестницу.

Вышел из библиотеки и оказался возле большого зеркала. Посмотрел в коридор, куда выходили спальни: там только что появлялся призрак. Взглянул на лестницу.

И увидел внизу разбитый портрет Меркури Малкольма Мура, того, кто закрыл Клуб путешественников-фантазёров и открыл вместо него Клуб поджигателей. Язвительная, довольная, дьявольская улыбка появилась на лице барона Войнича.

Главарь поджигателей заложил руки за спину и двинулся по коридору. Остановившись возле комнаты Джейсона Кавенанта, он произнёс, обращаясь к дверям:

— Ну, так выходи теперь.

Поскольку в ответ послышалось лишь лёгкое поскрипывание половицы, Войнич прибавил:

— Я знаю, что ты здесь. Выходи. Я не сделаю тебе ничего плохого.

И спокойно подождал, пока перед ним не оказался призрак виллы «Арго»: рост невысокий, лицо в тени, капитанская куртка… и его, Маляриуса Войнича, зонт.

Главарь поджигателей и призрак молча стояли друг перед другом.

— Ребят ты можешь испугать, но не меня.

Призрак шагнул навстречу, на лицо его упал свет, и Маляриус увидел, что перед ним мальчик.

— Джейсон Кавенант? — спросил барон.

Мальчик покачал головой:

— Нет, господин. Меня зовут Томмазо Раньери Страмби.

— У тебя, Томмазо Раньери Страмби, мой зонт, — с досадой произнёс Войнич.

Мальчик не отступил, но и не протянул барону зонт. Казалось, он ждал этого момента.

— У меня не только ваш зонт, господин Войнич, — проговорил Томмазо чуть дрожащим от страха голосом.

И показал главарю поджигателей его слегка помятую рукопись.

На пару секунд Маляриус Войнич утратил спокойствие. Он протянул было руку, намереваясь завладеть папкой, которую мальчик держал в руках, и в голове у него пронёсся целый вихрь вопросов.

Каким образом его роман спасён от цунами, которое унесло в море столько вещей, в том числе машины? И как рукопись оказалась у этого мальчика?

— Отдай! — гневно потребовал он.

Томмазо отступил на шаг и выставил вперед зонт, как бы желая отстранить главаря поджигателей и в то же время угрожая ему.

— Терпение, господин Войнич, — тихо проговорил он, улыбнувшись. — Обещаю отдать вам рукопись. Но только после того, как выполните мою просьбу.

— Никак не могу понять… — проговорил Джейсон, когда самодвижущийся балкончик поднялся на вершину расщелины, где ледяной ветер хлестал по лицу.

— Что не можешь понять, Джейсон Кавенант? — спросил человек, стоящий рядом и смотрящий вдаль.

Солнечный свет сверкал на заснеженных вершинах, уходящих далеко за горизонт. Глубокие расщелины в ледниках, спускавшихся с них, походили на огромные шрамы, оставленные тысячелетиями.

Джейсон обхватил себя за плечи, стараясь согреться. На самом деле ему всё было непонятно, он не знал, что ответить, и потому сказал:

— Непонятно, почему не помнишь своего имени… Вот этого я действительно не понимаю.

С ещё более громким тиканьем балкончик опустился возле глубокого разлома и передвинулся на еле заметную на снегу тропинку.

— Это как раз несложно понять. Это правило Агарти, города мудрецов, — ответил незнакомец, продолжая смотреть на горизонт.

Сколько ни всматривался Джейсон, видел там только горы. Высочайшие горные хребты, затянутые облаками, и ледники с расщелинами. Всё это тянулось насколько хватало глаз до горизонта. Бесконечная, ослепительно сверкающая белая гряда.

— И ты тоже мудрец? — спросил Джейсон.

— Я мудр настолько, насколько длинна моя борода, — услышал он в ответ.

— Не понимаю…

— Поймёшь, юный путешественник. Ещё несколько минут, и поймёшь.

И тут перед ними неожиданно, словно вырвавшись из-подо льда, возник город Агарти. Такой же белоснежный, как горные хребты вокруг, и такой же, как они, устремлённый ввысь. Казалось, на горы легла тень, которая по мере приближения превращалась в дома, башни и минареты, расщелины оказывались дорогами и улицами, переулками, теряющимися среди зданий.

— Агарти… — прошептал Джейсон, восхищённый невероятной картиной. — Он поднялся. — Как прекрасно!

Древний, как и вечные льды, что окружали его и никогда не таяли на солнце, город этот, возникший при создании мира, изумлял величием и дыханием вечности.

Слепящие солнечные отблески не позволяли долго смотреть на город. Казалось, смотришь на само солнце. Нестерпимо сверкали позолоченные и в то же время будто посеребрённые здания и башни.

Забавный балкончик двигался дальше, подпрыгивая на расчищенной от снега узкой тропинке. У первых же строений она превратилась в мощённую тёмным камнем мостовую, над которой поднимался пар.

— Прибыли, Джейсон Кавенант, — объявил мудрец, когда балкончик остановился.

Джейсон смотрел на всё вокруг, открыв от изумления рот. Тут не было ни оград, ни крепостных стен, ни бастионов, которые защищали бы город от возможного неприятеля. Вокруг только вечные льды и разломы.

Мудрец указал мальчику на серебряную линию, которая пересекала первую улицу города.

— Вот тебе и разгадка тайны, и выбор, который предстоит сделать. Это Линия Мудрости. По другую сторону от неё найдёшь ответы на все вопросы, которые ищешь. Но как только вернёшься оттуда, тут же забудешь их навсегда.

Джейсон в недоумении заморгал. Похоже, эта мудрость не для него.

— Но я всё равно ничего не понимаю!

— Невозможно находиться сразу по обе стороны одной лини, — терпеливо объяснил таинственный бородач. — Однажды перейдя Линию, забудешь всё, кроме своих вопросов. А захочешь вернуться, забудешь все ответы, которые получишь в городе мудрецов.

— Забуду ответы?

— Совершенно верно. Как я забыл своё имя. Но едва я снова пересеку эту Линию, то есть вернусь туда, где родился, всё сразу вспомню.

Джейсон побледнел.

— Но в таком случае… какой смысл в том, что я добрался сюда? Какой смысл искать ответы, если потом забуду их?

— Если ищешь ответ на то, что тебя интересует больше всего на свете, достаточно лишь переступить эту Линию. Вот в этом и заключается смысл.

— Да, но я хочу запомнить этот ответ, а не забыть его, вернувшись оттуда! — возразил Джейсон.

— Это невозможно! Если ответы покинут Город мудрецов, их тут не останется, и никто больше не сможет найти их!

Джейсон помрачнел.

— Это какая-то нелепость, — произнёс он.

— Не думаю, — заметил мудрец.

— Тебе легко говорить. Это твой город. Вот вышел оттуда и теперь не помнишь даже, как тебя зовут.

— И даже обратную дорогу не помню, и не смог бы вернуться, если бы не этот балкончик! — засмеялся мудрец. — Это сделано из соображений безопасности, юный путешественник. Потому что ответы хотят знать все!

Решив, что над ним просто смеются, Джейсон очень рассердился.

