Вскоре после взятия Вермахтом города Львова (в конце июня 1941 года) в нем на Яновской улице был создан трудовой лагерь для евреев, который — если верить советскому обвинению в Нюрнберге — одновременно якобы являлся также «лагерем смерти», где постоянно происходили массовые расстрелы. При приближении Красной армии СС приказали снова вскрыть братские могилы и кремировать трупы на огромном костре. После этого еще наличествующие кости были измельчены в «костедробилке» и зарыты или рассеяны на территории лагеря. Так выглядит официальная советская интерпретация, которая опирается на расследования Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК) и показания оставшихся в живых еврейских узников. «Костедробилка», которая (якобы) была найдена в лагере после вступления в город Красной армии, неоднократно упоминалась советским обвинителем в Нюрнберге.

Побуждением для данного исследования стали три исторические фотографии этой костедробилки, которые сегодня, кроме всего прочего, представлены на веб-странице американского Мемориального музея Холокоста (United States Holocaust Memorial Museum, USHMM).

Что касается названия: лагерь на Яновской улице Львова обозначается в украинском языке как Янівський табір; русское его наименование — Яновский концлагерь, а на английском языке его принято называть Yanov Camp. В дальнейшем в большинстве случаев ради краткости мы будем именовать его «Яновским лагерем».

Для установления и учета немецких военных преступлений в ноябре 1942 года в Советском Союзе была создана «Чрезвычайная государственная комиссия» (полное название Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, сокращенно ЧГК), орган власти, по размеру соответствующий небольшому советскому министерству. На отвоеванных советских территориях всюду образовывались местные следственные комиссии, которые заслушивали десятки тысяч свидетелей и писали об этом отчеты. Это касалось также бывших немецких концентрационных лагерей, в которых к концу войны из-за полного развала инфраструктуры в большинстве случаев господствовали катастрофические ситуации. Что касается освобожденных Красной армией лагерей, то сообщения местных следственных комиссий направлялись непосредственно в центр ЧГК в Москве. Там в большинстве случаев составлялся еще один доклад, который подписывали один или несколько видных членов ЧГК, и после его публикации в советской прессе такое сообщение получало официальный советский характер.

^{Иллюстрация 1: Схема размещения гетто и Яновского лагеря во Львове, 1941-42 Источник: USHMM}

Советское представительство обвинения представило более пятисот таких сообщений ЧГК в качестве доказательств суду в Нюрнберге, где они были зарегистрированы как «IMT-Document USSR-…» (документ СССР для Нюрнбергского военного трибунала). Так как вследствие разделения труда среди четырех держав-победительниц Советский Союз представлял обвинение в «преступлениях против человечности», то обвинения против немецкого руководства в самой значительной степени основывались на сообщениях ЧГК. Американским, британским и французским судьям русские отчеты предоставлялись в переводе на английский язык, и советские представители в существенной мере опирались в своих выступлениях на эти документы. Это привело к тому, что историческая картина преступлений немцев на Востоке до сегодняшнего дня основывается почти исключительно на материалах «Нюрнберга» и, в конечном счете, на этих сообщениях ЧГК.

Для некоторых историков сообщения ЧГК еще и сегодня продолжают оставаться чистым источником знаний. Но тот, кто критически рассмотрит эти «доказательства», быстро заметит, что здесь мы имеем дело с крупномасштабными манипуляциями или просто вымыслами, причем советские следователи с большим пристрастием вкладывали свою нашпигованную ужасными историями историческую картину в уста своим свидетелям, которые попали им в руки в конце войны. Так как советская военная пропаганда обвиняла немецкого противника в буквально чудовищных массовых убийствах, то возникала определенная проблема вследствие того, что советская сторона в большинстве случаев не могла представить в качестве доказательств соответствующие братские могилы с тысячами трупов (хотя, без сомнения, немецкие массовые расстрелы на Востоке действительно происходили). Поэтому утверждалось, что «немецко-фашистские оккупанты», предвидя свое предстоящее поражение, для «сокрытия своих преступлений» якобы вновь вскрывали братские могилы, приказывали выкапывать трупы и сжигать их на костре. Наконец, евреи, которые должны были исполнять эти работы, тоже были якобы убиты как потенциальные свидетели. Фашисты якобы рассеивали пепел на полях или в лесах, сыпали его в водоемы или перерабатывали на минеральные удобрения. Большие, не распавшиеся при кремации кости, они якобы измельчили в «костедробилках». Жуткая тема «ликвидации немцами трупов из братских могил» проходит сквозь всю советской военную и послевоенную пропаганду, и ее мрачный источник — это снова и снова сообщения ЧГК. В случае со львовским лагерем на Яновской улице представляли и до сих пор представляют в качестве улики настоящую (вирутальную? реальную?) «костедробилку», которой мы и займемся ниже.

