Поэты Урала

СТИХИ

<emphasis>Яков Вохменцев</emphasis>

ПРАЗДНИКСияют ребята. Еще бы!У каждого в сердце светло.Недаром за годы учебыСумели постичь ремесло.Для них и станки, и моторыПоют о величье страны.А в цехе такие просторы —Верста от стены до стены.И боязно как-то сначала…Вот сверху спустившийся тросНе связку, а гору металлаШутя подхватил и понес.Но мастер, бывалый и ловкий,Нередко видал на веку,Как юность в хрустящей спецовкеС волненьем подходит к станку.— Ну что ж, пожелаю успеха.Смущен? Ничего! Ничего! —И кажется парню — полцехаС надеждой глядит на него.Он скоро высокой ступениДостигнет в искусстве труда,Но этот прибой впечатленийВ душе сохранит навсегда.Знамена сюда принесите,Оркестр приведите сюда —Грядущего мира строительВступает на вахту труда.

САД НА УРАЛЕНа склоне Урала раскинутый садСинеет, как тень Таганая.Березы да сосны его сторожат,От северных бурь прикрывая.Седой, как Мичурин, садовник-старикХлопочет здесь многие годы.Быть может, и он самоучкой постигМудреную тайну природы.Чуть свет — он в саду. Озабочен и строг,Любуясь разросшимся садом,Он каждую веточку, каждый листокОсмотрит придирчивым взглядом.Какие-то крапинки, темный налетЕму доставляют немало хлопот.Он дымом окурит, раствором польет,Но все ж от болезни деревья спасет.Он белит известкой стволы по весне,Засохшие ветки срезаетИ ржавые листья сжигает в огне,И твердую землю взрыхляет.То словно колдует садовник у крон,Откинув и заступ, и грабли,То яблони сеном окутает он,Чтоб, нежные, в стужу не зябли.Давно ли посадкой увлекся колхозВ прохладные дни листопада?Давно ли садовник в фуражке унесАнтоновки первые сада?А ныне… Окрепла фруктовая рать,Как диво холодного края, —Уже без опоры никак не сдержатьВетвям своего урожая.Не на год — навеки румянец плодовВ уральскую входит природу!И каждый из нас поклониться готовЗа эти плоды садоводу.

БАЛЛАДА О КОРОМЫСЛЕНе полвека ль назад, высока и стройна,В этот домик вступила хозяйкой она?Уложила в сундук подвенечный нарядИ привычно взялась за горшки и ухват.Чтоб тяжелые ведра не резали рук,Ей с базара привез коромысло супруг.Был подарок его расписной красоты:От крючка до крючка петухи и цветы.Что река далеко — не беда молодой,Танцевала под тяжестью ведер с водой.Но прошли вереницей, промчались года —И тяжелою стала речная вода.Кто считал, сколько раз на крестьянском векуС коромыслом ходила она на реку?Если б камнем тропинку устлать до воды.То, наверно б, на камне остались следы.Серебром побелила виски седина,Коромыслом согнулась у старой спина.И в подарке не стало былой красоты:Вместе с краской сошли петухи и цветы.Год, как выдана замуж последняя дочь,Год, как некому больше старухе помочь.Силы будто бы есть, да одышка берет.Разве мог безучастным остаться народ?!Облегчая в колхозе хозяйкам судьбу,Вдоль села под землей проложили трубу.Добрались до просохшей в подполье землиИ к старухе на кухню трубу провели.Желтой медью сияет начищенный кран.Подставляй под него хоть ведро, хоть стакан.Звонко льется вода и вкусна, и светла.А тропинка к реке лебедой заросла.И уже коромысло в чердачной пылиТонкой пряжей своей пауки оплели.

КОМБАЙНЕРЫУже за дремлющим Тоболом,Сгоняя росы по утрам,Пшеница колосом тяжелымКивает ласковым ветрам. Пора желанная настала. И вот, под шорох желтых нив, Встают комбайнеры к штурвалам. По локоть куртки засучив.Кругом — пшеничные равнины.Солома — дебри камыша.В нее врезаются машины,Стальными жабрами дыша. Мелькают крашеные крылья, Сгибая буйные хлеба. И стала рогом изобилья Четырехгранная труба.Здесь каждый рад сухой погоде —Такая бы на всю страду!Комбайнер знак дает подводеПришвартоваться на ходу. Возница скомкал папироску, Сдержал коня рывком руки… И кувыркаются в повозку Отяжелевшие мешки.Шагает лошадь вряд с машиной,Косясь доверчивым зрачком,Ей трактор, пахнущий бензином,Еще с рождения знаком. Простор полей — не видно края. Люблю я свой богатый край. На гулкий хедер, не смолкая, Волнами плещет урожай.Что косы в месяц не скосили б,Комбайны выжнут до темна.Итоги их дневных усилий —Гора отборного зерна. И если вам узнать охота Героев наших имена, Прошу, друзья, к доске почета — У входа в сад стоит она.

БРИГАДИРПоследний снег насквозь промок,Едва до вечера дотянет.В такую пору без дорогНикто в поля и не заглянет.А ты садишься на коняИ выезжаешь тихим шагом.Ручьи студеные звенят,От солнца прячась по оврагам.Ты землю бережно берешь,Крупинки держишь на ладони.А над полями день хорош —Ни облачка на небосклоне.«Пожалуй, начинать пора».Ты счастлив тем, что скоро-скороТвоей бригады трактораНаполнят рокотом просторы.Спешишь обратно. Пред тобойДорога стелется прямая.А конь кивает головой,Как будто дело понимая.

<emphasis>Александр Гольдберг</emphasis>

ОТ ВСЕГО СЕРДЦАБлагодарим тебя за счастье наше,За трудный путь, за доблесть и бесстрашье,За то, что благородный подвиг твойСтал радостью и гордостью людской.Благодарим тебя за каждый шаг твой.За каждый день великого труда,За то, что над Кремлем, заводом, шахтойГорит пятиконечная звезда.Твои живые, ясные решеньяМы с радостью читаем всякий раз.В них видятся гранитные ступени —К вершине счастья —Каждому из нас.С тобою отстояли мы Отчизну,С тобой ее лелеем и растим,С тобой стоим на страже мирной жизни.Уверенно в грядущее глядим.Из года в год пример твой величавыйНас окрыляет на посту любом.Понятья чести, доблести и славыВ неповторимом имени твоем.Как солнце от лучей неотделимо,А молодые всходы от весны,Так от тебя и мы неотделимыПод знаменем твоим непобедимым,Коммунистическая партия страны.

БАЛЛАДА ОБ УГОЛЬКЕПровожая сына-горняка,Дал отец ему кусочек уголька.— Сбереги его ты на войне:Распишись в рейхстаге на стене…Шел солдат сквозь свист и гром металла,Смерть не раз в лицо ему дышала.В двадцать лет он поседел в бою,Оставался раненый в строю.Но родной уральский уголек,Как зеницу ока, он берег…Переправы, штурмы, переходы…Вот уже у ног солдата Одер.Но еще не время отдохнуть.Долг ведет солдата снова в путь.Пал Берлин. Советская пехотаВходит в Бранденбургские ворота.Над рейхстагом реет красный флаг»Расписался на стене горняк:«Я солдат страны социализмаЗавершил у этих стен поход.Горе тем,Кто вновь мою ОтчизнуОторвать от мирных дел рискнет!»…На копрах сияют звезды ярко,Лемешев поет в шахтерском парке,Но горняк на случай приберегТот родной уральский уголек.

САНКИСыну — санкиС плюшевыми кисточками по бокам.— Нравятся?— Очень!— Беги на горку!Ног не чуя, бежит ЕгоркаК горке, к мальчишеским голосам.Сел шахтер и наполнил трубку.Кружится, падает белый снежок.В новых валенках, в заячьих шубкахМчится детство с горы в лесок.Санки… санки… И вдруг издалёкаТяжкое прошлое ожило в нем.Санки… санки… В забое глубоком.Плечи, натертые узким ремнем.В голые пятки врезается уголь.Уголь на санках лежит, как скала.Мальчики тянут их друг за другомНа четвереньках ползут до ствола…Санки… санки!.. Летят как птицы!У ребятишек счастливые лица.Кличет Егорка Отца на горку:— Папа, поедем! Не страшно ничуть!«И впрямь… почему бы…» —С улыбкой подумал. —«Хоть с опозданьем, а все ж прокачусь…»

<emphasis>Марк Гроссман</emphasis>

РЕКА

К. Я. Горбунову

Лежим в окопах у Ловати.Почти в траншеи бьет волна.В сверканье взрывов на закатеРека угрюма и мутна.Ей долго быть чертою синейНа картах Ставки и штабных,Пока врагов не опрокинем,Пока не вдавим в землю их.Солдату высшая награда,Чтоб ты струилась широка, —И не рубеж, и не преграда,А просто синяя река,В которой мирно мокнут сети,Куда, уздечкою звеня,Приходит мальчик на рассветеПоить колхозного коня.Ловать, 1941 г.