— Я не уверен, что хочу пойти в этот город, — недовольно заявил он.

Мудрец кивнул, как бы говоря, что хорошо его понимает. И вслух сказал:

— Мудрость — это внутреннее спокойствие. И это означает, что у человека нет больше никаких вопросов. Этому и учит Агарти.

— Хорошенькое учение!

— Понимаю тебя, юный путешественник. Ты всё ещё пребываешь во власти порывов и страстей своей повседневной жизни. Поэтому и не готов жить в Агарти.

Джейсон горько усмехнулся:

— И весьма сомневаюсь, что когда-нибудь буду готов!

— В таком случае могу отвезти тебя туда, откуда ты пришёл. И дам тебе ещё одну холодную раковину на случай, если захочешь вернуться!

Лёгкий свист донёсся из кустарника в парке виллы «Арго», возле которого стоял кудрявый. Он в растерянности огляделся. Неподалёку его брат пытался вскрыть дверь в домике Нестора, а доктор Боуэн топтался возле белокурого в сильнейшем нетерпении. Кудрявый усмехнулся.

В кустах снова кто-то свистнул.

Кудрявый решил посмотреть, в чём дело, и, подойдя ближе, обнаружил, что кто-то прячется там. Сначала он подумал, что это один из трёх местных мальчишек, которые только что с воплями вылетели из дома.

Но вскоре понял, что ошибся. Он обнаружил в кустах рыжеволосого мальчика, который целился в него из какого-то странного оружия.

— Ах, Рик, это ты! — воскликнул поджигатель, узнав его. — Что ты здесь делаешь? И что это у тебя такое? Ружьё?

— Я мог бы спросить тебя о том же, — ответил мальчик. — Да, это ружьё. И оно заряжено.

— Ты с ума сошёл! Опусти сейчас же! — потребовал кудрявый.

— А это зависит от того, что ты собираешься делать.

— О, можешь не волноваться. Я не стану поднимать шум!.. И вообще, Рик, тут, по-моему, какая-то большая путаница… — признался кудрявый.

— Я заметил… Объясни, что тут происходит.

Кудрявый вздохнул:

— Наш главарь хочет что-то выяснить у доктора, а тот поставил условие: расскажу, если поможешь сжечь виллу. К счастью, наш главарь, похоже, сомневается, что это следует делать, поэтому попросил нас как-нибудь помешать доктору.

— Сжечь виллу «Арго»? Но это же безумие! И что вы надумали делать?

— Пытаемся как-нибудь помешать доктору, — пожал плечами кудрявый.

— Я бы так не сказал, — заметил Рик, кивая на домик Нестора, куда уже вошли белокурый и Боуэн. При мысли, что кто-то посмеет рыться в вещах Нестора, он едва не задохнулся от возмущения. Будь он повыше ростом, посильнее да поотважнее, он подошёл бы к доктору и врезал бы ему кулаком по физиономии. Но Рик не мог сделать этого, хотя бы потому, что доктор Боуэн был вооружён лучше него.

— О, да ты не беспокойся. Мой брат знает, что делает, — сказал кудрявый с хитрой улыбкой. — Скажи лучше, зачем сам тут прячешься?

— Я придумываю план. И не уверен, что могу доверять вам.

Кудрявый в смущении почесал затылок:

— Но дело в том, что мы тоже никому не доверяем.

И тогда Рик спросил:

— Сможешь поговорить со своим главарём так, чтобы Боуэн ничего не заподозрил?

— Нет проблем.

— Хорошо. Тогда скажи ему, что доктор не знает ничего такого, что было бы не известно нам. Если ради этих сведений он собирается сжечь дом, то мы и так расскажем ему без всякого пожара. Только попросим остановить Боуэна.

Кудрявый кивнул:

— Попробуем.

— И не забывай о нашем приключении, — строго добавил Рик.

Вместо ответа кудрявый подмигнул ему и быстро удалился.

Как только поджигатель скрылся в доме, Рик пробрался сквозь кусты к старому дубу, за которым пряталась Джулия.

— Ну, так что? — с нетерпением спросила девочка.

Расставшись с Джейсоном, они с Риком направились к вилле по дороге вдоль берега. Подойдя к дому, сразу заметили, что ворота распахнуты, а во дворе стоит старая малолитражка цвета кофе с молоком. Рик не понимал, что происходит, и хотел пройти дальше, но Джулия уговорила его остаться у ворот.

Затем, убедившись, что дорога свободна, они пробрались в парк и обнаружили братьев Ножницы, которые слонялись между деревьями, явно скучая. Рик и Джулия не знали, можно ли доверять им, и потому решили всё же не выходить из своего укрытия. И правильно сделали, потому что вскоре услышали голос доктора Боуэна, который отдавал распоряжения.

Но что он собирался делать? Рик незаметно подобрался к нему поближе и послушал, что он говорит. Когда же он вернулся к Джулии, по озабоченному выражению его лица она поняла: мальчик узнал нечто неутешительное.

— Боуэн задумал сжечь виллу «Арго»! — с волнением сообщил Рик.

— Что? Быть этого не может! Рик, этот человек сумасшедший, и мы должны во что бы то ни стало остановить его.

— Я веду переговоры с поджигателями. Похоже, они не уверены, что должны выполнить просьбу Боуэна.

— Думаешь, им можно доверять?

Мальчик покачал головой:

— Сейчас это единственное, что мы можем сделать.

Джулия опустилась на траву, рассматривая парк. С тех пор как покинула подвал дома на Аллее певчих птиц, она почувствовала себя намного лучше и больше не кашляла. Она снова ощутила прилив энергии и желание немедленно действовать. Поэтому вынужденное ожидание вызывало у неё ощущение бессилия, будто она всё ещё сидит там, в подвале.

Рик опустился рядом с ней.

— Такое уже было… — прошептал он.

— Что было?

— Пожар, — объяснил мальчик. — Дверь времени вся обгорелая. Они уже пытались сжечь её…

— Но не смогли, — произнесла Джулия. — И теперь тоже не смогут.

— Вот вам ваша рукопись, — сказал Томмазо, передавая Маляриусу Войничу его роман «Сердцу не прикажешь».

Все собрались в комнате с кирпичным потолком, самой старинной в доме. Обстановка, правда, не очень располагала к длительной беседе. С моря дул сильный ветер, портреты семейства Мур всё ещё стояли внизу возле лестницы, двери, выходящие в парк, были открыты настежь, и небольшой дождик стучал в окна.

Джулия, Рик, Томмазо, братья Ножницы и барон Войнич — все настороже и не обнаруживая своих эмоций, — с любопытством посматривали друг на друга.

Главарь поджигателей торопливо схватил рукопись, словно опасаясь, что братья Ножницы заметят её, и спрятал под пиджак.

Даже сюда доносились крики доктора Боуэна, запертого в сторожке для инструментов и ожидавшего, когда его передадут полицейским.

Ребята позаботятся об этом, как только восстановят телефонную связь.

А сейчас предстояло решить кое-какие другие вопросы.

— Вы обещали рассказать мне всё, что знаете про эти двери, — напомнил Маляриус Войнич. — И прежде всего то, чего нет ни в каких книгах, разумеется.