Трудовой лагерь на Яновской улице во Львове, сегодня едва ли известный в Германии, сыграл значительную роль в советском обвинении на Нюрнбергском процессе. 14 февраля 1946 года советский обвинитель старший советник юстиции Лев Николаевич Смирнов так говорил о ликвидации трупов в Яновском лагере[1]:

[Конец цитаты Смирнова].

Так как заключенный Манусевич по его собственным словам не принадлежал к числу слушателей курсов, остается загадкой, откуда он знал, что там обсуждалось. Кроме его показаний, по-видимому, других документов об этих курсах нет. Что он или допрашивавшие его люди точно подразумевали под «фабрикой смерти», остается неясным, так как то, что Яновский лагерь был трудовым лагерем, в котором выполнялись работы для DAW (Deutsche Ausrüstungswerke, принадлежавший СС концерн, объединявший предприятия, использовавшие труд заключенных концлагерей для производства и ремонта оснащения и обмундирования, прежде всего, одежды и обуви для СС и Вермахта), никогда не оспаривалось. 19 февраля 1946 года Лев Смирнов возвращается к Яновскому лагерю[3]:

Во второй половине того же дня Смирнов еще раз касается упомянутой свидетелем Манусевичем «машины для перемола костей»[5]:

Так как согласно Смирнову в Яновском лагере еще во время немецкой оккупации было заново выкопано и сожжено сорок тысяч трупов убитых, но ЧГК, однако, оценило количество погибших как «более двухсот тысяч мертвых советских граждан», то в земле должны были остаться еще сто шестьдесят тысяч трупов. Даже если предположить только сто тысяч мертвецов, то все равно оставалось еще шестьдесят тысяч трупов, которые остались бы — несожжеными — в земле. Но их, по-видимому, никогда не искали.

При кремации на костре не распавшиеся полностью большие кости — если продолжать следовать советской интерпретации — перемалывались на упомянутой «машине» в «костную муку». Здесь термины уже начинают сильно путаться, так что тут кажется уместным короткий технически-исторический ретроспективный взгляд.

Советские документы, как и обвинители в Нюрнберге, обычно говорят, по-научному хладнокровно, о «машине для перемола человеческих костей». В пропаганде эта машина называется в большинстве случаев по-немецки «Knochenmühle», по-английски «bone crushing machine» или «bone mill», по-французски «broyeuse d`os», по-русски «костедробилкой», по-украински «кісткодробаркою». Понятие «Knochenmühle» употребляется в немецком языке сегодня в большинстве случаев в переносном смысле; под этим понимают, среди прочего, такое рабочее место, где приходится выполнять тяжелую, утомительную работу. Но как, выглядела настоящая костедробилка и как она функционировала? Здесь нужно указать на разницу между свежими костями от убойного скота и человеческими костями, которые более или менее выгорели вследствие кремации.

