Вивиана понимает язык животных. Это то, что о ней следует знать. Не первое, не главное, не самое важное. И не единственное. Но знать это нужно, потому что объяснить невозможно. Вивиана — вон она, темно-русая, не очень крупного телосложения девчонка, верхом на серой в яблоках кобыле — и сама не может сказать, почему так происходит.

Точнее, ее удивляет, почему так устроен мир, что у других людей нет таких же способностей. Так оно всегда бывает с талантами. У одного талант к музыке, у другого — к бейсболу. У кого-то талант к притворству (ну, вы ее знаете). А есть и те, кто может заполнить весь концертный зал песней, льющейся из совершенно обычного с виду горла. И никто из них не может постичь, почему другим не под силу все эти такие естественные и легкие вещи.

Вивиана понимает речь животных, а иногда животные понимают ее. Кстати, животные довольно часто нас понимают, так что это явление не настолько загадочно, да и талант Вивианы не настолько редок, как вы могли бы подумать.

Серая в яблоках кобыла недурно взяла препятствие в виде небольшого ручья и самовольно остановилась. В этот момент Вивиана наслаждалась песней ветра, думала об уроках, которые должны начаться со следующего месяца, и о школе, что расположена в Рио-Колорадо, на другом берегу. Девочка попыталась разглядеть, что же заставило лошадь встать. Но безуспешно.

— Это затягивающий лес, — очень отчетливо сообщила Ромашка. — Я туда не пойду.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе произнесла Вивиана. — Я туда и не собиралась.

— Не пойду, — повторила Ромашка.

Это был не очень логичный ответ — во всяком случае, по мнению Вивианы.

— Ты так говоришь, — обратилась она к кобыле, — будто я хочу туда ехать. А я ничего такого не имела в виду. Я как раз тебе сказала, что не собираюсь туда.

Ромашка лишь нервно мотнула головой.

Вивиана стукнула лошадь пятками по бокам.

— Эта тропа ведет не туда, и ты по ней ходила уже много раз. Поехали.

— Не надо.

— Поехали, — велела Вивиана.

— Он не такой, этот лес.

— Поехали!

Ромашка припустила рысью, а потом перешла на щекочущий нервы, безудержный галоп.

«Вот так надо действовать, чтобы заполучить правильного — не какого-нибудь, а правильного — парня в новой школе, — подумала Вивиана. — Напор и ритм. Своего рода…»

Ромашка снова остановилась, на этот раз так резко, словно ее заарканили. Вивиана почувствовала, что летит и кувыркается, — а потом ощущения исчезли.

Позже оказалось, что она лежит на жесткой траве и ей неудобно. Некоторое время — ей представлялось, что долго, — Вивиана не могла сообразить, что нужно сделать.

В конце концов она села и потерла голову. Насколько Вивиана могла судить, ничего сломано не было. Ее наручные часы — большие, надежные кварцевые часы, выданные отцом для прогулок на природе, — оказались целыми. Трещин в розовом пластиковом корпусе не было. Стрелки исправно показывали двадцать семь минут второго.

— Ты пойдешь в лес, — прошипела серо-коричневая гремучая змея, — а я, если хочешь, отправлюсь с тобой и буду тебя охранять. Я могу обвиться вокруг твоей правой руки.

Вивиана выплюнула грязь и несколько травинок.

— Ты напугала Ромашку.

— А ты была бы рада, если бы на тебя наступила лошадь? — Змея обиженно свилась кольцами.

Вопрос был резонным, и Вивиана решила сменить тему.

— Я понимаю животных, — заметила она, — сколько себя помню. Но так, как ты, они никогда не говорили.

— Жаль, — отозвалась гремучая змея.

— Обычно просто «я устала», «я боюсь» или «ты мне нравишься». Наша Дракоша однажды сказала, что сильно любит своих котят. В общем, всякое такое.

Гремучая змея положила голову на блестящий камень и взглянула чуть в сторону от Вивианы.

— Теперь ты можешь лучше понимать нас. Это из-за того, где ты будешь.

— Где я буду?

— Да.

— Не из-за того, где я сейчас?

— Нет.

— Ладно. — Джинсовые брюки и рубашка девочки были грязными. Она отряхнула их. — И где я буду?

— В лесу. Мне идти с тобой?

— Нет, — отрезала Вивиана, стараясь говорить как можно тверже.

— Если тебе не нравится идея насчет руки, я могу обмотаться вокруг твоей талии.

— Если я снова отвечу «нет», ты меня укусишь?

— Не укушу, но помни, что ты не использовала шанс получить змеиное благословение.

Она утекла в траву и исчезла.

Вивиана встала. Это оказалось труднее, чем обычно. Справа и слева от нее убегала тропинка. Девочка не могла вспомнить, откуда она идет и куда. Манящий лес — сосны и остролистные дубы, растянувшиеся вокруг горы, — сулил тень и прохладную воду.

Вивиане потребовалось некоторое время, чтобы пройти по тоненькому ручью до его истока — маленького, потаенного озерца. Вытекая из него, ручей быстро терялся среди камней и корней растений. Девочка утолила жажду, уселась на камень и стала вытирать губы банданой, когда за ее спиной раздался высокий голос.

— Вот и ты! Мне передали, что ты идешь. Нам нужна твоя помощь. Кивни, пожалуйста, чтоб я знала, что моя речь тебе понятна.

Вивиана обернулась и уставилась на представшую ее глазам картину.

— О, кивни! Пожалуйста, пожалуйста!

Вивиана медленно наклонила голову.

— Вот! Я знала, что ты сделаешь это!

Собеседницей Вивианы была маленькая… женщина? С четырьмя полупрозрачными крылышками, тревожно трепетавшими за… ее (если это была «она») спиной.

— Нам нужна твоя помощь, — повторила женщина — если это и вправду была женщина. — Тебе нужна твоя помощь. Я понятно выражаюсь? Говоря «нам», я имею в виду нас всех, включая тебя. Ведома ли тебе суть Британии?

— Извини, что я так смотрю, — Вивиана с переменным успехом старалась отвести взгляд. — Я никогда не видела никого… никого, хоть немного похожего на тебя.

— Понимаю. Если… Ты ведь не собираешься нападать на меня, правда?

Это требовало некоторого осмысления. Вивиана обдумала пару интересных мыслей, но отвергла их. Она решила, что и без того все чересчур сложно. В конце концов девочка произнесла:

— Ты боишься меня? Ты — меня?!

— Ты большая. И наверняка можешь быстро броситься вперед… — Крылья незнакомки затрепетали с такой силой, что их владелица на мгновение оторвалась от земли. — Если захочешь.

У Вивианы появилось ощущение, что ей стоит показать коготки, но вместо этого она улыбнулась.

— Что, как Дракоша? Это моя кошка. Иногда я зову ее Шустрик.

— Кошки — это такие, с хвостами? А мое имя… имя… ой, я забыла! В смысле — мне дали указания, как я должна тебе представиться, совершенно точно. Ариэль? Правильно?

— Кажется, Ариэль — русалка. У нее чудесные рыжие волосы, — Вивиана улыбнулась, вспомнив мультик. — Я люблю смотреть про нее.

— Как думаешь, оно подходит?

— Мне кажется, нет. — Вивиана покачала головой. — Ты скорее фея, разве не так? Ты девочка? Как я?

— Только не такая большая.

— Значит, тебя надо звать именем феи-девочки. Может, фея Динь-Динь?

Крылышки поникли, и вид у их владелицы сделался слегка удрученным.

— Это ужасно длинно. Вряд ли я запомню.

— Ну… — Вивиана окунула бандану в ручей и вытерла лицо. — Слушай, я читала…

Но тут вмешался койот. Он очень холодно кивнул этой малюсенькой крылатой женщине, затем обратился к Вивиане:

— Дитя мое, эта божья коровка, или кто она там, хочет отправить тебя на дело, полное опасностей. Тебе может понадобиться помощь быстрого существа с острыми зубами, которое не боится пустить их в ход. Я предлагаю свои услуги — даром. Ради общественного блага. Видишь ли, я тоже заинтересован в исходе этого дела. Надеюсь, ты мудро примешь мои услуги.