В СОЛДАТСКОМ ЗЕРКАЛЬЦЕ СЛУЧАЙНО

Илье Френкелю

В солдатском зеркальце случайноУвидишь свой висок седой,И станет на душе печально,Что ты уже немолодой.Но завершив атаку дружно,Вернув стране еще село,Поймешь, что хмуриться не нужно.Что лжет бездушное стекло.Пусть время лица наши сушит,Пусть годы гнут, а ты не гнись,А ты не в зеркало, а в душуВзгляни, солдат, и улыбнись!1944 г.

ЧЕМ ЧУВСТВО БОЛЬШЕ…Чем чувство больше, тем слова короче,Чем сердце чище, тем скромней язык.Мне по душе твои скупые строчки,К немногословным письмам я привык.Зачем любви — признания и речи,Достаточно, чтобы счастливо прожить,«Люблю» сказать друг другу в первый вечерИ у могилы это повторить.1945 г.

ЧЕТВЕРТЫЙ КАМЕНЬСечет кусты и травы ливень,Им смята начисто жара.Все молчаливей, все тоскливей.Все выше кажется гора.Свистит в ущелье мокрый ветер.Залит водой альпийский луг.Лежит солдат один в секрете,Один на десять верст вокруг.Все выше сумрачные тени,И тают медленно во мглеМетелки редкие растений,Косые ребра на скале.И только в самой верхней точкеНа фоне неба чуть видныПочти овальные, как бочки.На перевале валуны:Один… другой… и рядом третий.Зияет котловины брешь.Лежит солдат один в секрете,За мир в ответе, за рубеж.Он все укладывает в память:Далекий куст и выступ скал,Один, другой и третий камень —Они венчают перевал.Беззвучна темнота слепая,Неслышно тянутся часы.Лежит боец в тропинку впаянУ пограничной полосы.Бледнеет небо на рассвете.И чуть видны средь пеленыОдин… другой… и рядом третийНа перевале валуны.Один… другой… и третий кряду…Четвертый камень!В тот же мигПрирос солдат щекой к прикладу,К траве исхлестанной приник.. . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . .Устало двигая ногамиПо мокрой осыпи пескаШагает вниз «четвертый камень»На шаг от кончика штыка.Южная граница, 1950 г.

НАД КРОВАТКОЙ ДОЧЕРИДочка спит. Над ее кроваткойВ полумраке сижу ночном.Белый бантик в косичке гладкой,Как ракушка в песке речном.Белый бантик. Тесемки лифаЕле светятся в полумгле.Ночь старухою тихо-тихоПробирается по земле.Вот она и подсела к дочке,Из мешочка достала сны, —И несется царевич в бочкеВ море яростной белизны.Рукавом повела старушка, —Мчится конь — огонь из ноздрей,И шагает в лесу избушкаБез окошек и без дверей.Осень. Дождик бормочет хмуроНа своем языке слова.Чьей-то маме друзья ТимураПомогают пилить дрова.Где-то вдруг зазвенели песни,В солнце, в зелени вся Москва,Ты проходишь по Красной ПреснеВ первомайские торжества.Спи же, спи, моя дорогая,Рядом старшая спит сестра,Ей досталась судьба другая,Ночи горькие у костра.Ты такого в судьбе не знала —Рева бомб на лесной тропе,Как сестра твоя в глушь бежала,Медвежонка прижав к себе.Как болели босые ножки,Как пекла она хлеб в кострах,Как в глазах ее, полных дрожи,Словно пламя, метался страх.Трудный, дочка, мне жребий вышел,Жил тогда я войной однойВместе с папами всех детишек,Со своею страной родной.Ты не знала военной хмури,Ты родилась в Москве, когдаОтшумели, промчались бурей,Кровью меченые года.Первой черточкою в тетрадкеПохвалилась вчера ты мне.…Я сижу над твоей кроваткойВ синем сумраке, в тишине.За окном — мирной песни слово.Гнев сжимает мне горло вновь:Нет, нельзя допустить, чтоб сноваПроливали злодеи кровь!Встаньте все — и отцы, и дети.Встаньте все, кто не глух, не слеп,Все, кто трудится на планете,Добывая свой честный хлеб.Встаньте все, кто погиб от пули,Кто был бомбой сражен в упор,Встаньте грузчики Ливерпуля,Виноделы кавказских гор,Встаньте матери Краснодона,Встаньте Мурмана старики,Знаменосцы! Вперед знамена!Кверху — сжатые кулаки!Встаньте все, кто прошел по аду.Вынес все на своих плечах, —Мы не можем позволить гадуСтрах зажечь у детей в глазах!Встаньте вместе, мужчины мира.Жены, матери всей земли,Не дадим сапогу банкираНаше счастье топтать в пыли!Мы когда-то недоедали,Нас работа валила с ног,Чтобы дети наши не зналиГоря, голода и тревог!Люди мира, труда и братства.На мою равненье страну!Мы обязаны все собратьсяИ войне объявить войну.Нашей Родине враг не страшен,Все у нас для отпора есть,С нами партия — совесть наша,Наша гордость и наша честь.Стиснем, люди, железной хваткойГорло горю, огню, войне!…Я над детской сижу кроваткойВ синем сумраке, в тишине.

<emphasis>Белла Дижур</emphasis>

ГОЛОС МАТЕРИСлово, сказанное от души,Правдой неподкупною согрето.Это слово через рубежиПролетает с быстротою света.Вот и я свой голос подаю,Материнский, смелый и правдивый…Вспомним тех, кто умирал в бою,Чтобы наши дети были живы,Чтоб на всей земле цвести садам,Чтоб расти республике Китайской,Чтоб свободный трудовой ВьетнамС нами шел на праздник первомайский.Женщина! Сынов далеких мать!Ты живешь в Париже, в Риме, в Чили,Но нигде не смеешь ты молчать!Нас одни заботы породнили.Женщина! Ровесница моя!Мне тебя, быть может, век не встретить.Но сложилось так, что ты и я —Мы теперь за всех детей в ответе.

ВОЗВРАЩЕНИЕЧто прошло? Мгновение одноИли три неповторимых года.Как это чудесно и смешно:Колется небритый подбородок.Я еще привыкнуть не могуК голосу, к движениям, к походке…В памяти еще я берегуНежные ребяческие нотки.Чуть робею, если мы вдвоем,Будто ты чужой немножко маме,И нестройно песни мы поемС давними привычными словами.Новые повадки и чертыЗаслонили прежний облик сына…Это ты. Но это и не ты,В офицерском кителе мужчина.

<emphasis>Владислав Занадворов</emphasis>

ПОХОДНЫЙ РЮКЗАКНад моей кроватьюВсе годы висит неизменноПобуревший на солнце,Потертый походный рюкзак.В нем хранятся консервы,Одежды запасная смена,В боковом отделенье —Завернутый в кальку табак.Может, завтрашней ночьюПрибудет приказ управленьяИ, с тобой не простившись,Рюкзак я поспешно сниму…От ночлега к ночлегу —Лишь только дорога оленья,Да в мерцании сполоховБерег, бегущий во тьму.Мы изведали в жизниТак много бессрочных прощаний,Что умеем разлукуС улыбкой спокойной встречать,Но ни разу тебеНе писал я своих завещанийДа, по совести, что яИ мог бы тебе завещать?Разве только, чтоб рукописьБережно спрятала в ящикИ прикрыла газетойНеоконченный лист чертежа,Да, меня вспоминая,Склонилась над мальчиком спящим,И отцом бы, и матерьюСразу для сына служа.Но я знаю тебя —Ты и рукопись бережно спрячешь,От людей постороннихПрикроешь ревниво чертежИ, письма дожидаясь,Украдкой над сыном поплачешь,Раз по десять, босая,Ты за ночь к нему подойдешь.В беспрерывных походахНам легче шагать под метелью,Коль на горных вершинахОгни путевые видны.А рюкзак для тогоИ висит у меня над постелью,Чтобы сын в свое времяЗабрал бы его со стены.