Свежие кости, как известно, характеризуются очень большой прочностью. Переработка костей убойного скота в костную муку приобрела экономическое значение примерно с 1840 года, когда люди узнали об ее пригодности в качестве удобрения для сельского хозяйства (Юстус фон Либиг). На первом этапе обработки кости варились или (позже) смягчались с помощью горячего пара, вследствие чего экстрагировались костное масло, костный жир и костный клей. Кости после этого становились более хрупкими, и после высушивания на сушке их легче можно было измельчать, хотя для этого все еще требовались очень мощные машины. Первоначально для этого использовали толчейные поставы (трамбующие машины) с приводом от гидроэнергии, «трамбователи костей». Полученная таким способом костяная мука смешивалась с навозом и использовалась как удобрение. Уже в 1840 году Либиг нашел также способ производства из сырых фосфатов и серной кислоты «суперфосфата», смеси из фосфата водорода кальция и сульфата кальция, который лучше растворялся в воде и поэтому усваивался растениями легче, чем фосфат кальция из костей. Производство суперфосфата примерно с 1855 года развилось в самую важную отрасль индустрии удобрений.

Примерно с 1870 года значение трамбующих машин для костей упало. Где такая машина еще сохранилась, там она сегодня служит туристической достопримечательностью. В соответствии с более новым процессом теперь сначала происходило предварительное измельчение с помощью приводимых в действие силой пара валковых дробилок, и только после этого экстрагировались костное масло и костный клей. После высыхания на сушке, происходило измельчение костей, например, на бегунах, вследствие чего получалась смесь костного «гравия» (мелкого гранулята) и костной муки[6]. После просеивания, наконец, также и оставшийся костный «гравий» перемалывался шаровой мельницей в костную муку, так как обменная реакция с серной кислотой для получения суперфосфата требует максимально мелкого измельчения костей.

Примерно с 1900 года костную муку вытеснял ввоз минеральных фосфатов из-за границы и с заморских территорий. Германия импортировала фосфат из своей колонии в южных морях Науру (Маршалловы острова) до 1914 года. Также стало известно, что костная мука может использоваться как ценное дополнение для корма животных и, собственно, слишком расточительно использовать ее как минеральное удобрение. В экономике дефицита Первой и Второй мировой войны она снова приобрела значение в Германии в качестве «внутреннего источника фосфата», и, как когда-то в девятнадцатом веке, также снова начался сбор костей из домашних хозяйств.

Под «сожженными костями» советского обвинителя Смирнова понимался несжигаемый остаток, который остается при кремации — «человеческий пепел», на немецком языке (чтобы отличать от древесной золы) также называющийся «Leichenbrand» (буквально «пепел от сожжения трупов»). Только часть костей при кремации распадается в гранулят грубого помола, в то время как большие кости еще располагают определенной остаточной прочностью и не распадаются. Хотя их можно раскрошить пальцами, они значительно жестче и тверже, чем древесная зола. Поэтому эти кости, например, части черепа, бедренные кости и т. д., также и после кремации еще можно опознать как таковые.

В печи крематория пепел собирается в ящике для пепла. Он не соприкасается с продуктами сгорания горючего (в то время в качестве горючего использовался кокс). Пепел в идеальном случае догорал хорошо, т. е. органическая материя (жир, коллаген) сгорала полностью и оставался только лишь белесый светло-серый фосфат кальция (с незначительной долей карбоната кальция). Чтобы поместить пепел в урну, требуется измельчение больших кусков костей. В сегодняшних крематориях это происходит с использованием электрической мельницы. От взрослого человека в зависимости от его роста остается примерно полтора — два килограмма пепла[7]. Так что представление, что можно путем сожжения «полностью» уничтожить труп, ошибочно.

Известное с древности сожжение трупов на открытом костре стоило дорого, и поэтому было привилегией князей и королей. После догорания костра пепел трупа находится среди древесной золы, но по причине его отличных свойств его можно отделить от нее и потом погребать в урне. Сенсацией стала находка в 1977 году урны македонского царя Филиппа II (382–336 гг. до н. э.), в которой содержался пепел Филиппа.

Массовое сожжение на костре убедительно задокументировано в военное время, по-видимому, только в одном случае: Дрезденская катастрофа (13/14 февраля 1945 г.). Тогда на дрезденской площади Альтмаркт (Старый рынок) за примерно две — три недели были сожжены 6865 трупов из-за опасности эпидемии. Были установлены решетки, сделанные из трамвайных рельсов, поставленных на цоколь из кирпичей, и на них сложили гору трупов высотой приблизительно два — два с половиной метра. Решетки были настолько низки, что под ними почти не оставалось места для дров, которых и без того не было в выгоревшем дотла городе. Потому трупы обливали бензином или дизельным топливом, после чего они тлели часами. На нормальную кремацию в крематории это вынужденное сожжение было очень мало похоже (иллюстрация 2).