— Я… я ни разу не застрелила никого из твоих сородичей, — У Вивианы пересохло во рту, и она пожалела, что не может снова напиться из ручья. — Это правда. Хотя бывали моменты, когда я могла это сделать.

— Это ты так считаешь, — заметил койот.

— Но я… я… — Вивиана повернулась к крылатой женщине. — Пожалуйста… ой, блин, я по-прежнему не знаю твоего имени. В детстве я читала книжки про фей. Но теперь не могу ничего вспомнить. Погоди! Нимуэ! Вот. Тебе нравится?

— Полагаю, это ты, — хихикнула маленькая женщина.

— Нет, я — Вивиана.

Койот неуклюже поклонился.

— Я — Тот-Кто-Пугает-Всех-Гончих. Ты можешь звать меня Пуг.

— Я не хочу тебя звать.

— Может, тебе нравятся собаки? — поинтересовался Пуг, неловко вильнув хвостом. — Вам, людям, они очень часто нравятся, даже слишком. Я презираю их — но для тебя я буду собакой. Только для тебя одной.

— Нет! — Вивиана замотала головой.

— Как тебе угодно, — койот выпрямился. — Ты могла бы получить благословение стаи. От всей души надеюсь, тебе не придется пожалеть, что ты от него отказалась.

Он развернулся, затрусил прочь и словно исчез среди камней.

Вивиана смотрела вслед койоту, пока тот не скрылся, затем опустилась на колени, чтобы попить.

Когда она встала, малюсенькая крылатая женщина произнесла:

— Вивиана, Вивиана, Вивиана! Как красиво!

— Спасибо.

Вивиана снова окунула бандану в ручей. Холодная вода освежила горящее лицо.

— Я тоже буду Вивианой!

— Вивиана — это я. Хочешь быть Вивьен? — Девочка проговорила имя по буквам, потом добавила: — В любом случае, их никто не различит.

— Перед тем как я пришла сюда, мне рассказали о тебе, — сообщила Вивьен, — но слишком мало. Твои мысли — они как облака. У меня от них ужасно кружится голова.

— Прямо «Алиса в Стране чудес», — прошептала себе под нос Вивиана. — Хорошая книжка, и фильм тоже хороший. Как там было? «Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я». Кажется, так.

— Неправда! Я в своем уме! — Голос Вивьен звучал настолько твердо, насколько это вообще возможно для маленькой женщины с прозрачными крылышками. — Я полна надежды. Ты нужна нам. Ты нужна себе. Ты назвала меня феей. Хочешь, я отращу усики?

Она приставила ко лбу крохотные указательные пальчики — меньше, чем у младенца, — и пошевелила ими.

— Ну, это…

— Как у улитки, знаешь? Думаю, у меня получится.

— Пожалуйста, не надо. Я боюсь, что это меня напугает. — Вивиана снова вытерла лицо влажной банданой. — Мне, пожалуй, и так нравится происходящее.

Вивьен понурилась.

— Мы почти всегда вас пугаем. Хотя не хотим этого. Обычно не хотим. Но вы зовете нас гномами, брауни, лепреконами, феями, марсианами, пикси и эльфами, и еще множеством ужасных наименований, для которых у нас и слов-то нет. И вы боитесь нас — как бы ни называли, без разницы.

— Я тебя не боюсь, — твердо отчеканила Вивиана, как и подобает без пяти минут ученице старших классов и опытной наезднице.

— Правда?

— Да! Абсолютно!

Вивиана произнесла эти слова, и они каким-то образом сделались правдой.

Маленькая женщина глубоко вздохнула, втянув по меньшей мере пол чайной ложки воздуха.

— Вы говорите — мы крадем детей. Мы никогда этого не делаем. Честное слово. Я готова поклясться всем, чем угодно. Чем только пожелаешь.

— Я не ребенок!

— Иногда мы вербуем детей. Сейчас как раз это необходимо. Правда-правда, Вивиана. В конце концов мы вернем его матери. Или тебе. Смотря кто придет раньше.

— Мне-то он точно не нужен…

— Будет нужен. Но… ты должна завербовать его для нас. Это первое. Привести его к нам, позаботившись, чтобы при нем, когда он придет, не было никакого железа. Или стали. Вообще ничего такого. Это искажает поле.

— Но я…

Вивиана озадаченно умолкла.

— Нет, ты не…

— Погоди! Мой складной нож! — Вивиана сунула руки в карманы. — Он исчез. Наверное, вывалился, когда я упала.

— Вот видишь? — довольно произнесла Вивьен. — Сегодня ты не надела шпоры…

— С Ромашкой мне шпоры не нужны.

— Да, но медные заклепки на твоих синих брюках. Деньги у тебя в карманах медные и никелевые. Ты можешь говорить с животными, так что вполне естественно, что можешь общаться со мной. И ты сделаешь это. Я уверена.

— Что я сделаю?

Между ними с отчетливым глухим стуком приземлился большой ворон.

— Возьмешь мальчишку, — вклинился он. — Ты возьмешь, они научат. Потом ты будешь охранять его в пути.

Голос у ворона был хриплым.

— Здравствуй, Никогда, — обратилась к птице маленькая женщина.

— Погодите-ка! — Вивиана перевела взгляд с ворона на фею, потом обратно. — Вы друг друга знаете?

— Конечно, — сказал Никогда.

— Он… — Прозрачные крылья нервно затрепетали. — Ты должна понять его. Я… он…

— Он не работает задаром, — Никогда склонил голову набок и сочувственно взглянул на Вивиану. — Вот что она пытается до тебя донести.

Вивиана кивнула.

— Я поняла.

— Отлично. А теперь слушай, золотце, повторять дважды не стану. Я бывал тут прежде, и все, что она от тебя хочет, и вполовину не так легко, как тебе преподносится. Со мной нас будет уже двое, и мне доводилось пару раз попадать в переплет, ясно? Тебе нужен такой напарник — хорошо. Мы это обсудим. Не нужен — я сваливаю, без обид. Только не зови меня, когда угодишь в суп, — я мобильник с собой не ношу.

— И я буду иметь благословение птиц, — добавила Вивиана.

— Мы это называем благословением стаи. Само собой, будешь. Плюс к этому разумный совет и приятеля, который пошпионит для тебя без излишней щепетильности. И все такое.

— Я хочу тебя в напарники, — согласилась Вивиана. — Сколько?

— У тебя есть с собой новый четвертак? Блестящий?

Вивиана выгребла мелочь из кармана джинсов и покопалась в ней.

— Ага, вот! — Выудив нужную монету, девочка потерла ее о рубашку. — Орегон, две тысячи пятый год. Годится?

— Идеально, — Никогда подскочил поближе к Вивиане и протянул лапу. — Клади сюда.

Вивиана всунула монету меж пальцев ворона.

— О'кей. Я только что принял от тебя предварительный гонорар, ясно? Весь к твоим услугам. Я отнесу это в свой банк, но вернусь — ты и соскучиться не успеешь.

Переложив монету из лапы в клюв, Никогда расправил поразительно огромные черные крылья и улетел.

— Ушел! — Маленькая женщина перевела дух. — Какое облегчение!

— Он еще объявится?

— О да. В итоге он тебя найдет. Они летают ужасно высоко и могут видеть на тысячу лет вокруг. А еще у него большие связи. На небесах. Ты не спросила моего совета.

Вивиана кивнула.

— Думаю, мне стоит это сделать. Ты старше меня?

— Ни старше, ни младше. Я знаю, сколько тебе лет, Вивиана, но не знаю, сколько мне. Если б ты спросила, я предупредила бы тебя, что он хоть и честен по-своему, или… Или может быть честен. Я имею в виду…

— Ты имеешь в виду, что ты не уверена.

Вивиана начала терять терпение.

— Что Никогда хоть и честен по-своему, внутри он так же черен, как его перья. Может, пойдем? Я объясню тебе по пути, что от тебя требуется.

— Вот это место, — Маленькая женщина, трепеща крылышками, зависла над головой Вивианы. — Это должно быть оно, по крайней мере, я на это очень надеюсь. Видишь вон те дубы? Становись в круг.