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМОЛишь губами одними бессвязно, все снова и сноваЯ хотел бы твердить, как ты мне дорога…Но по правому флангу, по славным бойцам КузнецоваУраганный огонь открывают орудья врага.Но враги просчитались: не наши — фашистские костиПод косыми дождями сгниют на ветру без следа,И леса зашумят на обугленном черном погосте,И на пепле развалин поднимутся вновь города.Мы четвертые сутки в бою, нам грозит окруженье:Танки в тыл просочились, и фланг у реки оголен…Но тебе я признаюсь, что принято мною решенье,И назад не попятится вверенный мне батальон…Ты прости, что письмо, торопясь, отрываясь, небрежноЯ пишу, как мальчишка — дневник и как штурман — журнал…Вот опять начинается… слышишь, — во мраке кромешномС третьей скоростью мчится огнем начиненный металл?Но со связкой гранат, с подожженной бутылкой бензинаИз окопов бойцы выползают навстречу ему…Это смерть пробегает по корпусу пламенем синим,Как чудовища, рушатся танки в огне и дыму…Пятый раз в этот день начинают они наступленье,Пятый раз в этот день поднимаю бойцов я в штыки,Пятый раз в этот день лишь порывом одним вдохновеньяМы бросаем врага на исходный рубеж у реки!В беспрестанных сраженьях ребята мои повзрослели.Стали строже и суше скуластые лица бойцов……Вот сейчас предо мной на помятой кровавой шинелиНепривычно спокойный лежит лейтенант Кузнецов.Он останется в памяти — юным, веселым, бесстрашным,Что любил по-старинке врага принимать на картечь.Нам сейчас не до слез, — над убитым товарищем нашим?Начинают орудья надгробную гневную речь.Но вот смолкло одно, и второе уже замолчало,С тылом прервана связь, а снаряды подходят к концу…Но мы зря не погибнем — сполна мы сочтемся сначала,Мы откроем дорогу гранате, штыку и свинцу!..Что за огненный шквал! Все сметает. Я ранен вторично…Сколько времени прожито, — сутки, минута ли, час?Но и левой рукой я наганом владею отлично,Но попрежнему зорок мой кровью залившийся глаз…Снова лезут, как черти! Но им не пройти, не пробиться…Это вместе с живыми стучатся убитых сердца,Это значит, что детям вовек не придется стыдиться,Не придется вовек и украдкой краснеть за отца!..Я теряю сознанье… Прощай! Все кончается просто…Но ты слышишь, родная, как дрогнула разом гора?Это голос орудий и танков железная поступь,Это наша победа кричит громовое «ура!»

<emphasis>Леонид Куликов</emphasis>

ЗЕРНА МИРАПозади — семь дней сраженья,Впереди — прорыв кольца.Горький ветер отступленьяЖег солдатские сердца.А пшеница налитаяК ним тянулась с полосы,Словно плакала, роняяКапли утренней росы.И, окинув взглядом синимШирь некошенных хлебов,Запыленный пехотинецМолча вышел из рядов.Он нарвал пучек отборныхКолосков — и снова в строй.Что он видел в этих зернах,Для чего унес с собой?Он держал их на ладониПо привычке мирных лет.— Славный сорт, у нас в районеВот таких, пожалуй, нет.Я судьбы своей не знаю,Но уж если суждено,Испытаю на АлтаеЯ смоленское зерно. —С той поры зимой и летомОн берег от всех невзгодВместе с новым партбилетомСвой заветный обмолот.Он прошел в боях упорныхЧуть не пол-Европы, ноСохранял сухим, как порох,Драгоценное зерно.Только раз не без причиныПрикоснулся к узелку:Этих зерен половинуОтдал чеху-бедняку.Ой, смоленская пшеница,Где ты только не была,Прежде чем сквозь все границыДо Алтайских гор дошла!Милый край весенним громомВстретил бывшего бойца,Фронтовик стал агрономом,Пыль походов смыл с лица.И достал из чемоданаЗерна мира — свой семфонд.Ради них он принял раны,Ради мира вынес фронт.И теперь в полях АлтаяТа пшеница прижиласьИ стоит, не полегая,Грузным колосом гордясь.

<emphasis>Николай Кутов</emphasis>

* * *Урала не узнаешь за неделю.Не сразу можно полюбить УралС его огнем мороза и метелью,С его цехами, где гремит металл.Но тот, кто станет с вьюгами бороться,Кто в холода научится ценитьЖилищ тепло, скупую ласку солнца,Тому уже вовек не разлюбитьТуманами окутанные горы,Озер прохладу, шум веселый их,Степей огромных синие просторы,Людей упорных, твердых и прямыхИ города, где в серых клубах пыли,В морозной мгле, когда была война.Трамваев чаще танки проходили,Гремя броней у твоего окна.И если край полюбишь сразу даже,Не торопись с оценкой, не спеши,Пройдут года, тогда ты правду скажешьО всем, что видел, просто, от души.1946 г.

В ГОРАХВезде озера. Оглянись вокругОтсюда — сверху, с каменных отрогов.Блестит вода. Так после ливня вдругЗаголубеют лужи на дорогах.Олень пугливый прячется в тени,Ручей в горах поет о чем-то песни,И чудится мне: дерево толкни —Оно сорвется со скалы отвесной.Сибирский кедр с березкой молодой,Как юноша высокий, загорелый,С веселой девушкой в нарядном платье беломСтоят, обнявшись, в тишине лесной.

НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ

Посвящаю А. К.

Вам не узнать строительства теперь, —Грызет упрямо экскаватор глину,А тишина, как осторожный зверь,И ночью не спускается в долину.Конвейер новый от известки бел,Седой пыльцой покрыта цепь стальная.Три дерева шумят, напоминаяО хвойном лесе, что кругом шумел.И стелется над горною вершинойЛиловый дым, послушный ветеркуСледы волков на диком берегуЗачеркнуты автомобильной шиной.

В БАРАКЕЛеденит буран стекло,Снег несет куда-то.У времянки нам тепло,Только тесновато.Ветерок уральский свеж,Дует в щели рамы.Это временный рубеж —Понимаем сами.Скатерть — кальки лист большой,Вместо штор — газета.Над коптилкой жестянойЖелтый листик света.Цеха нет, но есть чертежПривезенный нами;Как бумагу развернешь —Цех перед глазами.И увидим мы вокругОгоньки во мраке,И светлее станет вдругВ маленьком бараке.

МОНТЕРОн взглянул на огниИ о многом напомнил их свет.Точно повесть они,Будто цепь честно прожитых лет.Словно россыпи звезд,Многоточья кружков золотых,И не сотнями верстРасстояние мерить до них,Эти звезды он самНад безлюдной землею зажег;Время, как по годам,По огням бы отсчитывать мог.Вот сияют сквозь мракПять веселых кружков-огоньков:Это первый барак,Где из окон стреляли в волков.Вправо строчка огней —Это в парке большом фонари.Там дорога, за нейВидно полосу желтой зари,Что и ночью горяОсвещает дорогу и лес.То совсем не заря,А огни многоярусной ГЭС.Вот четырнадцать звезд:Это в новом поселке кино.Сорок звезд — это мост,А вот это — любимой окно.Верно, тоже не спитПосле трудной работы она.И, быть может, глядит,Как и он, в темноту из окна.

СНОВА В ПУТЬУезжаю туда,Моя милая, снова я,Где у нас городаВоздвигаются новые,Где светлеет покаВместо улицы — просека,Где ушла в облакаАльпинисткою сосенка,Где до нитки промокЛегкий дом парусиновый,Где веселый дымокПролетел над осинами.Пусть не входит печальВ сердце гостьей непрошенной;Ты меня повстречайНа тропе запорошенной.В добрый день, в добрый час!Руку дай на прощание,Пусть окутает насСинева расстояния.Пусть раскинется вновьШирь полей… Что теперь она?Если наша любовьРасстояньем проверена.

