©2011 Edizioni Piemme S.p.A., via Tiziano 32-20145 Milano – Italia. International Rights

©Atlantyca S.p.A., via Leopardi 8 – 20123 Milano, Italia – foreignrights@atlantyca.it

©Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2013

Джейсон и Джулия Кавенант стояли, прижавшись друг к другу, у лестницы, вырубленной в скале Солёного утёса и спускавшейся на берег. Они прибежали сюда, проснувшись от ужасного содрогания дома.

И увидели её. На рейде Килморской бухты стояла совершенно чёрная бригантина с чёрными как ночь парусами. Восемь её пушек нацелили стволы на виллу.

Ребята услышали пушечный выстрел, затем свист, и предрассветное небо внезапно озарилось ярким пламенем.

– Ложись! – закричал Джейсон, толкнул сестру на землю и прикрыл собою.

Пушечное ядро попало в самый центр башенки, пролетев насквозь через окна.

– Джейсон! Джулия! – звали охваченные паникой родители близнецов, видя, как сыплются из окон стёкла.

Снова раздался свист, потом ещё и ещё. Теперь ядро, пробив веранду, влетело в дом и покатилось по ковру, словно шар для игры в боулинг. Другое ядро снова попало в башенку, а третье отскочило от ствола векового дерева и, ещё дымящееся, воткнулось во влажную землю.

Джулия смотрела на всё это оторопело.

– Этого не может быть… – растерянно проговорила она.

– Оставайся тут! – приказал ей брат, а сам вскочил и побежал к дому.

Гром. Бушующий огонь. Свист ядер. Всё это заглушил отчаянный вопль Джулии:

– ДЖЕЙСОН!

Ещё одно ядро, пролетев между деревьями, разрушило невысокую каменную ограду.

Госпожа Кавенант в отчаянии зарыдала, муж пытался успокоить её, хотя тоже совершенно не понимал, что происходит, и в страхе озирался по сторонам.

И тут башенка накренилась, застонала, словно раненое животное, и старинное здание виллы «Арго» расколола глубокая трещина.

– Джейсон! – снова закричала Джулия. – Ты куда?

Но мальчик, похоже, и не слышал сестру. Он подбежал к обнявшимся родителям, которые в ужасе смотрели на груду осколков. Господин Кавенант был в своей пижаме в бело-голубую полоску, а госпожа Кавенант – в тонкой ночной рубашке, при одном взгляде на которую сразу становилось холодно.

– В машину, быстро! – крикнул Джейсон, указывая на гараж. – Скорее, как можно скорее в машину! Где ключи?

Приглядевшись к родителям, мальчик понял: они настолько напуганы, что даже не понимают его, словно он говорит на незнакомом языке.

Джейсон тотчас сообразил, что нужно делать. Он бросился в кухню, схватил ключи, лежавшие на обычном месте, и бросил отцу.

Тот машинально поймал ключи, но посмотрел на них так, словно не понял, как они оказались у него в руках.

– Нужно немедленно уезжать. Они стреляют в нас, – с полнейшим спокойствием объяснил Джейсон родителям.

Господин Кавенант всё смотрел на ключи от машины.

– Как это понимать… Джейсон?

Но его сын опять исчез в доме. Гром… Свист… И новые залпы заставили родителей близнецов снова вздрогнуть от испуга.

Машина в гараже.

Да, машина – это хорошая мысль.

– Джулия, беги! Сюда! – позвал дочь господин Кавенант и повёл жену к гаражу.

– Вы пришли куда нужно, – сказала светловолосая начальница Отдела «Воображаемые путешественники».

– Вам следует заполнить вот этот бланк, прочитав прежде Правила, – приятно улыбнувшись, прибавила её рыжеволосая помощница.

– Однако Нить Ариадны, ведущая к Тёмным дверям, доступна только совершеннолетним путешественникам, – сообщила третья сотрудница, шатенка, даже не взглянув на Нестора и младшего Флинта.

– Эй, минуточку! Я совершеннолетний! – возмутился Флинт, беззастенчиво солгав.

– Помолчи! – осадил его Нестор. – Предоставь это мне.

Младший Флинт нахмурился и подчинился, но при этом подумал: «Какая же дурацкая ситуация!» Они часами бродят из одного отдела Лабиринта Воображаемых мест в другой, но так и не могут найти того, кто управляет этим гигантским бюрократическим механизмом.

К тому же с тех пор, как прибыли сюда из вулкана на острове-тюрьме капитана Спенсера, они ещё ничего не ели.

Старый садовник прихрамывая подошёл ближе, рассматривая ответственных сотрудниц, си дящих за окошками, возле каждого из которых имелась, словно у музейного экспоната, своя таб личка: «Эйрена» (светловолосая), «Дике» (рыжеволосая), «Эвномия» (шатенка)[2].

Сидевших рядом девушек разделяли лишь огромные мотки разноцветных проводов, которые, казалось, опутывали здесь всё: потолок, стены, пол. За стойкой провода на десятках крючков тянулись в глубину комнаты.

Вот почему Нестор и его невольный спутник по путешествию Флинт столько ходили из отдела в отдел. Очевидно, Нити Ариадны и в самом деле – единственное, что позволяет не заблудиться в бесконечных сетях Лабиринта.

Эйрена, у которой на носу поблёскивали смешные очки в виде бабочки, осматривала десяток белых катушек, вставленных друг в друга, подобно бумажным стаканчикам.

Дике окружали разные словари, списки, толстые справочники и регистрационные журналы, своды правил и уставов.

Взглянув на них, Нестор вздохнул, вспомнив о своих книгах на вилле «Арго».

Эвномия между тем отсекла ножницами один из бесчисленных проводов, опутывавших её, и поставила штамп на какую-то бумагу.

– Дело в том, милые девушки, – заговорил Нестор, стараясь сохранять спокойствие, – что мы уже довольно давно ходим по разным отделам…

– Время здесь не имеет никакого значения, уважаемый, – заметила шатенка и тоже отрезала какой-то провод.

Нестор с трудом сдержал нетерпение:

– Но мы сильно опаздываем! Мы уже давно должны найти эти Тёмные двери, понимаете?

Начальница отдела Эйрена взглядом дала понять Нестору, что прекрасно его поняла. Её рыжеволосая помощница Дике тоже молча посмотрела на него, а шатенка Эвномия отрезала ещё один провод.

– Короче, – продолжил Нестор, – господа из Отдела Воображаемой картографии отправили нас к вам за Нитью Ариадны… чёрного цвета, если не ошибаюсь.

– Совершенно верно! – звонко пропела Эйрена, обрезая одну из нитей, окружавших её.

Нестор улыбнулся:

– Отлично. В таком случае мы поняли друг друга.

– Надо ли удивляться, что Отдел Воображаемой картографии отправил вас сюда, – прибавила Дике. – Ведь это же мы выдаём нити.

– И проверяем срок их действия, – пояснила Эвномия, отрезая ещё одну нить и проштамповывая ещё одну бумагу.

Нестор откашлялся.

– Значит, договорились. Нам нужна чёрная нить для двоих и…

– К сожалению, Регламент не допускает этого. – Рыжеволосая Дике кивнула на младшего Флинта. – Детям запрещён вход в Тёмные двери!

– Но я не ребёнок! – опять возмутился младший Флинт.

– А почему? – обратилась светловолосая Эйрена к рыжеволосой Дике, явно огорчившись.

Дике открыла Регламент и сообщила:

– В сорок пятом параграфе говорится, что «грудные младенцы» могут получить только белую нить, дети младшего возраста – красную, зелёную, оранжевую и голубую, дети школьного возраста – ещё и красную и цвета фуксии… – Дике оторвала взгляд от Регламента и заключила: – В любом случае, чёрную нить мы можем дать только старику.

Услышав, что его называют стариком, Нестор возмутился:

– Осторожней в выражениях! Никакой я не старик!

– Вот видите, видите, сэр! – подал голос младший Флинт. – Эти трое так и норовят обидеть нас!

– Можно узнать, сколько вам лет? – обратилась к Нестору Эвномия, шатенка.

Нестор ответил, и Эйрена воскликнула:

– Но вы прекрасно выглядите для своих лет!

– В Регламенте, – упрямо продолжала Дике, – в шестьдесят первом параграфе ваш возраст классифицируется как «почти дряхлый», что даёт вам право на специальную скидку и рюкзак в подарок.

– Не нужен мне никакой рюкзак! – рассердился Нестор. – Мне нужна чёрная нить! Только нить!

– Да ладно, возьмите всё же. – Эйрена подала ему красивый и весьма вместительный рюкзак. – Очень удобный.

– А ты приходи, когда подрастёшь, хорошо, малявочка? – обратилась Дике к младшему Флинту, который пожалел, что у него нет с собой огнемёта.

Нестор посмотрел на рюкзак, потом взглянул на мальчика. Кто знает, может, получится упрятать его туда.

– Теперь я должна задать вам ещё несколько вопросов, сэр… – опять заговорила Эйрена.

Нестор с удивлением посмотрел на неё.

– Так вот… Вы уверены, что хотите войти в Тёмные двери? Знаете ли, что попадёте в очень опасные места, откуда невозможно вернуться?

– Да, знаю, – солгал Нестор.

– По какой причине вы хотите войти в Тёмные двери? – продолжала опрос светловолосая начальница Отдела «Воображаемые путешественники».

– Мне нужно найти одного человека.

– А может быть, это какой-то особый случай? И не человека ищете, а чудовище, демона, убийцу?

– Я ищу свою жену.

– Выходит, ваша жена имеет гражданство Тёмных дверей, – заключила светловолосая. – А что она там делает? Ваша жена мастер перерезать горло? Или она отравительница? Серийный убийца?

– Нет, ничего подобного! Я… – Нестор почувствовал, что задыхается. – Я думаю, что её похитили.

– Похитительница… – проговорила Эйрена, делая отметку в своём бланке.

Нестор хотел было возразить, но потом решил, что это бесполезно.

– Вас когда-нибудь арестовывали где-нибудь в Воображаемых местах? – спросила начальница отдела.

– Не понял.

– У вас появятся некоторые льготы, если ответите положительно.

– Нет, нет. Меня никогда не арестовывали.

– Занимались ли вы когда-нибудь шпионской деятельностью, организовывали саботаж, нарушали порядок провоза воображаемых вещей, вели какою-либо другую незаконную деятельность?

– Я… нет… То есть… я привёз домой кое-какие сувениры, и больше ничего!

– И вы сделали это нелегально?

– Откуда мне знать! Я купил их или выменял на что-то. Понравились нам с женой, и…

– Я напишу «нарушали порядок ввоза», потом в случае необходимости исправим, – решила Эйрена. И продолжала: – Пройдя в Тёмные двери, намерены ли вы устраивать террористические акты в других Воображаемых местах? Готовили ли вы когда-нибудь террористический акт в Воображаемом месте или способствовали полному уничтожению какого-нибудь такого места? Пытались ли когда-нибудь уклониться от уплаты налогов в каком-либо Воображаемом месте?

Нестор решил: «С меня хватит». И вслух потребовал ответа:

– Послушайте, когда закончится эта комедия?

– Отвечайте: да или нет?

– Нет. Но в любом случае, даже если и уклоняюсь от уплаты налогов, я не стану докладывать вам об этом!

Эйрена что-то с волнением записала в своём бланке и передала его рыжеволосой помощнице; та поставила на него штамп и вернула начальнице.

– Вот и всё, – сказала Эйрена, с улыбкой протягивая Нестору бумагу.

– В самом деле всё? – недоверчиво спросил он.

– Отнесите теперь эту бумагу в соседний отдел, чтобы получить визу, – объяснила Дике. – А мы тем временем приготовим вашу катушку с чёрной нитью. Когда вернётесь сюда с проштампованной визой, получите катушку и сможете проследовать по чёрной нити к Тёмным дверям.

– А когда придёте туда, я обрежу нить, – пояснила Эвномия, выразительно щёлкнув ножницами.

– А потом… Что нужно сделать, чтобы вернуться? – смущённо спросил Нестор.

– Вернуться? – удивлённо переспросила Эйрена.

– Боюсь, тут какая-то ошибка, сэр, – покачала головой Дике.

– Ещё никто никогда не возвращался из Тёмных дверей, – сказала Эвномия.

– Нет, нет. Совершенно никто, – подтвердила Эйрена.

– Это разрешение позволяет пройти только туда, только в одну сторону, – подытожила Дике, рыжеволосая сотрудница Отдела «Воображаемые путешественники».

Джейсону Кавенанту просто не верилось, что удалось сделать это.

Удерживая в одной руке музыкальную шкатулку, другой рукой Джейсон держался за то, что ещё минуту назад называлось порогом двери, ведущей в башенку, и висел в немалой опасности над страшным провалом, зиявшим на месте любимой комнаты Улисса Мура.

В ушах у Джейсона ещё звучало эхо последнего выстрела, но он словно не слышал грохота рухнувшей башенки. Зависнув над провалом, держась из последних сил, он сбросил вниз музыкальную шкатулку, ухватился обеими руками за перекладину, подтянулся, перевалился через неё и соскочил в коридор.

И только тут заметил, что у него стучат от напряжения зубы.

Свет в коридоре загорался и тут же гаснул, из распахнутой двери библиотеки вылетали книжные страницы и опускались, словно умирающие бабочки, на пол.

Наконец Джейсон услышал испуганные крики родителей и сестры, звавших его.

Он набрал в лёгкие воздуха и крикнул в ответ:

– Я здесь! Сейчас спущусь!

Подняв музыкальную шкатулку, он сунул её под одежду, переступил через груду зеркальных обломков, прошёл мимо библиотеки, даже не заглянув туда, и увидел, что люк в потолке открыт прямо в небо – от чердака ничего не осталось.

Всё, что хранители Килморской бухты годами берегли там, все их секреты исчезли навсегда.

Стараясь не думать об этом, Джейсон прошёл в комнату сестры, где пахло настоем ромашки и сиропом от кашля, и щёлкнул выключателем, но свет не зажёгся.

Тогда он стал на ощупь искать то, что Джулия обнаружила в городе, в тумбочке… Это произошло несколько дней назад, но сейчас Джейсону казалось, что с тех пор прошли годы.

С улицы донёсся протяжный автомобильный гудок: это отчаянно сигналил господин Кавенант. Джейсон понял, что тянуть больше нельзя, нужно уходить. Он бросился вниз по лестнице, перескочил через оба дивана на веранде и выбежал во двор. Автомобиль стоял уже у ворот, и господин Кавенант продолжал сигналить.

– Джейсон, ты хочешь, чтобы мы умерли от разрыва сердца! – вскричал он, увидев сына.

Ни слова не говоря, Джейсон бросился к отцу и обнял его.

– Поехали быстрее! – сказал мальчик, распахивая дверцу машины. Из салона повеяло теплом.

Джейсон уселся на заднее сиденье рядом с Джулией. Всё ещё встревоженная, сестра тоже его обняла. Госпожа Кавенант смотрела на своих детей, зажав руками рот, не в силах выразить одолевавшие её в этот момент чувства.

Господин Кавенант включил первую передачу, и машина тронулась с места. Мгновение спустя раздался жуткий треск, над деревьями полыхнуло пламя, и ещё одно пушечное ядро влетело в виллу «Арго».

Джулия и Джейсон обернулись, чтобы последний раз посмотреть на старинный дом на утёсе. Израненный, но полный достоинства, он стоял посреди груды обломков, без башенки, с развороченной крышей, разбитым слуховым окошком, а из окон продолжали вылетать и плавно опускаться на землю страницы книг, собранных Улиссом Муром.

– Неужели всё это происходит на самом деле… – прошептала Джулия.

Джейсон отвернулся. Он больше не мог смотреть. Он всегда считал, что дом на утёсе – живое существо и что в нём обитает дух, который передвигает мебель по ночам и возвращает безделушки на прежние места, и дух этот должен остановить то, что происходит. Зрелище было настолько печальное, что у мальчика до боли сжалось сердце.

Он боролся, защищая этот дом сначала от Обливии и поджигателей, потом от доктора Боуэна и братьев Флинт. Несправедлив такой его конец.

Дом на утёсе не мог так погибнуть.

Мелкие капли застучали по машине.

– Только дождя не хватало! – в отчаянии произнёс господин Кавенант, включая «дворники». По стеклу размазалась грязь.

– Ничего не видно! – испугалась госпожа Кавенант.

– Знаю! Знаю!.. Проклятие! – сердито проворчал господин Кавенант, сворачивая на дорогу, которая спускалась в Килморскую бухту.

– Можно узнать, куда мы едем?

Господин Кавенант несколько раз включал и выключал указатель поворота.

– В город! – наконец ответил он.

– Кто-то палит в нас из пушек, а ты направляешься в город?! – вскричала госпожа Кавенант и разрыдалась.

– Там могут нуждаться в нашей помощи, – ответил ей муж.

Госпожа Кавенант схватила его за руку:

– Неважно. Нужно подумать о себе. Нужно бежать!

Джейсон покачал головой. «Бежать?» Сражение только началось, и они не могут уйти именно сейчас! Он посмотрел на сестру, и та ответила ему понимающим взглядом. Несмотря ни на что, они всё ещё оставались хранителями Килморской бухты.

Джулия потянулась с заднего сиденья к матери, желая обнять её.

– Папа прав, – совершенно спокойно произнесла девочка. – Другие никогда не оставили бы нас в беде…

Госпожа Кавенант продолжала плакать.

– Знаю… – тихо произнесла она.

Некоторое время все молчали. Господин Кавенант медленно, пытаясь что-то рассмотреть сквозь завесу дождя, сворачивал на дорогу в Килморскую бухту.

Внезапно затянутое тучами небо прочертила молния; она вспыхнула над морем, словно электрическое дерево. Дождь шёл мелкий, почти неощутимый. Дворники метались по стеклу, но плохо очищали его.

– Не надо было уезжать сюда из Лондона… Не надо было… – всхлипывала госпожа Кавенант. – Мы городские жители…

Когда загремел гром, все умолкли.

Джейсон и Джулия прижались друг к другу на заднем сиденье.

– Взяла записную книжку? – спросил Джейсон сестру.

Она кивнула. Потом поинтересовалась:

– А ты нашёл музыкальную шкатулку?

– Нашёл… Посмотри, нет ли там кого-нибудь.

Джулия открыла записную книжку Мориса Моро, небольшую тетрадь, с помощью которой могла общаться с другими людьми, имевшими такую же книжку. Быстро пролистала, но не увидела на её страницах никого. Ни Аниты, ни Маляриуса Войнича, ни даже Последней.

– Нет. Наверное, все спят.

– И Войнич тоже? – удивился Джейсон. – Его ведь не будит даже пушечная пальба!

Пока спускались в город, ребята внимательно рассматривали бригантину, стоящую на рейде, и диковинный экипаж – обезьян в матросских штанах и рубашках. Все легко перескакивали с мачты на мачту и с факелами бегали по палубе, поджигая порох в запальных отверстиях пушек.

Две шлюпки, спущенные с бригантины, направлялись в порт, но кто в них сидит, люди или обезьяны, рассмотреть не удавалось. Отчётливо виден был только один человек – капитан судна.

– Нет никаких сомнений – это капитан Спенсер, – медленно проговорил Джейсон.

Джулия кивнула в знак согласия, и ребята крепко взялись за руки, ободряя друг друга.

Джейсон, припомнив всё, что рассказал накануне вечером Блэк Вулкан, пытался найти какую-нибудь связь между событиями последних недель. Столько всего случилось: бегство Нестора, трагическая смерть доктора Боуэна, потоп в городе, поездка в Аркадию, возвращение оттуда через Лабиринт, прибытие в город бригантины. Но как ни старался он, так и не мог найти никакого ответа.

Джулия между тем, глядя на дорогу перед машиной, припоминала, кто из их друзей остался в Килморской бухте. Нестор исчез, унеся с собой четыре ключа, Леонардо и Калипсо вот уже несколько недель пропадали в море. Анита Блум вернулась в Лондон со своим отцом и братьями Ножницы. Рик и Томмазо всё ещё находились в Венеции 1751 года…

Она почувствовала, как мурашки бегут по спине. Правда заключалась в том, что, кроме Блэка Вулкана, в Килморской бухте больше никто не мог помочь им. Так что в основном приходилось рассчитывать на свои силы.

Господин Кавенант прибавил скорость. За следующим поворотом сквозь плотную пелену усилившегося дождя просматривались дома, огни там и тут и множество зонтов. Жители города, услышав пушечную пальбу, выбежали на улицы, желая понять, что происходит.

– Смотрите! – воскликнул господин Кавенант, увидев, сколько народу высыпало на берег.

Такое множество людей немного успокоило Кавенантов – всё-таки не одни здесь! Джейсон поискал глазами шлюпки, которые заметил ещё с утёса, но не нашёл их. Уже причалили? Он прижался лбом к стеклу и, чтобы лучше видеть, приставил ладони к вискам. Бригантина поворачивалась, капитан Спенсер размахивал руками, обезьяны вновь заряжали пушки.

– Папа! Ну, давай быстрее, пожалуйста! – взмолился Джейсон, которому не терпелось узнать, что происходит.

– Ах да, конечно, нужно быстрее! Прошу прощения! – с иронией отозвался господин Кавенант, но всё же опять прибавил скорость.

И тут раздался такой мощный взрыв, что все вздрогнули.

– Что это было? – испугалась госпожа Кавенант. – Гром?

Последовал второй взрыв.

Яркие вспышки огня осветили небо над городом. Люди на берегу с криками бросились врассыпную, и с дороги казалось, что движутся одни зонты.

Первые ядра угодили в дома. Город охватила паника.

– Роберт! Вернёмся! – вскричала госпожа Кавенант, схватив мужа за руку.

– А куда? – крикнул он. Господин Кавенант сжимал руль, жена держала его за руку и ногой мешала ему нажимать на педаль газа.

– Папа, осторожно! – крикнул Джейсон, указывая вперёд.

– Роберт!

Посреди дороги прямо перед машиной неожиданно появились несколько странных фигур. Господин Кавенант посигналил, чтобы они разошлись, и резко затормозил. Машина, скользнув по мокрому асфальту, словно по льду, выскочила на обочину дороги со стороны моря. При этом бампер задел скалу, машина подмяла кусты и помчалась по откосу на берег.

Это длилось всего несколько секунд, но Кавенантам показалось, что прошла вечность. Вылетев на берег, машина увязла в песке, при этом погасли фары и заглох двигатель. Лишь «дворники» продолжали свою работу, стирая с лобового стекла капли дождя.

– Роберт? – окликнула мужа госпожа Кавенент.

– Мириам?.. – отозвался он.

– Ребята, вы в порядке? – спросила госпожа Кавенант, повернувшись к заднему сиденью.

Кто-то бежал вдоль берега, куда вынесло машину, а перед глазами супругов Кавенант всё ещё стояли странные, ослеплённые фарами фигуры, появившиеся на дороге словно из ниоткуда.

Сабли.

Шляпы.

Хвосты.

– Ребята, с вами всё в порядке?

Что-то оцарапало дверцу машины. Послышались чьи-то шаги.

Госпожа Кавенант обернулась как раз в тот момент, когда кто-то запрыгнул на крышу машины.

– Роберт!

Ржавая турецкая сабля разбила лобовое стекло.

– Мириам!

Супруги Кавенант увидели с десяток сутулых фигур, окруживших машину.

– Ребята!.. – выдохнула госпожа Кавенант.

Маляриус Войнич проснулся, словно от толчка. Ему показалось, будто дом учительницы Стеллы дрожит. Как будто началось землетрясение.

Маляриус нашарил в темноте выключатель освещения, но, ещё не совсем проснувшись, не спешил нажать на клавишу.

Наверное, просто дурной сон.

Он прислушался и понял: идёт дождь. Вот и всё объяснение, решил барон, и надумал ещё поспать, ведь шум, разбудивший его, это всего лишь гром.

Маляриус повернулся на бок.

Несколько одеял, не позволявших даже ногу высвободить, не тяготили его, наоборот, ему был приятен этот тёплый плен.

Конечно, за окном всего лишь гроза…

Но тут снова раздался оглушительный гром, а потом послышался страшный скрежет. Дом затрясло, он зашатался, и казалось, сейчас рассыплется, словно карточный.

Маляриус Войнич сел в постели, придерживая одеяло на груди. Грохот прекратился, но ещё несколько нескончаемых секунд звенели стаканы, вазы и столовое серебро учительницы Стеллы.

Должно быть, молния попала в самую середину дома!

Маляриус поднялся с кровати и, кутаясь в одеяло, прошёл к окну. Сквозь ставни он рассмотрел бегущих по улице людей, они что-то кричали, но из-за шума дождя невозможно было разобрать слова. И только тут Маляриус вдруг увидел, что в комнате нет одной стены и из пролома валит туча пыли и дыма.

– Какой ужас… – с тревогой прошептал барон Войнич.

Он сбросил одеяло и схватился за оконную ручку, пытаясь открыть окно. Когда открыл, шум дождя усилился.

Маляриус распахнул ставни и, сложив руки рупором, закричал:

– Что происходит?..

И запнулся, потому что увидел, как осветились грозовые облака от ярких вспышек, услышал свист пушечных ядер, летящих в дома, и грохот рушащихся стен.

От удивления он невольно присел и, пригнувшись, прошёл к шкафу, плохо соображая, что же всё-таки он видел и что происходит.

В открытое окно влетали брызги дождя и доносились чьи-то крики.

Войнич нашёл свою одежду, кое-как оделся и поспешил из комнаты, в последнее мгновение вспомнив, однако, о записной книжке Мориса Моро и своей рукописи под названием «Сердцу не прикажешь».

Книжку он сунул в карман, а рукопись, свернув в трубку, под джемпер и, шатаясь, вышел в коридор. Ему показалось, будто дом учительницы Стеллы сильно покосился и качается, словно судно на волнах.

Чучела голов животных на стенах, казалось, вот-вот слетят с креплений.

Тут барон увидел в полумраке этажом выше огонёк.

– Госпожа Стелла? – позвал Маляриус.

Снова раздался сильный грохот, и дом опять задрожал.

Лошадиная голова сорвалась со стены и с шумом покатилась вниз по лестнице.

– Святое небо! – воскликнула учительница Стелла этажом выше.

Войнич поспешил к ней и нашёл её сидящей в углу коридора с подсвечником в руках. Горящая свеча слабо освещала её лицо.

– С вами всё в порядке? Вставайте, я помогу вам!

Старая учительница подняла на своего гостя светлые глаза.