— В ведьмин круг? Из грибов?

— Вы их так называете? Мы иногда используем их в качестве ориентира в лесу. Мы любим леса.

— Да, я слышала об этом, — кивнула Вивиана.

— Так вот, своим появлением в спальне ты можешь напугать мальчика. Я надеюсь, этого не случится — но мало ли. Он увидит у себя на полу мерцание, словно там появилось озеро. Ты выйдешь из воды — но не намокнешь, — и она тут же испарится. Не смотри на озеро. Смотри на мальчика. Если он начнет…

— Я знаю, что делать.

Вивиана ступила в круг.

— Если ты берешь его за руку — это сигнал. Не делай этого, пока мальчик не согласится. Теперь можешь поднять руки. Или прижми их к бокам. Как хочешь.

Вивиана подняла руки.

Комната выглядела как обычная мальчишеская спальня, освещенная тусклым светом ночника. На стене висела таблица Менделеева, рядом с фотографией президента, устаревшей уже на несколько сроков. Маленький мальчик, смуглый и темноволосый, стоял на кровати на коленях, его блестящие глаза, казалось, видели Вивиану насквозь.

— Привет! — Девочка улыбнулась. — Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Тут на полу была вода, — удивленно сказал мальчик. — И ты появилась оттуда, как… как…

— Как пловец в кино, — предложила вариант Вивиана.

— Как рыба, когда она выпрыгивает из воды, — произнес мальчик, потом добавил: — Я не боюсь. Если б я боялся, то позвал бы Мириам.

Вивиана снова улыбнулась своей обаятельной улыбкой.

— Вот и хорошо. А Мириам — это кто?

— Няня. Она смотрит телевизор.

Вивиане пришла в голову одна мысль.

— Ты любишь смотреть телевизор?

Мальчик отрицательно замотал головой.

— Тогда давай я объясню по-другому. Мы с тобой познакомимся, но по-особенному. Сначала я назову тебе свое имя, а потом — твое.

— Как в игре, — заметил мальчик.

— Примерно, только это не игра. Мое имя будет моим прежним именем, а твое — новым, и оно станет твоим очень-очень надолго. Я — Вивиана.

Мальчик прошептал, словно говоря сам с собою:

— Вивиана — Владычица Озера.

— А ты — Мирддин. Так тебя будут звать новые учителя.

— У меня будут новые учителя?

Вивиана кивнула.

— Думаю, они тебе понравятся. Ты доволен своими нынешними учителями?

— Новые учителя — это всегда интересно.

Лицо Мирддина оставалось непроницаемым, но глаза заблестели еще ярче — быть может, от предвкушения.

— Да, они и вправду интересные, но знания, которые ты приобретешь, еще интереснее, чем они сами. Ты когда-нибудь хотел быть животным?

Мирддин лишь уставился на нее.

— Волком или… или ястребом.

Вивиана подумала, что мальчик похож на оперившегося сокола. Слишком молодого, чтобы летать. Но скоро…

Мальчик, словно прочитав ее мысли, поинтересовался:

— Я смогу летать?

— Да, — ответила Вивиана, — и делать множество других чудесных вещей.

Маленькая женщина имела возможность летать. Нравилось ли ей это?

— Почему ты выбрала меня?

Вопреки всему, что она только что наобещала, Вивиана вздохнула.

— Потому что ты — тот человек, который способен предотвратить многие плохие вещи. У тебя на шкафу телескоп.

Мальчик быстро посмотрел на шкаф и снова перевел взгляд на Вивиану.

— Без тебя никаких телескопов не будет. Никогда. Любуясь звездами, люди не будут знать о них ничего. Никто и никогда не составит эту таблицу элементов. Множество детей умрет от дифтерии и оспы. Люди…

— Когда мне приступать?

— Сейчас. Дай мне руку, Мирддин.

Мальчик подчинился, и они начали опускаться до тех пор, пока тьма не исчезла и сквозь кроны дубов не заструился дневной свет, заполняя ведьмин круг мягким зелено-золотым сиянием. Перед Мирддином опустилась на землю маленькая женщина ростом ему по пояс.

Вивиана взмахнула рукой.

— Он в пижаме. Так что никакого железа.

— Я знаю, — Женщина обратилась к Мирддину: — Именно поэтому нам пришлось посылать за тобой Вивиану, именно поэтому мы не пришли сами, хотя… хотя нам бы хотелось. Ты дашь мне руку? Если нет, то ничего не получится.

Мальчик протянул ей ладонь, и они пошли прочь, но не затерялись в тени деревьев, а растаяли.

Услышав трепетание прозрачных крыльев, Вивиана обернулась.

— Вот ты где! — воскликнула Вивьен. — Ты нам нужна. Ты пойдешь? Понимаю, что тебе не терпится вернуться домой, но… но ты должна. Ты просто обязана. Честно.

Вивиана посмотрела на часы, потом, прищурившись, взглянула на солнце.

— Ладно, если сначала ты мне кое-что скажешь. Две вещи.

— Я… иногда я путаюсь.

— Я заметила. Ты постараешься? Если хочешь, чтобы я тебя выручила, то будь честной.

Маленькая женщина, судя по ее лицу, пришла в ужас.

— Я… ну…

— Ты всегда правдива и откровенна. Кроме тех случаев, когда не говоришь правды и что-то скрываешь. Я пытаюсь быть вам полезной.

— В общем… да.

— Я буду помогать и дальше, но пообещай кое-что. Поклянись, что ответишь мне и не станешь скрывать истину.

— Не стану, — повторила Вивьен, — если получится. Но я могу оказаться не в состоянии. Когда я не знаю, что сказать, то по большей части говорю неправду.

— На этот раз не привирай. Если не сможешь ответить — так и говори.

Маленькая женщина прижала руку к сердцу.

— Только правду!

«Я ей действительно очень нужна, — подумала Вивиана. — Круто!» Вслух же она произнесла:

— Сначала насчет времени. Моя лошадь сбросила меня и куда-то делась перед тем, как я пришла в себя, то есть я некоторое время была без сознания. Потом я шла по этому лесу. Это тоже заняло какое-то время. Я искала ручей. Еще сколько-то.

— Я поняла.

Маленькая женщина ослепительно улыбнулась.

— Я поговорила с тобой, мы пришли сюда, я поговорила с этим славным мальчиком…

— Ой, как хорошо, что он тебе понравился!

— И мы вернулись сюда, и так далее. Но на моих часах по-прежнему двадцать семь минут первого, и я бы решила, что они остановились, только вот солнце тоже не сдвинулось с места. А все эти события должны были занять пару часов. Если не больше.

— Тебя это заинтересовало. Да, должны были. Ну… мы можем проделывать такое со временем, Вивиана. Для тебя время неизменно, я знаю.

— А для тебя — нет.

Вивьен покачала головой.

— Ты подсунула в часы масло, — вздохнула Вивиана. — Иначе тебе не удалось бы одурачить время. Когда мы закончим наши дела, ты сводишь меня к Грифону и Черепахе Квази? Мне всегда хотелось на них посмотреть.

Вивиана от души повеселилась, глядя на озадаченный вид маленькой женщины.

— Я с радостью покажу тебе грифонов, — ответила она, — когда мы управимся с Мирддином. Но черепахи квази?.. Я даже… Может, найду какую-нибудь.

— Ладно, не беспокойся насчет Черепахи Квази, — махнула рукой Вивиана. — С ней мы разберемся попозже. Хорошо, второй вопрос. Почему, собственно, я тебе снова нужна? В первый раз я вам понадобилась из-за железа в комнате Мирддина. Но теперь он уже у вас, разве не так?

Вивьен кивнула.

— Да, у нас. Это… хм… совсем другое. Он… понимаешь… старше.

Вивиана медленно кивнула.

— Хорошо.

— Более… э-э… на самом деле взрослее тебя. И мы… он возражает… против продолжения учебы. А ему еще многое надо узнать!

— Он хочет уйти.

— Я… думаю, да. Он… э-э…

— Что? — Вивиана стиснула зубы. — Говори или больше не дождешься от меня помощи.