<emphasis>Николай Куштум</emphasis>

ВТОРЖЕНИЕ В ТАЙГУСквозь бурелом лесов таежныхНа пастбище к реке СульменьЛоси идут по бездорожью,Минуя запах деревень.В горах туман голубоватыйУкрыл табун от волчьих стай.Ведет его вожак косматыйВ глухой, лесной, безлюдный край.Там травы сочные чудесны,Вода озерная чиста,И звероловам неизвестныТе благодатные места.Лосей приветливо встречает,Как дорогих гостей, тайга:Их пеньем птичьим величает,Им листья сыплет на рога,Под ноги мох зеленый стелет,Из родников поит водойИ на пушистые постелиУкладывает на покой.Но отчего ж в ночи не спитсяИ так тревожно вожаку?Его сова — ночная птица —Ведет на сонную реку.Стоит сохатый на пригорке.Зеленый мир заснул у ног.Все тихо.Но откуда ж горькийПо травам стелется дымок?Услышал все он:Звон певучийВоды, кипящей в котелке.В костре потрескиванье сучьейИ странный шорох на реке.Тогда, шагая осторожно,Вожак по утренней росеПодальше, в глубь лесов таежных.Увел испуганных лосей.…С утра палатки забелелиНа берегу Сульмень-реки.Пришельцы смелые гляделиНа горный кряж из-под руки.Во всем величии открылсяПред ними скал зубчатый ряд.Так вот он край, куда стремилсяГеологический отряд.Пусть в недрах каменных укрытыЗемные клады глубоко,До них сквозь панцыри гранитаДобраться будет нелегко, —Они раскроют эти недраЦеной тяжелого труда,Чтобы наверх рекою щедройИз-под земли пошла руда.И каждый знал:Возникнет скороРудник на правом берегу,Не зря они проникли в горыИ с боем вторгнулись в тайгу.…Под осень радостный геологТвои подарки нес, тайга:В одной руке — руды осколок,В другой — лосиные рога.1946.

* * *Мне с вершины ТаганаяНа сто верст вокруг виднаВся привольная, лесная.Золотая сторона.По ее крутым отрогамВ теплый полдень, не спеша,Ветры бродят по дорогам,По густой листве шуршат.Слышен говор лесопилок,Лесорубов голоса,Терпким запахом опилокПереполнены леса.Над высоким ТаганаемВ небе плавает луна.Здравствуй, родина лесная,Золотая сторона!1936 г.

ТЫ ОЧЕНЬ ПОХОЖА НА ЛЕТОУ лета веселые шалости,Никак не привыкну я к ним —То зноем измучит без жалости.То хлынет дождем проливным.Под утро внезапно о скалыС разлету ударит волной,А к вечеру ветром усталымНеслышно скользит надо мной.Ты очень похожа на летоПривычкой причуды сменять,Но я узнаю́ по приметам,Как завтра ты примешь меня.И если улыбкою встретишь,Излишне со мною нежна,Я думаю: жди, на рассветеВнезапно заплачет она.Но тут же ты все забываешьИ, горе развеяв, как дым,Любимым меня называешь.Единственным, близким, родным.И если б навек я уехал,Я знаю: и ночи, и дниТы будешь отыскивать эхо,Что голос любимый хранит.Пройдешь по тропинкам знакомым,Где вместе бродили вчера,Пройдешь над рекою, а домаПроплачешь навзрыд до утра.Ты очень похожа на летоСуровой уральской глуши.Быть может, тебя я за этоКак раз и люблю от души.

<emphasis>Владимир Мальков</emphasis>

ПЕСНЯСмолкает парк. Уснули клены,Луной помечен влажный лист.А в глубине темнозеленойЕще играет баянист.Поет баян. Златые горыКому-то ласково сулит.А ночь светла, а тихий город,Как будто дремлет, но не спит.Вот потихоньку песню кто-тоПовел, как тоненькую нить.Девичий голос звал кого-то,Грустил и спрашивал, как быть.Просил с тревогой и печалью,Немедля требовал ответ.— Ах, где ты там за дальней далью,Скажи, вернешься или нет?И тот, кто шел в ту ночь со смены,Услышав песню, замолкал.Казалось все обыкновенно.Но каждый думал и вздыхал.А песня билась и взлетала,И тихо падала, скользя.И слов в той песне было мало,А повторить ее нельзя.

<emphasis>Николай Махновский</emphasis>

НА ПЛОТАХПлоты тянулись… Пахло гарью,Разбухшей горькою корой.И от предгорий ЗауральяПовеял ветерок сырой.Сверкало искристое пламяВдали, похожее на медь.Костер шумел, махал крылами,Желая, видно, улететь.

ХУДОЖНИКНа селе весна. Из школыМалышок спешит домой.Рядом речка, дальше — полеТонет в дымке голубой.Вот и дом. Скорее к маме:— Я купил карандаши.Вот они, гляди-ка, мама! —Мать сказала: — Хороши! —Красный, синий и зеленый,Желтый, черный, голубой,Их в коробочке картоннойСын держал перед собой.Он на стуле примостился,Стал картинку рисовать,Целый час сидел трудился…И взяла рисунок мать.Весь из черточек и пятен,Разноцветный и чудной.Он, наверно, был понятенТолько матери одной.Лента синенькая — речка,Рядом с ней — зеленый сад,А у дома, на крылечке,С мамой вместе младший брат.Небо тоже было синим,В поле красные цветы.Рассмотрев рисунок сына,Мать спросила: — Где же ты?И у речки нет, и в поле,И в саду зеленом нет…— Я сегодня, мама, в школе! —Мать услышала в ответ.

<emphasis>Константин Мурзиди</emphasis>

ЖЕНА

Памяти Владислава Занадворова

О деле мужском, о войнеПисал ты трехлетнему сыну.Ты в мальчике видел мужчинуИ девочку видел в жене.Ты девочке милой писал,Что не к чему плакать отныне;А то, что тревожит — мужчине —Трехлетнему сыну сказал.Когда-нибудь, лет через пять,Как только он школьником станет,Она эти письма опятьИз черной шкатулки достанет.На стопку тетрадей и книгСолдатские письма положит,Решив, что и в книгах без нихТвой сын разобраться не сможет.…Прошел ты в атаке ночнойПоследней своею долиной,И девочка стала женой,Чтоб вырастить сына мужчиной.1943 г.

УЛИЦА ПУШКАРЕЙМне сказали: первая примета —Тополя на страже у дверей…Не пойму я — эта ли, не этаУлица уральских пушкарей.Пробираясь берегом речушки,Я припомнил все, что с детства знал:Груды ядер и, конечно, пушки,Как всегда, у входа в арсенал.И повсюду плиты броневые,Шаг за шагом гулкая земля.Но стоят столетние, кривыеУ крылец на страже тополя.Ничего, должно быть, не замечу,Не найду ни пушки, ни ядра…В сумерки выходят мне навстречу,Видимо со смены, мастера.Если повидать тебе охотаУлицу уральских пушкарей,Ты пройди дорогою похода,Полем боя мимо батарей.Высота ли встретится, долина,Верный след повсюду ты найдешь.Если не устанешь, до БерлинаТы по нашей улице дойдешь.Мы стоим за теми же станками,Где рассвет нас памятный застал,Но теперь под нашими рукамиНе суровый — ласковый металл.Ты не удивляйся, что смогли мыСтольких пушек выточив стволы,Хрупкий винтик трогать без нажима,Малых гаек чувствовать углы.Но прикажут — не заметишь даже:Поведем где следует рукой,И деталь, как будто бы все та же,Повернется — станет не такой, —Эта бровка что-нибудь да значит,Луч по ней быстрее заскользит.И деталь блестит уже иначе:Больше не ласкает, а грозит.Вот и догадайся по высокимТополям на страже у дверей,Что пришел ты к истинным истокамУлицы уральских пушкарей.1946 г.