– Ах, какое несчастье, господин Войнич… – прошептала она, берясь за его руку. Слабая, беззащитная, с трудом поднявшись, она покачнулась.

– Дайте мне подсвечник, – мягко произнёс Войнич.

– Да, да. Конечно.

– И наденьте что-нибудь. Нам нужно… – Маляриус не имел ни малейшего представления, что им нужно делать, но отчётливо понимал, что оставаться в доме под обстрелом нельзя. – Нам нужно выбраться отсюда.

– Нас обстреливают, не так ли? – Учительница Стелла произнесла это так, словно речь шла о самом естественном деле, какое только может быть на свете. И прибавила: – Ну что ж, рано или поздно это должно было случиться.

Войнич растерялся, не зная, что ответить на такое утверждение.

– Господи, – продолжала Стелла, – будь жив мой муж…

– Идёмте отсюда, – предложил Войнич.

Старая школьная учительница согласно кивнула. Наверное, её ободрило присутствие мужчины.

– Вы должны непременно оказать мне одну услугу, господин Войнич, – заговорила она.

– Конечно! – произнёс барон с нетерпением. – Но…

– Это очень важно, поверьте. Это действительно чрезвычайно важно…

– Да, да! Взять ваше пальто?

– Я медленно двигаюсь, господин Войнич.

– Я могу взять вас на руки, если хотите…

– Но у меня ещё есть силы защищаться, – улыбнулась учительница Стелла. – А вы… вы в самом деле могли бы оказать мне эту услугу!

Снова раздалась пушечная пальба, потом воцарилась пугающая тишина.

Войнич представил, как ядра градом обрушиваются на Килморскую бухту.

– Госпожа, я сделаю всё что угодно, только нужно уйти отсюда!

– Тогда пройдёмте со мной, пожалуйста. И простите, что приглашаю к себе в спальню…

Учительница Стелла велела ему поставить подсвечник на письменный стол, потом попросила открыть шкаф и достать оттуда коробку из-под обуви.

– Простите… – в смущении пробормотал Войнич. – Но какую именно коробку?

– Любая подойдёт. Главное, чтобы пустая.

Войнич достал первую же попавшуюся пустую коробку – она пахла душицей – и подал её учительнице Стелле, которая тем временем взяла свой фирменный бланк, длинную ручку и села за письменный стол. Не переставая писать, пожилая женщина выдвинула один из ящиков стола, где хранились скотч и плотная упаковочная бумага.

– Заполните коробку газетами… и пожалуйста, положите в неё что-нибудь тяжёлое. Лёгкие посылки обычно теряются, к сожалению.

– Госпожа…

– Сделайте это, пожалуйста, – властным тоном произнесла учительница Стелла.

Войнич покорно повиновался.

Учительница Стелла сложила написанное письмо вчетверо и положила его в коробку. Через пару минут посылка была практически готова, и барон Войнич тщательно запаковал её.

– Ну вот и отлично, – с удовлетворением сказа ла пожилая женщина. – А теперь нужен точный адрес. Ах, моя память! Не откажите в любезности, перепишите его вот отсюда!

Она указала на лежащую на тумбочке газету, которая называлась «Эхо фантазий».

– Что нужно переписать?

– Прочтите заглавие полностью.

– Официальная газета Воображаемых мест… – произнёс Маляриус Войнич.

– И ниже.

– Но можно узнать, что мы делаем?

Дом вздрогнул от ещё одного удара пушечного ядра, после чего со стены сорвалось и с невероятным звоном разбилось на тысячи осколков зеркало. Свеча погасла, и учительница Стелла поспешила вновь зажечь её.

– Адрес, господин Войнич! Прошу вас!

Маляриус Войнич просмотрел газету, нашёл адрес и с недовольством переписал его на посылку.

– Вот, переписал, – проговорил он таким тоном, словно обращался к сумасшедшей. – А теперь?

– А теперь держите покрепче, – ответила учительница Стелла, всовывая посылку ему в руки. – Пойдите на почту и как можно быстрее, независимо от того, что будет происходить, положите в правый приёмный шкаф!

– Госпожа, почта…

– О, не беспокойтесь, правый шкаф работает всегда, даже когда идёт война! И можете не сомневаться, моя посылка дойдёт по назначению. Доверьтесь мне. Нужно только, чтобы вы пошли на почту и положили её именно в тот шкаф, какой нужно. Сделайте это сегодня же ночью.

Войнич в сомнении покачал головой:

– Можно хотя бы узнать – зачем?

– Я доверила вам своё заявление об увольнении и с просьбой о помощи, господин Войнич, – спокойно сообщила учительница Стелла Эванс. – Это очень долго объяснять, но… когда посылка будет доставлена по назначению, у меня появится основание думать, что Килморская бухта окажется в бо́льшей безопасности.

– Увольнение и помощь?

– Что бы вы об этом ни думали, Воображаемые места намного опаснее реальных мест. Началась атака, и если слух меня не обманывает, это стреляют пушки…

– Да, действительно, – подтвердил Войнич.

– Вот именно. – Учительница покачала головой. – Думаю, я была слишком неосторожна несколько лет назад. Следовало отправить заявление об увольнении тогда, пока ещё было время. А теперь вот появились эти ребята…

– Близнецы Кавенант?

Стелла Эванс кивнула:

– Именно они. Я подумала, что мы сможем продержаться ещё какое-то время… – Она резко взмахнула рукой. – Но неважно. Как говорится, сняв голову, по волосам не плачут. – Пожилая женщина схватила Войнича за руки. Пальцы у неё были тонкие, как планки бумажного веера. – Отправьте эту посылку, как я прошу, и если город выдержит теперешнюю атаку, то она будет последней. Вернёмся к реальности, господин Войнич!

Маляриус посмотрел на неё, ничего не понимая, но учительница Стелла только крепче сжала его руки и вложила ему в ладонь ключик, который сняла с серебряной цепочки на шее.

– На другой стороне улицы есть белая дверь, – прибавила она. – Там находится лаборатория моего бедного мужа. Я уже давно не заходила туда, но… насколько я помню, там должны храниться его охотничьи ружья. Я никогда ими не пользовалась, но думаю, они в порядке. Картечные патроны лежат в коробке внизу. Оружие может вам понадобиться. А теперь идите, быстро!

Войнич отступил на шаг:

– А вы… не пойдёте со мной?

Учительница Стелла покачала го ловой:

– Женщинам в определённом возрасте, господин Войнич, нужно немало времени, чтобы привести себя в прядок… Идите, я догоню вас, как только смогу, – добавила она.

Однако голос её прозвучал так, будто на самом деле она и не собиралась никуда идти.

Маляриус Войнич всё же не заставил пожилую женщину повторять просьбу дважды. Он спустился по лестнице, подхватил с пола рюкзак, положил в него странную посылку, рукопись своего романа и записную книжку Мориса Моро, а затем, забрав свой зонт, распахнул дверь и вышел под проливной дождь.

На улице Маляриус с удовольствием ощутил под ногами твёрдую почву и сразу же увидел белую дверь, о которой говорила учительница. Раскрыв зонт, он направился на другую сторону улицы.

Насколько он помнил, муж учительницы Стеллы был отличным таксидермистом, то есть мастером по изготовлению чучел животных.

Как ни трудно было это признать, история с поч товым отправлением навела его на мысль, что у пожилой учительницы всё-таки что-то не в порядке с головой. К сожалению, потому что как раз накануне вечером он написал в своём романе столько прекрасных слов о Стелле Эванс, все компли менты в её адрес были такими искрен ними, и…

Он внезапно остановился.

В конце улицы он увидел огромную обезьяну с банданой на голове, вооружённую ржавой саблей.

– Невероятно! – изумился Маляриус Войнич, глядя из-под зонта.

Обезьяна подняла саблю и издала воинственный клич.

– Но это и в самом деле слишком! – вскричал глава поджигателей. – Это я тебе нужен? Тогда берегись!

Резко опустив зонт, он повернул ручку, и огненная струя метнулась в сторону обезьяны.

– Беги отсюда! Быстро! – крикнул Джейсон сестре.

– Но мама и папа!.. – воскликнула девочка, указывая на съехавшую по склону машину, из которой они с братом сумели выбраться в последний момент. – Они же ещё там!

Джейсон взорвался:

– Выберутся! Они не пострадали!

Вместе с сестрой он бросился на землю, потому что совсем недалеко от них две сутулые фигуры начали подниматься по дороге, ведущей к вилле «Арго».

Прячась за кустами у обочины дороги, брат и сестра наблюдали, как они удаляются.

– Джейсон!

– Тсс! Услышат!

Но так шумел ливень, так грохотали пушки, продолжавшие обстреливать город, и с таким рёвом обрушивались на скалы волны, что вряд ли кто-нибудь мог услышать близнецов.

– Обезьяны… – прошептала Джулия, узнав переваливающуюся походку существ, которые шли по дороге.

– А вот это уж точно не обезьяна!

Джейсон указал на рослого человека на берегу.

Смуглый, в грязной рваной блузе и в распахнутой на груди рубашке, с толстой золотой цепью на шее и серьгами в ушах, он стоял возле машины Кавенантов. Похоже, это он велел обезьянам отправиться на виллу «Арго».

– Ты думаешь… они с ними что-нибудь сделают? – проговорила Джулия, ужаснувшись при мысли о родителях, запертых в машине.

Джейсон, тоже весьма обеспокоенный, покачал головой:

– Не знаю…

Он хотел обдумать эту невероятную ситуацию, но от холодного дождя, льющего как из ведра, он насквозь промок, и это мешало ему сосредоточиться. Уже который раз он с удивлением осознал – он опять сожалеет, что рядом нет Рика, который наверняка помог бы сейчас…

Пираты… Обезьяны… Бригантина с чёрными парусами, которая продолжает обстреливать их из пушек… Родители, оказавшиеся в плену…

В этой головоломке мальчику ясно было только одно: родителям нужна помощь. Причём срочно.

Прячась за кустами, чтобы оставаться незамеченным со стороны берега, Джейсон двинулся вдоль дороги в сторону города.

– Куда ты? – спросила Джулия. – Мы ведь не можем оставить маму с папой!

– А что ты предлагаешь? Чтобы нас тоже захватили в плен? – рассердился Джейсон. – Я хочу предупредить остальных.

Джулия нагнала брата.

– А потом? – спросила она, с трудом сдержав чиханье.

– Не знаю, Джулия!.. Понятия не имею! – вскипел Джейсон, останавливаясь. – Но не стану же я стоять тут и ломать голову. – И он побежал в сторону города.

Джулия ещё раз оглянулась на машину, тяжело вздохнула и поспешила за братом.

Вскоре близнецы оказались недалеко от площади, где собрался народ смотреть на огненный спектакль, происходивший в гавани. Теперь люди, убегавшие оттуда, спешили им навстречу.

– Извините!

– Пропустите!

– Видели, что творится?..

– Прячьтесь, да поскорее!

Джулия и Джейсон пробовали пробиться сквозь встречный поток людей, которые, покинув дома, бежали неизвестно куда: все неслись в одном направлении, словно участвовали в марафоне.

Брат и сестра попытались найти хоть одного знакомого, но среди жителей Килморской бухты не оказалось никого, к кому можно было бы обратиться.

– Осторожно! – закричала Джулия, когда пушечное ядро воткнулось в песок на обочине недалеко от них.

– Сюда! – крикнул Джейсон, перебегая дорогу. Теперь он уже знал, что делать. Нужно поспешить на вокзал – к Блэку Вулкану.

Близнецы бежали вдоль домов, приседая всякий раз, когда слышали свист летящего ядра или его разрыв. Пробежав мимо дома Рика и свернув на главную улицу, Джейсон едва не столкнулся с Блэком.

– Джейсон! Джулия! Слава богу, живы! – воскликнул бывший начальник железнодорожного вокзала Килморской бухты. Потом, пригладив свою густую бороду, с которой стекала вода, и указав на погружённую во мрак виллу «Арго», прибавил: – Я думал, уже никогда не увижу вас!

Блэк был в чёрном плаще до пят, из-за чего походил на гигантскую летучую мышь, и держал в руках длинную подзорную трубу.

– А где ваши родители?

– Их взяли в плен.

– Не волнуйтесь, скоро снова увидите их! – ободрил близнецов Блэк.

– Это Спенсер, верно? – спросила Джулия, указывая на корабль посреди залива.

Помрачнев, Блэк помолчал, глядя на бригантину, потом кивнул и протянул Джейсону подзорную трубу. Тот направил её на судно. И вскоре рассмотрел капитана.

– Проклятый…

– Можешь громко сказать. Это словно какая-то смертельная болезнь. Думаешь, что одолел её, и, когда меньше всего ожидаешь, она возвращается.

Джейсон видел в окуляр человека с суровым профилем, равнодушно наблюдающего за разрушением Килморской бухты.

Он стоял, прислонившись к борту, заведя руки за спину, в красивой морской форме с золотыми пуговицами, на голове фуражка с золотым якорем над козырьком, на шее массивное ожерелье из черепов.

– Обрати внимание на его уши, – сказал Блэк.

Джейсон навёл резкость и увидел, что у Спенсера правое ухо без мочки. Напоминание о последней встрече с Улиссом Муром… Мальчик резко опустил подзорную трубу:

– Зачем он явился сюда?

Блэк опустил голову:

– Пока лишь с одной целью, чтобы до нас дошло наконец, что он очень сильно рассержен.

Джулия взяла у брата подзорную трубу и укоризненно произнесла:

– Блэк, вчера ты говорил нам, что… вы оставили его на острове, откуда невозможно сбежать… И будто бы увели его судно.

– Совершенно верно, – кивнул бывший железнодорожник. – И его старый экипаж взбунтовался. Понять не могу, как ему удалось бежать оттуда!

– Может быть, они вернулись за Нестором? – предположил Джейсон.

– Может быть. Но вопрос в другом: как им удалось отыскать судно?..

– А это… Это то самое, которое…

– В том-то и дело, что тут нет никаких сомнений. Это «Мэри Грей», его бригантина с чёрными парусами, которую ни с каким другим судном не спутаешь… Но ведь всем им завязали глаза. И как я уже сказал, затопили судно в болоте в мангровом лесу, туда невозможно добраться. Разве только… Гром и молния! Но это… Этого не может быть!

– Что не может быть? – спросил Джейсон.

Блэк выглядел потрясённым.

– Даже если он сбежал с острова, даже если отыскал своё судно и экипаж… то не может быть, чтобы он нашёл дорогу в Килморскую бухту! Это невозможно!

Джулия опять принялась рассматривать бригантину:

– Он там не один.

– А кто же там ещё? – поинтересовался Джейсон.

– Какой-то человек, лицо скрыто под капюшоном.

– Если посчитать и того здоровенного типа, которого мы видели у нашей машины на берегу, их уже трое получится, – заключил Джейсон.

– Что ещё за тип? – удивился Блэк, выходя из задумчивости.

Джейсон коротко рассказал ему о том, что случилось, и бывший железнодорожник спросил:

– Нос его видели? Сломан вот здесь и вот тут?

Джейсон кивнул и в свою очередь спросил:

– Знаешь его?

– Это кто-то из его экипажа. Как же его звали?.. Осторожно! – вскричал Блэк.

Близнецы и бывший железнодорожник прижались к стене. Несколько пушечных ядер ударились в дома на набережной, разрушая их.

– Нужно остановить Спенсера, или он уничтожит всю Килморскую бухту! – воскликнул Джейсон. – И нужно спасти наших родителей!

– Конечно! – в волнении согласился Блэк и стал что-то искать под плащом. – Но прежде всего нужно обеспечить безопасность жителей города.

Джулия и Джейсон согласно кивнули. Они обратили внимание на то, что все люди устремились в одну сторону, и спросили Блэка, не знает ли он, куда и почему они бегут.

– Мы это предвидели, – с горечью произнёс Блэк, возясь со своим поясом. – Питер всегда говорил, что рано или поздно это случится.

– Вы знали, что Спенсер будет обстреливать город из пушек? – удивился Джейсон.

– Ну, если быть точным, он безумно боялся нападения монгольской конницы или малайзийских убийц… Но сути дела это не меняет…

Наконец ему удалось снять с пояса две связки ключей, судя по всему, весьма старинных. Впрочем, так и было на самом деле, потому что на головках ключей были выгравированы инициалы Бальтазара, мастера, изготовлявшего ключи в саду священника Джанни.

– Держите! – сказал Блэк, передавая ключи Джейсону и Джулии.

– И что нам с ними делать? – поинтересовался Джейсон.

– Это ключи от убежищ. Вы же прекрасно знаете, что под Килморской бухтой находится целая система пещер и туннелей…

Близнецы снова кивнули.

– Однако наверняка не знаете, что там хранится полный запас всего необходимого для жизни. Или, во всяком случае, хранился. Последний раз, когда мы побывали там, убежища были оснащены всем необходимым. Кровати, продукты, лекарства. Только будьте осторожны: замки в тамошних дверях так устроены, что если запереть дверь изнутри, то уже невозможно будет открыть её снаружи.

– И как попасть в эти убежища?

– Все горожане бегут именно туда. Есть два главных входа: один в школе, другой в церкви Святого Якова. Отец Феникс должен быть уже там…

– У него тоже есть ключи? – спросила Джулия.

– Конечно, – ответил бывший железнодорожник. И прибавил: – Поспешите туда – ему нужна ваша помощь!

– А ты? – спросил Джейсон.

Блэк Вулкан взял у Джулии подзорную трубу.

– Я… побегу на маяк. И попробую позвать кого-нибудь на помощь.

– А кого, по-твоему, можно позвать на помощь? – очень удивился Джейсон.

Блэк протёр мокрые очки. Единственное, что он мог сейчас сделать, это воспользоваться «специальным» радиопередатчиком, который Леонардо установил на маяке. Может, удастся связаться с кем-нибудь из друзей. И в первую очередь…

– Надо позвать Питера Дедалуса, – сказал Блэк. – Он создал оружие, которым мы ещё никогда не пользовались, оно ещё ни разу не стреляло, потому что Улисс и остальные возражали, но… – Он кивнул в сторону затянутого дымом Солёного утёса. – Оно спрятано там, его сторожит «Метис»… И если бы нам сейчас удалось воспользоваться им, это оказалось бы как нельзя кстати.

– Ещё как кстати! – согласился Джейсон.

Блэк хлопнул в ладоши:

– Ну, а теперь за дело! Пошли! И постараемся ответить этому негодяю пирату так, как он того заслуживает!

Когда Блэк ушёл, Джейсон вспомнил, что забыл сказать ему про музыкальную шкатулку. Сунув руку под одежду, мальчик потрогал её и, покачав головой, подумал: «Этот небольшой предмет, наверное, не так уж и важен, как мне казалось прежде».

Пока Джейсон и Джулия шли по дороге, над ними ещё пару раз просвистели пушечные ядра, круша трубы на крышах и разбивая стёкла в окнах. Заслышав свист, люди прятались в подъезды, в подвалы – кто куда.

Выйдя наконец на площадь Святого Якова, близнецы увидели отца Феникса, который впускал в церковь горожан, столпившихся у входа. И вдруг Джейсон остановился.

– Что случилось? – удивилась его сестра.

– Мне показалось… – ответил он.

Джейсон сомневался. Краем глаза он заметил отблеск вспышки на стене в ближайшем переулке и сутулую фигуру, которая с визгом убегала оттуда. Одна из обезьян Спенсера?

– Неважно! – рассердилась Джулия. – Нам ведь нужно помочь отцу Фениксу.

Джейсон протянул сестре свою связку ключей:

– Держи! Я только взгляну. Вдруг смогу помочь маме с папой? И сразу же вернусь!

– Джейсон!.. – Джулия развела руками. – С тобой просто невозможно разговаривать! Смотри не попади опять в какую-нибудь историю, как всегда.

Уже отдалившись от сестры, Джейсон обернулся, подмигнул ей и скрылся в переулке.

И Джулия Кавенант неожиданно оказалась одна на площади Святого Якова с двумя связками ключей в руках. Проливной дождь не кончался. Не прекращался и пушечный обстрел. Ситуация сложилась настолько нелепая, что девочка едва не рассмеялась, хотя и сильно переживала из-за того, что её родители попали в плен.

– Надо держаться! – сказала она себе и направилась к толпе у церкви.

А мгновение спустя рухнуло старое здание мэрии, где находилась демографическая машина Фрэнка Засони, и на его месте образовалось густое облако пыли. Люди на площади кричали от ужаса.

Джулия посмотрела на рыбаков, помогающих пожилым людям, пожарных и полицейских, раздающих указания. Интересно, подумала она, а где пребывают мэр и другие власти во время потопа, пожара и нашествия пиратов?

– Разрешите! Пропустите! Мне нужно к отцу Фениксу. Позвольте, пожалуйста!

Люди расступились, увидев ключи, которые Джулия подняла над головой, давая тем самым понять, что у неё есть важное дело к священнику.

– Отец Феникс! Это я, Джулия!

Священника было не узнать: волосы растрёпаны, а взгляд такой, будто он только что сражался с самим дьяволом.

– Джулия! С тобой всё в порядке?

Вместо ответа девочка показала ему издали ключи.

Увидев их, отец Феникс просиял. Жестом поторопил и взял у неё ключи со словами:

– Слава богу! Откуда они у тебя?

– Блэк просил передать, – объяснила Джулия, переводя дыхание.

– Они нужны как воздух! У меня ведь ключи только от церкви, но не от убежища! – объяснил священник, всё ещё не веря своим глазам. Потом обратился к горожанам: – Проходите, проходите! По порядку. Идите в ризницу и спускайтесь по лестнице! Служащие при церкви поведут вас дальше. – После этих слов он отвёл Джулию в сторону: – Я должен остаться тут, ради них. – Отец Феникс указал на людей, толпящихся у ризницы. – Но… Послушайте, вот вы двое! – обратился он к юношам, стоявшим поблизости.

Услышав, что их зовут, те неуверенно подошли ближе.

Отец Феникс кивнул на Джулию:

– Идите с ней и делайте всё, что скажет. Договорились? – Священник посмотрел на девочку. – Идите в школу и откройте там вход в убежище. Это в подвале, сразу за комнаткой уборщиц. Держи ключи. – Он протянул Джулии одну из связок ключей, которые она принесла. – Соберите всех, кого сможете, и отведите туда.

– Хорошо… – Джулия слегка растерялась.

– Я знаю, что могу положиться на тебя, ты справишься! – добавил отец Феникс.

– Прекрасно, тут два варианта, – заключил кудрявый, обращаясь к белокурому.

– Какие же?

– Первый: наш шеф сошёл с ума.

– А второй?

– Целая банда обезьян держит его в плену в мастерской таксидермиста, который сделал чучело дракона.

– Только ради этого стоило бы отправиться в путешествие! – Белокурый поднялся с кресла и посмотрел в окно на Фрогнал-лайн. Солнце встало совсем недавно, и лондонские фонари ещё горели. – Удалось поспать?

– Часа два или три, – ответил кудрявый, ища что-нибудь попить в мини-баре, и, не найдя ничего подходящего, направился в кухню.

Белокурый стоял у окна, заведя руки за спину и глядя на фонари. Он подумал, что они напоминают луковицы тюльпанов или насекомых с хитиновым панцирем.

– Так что же нам теперь делать? – обратился он к брату, когда тот вернулся в комнату.

– А что ты хочешь от меня услышать? Банда обезьян! Нам только этого недоставало.

– Тут нечему удивляться. Если не ошибаюсь, у нашего агента в Венеции тоже были какие-то проблемы с обезьянами.

Кудрявый с удивлением посмотрел на брата.

– Помнишь, что говорил Эко? – продолжал белокурый. – Когда он захватил Томмазо, мальчика потом освободила целая армия сумасшедших обезьян.

– Ты хочешь сказать, что по какой-то неведомой причине эти обезьяны враждебно настроены против нас?

Белокурый задумался.

– На самом деле было бы куда менее забавно… – проговорил он.

– Думаю, стоило бы позвонить остальным.

– Пожалуй.

– Ты позвонишь или я?

Белокурый стал набирать номер, рассматривая свое отражение в зеркале.

– Когда эта история закончится, – сказал он, – буду по меньшей мере дней десять расслабляться в каком-нибудь спа-салоне. В Бате или в Баден-Бадене. Или даже в Италии. А почему бы и нет?

– Алло! – услышал он голос в трубке.

– Поджигус? Я разбудил тебя?

– Сэр?.. О нет, нет, не беспокойтесь. Не разбудили. Я не ложился спать, я разбирал бумаги. Это связано с чёрными парусами, которые мы обнаружили вчера вечером в подвале, а также с госпожой де Бриггз. У меня интересные новости.

– Потом расскажешь, Поджигус. Сейчас у нас дела поважнее чёрных парусов и госпожи де Бриггз. Мы только что получили призыв о помощи от Войнича.

– От него или от сестры?

– От него, – ответил белокурый.

На другом конце провода дворецкий, служивший у поджигателей, облегчённо вздохнул.

– Не расслабляйся, Поджигус. Нужно срочно созвать всех остальных и отправиться в путешествие. Командировка под кодом «Альфа-Альфа». Подготовка к декабрю две тысячи двенадцатого года. Ведь близок конец света.

– Очень хорошо, сэр. Юную леди Блум я тоже должен предупредить?

– А сможешь разыскать её?

– Вчера вечером за ней приехал отец. Она оставила мне номер своего мобильного телефона и попросила предупредить, если будут какие-нибудь новости.

Белокурый улыбнулся:

– Хорошо, в таком случае позвони ей и скажи, что мы все возвращаемся в Килморскую бухту. Объясни, что должны отправиться немедленно и оказаться там, скажем так… через двадцать минут.

– Очень хорошо, сэр, будет сделано.

Белокурый опустил трубку.

– Восхищаюсь этим человеком, – проговорил он, увидев в зеркале, что у него появилось ещё несколько седых волос.

– О ком это ты? – поинтересовался кудрявый, переодеваясь.

– О Поджигусе, – ответил белокурый, подходя к шкафу. – Даже если сообщишь ему, что через полчаса на его голову рухнет метеорит, он в ответ лишь поинтересуется: «Вам две ложечки сахара или одну?»

Помещение отдела виз походило на модное ателье. Множество светильников, ламп, на стенах шторы, пол из светлого дерева и вдоль стены целая галерея гипсовых бюстов. Увидев их, младший Флинт испытал такое же неприязненное ощущение, какое появилось у него во время школьной экскурсии в какой-то музей всяческого старья.