— А вы не хотели бы просто уйти отсюда и сделать вид, будто ничего не произошло? — дерзко заявила вдруг Джулия.

Младшему Флинту показалось, будто он заметил краем глаза Джулию Кавенант.

— Эй! — крикнул он братьям, которые бежали сломя голову по дороге к городу. Но ни средний, ни старший Флинт не отозвались. Жутко напуганные тем, что увидели и услышали на вилле «Арго», они остановились бы теперь, только рухнув без сил.

Да и младший Флинт тоже не задержался бы ни на минуту, если бы не заметил случайно девочку, которая заставляла его сердце биться сильнее, чем от страха.

Вылетев стрелой за ограду виллы «Арго», он оглянулся на парк, населённый, как ему представлялось, жуткими призраками. И между деревьями скользнуло одно из привидений.

С длинными, медового цвета волосами.

И понадобилось некоторое время, прежде чем младший Флинт сообразил, что это Джулия Кавенант.

И едва понял это, остановился.

В первую минуту ему захотелось броситься к ней, предупредить, что в парке водятся призраки, но тут же подумал, что она давно живёт здесь и наверняка знает об их существовании не понаслышке.

Если, конечно, это настоящий призрак, а не какой-нибудь фокус, придуманный, чтобы напугать его и заставить убежать!

Но что делает Джулия в парке как раз в тот момент, когда они собираются поджечь виллу? Она здесь одна или с братом?

Или — ещё хуже — с Риком Баннером?

Несчастные предатели…

Младший Флинт подавил в себе страх, махнул рукой на братьев, которые, наверное, решили бежать до Шотландии, и скорым шагом вернулся к вилле, где оказалось уж слишком много разных призраков. У ворот он с удивлением обнаружил, что всё изменилось в течение нескольких минут.

Доктор Боуэн покинул домик садовника, даже не закрыв за собой дверь. Братья Ножницы не бродили больше без дела по дорожкам этого парка, теперь совершенно пустого и потому ещё более пугающего, чем прежде.

Дрожа от страха, младший Флинт сделал ещё несколько шагов и остановился, потому что услышал чей-то крик. Настолько отчаянный вопль, что даже разобрать слова невозможно.

Мальчику снова захотелось броситься наутёк и убежать как можно дальше от этого проклятого дома и обитавших в нём призраков.

Но тут он подумал, что голос кричащего человека очень даже напоминает голос доктора Боуэна.

И в самом деле: это кричал доктор.

Как никогда осторожно младший Флинт прошёл дальше, туда, откуда, как ему казалось, доносились крики, и стал перебегать от дерева к дереву, как настоящий шпион — как будто в доме виллы прятался снайпер, готовый сразить его в любую минуту.

Так, перебежками, минут через десять он оказался у сторожки для хранения инструментов, а когда приблизился к ней, крики и стук в дверь почти прекратились.

Младший Флинт подобрался ещё ближе и спрятался за кустами розмарина.

— Доктор Боуэн! — несмело позвал он.

Неожиданно прогремел выстрел, и, к счастью, пуля пронеслась мимо.

— Эй! Вы что, спятили?

— У меня пистолет! — закричал доктор из сторожки.

— И поэтому нужно убивать меня? — возмутился младший Флинт.

Ответила ему тишина, а потом прозвучал глухой голос доктора:

— Ты кто такой?

— Я — Флинт.

— О, слава богу! Флинт! Дорогой мой! Выпусти меня скорее отсюда!

Мальчик, однако, сомневался, что это нужно сделать, в конце концов, доктор только что едва не убил его.

— А что с вами случилось? — поинтересовался младший Флинт.

— Я попал в западню! — признался доктор. — Эти два негодяя… договорились с девочкой из Лондона и её женихом Баннером.

«Баннер?.. Жених…»

Это слово сразило младшего Флинта, как отравленная стрела. Однако он не упал замертво, а пришёл в негодование.

— Как же вызволить вас? — наконец обратился он к доктору.

— Поищи ключ от замка. Я заметил, что рыжий мальчишка спрятал его где-то поблизости! — ответил доктор в нетерпении.

Младший Флинт быстро осмотрел всё поблизости, без особого труда нашёл ключ в вазоне справа от сторожки и, обрадовавшись, вставил его в висячий замок.

— Что… что ты… делаешь? — спросил ещё не совсем проснувшийся господин Блум, глядя на потолок коридора, который проплывал над его головой.

Анита вытолкала каталку из помещения архива, чтобы отправить её вниз. Девочка улыбнулась отцу и провела влажной салфеткой по его лбу.

— Ты велел делать всё, что считаю правильным, папа. И я решила, что самое лучшее — находиться рядом с тобой, Нестором и Блэком и следить, чтобы с вами всё было в порядке.

Она обратилась к маме Рика, и та помогла ей переправить каталки с тремя «спящими» в общую палату. Девочка не стала говорить ей о наркотике, которым Боуэн, должно быть, усыпил их, и решила, что не стоит рисковать, оставаясь в помещении архива, ведь тут можно встретиться с доктором, если тот вдруг вернётся.

Во время переезда на каталке Блэк Вулкан начал стонать и фырчать, а Нестор даже пару раз открыл глаза.

При всех этих заботах Анита не переставала думать о Джейсоне, об этом лондонском мальчике, куда-то пропавшем. Придумал себе приключение для поисков какой-то тайны, как будто приключения и тайны — самое главное на свете. Важнее неё, её отца, друзей и знакомых, пострадавших и нуждавшихся в помощи.

Анита подумала также, что с того момента, когда началось наводнение, он ни разу не вспомнил о родителях и даже не поинтересовался, не случилось ли с ними что-нибудь, не ранены ли они, не нужен ли он им.

Нет, Джейсон Кавенант определённо не слишком внимателен к близким. И нисколько не сентиментален.

Он энтузиаст, исследователь, безрассудный мальчик, что и говорить.

Но в первую очередь он просто глупец.

Останься Джейсон с ней, они столько всего могли бы сделать вместе. Позаботились бы о её отце и Несторе и вместе с ними отправились бы на виллу «Арго». Или куда-нибудь ещё. Снова стали бы искать секрет Дверей времени и постарались бы спасти Умирающий город.

И ведь они целовались! И наверное, могли бы поцеловаться ещё.

Если бы только Джейсон не предал её.

И не испортил бы всё.

«Сам теперь открывай секрет Дверей времени, Кавенант! — сказала бы Анита Джейсону, окажись тот перед ней в эту минуту. — А я возвращаюсь в Венецию. К моему котёнку Мьоли и родителям. Путешествуй дальше один. И поймёшь, как это скучно».

Девочка невольно улыбнулась. Даже этот старый ворчун Улисс Мур перестал путешествовать во времени, когда потерял жену и друзей. Какой смысл в этих невероятных путешествиях, если потом нельзя никому рассказать о них, поделиться впечатлениями? Какой смысл во всех этих воображаемых местах, если представляешь их себе в одиночку?

Вот почему Анита осталась возле отца, Нестора и Блэка Вулкана.