УРАЛ-РЕКА— Я по Уралу тосковал,Любому признаюсь.Давно в Магнитке не бывал,Узнаю ли? Боюсь…— Узнаешь. Нынче — что вчера:Все те же рудники,Все та же самая гораДа рядом две реки…— Я долго пробыл на войне,Но не забыл пока:В Магнитогорской сторонеВсего одна река.В тридцатом, раннею весной, —Я даже помню где, —Крепя плотину, в ледянойСтояли мы воде.И через многие года,Что будут навеку,Я не посмею никогдаЗабыть Урал-реку.Готов на карту посмотреть…Да, что вы, земляки:Готов на месте умереть —Там нет второй реки!— На карте, верно, нет ее;С недавней лишь порыОна течение своеБерет из-под горы,Горячей плещется волной,Не отойдешь — сгоришь.— Я догадался: ты со мнойО стали говоришь!— Ну да, о стали. НапрямикРека стремится вдаль:И днем, и ночью — каждый мигВ Магнитке льется сталь.У нас теперь не счесть печей,Товарищ дорогой,Еще не стих один ручей,Как загремел другой.Волна разливами зариБлеснет в одном ковше,Потом погаснет, но смотри:Она в другом уже.И третий ковш готов за ним,Едва махнешь рукой.Потоком сталь идет одним,Тяжелою волной.И той волны девятый вал,Когда сраженья шли,Через границы доставалДо вражеской земли.И не вступай ты больше в спор,Не шутят земляки,Открыв тебе, что с этих порВ Магнитке две реки.Вполне серьезно говорю,И вот моя рука —Река, которую творю,И есть Урал-река!1946 г.

РЕБЕНОКШли двое. Молчали. СперваДруг друга плечами касались;Чем дальше, заметно едва,Они расходясь, удалялись.Когда бы дорога былаНемного теснее и уже,Жена незаметно моглаКасаться молчащего мужа,Касаться знакомой руки,Как может коснуться подруга,Как в этой степи василькиКасаются молча друг друга.Он мальчика нес на руках,Смотрел на дорогу угрюмо,И тоже о тех васильках,О ласке, о нежности думал.А мальчик, смеясь, лепеталИ папины трогал погоны,Потом лепетать пересталИ глянул на маму влюбленно,Назад потянулся — пойматьЗа локон ее, не иначе.И молча подвинулась матьНавстречу ручонке ребячьей.А мальчик на папу взглянулС улыбкой, лукавой как-будто,Обоих к себе притянулИ волосы их перепутал.Отец улыбнулся: — Терпи! —И радостно мать засмеялась.И сразу дорога в степиОбоим тесней показалась.1947 г.

<emphasis>Михаил Пилипенко</emphasis>

СВЕРСТНИКУТебе в пути дано немалоСвершить больших и малых делНе для того, чтоб ты усталоПод старость в прошлое глядел.Так много дел — и сжаты сроки.Ты должен с юности уметьВ труде увидеть долг высокий,Большое счастье разглядеть.

* * *У нас всегда кончались игры стычкой.Немало посмеявшись над тобой,Я дергал рыжеватые косичкиИ уходил с презрением домой.Мы были убежденными врагамиВо всех сраженьях, оглашавших дом,Пока отцы, отчаявшись, над намиНе потрясали гневно ремешком.Но, распростясь навек с десятилеткой,Как будто незнакомые, впервой,Столкнулись под черемуховой веткой,Под белой ошалелою пургой.И невдомек тогда, конечно, было:За нас, не разругавшихся едва,Нежданное смущенье говорило,А не ехидства полные слова.Мне пишут часто старые соседи,Пускай те письма очень коротки.И только от гордячки-непоседыНе получал ни разу ни строки.Но, вспоминая, с каждым годом реже,Совсем забыть пытаясь издавна,Не потому ль с другой, любимой, нежен,Что так похожа на тебя она.

<emphasis>Владимир Радкевич</emphasis>

ЛЮБИТЬ СВОЙ КРАЙЛюбить свой край — еще не значитВздыхать у берега реки,Когда с берез срывает с плачемОсенний ветер медяки;Любить свой край — не значит верить,Что в мире есть лишь он один,Поля, дома и рощи меритьНа доморощенный аршин.Любить свой край, уральский, русский, —Пройти сквозь ветры и снега,Плотиной сжать речные русла,Залить огнями берега!Пусть будет сад тобой посаженУ самых северных широт,Из горла пробуренных скважинПускай фонтаном нефть забьет.Одень умелыми рукамиСвой город в зелень и цветы,Тобою сбитые по КамеПускай весной пройдут плоты;Приди в таежные просторы,Как вызов, в небо вскинь леса,Чтоб гордо поднял новый городЗаводов новых корпуса.И, если сердце скажет «мало!»,Опять зовя к труду, как в бой,Тогда поверят — ты с УралаИ честно любишь край родной!

О ЛЮБВИЯ помню о тебе всегдаИ встречи жду я. Но когдаПроходят мимо поезда,Мне провожать их горько.Тебя здесь нет, но все равноЯ загляну в твое окно,Хоть увидать, что в нем темно,Мне снова будет горько.Скорей мне руки протяни,Зажги в окне своем огни!До встречи — считанные дни,Но мне считать их горько…Тебя здесь нету. Ну, и что ж —Ты все равно ко мне придешь,В глаза заглянешь и поймешь,Как без тебя мне горько!О радости мы скажем вслух,Мы созовем друзей, подруг,Пускай бокалы сдвинут в кругИ пусть нам крикнут: «Горько!»

<emphasis>Ефим Ружанский</emphasis>

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕИз вагона увидел я синиеГор лесистых туманные линии.Что о крае я знал заранее?Город новый. Кругом тайга.Холод. Северное сияние.И повсюду — снега, снега…Вот и город. Не лес, конечно, яТам увидел прежде всего.Светом залитая, бесконечная,С асфальтированной мостовой,Что вот-вот под машину кинется,Встала улица. — Ехать пора!Сел. Шофер говорит: — ГостиницаОткрылась у нас вчера.Краской пахнет…Побелка свежая…Может, вас отвезти в приезжую?— Нет, в гостиницу!Это здорово!Как в тайге города растут!..А шофер улыбается: — Скоро выСлушать оперу сможете тут.Станет город наш первым по области.Будет все!Только дайте срок!.. —И в словах этих столько гордости,Столько искренности и твердости,Что не верить ему я не мог.Мимо:Техникум,Сад строителейИ театр,И дворец горняков…Вспомнил.Спрашиваю — Скажите мне,Вы таких не знаете ль жителейКак Глушко и Мазариков?— Как не знать, — говорит, —Коль надо,Я могу вас свезти к ним на дом,Но Глушко ходит поздно домой,А Ярхам на проходке, в ночной…И подумалось мне:Возможно ли,Было в давние это года.Озарились места таежные,Ходит слава о людях труда…Нет глуши у нас… — Стоп! Приехали!Вышел. Слева, у самых гор,Где звезда украшает копер,Стройка выситсяШахты, цеха ли;Справа — домна, да в небе — костер.И водителю на прощаниеЯ вопрос задаю такой:— Часто ль северное сияниеРазгорается над тайгой?Чуть прищурился, отвечает:— Говорят, иногда сияет.Но признаться, — хоть тут с основанияГородка я живу, — по ночамВ небе я никакого сияния,Кроме доменного, не замечал…И шофер замолчал. Оглянулся.Вдруг ко мне подошел, улыбнулсяИ сказал:— Посчастливилось вам.Видно, кончил проходку Ярхам.Сразу будет у вас свидание.Вот идет он.Смотрите, каков —Наше северное сияние,Наша гордость —Мазариков!..

СОСНАТакая стройная,Прямая,Просторов северных краса,Она росла здесь,ПодпираяВысокой кроной небеса.Ее-то техник и приметил,Залюбовался: — Хороша!..И вот сегодня на рассветеДва лесоруба к ней спешат.Взмахнула снежными рукамиИ наземь рухнула сосна.Но ненадолго с небесамиВ тот миг рассталася она:Просторами морей далекоДано ей гордой мачтой плыть,Чтобы красивой и высокойИ после смерти долго жить!

<emphasis>Лев Сорокин</emphasis>

СПЕКТАКЛЬРаскрылся занавес едва —Ребячьи стихли крики:На сцене — старая Москва.На сцене — Петр Великий.Бояре злобные шипят,Чернят Петрову славу,А он ведет своих солдатВ сраженье под Полтаву.И старики, и молодежьПетрово ловят слово,Хоть Петр Великий чуть похожНа токаря Петрова.Ну, пусть Петров! Зато — артист!Во MXAT послать не стыдно!Аплодисменты… Крики «бис»…Царя Петра не видно.А Петр кричит, смывая грим,С тревогой через стену:— Зело, бояре, поспешим,Ведь нам в ночную смену!