— Хочет найти тебя, — Прозрачные крылья опали. — Видишь ли, он вряд ли сумеет. Ему нужно еще многому научиться, прежде чем он сможет… э-э…

— Что сможет?

— Искать людей в прошлом. Найти тебя. Потому мы… Вивиана, это была моя идея. Если ты меня за это возненавидишь — значит, так тому и быть. Мы сообщили ему, что если он будет учиться, то придет время, когда он сможет видеть тебя все чаще и чаще. И… ох, мне очень жаль! Не стоило мне этого делать. Все, я молчу. Не сейчас! Пусть он скажет об этом сам. Я… он мне нравится, и я знаю, что и тебе он тоже нравится. Я больше никогда себе в глаза смотреть не смогу! Никогда!

— Если я пойду с тобой, он мне скажет?

Маленькая женщина безмолвно кивнула.

— После этого ты приведешь меня обратно?

— Да! Обещаю!

Они вместе вошли в лес.

Все вокруг изменилось. Деревья, которые Вивиана знала с детства, сделались тоньше, а затем исчезли. Их сменили странные новые деревья, по большей части дружелюбные, но скрытные. Небо потемнело, а солнце увеличилось в размерах, но стало менее ярким. В воздухе — недвижном, без малейшего дуновения ветра, словно ожидающем чего-то нового и странного, — стояла очаровательная прохлада.

— Это волшебная страна? — поинтересовалась Вивиана.

В этот миг маленькая женщина метнулась вперед, обернулась на краткий миг, улыбнулась Вивиане и исчезла среди деревьев.

— Вивиана! — раздался мужской голос.

— Я здесь, — откликнулась девочка, и тут же ее одолели сомнения. Действительно ли она здесь? — Ты меня звал?

Он бежал легко и бесшумно, но не настолько, чтобы Вивиана не слышала его приближения. Потом он очутился рядом — смуглый, с орлиным носом, ростом с нее. Он рухнул перед ней на колени.

— О моя леди! Моя дражайшая возлюбленная, Владычица Озера! Как я ждал этого момента!

Вивиана присела, и их лица оказались совсем близко.

— Ты… они умеют что-то делать со временем. Ты — Мирддин?

Юноша кивнул. Медленно и бережно он взял ладони Вивианы в свои. Руки у него были загорелые, мягкие, с длинными пальцами — такие могли бы принадлежать пианисту.

— Да. Я — Мирддин, моя леди, твой поклонник и раб. Что бы ни случилось — я твой раб.

— Мне не нужен раб, Мирддин. — Интересно, он рассердится? — Мне нужен друг. Добрый верный друг.

Юноша поднял голову и улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами.

— Твой раб и твой друг, моя леди. Верный навеки.

Вивиана подалась к нему, а он — к ней, и без всякого желания с ее стороны — но и без нежелания, впрочем, — они очутились в объятиях друг друга. Они поцеловались и снова поцеловались, и, хотя оба были несведущи в этом, каждый поцелуй был слаще предыдущего.

В конце концов они уселись бок о бок; коричневая от солнца рука девочки обвивала талию Мирддина, а голова лежала на его плече. Он же обнимал Вивиану за плечи и касался щекой ее волос.

— Они пообещали, что однажды я снова увижу тебя, — сообщил он ей. — Если научусь всему. Если буду заниматься до тех пор, пока не сдам все экзамены.

Вивиана сжала его руку.

— Потом я начал сомневаться. Я поймал Гвеллиант и тряс ее до тех пор, пока она не испугалась всерьез. Я требовал тебя показать!

Вивиана приподняла голову с плеча Мирддина и посмотрела ему в лицо.

Это было лицо человека, гневающегося во сне.

— Она пообещала исполнить мою просьбу и ушла. Вскоре она вернулась с тобой, и твое имя — Вивиана.

— Да, — прошептала девушка.

— Озеро, возникшее на полу моей комнаты. Ты должна помнить. Поднялась мерцающая вода, и вскоре из нее появилась ты. — Юноша вздохнул. — Для меня ты всегда будешь Владычицей Озера.

— Я увидела тебя на кровати, — сказала Вивиана. — Маленького коричневого сокола, слишком юного для полета. Теперь ты вырос, но остался все тем же коричневым соколом. Ты всегда будешь таким, мой смуглый сокол, маленький, но яростный.

Юноша засмеялся, потом посерьезнел.

— Даже когда моя борода побелеет, Вивиана?

— Да. Даже когда твоя борода побелеет. Даже когда мы оба состаримся.

— Ты не понимаешь. Я вижу, что не понимаешь. Ты именно тогда станешь моей. Когда моя борода побелеет.

— В самом деле? — Вивиана внимательно взглянула на него, — Это они тебе объяснили?

Юноша покачал головой.

— Я узнал это сам, и это правда. Одна из вещей, которым я научился, — как ясным взором смотреть в былое и в грядущее. Я прочесывал годы в поисках времени, когда мы будем вместе — не на считаные часы, а на срок, за который может вырасти дерево. Далеко в прошлом это время существует. Когда оно начнется, моя борода будет белой.

Несколько долгих секунд Вивиана пыталась осмыслить его слова — понять и принять их. Она знала, что нужно ответить, но никак не верила, что это правда. Запинаясь, она пробормотала — чтобы что-то сказать:

— Ты проживешь очень долго. Полагаю, именно это означает твое видение.

— Да!

Мирддин крепко обнял ее жестом человека, который держит нечто драгоценное.

— Но это еще не все. Это не главное. Главное то, что после спасения грядущего мира мы будем вместе много-много лет. Может быть, целые десятилетия.

Они снова поцеловались.

— И вот еще что, Вивиана. Как только мы с тобой наконец-то будем вместе, я стану молодеть с ходом лет. Буду становиться все моложе и моложе, пока мы снова не станем ровесниками.

— Правда? Это тебе не приснилось?

— Нет, но если и приснилось, то это вещий сон. Мои сны более не праздные ночные иллюзии — уже давно. Я буду становиться младше, а ты — старше. В конце концов мы встретимся. После этого я по-прежнему буду молодеть. Об этом трудно говорить.

— Тогда не говори, — посоветовала Вивиана. — Давай будем счастливы сейчас. Я счастлива.

— И я тоже. Ты должна быть в курсе. Когда я снова стану ребенком, ты вернешь меня моей матери. Это устроят они — Гвеллиант и прочие. Моя мать даже не поймет, что я куда-то исчезал. А потом я вырасту, подобно обычному ребенку. И однажды ты снова позовешь меня.

Отчего-то Вивиана верила, что так все и будет.

— Да, я позову тебя.

Мирддин передернул плечами, словно от холода.

— В итоге мы победим. Я это видел, и это — самое главное. Сегодняшний день краток — у нас есть время до восхода луны. Не будем же тратить его понапрасну.

Это был не тот прореженный участок с соснами и дубами, который Ромашка называла затягивающим лесом, и не странный ожидающий лес, где Вивиана была так счастлива. Могучие дубы были ей знакомы, но казались куда старше, чем она помнила. И хотя верхушки крон купались в солнечном свете, темный суглинок, по которому шла Вивиана, тонул в полумраке; лучи солнца туда не доходили.

— Где угодно, — напомнила ей Вивьен. — Ты можешь построить ее в любом месте. Я сама не строитель…

— И я тоже, — отозвалась Вивиана.

Маленькая женщина пропустила ее слова мимо ушей.

— Но если бы я взялась за это дело, я стала бы возводить ее ближе к тому месту, где есть соответствующие материалы.

Прозрачные крылья беспокойно затрепетали.

— Я имею в виду, что не смогу лететь, волоча груду сучьев. Путь по земле я тоже постаралась бы сократить.

— Не вижу никаких сучьев.

— Где-нибудь поблизости должны быть. При стольких-то деревьях они просто обязаны быть. Так что ты строй, а мне уже пора.

— Погоди! — Вивиана попыталась схватить Вивьен, но промахнулась.