Прежде всего, однако, она хотела убедиться, что с ними всё в порядке и что доктор Боуэн, вернувшись, не сможет навредить им.

К тому же ей надоело следовать за Джейсоном Кавенантом в его бесполезных приключениях.

— Всё хорошо, — заверила Анита отца, когда тот оглядывал большую палату со множеством кроватей. — Вскоре встанешь, и тогда, пожалуй, позвоним маме.

— А люди с тяжёлыми травмами тут есть? — спросил господин Блум, явно приходя в себя.

— О, к счастью, нет. Только ушибы и несколько незначительных переломов.

Господин Блум сжал руку дочери:

— Я доволен тем, что ты делаешь!

— Знаю, папа. Я тоже довольна.

— Нелегко нам пришлось, верно?

— Ещё как, — с улыбкой ответила Анита.

Тут её окликнула госпожа Баннер.

Анита ушла, чтобы помочь маме Рика, которая ухаживала за ранеными, а потом вернулась к отцу. Он почувствовал себя много лучше и даже разговорился.

— Я рассказывал тебе… о поездке с Блэком? — спросил господин Блум.

— Нет, не рассказывал, — покачала головой Анита.

— О, это было… совершенно невероятное приключение! Мы стрелой летели всю ночь на чёрном паровозе по рельсам, которые, казалось, поднимались из земли. Это походило на чудесное сновидение! Мы словно перенеслись в детский приключенческий фильм, какие смотрят в детстве, а потом вроде забывают, но на самом деле такие фильмы всю жизнь потом хранятся где-то в нашей памяти.

— Не думала, что ты такой романтик, — улыбнулась Анита.

— Только потому, что работаю в банке? — сказал господин Блум, тоже улыбаясь. Потом сделался серьёзным и внимательно посмотрел на дочь. — Я знаю, что мы редко видимся с тобой, Анита, из-за того, что я слишком занят на работе. И потому также, что живу в Лондоне, а вы с мамой — в Венеции. И это просто глупо! В самом деле глупо. Вот почему я доволен, что поднялся на этот паровоз и приехал сюда искать тебя.

Анита почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, и постаралась унять их.

Тут момент Нестор, ещё не пробудившись, приподнялся в койке и громко закричал:

— Нет, подожди меня! Подожди!

Все, кто находился вокруг, с испугом обернулись на него.

— И куда, по-твоему, я могу отправиться в таком состоянии? — отозвалась на его призыв госпожа Бигглз с кровати неподалёку.

Анита подошла к старому садовнику. Глаза широко раскрыты, но не видят: снотворное ещё действует. Девочка ласково уговорила Нестора лечь и успокоиться, поправила влажную салфетку у него на лбу.

И тут с улицы донеслись какие-то громкие крики. Люди бросились к окнам посмотреть, что случилось.

Анита тоже хотела понять, в чём дело. В дверях столпились любопытные. Госпожа Баннер поспешила наружу.

— Извини, папа, я отойду на минутку.

Девочка прошла между кроватями к выходу и протиснулась сквозь толпу. Люди что-то возбуждённо говорили и указывали на вершину Солёного утёса.

Анита так и застыла на месте. Она не верила своим глазам.

— Нет, нет, нет… — произнесла она с нарастающим страхом.

Над Солёным утёсом поднимался столб чёрного дыма. Он змеёй тянулся к плотным серым тучам.

Горела вилла «Арго».

Уверенно двигаясь по туннелю под Солёным утёсом, Рик на секунду обернулся, желая взглянуть на своих спутников, следовавших за ним. Рыжеволосый мальчик держал высоко над головой зонт поджигателей, и голубое пламя, которым он выстреливал время от времени, окрашивало синим цветом лицо Джулии.

За девочкой шёл мрачный барон Войнич, за ним растерянные братья Ножницы и взволнованный Томмазо.

Решено было начать с моста, украшенного скульптурами животных, и торжественно завершить путешествие в гроте, где стоит «Метис».

И вдруг, когда прошли уже половину пути, Рик неожиданно услышал невероятный, неповторимый звук. Так скрипела Дверь времени на вилле «Арго», когда её открывали.

Но этого не могло быть: та дверь всё время заперта. Заперта до тех пор, пока не вернутся путешественники, которые в неё вошли.

Рик подумал, что ему померещилось.

«Невозможно второй раз открыть Дверь времени!»

Невозможно.

Разве только Первым ключом…

Ноги Рика обдал холодный ветерок, и мальчик замедлил шаги, двигаясь по туннелю ещё осторожнее. И вдруг услышал другой звук, непохожий на первый, но такой же необъяснимый: чьи-то шаги.

Чужие шаги — не его собственные и не его спутников.

Они доносились откуда-то сверху.

Кто-то следовал за ними.

Рик снова обернулся и взглянул на Джулию. На её красивом лице отражались те же чувства, какие испытывал он сам: смятение и ужас. Все остальные тоже слышали шаги, но никто не произнёс ни звука, как будто тишина оказалась их единственной защитой.

Подняв зонт, Рик двинулся дальше. Наконец после очередного поворота они вышли к большому мосту со скульптурами над глубокой пропастью.

— Вот и разделяющая черта, — объяснил он Маляриусу Войничу, с тревогой вглядываясь в туннель, из которого они только что вышли.

Войнич прошёл на мост. При свете голубого пламени огромные фигуры животных, украшавших этот подземный мост, тех самых, что изображены на головках ключей от Дверей времени, выглядели необычайно грозно.

— Удивительно талантливая работа, — сказал главарь поджигателей, внимательно рассматривая скульптуры.

— Мост построил один из предков семьи Мур, — заметила Джулия, — чтобы соединить берега этой пропасти.

— Она огибает под землёй всю Килморскую бухту! — с невольным волнением сообщил Томмазо.

Войнич кивнул, давая понять, что этого объяснения ему достаточно, и поинтересовался:

— А что на дне этой пропасти?

— Золотой лабиринт! — в один голос произнесли братья Ножницы.

— Отлично, — проговорил главарь поджигателей. — Пока что я увидел глубокую пещеру, отличный мост над страшной пропастью, одиннадцать прекрасных скульптур. Но где же тут… хоть что-то необыкновенное, волшебное, невероятное?

И ещё немного прошёл по мосту.

— Да прямо перед вами! — дружно ответили братья Ножницы и указали на аэростат Питера Дедалуса, на котором они поднялись сюда из глубин Лабиринта. Аэростат висел над серединой моста, и держался на длинной верёвке, привязанной к основанию одной из скульптур.

Все прошли на мост, как вдруг во мраке пещеры неожиданно грозно прозвучал глухой возглас:

— НИ С МЕСТА!

И в тот же момент из туннеля появилась грузная фигура доктора Боуэна.

— Невероятно… — прошептал Рик, узнав его.

Но это действительно был доктор Боуэн. Он стоял в нескольких шагах от них, угрожая пистолетом и глядя на всех безумными глазами.

— НИ С МЕСТА! — снова приказал он и прошёл на мост. — ПЕРВОГО, КТО ШЕВЕЛЬНЁТСЯ, УБЬЮ!

Никто не шевельнулся. И доктор подошёл ближе.