^{Иллюстрация 2. Один из костров на площади Альтмаркт в Дрездене (февраль 1945)}

^{Фотография: Вальтер Хан (25.02.1945).}

Из-за исключительного применения жидкого горючего никакой древесной золы при этом не образовывалось, но с другой стороны, пожалуй, также не достигалось и полного выгорания костей, так что пепел характеризовался, вероятно, относительно грубой структурой (фото 3). Однако последующее измельчение костей в данном случае не было необходимым, так как пепел захоронили в братской могиле на дрезденском кладбище Хайдефридхоф. Цель кремации, предотвращение эпидемий, во всяком случае, была достигнута. Для кремации 6865 трупов потребовалось примерно четырнадцать дней[8]. Итак — несмотря на использование примерно восьми костров — ежедневно удавалось сжигать только около пятисот трупов.

Очевидно, в Дрездене ничего не было известно о тех фантастических числах кремации, которые якобы были достигнуты в Яновском лагере. Так бывший заключенный Леон Величкер сообщает о кострах, на которых якобы кремировались от 500 до 2000 трупов[9]. Но его показания, впрочем, очень неопределенные: костер из более чем двух тысяч трупов упоминается только один раз, и ничего не известно о размерах (площади основания, высоте) такого гигантского костра. О потребовавшемся для сооружения костров и сожжения трупов времени у Величкера тоже можно найти только фрагментарные сведения, так что, в конечном счете, сравнение с ситуацией в Дрездене не является возможным.

^{Иллюстрация 3: Один из костров на дрезденском Альтмаркте. Перед ним видна куча пепла.}

^{Фотография: Вальтер Хан (25.02.1945).}

Также при сжигании повторно выкопанных трупов на костре, как оно якобы осуществлялось в Яновском лагере и в других местах, пепел выгорел бы только недостаточно и сохранился бы вместе с массой древесной золы. Большие кости и после пожара еще можно было бы опознать как кости людей. Согласно советскому обвинению в Нюрнберге в целом в Яновском лагере было выкопано примерно сорок тысяч трупов, которые потом сожгли на кострах. Так как сожжение проводилось исключительно с целью «бесследной» ликвидации трупов, то большие кости нужно было бы просеять и в дальнейшем измельчить. Не имеет значения, правдива ли советская интерпретация, согласно которой такие мероприятия проводили СС, или же речь шла о советской пропаганде ужасов, распространяющей измышления о немецких зверствах: в любом случае теперь мы осознаем значение «костедробилки» для достоверности всей этой истории с кострами! И тем самым мы снова сталкиваемся с советским обвинителем Смирновым в Нюрнберге. Как доказательство существования данной машины он представил суду показания бывших еврейских заключенных, три фотографии, а также отчет местной советской следственной комиссии[10].

По-видимому, первая фотография «костедробилки», которая была опубликована в Германии, была плохой репродукцией в журнале «Sowjetunion heute» («Советский Союз сегодня», 1981). Удо Валенди напечатал фотографию в своем журнале «Historische Tatsachen» («Исторические факты»)[11] и справедливо жаловался на «неудовлетворительное качество изображения» (иллюстрация 4).

^{Иллюстрация 4: «Три освобожденных узника Яновского концлагеря возле костедробилки, в которой измельчались остатки скелетов сожженных трупов» (оригинальный текст в «Советский Союз сегодня»).}

^{Фотография: АПН (советское Агентство печати «Новости»), опубликованное в «Sowjetunion heute» и «Historische Tatsachen».}

Затем фотография появилась в лучшем качестве в книге Дрессена и Клее[12]. Валенди сделал по этому поводу несколько критических вопросов и комментариев, которые относились, однако, преимущественно к мнимому устранению трупов[13]:

· Что использовалось в качестве топлива: дрова? уголь? нефть? Тогда все это горючее было дефицитным товаром.