Из-за тяжёлой шторы появился высокий, нескладный человек в бархатном фиолетовом костюме, со взъерошенными волосами, напудренным лицом и подведёнными тушью глазами.

– Ве-ли-ко-леп-но! – звонко произнёс он.

– О боже! – выдохнул младший Флинт. – Ещё один сумасшедший.

Нестор промолчал.

– Проходите, прошу вас! – обратился к ним странного вида человек. – Сюда!

– Хорошо хоть вежливый, – пробурчал Нестор и, прихрамывая, прошёл за штору.

Там оказалось какое-то сложное оборудование, а в общем всё как в обычном фотоателье.

Высокий человек стал поворачивать огромные овальные линзы, свисавшие с потолка на длинных металлических «руках», под которыми находилось нагромождение самых разных непонятных вещей…

– Прошу вас, располагайтесь! Небольшое колдовство, и я в вашем распоряжении! – шепелявя, пропел фиолетовый человек. Потом взглянул на Нестора, ещё раз поправил линзы, пригладил свой непокорный чуб, тяжело вздохнул и продолжал: – Очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут Январь. – Он протянул Нестору руку и улыбнулся, обнажив острые, как у кролика, резцы. – Я занимаюсь визами и Тёмными паспортами.

Нестор, нисколько не смутившись, пожал ему руку и сказал:

– Вот и хорошо. Нам как раз нужны два паспорта.

Январь посмотрел на младшего Флинта:

– Ему тоже?

– Да, – уверенно ответил Нестор. – С сотрудницами Отдела «Нить Ариадны» мы сами разберёмся.

– Но это невероятно! – воскликнул Январь. – Я ещё никогда не готовил документ для малыша! Какое со-бы-ти-е!

Малыш, о котором шла речь, с трудом подавил в себе желание двинуть кулаком по его напудренной физиономии.

– И нельзя ли побыстрее, – строго произнёс Нестор, – поскольку мы весьма торопимся…

– Ну конечно! Но тут требуется колдовство! – объяснил Январь. – Идёмте со мной! Вот сюда, пожалуйста, встаньте между этими линзами. Начнём с вас?

Нестор кивнул, настороженно озираясь.

– Очень, очень хорошо, – произнёс Январь, открыл какой-то ящичек, достал из него золотую монету и опустил её в прорезь.

– Что я должен делать? – спросил Нестор, заметив, что линзы стали медленно вращаться вокруг.

– Совершенно ничего… Какой профиль предпочитаете?

Нестор с подозрением рассматривал диковинное устройство.

– Что вы сказали?

– Какой профиль предпочитаете – правый или левый?

– Думаю, что… это не имеет никакого значения.

– В таком случае правый, – решил Январь и повернул какой-то рычаг. Проверил показания индикаторов на пульте, тронул пару дросселей и, сдвинув мехи, предупредил: – Всё готово! Теперь, пожалуйста, не шевелитесь!

И отошёл в сторону. Машина загудела, мехи стали нагнетать воздух в трубы, и линзы начали быстрее вращаться вокруг Нестора.

Через минуту всё остановилось.

– Порядок! – объявил Январь. – Теперь можете выйти из кабины. Сейчас Архив выберет для вас Героя, изображение которого будет выгравировано на другой стороне медали…

Нестор поднял бровь:

– Что выберет?

– Героя! – повторил Январь, сдвигая огромный рычаг.

Машина выпустила целый сноп искр, и гипсовые бюсты, стоявшие вдоль стены, пришли в движение: словно на транспортёре, они проплывали мимо сложной системы точно таких же линз, как те, между которыми только что стоял Нестор, останавливались на пару секунд и двигались дальше.

– А… для чего нужен этот Герой? – поинтересовался Нестор.

– О, ну это же будет ваш самый страшный враг. Это он задержит вас, когда выйдете из Тёмных дверей… Если, конечно, сумеете!

– Задержит?

– Ну да, захватит в плен, поразит вас или убьёт… Ну, это само собой! – Январь хохотнул. – Не можете же вы, в самом деле, думать, что, когда подпишете документы, позволяющие войти в Тёмные двери, и официально станете Антагонистами, в других Воображаемых местах встретят вас с распростёртыми объятиями! На этот случай Ассамблея и предусмотрела, чтобы каждому новому Антагонисту соответствовал Герой, который мешал бы ему, боролся с ним. Так поддерживается равновесие!

– Это означает, что мы теперь… плохие? – с волнением проговорил младший Флинт. – Ничего себе!..

Гипсовые бюсты между тем продолжали двигаться друг за другом, пока один из них не задержался возле линз чуть дольше. Его тут же схватили две скобы, машина фыркнула, скрипнула и снова выпустила сноп искр.

Январь протянул руку к узкому отверстию – в кассовых аппаратах из таких выскакивает чек, – и на ладонь ему выпала золотая, ещё горячая монета, которую он протянул Нестору.

На монете были оттиснуты два изображения: с одной стороны профиль Нестора, с другой – профиль юноши в пробковом шлеме, какие носили исследователи Африки в девятнадцатом веке.

– Выходит, этот тип… будет охотиться за мной? – побледнев, спросил Нестор.

– По-своему, конечно. У каждого Героя своя манера.

– И можно узнать, как его зовут?

– Не здесь, извините. Я занимаюсь только виза ми и паспортами для желающих стать плохими, но не подвигами Героев. Однако тут есть отдел…

– Достаточно! – сердито прервал его Нестор.

Январь с удовлетворением потёр ладони:

– Хорошо, в таком случае, сэр, мне остаётся только пожелать вам удачи за Тёмными дверями. Удачи в свершении самых тёмных дел!

– Вау! – воскликнул младший Флинт, ещё больше разволновавшись. – Теперь вы и в самом деле стали настоящим плохим!

Нестор искоса посмотрел на него:

– Твоя очередь, малыш!

– Я хочу левый профиль! – заявил мальчик, которому понравилась эта история с плохими и Тёмными дверями.

Пока Январь подстраивал линзы под рост Флинта, Нестор решил посмотреть на бессмертных гипсовых героев. Возле некоторых имелась медная табличка. Тут оказались доктор Лемюэль Гулливер в окружении народа Лилипутии, автор «Басни о пчёлах» сэр Бернард Мандевиль, юный Титус Гроан из романа «Горменгаст», герой французского феодального эпоса рыцарь Роланд с его волшебным мечом Дюрандалем, барон Мюнхаузен, сидящий верхом на пушечном ядре…

– Надо же… – проговорил младший Флинт, получив свою монету с двумя оттисками. – Мне досталась женщина! – Он показал монету Нестору.

– Повезло, – заметил тот.

Несколько минут спустя Нестор и младший Флинт торопливо шагали по коридору Лабиринта. Нестор держал катушку, с которой постепенно сматывалась Чёрная нить, казавшаяся нескончаемой. На каждом перекрёстке Нить дёргалась, указывая, куда нужно свернуть.

Так они прошли бесчисленное множество комнат, которым, казалось, не было конца, потом двинулись по тесным и узким коридорам, прошли по зеркальным залам и залам, где с потолка свисали тысячи забавных масок. При этом там и тут слышались чьи-то шаги, какие-то шорохи, стрекот, гудение… Выйдя из здания, двинулись по каким-то мосткам, под завывание жуткого ветра, слыша при этом эхо чьих-то голосов, далёкие крики, таинственную музыку. Прошли местность, заросшую гигантскими белыми папоротниками. И чем дальше вела их Чёрная нить, тем более тускнел золотистый свет Лабиринта, а тени вокруг становились всё длиннее.

Наконец Нестор и младший Флинт оказались возле ограды с воротами, составленными из острых металлических пик. По ту сторону ограды не было видно ничего – сплошной непроницаемый мрак.

– Похоже, пришли, – мрачно заключил Нестор.

Младший Флинт толкнул ворота и удивился, как легко они открылась – с резким, противным скрипом повернулись на петлях ровно настолько, чтобы пройти.

– Когда знаешь дорогу, нетрудно войти в Тёмные двери… – заметил Нестор.

Тут он почувствовал, как Чёрная нить снова дёрнулась, и потянул её. Как и предвидел, в руке у него остался лишь обрывок нити – её только что отрезали.

– Если захотим вернуться… – Нестор вздохнул. – Если захотим вернуться, придётся целую вечность бродить по Лабиринту…

– И что же теперь делать? – с тревогой спросил младший Флинт, кивая на ограду. Оттуда, из мрака, доносился глухой шум волн, бьющихся о скалы.

– Превращаться в плохих, – ответил Нестор, сжав в руке свою золотую монету.

Он жив.

А может, нет?

Он не уверен в этом.

Он вообще ни в чём не уверен теперь.

Рику Баннеру пришлось некоторое время подождать, прежде чем он понял, что действительно открыл глаза, хотя и не видел ещё ничего вокруг, даже кончиков своих ботинок, и не понимал, где находится.

Он попытался шевельнуться, но сразу ощутил сильнейшую боль во всём теле. Это определённо означало только одно: он жив.

Глаза медленно привыкали к темноте, вот он различил свою руку, попробовал шевельнуть пальцами… Вроде бы двигаются, но остаются неподвижными.

Рик постарался выбраться из-под кусков пористой резины, каких-то металлических деталей, антенн, рычагов – из-под всего, что накрыло его едва ли не с головой. С трудом высвободил одну руку, потом другую и растерянно осмотрел их. Если это его руки, то чья же в таком случае вон та рука, что вылезает из всей этой кучи?

Он прикоснулся к ней, и она, дернувшись, вцепилась в его руку.

– Пусти меня! – закричал Рик, резким движением высвободился и сел посреди груды обломков. Осмотрелся. Ужасно тесное помещение, вроде какая-то кабина…

Ну да, конечно! Это же тот самый подводный аппарат, который сконструировал Питер Дедалус! И тут мальчик вспомнил, как батискаф рухнул с плотины в пропасть.

Рядом опять зашевелилась странная рука, высвобождаясь из-под груды обломков рычагов и зубчатых колёс, и послышались какие-то слабые звуки: очевидно, кто-то пытался выбраться наружу.

– Питер! Это ты? – воскликнул Рик.

Двигаться в тесноте было очень трудно, и не только из-за боли во всём теле, но и потому, что мешал спасательный жилет, который ещё до падения батискафа велел надеть Питер.

Слабые звуки повторились, и, приняв их за утвердительный ответ, Рик принялся разгребать кучу обломков, под которыми оказался часовщик из Килморской бухты.

Высвободив его наконец, Рик поинтересовался:

– Ты в порядке?

– Не совсем. Нет, пожалуй, нет, – тихо проговорил Питер Дедалус. – В порядке, это когда… – Он поправил то, что осталось от его очков – погнутую металлическую оправу с одной линзой, – и сел. – А ты?

Рик попробовал потянуться:

– Ох, на мне живого места нет!

– Живого места нет, но жив! Мы оба живы!

Изобретатель улыбнулся и протиснулся к пульту управления своего механического паука.

Минуту спустя пальцы часовщика уже бегали по нему, нажимая разные клавиши и кнопки, передвигая рычажки. Обшивка батискафа заскрежетала, потом послышался глухой рокот, будто посыпались камни.

– О-хо-хо… – произнёс Питер. – Корпус сильно повреждён, и недостаёт одной лапы.

Он снова что-то включил на пульте, и опять раздались пугающие звуки. Только на этот раз батискаф так резко наклонился набок, что Рик потерял равновесие и сильно ударился головой.

– Ой!.. – вскрикнул он. – Осторожнее!

– Извини… Я только проверяю, всё ли в порядке. Похоже, обошлось. Думал, будет хуже.

Рыжеволосый мальчик напрасно искал, куда сесть. Питер спроектировал свой подводный агрегат в расчёте на одного человека, и, где бы ни пытался Рик пристроиться, что-нибудь непременно утыкалось ему в спину.

«И как только мы с Томми умещались тут вместе с Питером?» – подумал мальчик.

Мысль о друге, оставленном среди развалин Каботажного дома, заставила сжаться сердце Рика. Они с Томми отправились в Венецию, желая найти следы Улисса Мура, обошли все места, где бывал старый садовник, – дом Пенелопы, лавочку старого Зафона, мастерскую Питера Дедалуса… И наконец пришли в Каботажный дом, где находилась Дверь времени, что вела на виллу «Арго».

Последний раз он видел Томми в тот момент, когда рухнул этот дом, незадолго до бегства на батискафе. Рик закусил губу. Его терзало беспокойство.

– Что с ним могло случиться? – обратился он к Питеру.

– Ты имеешь в виду юношу из Венеции? – спросил изобретатель. И продолжил: – Я видел, как он убегал за минуту до взрыва. С ним всё в порядке. – Питер снова взялся за рычаги, передвигая их то вперёд, то назад. Потом добавил: – Не беспокойся о нём. Подумай лучше о нас – нам весьма крепко досталось.

Рик вспомнил, как они двигались по дну канала в Венеции, а наверху, по воде, их преследовала на гондолах тайная сыскная полиция Дожа.

Агенты уже давно следили за Питером и его изобретениями, ещё с тех пор, как часовщик оставил их в дураках на Острове масок.

Вспомнил Рик и о том, как они с Питером начали всплывать и оказались на гребне плотины, откуда вода обрушивалась в бездонную пропасть, и как Питер, двинув последний рычаг, закричал «Держись!».

Только вот держаться в его батискафе было не за что.

– Думаю, нужно заняться ремонтом, – проговорил изобретатель, поворачивая какую-то ручку. – Интересно, откроется ли…

Он всё же приподнял крышку люка, обрадовался, нажал ещё одну кнопку, и послышался такой звук, словно внутри батискафа загудели шмели. Часовщик включил наружный фонарь, и Рик тихо вздохнул, поняв наконец, где они оказались.

Он хорошо знал эти места. Длинное, совершенно тёмное ущелье. С одной его стороны возносилась вверх на немыслимую высоту чёрная вертикальная скала, с другой – гигантская изогнутая стена, напоминавшая панцирь черепахи. Со скалы стекали тысячи ручейков пресной и солёной воды, образуя на дне ущелья извилистую речушку.

– Лабиринт, – произнёс Питер Дедалус с явным удовлетворением.

Рыжеволосый мальчик с недоверием посмотрел на него:

– Но как ты мог знать, что мы окажемся тут… когда свалимся с плотины?

– Да нет, я вовсе не был уверен в этом! – спокойно ответил Питер. И, полностью открыв люк батискафа, добавил: – А теперь помоги-ка мне.

Жители Килморской бухты стояли перед Джулией Кавенант, не задавая ей никаких вопросов.

Они входили в школу, шли по коридору мимо классов и кабинета директора и сворачивали направо, к подвалу.

Там спускались в убежище по хорошо освещённой лестнице, на стенах которой висело предупреждение:

Жители Килморской бухты не жаловались и не протестовали: они выстраивались в очередь у входа и, помогая друг другу, терпеливо спускались в убежище, словно это было самое обычное дело.

Между тем обстрел города продолжался. Время от времени находился человек, который начинал было роптать: а так ли уж нужно спускаться под землю, а что будет с их домами? Но сразу умолкал, как только раздавался очередной пушечный залп. Или же его успокаивали пожилые люди. Именно они вели себя разумнее всех – показывали дорогу, искали своих соседей и вели их за собой, помогали друг другу.

Джулии казалось иной раз, будто все они играют роли в каком-то спектакле. Она даже услышала такой диалог:

– Помнишь, какие у нас тут были учения?

– Как же, как же! Мы ещё соревновались, кто быстрее спустится!

– Сколько лет прошло с тех пор? Двадцать?

– О, моя дорогая, гораздо больше! Тогда ещё семья Улисса Мура жила на утёсе!

И в этот момент Джулия поняла, что жители Килморской бухты знали о существовании убежища ещё в конце 1970-х годов и даже тренировались быстро спускаться в убежища. В те времена им говорили, что это необходимо, так как существовала угроза атомной войны.

– Джулия! Джулия Кавенант! – окликнул кто-то девочку.

Она отвлеклась от своих мыслей и увидела перед собой маму Рика.

– Госпожа Патриция!..

Мама Рика вышла из очереди и обняла Джулию. Когда они обменялись впечатлениями и заверили друг друга, что с каждой из них всё в порядке, Патриция Баннер задала вполне резонный вопрос:

– А Рик здесь? С тобой?

Джулия невольно вздрогнула. Не самый подходящий момент, чтобы сказать правду, то есть сообщить, что Рик отправился на поиски Улисса Мура и сейчас находится в трёх тысячах километров и трёхстах годах от Килморской бухты. Поэтому, желая успокоить госпожу Патрицию, она солгала:

– Я видела его недавно, он у отца Феникса.

Госпожа Баннер сразу поверила ей.

– Спустишься с нами? – поинтересовалась она.

– Чуть позже, – ответила Джулия. – Я жду брата.

– Вот увидишь, всё будет хорошо, – сказала Патриция Баннер и на прощание пожала руку девочке. – Мы всегда находим выход из затруднений.

Джулия постаралась улыбнуться, потом вышла из школы и, остановившись под дождём, ощутила, как от тревоги и волнения мучительно сводит желудок.

Она терпеть не могла врать. Терпеть не могла сочинять разные глупости, лишь бы успокоить кого-то, ведь и сама тоже очень тревожилась за судьбу человека, которого любила.

Рик.

Как ей хотелось, чтобы он был сейчас рядом и помогал спасать жителей Килморской бухты. Интересно, нашёл ли он Нестора? Всё ли в порядке с Риком или его тоже взяли в плен, как маму и папу?..

Глаза её наполнились слезами. Впадая в отчаяние, она готова была разрыдаться. Но нет, этого она не может позволить себе. Не сейчас, когда нужно закончить важное дело. Ведь Блэк и отец Феникс рассчитывают на неё.

Она взяла себя в руки и, глубоко вздохнув, сосредоточилась на том, что следует сделать. Подумала о прикованных к постели госпоже Боуэн и престарелой маме Калипсо и послала одного из юношей, которых назначил ей в помощники отец Феникс, проверить, отправили женщин в убежище или ещё нет.

Затем Джулия снова подошла к людям, стоящим в очереди у школы, и принялась успокаивать самых испуганных и расстроенных.

И опять подумала о брате. Куда же он мог подеваться?

Ведь обещал вернуться, а всё нет и нет. Может, спустился в убежище из церкви? Уж не случилось ли чего и с ним?..

Двинувшись вдоль очереди, Джулия стала спрашивать у людей:

– Не видели моего брата? Высокий мальчик с каштановыми волосами? Я рассталась с ним на площади Святого Якова…

Нет, никто не видел.

Только одна женщина, хозяйка цветочного магазина, сказала:

– Я слышала ружейные выстрелы, когда была недалеко от площади. Мне очень жаль, но я уверена, это были выстрелы!

– Выстрелы?

Джулия побежала на площадь.

– Путь свободен! – сообщил Джейсон, посмотрев за угол.

Маляриус Войнич ещё раз полыхнул из огнемёта в мастерскую и пошёл дальше.

Обезьяны окружили их, но, к счастью, увидев чучело дракона в последней комнате, испугались и отступили. Так у Джейсона и барона Войнича оказалось несколько минут, чтобы открыть зад нюю дверь и убежать.

Теперь они спешили на площадь, где находилась книжная лавка Калипсо; оттуда они думали пройти в церковь или в школу. Им пришлось долго кружить, чтобы не столкнуться с другими обезьянами, которые патрулировали улицы.

Остановившись на перекрёстке, Маляриус Войнич и Джейсон посмотрели в оба конца улицы.

– И куда теперь? – спросил барон. Кончик его огнемёта ещё дымился, как и ружьё у Джейсона на плече.

– Сюда! – ответил мальчик.

Они перескочили через две глубокие лужи и побежали дальше, всё время оглядываясь. Окружающая обстановка напоминала кадры из фильма-катастрофы: пустые улицы, наглухо закрытые ставни на окнах, запертые двери, и повсюду рыскают страшные животные.

– Мне показалось, ружьё взорвётся у меня в руках, – сказал Джейсон, останавливаясь и прислоняясь к стене, чтобы перевести дух.

– А что, ты никогда прежде не стрелял?

– Но это же не обычное дело.

– Точно такое же необычное, как стая взбесившихся обезьян, которые гонятся за тобой, – своим обычным спокойным тоном произнёс барон Войнич.

Они остановились под жестяным козырьком, по которому оглушительно барабанил дождь.

– А остальные где? – спросил глава поджигателей, проверяя, всё ли у него цело в карманах, и пытаясь рассмотреть что-нибудь за плотной пеленой дождя.

– Остальные… Кого вы имеете в виду, барон Войнич? Кроме нас с вами, в Килморской бухте остался только Блэк. Я встретил его недавно, он бежал к маяку, хотел вызвать подмогу по радио… А ваши помощники что вам сказали?

Маляриус Войнич взглянул на часы:

– Едут… Но дорога потребует времени. Придётся держаться ещё по крайней мере часа три, прежде чем они доберутся сюда.

– Немало.

– Важно, что едут, – заметил Маляриус Войнич. И, усмехнувшись, добавил: – Иначе им придётся забыть о следующей зарплате.

В этот момент где-то неподалёку раздался взрыв, послышались крики, а потом наступила тишина.

– Бежим! – в один голос воскликнули барон и мальчик, выскочив из-под козырька под проливной дождь.

Джулия вернулась на площадь Святого Якова, жутко злясь на своего брата и собираясь задать ему трёпку, как только увидит. С площади она свернула в тот переулок, куда недавно убежал Джейсон.

Переулки в историческом центре Килморской бухты всегда казались ей совершенно одинаковыми, и хотя было их немного, всё равно тут всегда можно заблудиться.

– Куда же идти? – Джулия растерянно осмотрелась.

Она зашла в ближайшую подворотню и стала соображать. Брат убежал, потому что увидел что-то странное. Хозяйка цветочного магазина сказала, что слышала ружейные выстрелы. Нет ли какой-нибудь связи между этими двумя событиями?..

– Джейсон! – крикнула девочка, не зная, что делать. – Джейсон, где ты?

В ответ она услышала только шум воды в водосточных трубах.

Девочка ещё несколько раз позвала брата, а потом побежала по переулку в надежде найти какие-нибудь его следы и остановилась у белой двери, сорванной с петель.

– Джейсон?.. – с волнением произнесла девочка, заглянула внутрь помещения, вошла и, нащупав на стене выключатель, зажгла свет.

Стало ясно, что совсем недавно здесь происходила жестокая схватка.

Всё перевёрнуто вверх дном, шкафы распахнуты, банки опрокинуты, повсюду разбросаны чучела животных… Пол усыпан тысячами бабочек. Трубка чёрного пластмассового телефона болтается на проводе. Джулия осторожно подошла и положила её на рычаги аппарата.

– Джейсон? – проговорила она, стараясь подавить страх. – Ты здесь?

Джулия осторожно двинулась дальше, обошла чучело обезьяны и заглянула в другую комнату. Там пол тоже был усыпан бабочками, мигал свет, освещая чучело какого-то крупного животного, виднеющееся в приоткрытую дверь…

Внезапно покрытая густыми волосами рука зажала Джулии рот и откинула назад.

Обезьяна, которую она приняла за чучело, действовала быстро, увлекая её за собой. Широко открыв глаза от ужаса, Джулия попыталась закричать и высвободиться, но тут же оказалась на полу среди бабочек и осколков стекла. Она хотела подняться, но получила удар по голове чем-то твёрдым и тяжёлым.

Перед тем как лишиться чувств, девочка увидела смеющийся оскал обезьяны и её гнилые зубы.

– Ничего не поделать! Никого нет! – воскликнул Джейсон.

– Я тоже никого не вижу! Наверное, это была ложная тревога! – сказал барон Войнич.

Из-за шума дождя они не расслышали, кто кричал, и теперь, отказавшись от первоначального плана, перебежали площадь с фонтаном и укрылись под навесом недалеко от почтового отделения. Вода ручьями стекала с их одежды, отчего она блестела, словно змеиная кожа.

Остановившись, Джейсон и Маляриус Войнич перевели дыхание.

– Мы почти у цели, – сказал Джейсон.

Из-под навеса, где они стояли, виднелись колокольня и здание школы. Войнич направился к дверям почты.

– Думаю, закрыта, – предположил Джейсон, даже не глядя на дверь. – Прежде почтой заведовала Калипсо, хозяйка книжной лавки на другой стороне площади.

– Похоже, ты неправ, – возразил барон Войнич.

И действительно, дверь оказалась приоткрыта.

– Не может быть! – удивился мальчик. – Думаете, там уже побывали обезьяны?

Дулом ружья Войнич слегка толкнул дверь и заглянул внутрь, однако никого не обнаружил. Помещение оказалось пустым.

– Подожди минутку, – сказал главарь поджигателей.

– Что думаете делать? – поинтересовался Джейсон. И напомнил: – Нам ведь нужно в школу!

Не обращая внимания на его слова, Маляриус Войнич вошёл в помещение почты с ружьём наперевес.

«Может быть, учительница Стелла всё же не совсем сумасшедшая, – подумал он. – И видимо, знала, что дверь будет открыта. Потому и попросила отправить посылку сегодня же, положив её в правый шкаф».

– Господин Войнич! – окликнул Джейсон барона, подходя к нему.

Мальчик хорошо знал это помещение, ведь именно здесь начались когда-то приключения ребят, здесь они получили странную посылку, адресованную «владельцу виллы „Арго“».

Джейсон прекрасно помнил тот день несколько лет назад: они с Джулией и Риком сидели на мостках, ярко светило солнце. Открыли самую обычную коробку из-под обуви, наполненную старыми скомканными газетами, и нашли в ней четыре ключа от Двери времени на вилле «Арго».

Почтовое отделение в Килморской бухте было очень небольшое: стойка, за ней стеллаж с отделениями для бумаг и подсобное помещение для мешков с почтовыми отправлениями.

Войнич обошёл стойку, опираясь на ружьё:

– «Шкаф справа… Шкаф справа…»

– Можно узнать, что вы там делаете? – поинтересовался Джейсон, с тревогой выглядывая на улицу и опасаясь, что вот-вот снова появятся обезьяны.

– Постой, – вдруг произнёс поджигатель, – ведь, чтобы отправить посылку, нужно указать имя отправителя, наклеить марки и… А ты знаешь, как это сделать?

– Господин Войнич, не знаю! А кроме того, я думаю, сейчас не самое подходящее для этого время…

Дождь громко барабанил по оконному стеклу.