— Вы очень разочаровали меня, Войнич! — зло заговорил он, остановившись возле барона, как раз под аэростатом Дедалуса, даже не заметив его. Все с испугом смотрели на доктора, не понимая причины его раздражения.

Войнич промолчал, только заложил руки за спину, приняв свою любимую позу.

— Я думал, мы единомышленники! — продолжал доктор Боуэн, брызгая слюной. — Я думал, поджигатели ставят своей целью уничтожать подобные вымыслы!

— Вы считаете всё происходящее вымыслом, доктор Боуэн? — совершенно спокойно спросил Войнич.

— Ну конечно! Посмотрите на этих ребят! — ответил доктор, указывая на Рика, Джулию и Томмазо. — Посмотрите! А знаете, сколько им лет?

— Честно говоря, меня это не интересует, доктор Боуэн. Лучше перейдите к главному. Вы что-то говорили о вымысле.

— Вас не устраивает моя терминология? В таком случае использую вашу, если вам так больше нравится. Вся эта нелепость… эти пещеры!.. — Он широким жестом обвёл подземелье. — Всё это началось, когда я… когда нам было примерно столько же лет, сколько сейчас этим ребятам. Тогда, в то Удивительное лето… Это Улисс придумал такое название, естественно! Он приехал сюда в самом конце учебного года и пристроился к нам, когда мы фотографировались всем классом с учительницей Стеллой! Будто бы он тоже из нашего класса! Но ведь он не учился с нами! Он приехал из Лондона. И это он во всём виноват! Только он!

— А что, из-за него фотография получилась неудачной? — с иронией поинтересовался Войнич.

— НЕТ! Но это он виноват в том, что в тот год ребята начали собираться в парке. И задумали обследовать пещеры! Все пещеры! Под Килморской бухтой великое множество вот таких пропастей и расщелин. А вы знаете, что там, в этих пещерах, господин Войнич?

— Нет, но подозреваю, что вы мне об этом расскажете, — невозмутимо ответил Войнич.

— Там… Там уйма бедствий! Вот почему существуют ключи. Чтобы держать запертыми двери, через которые можно проникнуть туда! Но Улисс и его так называемые друзья слишком много о себе мнили, чтобы останавливаться перед закрытыми дверями! Они хотели… все их распахнуть. И видите, к чему это привело? Так кто, по-вашему, затеял все эти путешествия? Великий УЛИСС МУР. С самого начала! С того самого Удивительного лета!

— Неправда! — не выдержав, гневно воскликнула Джулия. — Вы говорите так только потому, что не входили в эту компанию.

Доктор Боуэн разозлился ещё больше:

— Да, это так! Я не входил в эту компанию. И только потому, что ваш великолепный Улисс Мур не считал меня достойным их славных изысканий! И знаете, что ещё скажу я вам? Что никогда не устану благодарить его за эту «милость», потому что теперь могу сказать, что моя совесть чиста, а не такая же грязная, старая тряпка, как ваша!

— Неправда! — возразил Томмазо, который хорошо помнил, что читал в книгах. — Это ваши родители не пускали вас к ребятам, не позволяли уходить из дому. И вы просто завидовали и завидуете им, потому что у вас не было с ними ничего общего, а ведь так хотелось!

— Мне жаль огорчать тебя, мальчик, — проговорил доктор Боуэн, берясь за ключ, висящий у него на шее, — но у меня с ними было гораздо больше общего, чем ты можешь себе представить.

— У вас… Первый ключ! — вскричал Рик, не веря своим глазам.

— Быть этого не может! — воскликнул Томмазо. — В книгах написано, что он у Фреда.

— У Фреда? У этого бездаря? — Боуэн даже рассмеялся.

— Это ключ моего отца… — медленно произнёс Рик.

— Он нашёл его в море, мальчик, — заметил доктор. — Положил в лодку. И твоя мама принесла его на похороны твоего отца. Я первым его приметил. И взял.

— Да вы просто негодяй! — с презрением воскликнул Рик.

— Негодяй? Я? А кто же в таком случае все остальные жители города? Вы в самом деле думаете, будто никто из них ничего не заметил? За все эти годы? Свет по ночам в башенке на вилле «Арго», появление разных подозрительных личностей… Все знали, что на вилле «Арго» происходят какие-то странные вещи. Но все молчали, боялись!

— Боялись? — возмущённо переспросил Рик. — Чего боялись?

— Что двери опять откроются, — прошипел Боуэн. — Точно так, как случилось сегодня!

Тут Маляриус Войнич, сделав раздражённый жест, вступил в разговор.

— Извините, что прерываю ваш бурный обмен мнениями, — сказал барон, — но мне кажется, доктор, что я кое-чего не понимаю. Вы говорите, что вас беспокоит эта история с дверями. Я правильно понял вас?

Боуэн энергично кивнул.

— В таком случае как же объяснить… Вы только что показали нам особый ключ, который носите у себя на груди. Вам доводилось им пользоваться?

— Конечно! — крикнул Рик. — У него в аптеке настойки из трав, которые он собрал в саду священника Джанни!

Нацелив пистолет на мальчика, доктор приказал:

— Замолчи, Баннер!

— Ответьте на мой вопрос, доктор! — настойчиво произнёс Войнич. — Вы входили в Двери времени и бывали… где-нибудь… далеко отсюда?

— Они должны были держать их запертыми, — мрачно проговорил доктор Боуэн. — А они всё открывали их и открывали, продолжая путешествовать. Никак не могли остановиться… И двери закрылись только после смерти Пенелопы.

Мрак под мостом, казалось, трепетал.

Пламя, исходившее из кончика зонта, постепенно угасало.

— Так это вы убили её… Пенелопу! — с ужасом догадалась Джулия, вспомнив, что именно доктор обнаружил следы крови на скале и сообщил Улиссу Муру, что его жена мертва.

— Я никого не убивал! — возмутился доктор Боуэн, но по лицу его не удавалось понять, правду он говорит или лжёт.

— На кого работаете, Боуэн? — вдруг обратился к нему Маляруис Войнич. — Ваша ненависть к семье Мур и к этой истории с дверями представляется слишком сильной, чтобы её можно было объяснить только трудным детством.

— Я ни на кого не работаю!

— А может, кто-то попросил вас собрать для него ключи? Вам хорошо платят за то, что делаете?

— Повторяю, я ни на кого не работаю! Я только хочу раз и навсегда уничтожить Двери времени и всё, что с ними связано.

— Ну предположим, вы уничтожили их… А потом? Что потом станете делать, господин Боуэн? — с искренним любопытством поинтересовался Войнич.

Доктор в растерянности посмотрел на него.

— Потом… разбужу жену, и… мы уедем навсегда из этого проклятого места.

— Другими словами, вы плохо представляете, что станете делать после того, как сожжёте виллу «Арго».

— Ну, не знаю… В самом деле не знаю. — Боуэн опять покачал головой. — Не понимаю, к чему вы клоните.