· Мнимое устранение СС следов убийств в Яновском лагере в утверждаемом объеме недостоверно. Почему ничего не было найдено в земле, очевидно, раскопки даже вообще не были предприняты, а также почему не допустили иностранных экспертов или журналистов?

· Предполагаемый приказ Гиммлера в 1943 году, согласно которому сотни тысяч трупов из братских могил на Востоке должны были снова выкапывать и кремировать, никогда не был предъявлен. В 1943 году такой приказ также вообще не мог уже быть выполнен ввиду положения на фронте.

Что касалось самой «костедробилки», то Валенди сомневался, что с помощью этой «машины» вообще можно было «массово» измельчать кости. В одной своей последующей статье он писал[14]:

Действительно «машина» после Нюрнберга исчезла из кругозора западных историков. Тем не менее, в Украине она стала музейным экспонатом, который даже еще сегодня демонстрируется потрясенной публике и украинским школьникам как доказательство варварства немецких фашистов. Но за прошедшее время появились более новые сведения, которые мы хотим здесь представить. После конца советской власти (1990), когда документы из советских архивов стали доступными и на Западе, появились в общей сложности три фотографии «костедробилки» в высоком качестве, которые можно увидеть и в Интернете.

^{Иллюстрация 5: «Генрих Хамаидес, Давид Манушевиц (Манусевич) и Мойше Корн (слева направо) на платформе костедробилки в Яновском лагере во Львове. Они принадлежали к одной из многих «эксгумационных команд», которые должны были в 1943/1944 устранять братские могилы» (Дрессен и Клее12).}

^{Фотография: ЧГК (1944). Воспроизведена у Дрессена и Klee12, USHMM[15] (фотография # 67 019) и у Мемориала Шоа в Париже[16].}

Любой техник, который столкнется с воспроизведенными здесь фотографиями, в первую очередь спросит себя, о каком типе машины здесь вообще идет речь. Тут «подозрение» сначала очень быстро упало на шаровую мельницу, т. е., в принципе, вращающийся барабан, в котором находятся стальные шары. Помол непрерывно подводится через полую ось барабана, после чего разбивается и растирается крутящимися в барабане шарами. Измельченный помол проходит через систему отражательных пластин и сит, которые находятся на внутренней стороне стенки барабана, просачивается, наконец, из него через дыры в стенке барабана и попадает в контейнер.

Предположение, что речь должна была идти о шаровой мельнице, было сначала подтверждено проспектом фирмы «Грёппель» (Gröppel) 1922 года (иллюстрация 8). Хотя проспект показывает большую смонтированную на бетонном цоколе машину, но сходство со львовской «костедробилкой», несомненно, все же присутствует: итак, речь идет о шаровой мельнице (однако, не фирмы «Грёппель»).

^{Иллюстрация 8: Фирменный проспект машиностроительной фабрики Франца Грёппеля[18], Бохум (1922).}

^{Шаровые мельницы особенно хорошо подходят для измельчения твердых, сухих, прочных веществ, т. е. для различных видов горной породы, руд, минералов, угля, соли, шлаков и т. д. Также упоминается измельчение костей животных с бойни («обезжиренных и очищенных от костного клея»)[19].}

Ниже мы попытаемся ответить на несколько вопросов, которые возникают в связи с предполагаемой костедробилкой (которую мы для краткости будем называть «Яновской мельницей»). При этом ввиду отсутствия письменных доказательств мы не сможем обойтись без предположений и гипотез, иными словами, «вполне обоснованных предположений», которые считаются верными до тех пор, пока они не будут опровергнуты с помощью лучших обоснований.

Если производитель «Яновской мельницы» еще указан как «Grusonwerk Magdeburg-Buckau», и она несет также фирменное клеймо Германа Грузона, то это значит, что мельница была изготовлена, весьма вероятно, еще перед продажей завода «Грузон» Круппу (1893). Она отнюдь не была изобретением «немецких фашистов», а в 1943 году ей было уже как минимум пятьдесят лет! Когда именно «Яновская мельница» попала из Магдебурга в Галицию, сегодня едва ли возможно выяснить. Вероятно, она сразу после изготовления, т. е. еще во времена императора Франца-Иосифа, была отправлена в тогда еще австрийскую Галицию? Но также могло быть и так, что она попала в тогдашнее Генерал-губернаторство только после 1939 года, когда в Германии и на занятых немцами территориях из-за дефицита машин и оборудования снова пришлось использовать даже старые, давно списанные машины.