<emphasis>Людмила Татьяничева</emphasis>

РОДНОЙ ПАРТИИРодная партия, тобойСердца озарены,Твоей завидною судьбойГорды мы и сильны.Ты миллионы воль слилаВ могучий монолитИ нас к победе привелаДорогой грозных битв.Ведь потому и шелк знаменУ нас зари алей,Что был он кровью обагренТвоих богатырей.И ничего священней нет,Чем жаркий этот цвет.…В обложку красную одетПартийный мой билет.У сердца он. И кровь под нимПульсирует живей.Он стал и знаменем моим,И совестью моей.Стремлюсь я всей своей душойК тому, что б в должный срок,И сын мой каплею вошелВ могучий твой поток.

МИР — ЭТО СЧАСТЬЕСолнце в просторные окна квартирВходит, лучами звеня.— Мама, а что это значит мир? —Сынишка спросил меня.Теплый, розовый весь от снаВозьму его, обниму.— Видишь, малыш, за окном весна.Яблони в белом дыму?На пустыре здесь будет детсад,Красивый лепной дворец.Его для таких вот, как ты, ребятВыстроит твой отец.Строит дома он на сотни квартирС окнами на зарю.— Мама, ты расскажи про мир.— А я о чем говорю?Если не понял меня, малыш,Я поясню тебе так:Мир — это значит в рассветную тишьБомбу не сбросит враг,Хлеб не посмеет у нас отнять,В огонь не швырнет детей…Мир — это счастье. Его отстоять —Долг всех простых людей.1951 г.

ВИШНЕВЫЙ САДЖене цветов он не дарил,В любви не клялся ей,Но вряд ли кто еще любилЖену свою нежней.Она приехала к нему,Оставив дом, подруг,Сменяла город свой в КрымуНа край полярных вьюг.Но только стоило веснеСломать стальные льды,Как вновь ей виделись во снеЦветущие сады.И начинал тускнеть, груститьЕе веселый взгляд…И муж задумал подаритьЖене вишневый сад.Едва взмахнет крылом заря,Лопату в руки брал.— Ты это все задумал зря, —Твердили стар и мал.— Да в нашем климате крутомТвой сад не станет жить…Но он был молод и притомУмел с землей дружить.Но он любил и был любим,И не жалел труда.И отступили перед нимСедые холода.Согрел он землю теплотойБольшой своей любви.И каждой ветке молодойОн приказал: — Живи!И как мальчишка был он рад,Взглянув в глаза жене,Спросить: — Скажи, не этот садТы видела во сне?..Он не любил нарядных слов,В любви не клялся ей,Но вряд ли кто свою любовьМог выразить нежней!…Когда я слышу голос твой,Родной встречаю взгляд,Мне вспоминается поройВишневый этот сад.1953 г.

МАМАКак часто невниманьем обижаемМы в юности отцов и матерей.Домой из института приезжая,К своим друзьям торопимся скорей.Назавтра отложив все разговоры,Едва успев костюм дорожный снять,В ромашковые милые просторыУже летим мы детство догонять.Шутя в подруг бросаем мы цветами,Забыв нарвать для матери букет.А мать нас ждет, живет и дышит нами,Обновы шьет, готовит нам обед.Нас держит лес, не отпускает Кама.Уже темно… Поужинать — и спать.И лишь во сне мы повторяем: — Мама.И до зари не спит над нами мать.А ночь идет, всю землю обнимая,Закутав в бархат тихие дома,Но мать не спит… Я это понимаюС тех пор, как стала матерью сама.1953 г.

<emphasis>Тихон Тюричев</emphasis>

МОИМ РОВЕСНИКАМКак жизнь стремительна!Успеешь ли за ней?Наш каждый деньСравниться может с годом.И чем быстрей живем мы,Тем яснейСтановятся мечты всего народа,Светлеет мир, открыты все пути.Раскрыта жизниНовая страница.И если к нейПоближе подойти,То в сотый разТы можешь удивиться.Войной испепеленная земляВсей полной грудьюЗаново вздохнула.Идут, идут машины на поля,Сменив на плугОрудий грозных дула.Гремит в горахИ шахтах аммонал,Пласты окаменевшие взрывая,Течет рекой сверхплановый металл,В стальную мощьСтраны затвердевая…Товарищ мой,Ровесник мой и друг!В какое времяМы живем с тобою!К чему своихНе приложили рук,Какой мы не испытаны грозою?!Отважно мыЗа Родину дралисьИ не осталисьНа судьбу в обиде.Так близок к намСегодня коммунизм,Что можно нам егоИ чувствовать, и видетьНе в книгахИ не в розовых мечтах,Не в умозрительныхИ в праздныхВпечатленьях,А в нашихНаступательных делахЕще ни в чемНе знавших отступленья.Во всем, что завтраСделать предстоит,Во всем, что сделатьМы уже успели.Кто сможет насТеперь остановить,Стоящих на пороге этой цели?!

НОЧЬЮОтпылало зарево заката,На причалы встали облака.Ночь свежа и звездами богата,И, как юность светлая, легка.Ночь такая — кажется, что малоЕй сегодня места на земле.И дыханье жаркое УралаСогревает снова сердце мне.Горный ветер чуть листву колышетИ разносит песен голоса.С каждым днем все шире и все вышеВырастают строек корпуса.Я иду по улицам и вижуНовых фабрик яркие огни,В их сияньи видятся мне ближеКоммунизма радостные дни.Как легко о будущем здесь думать,О делах свершенных вспоминатьГород в прошлом старый и угрюмыйСтал столицу мне напоминать.Здесь и ночью все опять в движеньи.Жизнь на каждой улице кипит.Тишину взрывая, в отдаленьиГром цехов торжественно гремит.

ОСЕНЬЮБлагодатная осень Урала!Я такою тебя не видал.Знать земля очень щедрою стала,Подобрел наш суровый Урал.Дни стоят ослепительно-ясные,И леса золотисто желты,И поля словно бронзою застланы,И озера на редкость чисты.Воздух горный и свеж, и прозрачен,В этом крае Уральском родном,Будто праздник природой назначенВ честь людей, закаленных трудом.

<emphasis>Ефим Ховив</emphasis>

УТРОНачинается день перекличкой друзей:Рано утром, торжественный, внятный,Тишину прорезает гудок ЧТЗ,Отзывается трубопрокатный.Начинается день в развороте работ,В звоне стали, в строительном громе.Начинается день повседневных забот —У станков, у мартенов, у домен.И его, как обычно, встречая трудомБеззаветным, напористым, смелым,Ты грядущее наше почувствуешь в немИ величие нашего дела.

СТУДЕНТЫПриехали на практику студентыИ на завод отправились с утра.Неторопливо, важно, как доценты,Знакомят их с цехами мастера.Но, видно, им давно уже знакомоВсе, что сегодня увидали тут.И чувствуют они себя как дома,И половину встречных узнают.Берут детали ловкими руками,Недаром в цехе годы провели.…Недаром здесь стояли за станками.Они отсюда в институт ушли!

<emphasis>Елена Хоринская</emphasis>

МАТЕРИНСКАЯ СЛАВАОна при встрече людям говорила:— Какие были у меня дела…Я никогда в разведку не ходилаИ самолеты в небе не вела.Я в жизни подвигов не совершила,Жила, как все, в большой семье своей;Я только мыла, стряпала да шила,Да вот еще растила сыновей…А сыновья ее шептали имя,Идя родную землю защищать.И шла она незримо вместе с ними,Совсем седая, ласковая мать.И этот образ, с детства самый милый.Хранится в сердце каждого из нас.Он наполнял нас мужеством и силой,Он помогал нам в самый трудный час.Когда-то в школу сыновей будилаИ провожала утром до ворот,И материнскую дала им силу,Их провожая на заре в поход.В платке цветном встречала за оградой,Рассматривала молча ордена…И каждою сыновнею наградойОна сама была награждена.