– Меня попросила сделать это Стелла Эванс, – объяснил Войнич, осматривая стеллаж.

– Да, но… это бессмысленная просьба! Здесь же никого нет, некому принять отправление. И ещё, наверное, не скоро тут всё наладится. Если вообще наладится…

– Она так спокойно говорила об этом… – задумчиво продолжал Войнич. – И когда началась пушечная пальба, попросила меня оказать ей небольшое одолжение – отнести эту посылку на почту.

– Пусть так, господин Войнич, но мы здесь только время теряем… Нужно немедленно уходить, нужно бежать в убежище, и…

– Я быстро, – прервал мальчика барон Войнич.

Джейсон вздохнул и встал в дверях, осматривая площадь.

А Маляриус Войнич прошёл в подсобное помещение и, переступив через большие джутовые мешки, присвистнул.

– В чём дело? – обернулся Джейсон.

Войнич зажёг на кончике зонта-огнемёта небольшое пламя – не больше, чем огонёк свечи, – присмотрелся и сказал:

– Спорю, что об этом ты точно не знал.

– О чём, господин Войнич?

– Что тут два шкафа. Один побольше, другой поменьше.

Рядом со шкафами лежали два больших почтовых мешка, прислонённые к транспортёру; по нему, очевидно, они должны были отправиться прямо в почтовый фургон.

– Это шкаф для писем, – прибавил барон Войнич, прочитав наклейку на дверце. – А этот… – Он протянул руку к дверце другого шкафа.

Желая взглянуть, Джейсон подошёл ближе. Огонёк на конце зонта-огнемёта, освещавший лицо Войнича, на мгновение погас.

И в этот момент послышался кашель.

Когда огонёк снова зажёгся, Маляриус Войнич открыл второй шкаф.

– А этот… Без корреспонденции. И смотри, тут нет никаких полок, а только… отверстие прямо в полу. Отверстие и жёлоб, который ведёт, по-моему… куда-то очень глубоко вниз.

Войнич некоторое время рассматривал странное отверстие, откуда тянуло жарким воздухом, потом словно очнулся и поднёс к жёлобу коробку из-под обуви, которую дала ему учительница Стелла.

– Подходит по размеру так, словно специально изготовлена, – заключил Войнич.

И вспомнил, что старая учительница, попросив его положить в коробку что-нибудь тяжёлое, прибавила: «Лёгкие посылки обычно теряются, к сожалению».

Положив ружьё на стойку, Джейсон тоже заглянул в шкаф.

– Надо же! – удивился мальчик.

– Как ты думаешь, почему госпожа Эванс хотела, чтобы я немедленно отправил посылку? – спросил Войнич.

– А она сказала, что в ней?

– И да, и нет. Говорила о письме с просьбой уволить и о помощи.

– Помощь… – повторил Джейсон.

Под Килморской бухтой находится множество пещер. И даже пропасти там есть, и если прыгнуть туда, то можно попасть в Лабиринт. Как раз тут, под почтой, очевидно, и находится Ассамблея Воображаемых мест. Может быть… Тут снова кто-то покашлял.

– Вы слышали? – спросил Джейсон.

– Что я должен был слышать? – удивился барон Войнич.

Дождь за окном шумел всё сильнее.

– Это вы покашляли сейчас? – спросил Джейсон.

– Нет. Я думал, что это ты.

При этих словах мальчик схватил ружьё.

– А ну выходите, проклятые обезьяны! – вскричал он и стал направлять ружьё в разные стороны.

– Эй, верзила! – услышал он чей-то голос. – Подбирай выражения!

Джейсон и Маляриус Войнич переглянулись, и главарь поджигателей тоже поднял ружьё. Говоривший явно находился где-то рядом.

– Кто это говорит? – строго спросил Джейсон.

– Вон тот мешок на полу, – шёпотом пояснил Маляриус Войнич.

– Нет, это я, – послышался голос из другого мешка.

Джейсон нацелил ружьё сначала на один мешок, потом на другой.

– Выходите! – приказал он.

Мешки начали медленно подниматься.

– Не нужно угрожать нам, Кавенант, – произнёс первый.

– Да, не нужно угрожать нам, Кавенант, – повторил второй.

– Мы, конечно, не Эйнштейны, но и не обезьяны…

Из мешков выбрались два мальчика, один долговязый, с круглым, как луна, лицом, а другой – пониже, тощий и кудрявый, с веснушками на носу.

– А вы что тут делаете? – потребовал ответа Войнич, освещая их огоньком на кончике своего зонта. И, вспомнив, что уже встречал их раньше, воскликнул: – О нет! Опять!

– Что вы тут делаете? – так же требовательно произнес Джейсон. – Ничего хорошего, готов поспорить…

– То же самое мы могли бы спросить у тебя, – ответил старший Флинт, скрестив руки на груди.

– Вот именно, – поддакнул средний Флинт старшему брату, – то же самое.

Выйдя за ограду, Нестор и младший Флинт пошли по длинному коридору, который вывел их к каньону, и, миновав его, оказались на краю обширного плато. Небо было затянуто свинцовыми тучами, а вокруг, насколько хватало глаз, виднелись огромные базальтовые нагромождения и словно осыпанные пеплом деревья, вершины которых печально качались на ветру. И никаких следов человеческой деятельности, ни статуй, ни надписей. Совершенно ничего.

В воздухе ощущался йодистый запах водорослей.

Миновав базальтовые нагромождения, обросшие лишайниками, Нестор и Флинт вскоре почувствовали под ногами рыхлую почву, а затем вышли к песчаному морскому побережью.

Тут они увидели поселение, построенное на сваях, а также круглые хижины, сооружённые на телегах с огромными колёсами, наполовину утонувшими в песке, будто уже многие годы никто не сдвигал их с места. Из дымящих труб над хижинами вылетали красные искры.

Хижины размещались как попало, без всякого порядка, поблизости паслось стадо тягловых лошадей с густыми гривами и мощными копытами с пучками шерсти над ними.

«Очевидно, какая-то особая порода», – подумал Нестор, который не видел таких лошадей даже во время своих многочисленных путешествий.

Нестор и младший Флинт ближе подошли к хижинам. Никто не остановил их, никто не встретился. И всё же тут была жизнь, потому что из хижин, сооружённых из досок, железа, шкур и разных других материалов, доносились отзвуки разговоров, звон посуды, шаги, топот копыт по деревянному настилу.

Пока Нестор осматривался, соображая, куда идти дальше, младший Флинт, борясь с муками голода, озирался по сторонам, страшась нападения.

Побродив некоторое время между хижинами, старик и мальчик вышли на берег, где увидели темнокожих людей с огромными золотыми серьгами в ушах. Люди что-то запекали на костре. При появлении Нестора и Флинта они приветливо улыбнулись им, обнажив жёлтые зубы, и снова занялись своим делом.

От аппетитного запаха запечённого мяса у Флинта заурчало в животе.

– А вы хоть знаете, где мы находимся? – спросил мальчик Нестора, ковыляя за ним.

– Не больше, чем ты, – недовольно ответил садовник.

– А куда всё же мы идём?

На этот вопрос Нестор не счёл нужным ответить. Миновав почерневшую от времени телегу с нарисованными на ней белой известью разными пугающими фигурами, Нестор и Флинт прошли к тёмному бурному морю. Тут оказался примитивный причал – помост, сделанный из связанных вместе толстых веток и костей животных, уходящий шагов на двадцать в море. К помосту было привязано несколько лодок, одна из которых выделялась среди других красотой. Это был катамаран.

– Пойдём, – решил садовник, – может быть, это перевозчики.

– Перевозчики? – с удивлением спросил млад ший Флинт. – А что, они должны нас куда-то перевезти?

На этот раз Нестор удостоил мальчика намёком на ответ:

– Туда, куда хватит денег, чтобы заплатить, я думаю.

Младший Флинт вздохнул:

– А знаете, что я думаю? Что вы просто старый безумец. Свихнувшийся, пропащий и совершенно отупевший старик. А я ещё более сумасшедший, чем вы, потому что увязался за вами.

– Ты, мальчик, всегда можешь вернуться. Я не просил тебя идти со мной.

– Вот это мне нравится! Вместо того чтобы поблагодарить меня за всё, что я сделал для вас… Что шёл за вами сюда в поисках вашего злейшего врага и вашей жены…

– Хватит! – вскричал Нестор.

– Нет, не хватит! – Младший Флинт тоже вышел из себя. – Я даже вот ещё что скажу. Вам никогда не приходило в голову, что, может быть, ваша жена просто бросила вас?

Нестор внезапно остановился. Флинт нагнал его и продолжил:

– Разве такого не может быть? Она нашла человека моложе и не такого зануду, который и десяти слов за день не скажет ей и который… который… Что? Что? Что вы делаете?!

Нестор схватил младшего Флинта за плечи, повалил на землю и придавил коленом.

– Послушай меня внимательно, маленькая змея, – тихо произнёс он. – Повторишь что-нибудь подобное ещё раз, перережу тебе горло. И это так же верно, как то, что я – старый безумец, как ты говоришь. Но я знаю свою жену… И знаю Спенсера. Если они уехали отсюда вместе, значит, он заставил её. Теперь всё понял?

Младший Флинт не мог произнести ни звука, поэтому просто заморгал. Нестор отпустил его и поднялся. Мальчик закашлялся и стал ругаться, а Нестор прошёл на причал и направился к катамарану.

– Знаю свою жену… Как же… Так все говорят… – проворчал младший Флинт, потирая шею и устало последовал за прихрамывающим владельцем виллы «Арго».

Здесь же, на берегу стояла повозка, похожая на цыганскую кибитку. Полотнища цветной ткани служили в ней стенами и дверями. В повозке лежали ковры, кадила с ладаном, янтарные ожерелья, серебряные украшения и висели тихо позванивавшие на ветру перламутровые амулеты.

У входа в это своеобразное жилище на пёстром ковре, расстеленном на песке, сидела женщина с длинными чёрными волосами, с серебряной серёжкой в носу, в длинном тёмно-синем платье. Она ела рис из большой миски, делая из него круглые шарики и макая их в миски с разными соусами.

Когда Нестор подошёл к ней, женщина не перестала есть и не поздоровалась. Но всё же посмотрела на него и спросила:

– Только что прибыли, не так ли?

Нестор в смущении потёр ладони:

– А что, заметно?

– Конечно!

– Мы идём оттуда, с плато, – пояснил Нестор, – а ещё раньше…

Женщина сделала резкий жест:

– Неважно, откуда идёте. Гораздо интереснее, куда направляетесь.

– Это твои лодки? – спросил Нестор, указывая на катамаран.

– Только одна. Лучшая.

– И можешь перевезти нас? – Нестор посмотрел на тёмное море, на волны, накатывающие на берег, и решил пояснить: – Мы ищем двух человек.

Женщина взяла горстку риса и принялась лепить из него круглый шарик.

– Двух? – с иронией переспросила она. – Обычно люди всею жизнь ищут только одного-единственного человека. И то не всегда находят.

Она обмакнула шарик в шафрановый соус и взглянула на младшего Флинта. Он смотрел на миску с рисом, глотая слюну.

– Твой сын голоден, – заметила женщина.

– Это не мой сын, – резко сказал Нестор.

– Заплатить можешь? – обратилась женщина к младшему Флинту.

– Могу! – обрадовался тот и достал из кармана пригоршню монет и драгоценных камней, которые украл на острове капитана Спенсера. – Хватит за этот рис?

– Должно быть, ты в самом деле очень голоден…

Нестор хотел было объяснить женщине, в чём дело, но младший Флинт уже отдал все свои богатства за полмиски риса и принялся жадно есть обеими руками.

– Попробуй с соусом, – предложила женщина, – только осторожно, он очень острый…

Младший Флинт макнул шарик риса в соус и положил в рот.

Лицо мальчика тут же побагровело. Он открыл рот, но даже закричать не смог, просто упал и покатился по песку.

Женщина внимательно посмотрела на Нестора.

– Расскажи о тех, кого ищешь, – предложила она. – Как давно они пришли на Забытый берег?

– Не знаю точно. Год, может, два. Очень давно.

– Очень давно – это все равно что сказать «и не прибывали сюда никогда».

– И всё же они были здесь.

– Как они выглядят?

– Она довольно высокая. Очень красивая, хотя теперь уже и немолода. Глаза светлые, круглые, очень нежный взгляд. Светлые волосы, длинные, прямые. Во всяком случае… такими были, когда я видел её последний раз.

– Ну, а он?

– Выше неё ростом. Волосы светло-каштановые, местами светлые, большой хвастун. Одно ухо без мочки. И выглядит намного моложе её, хотя ему должно быть уже более двухсот лет.

– Волшебник?

– Похоже.

Женщина опустила голову:

– Почему путешествуют вместе?

– Не знаю, – ответил Нестор. – Боюсь, он похитил её.

– И даже не знаешь, куда направились? В какую из Тёмных гаваней?

– Нет.

Женщина зло усмехнулась:

– Неужели действительно надеешься найти их, ничего не зная.

– Надеюсь, – уверенно ответил Нестор.

– На это может уйти много лет. Тёмные гавани – это дорога в необъятное пространство.

– У него было судно. Бригантина с чёрными парусами.

Женщина внимательно посмотрела на Нес тора. Серебряная сережка в ноздре слегка дёрнулась.

– Бригантина, говоришь, с чёрными парусами?

– «Мэри Грей». Двухмачтовое парусное судно. После бунта экипажа села на мель в мангровом лесу, в болоте. Знаешь что-нибудь о ней?

– Кажется, я слышала эту историю. Капитана предали и высадили на далёкий необитаемый остров, – проговорила женщина, – и он вот уже лет двадцать мечтает отомстить. Похоже?

С трудом сдерживая охватившее его волнение, Нестор кивнул:

– Похоже… А что ты ещё слышала?

– Разное. Всякое рассказывали… и это понятно. Не многие суда могли ходить под чёрными парусами. Насколько мне известно, таких было только два. «Мэри Грей», затерявшаяся в мангровых болотах… – Женщина подняла взгляд на беззвёздное небо. – И второе, еще древнее, которое затонуло на рейде в Корнуолле.

– «Метис»… – прошептал Нестор.

Женщина обеими руками зажала свой рот, словно боясь нечаянно повторить это слово.

– Кто ты такой? – тихо спросила она.

Тут к ним подошел младший Флинт. По щекам его текли слёзы, он дрожал.

– Уж чересчур острый соус! – сказал он и опустился на ковёр, совершенно обессиленный. – И что же такого интересного я не услышал?

– Когда-то очень давно, – стала рассказывать женщина, предоставив прибою омывать её ноги, – тут произошла битва, в которой участвовало столько миров, что теперь уже никто и не припомнит их названий. Одни миры тонули, другие покрывались золотом. Победители объявили, что отделяют Места Памяти, а их связывает друг с другом то, что вы называете Лабиринтом, от Тёмных дверей – вот от этих, что сейчас перед нами. Их вбирает в себя Замкнутое море, чёрное, как ночное беззвёздное небо, когда невозможно ориентироваться в пространстве. Это бескрайнее море, и никуда из него не деться. Вот и получается, что с одной стороны море – тюрьма, а с другой – лабиринт с его комнатами и коридорами, которым тоже нет конца. Сама по себе бесконечность – это ведь тоже нечто законченное… Таковы парадоксы нашего воображения…

Младший Флинт, доедая рис из миски, прислушался к словам женщины и удивился: «С чего это она решила рассказать нам про всё это?»

Нестор сидел рядом на песке и слушал с таким видом, будто ему всё это уже знакомо и сейчас он только припоминает.

– Мы, живущие здесь, – продолжала женщина, – отверженные. Мы те, кого забыли и у кого нет памяти. Двери, доступные нам, исключены из Большого Воображения. Запрещены. Мы пленники. Забытые. Так происходит с теми, кто проигрывает войну. Как в реальном мире, так и в Воображаемых мирах… Правила всегда устанавливают победители. И всё же бывают исключения, ошибки. Некоторые называют их возможностями. Насколько мне известно, существует только один способ выбраться из Замкнутого моря в Открытое… С помощью ветра. Ветер надувает наши паруса, и они несут нас от одной Тёмной двери к другой. Но некоторые паруса чёрные, такие встречаются очень редко. И сотканы они из волос первых мечтателей… Вот они-то и могут вывести нас отсюда в Открытое море. Кто обладает такими парусами и крепким судном, может путешествовать по всему Воображаемому пространству. И там, где безопасно, и там, где страшно. И при свете дня, и во мраке ночи…

Младший Флинт вздохнул, собирая в миске последние зёрнышки риса.

– «Метис» – самое древнее из таких судов, – продолжала женщина. – Оно бороздило моря, собирая души погибших в сражениях солдат, и, вернувшись из путешествия, привозило сюда всех, кого находило. Солдаты создали графство, на Севере, и отправлялись на «Метис» в путешествия. А потом судно затонуло по вине одного неопытного капитана.

– А про «Мэри Грей» что скажешь? – скрывая тревогу, спросил Нестор.

– Ещё полвека назад она путешествовала, а потом её следы затерялись. Хотя кое-кто утверждает, будто видел её на Кладбище китов или возле Сфинксов.

– А что ещё говорят?

– Говорят, будто «Метис» вернулся и снова бороздит моря. Капитан отомстил всем, кто подстрекал к бунту против него, разыскал зачинщиков и убил. Всех, одного за другим.

– Не всех, – мрачно произнёс Нестор.

– Но если «Мэри Грей» – легенда, – продолжала женщина, – то «Метис» и подавно. Разное говорят про него. Одни уверяют, будто оно не терпело кораблекрушения, его просто вытащили на берег, чтобы никогда больше не выходило в море. Другие считают, что оно до сих пор находится в каком-то узком морском проливе… Там тоже что-то вроде Замкнутого моря и Лабиринта в миниатюре… – Наклонившись, женщина окунула руку в тёмную воду, которая, словно живое существо, колыхнулось от её прикосновения. – Но всё это, разумеется, только легенды. А доверяться легендам иногда небезопасно…

– Почему? – поинтересовался младший Флинт.

– Потому что «Метис» создали строители.

– Какие строители?

– Те, которые создали Лабиринт и замкнули море. Те, кто придумал и построил Двери времени и потерпел поражение, когда потомки восстали и выгнали их из Воображаемых мест. Те, кого забыли и кто до сих пор надеется на просветление памяти, чтобы вернуться в море. Строители – так ты назвал их, молодой человек? Изобретатели? Архитекторы? Боги?

Последнее слово прозвучало громким всплеском, будто камень упал в воду и исчез во мраке.

Их разговор подошёл к опасным берегам, где слова обретают величие, а тишина накрывает бескрайнее пространство.

Нестор вспомнил, сколько лет он потратил на поиски загадочных строителей, желая понять, кто они – эти люди, которые когда-то очень давно нашли способ соединять с помощью простых деревянных дверей и обыкновенных ключей с головками в виде разных животных Воображаемые места и места реальные. Он потратил столько лет, чтобы оказаться теперь с горсткой пыли в руках и загадочными осколками.

– Меня зовут Пандора[3], – представилась женщина.

– Эмметт Флинт, – назвался мальчик.

Женщина протянула руку Нестору, и тот с трудом поднялся на ноги.

– Хочешь, проведу тебя в мангровый лес? – предложила Пандора.

Нестор указал на катамаран, привязанный к причалу:

– А судно у тебя быстроходное?

Пандора улыбнулась:

– Быстрее ветра, капитан!

Нестор кивнул.

– Однако, если хочешь путешествовать со мной, – добавила женщина, – мне нужно знать твоё настоящее имя.

Нестор наклонился и что-то прошептал ей на ухо.

Леонардо Минаксо и Калипсо медленно продвигались по мангровому лесу, с трудом обходя деревья, длинные корни которых, оплетая всё вокруг и создавая неодолимую преграду, погружались в болото и уходили в илистое дно.

Леонардо шёл впереди, с помощью мачете прорубая проход среди лиан и вьющихся растений, насыщавших воздух сладковатыми запахами; одновременно он длинной жердью проверял, куда можно ступить дальше.

Калипсо шла метрах в трёх позади него. Их связывала верёвка, словно альпинистов. И если Леонардо начинал увязать в болоте, Калипсо останавливалась и, ухватившись за ближайшее дерево, ждала, пока он вытащит ногу и найдёт более надёжную точку опоры.

Пробираясь сквозь нескончаемую сеть лиан, корней и густой кустарник, Калипсо время от времени оставляла на светлой коре дерева пометку красным спреем. И чем дальше продвигались они в глубь мангрового леса, тем больше эти пометки напоминали кровавые раны. Когда же Калипсо попыталась обратить на это внимание Леонардо, тот принялся ещё энергичнее орудовать мачете.

– Ладно, давай передохнём, – предложил смотритель маяка, бросая на зыбкую илистую почву рюкзак. Из-под него тотчас разбежались во все стороны крохотные белые насекомые, прячась среди корней.

Леонардо и Калипсо присели отдохнуть. Несколько маленьких рачков, выбравшись из своих нор, с любопытством разглядывали их.

Леонардо передал жене фляжку с водой и еду. Калипсо сидела, выпрямив спину, стараясь ни к чему не прикасаться, потому что всё вокруг кишело мелкими насекомыми, и ей не хотелось, чтобы они ползали по ней.

– Как думаешь, далеко ещё? – спросила она мужа, возвращая ему фляжку.

Леонардо осмотрелся, но понять, где они находятся, не мог. Мангровый лес окружал их со всех сторон, и зелень заслоняла даже небо – над головой словно натянута плотная махровая ткань.

– Всё время кажется, будто уже пришли, – ответил Леонардо, покачав головой. – А всё конца нет этому проклятому болоту.

– Давай решим, сколько ещё будем идти, – предложила Калипсо.

– Час, я думаю, – ответил Леонардо. – Пройдём ещё час, а потом вернёмся.

Калипсо угрюмо согласилась. Ещё час пути означал, что потребуются два часа, чтобы вернуться в то место, где они вошли в мангровый лес, и ещё три, чтобы добраться до лодки.

Они оставили её на отмели в далёкой бухте, где впервые услышали барабанную дробь. Именно барабаны убедили Леонардо направиться в лес. Барабаны и тот факт, что бригантина капитана Спенсера словно испарилась.

Леонардо хотел отправиться один, но Калипсо настояла, что пойдёт с ним.

– Или вместе пойдём, или никто не пойдёт, – напомнила она ему слова, которые он шепнул ей ночью после свадьбы, когда впервые привёл на маяк.

За годы, прожитые вместе, Леонардо рассказал Калипсо, кто он на самом деле, что делал и видел во время своих путешествий, из-за кого лишился глаза, то есть поведал о капитане исчезнувшего судна. Так что Калипсо знала историю тайной жизни Леонардо во всех подробностях. Мелочи и детали его рассказов создавали в её воображении огромную мозаику из чудес и старинных секретов. Даже притом, что некоторые, по правде говоря, она знала и раньше… Однако ещё задолго до того, как вышла замуж за Леонардо, она поклялась никому не раскрывать один небольшой секрет, который хранила уже много лет. Впрочем, наверное, не такой уж это был маленький секрет, и открывать его она не собиралась.

Конечно, она никогда не будет лгать мужу, но и просто открывать ему правду, которую знает, тоже не станет. Ну, разве что он задаст ей конкретные вопросы. Тогда Калипсо откроет свой сейф. Но только в таком случае. А если Леонардо не спросит ни о чём, она по-прежнему будет слушать как зачарованная его рассказы о путешествиях и рассуждения о Дверях мечтаний, о бригантинах с чёрными парусами и таинственных строителях дверей…

Но теперь, спустя годы, оказавшись в мангровом лесу вдали от всего мира и вне всякого времени, Калипсо подумала: а есть ли смысл умалчивать о том немногом, что ей известно? Не поможет ли её секрет Леонардо в его поисках? Или только ещё больше запутает?

Она не знала, как поступить. Так или иначе, в этот раз у неё не нашлось времени на долгие раздумья, потому что опять послышались глухие ритмичные звуки барабанов, разносившиеся по всему лесу. Казалось, они где-то совсем близко. В то же время доносились и людские голоса, возгласы.

– Пойдём, – сказал Леонардо, поднимаясь.

– Хорошо, пойдём, – согласилась Калипсо.

Вскоре они различили вдали костёр, а затем ощутили резкий запах дыма и аромат каких-то пряных трав. Грохот баранов временами становился оглушительным, словно усиливался в недвижном воздухе мангрового леса.

Леонардо и Калипсо осторожно двинулись дальше, стараясь не обнаружить себя и не встревожить обитателей леса.

Постепенно болото мельчало, под ногами у супругов появился песок, наконец они ступили на твёрдую почву и стали подниматься в гору. Мангровый лес поредел, его сменили другие деревья, тоже со светлыми стволами, названий которых Леонардо и Калипсо не знали. Мхи и вьющиеся растения стали гуще, чем на болоте, появились и папоротники, образуя плотную преграду из шуршащей листвы.

Наконец Леонардо и Калипсо поднялись на небольшой холм, откуда им стала видна как на ладони небольшая низина и в ней деревня.

Там ярко, почти ослепительно горели костры. Калипсо зажала нос платком, чтобы не закашляться от густого дыма, который поднимался оттуда. А вокруг костров танцевали сотни обезьян. Несколько темнокожих полуголых людей, сидевших возле огня, били ладонями по туго натянутой коже барабанов, задавая гипнотический ритм. Танец и музыка длились непрерывно. Если один человек переставал играть, его тотчас заменял другой.

Деревня состояла из нескольких убогих хижин и одного дома побольше, сооружённого из дерева и камня. За ним виднелся странного вида навес, с которого свисали верёвки.

Леонардо сжал руку Калипсо, кивнул в сторону дома и потянул жену за собой. Они стали обходить низину по кругу, чтобы рассмотреть деревню со всех сторон.

– Что они делают? – спросила Калипсо.

Леонардо не знал ответа на её вопрос, но чувствовал опасность, наблюдая за обезьянами, танцующими без передышки вокруг костров под бой барабанов.

Леонардо и Калипсо двигались медленно, пригнувшись, прячась в зарослях, хотя вряд ли кто мог увидеть их снизу, из деревни. Наконец, почти обойдя низину по кругу, они спустились в неё и по-пластунски подползли к деревне совсем близко. Теперь они с другой стороны увидели дом, построенный из камня и дерева, с небольшими окошками, напоминающий казарму. У входа валялись какая-то одежда, ржавые сабли, рваные шапки, ремни, непарные сапоги…

– Не смотри… – шепнул Леонардо, прикрывая ладонью глаза Калипсо. Но было уже поздно.