Вероятно, в связи с установкой машины на прицеп ее оригинальный несущий каркас был снят, и мельницу поставили на наличествующий сегодня и кажущийся временным каркас из железных балок. Причина такой реконструкции, возможно, состояла в том, что машина должна была оставаться на прицепе не только во время транспортировки, но и во время работы, и для этого требовалась большая постоянная прочность. С помощью монтажа на прицепе стремились, очевидно, достичь определенной подвижности. Конечно, то, что мельница теперь стояла выше, создавало проблему, так как засыпка мельницы вследствие этого стала сложнее. Здесь, вероятно, кроется причина ее дооснащения т. н. ковшовым элеватором, который транспортировал помол с ровной земли до высоко расположенной загрузочной воронки (и не был предусмотрен производителем).

По всей вероятности во время боев в Галиции в 1944 году, как шаровая мельница, так и прицеп грузовика были серьезно повреждены. Как видно на фотографиях 1944 года, у мельницы отсутствует приводной ремень, у прицепа отсутствует вся бортовая часть, одна шина спущена, и Моисей Корн держит в руке разорванную жестяную часть (фото 6, фото 7). Советская следственная комиссия 1944 года не упоминает эти повреждения ни единым словом. Но позднее руководство советского музея, похоже, поняло, что в таком жалком состоянии машина плохо годится для того, чтобы демонстрировать эффективность немецко-фашистской техники при устранении трупов. По-видимому, по этой причине в 1981 году произвели «реконструкцию» машины. Что при этом было изменено, мы не знаем.

Привязка «Яновской мельницы» к одной из моделей «Грузона» затрудняется вследствие того, что мельница сегодня уже не находится в своем оригинальном состоянии. Дальнейшая трудность при идентификации проистекает из потери фирменного архива. Проспект завода «Грузон» 1890 года показывал, к сожалению, только одну из тяжелых шаровых мельниц, которые устанавливались на каменном или бетонном цоколе. Тем не менее, был найден проспект Friedr. Krupp AG Grusonwerk 1915 года с несколькими иллюстрациями. Если мы предположим, что модели с 1890 года изменились только в малой степени, то «Яновская мельница» могла бы принадлежать к самым легким типам «Грузона» (номер 0, 01, 1 или 2). Они устанавливались на чугунном каркасе или козле (иллюстрация 14). «Яновская мельница» тоже могла бы выглядеть подобно этому, до тех пор пока первоначальный каркас (козел) не был когда-то заменен сегодняшним каркасом из железных балок.

^{Иллюстрация 14: Четыре легких шаровых мельницы «Krupp-Gruson» (1915) — номер 0, 01, 1 и 2.}

^{Источник: Фирменный проспект[28]}

На Нюрнбергском процессе против главных военных преступников (1945/46) советские представители обвинения неоднократно упоминали о «машине для перемола человеческих костей», которую СС якобы использовали в немецком трудовом лагере на Яновской улице во Львове. Эта «костедробилка» была единственным вещественным доказательством массовых убийств, совершенных немцами в упомянутом лагере — все другие обвинения по этому пункту всегда основываются только на показаниях оставшихся в живых еврейских заключенных или попавших в плен эсесовцев. С помощью предполагаемой костедробилки якобы должны были измельчаться кости сорока тысяч эксгумированных трупов убитых евреев, если они еще не распались после сожжения трупов на огромном костре.

Сегодня машина стоит в «Национальном музее истории Великой Отечественной войны» в Киеве, где она демонстрируется публике как свидетельство немецко-фашистского варварства. Три исторические фотографии, которые сделала советская Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК) в 1944 году, находятся в американском Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне и в Мемориале Шоа в Париже, и на их Интернет-сайтах.