ВСЕГДА С НАМИ

П. П. Бажову

На белом бланке телеграммыТемнеет траур скорбных строк,А он, живой, глядит из рамы,Глядит далеко за порог,Где в зимнем солнце серебритсяПолей заснеженный простор,Где плавок яркие зарницыИ очертанья дальних гор.Как будто видит рослый берегИ лебедей высокий взлет…И трудно до сих пор поверить.Что в дом хозяин не войдет.Давно ль он сказывал нам были,И свежий ветер бил в лицо.И люди разные входилиНа деревянное крыльцо.Он их встречал простой, сердечный.Всегда горячим сердцем чист,Такой большой и человечный,Борец, писатель, коммунист.Всегда тропа вилась у входаНе зараставшая травой.…Он в светлой памяти народаОстанется всегда живой.К нему придут простые люди.Весной посадят тополя.Пускай навеки пухом будетЕму уральская земля!И будут жить веками былиВ чудесном малахите строк,И не завянет на могилеБессмертный каменный цветок…

В ПУТИНас беззвездная ночь настигает в пути,Затянуло низины туманом…Нам с тобой не впервые по сопкам иттиПробираться притихшим урманом.Мы в любую погоду с тайгою в ладу.Не страшат нас ненастье и холод.Если мы в этих сопках откроем руду, —Здесь когда-нибудь вырастет город.Перед ним широко распахнется тайга,Будет ночью сиять он огнями.Это будет! — хотя перед нами покаТолько дикие травы да камень.Но мы видим, идя через лес напролом.Новый город, широкие дали…И никто не узнает, пожалуй, о том.Что мы первые в нем побывали.

ЛУННАЯ ДОРОГАРядом плечи и рука в руке,Мы с тобой шагаем налегке.Извиваясь у крутого лога,Вдаль уходит лунная дорога.Взглянешь в эту сторону и в ту —Белая черемуха в цвету,По ветру пушисты и легкиТихо пролетают лепестки.Извиваясь у крутого лога.Вдаль уходит лунная дорога.Если этой лунною дорогойНам с тобой пройти еще немного.Подойти к темнеющему бору,А потом подняться только в гору,И дорога ровная, в струну,Приведет нас прямо на луну.Белая черемуха в цвету,Вон звезда погасла на лету…Извиваясь у крутого лога,Вдаль уходит лунная дорога.Смотрит с неба полная луна,И насмешлива, и холодна.Ну и пусть: с дороги не сверну —На луну с тобой, так на луну!Но тебе признаться я должна,Что луна не очень нам нужна,Потому что скоро на лунеСтанет холодно и скучно мне,Потому что нет на ней тепла…А земля весенняя светла,А земля весенняя в цвету,Тихо гаснут звезды на лету,И весенний мир на сад похож…Где такую землю ты найдешь?Эту землю милую своюКровью окропили мы в бою,На привалах пели мы о ней, —Потому и нет ее родней.Хлеб и соль ее, богатства руд —Это наша страсть, любовь и труд.Наших плавок отсвет золотойНочью полыхает над землей.Мы, как песню, отдаем ей труд —И сады на севере цветут,И весенний мир на сад похож…Где такую землю ты найдешь?По земле такой итти хочуЯ всю жизнь с тобой плечо к плечу

БАБЬЕ ЛЕТООсень шагом неслышным спускается с горВ хрусте лиственном, в звездном рассеве…Посмотри, как пылает огромный костерЗолотых и багровых деревьев.Пробежит по траве смоляной суховей,По березам в сетях паутины,И горят самоцветами в желтой листвеЯркокрасные гроздья рябины.Скоро двинутся снова казарки в отлет,Но поверим мы старым приметам, —Что черемуха осенью нынче цвететК счастью этого бабьего лета.Насторожилась темная горная падьВ тишине малахитовых сосен.На лесную поляну выходят опятьХмелем осени пьяные лоси.Будут звезды срываться и падать в тайгу,У костра мы дождемся рассвета…Унесу я рябиновый вкус твоих губБудто памятку бабьего лета.

<emphasis>Леонид Чернышев</emphasis>

С УРАЛА ИДУТ ЭШЕЛОНЫМелькают в горах полустанкиВ тени пожелтевших берез.Не пушки, не бомбы, не танкиС Урала везет паровоз.Бегут вереницей вагоны,Для строек машины везут.В Каховку, к Днепру, к ВолгодонуВедет их знакомый маршрут.Заказ нами выполнен с честью, —Надежна уральская сталь.Мы душу вложили, как в песню,В любую простую деталь…На волжских богатых просторахПод рокот бегущих колесЗеленый зрачок светофораЗовет к Жигулям паровоз.Как в битву стальные машиныШли прямо с платформ на врага —Так скреперы вышли к плотине,Штурмуют, грызут берега.Горячей работой согретыйНаш «Сталинец» мощный идет.Строитель доволен: «Да этотИ гору любую свернет!..»А к трактору, в пламя заката.По гравию и по пескуНавстречу шагнул экскаватор,Кивая ковшом земляку.И вновь вереницы вагоновБегут по дорогам стальным.С Урала идут эшелоны —«Зеленую улицу» им!1946 г.

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

<emphasis>Тимофей Вдовин</emphasis>

НАШ ЦВЕТИз окон школы я смотрюНа воинский парад.Шестнадцать шелковых знамен,Как свет зари, горят.Шестнадцать шелковых знамен,И цвет у них один…У пионера этот цветАлеет на груди.У комсомольца на значкеПылает этот цвет,У члена партии в негоОкрашен партбилет.И на фуражке у бойца,И над родным КремлемГорит лучистая звездаНемеркнущим огнем.Под красным знаменем КитайНанес удар врагам.Корея борется под ним,И борется Вьетнам.И знают все борцы за мир,Что близок светлый век.Над всей планетой красный флагПоднимет человек.

<emphasis>Евгения Долинова</emphasis>

ПАПИН КИТЕЛЬМой папа — гвардии майор,Вы только посмотрите,Какой красивый у негоВоенный новый китель!Встаю всегда я раньше всех,Я дело свое знаю:Я папе пуговицы всеДо блеска начищаю.Когда он выйдет и с крыльцаМне шлет привет в оконце.На новом кителе отцаСверкает все, как солнце!А я в ответ машу рукойИ тоже улыбаюсь.Вот только орден со звездойЯ чистить не решаюсь…

МОСТИКЭтот труд не так-то прост —Через лужу строить мост!Мы забыли про игру,Мы ходили по двору,Мы устали, мы вспотели,По лицу бегут ручьи,Мы на это не смотрели,Мы таскали кирпичи.А под вечер на крылечкоВышел с трубкой наш сосед,В небо дым пустил колечкомМост готов, а лужи нет.Посмотрели мы тогда,Это что же за беда:Мостик есть, а лужи нету —В луже высохла вода!

РУЧЕЙКИВ день весенний и погожийДва шумливых ручейкаЛезут под ноги прохожим:«Где река? Где река?»Пробежали мимо скверов,Мчатся к парку пионеров,Задержались здесь на миг:Влево или напрямик?«Где река? Где река?Мы бежим издалека».Отвечает им народ:«Дальше, милые, вперед».Разговаривая звонко,Мчатся дальше вперегонки…Вдруг пред ними водоем,Отразилось солнце в нем.Подбегают к водоемуДва веселых ручейка,Говорит один другому:«Это вовсе не река.Попадешь сюда на горе,Не увидишь сине море,Здесь стоячая вода,Мне не хочется сюда».Оба в сторону метнулисьИ… нечаянно столкнулись,И слились в один ручей.Стал он больше и бойчей!И опять бегут вперед.Вправо, влево поворот…Вдруг навстречу выбегаетРучеек из-под ворот.«Где река? Где река?» —Слышен голос ручейка.«Сами ищем, сами ищем,Не нашли еще пока.Слейся с нами, так втроемМы ее скорей найдем!»

МОЙ ДРУГЯ на улице стою,Дом я свой не узнаю:Был он серенький, как дым.Стал небесно-голубым!Все ребята со двораСмотрят вверх на маляра.А он стоит высоко,Большой такой, красивый,На нем огромный фартукИз толстой парусины.В оранжевый, зеленыйИ синенький горошек,А сверху этот фартук,Как снегом запорошен.Внизу стоит веселыйПомощник маляра:— Подальше отойдите,Закрасим, детвора!Он трубку от насосаКачает вверх и вниз,Бежит по трубке краскаИ брызжет на карниз.Ступенька за ступенькойМаляр спустился ниже,И вот уж над подъездомОн краской в стены брызжет.Закончил, спрыгнул ловкоИ задал нам вопрос:— Ну, как работа наша —Без пятен, без полос?Все ребята со двораОкружили маляра.Он сказал:— Сейчас пойдем.Наряжать соседний дом.Вам ведь тоже, полагаю,Шьют рубашки к первомаю?Пять домов еще нам надоПриготовить для парада…Я сказал: — Ну, что же…Мы всегда поможем.Дома все четыре дняМало видели меня:Помогал я малярамСтавить лестницу к домам,Уголок один у домаЯ покрасил даже сам.И вот идет по улицеВеселый ПервомайСтоят на нашей улицеКрасивые дома.Я вышел за воротаИ всем кричу: Ура!И вдруг в одной колоннеЯ вижу маляра!Идет такой красивый,А на костюме синем —Два ордена, медали…А мы-то и не знали.Кричу: — Нельзя ли с вамиПойти мне на парад?А он мне отвечает:— Ну что же, очень рад.Под знаменем в колоннеИду я с маляром.Смотрите, как наряденСегодня каждый дом!И все, наверно, думают,И, может, говорят:Дома-то, видно, тожеСобрались на парад.И мне ужасно хочетсяИм громко крикнуть вдруг,Что это наша улица,И что маляр — мой друг.