То, что раньше они приняли издали за навес, оказалось виселицей с пятью верёвками, приготовленными для казни.

Калипсо зажала себе рот, чтобы не закричать, и прижалась к Леонардо, а тот с ужасом смотрел на виселицу. Что происходит в этом забытом богом и людьми месте?

Вдруг он услышал, как треснула ветка, взглянул в ту сторону, откуда донёсся звук, и увидел прятавшуюся в ветвях обезьяну.

– Берегись! – только и успел он произнести, отталкивая Калипсо за мгновение до того, как обезьяна дунула в длинную тонкую трубку.

Леонардо почувствовал на шее комариный укус.

Приподнялся, но тут же рухнул и покатился по траве.

В почтовом отделении Килморской бухты Джейсон и барон Войнич опустили ружья и хмуро уставились на братьев Флинт. С головы до ног в грязи, стоя рядом, они испуганно смотрели на них.

– Итак?.. – произнёс Джейсон, поскольку Флинты молчали.

Старший Флинт со злостью посмотрел на него:

– Что итак?

– Да, – подал голос средний Флинт. – Что значит итак?

– Итак, можно узнать, что вы тут делаете?

– А вы что? – дерзко произнёс старший Флинт.

Сдерживая негодование, Джейсон поднял глаза к потолку. Потом сказал:

– Господин Войнич, они…

– Знаю, – прервал его барон, – работали на нас.

– Работали на вас? – удивился Джейсон, приподнимая ружьё. – Как это понимать?

– Мы ни на кого не работали! – возразил старший Флинт. – И смотри лучше, куда направляешь эту штуку!

– Да, ты поосторожней, Кавенант! Неужели станешь стрелять в нас? – добавил средний Флинт.

Джейсон неохотно опустил ружьё и поинтересовался:

– А куда делся третий брат?

– Это мы вас должны спросить, – со злостью ответил старший Флинт. – Что вы сделали с нашим братом?

– Да, это мы вас спрашиваем, – поддержал его средний Флинт. – Куда он делся?

– О чём вы говорите? – побледнев, спросил Джейсон.

– Наш брат поднялся в твой дом, – ответил старший Флинт, нацелив на него палец, – и больше не выходил оттуда.

– Да, так и не вернулся… – захныкал средний Флинт. – Верните нашего брата!

– Хватит! – твёрдо сказал Войнич, становясь между мальчиками. – Всё очень просто, ребята. Мы понятия не имеем, куда делся ваш обормот. Но так или иначе, сейчас мы все в затруднении. И теперь не самое лучшее время для выяснения отношений… – Он посмотрел на Джейсона. – В общем, всё, что произошло до сих пор, уже произошло. Ясно?

Джейсон зло усмехнулся:

– Они ещё не объяснили, что тут делают…

– А что, по-твоему, мы должны тут делать, умник? – вскипел старший Флинт.

– Да, вот именно, что, по-твоему, мы должны тут делать, а? – повторил средний Флинт.

– Мы ведь не могли вернуться домой без младшего брата, тебе не кажется? – сказал старший Флинт. – Поэтому стали искать его. Всюду. В лесу, на кладбище, на маяке… даже к вам домой пошли искать, да только там такой ужас, что мурашки побежали по коже. И вас там уже не было… Так и не нашли его нигде, – закончил старший Флинт.

– Нигде, – подытожил средний Флинт.

Братья обменялись понимающими взглядами.

– А сюда зачем явились? – потребовал ответа Джейсон.

Средний Флинт насмешливо улыбнулся, словно ответ на этот вопрос настолько очевиден, что только дурак может не понимать его.

– Не зачем, а потому. Потому, что у нас был ключ от почтового отделения и, значит, мы могли спрятаться тут. А ключ нашли в книжной лавке ещё до того, как открыли ту проклятую дверь, из-за которой случился конец света. Вот мы и решили переждать тут обстрел. Дома-то нас ведь ждёт хорошая головомойка. – Старший Флинт утёр нос рукой. – А потом, когда началась пальба, мы ещё больше испугались… Хотя ни в чём не виноваты… И чтобы спрятаться получше, забрались в эти джутовые мешки… Пока не пришли вы…

– Да, пока не пришли вы… – повторил, как всегда, средний Флинт.

Батискаф двигался по подземной реке то быстро, рывками, то медленно.

Питер сидел за штурвалом, а Рик рассматривал через лобовое стекло, где же они оказались. Ничего интересного, напротив, всё выглядело довольно уныло: с одной стороны уходила в бесконечную высь гигантская каменная стена, а с другой – лежал Лабиринт.

Рик подумал: «Всё-таки очень трудно представить, как отсюда, со дна ущелья, он может связывать все Воображаемые места с местами реальными».

И тем не менее именно так всё и обстояло. И они с Питером только что убедились в этом ещё раз.

С тех пор как они отправились в это путешествие, Питер, гениальный часовщик, вёл себя, по сравнению с Риком, как ребёнок, который впервые оказался в луна-парке, – с живейшим интересом оглядывал всё вокруг, издавая восхищённые возгласы. Но при этом он ещё что-то зарисовывал и делал какие-то длинные сложные расчёты.

– Тут должна быть своя география! – сказал он наконец. – Если плывёшь сюда от венецианской плотины, то подходишь к истоку реки… Если же поднимаешься от разрушенного купола, как ты мне рассказал, то попадаешь в Килморскую бухту.

Услышав название родного города, Рик отчаянно затосковал. Вспомнил дом, маму, друзей. Вспомнил Джулию, и ему нестерпимо захотелось, чтобы это приключение немедленно завершилось и он смог бы наконец обнять подругу.

Но насколько ему было известно, существовал только один способ попасть из Лабиринта в Килморскую бухту – на воздушном шаре, который Питер несколько лет назад построил для Пенелопы и который сейчас висел над мостом со скульптурами животных в самой глубине Солёного утёса.

– В Венеции, в твоей мастерской, ты говорил о каком-то судне… – сказал вдруг Рик, обращаясь к Питеру скорее из желания отвлечься от навязчивых мыслей о доме, чем из любопытства.

Изобретатель оторвался от своих записей и посмотрел на мальчика так, словно тот появился перед ним впервые.

– Это судно капитана Спенсера, – сказал он и без всяких предисловий принялся рассказывать о том, как впервые увидел бригантину с чёрными парусами, когда она прибыла в Венецию, как узнал, что пират договорился с каким-то необычным существом, подарившим ему бессмертие, как этот морской разбойник путешествовал на своём судне из Воображаемых мест в места реальные и обратно, как часто пересекались пути пирата и друзей Удивительного лета, как вместе с Улиссом Муром и другими друзьями они отняли у него бригантину и посадили её на мель в болоте посреди мангрового леса.

– Я хотел затопить судно Спенсера и сжечь паруса, – признался Питер. – Но остальные, в первую очередь Нестор, об этом даже слышать не захотели. Для Нестора затопить судно было всё равно что убить человека. И потом, он был уверен, что Спенсер никогда не сможет покинуть остров-тюрьму, ни за что не сумеет найти и вернуть себе бригантину…

– И как же всё-таки он её отыскал? – поинтересовался Рик.

– Вот и я спрашиваю себя о том же, – со вздохом ответил Питер. И прибавил: – Помню, один моряк подстрекал остатки его старой команды… Он-то и помог нам вернуться в Венецию после того, как мы посадил «Мэри Грей» на мель.

– Один моряк?

– Да, огромный такой чернокожий детина… Джон-Ду, – вспомнил Питер. – Кроме Блэка, Нестора, Пенелопы, Леонардо и меня, только он точно знал, где мы оставили «Мэри Грей».

– В таком случае, может быть, это он…

– Возможно… Должно быть, Спенсер смог убежать с острова, отыскать Джона-Ду, а вместе с ним и своё судно.

– И снова отправиться путешествовать…

– Конечно, – кивнул Питер. – Вот поэтому мы и спешим. Он прибыл в Венецию, но это для него не составляет особого труда. Важно, чтобы он не нашёл дорогу в Килморскую бухту…

– Поэтому наша задача – остановить Спенсера, верно?

– Верно, – подтвердил Питер.

– А куда именно мы направляемся?

Изобретатель внимательно посмотрел на рыжеволосого мальчика.

– Знаешь что… Я ведь даже не подумал об этом… – Он принялся крутить ручку старого радиоприёмника. – Может, кто-нибудь передаёт оттуда классическую музыку…

Рик с недоумением посмотрел на гениального часовщика. Мальчик опять не понял, шутит тот или у него голова не в порядке.

Прежде всего Джулия увидела капитанский мостик: в плотном тумане проступали контуры парапета из тёмного дерева.

Что это такое, она поняла не сразу, и всё смотрела, пока туман не рассеялся, не в силах пошевелиться из-за тупой боли в затылке, в том месте, куда пришёлся удар.

И вдруг девочка услышала шаги на верхней палубе и увидела чёрные кожаные сапоги, приближающиеся и остановившиеся поблизости.

Низкий мужской голос приказал:

– Разбудите её!

Две обезьяны схватили Джулию за плечи и принялись трясти, но хватило и отвратительного запаха, исходящего от них, чтобы очнуться.

– Лапы прочь! – потребовала девочка.

Тем не менее обезьяны, продолжая что-то сердито кричать, встряхнули её и посадили.

– Ты близняшка с виллы «Арго»? – спросил тот же голос.

Джулия сглотнула и медленно подняла глаза. Пред нею, словно монумент, стоял очень высокий, могучий человек. Широкие плечи, крепкие руки, нарядный костюм, до блеска начищенные сапоги и аромат хороших духов – полный контраст с обезьянами, окружающими его.

Девочка решила потянуть время.

– Ты капитан Спенсер, не так ли? – произнесла она дрожащим голосом, недоумевая, откуда этот человек знает её.

Пират опустился перед ней на колено. Вблизи лицо его казалось вырезанным из дерева: высокие скулы, глубокие глазницы, красивые линии губ, прямой, как игла компаса, нос.

– Да, это я, – ответил Спенсер.

Джулии захотелось подальше отодвинуться от него, но отступить было некуда. И она вдруг ощутила ужасный, панический страх и поняла, что с этим человеком лучше не шутить. И тут же вскрикнула, когда Спенсер поднялся и, выхватив из ножен шпагу, одним взмахом пригвоздил ею к палубе шнурок её спортивной туфли.

– Просто мне нужно понять, того ли человека доставили мои ребята, которого я искал. И если не того, отправлю тебя обратно в море!

– Это… это я… – пробормотала Джулия. – Я – Джулия Кавенант.

– Очень хорошо, – кивнул Спенсер.

Он убрал шпагу в ножны и помог Джулии встать. Девочка почувствовала, что у неё дрожат колени и кружится голова.

– Что тебе нужно? – обратилась Джулия к Спенсеру.

– Только одно. Мне нужен твой приятель Улисс Мур, – ответил пират.

Девочка развела руками:

– Но я… я не знаю, где он…

Спенсер завёл руки за спину и посмотрел на Солёный утёс. На вершине его, из парка виллы «Арго», кто-то подавал световые сигналы. Короткая вспышка, длинная вспышка. Длинная вспышка… «Азбука Морзе…» – догадалась Джулия.

Подождав, пока сигналы прекратились, Спенсер проговорил:

– Твоего брата там нет. И садовника тоже. И усмехнулся.

«Он всё знает! – с ужасом подумала Джулия. – Но откуда?»

– Я захватил твоих родителей, – продолжал пират. – Они ещё на суше, живы, но молчат. Говорят, что ничего не знают о вашем… хромом садовнике!

– Что ты сделал с моими родителями?! – в гневе закричала Джулия.

– Ничего такого, что не мог бы сделать и с тобой, если будешь молчать, – совершенно спокойно ответил Спенсер. – Могу вырвать у тебя ногти один за другим или посадить тебя в бочку с муравьями…

Стараясь не выдать своего волнения, Джулия в то же время прикинула расстояние от бригантины до берега.

– Прыгнешь в воду – прикажу стрелять, – предупредил Спенсер.

– Кому прикажешь? Обезьянам?

Спенсер рассмеялся:

– А у тебя бойцовский характер, Джулия Кавенант! Мне рассказывали.

– Кто рассказывал?

– И ты симпатичная, – прибавил пират. – В самом деле было бы жаль силой заставлять тебя рассказать, где прячется Улисс Мур.

– Я же говорю тебе, что не знаю! Понятия не имею!

– Враньё. Не хочешь сказать! Ну, тогда это скажут твои родители. Или брат.

– Тебе его никогда не поймать.

Спенсер холодно улыбнулся:

– Знаешь, я много раз слышал эту фразу. И тем не менее поймал одного за другим всех, кого хотел изловить. Они и в самом деле думали, будто легко отделались от меня и уйдут от моей мести. Наивные, как дети! Я мастер охотиться на людей, и я ещё покажу себя!.. Говори, где находится Улисс Мур! И я оставлю тебя в живых.

– А почему я должна верить тебе? – с вызовом произнесла Джулия.

Спенсер указал на виллу «Арго»:

– В твоём доме сейчас находится человек, с кото рым у меня договор. Он знал, где находится моя бригантина, а я знал, как продлить его жизнь. Видишь, мы поверили друг другу. И снова принялись за дело. Тебе повезло, Джулия Кавенант, потому что я ищу ещё четверых, и ты не из их числа. Так что, скажешь мне что-нибудь?

Джулия промолчала, стиснув зубы.

Тогда пират приподнял за подбородок её лицо и, посмотрев девочке прямо в глаза, проговорил:

– Не отнимай у меня время. Где он?

Джулия едва не потеряла сознание от страха.

– Сделаем так. – Спенсер убрал руку. – Постараюсь помочь тебе, а потом ты поможешь мне… Что тебе известно об одноглазом Леонардо?

Джулия постаралась не выдать своего волнения:

– Он ушёл в море… Я не знаю, где он.

– Очень хорошо. Видишь, ты уже заговорила. А Питер Дедалус?

– Он тут больше не живёт.

– Прекрасно, девочка. Можешь не продолжать. Мне известно, что он живёт в Венеции, и я поручил кому надо позаботиться о нём, хотя с удовольствием сам уничтожил бы его… Идём дальше. Железнодорожник?

– Я… я не знаю…

– Я помогу тебе. Видишь луч маяка? Как, по-твоему, кто включил прожектор?

Джулия кивнула:

– Да, это сделал Блэк.

– А теперь перейдём к самому главному… Расскажи о хромом.

– Он ушёл… – только и смогла произнести Джулия.

– Слишком уж простое объяснение, тебе не кажется?

– Клянусь!.. Он исчез… внезапно, ни слова не сказав. Никто из нас не знает, куда он отправился.

Помолчав немного, Спенсер тихо проговорил:

– Ты в самом деле хочешь, чтобы я повесил твоего брата на рее?

Не в силах больше сдерживаться, Джулия разрыдалась.

– Нет! – Пират покачал головой. – Нет! Ты так хорошо говорила. Оставим твоего брата, ладно? Могу сделать то же самое с твоими родителями, с отцом или с мамой, если хочешь. Выбирай. Или скажи, куда отправился хромой.

– Он ушёл после того, как прочитал письмо Пенелопы! – в отчаянии выкрикнула Джулия.

Услышав имя, Спенсер внезапно помрачнел:

– Какое письмо?

– То, которое написала Пенелопа, прежде чем исчезнуть. Он прочитал его и, узнав, что Пенелопа ещё жива, отправился искать её.

– Но Пенелопа мертва! – с изумлением произнёс Спенсер.

Поражённая словами пирата, Джулия внезапно перестала плакать.

– Это совершенно точно, – добавил пират, – потому что я сам убил её в земле Пунто, когда понял, что Пенелопа не отдаст мне карты, которые мне нужны, чтобы добраться до Килморской бухты. Я запер её в библиотеке и поджёг весь дом!

Джулия почувствовала, как слёзы текут по щекам. Она вспомнила, что рассказывали Джейсон и Рик о путешествии в то Воображаемое место – в Пунто. Они говорили о жутком пожаре, в котором сгорела вся библиотека, и о том, как они искали карту Килморской бухты, которая хранилась в тайной комнате… Карта эта попала потом в руки Обливии Ньютон, и…

Пенелопа умерла, оберегая этот секрет? Но с тех пор прошли тысячелетия…

Припомнив всё это, Джулия подняла глаза на Спенсера. Все её страхи внезапно испарились.

– В таком случае это ты должен бояться Улисса Мура!

– Что ты сказала?!

– Когда он узнает, что ты убил Пенелопу, то непременно убьёт тебя!

Спенсер громко расхохотался.

– Ты боишься его, – добавила Джулия, чувствуя, как пылают щёки.

– Да, Джулия Кавенант, ты права! Боюсь! Ужасно боюсь Улисса Мура! Весь прямо дрожу от ужаса! – Пират снисходительно посмотрел на неё. – Ты просто ничего не поняла, девочка! Я не могу умереть! И я никогда ничего не боялся! – Сделав знак своему экипажу, пират приказал: – Отведите её вниз!

– Отец Феникс! – позвал Джейсон, стоя в коридоре подземного убежища.

Тут собрались уже почти все жители Килморской бухты, и всё же воздуха здесь было вполне достаточно, так что дышалось легко. Постепенно люди разместились, одни дружески беседовали, другие решили поспать, потому что их рано разбудили.

Самые молодые горожане казались самыми испуганными, а пожилых военная обстановка словно даже приободрила – возможно, напомнила боевую молодость.

Дружная компания, сложившаяся в то время, которое получило название Удивительное лето, проделала отличную работу, когда строила убежище. Места здесь хватило бы для населения двух таких городов, как Килморская бухта.

В убежище имелось всё необходимое: генераторы вырабатывали электричество для освещения, мощные вентиляторы непрерывно нагнетали внутрь свежий воздух. В просторных комнатах размещались двухэтажные кровати, имелись ванные комнаты с горячей водой, в каждом коридоре дежурила по крайней мере одна медсестра, имелся стерильный бокс для особых случаев, имелись также две огромные кухни, кладовая, заполненная консервами и армейскими пайками, целый ряд автоматических стиральных машин с повторным циклом обработки мыльной воды и даже цистерна огромной ёмкости.

Была тут и железнодорожная платформа, связанная веткой со старым железнодорожным вокзалом на случай полной эвакуации населения.

Джейсон не мог поверить, что всего четверо друзей, к тому же тайно, сумели построить всё это. Легче было предположить, что убежище тут существовало ранее, скажем, сохранилось со времён Второй мировой войны или даже с ещё более давнего времени, когда строители дверей воевали друг с другом, и друзья всего лишь привели всё в порядок и с помощью современных технических средств сделали комфортнее.

– Отец Феникс! – снова позвал Джейсон, протискиваясь к священнику сквозь окружавшую его толпу. – Не знаете, где моя сестра?

Священник потёр глаза и виски. Он выглядел очень усталым.

– Я послал её в школу. Там нужно было открыть вход в убежище, а потом… Больше я не видел её, но мы тут уже почти все. Я даже запер вход в церковь!

– А Блэк? Он вернулся?

– Нет, его я тоже не видел, – ответил отец Феникс и, обратив внимание на ружьё за плечом Джейсона, поинтересовался, откуда оно у мальчика.

Джейсон коротко рассказал о нападении обезьян в мастерской таксидермиста и пояснил, что Маляриус Войнич остался в почтовом отделении в ожидании подмоги.

– Надо что-то предпринять, – заключил он. И, помолчав, прибавил: – Блэк говорил мне про какое-то оружие где-то тут, внизу… Вы о нём ничего не слышали?

Отец Феникс посмотрел ему в глаза, обдумывая ответ.

– Кое-что слышал, да, – признался он.

– А что, что?.. – с нетерпением спросил Джейсон.

– Ну ладно… – произнёс священник и стал выбираться из толпы, окружавшей его.

Потом он поручил нескольким молодым людям заменить его ненадолго, посоветовал, на что обратить внимание, дал краткие указания мэру и двум пожарным и, наконец, повёл Джейсона вглубь убежища.

– Прежде чем уйти, – сказал он, – Пенелопа рассказала мне о системе защиты, которую придумали Нестор и его друзья, но от которой потом отказались, решив во избежание разных проблем запереть все Двери времени. Ты слушаешь меня?

Джейсон кивнул. Он никогда не понимал, что связывало отца Феникса с компанией друзей. Удивительного лета. Иногда казалось, он знает абсолютно всё и лично принимал участие во всех событиях, а иногда наоборот – будто он держится как человек, который не имеет никакого отношения ко всему, что делали друзья Удивительного лета.

Подойдя к бронированной двери, священник стал искать нужный ключ в связке, которую передал ему Блэк.

– Заперев двери, они думали, что избегут всех угроз, и некоторое время действительно так и было. Во всяком случае, до тех пор, пока не появились вы. Но я всегда сомневался. Я знал, что рано или поздно это непременно случится. Это было неизбежно.

Он долго перебирал ключи, наконец нашёл нужный и вставил его в замочную скважину. Замок щёлкнул, ржавые петли скрипнули, и дверь открылась. Войдя внутрь, отец Феникс включил свет.

Джейсон увидел странное помещение, весьма похожее на кадр из старого чёрно-белого фантастического фильма.

Одну стену занимал огромный пульт управления со множеством кнопок и забавными старинными выключателями. На столах размещались проигрыватели для виниловых дисков, большой чёрный пластмассовый телефон, толстый справочник; пол покрывал ковролин.

– А тут что такое? – спросил Джейсон.

– Здесь была радиостанция Блэка Вулкана… и много другое… Питер называл это место «Олимпом»…

Пройдя к пульту, отец Феникс что-то включил, и вся аппаратура тихо загудела, словно шмели.

– Питер вообще питал слабость к громким названиям.

Священник опустился в кресло семидесятых годов прошлого века и предложил Джейсону тоже сесть.

Осветились телеэкраны, и постепенно на некоторых стало проявляться изображение.

Джейсон узнал разные уголки Килморской бухты.

– Это же площадь короля Уильяма! – воскликнул он, указывая на первый экран. На пластиковой модели города, занимавшей огромный стол, тотчас загорелась зелёная лампочка. – Это что же, выходит, повсюду в городе установлены видеокамеры?

– Не совсем так, – проговорил отец Феникс. – Вернее, почти так…

Джейсон онемел от изумления.

На втором экране никакого изображения не было, только серая рябь.

– А этот, видимо, испортился, – сказал священник и несколько раз крепко стукнул по экрану, но картинка не появилась.

Другие телеэкраны показывали главные улицы Килморской бухты под проливным дождём, берег и порт – точнее, то, что от него осталось, – балконы дома госпожи Бигглз, залитую грязью дорогу возле Дома с зеркалами, двор дома Леонардо с вершины маяка.

– Кто-то есть в хлеве, – заметил Джейсон, указывая на светящееся окно. – Это Блэк. Можно поговорить с ним?

Отец Феникс посмотрел на пульт. Потом ответил:

– Нет. Боюсь, что нет.

Они ещё некоторое время смотрели как загипнотизированные на экраны и вдруг увидели на одном из них нескольких обезьян, пересекающих площадь короля Уильяма и направляющихся к почтовому отделению.

– Ой-ой-ой! – воскликнул Джейсон. – Там ведь Войнич и братья Флинты.

Обезьяны, держа сабли в лапах, обнюхали дверь и, словно что-то учуяв, распахнули её.

– Нужно бежать им на помощь! – Джейсон вскочил с кресла, но отец Феникс остановил его.

Обезьяны вошли друг за другом в помещение и почти тотчас спокойно вышли на улицу.

Джейсон растерялся:

– Ничего не понимаю…

– Может, барон и братья Флинт ушли? – предположил отец Феникс. – Обезьяны пробыли там слишком недолго, чтобы…

«Убить их», – Джейсон понял, что хотел сказать священник.

И он прав, потому что обезьяны и действительно вышли из почтового отделения быстро и совершенно спокойные, как и входили. Но куда в таком случае делись Войнич и Флинты?

– Есть одна мысль! – оживился вдруг Джейсон, схватил телефонную трубку и стал просматривать список телефонов: Леонардо, вилла «Арго», кондитерская «Лакомка», квартира Блэка Вулкана, Дом с зеркалами, книжная лавка «Хорошие книги, спасённые от моря», учительница Стелла…

Нашёлся и номер телефона почтового отделения. Джейсон быстро набрал номер почты, но никто не ответил. Набрал другие номера, и тоже молчание.

Тем временем отец Феникс выдвигал и задвигал ящики под пультом управления.

– Ну, вот же! – сказал он, когда нашёл то, что искал. – Я помню, что она была где-то здесь…

Он достал большую, сложенную гармошкой карту подземных галерей и коридоров, быстро просмотрел, как делал, видимо, уже не раз, и нашёл нужное место.

– Смотри, мы находимся вот здесь, – показал он Джейсону. – Эта красная точка – наше убежище, потом идёт длинный коридор. – Священник вёл пальцем по карте, постепенно раскрывая её. – Вот тут выход к лифтам, к пещерам, к усыпальнице, к вокзалу, к мосту… Дальше вот по этой наклонной дороге туннель спускается под Солёный утёс и… уходит.

– Под морское дно… – проговорил Джейсон.

– Под Тонкие каблучки, – уточнил отец Феникс. – Так называются две высокие острые скалы у подножия Солёного утёса.

– Вы хотите сказать… что оружие там? – воскликнул Джейсон, с трудом сдерживая волнение.

– Думаю, да, – ответил отец Феникс, – но не спрашивай меня, что это за оружие и как оно работает, потому что не знаю. И даже если бы знал, не советовал бы тебе им воспользоваться. Потому что я верующий человек.

Джейсон покосился на него.

– Но это не означает, – ухмыльнулся отец Феникс, – что ты не можешь отправиться туда и использовать это оружие по собственной инициативе, чтобы отогнать далеко в море весь этот сброд!

Священник из Килморской бухты положил связку ключей Блэка на пульт управления со словами:

– Оставлю их тут… Будь осторожен, мальчик… – добавил он и вышел из комнаты.

Оставшись один, Джейсон посмотрел на пластиковый макет города, на мигающие зелёные огоньки, на долгоиграющие пластинки и чёрно-белые телевизоры…

Один из них включился, и на экране появился парк виллы «Арго». Джейсон вздрогнул, увидев высокого темнокожего человека, который расхаживал по парку, давая указания обезьянам. Джейсон схватил телефонную трубку и, набрав номер виллы «Арго», увидел на экране, как темнокожий великан повернулся, направился ко входу и прошёл в дом, очевидно к телефону.