— Совершенно необязательно делать ее большой, — Вивьен поднялась в воздух, и до нее было не дотянуться. — Я это уже говорила? По-моему, точно говорила, — Маленькая женщина исчезла среди листвы, и оттуда донесся ее голос: — Две комнаты. Одна большая, — И потом еле слышно: — Ты знаешь.

— Вот блин! — пробормотала Вивиана, обращаясь неизвестно к кому. Потом повторила громче, более прочувствованно: — Вот блин!

С верхушки одного из окружающих деревьев спикировал ворон и, хлопая крыльями, опустился на ближайшую ветку.

— Ты меня звала, золотце?

Вивиана глубоко вздохнула и поймала себя на том, что улыбается — вымученной улыбкой. Во всяком случае, так ей казалось.

— Я очень, очень рада тебя видеть, Никогда, — с жаром произнесла она.

— Ты в этом не одинока. — Ворон склонил голову набок и уставился на Вивиану блестящим глазом, — Тебе нужно гнездо?

— Маленький дом, — объяснила Вивиана, — лачуга, хижина, хибара.

— А разница?

— Этот мальчик, Артур, должен думать, что Мирддин живет здесь. Вивьен — та, которая фея, — собирается притащить мебель и всякую утварь. А мое дело — построить дом. Только мне не из чего строить, а если бы и был материал, то я все равно не знаю как.

— Угу, понял. — Никогда расправил крылья. — Это по моей части.

— Так ты мне поможешь?

Это было настолько здорово, что даже не верилось.

— Я имею в виду, что позабочусь об этом, золотце. Сначала воспользуемся благословением стаи. Оставайся здесь.

Вивиана смотрела, как черный ворон пролагает путь среди поросших мхом стволов, издавая звуки, подобные звону чугунного колокола; его низкое, мрачное карканье эхом разносилось по лесу.

Когда ворона стало не видно и не слышно, а лес снова сделался безмолвным и безнадежным, Вивиана уселась на торчащий корень, подперла голову руками и погрузилась в воспоминания о доме. О том, как она завтракала на светлой маминой кухне. О том, как она лежала на ковре в своей комнате и делала домашние задания под музыку. О том, как чистила стойло Ромашки и приносила кобыле яблоки. Домашние задания иногда бывали трудными, а чистить стойло всегда нелегко, но сейчас Вивиана с радостью отдала бы свое новое седло, лишь бы просто очутиться дома, перед грязным стойлом и с ожидающими ее…

На ближайшее дерево вспорхнула маленькая птичка с ярко-красной грудкой и, примостившись на веточке, изучающе взглянула на Вивиану. Почти сразу же за ней последовала, с шумом и гомоном, стая лебедей. Лебеди приземлились вокруг Вивианы. Следом явилась пара куропаток, а затем, в постоянном шуме крыльев, прибыло такое количество птиц, что и не сосчитать.

Последним прилетел крупный беркут. Ветка над головой Вивианы согнулась под его весом, а распростертые крылья беркута образовали подобие полога.

— Когда я скажу «вниз», — пробормотал Никогда, — опустись на колени и раскинь крылья вот так. Поняла?

Вивиана ухитрилась кивнуть.

— Прими же благословение стаи! — нараспев произнес ворон и, перейдя на шепот, велел: — Вниз!

Вивиана села на колени, склонила голову и широко раскинула руки. Крылья всех птиц, за исключением беркута, были направлены на нее.

— Прими благословение стаи! — вторила на тысячу ладов тысяча разных птиц.

Вороны прокаркали. Певчие птицы прощебетали. Утки прокрякали. Лебеди — безгласные лебеди — выговорили беззвучно, а серые гуси из Исландии прошипели. Это должно было звучать как какофония, и в каком-то смысле так и получилось. Однако же была в этом и красота — странная, суровая красота, свойственная диким существам, которым не нужно быть красивыми, чтобы понравиться природе (хотя зачастую они красивы).

Затем раздался громовой шум крыльев, и все птицы, кроме Никогда, улетели.

— Что теперь?

Вивиана встала и отряхнула колени.

— Теперь ты получишь свое гнездо, золотце. — Никогда прошелся клювом по перьям. — Мы в этом мастера.

— Сколько я тебе должна?

Вивиана снова выгребла из карманов мелочь.

— Нисколько. Это входит в выданный наперед аванс, ясно?

При этих словах снова раздался шум крыльев. Вернулось восемь-десять воробьев, очень деловых и пререкающихся между собой; они притащили маленькие веточки и пучки соломы. После этого дом стал расти быстрее, чем летает любая птица. Из бурлящей массы клювов, лап и перьев возникали стены.

— Недурно, — заметил Никогда, глядя, как терпеливая пеночка-весничка вносит свой завершающий вклад в построение крыши. — Я бы сделал лучше, только это заняло бы несколько больше времени, понятно? А теперь давай зайдем и посмотрим, как там внутри.

Дверь, сплетенная из прутьев, была открыта нараспашку. Вивиана вошла в хижину и обнаружила, что ступает по ковру из сена, соломы, пуха и перьев. Внутри имелось три комнаты, они были большего размера, чем предполагала Вивиана. В каждую вел невысокий сводчатый проход. Две комнаты могли похвастаться маленькими круглыми окнами.

— Три отверстия, ясно? — Никогда, хлопая крыльями, опустился на плечо Вивианы. — Три отверстия в трех комнатах. Большинство из нас считают только до трех. Лично я могу досчитать до двадцати и больше, а потом начинаю путаться и просто говорю «много». Три или двадцать три — они приложили все усилия. Нравится?

Вивиана медленно кивнула.

— Выглядит как жилище, в котором может обитать волшебник, правда?

— А то! Будто волшебник нанял нас, чтобы мы построили это для него. Сделали часть работ.

Вивиана снова кивнула.

— Верно. Ты надо мной посмеиваешься, да?

— Я?! Никоим образом! — искренним тоном заявил Никогда.

— После того как ты мне помог, ты вполне можешь посмеяться, так что не стесняйся. Не думаю, что после этого ты сумеешь сделать что-нибудь такое, что меня разозлит.

— Понимаю, радость моя. О себе могу сказать то же самое. Дергай меня сколько хочешь, только с насеста не сбрасывай.

— В таком случае у меня вопрос, — произнесла Вивиана, — и не шуточный. Совершенно серьезный. Когда все прилетели, я заметила двух коричневых хищных птиц, маленьких и невзрачных, но крепких, судя по виду.

— Угу. Хочешь знать, как их зовут? Я попытаюсь выяснить.

Вивиана покачала головой.

— Нет, только что это за птицы. Ястреб Купера, или краснохвостый сарыч, или еще кто. Я знаю, что ни то ни другое, но они напомнили мне Мирддина, потому мне хочется выяснить, кто они такие.

— Ястребы-дербники, — сообщил ей ворон. — Только когда разговариваешь с ними, называй их «мерлины». Так вежливее.

Внезапно дом наполнился крылатым народцем, тащившим табуреты и лавки, полки и морские раковины, столы, вощеные дощечки для письма и всякие безделушки, старые книги и стяги, и сотни прочих вещей, самых разнообразных.

— Что, довольна? — поинтересовалась Вивьен.

В руках у нее была большая стеклянная реторта с бурлящей зеленой жидкостью.

— Мне очень нравится этот дом, — отозвалась Вивиана, — и я надеюсь, что тебе тоже. Но это барахло — ой блин!

— Деревянная змея? — Вивьен ухмыльнулась. — Это столбик кровати. Их четыре, и все разные.

Негромкое карканье Никогда звучало почти успокаивающе.

— Скорее всего, по числу народов. Птицы, змеи, рыбы и кошки. Пятым номером должна идти ты, только здесь будет спать он, понятно? Так что всего пять.

— И все равно ничего не разберешь!

Тут вмешался надтреснутый голос:

— Место для всего и все не на месте — вот главное правило, ненаглядная моя.

Человек, которому принадлежали эти слова, был старым и согбенным, с длинной, почти белоснежной от седины бородой. Он подошел, опираясь на кривой посох, и нежно взял ладони Вивианы в свои.

— Моя Владычица Озера, — прошептал он.

Вивиана глубоко вздохнула.