Данное исследование пришло к выводу, что речь идет об обычной шаровой мельнице, изготовленной примерно в 1890 году (!) на заводе тогдашней фирмы «Грузон» в Магдебурге. Установить точную принадлежность данной мельницы к одной из моделей «Грузона» того времени больше не было возможно из-за произведенной впоследствии переделки, обусловленных войной повреждений и «реконструкции» ее в музее. Однако о дьявольской специальной конструкции немецких фашистов не может быть и речи. Ряд признаков указывает на то, что в советской истории о «костедробилке» в высшей степени сомнительными являются также и дальнейшие сведения и утверждения. Так, в частности, нет никаких доказательств того что мельница была найдена именно в Яновском лагере после его освобождения (июль 1944 года). Для чего на самом деле использовали эту машину во время войны, не может быть выяснено с окончательной достоверностью. Вероятно, она служила для изготовления мелкого щебня для дорожного строительства, и настоящим местом ее работы могла быть каменоломня или площадка дорожного строительства вблизи Львова.

Такое сомнительное «доказательство» как «костедробилка» Львова, во всяком случае, никак не годится для того, чтобы обосновывать историю о ста или даже о двухстах тысячах убитых в Яновском лагере евреях. Костедробилка относилась — как перчатки из «человеческой кожи» и мыло из «человеческого жира» — к советской военной пропаганде, распространявшей измышления о зверствах немцев. Государства-преемники Советского Союза приняли тем самым на себя тяжелое наследство. Война закончилась уже почти семьдесят лет назад. Наступило время для объективного рассмотрения событий того времени.

Нюрнбергский процесс: 59-й день. Четверг, 14 февраля 1946, во второй половине дня. Том материалов Нюрнбергского процесса (IMT) 7, стр. 491–492.

IMT-Document USSR-6, сообщение ЧГК „О злодеяниях немцев в районе Львова“ вместе с дополнениями (свидетельские показания). Дополнение USSR-6 (c) (показания свидетеля Манусевича) отсутствует в числе переведенных на немецкий язык советских документов Нюрнбергского процесса (IfZ Sign. USSR/d).

Нюрнбергский процесс: 62-й день. Вторник, 19 февраля 1946, в первой половине дня. Том IMT 7, стр. 634 (DVD стр. 8402–8403).

Львов только с момента вступления советских войск в Восточную Польшу (в середине сентября 1939 года) принадлежал Советскому Союзу, однако все его жители, будь то поляки, украинцы, евреи или белорусы с тех пор постоянно обозначались как «советские граждане».

Нюрнбергский процесс: 62-й день. Вторник, 19 февраля 1946, во второй половине дня. Том IMT 7, стр. 651–652.

Энциклопедический словарь Майерса (Meyers Konversationslexikon), 1888, том 9, стр. 9882 (www.peter-hug.ch / lexicon / 09…).

Энциклопедический словарь Майерса, 6-е издание, т. 12, Библиографический институт, Лейпциг, Вена 1905.

Приказ по части номер 47 верховного руководителя СС и полиции на Эльбе, Гроссе, от 22 марта 1945 года (копия Элиха). Существует еще вторая копия, датированная 23 марта 1945 года, в котором три самых важных числа потерь были удесятерены дописыванием нуля. Этот подлог исходит, вероятно, из министерства имперской пропаганды, в конечном счете, от Геббельса. Цитируется по: Вальтер Пост, «Жертвы Дрездена» (Walter Post, Die Opfer von Dresden, Deutsche Geschichte, номер 77 (июнь 2005 г), стр. 31–39.

Леон В [еличкер] Веллс, Сын Хиоба, (Leon W[eliczker] Wells, Ein Sohn Hiobs, Carl Hanser Verlag), Мюнхен 1963, стр. 192–194.

IMT Document USSR-61 или USSR-61 / d (d = немецкий перевод); Институт современной истории, Мюнхен, архив.

Sowjetunion heute от 6 мая 1981, стр. 36 и на следующих страницах; процитировано по Udo Walendy, Historische Tatsachen, номер 14 (1982), стр. 30–32.