— Позвольте задать вам последний вопрос, доктор Боуэн? — поизнёс Войнич с неослабевающим любопытством. — Имея вот этот ключ, который носите на груди, и зная про все эти двери, вам ни разу не захотелось взглянуть, что там, за ними, по другую сторону порога? — И не дожидаясь ответа, продолжал: — Думаю, не захотелось. А скажите, не сочиняете ли вы случайно что-нибудь, кроме рецептов? Я имею в виду, стихи, рассказы, романы? Или может, рисуете? Играете на каком-нибудь музыкальном инструменте? Есть ли у вас друзья? А домашние животные? Любите ли свою жену? Ничего этого в вашей жизни нет, верно? Я так и думал. Но тогда объясните мне, зачем вам ключ, который открывает все Двери времени, если время нисколько не интересует вас?

— Оставьте свои пустые разговоры, Войнич! — сердито вскричал доктор Боуэн. — Я ничем не отличаюсь от вас!

— Не скажите… — проговорил главарь поджигателей и, быстро сняв ружьё для подводной охоты с плеча Джулии, направил его вверх.

Пуф!

Гарпун с острым наконечником пронзил аэростат Питера Дедалуса, и из него с шипением стал вырываться газ. В одно мгновение воздушный шар сморщился над головой доктора, который в недоумении поднял на него глаза, не понимая, что произошло.

При этом он опустил пистолет, а Рик отбросил зонт-огнемёт, который покатился по мосту и погас.

Всё погрузилось во мрак.

Послышались какая-то возня и приглушённые голоса.

Потом прозвучал выстрел, заставив всех замереть на месте. Мгновение спустя Войнич зажёг пламя на кончике своего зонта.

Доктор Боуэн отшатнулся.

На лице его читалось изумление, как у ребёнка, который не верит в историю, которую только что услышал.

— Вы… вы… — заговорил он, и покачнувшись, ухватился за верёвку от воздушного шара, которая обвивала его ступни, словно живая змея.

В следующее мгновение тень аэростата скользнула за его спиной. Под тяжестью корзины летательный аппарат со сдувшейся оболочкой рухнул в пропасть.

Маляриус Войнич погасил пламя.

Крайнее удивление на лице Боуэна — это последнее, что увидели ребята. Потом в темноте послышался глухой удар — что-то стукнулось об ограждение моста и упало с него.

Главарь поджигателей вновь зажёг пламя на кончике своего зонта.

— Очень хорошо, — спокойно произнёс он. — Ну что, продолжим теперь наш путь к вашей «Метис»?

Мудрец привёл Джейсона на главную площадь Агарти и тут же, усадив прямо посреди площади за стол, предложил ему миску горячего супа.

И сообщил:

— Меня зовут Мэллори.

Потом, когда Джейсон подкрепился, они отправились по Городу Мудрецов дальше. Улицы здесь обогревались — под тротуарами текла горячая вода. Там и тут виднелись красивые, величественные арки, люди, встречавшиеся на пути, выглядели спокойными, но все почему-то молчали. Здесь вообще не слышно было ничего, казалось, город погружён в вату: ни громких разговоров, ни призывов торговцев, ни каких-либо других неприятных шумов или звуков.

Мимо шли учёные мужи с огромными книгами, проезжали телеги с обёрнутыми колёсами, чтоб не шумели; телеги тянули яки с огромными позолоченными кольцами в ноздрях. Джейсон заметил нескольких мужчин с бородой различной длины и женщин, кутавшихся в белые покрывала с бахромой.

Одежды и шубы на людях были самых разных расцветок и источали запахи сандалового дерева, мимозы и кардамона. Джейсон догадался, что цвета одежды и ароматы имеют какое-то определённое значение, но не стал расспрашивать.

Переступив серебряную линию, он вдруг почувствовал себя несчастным и предпочёл тишину, что обычно было ему несвойственно.

С каждым новым шагом он настойчиво повторял собственное имя и причину того, почему прибыл сюда, — повторял, поскольку опасался, что всё забудет.

Мальчик и мудрец поднялись по дороге, спиралью уходящей вверх, и прошли дальше в город. Джейсон обернулся, желая взглянуть на то, что осталось позади. От картины, которую он увидел, дух захватывало: бесконечная гряда высочайших гор, а внизу — вершина древнейшего ледника, обдуваемая сильным ветром. В тишине, царившей вокруг, слышалось, как трещит лед, но звук этот был мягкий, почти музыкальный.

— Мы пришли, Джейсон Кавенант, — произнёс Мэллори, подводя мальчика к круглому зданию, похожему на рождественский кулич. — Это оракуларий — место, где находится оракул.

Джейсон кивнул, но не стал спрашивать, что его ожидает внутри.

«Я — Джейсон Кавенант, брат Джулии Кавенант и друг Рика Баннера из Килморской бухты. Я приехал сюда, чтобы раскрыть тайны Улисса Мура и его друзей по Удивительному лету», — мысленно произнёс он, входя в тёплое помещение оракулария.

Как и предупредил Мэллори, у входа мальчика заставили вынуть всё из рюкзака, сняли с него плащ и велели накинуть оранжевую тунику.

Кое-какие свои вещи он всё же рассовал по карманам и босиком пошёл по просторному вестибюлю оракулария.

Мэллори тоже переоделся. Без капюшона лицо его, обрамлённое длинной белой бородой, оказалось европейского типа, но глаза узкие, волосы коротко пострижены.

— Пойдём со мной, — сказал он.

Они двинулись вдоль большого бассейна, над которым поднимался пар. Из окон оракулария открывался великолепный вид на ледник.

Затем Мэллори повёл Джейсона по круглому, как туннель метро, коридору с перламутровыми стенами, отчего казалось, будто они находятся внутри гигантской раковины. Горячий, колючий пар щипал ноздри, и Джейсон почувствовал себя словно оглушённым.

— Вот твоя комната, — вдруг сказал Мэллори, останавливаясь у двери, точно такой же, как тысячи других дверей, выходивших в этот казавшийся бесконечным круглый коридор.

— А ты не пойдёшь со мной? — спросил Джейсон.

— Вопросы ведь твои, — просто ответил мудрец.

— А кто ответит на них?

Тут Мэллори слегка поклонился Джейсону и указал на белую комнату:

— Это место, где ты успокоишься. И получив ответы, либо останешься в городе и запомнишь их, либо уйдёшь и навсегда всё забудешь. В любом случае душа твоя обретёт успокоение хотя бы потому, что больше тебя уже не станут волновать никакие вопросы.

Джейсон опустил голову, чувствуя, как сильнее забилось сердце.

«Я — Джейсон Кавенант, брат Джулии Кавенант и друг Рика Баннера из Килморской бухты. Я приехал сюда, чтобы раскрыть тайны Улисса Мура и его друзей по Удивительному лету», — повторил он про себя.

— И последнее, Джейсон Кавенант, — прибавил мудрец, подавая мальчику мешочек с ароматными веточками. — Это твои цветы.

Джейсон взял мешочек, и он зашуршал в его руках.

— А для чего они мне? — поинтересовался мальчик.

— Ни для чего, юный путешественник. Цветы и воспоминания сохраняются одинаково… — Мудрец улыбнулся. — Подобно улетучившемуся аромату и выцветшим краскам.

Разговор прервал телефонный звонок.

Переводчик книг Улисса Мура поднялся и быстро прошёл в соседнюю комнату к аппарату.