— Они меня предупредили, что ты будешь старым, так что я ожидала этого. Но твои глаза не изменились. Нисколечко.

Они обнялись. Несомненно, раздался шум крыльев, поскольку Никогда, Вивьен и ее прозрачнокрылые приятели удалились, но Вивиана этого не слышала — она вообще ничего не слышала, кроме дыхания Мирддина и стука собственного сердца. Мирддин поцеловал ее, и по щеке Вивианы скатилась горячая слезинка (всего одна).

— О, Мерлин… — Это прозвучало еще тише, чем шепот. — О, мой милый Мерлин…

Когда они наконец-то разомкнули объятия, Мирддин сказал:

— Присядь, пожалуйста, драгоценная моя леди. Неужели ты не присядешь, чтобы порадовать меня? Пока ты стоишь, мне будет казаться, что ты вот-вот уйдешь.

Вивиана села, выбрав маленькое кресло, украшенное искусной резьбой.

— Ты поражена, дорогая моя нестареющая Владычица Озера, увидев меня таким — человеком преклонных лет. Я могу помолодеть прямо у тебя на глазах, но это превращение будет ненастоящим и — увы! — временным. Сделать его настоящим не в моих силах. И не в силах любезной леди, которую я зову Гвеллиант. Если уж говорить начистоту, то ее возможности уступают моим.

Вивиана глубоко вдохнула густой, сытный воздух, сдобренный ароматами леса.

— Ты говоришь, что можешь вправду — действительно, на самом деле — творить магию при помощи всего этого хлама? Не верю!

Мерлин улыбнулся. Один зуб у него был сломан, а несколько других потемнели.

— Вовсе нет, ненаглядная леди. Мои силы заключены во мне. Я знаю, тебе хочется, чтобы мои зубы были в порядке. Смотри.

Он провел рукой перед ртом и снова улыбнулся. На темном лице сверкнули белые, почти безукоризненные зубы.

— Видишь ли, моя леди, у меня два комплекта зубов. Не два комплекта вставных, как ты могла бы подумать, а два комплекта настоящих. Это — мои собственные зубы. И я могу показывать любые из них, какие пожелаю. У меня и другие части тела в двух, а то и в трех комплектах. Я не могу показать их тебе, потому что они внутри меня, но с их помощью я имею огромные возможности. Все это… — Он взмахом руки указал на книги, на странные научные инструменты и даже на свисающее с потолка чучело крокодила, — это всего лишь декорации.

Постучав себе по лбу длинным пальцем, Мирддин добавил:

— Магия здесь. И всегда была. Ты хочешь увидеть меня в другом облике? Или желаешь изменить свой ненадолго? У нас есть немного времени. Гвеллиант предупредит меня, если Артур придет.

— Я… я… мечтаю побыть птицей. Голубем. Ты это можешь?

Вивиана не стала другой — во всяком случае, по ее ощущениям, — но уютная комната вдруг раздалась до размеров театра, а кресло с искусной резьбой, на котором она сидела, сделалось больше обеденного стола, что стоял у нее дома.

«Ты голубь, ненаглядная моя».

Голос, прозвучавший в сознании Вивианы, принадлежал небольшой, крепко сбитой коричневой птице, сидевшей на другом конце огромной комнаты. Вивиана просто знала это. Она не думала о том, откуда такая уверенность, или о том, каким образом она превратилась в птицу. Она была… она забыла слово. Однако же она могла летать — могла и хотела. Расправив белые крылья, Вивиана выпорхнула в дверь.

Коричневая птица понеслась за ней с куда более высокой скоростью. «Я — Мерлин. Я не причиню тебе вреда и буду охранять, если тебе встретится другой, подобный мне».

«Не причиню вреда, — подумала Вивиана. — Не причиню вреда». Она взлетела на дерево, оставив груду сучьев позади. Перепрыгнув на другой сук, Вивиана чуть не упала. Едва переведя дух, она снова устремилась ввысь.

Хотя солнце уже висело надо горизонтом, небо по-прежнему было просторным и синим. Вивиана летела ввысь и на ходу училась полету.

«Там орлы. Там много ястребов. Лучше спрятаться среди деревьев», — послышался голос коричневой птицы.

Небо начало темнеть. Когда к Вивиане бросилась сова, коричневая птица, растопырив когти, с пронзительным криком кинулась сове наперерез. Та резко свернула. «Ниже. Следуй за мной».

Вивиана неохотно повиновалась.

«Ниже! На землю!»

Коричневая птица исчезла.

«Спускайся или умрешь!»

Вивиана приземлилась, и оказалось, что она — она, Вивиана, в своих ботинках, джинсах и джинсовой рубашке, — сидит среди дремучего леса, припав к земле.

Когда девушка встала, невысокий человек с длинной седой бородой положил руку ей на плечо.

— Артур еще не пришел, но нам следует вернуться в хижину до его появления.

Вивиана кивнула; они зашагали бок о бок, и ее рука отыскала его руку.

— Это было чудесно, — прошептала она. — Не так, как я ожидала, но не менее чудесно. Спасибо тебе.

— Ты можешь снова сделаться голубем, — сообщил ей Мирддин. — Будь осторожна. Земля или текущая вода заставят тебя снова осознать себя, как сейчас, и ты снова станешь собою. Я понятно объяснил?

— Пожалуй, да, — пробормотала Вивиана так тихо, что ей пришлось повторить свои слова.

— Если ты осознаешь себя, когда будешь в небе, то превратишься в девушку, а падать оттуда высоко. Будь осторожна.

— И летай пониже, — добавила Вивиана. — Угу.

— Будет чудесно, — начал Мирддин, — когда мы наконец-то сможем быть вместе. Я буду старше, но с тобою я снова начну молодеть.

Вивиана кивнула.

— Я слышала об этом.

— Я провел годы в ожидании и трудах, — Он крепче сжал ее ладонь. — Я буду с радостью трудиться и ждать, зная о нашем будущем.

У хижины из сучьев, возведенной птицами, их ждала маленькая женщина с прозрачными крыльями.

— Привет! — воскликнула она.

— Здравствуй, Гвеллиант, — сказала Вивиана. — Ты не против, если я буду называть тебя настоящим именем? Оно мне нравится больше.

— Хочешь — зови, — отозвалась маленькая женщина. — Но у нас нет настоящих имен. Только ненастоящие, как Вивьен и Гвеллиант.

— Нет настоящих имен?

Маленькая женщина покачала головой.

— Они нам не нужны. Видишь ли, нас осталось немного.

— Когда вы принесли книги и ту круглую штуку с кучей стрелок, мне показалось, что вас очень даже много.

— Нет, — Прозрачные крылья, и без того уже поникшие, окончательно обвисли. — Это были все. Весь наш народ, и ты видела каждого по три-четыре раза. Мы приносили какую-нибудь вещь и отправлялись за другой, и могли искать ее по нескольку дней. А когда находили, возвращались в то же время, когда приносили первую вещь, и несли следующую. Нас очень мало.

Вивиана кивнула собственным мыслям.

— Каждый раз, когда какой-то ребенок говорит: «Я не верю в фей», — умирает фея. Я где-то об этом читала.

— На самом деле, Вивиана, мы не феи. Мы… нет, сейчас не время. Сейчас мы здесь, и вы должны действовать, чтобы помочь нам.

— Я начинаю уставать от этого. Сильно уставать. Это будет последний раз? А потом мы с Мерлином будем вместе долгие годы?

— Еще два раза, но каждый по пять минут, если ты за это возьмешься. Встань вот сюда.

Это был ведьмин круг.

— Вокруг тебя будет озеро, но ты не промокнешь. Вскоре Артур бросит свой меч в озеро. Тебе нужно поймать его, не порезавшись, поэтому…

Тут мимо Вивианы проплыла рыба, и остальное она не расслышала. Подняв голову, Вивиана увидела мерцание волн. Водную гладь рассек брошенный кем-то длинный тяжелый предмет.

Это был меч. Вивиана и представить себе не могла, что мечи бывают такими огромными. Он погрузился в глубину рядом с Вивианой, и она схватила его за рукоять, намочив ладонь.