Сердце Джейсона бешено заколотилось.

В трубке что-то щёлкнуло, и мальчик закричал:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМИ РОДИТЕЛЯМИ?

Великан, появившийся на соседнем экране, с недоумением посмотрел на трубку, потом бросил её на пол: очевидно, он никогда в жизни не видел телефона.

– Я – ДЖЕЙСОН КАВЕНАНТ! – ещё громче закричал Джейсон. – И я советую вам, пока не поздно, немедленно покинуть мой дом и мой город!

Он опустил трубку, посжимал её, пока не успокоился и не перестал дрожать от волнения. Затем, не теряя больше времени, подхватил связку ключей, сложил карту подземелий и вышел из «Олимпа».

Убедившись, что Джейсон ушёл, отец Феникс вернулся в комнату.

– Будем надеяться, что с тобой ничего не случится, Джейсон, – сказал он, заметив, что мальчик забрал ключи от подземелья.

Минуту спустя его внимание привлекло движение на одном из экранов.

По берегу неторопливо шёл человек.

Отец Феникс подошёл ближе, желая рассмотреть его получше. И хотя изображение было плохое, он всё же узнал неповторимую бороду Блэка Вулкана. Бывший железнодорожник остановился у кромки воды и поднял над головой что-то вроде большого белого флага.

– Что ты делаешь, Блэк?!.

Полутёмная камера в трюме бригантины оказалась такой тесной, что в ней можно было только сидеть. Джулия изо всех сил стучала в дверь и звала на помощь, но никто не отзывался. Однажды ей послышались доносившиеся откуда-то сверху странные крики и голоса.

И тогда она вспомнила, что у неё с собой записная книжка Мориса Моро. Она достала её из кармана и принялась лихорадочно листать, ощупывая каждую страницу. Никто из друзей, однако, не ответил, и девочка, тяжело вздохнув, закрыла книжку.

Время тянулось мучительно долго. Джулия не могла бы сказать, час прошёл или два, а может, все десять, когда она, совершенно обессиленная и перепуганная, уснула, опустив голову на колени.

Проснулась Джулия внезапно: ей показалось, будто кто-то её зовёт. Прислушавшись, она решила: приснилось.

Но голос прозвучал снова:

– Ты здесь, девочка?

Джулия вскочила и бросилась к двери.

– Да! – крикнула девочка. – Я здесь. Кто ты?

– Подруга.

Было что-то удивительно знакомое в этом голосе, но Джулия никак не могла понять, где она слышала его раньше.

И тут ей почему-то вспомнилась фигура в капюшоне, стоявшая за спиной Спенсера, когда они с Блэком рассматривали с берега бригантину в бинокль.

– Ты из экипажа «Мэри Грант»? – спросила она.

– Да.

– Выпусти меня отсюда! – взмолилась Джулия.

– Нет, не могу, – ответила женщина.

– Тогда зачем пришла сюда?

– Хотела убедиться, что ты в порядке…

Джулия едва не рассмеялась:

– Меня захватил в плен какой-то сумасшедший и запер в этой камере. И ты спрашиваешь, всё ли со мной в порядке?

– Капитан Спенсер не сумасшедший.

– Ах, вот как? В таком случае он, может быть, перестанет наконец обстреливать мой город? – с сарказмом спросила Джулия.

– Город такой же твой, как и его. – В голосе, звучавшем за дверью, прозвучала лёгкая на смешка.

– С чего ты взяла?

Джулия услышала, как её загадочная собеседница прислонилась к двери.

– Он рассказал мне кое-что о своей жизни, пока мы путешествовали.

– Теперь понимаю! Значит, это ты привела его сюда!

Молчание.

Джулия поискала в двери какую-нибудь щель, желая рассмотреть, с кем разговаривает, но не нашла.

– Капитан Спенсер очень зол на семью Мур, – вдруг снова заговорила незнакомка. – И он не единственный, поверь мне.

– Зол? – Джулия с ужасом подумала об угрозах, которые слышала.

– Семья Мур отняла у него дочь.

– Семья Мур… Дочь… – Джулия не ожидала такого поворота. – Что ты такое говоришь?

– Это произошло в конце прошлого века, – продолжала загадочная собеседница. – «Мэри Грей» взяла на абордаж торговое судно. Когда капитан Спенсер поднялся на его борт, он обнаружил в трюме девочку.

Джулия вздрогнула. Как раз накануне она прочла на вилле «Арго» в одной исторической книге очень похожую историю про бригантину, экипаж которой пропал самым загадочным образом. Неужели речь идёт об этом самом судне?

Женщина между тем продолжала:

– Спенсер слыл очень жестоким пиратом, но эта девочка… Он не смог убить её. Не смог и утопить в море. Поэтому он повёз её на свой остров, где она выросла как его дочь, превратилась в красивую девушку. Её звали София.

– София Матильда Бриггз! – вспомнила Джулия прочитанную историю. Так звали девочку, которая пропала с судна… «Мэри Грей» – да, да, именно так оно называлось!

– Спенсер всё рассказал ей о себе. Он хотел сделать её своей наследницей. Говорят, она отличалась необыкновенной красотой и обладала острым умом. И могла стать выдающейся женщиной-пиратом. Однако во время одного из путешествий…

– Что?

– Они остановились в Лондоне, на Темзе. И ночью София, сбежав с «Мэри Грей», скрылась в городе. И следы её затерялись.

– А при чём здесь семья Мур? Какое она имеет отношение к этой истории? – удивилась Джулия.

Женщина за дверью тяжело вздохнула, потом ответила:

– Именно семья Мур предложила ей в Лондоне приют и защиту…

Джулия закусила губу, ожидая услышать продолжение истории. Но её загадочная собеседница вдруг переменила тон.

– Мне нужно идти, – резко произнесла она. – Не говори никому, что я была тут.

– Подожди! – крикнула Джулия. – Что было потом?

В этот момент бригантину сильно качнуло. Потеряв равновесие, Джулия упала и услышала только удаляющиеся шаги незнакомки.

Вскоре с капитанского мостика донеслись крики, послышались топот обезьян по палубе, шаги капитана Спенсера, какие-то команды, но Джулия не поняла их.

– Господи, что же делать! – воскликнула она и, в отчаянии от того, что находится взаперти и не знает, сколько ещё времени это продлится, бросилась к двери.

К огромному удивлению девочки, дверь скрипнула и приоткрылась.

Загадочная женщина солгала.

Выехав из Лондона, машина помчалась по шоссе; за ней на небольшом расстоянии ехали две другие машины.

– Дело в том, господа, – обратился Поджигус к братьям Ножницы, сидящим на передних сиденьях, – что для реконструкции событий недостаёт ещё многих деталей…

Анита Блум, удобно устроившаяся рядом с Поджигусом на необычайно мягком сиденье авто мобиля поджигателей, посмотрела на дворецкого лондонского клуба сонными глазами и зевнула.

Ей не удалось выспаться за то немногое время, что прошло с тех пор, как они с Поджигусом сделали невероятное открытие в тайной комнате в подземелье на улице Фрогнал-лайн – обнаружили чёрные паруса. Те самые, что теперь, аккуратно сложенные, лежат в багажнике автомобиля.

– Мы поняли, Поджигус! Расскажи лучше о том, что ты нашёл, – сказала Анита, снова зевая.

– Девочка права, расскажи-ка нам всё по порядку! – поддержал ее просьбу кудрявый.

– Факты – вот что требуется! Только факты необходимы в жизни! – заметил белокурый.

– Подожди, это слова… доктора Ван Хельсинга из «Дракулы» Брэма Стокера.

– Нет! Это Чарльз Диккенс! – торжествуя, объявил белокурый.

Кудрявый стукнул кулаком по стеклу:

– Я слишком устал. Обычно не допускаю таких ошибок.

Анита и Поджигус с улыбкой переглянулись.

– Расскажи, пожалуйста, – снова попросила девоч ка, потирая глаза, и подумала о родителях, которые, проснувшись, обнаружат, что она опять убежала, оставив только короткую записку: «Я с друзьями в Килморской бухте. Не ждите меня к обеду. Целую». Представила, какой тут же поднимется переполох и как папа и мама бросятся искать её по всему Лондону и по всему графству Корнуолл.

– Прежде всего… – Поджигус вздохнул. – Прежде всего, пусть всем будет понятно, что мне пришлось воспользоваться запасными ключами от наших офисов, чтобы просмотреть архив барона Войнича. И я хочу, чтобы вы сняли с меня всякую ответственность за это. Ведь это вы разрешили мне поискать информацию…

– Снимаем! – воскликнул кудрявый. – Если барон Войнич станет возражать, отвечать будешь не ты, а мой коллега слева.

– Это ещё почему? – удивился белокурый, резко нажимая на педаль тормоза.

Кудрявый обеспокоенно посмотрел в зеркало заднего обзора:

– Постарайся обойтись без столкновений!

– Господа, – сказал Поджигус, повысив голос. – Я попросил бы вас, если возможно, серьёзнее отнестись к моей просьбе. Это касается моей профессиональной этики.

– Ну, конечно, Поджигус!.. Что нужно сделать, чтобы ты поверил нам? Может, дать тебе расписку? – спросил кудрявый, полагая, что неплохо пошутил.

– Совершенно верно. – Дворецкий тотчас подал ему сложенный вчетверо листок. – Мне достаточно вашей подписи вот здесь, – добавил он и протянул кудрявому шариковую ручку, прежде чем тот успел возразить.

Кудрявый не ожидал такого поворота, даже растерялся, но всё же поставил подпись, даже не прочитав, что написано на бумаге. Белокурый усмехнулся, а Поджигус спрятал листок в карман.

– Так вот, я говорил вам, – продолжил дворецкий свой рассказ, – что все эти известные, придуманные, предполагаемые события, которые я, как бы представляя собой историческую совесть, выслушал в гостиной дома на Фрогнал-лайн, можно обобщить следующим образом: в сентябре тысяча восемьсот… не буду уточнять, какого года… в Клуб Воображаемых путе шественников явилась некая юная леди по фамилии Бриггз. Тогда она не была ещё Цирцея, как позднее называли её все в Клубе, а всего лишь… София.

– София? – переспросила Анита.

– Совершенно верно. И вот тут я решил воспользоваться компьютером. Собрав нужные сведения и заглянув в «Британскую энциклопедию», я без труда выяснил, что имя Софии Бриггз появилось в некоторых газетах того времени.

– Что, что, что? – проговорил кудрявый, поворачиваясь к Поджигусу.

– Лет за двадцать до событий, о которых я рассказываю, вблизи Азорских островов обнаружили бригантину «Мэри Грей» без экипажа. Никто не знает, что с ним случилось. Одна из последних записей в бортовом журнале – седьмого ноября тысяча восемьсот семьдесят второго года – содержала список десяти пассажиров, среди которых значились капитан Бенджамин Бриггз, его жена Сара и двухлетняя дочь София.

– Вау! – воскликнула Анита. – Та самая София, которая попросила принять её в Клуб Воображаемых путешественников?

– Именно так подумал и я, – ответил Поджигус. – Но должен подчеркнуть, что в Клуб она вступила не сразу. Это произошло некоторое время спустя. Юная леди Бриггз не имела никакого опыта Воображаемых путешествий, или, во всяком случае, так казалось….

– Минутку, – остановила его Анита, доставая из рюкзака одиннадцатый том «Приключений капитана Спенсера», тоже найденный в подвале дома семейства Мур. – Как же это случилось, что София Бриггз стала Цирцеей де Бриггз, известной писательницей?

Поджигус пожал плечами:

– Могу предположить, что виноват в этом столь же юный книжный иллюстратор, который в эти же самые годы посещал Клуб Воображаемых путешественников.

– Морис Моро? – воскликнула Анита, увидев имя иллюстратора на титульном листе приключенческой книги писательницы.

– Совершенно верно! Я проверил. Именно господин Морис Моро подал заявление о принятии в Клуб юной леди Бриггз. И думаю, именно он, очень возможно, придумал ей литературный псевдоним: Цирцея де Бриггз. В заявлении с просьбой о приёме в Клуб Воображаемых путешественников, копию которого я нашёл в кабинете барона Войнича, юная Цирцея де Бриггз представлена как молодая писательница, обладающая безграничной фантазией. Пометка, находящаяся немного ниже подписи одного из членов Клуба, говорит о том, что её проза никуда не годится и что приключения персонажей во время Воображаемых путешествий, о которых она рассказывает в своих романах, совершенно немыслимы, нереальны. Там же подчёркнуто, что «Приключения капитана Спенсера» отклонили многие издатели, прежде чем их опубликовало очень скромное издательство господина Франсуа Боне по совету Томаса Мура, отца Меркури Малькольма Мура, деда Улисса. – Поджигус задержал взгляд на чём-то за стеклом и рассмеялся. – И конечно, книга имела огромный успех. Она трижды переиздавалась в течение первого месяца после выхода в свет, и читатели буквально проглатывали её. Цирцея де Бриггз с полным правом вступила в Клуб, и ещё несколько лет писала книги. Морис Моро иллюстрировал их, так постепенно составились все двенадцать томов «Приключений капитана Спенсера».

– А потом? – спросила Анита, сгорая от любопытства.

– А потом всё пошло не так, – сказал дворецкий. – Но не знаю почему. То ли испортились её отношения с Моро. То ли Цирцея де Бриггз не справилась с неожиданной славой, которую принесли ей книги. А может, писательнице понадобилось расплатиться за что-то. Так или иначе, невозможно выяснить, в чём было дело, потому что она всё реже и реже появлялась в Лондоне, и никто не знает, что происходило с ней после того, как закрылся Клуб Воображаемых путешественников. Кроме того, что я рассказал вам о сотрудничестве художника и писательницы, больше практически неизвестно ничего.

Анита подумала, что, возможно, она знает ещё кое-что.

Кудрявый обратился к ней:

– А что, книги этой Цирцеи де Бриггз и в самом деле так интересны?

– По правде говоря, не берусь судить, – ответила девочка. – Я прочла только одиннадцатую и мало что поняла в ней… Кроме, пожалуй, одного – у капитана Спенсера действительно был очень странный экипаж.

– В каком смысле странный?

– Ну, в книге, которую я читала, рассказывается о том, как капитан Спенсер отправился на Янтарный остров, где освободил из тюрьмы Королеву обезьян. И Королева обезьян подарила ему в благодарность ожерелье бессмертия, которое носила на шее.

– Неплохая благодарность, – усмехнулся Поджигус.

– Но при этом пояснила, что ожерелье будет принадлежать ему до тех пор, пока она, Королева обезьян, будет неразлучна с ним, – добавила Анита.

– Судя по тому, что говорил нам наш шеф, – заметил кудрявый, – я сказал бы, что они и сейчас вместе.

– Да, – покачал головой белокурый, – похоже, что в Килморской бухте в обезьянах нет недостатка…

– Леонардо… – тихо позвала Калипсо, как только очнулась. Попробовала шевельнуться, но не смогла – руки и ноги связаны.

– Я здесь, – сдавленным голосом ответил Леонардо.

Калипсо с трудом повернулась, почувствовав при этом верёвку у себя и на шее. Увидела хижины, большой каменный дом и возле него гору обуви, кучу старой одежды, ремней и ржавого оружия.

Потом увидела связанного Леонардо, стоящего босиком на люке в полу, и верёвку с петлей над его головой.

Калипсо в ужасе закричала.

И в этот момент осознала, что находится точно в таком же положении: привязана к виселице, на которой её могут повесить.

Нет! Это ей снится! Определённо снится. Ещё минуту назад она была в джунглях, а сейчас…

И тут она увидела обезьян.

Стоя вокруг, они молча и в то же время с явной тревогой смотрели на неё.

– Что происходит, Леонардо? – закричала Калипсо.

– Нас захватили в плен! И собираются казнить.

– Захватили в плен? Что это ещё за глупости? Нужно уходить отсюда!

Калипсо отчаянно попыталась высвободиться, но не смогла, и чем энергичнее старалась выпутаться из верёвок, тем больнее они врезались в кожу.

– По-твоему, я не стараюсь? – рассердился Леонардо.

От усилий порвать верёвку могучие мускулы смотрителя маяка вздулись, лицо налилось кровью, вены на шее набухли, лоб покрылся потом, а зубы скрипели, так он их стиснул.

Отчаяние придавало Леонардо необычайную силу, но путы не ослабевали.

Вдруг, словно по команде, все обезьяны обернулись к каменному дому. Дверь в нём открылась, и наружу вышел очень худой, светлокожий человек, весь искусанный насекомыми.

Лицо его закрывала большая маска обезьяны.

При виде его все животные задрожали, забормотали и загудели. Человека в маске сопровождали двое людей с барабанами: они освобождали для него дорогу. Маска изображала ехидную улыбку, на плечи ниспадали соломенного цвета волосы.

– Кто это может быть, Леонардо?

– Откуда мне знать… Наверное, королева или колдун…

– Что он задумал?

Человек в маске направился к виселице, и обезьяны зашумели ещё громче.

– Леонардо… – снова обратилась к мужу Калипсо.

Барабанщики принялись выбивать мрачную, ритмичную дробь:

– По-моему, вполне понятно, что задумал! – отозвался смотритель маяка. – К нам идёт!

Он окинул гневным взглядом обезьян, людей с барабанами, заглянул в пустые глазницы маски и, стиснув зубы, снова попытался высвободиться.

– Леонардо, дорогой, я хочу тебе кое-что сказать!.. – проговорила Калипсо.

Человек, похожий на шамана, поднял обе руки и жестом подал обезьянам какую-то команду.

– Я тоже тебя люблю! – произнёс Леонардо, когда колдун снова двинулся к ним.

– Я не это хотела сказать тебе, Леонардо!

– Вот как?..

– Нет! – в отчаянии вскричала Калипсо. – Я ещё никогда не говорила тебе этого раньше.

– И думаешь, если скажешь сейчас, что-то изменится?

– Мой дед… – начала Калипсо.

– Какой дед?

Леонардо крутил кулак, стараясь высвободить руку из верёвок.

– Морис Моро! Неправда, что он прибыл в Килморскую бухту один. Он приехал с женщиной, чтобы спрятать её.

– Сейчас это особенно важная новость! – с иронией произнёс Леонардо.

– Послушай же меня! Её звали Цирцея. Я не была знакома с ней, потому что они оба умерли ещё до моего рождения…

– Ну и где же конец твоей истории? Он близок? Поторопись, у нас осталось совсем немного времени…

– Они очень дружили с семьёй Мур. Именно они уговорили деда и Цирцею обосноваться в Килморской бухте. Когда бабушка умерла, мой дед Морис покинул город и перебрался в Венецию. И там его ожидал плохой конец!

– Мне жаль, дорогая, поверь. Но всё это было полвека назад!

– Не в этом дело, Леонардо! А в том, что я ничего этого не знала. Мне рассказала об этом учительница Стелла, когда я была ещё девочкой.

Барабанный бой звучал всё тревожнее.

Калипсо заговорила громче и торопливее:

– Это она объяснила мне, как использовать почту. Обычную почту и ту… Воображаемую!

– При чём тут… почта? Теперь!

– Именно это ты и должен узнать, Леонардо! Учительница Стелла получила однажды ту посылку!

– Святое небо, Калипсо, объясни наконец, о какой посылке ты говоришь!

– О посылке с ключами! Она оставила её на почте, а потом за посылкой пришли ребята!

Калипсо пыталась объяснить Леонардо, что учительница Стелла прекрасно знала всё, что происходило в Килморской бухте, более того, именно с неё, Стеллы Эванс, всё и началось.

Калипсо хотела объяснить Леонардо, что это она, на первый взгляд безобидная учительница начальных классов, отправила ключи от Двери времени ребятам, на виллу «Арго», а потом извлекла оттуда, где друзья Удивительного лета спрятали их, и она же подтолкнула всех к новым путешествиям.

Но Калипсо не успела объяснить всё это. Было уже слишком поздно!

Леонардо из последних сил напрягал мускулы, а колдун тем временем уже подошёл к виселице.

– Это она, понимаешь? – прибавила Калипсо.

– ДА КТО ОНА?! – вскричал Леонардо, с новым отчаянным усилием пытаясь высвободиться из пут.

– ПОСЛЕДНЯЯ СТРОИТЕЛЬНИЦА ДВЕРЕЙ! – крикнула Калипсо.

Колдун поднял руку, жестом приказал обезьянам и барабанщикам умолкнуть, и внезапно воцарилась угрожающая тишина.

Леонардо, обессиленный, наблюдал, как колдун снимает маску.

Сняв её, он шагнул ближе и внимательно посмотрел на пленников.

– Леонардо Минаксо? – прошептал он. – Калипсо? Неужели это вы?

Вряд ли ещё кто-нибудь когда-нибудь испытывал такое же сильное потрясение, какое испытали в этот момент Леонардо и Калипсо.

– Марриет?.. – прошептали они, узнав директора школы.

– Что он делает? – поинтересовался Томмазо Раньери Страмби у старого торговца, который шёл за ним следом.

Зафон нёс на плече огромный мешок, едва ли не пополам согнувшись под его тяжестью, отчего походил на вопросительный знак.

– Идёт за нами, – ответил старик, тяжело дыша.

Томмазо, не останавливаясь, поправил у себя на плече другой мешок. В нём тоже лежал товар, который Зафон во что бы то ни стало захотел забрать из лавки.

– А почему? – спросил Томмазо, когда они свернули на площадь.

– Потому что, похоже, ты ему понравился, мальчик…

Они молча шли дальше, надеясь затеряться среди прохожих. И всё же Томмазо чаще выбирал пустынные переулки, опасаясь натолкнуться на людей графа Ченере.

– Тихо, малышка! – шепнул он маленькой пуме, семенившей рядом. – Это ведь обыкновенные котята.

Пума и в самом деле время от времени оборачивалась и фырчала на котят Зафона, а у тех шерсть вставала дыбом, и они выпускали когти. Если учесть и обезьяну, подумал Томмазо, то что ни на есть бродячий цирк.

– Далеко ещё? – спросил старик. – Вряд ли у меня хватит сил идти дальше.

– Я же говорил, не надо брать с собой столько вещей! – ответил мальчик.

– Это же дело, которым я занимался всю жизнь! – сказал Зафон. – Неужели, по-твоему, я могу бросить всё это?

Томмазо сомневался, нужно ли сказать старику, что в Килморской бухте ему не понадобятся все эти пергаменты, чернила, старинные канцелярские принадлежности и всякие безделушки. Да и разве объяснишь ему, что в двадцать первом веке уже давно не пишут перьями, а письма отправляют электронной почтой.

Мальчик остановился в ожидании, пока Зафон напьётся из ближайшего фонтана, и, окинув взглядом крыши соседних домов, заметил обезьяну, которая следовала за ним и которая, как уверял Зафон, уже несколько дней «дежурила» у его лавки.

Томмазо снова и снова спрашивал себя, почему на его пути то и дело появляются обезьяны. Сначала они помогли ему бежать в современной Венеции. Потом он узнал, что у Мориса Моро незадолго до гибели при пожаре в Разрисованном доме будто бы жила обезьяна. И теперь опять, в Венеции 1751 года, за ними следует обезьяна…

– Почти пришли, – сказал Томмазо… – Но давай побыстрее, а то скоро всему городу примелькаемся.

– Но это же Венеция, мальчик, – заметил торговец, сгибаясь под своей тяжёлой ношей. – Здесь нет нормальных людей, и на нас никто не обратит внимания.

Бригантина Спенсера скрипела, покачиваясь на волнах. Джулия выглянула из камеры и, убедившись, что поблизости никого нет, вышла в тёмный коридор, двигаясь осторожно и стараясь не шуметь.

Девочка услышала голоса, но, к счастью, они доносились издалека. Свернула в другой коридор, пошире, и ощутила сильный и такой отвратительный запах, что невольно зажала нос и рот. Откуда-то несло чесноком и мокрой шерстью.

Пытаясь разобраться в лабиринте коридоров, Джулия припомнила, что её сначала повели вниз по короткому трапу, а потом заставили повернуть налево и подталкивали до самой камеры…

Девочка стала размышлять, как перебраться с судна на сушу. Может, поискать на палубе шлюпку? Нет, слишком опасно… Да и с вёслами, в отличие от Джейсона, прекрасного гребца, она вряд ли справится… Если же прыгнуть за борт, то, пожалуй, удастся доплыть до берега так, чтобы её не заметили.

– Приведите его сюда! – донёсся с палубы резкий голос капитана Спенсера.

«Привести… кого?» – с тревогой подумала Джулия.

Она подошла к трапу, ведущему наверх, и взглянула снизу вверх на палубу. Небо прояснялось, ливень, бушевавший ещё несколько минут назад, превратился в морось. Палубу «Мэри Грей» освещали потрескивающие факелы, источавшие в холодном утреннем воздухе густой маслянистый дым.

Спенсер стоял, уперев руки в бока: он ожидал появления человека, которого поднимали на палубу.

Осторожно поднявшись по трапу, Джулия выглянула из проёма и заметила неподалёку пару пороховых бочек и деревянную скамью, которые могли бы послужить ей хорошим укрытием. Убедившись, что поблизости нет обезьян, она быстро вышла на палубу и спряталась за бочкой. Отсюда она увидела на другом конце палубы капитана Спенсера и какого-то человека в плаще с капюшоном. Девочка легла на палубу, желая остаться незамеченной.

– Чего ты добиваешься всей этой клоунадой? – спросил Спенсер человека, который переступил фальшборт.

Джулия посмотрела на него, и сердце у неё замерло от испуга: на палубе стоял Блэк Вулкан. Машинист поезда бросил к ногам Спенсера белую простыню в знак того, что прибыл для переговоров. Он тяжело дышал и выглядел очень усталым. Под мышкой он держал деревянную шкатулку, украшенную изящной резьбой.

– Рад снова видеть тебя, – проговорил он, отдышавшись.

– Что-то с трудом верится в это, Блэк, – заметил Спенсер.

– Немало времени прошло, верно?

– Не для меня. А вот ты, я вижу, уже старик.

– Чем старее человек, тем мудрее.

– Избавь меня, пожалуйста, от своих сентенций. Давай прямо к делу.

– А дело очень простое: перестань обстреливать город и уходи.

– Только и всего? – усмехнулся Спенсер.

– Для начала достаточно, – улыбнулся Блэк Вулкан.

– Отдай мне Улисса Мура, и тогда я обдумаю твоё предложение.