— Очень хорошо, — сказал он звонившему человеку. — Я очень рад.

Потом вернулся в гостиную и, обращаясь к госпоже Блум, сидящей на диване рядом с Фредом Засоней, сказал:

— У меня для вас хорошие новости.

Госпожа Блум хотела было что-то сказать, но переводчик жестом остановил её и, не обращая внимания на её недовольство, прибавил:

— Насколько я понимаю, проблемы решены. Не все, понятное дело, но главные. В частности, выяснилось, кто владел Первым ключом, а ведь именно это мы и хотели узнать прежде всего. — Он покачал головой. — Просто не верится! Удивительное дело! Я сам, когда читал дневники, никак не ожидал такого поворота.

Госпожа Блум и Фред Засоня в недоумении переглянулись.

— Можете себе представить, Первый ключ был, оказывается, у доктора Боуэна! — сообщил переводчик.

— Я это чувствовал! Я догадывался! — воскликнул Фред Засоня. — Мне всегда казалось странным, что этот человек — врач!

— Не думаю, что теперь возникнет ещё какая-нибудь проблема, — с улыбкой продолжал переводчик. — Возвращаясь к тому, о чём рассказывал вам, господа, я хотел бы закончить, пока у нас есть немного времени. Когда несколько лет назад я получил тот знаменитый сундук с дневниками Улисса Мура, то обнаружил, что там недостаёт самой интересной части — конца всей этой истории. А мне, конечно, очень хотелось узнать, чем же она завершится и у кого всё-таки оказался Первый ключ. Мои сообщники, если можно так назвать их, очень огорчились, но ничего не могли сделать. Проблема заключалась в том, что без завершения истории дневники не работали. В сущности, именно финал истории определяет, работают ли они вообще. Немалая часть всех событий вертелась вокруг этого Первого ключа, и никто понятия не имел, куда он делся. Вот тут-то я и решил придумать ему ложного владельца, надеясь, что тогда проявится владелец настоящий. Так и вышло! Боуэн прочитал в книгах Улисса Мура про свои детство и юность и очень удивился, узнав, что Фред убежал вместе с ключом в Венецию. Он стал выяснять, так ли это, и в конце концов выдал себя.

— Это значит, моя дочь попала в хитроумную ловушку? — заключила госпожа Блум.

— Да, — улыбнулся переводчик. — Но в ловушку, имевшую самые благие намерения! Её придумали друзья старого садовника, этого ворчуна, чтобы люди узнали его историю, где и как путешествовал, кто предал его, а заодно и историю Килморской бухты. И чтобы всё, буквально всё, завершилось наилучшим образом. И я уверен, что так и будет.

— Неужели вы хотите сказать… — Женщина вздохнула. — Хотите сказать, что эта история ещё не закончилась?

— Это зависит от точки зрения. И ваше мнение, по-моему, тоже очень важно…

Переводчик взглянул на часы, висящие на стене. Тут снова зазвонил телефон.

— Минутку.

Переводчик прошёл к телефону, сказал несколько слов и с радостным видом вернулся в гостиную.

— Похоже, наконец налажена телефонная связь с Корнуоллом! Это вас, госпожа Блум. Звонят ваша дочь и ваш муж.

Младший Флинт не справился с заданием. Ему удалось поджечь домик Нестора, но, когда дело дошло до виллы «Арго», не получилось. Пустой дом казался ему ещё призрачнее и страшнее, чем прежде, и Флинт не рискнул войти внутрь. Поэтому он лишь плеснул остатки бензина из канистры на веранду.

И тут, словно по заказу, хлынул проливной дождь, а налетевший внезапно ветер окончательно погасил неловкую попытку устроить пожар. В конце концов перепугавшийся хулиган решил уносить ноги.

Так, благодаря, можно сказать, силам небесным, а точнее — дождю, ущерб оказался много меньше, чем мог быть. Если не считать домика Нестора, вилла оказалась практически неповреждённой.

Супругов Кавенант случившееся потрясло. Но потом госпожа Кавенант с облегчением вздохнула, узнав, что муж жив и здоров и помогает горожанам после наводнения, правда, тут же стала с тоской вспоминать, как хорошо жилось в старом Лондоне, и не упустила случая вернуться к разговору о возвращении туда.

Когда пожар ещё полыхал и чёрный дым поднимался высоко в небо, шесть человек выбежали из Дверей времени на вилле «Арго». Все в смешных соломенных юбках и шляпах, какие носили древние ацтеки. С помощью «Метис» эти шестеро посетили затерянный город в Эльдорадо и за те несколько минут, что провели там, раздобыли эту одежду и нелепые шляпы.

Вот они-то — Рик, Джулия, Томмазо, братья Ножницы и Мариус Войнич — и потушили горящий домик Нестора. А услышав шум подъезжающих к вилле машин, поспешили скрыться, потому что никому — особенно поджигателям — не хотелось давать объяснения по поводу пожара.

Через тайный проход в каменной ограде парка они выбрались на дорогу, ведущую в Килморскую бухту, а затем направились по тропинке в самую глубину Черепахового парка, к усыпальнице семьи Мур.

Шли под проливным дождём, пока не вышли на просеку, где их ожидали ещё три человека: господин Блум, его дочь Анита и Блэк Вулкан, который только недавно очнулся после снотворного и ни за что не свете не упустил бы случая побывать тут. Так или иначе, именно он объяснил всем остальным, как добраться в этот отдалённый уголок парка.

Те, кто впервые видел друг друга, познакомились быстро, во всяком случае взгляды, которыми обменивались собравшиеся, оказались куда выразительнее многих слов.

Братья Ножницы, барон Войнич и господин Блум внимательно посмотрели друг на друга.

— Мы знакомы? — обратился господин Блум к поджигателям.

— Отчасти, — ответил кудрявый. — Мы следовали за вашей машиной.

— А, очень приятно.

— Нам тоже, — вежливо ответил белокурый.

Потом все, уставшие и замёрзшие, опустились на мокрую траву и стали ждать, что будет дальше.

Вскоре дождь прекратился, облака рассеялись, и на небе снова появилось солнце. Но по-прежнему ничего не происходило. Все уже начали терять терпение.

— Долго ещё ждать его? — спросил кто-то.

— А точно известно, что он отправился в Агарти? — спросил кто-то другой.

— Нет, точно никто ничего не знает, — заметил кто-то ещё. — Когда он закончил свой рассказ, казалось, не помнит даже собственного имени!

Но вот наконец, когда уже стало смеркаться, дверь, находящаяся во рту огромной каменной головы, приоткрылась. Сначала оттуда вырвался снежный вихрь, а затем появился мальчик, закутанный в шубу. Он с недоумением осмотрелся.

— Послушайте! — воскликнул Джейсон, немного подумав. — А что это вы тут делаете?

Первой бросилась к нему сестра:

— Джейсон, как ты? Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, Джулия. А ты?

— Что они с тобой сделали?