— Отлично, — прозвучал в ушах Вивианы голос маленькой женщины. — Не неси его обратно. Он стальной, он исказит поле. Пошарь ногой. Там ножны.

Вивиана нашла ножны.

— Какие красивые! Ты меня слышишь? Они потрясающие, и все в драгоценных камнях.

— Их сделали мы, — Слова Вивьен показались девочке более отдаленными. — Спасибо за похвалу. Пожалуйста, вылей из них воду, прежде чем вкладывать туда меч.

«Воду и грязь», — подумала Вивиана, но вода, хлынувшая из ножен, сверкала и искрилась потоком крохотных алмазов. Когда последний из них исчез, девочка убрала меч в ножны.

— И еще одно, Вивиана, пожалуйста. Всего одно дело, дорогая подруга, и все твои задачи будут выполнены. Ты спасешь нас — и себя тоже. Себя, свою семью и все, что тебе дорого. Сосчитай до пяти и подними меч над водой. Пусть Артур возьмет его. На этом все.

Когда меч исчез, а с ним и озеро, Вивиана вышла из ведьминого круга. Вдали, прямо у нее на глазах, поднимались каменные стены, все выше и выше. Цветы расцветали у нее под ногами. Неподалеку журчал фонтан. Когда Вивиана подошла ближе, за фонтаном выросла большая белая башня, вознеся гордую главу над верхушками всех деревьев. Мгновение спустя вокруг башни закружили вороны — нет, эти черные птицы были слишком крупными для ворон.

Вивиана нашла его у фонтана; он сидел на мраморной скамье и смотрел на воду слезящимися глазами.

— Ты все так же молода, — раздался старческий надтреснутый голос, — а я стар. Артур спит. «His jacet Sepultus Inclitus Rex Arturius in Insula Avalonia».[5] Я же не смею уснуть, ненаглядная моя Вивиана. Пока что не смею, — Он хлопнул по скамье. — Присядь рядом со мной.

Вивиана села, стараясь держаться не слишком чопорно.

— Тебе не захочется целоваться со мной, — произнес старик.

— Ты ошибаешься, — прошептала Вивиана.

Но он явно не понял ее.

— Не бойся. Не бойся, милая, тебе не придется этого терпеть. Ни моих поцелуев, ни моих речей, если ты этого не захочешь. Ты не обязана слушать, но я должен говорить.

Вивиана кивнула.

— Из твоих уст я буду слушать все, Мерлин.

— Круглый стол раскололся. Артур возлежит со своей королевой, а его меньшие рыцари воюют между собой. Вскоре Камелот падет под напором язычников. Все пропало, — Старик вздохнул. — Кроме мечты. Мечта живет в надеждах пахарей и в историях, которые рассказывают у очага. Ей нельзя позволить умереть. Люди повсюду должны знать, что некогда существовало время правосудия, когда храбрецы преклоняли колено перед Богом, выступали против темного и злого мира и совершали правые поступки ради справедливости, рискуя при этом жизнью и владениями.

— Я знаю такого человека, — заметила Вивиана.

— Ты счастливица, — Трясущаяся рука старика отыскала ее ладонь и сжала. — Я должен ждать и смотреть, касаясь многих, хотя меня коснуться нельзя. Я должен следить, что бы огонь продолжал гореть, каким бы слабым и каким бы дымным он ни был.

Старик умолк, затем продолжил:

— Ты не должна оставаться со мной, о Владычица Озера. Ты не обязана этого делать, и я не стану тебя принуждать. Но я буду рад… я… хочу, милая леди… мне хотелось бы…

— Я исполню твое желание, — вмешалась Вивиана. — Я останусь.

Когда все закончилось, когда быстротечные годы взаимного счастья в конце концов утекли, маленькая женщина с прозрачными крыльями провела Вивиану обратно к роднику, в который девушка когда-то окунала бандану.

— Ты помогла спасти нас, — сказала маленькая женщина. — Мы всегда будем благодарны тебе.

Вивиана рассеянно кивнула.

— Как тебя зовут? Я уверена, что знала твое имя.

— Да, знала. Оно такое же, как у тебя. Я Вивьен.

— Да, точно.

— А помнишь, я тебе объяснила, что нас мало? Ты тогда ответила, что каждый раз, когда какой-нибудь ребенок говорит: «Я не верю в фей», — умирает фея.

— Это мои слова? — Вивиана улыбнулась.

— Да. И в некотором смысле так и есть, — Вивьен уселась на камень у озерца. — Мы — твое будущее, Вивиана, так же, как и будущее бриттов Артура, и всей семьи Мирддина — его потомков, потомков его брата и его сестры. Если бы во времена Артура люди перестали верить в прекрасное и претворять его в жизнь — мы бы сгинули. Мы бы становились все менее правдоподобными и в итоге угасли бы. Если люди твоего времени когда-либо разубедятся в нашем существовании — случится то же самое.

— Я подумаю над этим, — пообещала Вивиана. — А почему вы такие маленькие, и почему у вас крылья?

— Когда-то нас было больше, — продолжила Вивьен. Ее прозрачные крылья радостно приподнялись. — Настолько, что мы заполонили землю. Мы не хотели смерти растений и животных ради того, чтобы нам было просторнее, потому стали уменьшаться. Когда мы наконец сделались такого роста, как сейчас, мы поняли, что могли бы летать, если бы у нас были крылья. И обзавелись ими. Вот, видишь?

— Конечно. Летать — это так чудесно, правда?

Вивьен кивнула и поднялась в воздух; прозрачные крылья превратились в размытое пятно.

— Я парила однажды. Он превратил меня в белого голубя, — Вивиана глянула в озерцо на отражение своего морщинистого лица. — Наверное, сейчас из меня получился бы серый голубь.

Ответа не последовало. Маленькая Вивьен с прозрачными крылышками исчезла.

Вивиана вздохнула, еще раз изучила свое отражение и устремила взгляд на тонкие синие вены на тыльной стороне руки. Она заговорила сама с собой — иногда за ней такое водилось:

— Пожалуй, мне лет шестьдесят. Или больше… Годы не должны были оставить на мне отпечаток, но вот же, однако… я чувствую…

— Прекрасно выглядишь, золотце.

— Никогда!

— Кто ж еще? Надеюсь, ты не имела в виду, что никогда больше не желаешь меня видеть? От меня так просто не избавиться.

Вивиана пристально посмотрела на птицу, потом кивнула.

— «И сидит, сидит с тех пор там, над дверью, черный Ворон, с бюста бледного Паллады не исчезнет никуда». Да, мы это читали в школе.

Никогда качнул головой.

— Мило, правда?

— Не рассматривала в таком ключе, но, пожалуй, да. То, чего я не понимала, та часть, которой я не понимала вообще, — это не тот ворон. Это ты, Никогда. Ты — волшебное животное. Я отправила его домой, к матери, я отвела его…

Вивиана заплакала.

Никогда терпеливо дождался, пока она вытрет глаза.

— Ты вернула его. И правильно, золотце. Ты знала, что так нужно, и ты это сделала. Тут не о чем плакать.

— Он ушел, и эта маленькая женщина — тоже. Значит, никаких волшебных животных больше не будет. Никаких, и тебя тоже.

— Я пришел кое-чему тебя научить, — Никогда склонил голову набок и уставился на Вивиану блестящим глазом. — Только не задаром. Как насчет твоих красивых часов?

— Этих? — Вивиана взглянула на розовые наручные часы. Двадцать семь минут первого. — Они стоят. Они уже много лет стоят. Сама не знаю, зачем я их сегодня надела.

— Неважно, — отмахнулся Никогда. — Я их хочу.

— Так бери. — Вивиана сняла часы и протянула ворону. — Ты ответишь на мои вопросы? В уплату за них?

— Непременно, золотце, — Никогда ухватил ремешок часов клювом, отступил немного и перехватил их лапой. — Как только положу их в банк. Это недалеко, я мигом.

Вивиана покачала головой.

— Мне неуютно здесь. Почему — сама не понимаю. Я знаю, что вернулась в свое время. Фея — в смысле, эта маленькая женщина с крылышками — так сказала. И все равно мне некомфортно, быть может, потому, что до нынешнего дня я была так счастлива.