– Я предлагаю договор.

– Боюсь, ты не понял меня, Блэк. Я никогда ни с кем ни о чём не договариваюсь. Или ты отдаёшь мне Улисса Мура, или я сотру с лица земли один за другим все дома в Килморской бухте, пока не выгоню его из укрытия.

– Если не возражаешь, выскажу и своё мнение, – невозмутимо продолжал бывший железнодорожник. – Ты, по-моему, сильно заржавел. Уходи в открытое море и возвращайся туда, откуда явился. Может, так тебе удастся спастись.

– А иначе?

– А иначе сюда прибудет полиция. Войска. Всё это новые люди, и к встрече с ними ты не готов. У них есть мощное оружие, способное поразить цель на расстоянии многих километров. Они потопят тебя ещё раньше, чем успеешь отдать своим обезьянам приказ поднять якорь.

– Ты блефуешь, Блэк, и очень неудачно. Ты ведь прекрасно знаешь, что никто не явится сюда. Во всяком случае, не успеет, потому что я отправил Джона-Ду за сведениями, которые меня интересуют. Девочка уже здесь. А другого близнеца тоже вскоре доставят сюда, можешь не сомневаться.

– Ты всё тот же негодяй! Дети в этой истории ни при чём! – гневно произнес Блэк.

– Приведи мне Улисса Мура, и я не трону их.

– Давай договоримся, Спенсер. – Блэк опустил шкатулку на палубу и пинком швырнул её в сторону пирата.

– Что это? – спросил тот, остановив шкатулку ногой.

– Вызов, – ответил Блэк Вулкан. – Если я одержу верх, забираешь свою команду и снимаешься с якоря. И больше тебя никто нигде никогда не видит. Победишь ты – скажу, где находится Улисс Мур.

Спенсер открыл шкатулку. В ней лежали два старинных пистолета с рукоятками из слоновой кости.

– Какой смысл бросать мне вызов? – ухмыльнулся пират. – Я не могу умереть, и ты это знаешь.

Блэк Вулкан поднял бровь:

– Я в этом не уверен.

Спенсер взял один пистолет, повертел его в руке, внимательно осмотрел, взвесил, заглянул в ствол. И заключил:

– Прекрасное оружие.

– Улисс Мур в обмен на твой уход из Килморской бухты, – напомнил Блэк.

Вытянув перед собой руку с пистолетом, пират задумчиво проговорил:

– Всего один выстрел.

– Да, всего один выстрел, – медленно повторил машинист.

Спенсер опустил оружие:

– Кто мне гарантирует, что ты действительно знаешь, где находится Улисс Мур?

– А кто мне гарантирует, что ты покинешь Килморскую бухту, если я одержу победу?

– Даю слово пирата.

– А я даю слово железнодорожника, – твёрдо сказал Блэк.

Спенсер задумался. Стало слышно, как потрескивают факелы.

– У меня другой вопрос. Если убью тебя, как ты скажешь мне, где находится Улисс Мур? – произнёс пират, поглаживая рукоять пистолета.

– Стреляй так, чтобы я не сразу умер. Тогда успеешь подойти ко мне и услышишь мои последние слова, – спокойно ответил Блэк Вулкан.

– Договорились, – согласился Спенсер.

Человек в плаще с капюшоном, до сих пор державшийся в стороне, вдруг встал между ними и произнёс:

– Мы так не договаривались!

Услышав эти слова, Джулия тотчас узнала по голосу женщину, которая открыла её камеру, по сути освободив девочку. Женщина откинула капюшон, и Джулия увидела, как по спине её рассыпалась копна рыжих волос.

Увидев женщину, Блэк покачнулся, словно перед ним возник призрак.

– Не может быть… – прошептал он. – Ты… Это ты?

– Я, папа, – ответила Обливия Ньютон.

Блэк не верил своим глазам. До этой минуты он считал, что его дочь погибла в пасти кита, когда отправилась на поиски Первого ключа. Он был убеждён, что она пропала навсегда вместе с директором школы Марриетом, который вёл моторную лодку, когда они с Пенелопой отправились в море.

И вот она стоит перед ним на мокрой от дождя палубе «Мэри Грей».

В этот момент почти одновременно прозвучали два выстрела. Обезьяны завизжали и запрыгали между вантами. Джулия увидела, как Блэк и Обливия схватились за грудь и рухнули на палубу.

Спенсер подержал в руках дымящиеся пистолеты, потом отшвырнул их в сторону.

От ужаса Джулия не смогла даже закричать: она просто смотрела, как Спенсер опустился на колени возле Блэка и грубо повернул его к себе. Старый машинист был ещё жив, вокруг него растекалась лужа крови.

– Скажи, где он? Где старик? – потребовал ответа пират.

Глаза Блэка были закрыты. Он пробормотал что-то, но Спенсер не разобрал слов.

– Что ты сказал, повтори!

– Тебе этого не понять, – с трудом проговорил старый железнодорожник и поднял руку, желая ухватиться за куртку пирата.

Спенсер злобно встряхнул его:

– Говори!

Блэк насмешливо улыбнулся:

– По-моему… он… сейчас…

– Где? – крикнул Спенсер.

– Вместе с женой… которую… любит… – прошептал бывший железнодорожник и умер.

«Нет», – подумала Джулия.

Этого не может быть!

Ей казалось, она видит какой-то кошмарный сон. Такое не могло происходить на самом деле.

В нескольких шагах от девочки шевельнулась Обливия Ньютон и с огромным трудом повернулась к ней.

– Мне жаль… – проговорила она чуть слышно. – Я ведь только хотела вернуться… Беги, Джулия… Беги! Бегите все! – добавила Обливия из последних сил.

«Если карта верная, выходит, я уже должен быть на месте», – подумал Джейсон. Он немало прошёл по бесконечным туннелям и мосткам, висящим во мраке, открыл и закрыл множество дверей, ощущая всякий раз жаркие потоки воздуха.

Он проник в подземелье под Солёным утёсом и теперь не сомневался, что пересёк один из тех коридоров, что находились по ту сторону Дверей времени на вилле «Арго».

Теперь он уже точно знал, куда ведут три из четырёх коридоров, и, вполне возможно, идёт сейчас по последнему из них.

– Подхожу, – решил Джейсон, приготовившись к худшему.

Всё это время он размышлял, какое оружие могло быть у Питера Дедалуса: огромная пушка, машина, притягивающая молнии, боевой лазер, армия механических роботов, старинный бомбардировщик…

Он воображал всё что угодно, но только не то, что оказалось перед ним.

Заметив несколько человек, идущих навстречу по берегу, великан по имени Джон-Ду остановил свою команду солдат-обезьян в нескольких шагах от шлюпок. Держа в одной руке турецкую саблю, а в другой – пистолет, он подумал: «Какого ещё чёрта принесло сюда этих людей, что им надо?»

Впереди четверо, и с ними собака. Пятый сильно отстал. Неужели пришли сдаваться? А человек, который отстал, может, и есть тот самый Улисс Мур, которого ищет Спенсер?

Джон-Ду хмурился по мере приближения людей.

Собака на самом деле оказалась маленькой пумой, а трое… Да это же дети!

Они остановились примерно в двадцати шагах от него.

Джон-Ду снова отдал приказ обезьянам, но на этот раз животные остались на месте, глядя на приблизившихся людей.

– Они не послушают тебя, – предупредил его мальчик ростом пониже остальных. В его мешке за спиной что-то шевельнулось.

– Кто ты такой? – спросил Джон-Ду низким, рокочущим голосом.

– Я их друг, – ответил Томмазо.

– Ты пришёл, чтобы тебя убили?

– Я пришёл приказать тебе, чтобы ты отдал мне всё, что взял, и ушёл отсюда.

Джон-Ду рассмеялся:

– Убирайся отсюда, молокосос, или познакомишься с нашими саблями!

– О, мама дорогая… – проговорил самый высокий мальчик.

– Помолчи, брат, – толкнув его локтём, потребовал другой мальчик, ростом пониже. – Пусть он говорит.

Томмазо шагнул вперёд.

– Нет, убирайся ты! И побыстрее! – твёрдо потребовал он.

Джон-Ду опять рассмеялся. Он сражался с самыми свирепыми морскими разбойниками, и, конечно, его не испугают этот старик с огромным мешком и эта малышня.

– И деда своего привёл? – Пират с презрительной ухмылкой указал на барона Войнича.

Главарь поджигателей поднял свой зонт и выпустил пятиметровую струю огня в сторону Джона-Ду. От изумления тот невольно отступил. Но тут же приказал обезьянам идти в наступление.

Однако животные даже не шелохнулись: они с ужасом смотрели на Томмазо.

– Я предупреждал тебя, – сказал мальчик из Венеции.

Он сделал короткий жест рукой, и из-за спины человека, стоящего в стороне, появились одна за другой штук десять обезьян.

Джон-Ду сразу узнал их. Это его обезьяны. Его экипаж.

– Как… что всё это означает? – растерялся он.

Томмазо снял с плеча мешок и, опустив его на землю рядом с маленькой пумой, прибавил:

– Это означает, что теперь командую я…

В этот момент из мешка выглянула обезьянка с круглой мордочкой и густой шерстью.

– Вернее, она, – уточнил Томмазо.

Королева обезьян издала гортанный клич, и солдаты Джона-Ду, все до одного, повинуясь призыву, набросились на пирата.

– Даже не знаю, с чего начать… – признался Урсус Марриет, когда они пришли в селение обезьян.

– Ну, с того, например, почему ты хотел повесить нас, – сказал Леонардо, потирая запястья. – Или же объясни, что это за люди. И что ты тут делаешь. Выбирай сам. Нам всё равно.

– Я не знал, что это вы, – оправдываясь, тихо произнёс бывший директор школы.

С тех пор когда смотритель маяка и его жена видели его последний раз, он неузнаваемо изменился: лицо сильно осунулось, щёки покрылись оспинами, глаза сделались совсем маленькими и лихорадочно блестели, голос звучал глухо. Марриет казался обезумевшим.

Калипсо отпила глоток какого-то горячего напитка, который велел приготовить Марриет, и с трудом удержалась, чтобы не выплюнуть. Потом спросила:

– Ты хочешь сказать, что повесил бы любого другого, кто оказался бы на нашем месте?

Бывший директор школы в Килморской бухте посмотрел на неё пустыми глазами.

– Повесить вас – это способ освободить одного из нас… – медленно произнёс он. – Я понимаю, что это звучит странно, но… мы же здесь пленники. Пленники обезьян. Я и ещё четверо.

– Что значит пленники обезьян? – потребовал ответа Леонардо. – Почему? Кто остальные люди?

Урсус Марриет почесал голову двумя руками и затрясся как сумасшедший:

– Не знаю! Не знаю! Не знаю!

– Думаю, пора отвезти тебя домой! – заключил Леонардо Минаксо.

– Не сможете, – возразил бывший директор школы.

– Не сможем?

– Мне придётся оставаться здесь до тех пор, пока остальные не вернутся вместе с Королевой обезьян, – пояснил Урсус Марриет, и лицо его исказила гримаса отчаяния.

– Да что за глупости ты выдумываешь!

– Это так! Меня оставили тут в обмен на их Королеву!

Леонардо схватил бывшего директора школы за плечи и заглянул ему в глаза, но Марриет избегал его взгляда – похоже, он окончательно потерял разум.

– Урсус! Ну-ка посмотри на меня! Я – Леонардо Минаксо. Ты ведь знаешь меня двадцать лет, верно?

Марриет коротко кивнул.

– Расскажи, что случилось. С самого начала. С той ночи, когда вы с Обливией…

Когда Леонардо произнёс это имя, Урсус Марриет вскричал:

– Это всё она! Обливия во всём виновата!

– Тише, тише! Давай расскажи всё по порядку, с самого начала и спокойно. Слушаем тебя, Урсус. Ну же!

Урсус Марриет начал свой длинный и путаный рассказ, то и дело уходя в сторону от главных собы тий и вдаваясь в излишние подробности, что-то припоминая, нередко противореча самому себе.

Он рассказал, что в открытом море на них с Обливией напала целая стая китов – казалось, они хотели убить их. Один из китов перевернул хвостом моторную лодку, построенную по специальному заказу Марриета. Возможно, ту самую, что потом нашлась на берегу на северном побережье Килморской бухты.

Другой кит, слепой на один глаз горбач с застрявшими в его спине обломками гарпунов, проглотил их. Но они не погибли. Они оставались внутри его огромного живота, пили воду, которую кит фильтровал сквозь свои китовые усы, барахтались среди лодочных обломков, водорослей и рыб, которые кит непрестанно глотал. Так и жили там до тех пор, пока горбач не выбросился на берег на кладбище китов у одной из Тёмных дверей.

А из китового брюха их вызволили аборигены, существовавшие благодаря этим гигантским морским животным, которые давали им китовый жир, китовый ус и мясо. Всё это они обменивали потом на что-нибудь нужное.

Обливия и Урсус выжили и здесь, в этой усеянной белыми костями низине, где жили аборигены и стоял нестерпимый запах гнилой плоти.

Обливия и Урсус работали на аборигенов и рассказывали им о своей предыдущей жизни в Килморской бухте, словно легенды, пока не появились двое мужчин: капитан Спенсер и Джон-Ду. Они явились без лодки, но со своей определённой целью.

– Аборигены не советовали нам идти за ними, – сказал Марриет. – Предупредили! Но мы не послушались и пошли.

– Куда? Куда пошли?

– В джунгли на поиски племени обезьян! – ответил Урсус Марриет. – Джон-Ду знал дорогу и говорил на их языке, которому научился на Янтарном острове много лет назад, когда уговорил Королеву обезьян отправиться в плавание с капитаном Спенсером.

– Как это всё понимать, Урсус? Кто такая Королева обезьян?

– Священное существо. Бессмертное. И у неё только одно желание – путешествовать по миру. Плутишка. Добрая и злая одновременно. Королева обезьян, маленькая обезьянка… Она уехала на судне с капитаном Спенсером, да так и не вернулась…

– Подожди, подожди, – прервал Леонардо Марриета. – Ты хочешь сказать, что вы отправились разговаривать с теми обезьянами, которые уже однажды потеряли свою Королеву?

– Нет! Янтарный остров не в Тёмных дверях. Во всяком случае, я так думаю. Мы отправились к другому племени, Леонардо! И вот там Джон-Ду, говорящий на их языке, объяснил, что знает, где находится Королева обезьян…

– Он и в самом деле это знал?

– Да, сказал, что она жива, но покинула судно капитана Спенсера в каком-то порту… И это произошло… Ох, он ведь точно назвал, в каком году. Помню, я ещё очень удивился… А, вспомнил! В тысяча девятьсот сорок восьмом году, потому что эта… Королева… хотела сама путешествовать по всему миру. И, покинув судно, она уже больше не вернулась.

– А он сказал, в каком порту она покинула судно?

– Да, сказал. В Венеции, – проговорил Урсус Марриет.

Леонардо кивнул. И если бы он знал историю Мориса Моро, легенду, связанную с его смертью в тот самый год, и слышал бы про обезьяну, которая, как говорили, жила у него в мастерской, когда художник расписывал лестницу в Разрисованном доме, то конечно же задал бы совсем другой вопрос. Но смотритель маяка только спросил:

– А что же случилось потом?

– Дальше всё было просто: племя обезьян согласилось отдать своих лучших представителей мужского пола на службу Джону-Ду и капитану Спенсеру, и те завладели «Мэри Грей». В ответ на обещание вернуться Обливия отдала им карту картографа Боуэна, которая всегда была при ней.

– А ты? – поинтересовалась Калипсо.

– Я… и ещё четыре музыканта остались тут в заложниках у обезьян в ожидании, пока Спенсер вернётся с их Королевой.

– И ты веришь, что он вернётся? – спросила хозяйка книжной лавки.

– Мне не во что больше верить, – произнёс тощий, как скелет, человек, который был когда-то директором школы в Килморской бухте.

Они ещё долго говорили, и Марриет сказал, что Леонардо и Калипсо вправе считать себя совершенно свободными и могут уйти как только захотят. Но о том, чтобы он тоже ушёл с ними, и речи быть не может, пока не завершится намеченный обмен.

Вечером Марриет угостил Леонардо и Калипсо скромным ужином и показал хижину, где они могли переночевать, но Калипсо отказалась. Она предпочла отправиться в тёмный мангровый лес, лишь бы не оставаться в этом месте, где пятеро мужчин ожидали рядом с виселицей судно, которое никогда не вернётся.

– Бегите вместе с нами! – предложила хозяйка книжной лавки. – Тут недалеко наша лодка.

Но у бывшего директора школы не было сил думать о бегстве.

– Обезьяны всё время сторожат нас! – Он замахал руками. – Они ни за что не позволят нам покинуть селение!

Возникло противоречие: Калипсо считала, что нужно уйти, а Леонардо упрямо настаивал на том, чтобы остаться. Он даже готов убить всех этих обезьян одну за другой, если понадобится.

– Не тот случай, Леонардо, – покачал головой Марриет. – Я не стал бы делать этого ради тебя.

– Мы разные люди, – заметил смотритель маяка. – У каждого свой характер. И я тебя не оставлю.

В конце концов они уснули в хижине все вместе, решив, что примут окончательное решение на рассвете.

Но на рассвете их ожидал сюрприз.

Всё началось с пыльного вихря, поднявшегося в центре селения, и с громких криков обезьян. Леонардо и Калипсо первыми выбежали из хижины, желая понять, что случилось. И вскоре увидели огромный силуэт, заслонивший солнце.

– А это… что же это такое?.. – проговорил Леонардо, не веря своим глазам.

Обезьяны визжали так, словно сошли с ума. Калипсо прижалась к мужу.

Урсус Марриет тоже вышел из хижины и, похоже, испугался больше всех.

Над селением кружил в воздухе… катамаран с наполненными ветром парусами.

Все, кто высыпал на берег, молча наблюдали, как он снижается по спирали и зависает в нескольких метрах над землей.

– Ты когда-нибудь видел что-либо подобное? – спросила Калипсо мужа.

Леонардо покачал головой.

Он никогда не видел ничего подобного. Однако слышал рассказы…

На корме летающего катамарана появилась и подняла в знак приветствия руку женщина с длинными чёрными волосами и с большой серебряной серьгой в ухе.

– Кто тут главный? – обратилась она к бывшему директору школы, который, прихрамывая, направился к ней.

– Наверное, я… – неуверенно ответил Марриет.

– Я – Пандора, путешествую с ветрами, – сообщила женщина. – И это моё судно, которое несёт бури.

Прокашлявшись, Урсус Марриет сказал:

– Но я теперь уже никто, а это место, где мне суждено умереть. Что бы вы ни искали тут, не найдёте. Если только не захотите утолить жажду и поесть варёных корневищ.

– Мы ищем «Мэри Грей», – прибавила Пандора. – Бригантину капитана Спенсера. У нас есть сведения, что она здесь.

– Тогда я думаю, вы опоздали, госпожа, – произнёс Леонардо, помешав ответить Марриету. – Спенсер покинул эти края несколько месяцев назад.

– А скажите, была ли с ним женщина? – прозвучал мужской голос с летающего катамарана.

– Да, – ответил Марриет, – была. Она указала ему дорогу к Килморской бухте.

– Не может быть! – воскликнул тот же голос.

На катамаране возникла суматоха, и за спиной Пандоры появились два человека.

– Пусть меня разразит гром! – вскричал Леонардо Минаксо, который сразу же узнал этот голос. – Пусть меня разразит самый чудовищный гром!

– Улисс?.. – изумленно произнесла Калипсо.

– Леонардо? Калипсо? – поразился Нестор. – Неужели это вы?

Спенсер вошёл в каюту, со злостью хлопнув дверью и чертыхаясь. Расстегнул широкий ремень и, отшвырнув его в сторону, схватился за голову.

– Чёрт побери! – вскричал он.

«Мэри Грей» сильно качало, и Спенсер старался удержаться на ногах, и это требовало немалых усилий. Обезьяны бунтовали, а Джон-Ду, это ничтожество, остался на берегу в этом проклятом городе. И словно всего этого мало, он так и не разыскал Улисса Мура.

Спенсер опёрся на стол, намереваясь собрать бумаги, связанные с путешествием. У него оставалось совсем мало времени. Следовало торопиться. И тут он случайно увидел свое отражение в зеркале: глубоко запавшие глаза, как всегда недовольное выражение лица, а кожа совсем бледная из-за того, что он всё время курсировал по Тёмному морю.

– И что же дальше, Спенсер? – обратился пират к своему отражению. – Как же ты станешь теперь управлять своим экипажем?

Он не знал ответа на этот вопрос. Подумал, что обезьяны просто испугались внезапной бури на море, и посмотрел на барометр, на лунный календарь и навигационные карты, пытаясь понять причину происходящего. Что это – прилив, водоворот, цунами?

Паршивые обезьяны. Проклятый Джон-Ду со своей идеей набрать экипаж, который якобы никогда не взбунтуется. И будь проклят он сам за то, что снова поверил этим сказкам.

У них уже была однажды обезьяна на борту. Ну да, с него хватит!

Внезапно взволновавшееся море – непредвиденное обстоятельство, которое он не учёл. Или же это сигнал, что нужно убираться отсюда. И как можно дальше.

Он разозлился, вспомнив последние слова Блэка Вулкана: Улисс Мур сейчас рядом с любимой женой…

– Значит, мёртв, – решил Спенсер и пожал плечами.

Якорная цепь «Мэри Грей» сильно дёрнулась. Если волнение ещё усилится, якорь начнёт бороздить дно.

Мёртв.

Слово, которое не имеет к нему, капитану Спенсеру, никакого отношения.

Все другие люди должны умирать. В том числе все женщины. Даже те, которых он любил.

В этот момент Спенсер увидел валявшуюся на полу старинную серебряную рамку с фотографией, поднял её. На снимке он, Спенсер, держал на руках девочку. Это была София, его маленькая София.

Пират помрачнел, презрительно ухмыльнулся и, швырнув фотографию на пол, вскричал:

– Но как это могло случиться? Как они смогли отнять тебя у меня?

Фотография упала рядом с небольшой записной книжкой в чёрной кожаной обложке.

Спенсер смотрел на книжку, не узнавая.

Поднял, открыл.

И вскипел гневом.

После первого толчка отец Феникс упал. Поднявшись, он бросился в комнату под названием «Олимп» и увидел, что на макете города под Тонкими Каблучками мигают две красные лампочки.

Когда земля содрогнулась, в подземном убежище раздались вопли ужаса. Свет погас, потом замигал и снова зажёгся. Медленнее стали работать вентиляторы.

– Что ты натворил, Джейсон?! – воскликнул отец Феникс, в бессилии глядя на пластиковый макет Килморской бухты.

Вскоре последовал новый мощный толчок, и снова раздались крики перепуганных людей.

Отец Феникс бросился к пульту управления, понимая, что нужно что-то предпринять, но не зная, что делать. И невольно подумал, что здесь, в подземном убежище, все они словно в котле под большим давлением, который в любую минуту может взорваться.

Взглянув на телеэкраны, священник обнаружил, что море словно обмелело: вода отошла от берегов, а у Солёного утёса образовался огромный водоворот, и волны высотой в четыре, пять, шесть метров обрушивались на скалы.

Чёрную бригантину сорвало с якоря, рухнули мачты и теперь, неуправляемую, её несло прямо на камни.

В подземном убежище между тем постепенно нарастал глухой шум, возникший одновременно с толчками, становясь всё громче, так что отец Феникс даже зажал уши. Один за другим начали взрываться телевизоры, во все стороны разлетались осколки кинескопов и радиодетали.

На пластиковом макете города замигали сразу все лампочки, и комната стала заполняться дымом. Лопнули водопроводные трубы, и на людей обрушились потоки горячей воды.

– Это конец! – в отчаянии вскричал отец Феникс.

Он слышал безумные крики горожан и хотел было броситься к ним, но снова упал.

– Вставай, дружище! – произнёс чей-то голос, и пара рук помогла священнику подняться.

– Ты? – изумился он, увидев человека, который помог ему. – Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь спасти город! – ответил Питер Дедалус и, схватив стул, со всей силы обрушил его на пульт управления. Потом крикнул: – Идем, поможешь! Нужно всё отключить, прежде чем сирены сметут Килморскую бухту с лица земли!

Джулия почувствовала, как вода с невероятной силой давит на неё со всех сторон. Попыталась шевельнуться, поплыть, но бурлящий водоворот оказался сильнее неё.

Одежда намокла и, отяжелев, тянула девочку вниз. Лунный свет, освещавший море, сменился подводным мраком.

Нет! – решила Джулия. Она не хочет тонуть. Не хочет умирать возле утёса, у своего дома. Она столько раз плавала здесь, каждый раз пугаясь мощи волн, разбивающихся о величественные скалы. Джулия подумала о подводных водорослях и об острой скорлупе моллюсков…

Нет! Так она не умрёт. И сегодня она не умрёт.

Услышав в записной книжке Мориса Моро рассказ капитана Спенсера о секрете его бессмертия, Джулия набралась храбрости и сорвала с его шеи ожерелье из обезьяньих черепов. И тотчас увидела, как он поник, увял, словно внезапно иссохшее растение.

Джулия почувствовала, как её куда-то отбросило. Волны подхватили бригантину и швырнули на скалы. Она даже не поняла, где оказалась. Вокруг неё бурлила, шумела и клокотала вода, девочка успела только заметить, как летят в воду обломки судна.

И уже совсем не понимала, что происходит: судно, море, рушащаяся скала. Осмотрелась, надеясь найти поблизости тела Блэка и Обливии, но не увидела их нигде.

А она оказалась в море, в своём море, которое сейчас чудовищным водоворотом втягивало её в мрачную глубину, где обитали лишь безмолвные рыбы и морские звёзды и где не было чудесных орхидей, которые она так любила…

Но Джулия не хотела сдаваться без борьбы. Ведь иначе она никогда больше не увидит брата и родителей. Не обнимет Рика.

Ощущая себя одновременно крохотной и тяжёлой, она стала изо всех сил барахтаться и грести, стремясь подняться на поверхность. Сбросила туфли, одежду. От холодной воды тело сводила судорога. Вода проникала в рот, в уши, в нос. Но сейчас все это не имело значения, сейчас главное – всплыть.

И она изо всех сил рвалась наверх, к воздуху, желая во что бы то ни стало выжить. И тут ей показалось, что она видит над собой слабый дневной свет – значит, она уже почти у поверхности. Выплыла!