— Кто? Ты о ком? — Джейсон, казалось, искренне удивился. — Там никого нет. Никого там не видел. Я прошёл к ущелью у подножия ледника, стал звать, есть ли там кто-нибудь, но никто не откликнулся. Думаю, я напрасно путешествовал, потому что не нашёл никакого ответа. Более того, по правде говоря, я и Агарти не нашёл. Но… знаете, что я вам скажу? Меня это нисколько не волнует. — Обняв сестру, он прибавил: — А теперь скажите, что вы тут делаете? Что-нибудь случилось?

Тут все окружили его.

Джейсон очень обрадовался, увидев, что Блэк и папа Аниты в порядке, спросил о Несторе и его друзьях, пошутил с Томми, с которым ещё не был знаком.

Рик крепко обнял Джейсона и шепнул ему на ухо:

— Нам столько нужно рассказать тебе!

— Правда?

— Точно. Уж поверь мне!

— Ну конечно, старик.

Блэк шумно зевнул, потом крепко хлопнул Джейсона по плечу:

— Хорошая работа, парень! Гениальная, я бы сказал. Нам такое никогда не удавалось.

— Ты о чём? Не понял, извини.

Вместо ответа Блэк подмигнул ему и отошёл в сторону.

Тут к Джейсону приблизилась Анита.

Увидев перед собой девочку из Венеции, Джейсон страшно удивился. Чёрные волосы Аниты шевелил вечерний ветер, а её тёмные глаза стали при свете заката янтарными.

— Ох, привет… — произнёс он, слегка покраснев.

— Больше никогда так не делай, Кавенант, — произнесла она, с упрёком глядя на него.

Джейсон смущённо улыбнулся:

— Ты права, что сердишься. У меня…

Анита коснулась пальцем кончика его носа.

— У тебя нет извинений! — с улыбкой завершила она его мысль.

Господин Блум усмехнулся. Он не слышал, о чём говорят Анита и Джейсон, однако увидел, как его дочь взяла руку Джейсона и порывисто сжала её.

Стоящий рядом с господином Блумом барон Войнич заметил:

— Сердцу не прикажешь.

Статуя рыбачки лежала на боку. Кто-то, видимо, второпях задел её, и она упала. Голова откололась от туловища.

Нестор с необычайной заботой поднял статую и хотел поставить на место. От этого усилия ему стало трудно дышать.

Возле дома всё ещё толпились горожане, которые обсуждали события долгого дня и, пользуясь случаем, осматривали виллу «Арго», которую редко кому удавалось увидеть так близко.

«Бархатные ручки» между тем погрузил на платформу автомобиля техпомощи и немецкую малолитражку доктора Боуэна, и красный мотоцикл «Августа», который недавно был припаркован на дороге у моря, после чего все любопытные ещё долго обсуждали, каким образом нашлись эти машины.

О том, что стало с доктором, Нестор узнал от Аниты, когда проснулся в городской клинике. Но по большому счёту его это мало интересовало.

Во всей этой истории и во всём, что он утратил, оказавшись в ловушке Боуэна, старого садовника волновало только одно: Пенелопа ещё жива.

Она находилась где-то далеко и просто забыла дорогу домой.

Так сказали мудрецы, чьи слова донеслись сюда благодаря записной книжке Мориса Моро.

Слова мудрецов… или фантазия Джейсона? Трудно сказать, что именно на самом деле.

Вообще-то могло быть и то, и другое. Ведь известно, что мудрость и фантазия нередко ходят об руку.

Поднимая статую рыбачки, Нестор заметил приклеенный к её основанию небольшой листок. Это оказались стихи, записанные когда-то Пенелопой.

Ни время уходящее, что тает,Жизнь и любовь отнимая,Ни слова, по-иному звучащие,Не смогут никогда

Четверостишие обрывалось.

— Опустошить моё сердце, — закончил его Нестор, извлекая из далёкого уголка памяти последнюю строку короткого стихотворения.

Где и когда они сочинили его? По какому случаю и во время какого из множества своих путешествий? Этого он не помнил. Слишком много времени прошло с тех пор, как они с женой сочинили эти стихи… В его памяти всплыло горестное письмо Пенелопы и всё, что затем случилось.

Который раз задавался он вопросом, где она может находиться в эту минуту. Джейсон не спросил об этом мудрецов. А если и спросил, ответ застрял на страницах записной книжки Мориса Моро.

Но куда бы ни ушла Пенелопа, Нестор решил, что больше не позволит ей бродить одной. Слишком долго длился обман про то, будто бы она упала с утёса.

— Мне очень жаль, что сгорел ваш дом, — услышал Нестор за спиной.

Обернувшись, он увидел госпожу Кавенант. Старый садовник с трудом поднялся. Усилие отозвалось сильной болью в ноге.

— Не беспокойтесь, — ответил он. — Это ведь не настоящий мой дом.

— Мы можем построить вам новый, — продолжала женщина дрожащим от волнения голосом. — Даже если ваши вещи теперь… пропали.

— О, там не было ничего важного, — солгал садовник. В огне погибли многие воспоминания и книги, которых нигде больше не найти: «Словарь забытых слов», «Учебник Воображаемых мест», «Обстоятельный каталог Несуществующих книг» и, естественно, «Алфавитная инвентарная опись Невообразимых вещей», а также «Учебник фантастической ботаники». — Впрочем, это ведь только вещи… А вещи всегда можно купить, — заключил он.

— Согласна с вами, Нестор.

— В самом деле, не беспокойтесь.

Госпожа Кавенант услышала, что кто-то зовёт её, извинилась и поспешила уйти, отчасти также из-за желания избежать продолжения разговора.

Садовник стоял, держа голову рыбачки в руках. Попытался было приставить её к статуе, соображая, как закрепить. Но в конце концов отказался от этой мысли и опустил каменную голову на стол. Есть ли смысл всегда что-то поправлять, надеясь, что ничто никогда не изменится?

Наверное, нет.

Наверное, и в самом деле это не имеет никакого смысла.

Нестор прошёл к лестнице, вдоль которой на стене ещё совсем недавно висели портреты его предков. Стараясь не наступить на портрет своего деда, лежавший теперь у ступенек, он двинулся наверх.

Поднявшись, он толкнул зеркальную дверь, ведущую в башенку, и включил свет.

Его комната. Его письменный стол. Его модели судов. Дневники его путешествий… Он собрал их и сложил в рюкзак, который нашёл в углу. Ласково провёл рукой по столу и последний раз взглянул на морскую панораму из окна башенки.

Гавань Килморской бухты опять выглядела совершенно спокойно. Длинные языки прибоя лизали пляж. На небе всходила луна.

Нестор спустился вниз и надел свою капитанскую куртку. Она повисла на нём мешком.

Вернувшись из Эльдорадо, Джулия показала ему, куда спрятала шкатулку с ключами. Теперь Нестор достал её, вынул четыре ключа, а остальные положил в рюкзак. После этого подошёл к Двери времени — почерневшей, словно кто-то пытался поджечь её, и поцарапанной, словно кто-то хотел сорвать с петель.

— Волк, — произнёс Нестор, вставляя ключ в первую замочную скважину. — Хамелеон. Олень и Дятел.

Постоял с минуту, словно прощаясь с кем-то или намереваясь сказать какие-то последние слова, и исчез за дверью, будто никогда и не существовал.