Она огляделась, пытаясь припомнить, с какой стороны пришла сюда давным-давно.

— Тебе туда, золотце, — указал крылом Никогда. — Иди в ту сторону и быстро выберешься из лесу. За меня не беспокойся, я тебя нагоню.

Когда ворон исчез, Вивиана направилась в ту сторону, куда показала птица. Вивиана стара, а пенсии ей не дадут, и социальные службы помогать не станут. И что, ей придется голодать? Подумав, Вивиана решила, что это неважно. Ее жизнь окончена, и ей лучше умереть. Может, с миром теперь все в порядке, как сказала маленькая женщина, но сама Вивиана не подходила для этого мира и ощущала это. Как счастливы они были когда-то…

— Итак, золотце. — Никогда спикировал мимо Вивианы и тяжело опустился на ветку неподалеку от нее. — У тебя есть вопросы? У меня есть ответы. Не на все, но таково большинство ответов. Что ты хочешь выяснить?

— Эх, надо было подумать над вопросами, пока ты летал. — Осознав свою непредусмотрительность, Вивиана почувствовала себя глупой и беспомощной. — А я вместо этого витала в облаках. Чем бы ты поинтересовался, если был бы на моем месте?

Никогда почесал голову, балансируя на одной лапе.

— Ты говорила, что не поняла насчет волшебных животных. Может, тебе стоит уточнить?

— Хорошо, — Вивиана склонила голову и на мгновение задумалась. — Маленькая женщина, которую я считала феей, исчезла. Мерлин — великий и могущественный волшебник; когда я видела его в последний раз, он был маленьким мальчиком; в любом случае, и он ушел. А вот ты… ты понимаешь. Почему?

— Мне случалось получать более ясные вопросы, золотце. Потому я выскажусь на свой лад, а потом отвечу. Ты говоришь, что из нас двоих один — волшебное животное. Как такое может быть? Верно?

— Да, — согласилась Вивиана.

— В таком случае это ты, только и всего. Волшебное животное, золотце, — это ты. Не я. Ты можешь перевоплотиться в птицу. Ты думаешь, я могу превратиться в девочку? Нет, не могу. Я не могу развести огонь или открыть дверь. Мне очень нравятся всякие блестящие штучки, как и тебе. Только вот делать их я не умею. Мне приходится находить их, или красть, или выторговывать, что я и делаю. А эта твоя одежда? Мне нравятся пуговицы, но я не могу их застегивать. И расстегивать тоже.

— Что-то я не пойму, к чему ты клонишь.

— А ты попробуй. Это нетрудно. Люди — волшебные животные. Единственные настоящие волшебные животные. Спроси у своей лошади или любой встречной собаки. У тебя есть кошка?

Вивиана кивнула.

— Кошки ловят птиц, и мы ничего толком не можем с этим поделать — только улететь. Предположим, они попытались бы вместо этого ловить вас. Как думаешь, долго бы они протянули?

Вивиана задумалась.

— Ты считаешь, что я могу быть птицей? Но я не могу. Это Мерлин превратил нас обоих в птиц.

— Он придал тебе этот облик, золотце.

— А я о чем говорю?

— Ты тоже можешь его использовать, если очень захочешь. Если волшебник хоть раз придал кому-то какой-то облик, облик начинает принадлежать этому человеку. Улавливаешь? Как если бы он передал тебе те штуки, которые у тебя на ногах. Как только он отдал их тебе — они твои. Ты можешь их носить, а можешь снять.

— Ты имеешь в виду, что я могу снова стать птицей, если пожелаю?

— Именно.

— Это… раньше это был затягивающий лес. Так говорила Ромашка. — Вивиана умолкла, чувствуя неприязнь со стороны леса. — Он больше не притягивает — по крайней мере, меня. Будь я птицей, я могла бы выбраться отсюда быстрее.

— Конечно.

— Тогда я хочу быть птицей. Почему же я не птица?

— Возможно, потому, что ты чересчур рассудительна, золотце, — Никогда некоторое время изучающе взирал на нее, потом заговорил снова. — Тебе нужен тот, кто знает все ходы-выходы. Очень нужен. Я тебе помогу, только придется слушаться меня во всем.

— Я согласна.

— Отлично. Держись меня. Я не собираюсь за тобой гоняться. Постоянно лети подо мной. Не забирайся высоко, даже на мой уровень. Не станешь этого делать, золотце?

— Я буду вести себя так, как ты говоришь.

— Не собираюсь тебе ничего говорить, кроме того, что уже сказал. Подними голову и посмотри на небо. Угу, хорошо. Теперь закрой глаза, но продолжай смотреть на небо. Расправь крылья… А теперь вперед!

Вивиана ринулась вперед и раскрыла глаза, уже очутившись в воздухе. Черная птица пролетела между деревьями и поднялась над кронами. Вивиана последовала за ней.

Вон гора, окруженная лесом. Вон тропа — желтовато-коричневая нить, петляющая среди холмов. А вон…

У дороги кто-то лежал, не то мертвый, не то без сознания. Черная птица тоже это увидела и метнулась вперед, снижаясь с каждым ударом крыльев. Вивиана последовала за ней, зная, что так правильно, хоть и не могла вспомнить почему. Вон тропу пересекает серебристая нить — видимо, ручей. Черная птица уже была над ним и опускалась все ниже и ниже. А она…

Она стала бескрылой девочкой, падающей с неба.

У Вивианы ныло все тело. Оказалось, что шумит не только кровь у нее в ушах. Покрытая синяками и ссадинами, она уселась и увидела машину матери; машина мчалась по тропе, волоча за собой шлейф пыли. Голос у Вивианы пропал, но вокруг шеи была повязана влажная красная бандана. Девочка сорвала ее и замахала.

— Вив, ты как? — Мать склонилась над Вивианой; голос ее дрожал от беспокойства за своего ребенка. — Ромашка вернулась домой без тебя, и я заволновалась.

— Н-не знаю… — Вивиана откашлялась и сплюнула, — я… ма, ты меня узнаешь?

— Конечно, я тебя узнаю!

— У меня нет пудреницы. Дай, пожалуйста, твою.

— Вив, у тебя лицо исцарапано, — Никогда еще мать не говорила с такой озабоченностью. — Я бы не…

Вивиана снова сплюнула.

— Ма, мне не нужна твоя косметика. Я хочу просто на себя посмотреть.

Из зеркальца, покрытого прилипшими частичками пудры, на Вивиану взглянула четырнадцатилетняя девочка с разбитым лицом.

Захлопнув пудреницу, Вивиана вернула ее матери и кое-как поднялась на ноги.

— Ма, у меня к тебе странный вопрос. Ответишь, ладно? Хотя он и необычный.

— Хорошо. На какой угодно.

Вивиана подняла правую руку.

— На мне есть розовые часы, которые мне подарил папа?

— Они, наверное, слетели, когда ты падала, — произнесла мама. — Мы можем поискать их потом.

— Не беспокойся, — сказала Вивиана. — Они мне никогда особо не нравились.

Но мать уже прочесывала все вокруг.

— Вот твой швейцарский складной нож! — Она победно помахала им.

— Думаю, у меня недостает четвертака. Только не начинай искать и его.

Вивиана принялась оглядывать деревья на краю леса. Потом она взяла блестящий красный ножик и бросила черной птице, восседающей на ветке.

— Пока! — крикнула она. — Спасибо тебе!

На третий день нового школьного года Вивиана сидела с Джоан в школьной столовой. Вивиана повернула голову и неожиданно замерла.

Джоан попыталась понять, куда смотрит ее подруга.

— Что случилось, Вив?

Вивиана положила вилку.

— Парнишка. Тот, маленький.

— Вон тот? Это Джо…

— Неважно, — Вивиана жестом остановила ее. — Совершенно неважно, как ты его зовешь. Я знаю его настоящее имя.

Она вскочила и замахала руками.

— Мерлин! Сюда! Это я, Вивиана!

Темноволосый стройный мальчик резко развернулся, и глаза его вспыхнули надеждой.