Эрнст Клее и Вилли Дрессен (составители) «С нами Бог — немецкая истребительная война на Востоке в 1939–1945», Ernst Klee und Willi Dreßen (Hrsgb.), Gott mit uns — Der deutsche Vernichtungskrieg im Osten 1939–1945, S. Fischer Verlag, Франкфурт-на-Майне, 1989.

Udo Walendy, Historische Tatsachen Nr. 43 (1990), стр. 22, 38–39.

Udo Walendy, Historische Tatsachen Nr. 17, S. 35, Verlag für Volkstum und Zeitgeschichtsforschung, Vlotho 1983.

Сайт американского Мемориального музея Холокоста USHMM-Website http://www,ushmm.com, Rubrik Collections/ Photocollections /Historic Photographs, состояние: март 2009.

Mémorial de la Shoah, Paris, Website http://mms.pegasis.fr

Страница команды ARC www.deathcamps.org/…/einsatzgruppen_de.html.

Фирменный проспект машиностроительной фабрики Франца Грёппеля, Бохум, 1922 год; в: Технический музей Вены (архив). Автор благодарит за эту копию господина доктора С. Н. в В.

Э.Ш.Блан, Технология дробилок, мельниц и устройств просеивания, (E.C. Blanc, Technologie der Brecher, Mühlen und Siebvorrichtungen), Тулон 1922; немецкая обработка Германа Экардта, изд. Юлиус Шпрингер, Берлин 1928; таблица данных 34 (стр. 267).

По его собственным словам Блобель был в СС хауптшарфюрером (обер-фельдфебелем), прежде чем его перевели в СД и повысили до штандартенфюрера (полковника).

IMT-Document USSR-61, Результат экспертизы, Институт современной истории (IfZ) Мюнхен, Sign. USSR/d, том 36–93.

Нюрнбергский процесс: 62-й день. Вторник, 19 февраля 1946, во второй половине дня. Том IMT 7, стр. 651–652.

Ульрих Хайден, «Молчание Львова — каждый год один миллион туристов посещает старую столицу Галиции. Едва ли хоть один гид говорит об уничтожении еврейской жизни»: Sächsische Zeitung от 16 февраля 2011, стр. 3.

Василий Архипов, «Никопольские дети увидели парламент, Лавру и военный музей [в Киеве], «Никопольская Правда» от 15 мая 2011 г. (Интернет-сайт).

Василий Архипов, «Никопольские дети увидели парламент, Лавру и военный музей [в Киеве], «Никопольская Правда» от 15 мая 2011 г. (Интернет-сайт).

Национальный музей истории Великой Отечественной войны, Любовь Владимировна Легасова [заместитель генерального директора по научной работе], ответ автору по электронной почте от 21.10.2011 г.

Справка дана по телефону бывшим служащим фирмы г-ном Х. Д. 16.12.2011 г.

Fried. Krupp AG. Grusonwerk, Magdeburg-Buckau, Шаровые мельницы для беспрерывного измельчения и просеивания, 1915 г., стр. 6 и 8.

Зигфрид Вольф, Сквозная дорога IV, (Siegfried Wolf, Durchgangsstraße IV), www.via-regia.org/bibliothek (24.10-2011).

Элияху Йонес, Дорога на Львов. Принудительный труд и сопротивление в Восточной Галции в 1941–1944, (Yones, Eliyahu, Die Straße nach Lemberg. Zwangsarbeit und Widerstand in Ostgalizien 1941–1944), Fischer Taschenbuch Verlag, Франкфурт-на-Майне, 1999 (немецкое первое издание, обработанное Сюзанной Хайм). Первое издание на иврите называлось Al Pi Habor («На краю могилы»), Yad Vashem Publ., Иерусалим, 1960.

Форум о минеральных стройматериалах, Вена, www.baustoffindustrie.at/forum/verwendung.htm <http://www.baustoffindustrie.at/forum/verwendung.htm> (ноябрь 2011).

Еще лучше можно рассмотреть это на фотографии Мемориала Шоа в Париже (http://mms.pegasis.fr), но он принципиально запрещает копирование.