Но в то же мгновение, когда она увидела небо, какая-то злая сила схватила её и потянула вниз, в глубину. Рывок оказался столь неожиданным, что, будь у нее в лёгких чуть больше кислорода, она закричала бы от страха и испуга. Но дыхания не хватало, и Джулия пошла ко дну, выпуская бурлящие пузырьки воздуха и всё ещё отчаянно надеясь за что-нибудь ухватиться.

Но вокруг была только вода. Солёная и злобная вода.

Только вода и…

Чья-то рука.

Она крепко ухватила её запястье, а другая рука обняла её…

Только это и почувствовала Джулия, умирая, – как чьи-то крепкие руки провожали её в подводный мрак.

Обессилев, девочка отдалась этому объятию, закрыла глаза и покорилась судьбе. И вдруг почувствовала, что вода стекает с неё и она лежит на чём-то твёрдом.

На суше.

На воздухе.

Услышала крики чаек и звон колокола, сирену пожарной машины и шум прибоя.

Почувствовала, как чьи-то руки ласково гладят её по голове, шлёпают по щекам, и различила голос Рика, да, да, его голос, он произнёс:

– Джулия! Слышишь меня, Джулия? Слышишь? Прошу тебя, Джулия, дыши! Дыши!

Почувствовала давление на грудь, ощутила, как к её губам прижались губы Рика, и поняла, что он делает ей искусственное дыхание, что её лёгкие наполняются воздухом, который вдыхает Рик, и…

И закашлялась.

Глаза закрыты, и опять звучит голос Рика:

– Ты жива! Я знал, что ты жива! Знал, любимая!

И тогда, с трудом подняв тяжёлые веки, она открыла глаза и увидела перед собой его лицо с веснушками и влажную рыжую прядь, прилипшую к его лбу.

Это был её Рик.

Ей хотелось обнять его, но не было никаких сил. Зато Рик крепко держал её в объятиях, пока она избавлялась от воды, заполнявшей её лёгкие.

Прошла вечность, прежде чем Джулия смогла еле слышно произнести:

– Что случилось?

– Ничего, – ответил Рик, ласково погладив её по голове. – Ничего не случилось.

Джулия закрыла глаза и впервые в жизни почувствовала себя в полной безопасности.

– Я люблю тебя, Джулия Кавенант, – шепнул ей на ухо Рик.

– Я тоже люблю тебя, Рик Баннер.

Они остановили машину у маяка. Маляриус Войнич стоял к ним спиной у волнореза и смотрел на бушующее море.

– Шеф!

– Мы тут!

– Как дела?

Но он даже не обернулся.

Они подошли ближе. В двадцати метрах над его головой медленно вращался прожектор, посылая вдаль свой луч. Барон Войнич узнал голоса Аниты, братьев Ножницы, ребят из Гринвича, Поджигуса.

– Вообще-то, я думаю, вы немного опоздали… – проговорил главарь поджигателей, указывая в сторону Солёного утёса, окутанного тучей мерцающих светлячков, гаснувших при свете дня.

– Мы спешили изо всех сил!

– Выходит, «изо всех сил» оказалось недостаточно, – заметил Маляриус Войнич.

Все собрались на берегу и смотрели в море. Лошадь Леонардо, ещё не совсем успокоившись, щипала траву. Братья Ножницы прислонились к бело-красной стене маяка. Томмазо присел на камень, и рядом с ним пристроилась маленькая пума, а Зафон решился наконец опустить на землю свой огромный мешок.

– Оно появилось вон оттуда, из той расщелины, – прибавил Маляриус Войнич, указывая на глубокую трещину в основании Солёного утёса, на котором стояла вилла «Арго».

Анита прикрыла глаза ладонью и увидела в открытом море гонимое ветром судно.

– Кто управляет им? – поинтересовалась она.

– Никто, – ответил кудрявый.

«Метис», легендарное судно, стоявшее в гроте под виллой «Арго», уходило в открытое море. С наполненными ветром парусами. Без капитана у штурвала.

Все смотрели на него, пока оно не превратилось в крохотную точку на горизонте. Пока не исчезло.

Когда Фред Засоня и переводчик дневников Улисса Мура приехали в Килморскую бухту, всё уже закончилось. Или почти всё.

Прямого рейса из Генуи в Лондон не оказалось, поэтому им пришлось предпринять довольно долгое путешествие. Самолётом они отправились на Лазурный Берег, а оттуда на скором поезде, проехав через всю страну, прибыли в Париж. В столице Франции они взяли напрокат машину, чтобы добраться до Нормандии, и в Шербуре сели на паром. Фред всю дорогу читал романы Цирцеи де Бриггз и пришёл к выводу, что должен немедленно заказать у Калипсо одиннадцатый том, единственный, которого недоставало в коллекции.

И весьма огорчился, когда узнал, что книжная лавка больше не существует.

И ещё больше расстроился, поняв, что должен готовиться к похоронам.

Однако прежде чем рассказать о похоронах, в которых, кроме Фреда и переводчика, участвовали почти все жители Килморской бухты, нужно сделать небольшое отступление и вернуться назад.

Возвратившись на виллу «Арго», Джулия Кавенант и Рик стали осматривать то немногое, что уцелело после пушечного обстрела, и обнаружили статую рыбачки, которая лежала на веранде. Поврежденная после недавнего падения, скульптура оставалась по-прежнему очень красивой.

– Знаешь, что она мне напоминает? – сказал вдруг Рик, помогая Джулии поднять рыбачку и поставить на прежнее место.

– Нет, а что?

Только услышав его ответ, Джулия поняла, что пират Спенсер солгал ей.

И тогда она выбежала из дома и помчалась к маяку Леонардо Минаксо, где имелось радио для связи с Воображаемыми местами.

Всё остальное произошло поразительно быстро. Как только герои этого приключения связались друг с другом, Питер Дедалус спустился на своём воздушном шаре в Лабиринт и отыскал там Первый ключ, который упал туда вместе с несчастным доктором Боуэном.

Братья Ножницы привезли чёрные паруса, которые нашли в Лондоне. К экспедиции присоединились также Рик, Джейсон, Анита, Томмазо и Королева обезьян, которая подобрала на берегу ожерелье бессмертия из обезьяньих черепов и которой не терпелось вернуться домой.

Её прибытие в мангровый лес совпало с освобождением Урсуса Марриета и четырёх барабанщиков, которых директор школы уговорил переехать в Килморскую бухту, чтобы играть по вечерам в траттории «Находчивый путешественник».

Чёрные паруса подняли на корабле бурь Пандоры.

На нём-то путешественники и вышли из Тёмных дверей, направившись прежде всего в землю Пунто.

Манфред потёр больную поясницу.

– Сколько укладок сделала сегодня? – обратился он к Гвендалин.

Та провожала из парикмахерской свою последнюю клиентку, и Манфред не услышал ответа.

Но всё равно решил: «Много!» Действительно много. Им приходилось трудиться с утра до вечера, потому что их салон красоты пользовался у египетских модниц невероятной популярностью, и очередь на стрижку, маникюр и множество других косметических процедур, позаимствованных в двадцатом веке, оказалась нескончаемой.

После того как они убежали из Килморской бухты и открыли своё дело на берегах Красного моря (вернее, того, какое там было), Манфред и Гвендалин приобрели великолепный дом на побережье и наняли по меньшей мере двадцать слуг, что больше всего понравилось Манфреду.

Возможно, здесь несколько не хватало развлечений, но в общем жаловаться не приходилось. Гвендалин нередко приносила домой записанные иероглифами приключенческие романы, которые любила почитать перед сном, а Манферед, не имея возможности наблюдать за спортивными состязаниями по телевизору, много времени посвящал рыбалке.

Именно ловлей рыбы он и намеревался заняться, как только Гвендалин проводит последнюю клиентку, одну из тех, кого труднее всего выпроводить, – Помощницу Великого мастера Скриба, одного из самых могущественных людей в земле Пунто. Это он заведовал необъятной, прославившей город Коллекцией свитков и глиняных дощечек.

– Ушла! – вздохнула Гвендалин, когда клиентка удалилась. – Какая милая женщина!

– Жаль только, что она всякий раз морочит тебе голову бесконечной болтовнёй.

– Как бы тебе объяснить… Мы так хорошо понимаем друг друга! Мы обе счастливы здесь, и в то же время обе чувствуем себя тут немного не в своей тарелке!

«Плевать мне на это, – подумал Манфред. – Теперь ещё попросит уехать отсюда, вернуться домой или придумает какую-нибудь другую женскую глупость».

Он отодвинул нити из речных жемчужин, заменявших штору на окне, оглядел залитую солнцем пустыню, тянущуюся до горизонта, и вдруг заметил в небе тёмную точку, которая постепенно приближалась. Понаблюдав за ней некоторое время, он вскоре понял, что это летающий катамаран, оснащённый совершенно чёрными парусами.

– Эй, Гвен!.. – окликнул Манфред подругу. – Иди-ка сюда, посмотри…

Нестор не стал дожидаться, пока корабль бурь приземлится, и ещё на ходу соскочил на землю, отодвинул ребятишек, поспешивших к нему с приветствием, и прошёл мимо людей, которые собрались полюбоваться на корабль Пандоры.

Увидев высокие стены Дворца, Нестор почувствовал, как забилось от нетерпения сердце: возможно ли, что он увидит сейчас Пенелопу?

Неужели это так просто?

Предположение Джулии выглядело, мягко говоря, довольно смелым. Этот негодяй Спенсер рассказал ей, что увёз в землю Пунто Пенелопу, чтобы она отдала ему карту Килморской бухты – ту самую, которую Джейсон и Рик найдут потом, спустя много лет, и которую Обливия отнимет у ребят, положив начало всем их приключениям.

Спенсер не сомневался, что убил Пенелопу, когда поджёг здание, где находилась Коллекция. Это был тот самый пожар, рассказ о котором так поразил Джулию. А Рик и Джейсон слышали о нём от хозяина Лавки забытых карт, который считал себя виновником случившегося. Среди прочего юные друзья узнали тогда, что именно во время этого пожара Помощница Великого мастера Скриба утратила память.

И вот что подумала Джулия.

По мнению Рика, статуя рыбачки на вилле «Арго» (а это, как они обнаружили, оказалось скульптурное изображение Пенелопы) имела необыкновенное сходство именно с Помощницей Великого мастера Скриба. И если эта женщина потеряла память… то, наверное, забыла, что она Пенелопа и должна вернуться домой!

«Может быть, она забыла и обо мне?» – подумал Нестор. Но какое это имеет значение? Если есть хоть одна возможность увидеть Пенелопу живой… он готов смириться со всем чем угодно, лишь бы это случилось.

И Нестор, прихрамывая, направился ко Дворцу, который он прекрасно помнил. Он ведь тоже был зарегистрирован здесь в качестве Помощника – Джейсон и Рик рассказали ему, что кто-то постарался удалить все следы его пребывания; может, сама Пенелопа? – и привнёс в Коллекцию множество ценных свитков и глиняных дощечек.

Тут, во Дворце, все знали его настоящее имя: Улисс Мур. Капитан «Метиса». А как же ему вести себя теперь, когда он прибыл сюда на корабле бурь?

Он решил попросить аудиенцию у Великого мастера Скриба и поговорить с ним о Помощнице. Как только подошёл ко входу в помещение, где располагалась Коллекция, он столкнулся с детьми, выбежавшими оттуда. И тут Улисс Мур вдруг остановился, потому что каким-то образом ощутил её присутствие.

И обернулся.

Пенелопа стояла в нескольких шагах от него. И смотрела туда же, куда и все, – на спустившийся с неба катамаран с чёрными парусами.

Потрясённый, Улисс Мур потерял дар речи. По щекам его потекли слёзы. Он так и стоял некоторое время, молча, не шевелясь, не в силах что-либо сказать или сделать.

Прошло десять лет, а она выглядела точно такой, какой он помнил её.

Пенелопа!

Время покрыло её лицо лишь лёгкими морщинками, светло-русые волосы посеребрила седина, и они мягким ореолом ниспадали на плечи. Длинное одеяние из белого льна окутывало её стройную фигуру, обдуваемую жарким ветром пустыни.

Он не мог поверить, что нашёл её. Не верил, что счастье может доставить такую боль.

Что он должен сказать ей? Как должен представиться? И что ему делать, если Пенелопа не узнает его?

Он не знал ответа на эти вопросы.

Он опустил руку в карман и достал небольшую восьмиугольную музыкальную шкатулку.

Открыл её и включил: пусть вместо него заговорит музыка, которую они часто долгими ночами слушали вместе на вилле «Арго».

Пенелопа не сразу расслышала музыку.

Слишком много людей суетилось вокруг и шумело. Но потом она вдруг подняла голову, осмотрелась, и на лице её отразилось удивление.

Посмотрев в ту сторону, откуда доносилась музыка, Пенелопа встретилась взглядом с человеком, который держал в руках небольшую музыкальную шкатулку.

Ту самую шкатулку.

Тот самый человек.

Те самые глаза.

Пенелопа улыбнулась ему.

– Улисс, – прошептала она.

– Пенелопа! – отозвался он.

На похороны, в церкви, как уже было сказано, собрался почти весь город. Даже те, кто по той или иной причине никогда не появлялся тут.

Большую группу составили Питер Дедалус и Кавенанты – все четверо, Рик и Патриция Баннер, трое братьев Флинт, младший из которых уселся на скамью позади Джулии, госпожа Бигглз, директор школы Марриет и господин Гомер из фирмы «Гомер & Гомер».

Зафон стоял в самом конце правого нефа церкви, в другом нефе собрались пожарные, хозяйка кафе «Лакомка» со всеми своими поварами, школьные преподаватели и представители властей.

Леонардо и Калипсо привезли сюда в инвалидных колясках мать Калипсо, хозяйки книжной лавки, Ифигению, которой уже давно перевалило за сто, и госпожу Боуэн.

Находились тут и представители поджигателей, а именно Маляриус Войнич и братья Ножницы.

Присутствовал и переводчик, которому несколько лет назад передали сундук с дневниками с просьбой рассказать эту историю. А она уже определённо подошла к концу, хотя бы потому, что впервые за много лет все увидели наконец господина и госпожу Мур.

Отец Феникс с рукой всё ещё не перевязи провёл торжественную и волнующую церемонию. Останков для захоронения не было, поэтому не стали устраивать обычную церемонию с пустым гробом, и мало кто плакал, как обычно бывает на похоронах.

По окончании службы все вышли на улицу, постоять на берегу синего моря. Рассказывали анекдоты и разные забавные истории, иногда споря о деталях, поскольку так или иначе в Килморской бухте все знали друг друга.

Фред Засоня опоздал. Когда церемония закончилась, он прислушался к разговорам, но понять ничего не смог, поэтому решил поинтересоваться:

– А что, как вы думаете, будет с его паровозом? И со зданием вокзала?

Люди посмотрели на него снисходительно, как обычно относились к его глупым вопросам, и в свою очередь спросили:

– А на чьи похороны ты явился, Фред?

Он хотел было ответить: «На похороны Блэка Вулкана. А чьи же ещё?»

Но его опередили, объяснив, что хоронили учительницу Стеллу.

Фред не мог поверить. В самом деле умерла учительница Стелла? Как? И сколько же ей было лет? Никто, однако, этого не знал.

Долго ещё люди вели приятные разговоры, пока наконец солнце не скрылось за горизонтом. Конечно, все сожалели о кончине учительницы Стеллы, останков которой почему-то так и не нашли.

– Эй, Фред! – окликнул Засоню Леонардо Минаксо, пройдя к нему по мосткам, где тот сидел, глядя на закат. – Пойдёшь с нами?

Фред кивнул в знак согласия.

После упорной работы братья Ножницы в самом деле очень устали.

– И кто только сказал, будто труд облагораживает человека? – вздохнул кудрявый.

– Тот, кто в жизни не работал ни одного дня, можешь не сомневаться! – ответил белокурый.

Братья растянулись на пляже тропического острова, где многие годы провел в изгнании капитан Спенсер. Это негостеприимное место показалось им истинным раем: кругом тишина, чудное солнце и дивное бескрайнее море.

Они достали из холодильника-бара на солнечных батареях банки с холодным чаем и, посовещавшись, решили, что с запасом питья и радио, настроенным на частоту зеро – на случай опасности, – могут, пожалуй, немного продлить себе каникулы.

Госпожа Блум со своей стороны согласилась отвезти Дверь времени, которую пират Спенсер непоправимо повредил многие годы назад, на границу с Испанией, в небольшой Воображаемый город в Пиренеях.

А в Килморской бухте тем временам Томмазо Раньери Страмби (он позвонил родителям и заверил их, что здоров, с ним всё в порядке) и Питер Дедалус взяли на себя нелёгкий труд истолковать записи и рисунки, оставленные Блэком, а также снимки фантастических рисунков Мориса Моро, которые, уверял Томмазо, он прекрасно понимает.

Поэтому все очень удивились, с какой лёгкостью им удалось найти все необходимые для строительства Двери времени материалы – от камней униунио, которые Джейсон добыл в Лабиринте, до дерева, корни которого поднимаются к небу. Оно всегда росло в парке виллы «Арго», но пушечные ядра сломали его. Остальное – воображение – добавили новые строители дверей. Вместе с большой надеждой, что их двери действительно будут работать.

В тот же вечер, когда состоялись похороны учительницы Стеллы, несколько человек пришли на стройку, где возводилась новая книжная лавка Калипсо «Хорошие книги, вернувшиеся из моря».

– Эй, Фред!

– Как дела, друг?

Фред пожал руки близнецам Кавенант и поинтересовался, правду ли говорят, будто они с родителями собираются уехать из города.

Нестор и его жена поспешили сменить тему разговора.

Питер приготовил рулон серпантина. Увидев его, Фред подумал, что всё же не годится устраивать праздник сразу после похорон учительницы, но промолчал.

– А вот вам и новый ключ, – сказал Питер Дедалус, доставая из кармана ключ с головкой в виде козы. – Его нарисовал Морис Моро и выбрал для нас Томмазо Раньери Страмби.

Кто-то захлопал в ладоши.

Затем ключ вручили Джейсону, и он спросил:

– А вы уверены? В последний раз, когда кто-то воспользовался им, случилось цунами, которое затопило весь город!

– Уверены! – хором ответили остальные.

Но Фред на всякий случай всё же немного отступил назад.

Джейсон Кавенант вставил ключ с головкой в виде козы в замочную скважину, повернул его и медленно открыл дверь.

– Похоже, работает… – проговорил он. – Так я пошёл…

И тут же исчез за дверью. За ним последовали Джулия и Рик, потом остальные.

Леонардо Минаксо, проходя в Дверь времени, обернулся:

– Ну а ты, Фред, идёшь или нет?

И Фред Засоня последним шагнул через порог.

– Добро пожаловать! – приветствовал гостей Блэк Вулкан, встречая их по ту сторону двери. – Я думал, никогда больше не быть этому празднику!

– Так ты не умер!.. – едва увидев его, произнёс Фред в полной растерянности.

– Я похож на мёртвого? – усмехнулся Блэк.

– Нет, но… Что-то с тобой не так, по правде говоря.

Бывший железнодорожник провёл рукой по подбородку, и только тут Фред заметил, что изменилось во внешности Блэка.

– Ты сбрил бороду!

– Вот именно! – кивнул Блэк Вулкан. – И разве не выгляжу теперь на двадцать лет моложе?

Засмеявшись, он закашлялся и согнулся. Фрэд увидел, как при этом его поддержала очень красивая, изящная, как лань, босоногая женщина, легко двигавшаяся по пышной траве в этом странном городе. И тут же понял, что Блэк, хоть и выглядит совсем молодым, всё же действительно получил пулевое ранение.

Самое замечательное, объяснил позднее, во время праздника, бывший железнодорожник, что в Аркадии, в Умирающем городе, несмотря на название, болезни и в самом деле излечивались гораздо быстрее, и раны тоже. Короче, это действительно идеальное место для поправки здоровья. Возможно, с этой целью вскоре сюда переедет и госпожа Боуэн.

– Спасибо! Спасибо огромное, – обратился Блэк ко всем, приобняв прекрасную босоногую женщину.

Фрэд узнал, что её зовут Последняя, потому что до того, как ребята открыли новую Дверь времени, она и в самом деле была последней обитательницей этого города.

– Как прекрасно видеть вас всех тут! – добавил бывший железнодорожник. – Спасибо каждому за вашу работу, но особенно Томмазо за его рисунки, Питеру за его механизмы и Калипсо за её советы, и уж позвольте скромно упомянуть свою собственную гениальную интуицию… которая подсказала мне, как заставить Дверь времени работать правильно!

И все подняли глиняные чаши вместо бокалов.

– Ура!

– Аркадия спасена!

– Гип-гип-ура!

Когда праздник окончился, Блэк прилёг на траву. Он поправлялся, возвращался к жизни, это верно, но теперь уже точно не будет прежним.

– Жаль, что у меня не оказалось бронежилета, – с огорчением проговорил он.

Но как мог он предвидеть неожиданную дуэль со Спенсером, которую затеял, лишь бы отвлечь пирата и выгадать время для друзей. И мог ли хотя бы даже на минуту представить, как погибнет у него на глазах его дочь.

– Кто знает… – печально проговорил Блэк Вулкан. – Хорошо бы, чтобы она спаслась и на этот раз.

Маляриус Войнич в своей лондонской квартире, собрав вещи в дорогу, прошёл в кабинет, намереваясь решить, что взять с собой из своей прежней жизни – немногое, по правде говоря, – а что, напротив, оставить в старинном особняке на Фрогнал-лайн.

И не без удивления обнаружил на письменном столе посылку. Прошло уже много дней с той ночи, когда он воевал с обезьянами в Килморской бухте, он уже почти забыл об этом и теперь, внимательно осмотрев почтовое отправление, улыбнулся.

– Вот, оказывается, почему не подоспела никакая помощь!

На посылке, которую он держал в руках, имелось множество штампов и рукописных пометок, а сразу под его именем – Отзвук Фантазий – значилось: НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ АДРЕС.

А ниже Маляриус прочитал: ВОЗВРАТИТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ.

Очевидно, отправляя посылки на почте в Килморской бухте, он перепутал их и в Воображаемые места отправил рукопись своего романа, а в реальный мир – письмо учительницы Стеллы с заявлением об увольнении и просьбой о помощи.

Этим, по-видимому, и объяснялось, почему из Воображаемых мест так и не подоспела никакая помощь. Но это означало также, что его драгоценная рукопись утеряна навсегда.

Маляриус Войнич подошёл к окну и долго смот рел вдаль, думая, будет ли ему недоставать привычного пейзажа.

Ещё несколько месяцев назад, обнаружив нечто подобное, он вскипел бы от негодования и поднял бы на ноги весь Клуб поджигателей. Теперь же он только улыбнулся и, заведя руки за спину, снова посмотрел на посылку учительницы Стеллы.

– Ничего не поделаешь… – произнёс он, думая о своём. – Это же было нетленное произведение.

Он вернулся к письменному столу и, вынув из ящика, помеченного буквой «Н», ножницы, очень аккуратно вскрыл посылку, которую сам упаковал некоторое время назад. Снял обёртку с коробки и достал письмо учительницы Стеллы.

Он понимал, что нарушает элементарную этику, но пообещал себе, что делает это в последний раз.

Дорогие друзья Ассамблеи Воображаемых мест… – начиналось письмо.

Вот так и получилось, что все – и люди, и вещи – разлетелись один за другим в разные стороны.

Пушки Спенсера повредили десять домов в Килморской бухте, причём некоторые настолько серьёзно, что восстановить их оказалось невозможно. И тогда владельцы всех пострадавших зданий объединились и создали фирму, которая занялась их реконструкцией и срочным, до наступления осени, ремонтом.

Желая сделать всё как можно лучше, восстановить в точности каждую деталь, они взяли за основу старые фотографии.

В эти дни, когда на стройках всюду кипела работа, старший и средний братья Флинт обнаружили своё подлинное призвание: они оказались отличными строителями – прекрасно возводили строительные леса и клали кирпичи. И сейчас, спустя многие годы после тех событий, они работают каменщиками.

Их младший брат, напротив, занялся организацией работ, стал предпринимателем, или, как он предпочитает называть себя, менеджером. И всякий раз, когда предстоит принять трудное решение, он подбрасывает небольшую монету-талисман.

Он приобрёл кабриолет и разъезжает по всему побережью. Иногда бывает и в Лондоне, но по-прежнему больше всего любит свою спокойную Килморскую бухту.

Остановившись у лестницы, Джейсон прислушался. Он ощущал странный сквознячок, доносивший далёкие звуки – поскрипывание мебели, лёгкую поступь каких-то животных.

Ещё на прошлой неделе ему не раз казалось, будто мебель в доме семьи Мур живёт своей собственной жизнью: как только все уходили из комнаты, она сдвигалась на миллиметр. Только на один миллиметр, не больше, чтобы никто не заметил.

Но сейчас не мебель двигалась, и даже не чайки шумели на крыше, и не зелёные ящерицы скользили в зарослях плюща, и не мыши шуршали на чердаке. Нет, ничего подобного!

На этот раз он совершенно отчётливо слышал совсем другое: этажом выше кто-то ходил! Он прислушался – шаги повторились.

Джейсон озабоченно поджал губы.

– Значит, ты там, наверху, – шёпотом обратился он к своему таинственному противнику, словно они бросили вызов друг другу.

Возможно ли, чтобы никто из всей семьи не заметил его существования? Возможно ли, чтобы ни отец, ни мать, ни сестра не понимали, что в этом огромном доме живёт ещё кто-то?

Джейсон понял это сразу: с первого же мгновения, как только выгрузили чемоданы во дворе.

Старый лондонский особняк слишком большой, чтобы удалось обследовать его весь. В нём столько разных комнат и секретов и таких необыкновенных и загадочных вещей.

Когда Джейсон впервые увидел особняк семьи Мур, ему показалось, будто он шепнул ему: «Не всё на самом деле такое, каким кажется: узнай мой секрет, Джейсон!»

И он согласился.

Перевод с древнегреческого В. Вересаева.

В греческой мифологии Эвномия – богиня благозакония и законопорядка, Эйрена – богиня мира, Дике – богиня справедливого суда. Все трое – дочери Зевса и Фемиды. – Примеч. пер.

Пандора – в древнегреческих мифах женщина, созданная Гефестом из глины по приказу Зевса, которая выпустила из ящика на волю все беды и несчастья человечества.