<emphasis>Иван Иванов</emphasis>

СЕВЕРЯНКАПод горою УреньгойДом просторный — школа.А при школе над рекойСад шумит веселый.Вот что было, говорят:В мае спозаранкуПринесли ребята в садЯблоньку-южанку.Посадили в добрый час:Яблонька-красавицаВсем на радость принялась,Поднялась, кудрявится.А за той горой крутой,Ельником покрытой,Жил в избушке ледянойДед-Мороз сердитый.Как обычно, он с утраВ ноябре проснулся.Проворчал: — В обход пора.Встал и потянулся.Пошагал Мороз седойВ шапке, рукавицах,Белоснежной бородойМеж кустов искрится.Убирает на ходуВ иней пальцы ветел,Вниз идет —И вот в садуЯблоньку заметил.Воздух носом потянул:— Запах-то не здешний!Что за диво! —Дед моргнул.— Слива иль черешня? —Перед яблонькой стоит,Опершись на палку.— Испытаю, — говорит, —Есть ли в ней закалка?Дунул яблоньке в лицо,Стукнул палкой о земьРаз, другой — и деревцоСразу заморозил.— Что за польза от такойНеженки на свете! —И решил он так: — ВеснойБаловались дети.Рассердившись, прочь идетСнежный, бородатый,Возле школы, у ворот,Пригрозил ребятам:— По округе я хожу.Всюду дела столько!Вам же, как я погляжу,Баловаться б только! —И ушел своим путем,Прошумев бураном.Прибежали дети в сад —Помрачнели лица.Все к учителю спешатГорем поделиться:— Может, яблоньку для зимОдевать нам ватой?..И сказал учитель им:— Слушайте, ребята!Я такой совет даю:Чтоб южанке нашейВ здешнем северном краюБыл мороз не страшен, —Нужно новый сорт, друзья,Нам скорее вывести —От природы ведь нельзяЖдать особой милости…И закончил свой рассказ,Умно глаз прищуря:— А тому научит насДедушка Мичурин.Будет в деле толк и прок.Времени не тратя,Собирайтесь-ка в кружок,Да начнем занятия. —Дни бегут, спешат вперед…Трудятся ребята —Много дела и заботСтало у юннатов.Все хлопочут на своемОпытном участке.Но об этом обо всемНе расскажешь в сказке.И в саду на этот разЯблонька-красавицаЛучше первой принялась,Поднялась, кудрявится,Разрастается…И вот,Выбрав ночку синюю,Дед-Мороз опять идет,Серебрится инеем.Застеклил всю речку льдом,Вышел на дорогуИ над яблонькой потомНаклонился строго:— Так и знал —Опять веснойДети посадили!Неужели надо мнойПодшутить решили? —Дунул стужей —Не берет!Снова дунул стужей,Стукнул палкой —Нет, живет!— Крепче холод нужен!Изо всех морозных силТопнул он ногою,Грозно снег колючий взвил,Зашумев пургою.— Если стужа не взяла,Так сломлю бураном я! —Удивился: все целаЯблонька упрямая!— Знать, серьезно в этот годПотрудились дети.Удивительный народ —Пионеры эти!Дед доволен.Сад устлалМягкою порошей.— Вот по мне! —Мороз сказал.— Деревцо хорошее!Если ты передо мнойУстоять сумело,Извини за нрав крутой,Оставайся смело! —Так Мороз проговорил.Уходя из сада,Чудо-яблоньку накрылКружевным нарядом.Лишь повел рукой Мороз,Лишь моргнул он глазом —Как откуда что взялось:Серебро, алмазы!Прибежали дети в садВ мае, в час рассвета:Что же стало, знать хотят,С яблонькою этой?Смотрят: инея белей,Вся в цвету южанка!И родное имя ейДали — Северянка!С той поры из года в годЯблонька-красавицаВсе пышней в саду цветет,Все смелей кудрявится.Стал родным ей школьный сад,Край суровый здешний.Поднялись соседки в ряд —Сливы и черешни.

<emphasis>Василий Кузнецов</emphasis>

В ДОБРЫЙ ЧАСОля в школу собиралаБрата Митю в первый класс,Умывала, одевала,Все ли в ранце проверяла,А потом поцеловалаИ сказала:— В добрый час!А потом спросила Оля:— Хочешь, я с тобой пойду?Я тебя до самой школы,До подъезда доведу..Митя ей сказал:— Не надо,Лучше я один пойду.Школа тут,За детским садом,Я не маленький,Найду.И пошел.Идет он смелоИ уверенно идет.Поворот один налево,И направо поворот.Вот прошел онДва квартала.Вдруг навстречу —Генерал.Поклонился генералу,Улыбнулся генералИ сказал:— Почему такой веселыйА, малыш?Куда спешишь?— Я иду учиться в школу.В первый класс!..— В первый класс?Превосходно!В добрый час! —Улыбнулся генерал,Шаг назад —Дорогу дал.Мите даже стыдно стало:Может, этот генералСто фашистских генераловОкружил и в плен забрал.Может он,Сражался в Польше, —Иль еще в какой стране,Сотню раз,А, может, большеОтличился на войне.Может, как Чапаев, дрался,Уцелел от пуль, от мин,Может, первый онВорвалсяС нашей армиейВ Берлин.И вот этот генералМне пройти дорогу дал.Сам с собою рассуждая,Митя к школе подошел.Школа. Вот она какая…— «Школа № 2», — прочел.В ней учиться десять лет…Это много или нет?Десять лет…Пожалуй мало.Я серьезно говорю.Доучусь до генерала,Там — увижу,Посмотрю.

ТРИ АВТОБУСА ВЕСЕЛЫХЛегкой пыли клубы вьются.По дороге столбовойТри автобуса несутся —Красный,Желтый,Голубой.Три испытанных шофераТри автобуса ведут,Три отряда пионеровВ лес из города везут.Из открытых окон песняРвется в поле, на простор,И летит, плывет над лесомВ синеву Уральских гор.Три автобуса свернулиКруто вправо, в бор густой.Пассажиры улыбнулись,Влево, вправо покачнулись —Сразу в песне перебой.Три автобуса веселыхНа лужайке встали в ряд.Из кабинВсе три шофераВышли,Смотрят на ребят.А ребятаПо-отрядноПо дорожкеВ лес пошли,Голосисто,Дружно,ЛадноПесню в лагерь понесли.— Здравствуй, лагерь!Шире двери!Настежь двери открывай!Мы к тебе на три недели,Мы — на отдых.Принимай!Хорошо встречает лагерьДачи окнами блестят,Солнце, речка,Сосны, флаги —Все приветствует ребят.Три автобуса обратноВ город из лесу бегут.Только…Странно,Непонятно:Мчатся,Песен не поют.

В ЗИМНИЙ ВЕЧЕР(Из воспоминаний детства)Помню: тесная избенка,За окном свистит метель.Мать баюкает сестренкуИ сидит прядет кудель.На нее смотрю, бывало,Помню грустный нежный взгляд.Это было… лет, пожалуй,Сорок пять тому назад.Уж тогда вторую зимуВ школу я ходил не зря:Сам читал я без запинокКнигу толще «Букваря».За окошком вьюга злится,Вот в сенях пропел петух…Помню: пальцем по страницеЯ вожу — читаю вслух:

«Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя…»

Чуть скрипит над зыбкой очеп,Да жужжит веретено,Злая вьюга будто хочетВлезть в избу через окно.

«…То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит».

На столе от сальной свечкиРобкий светит огонек.Мне сказал, слезая с печки,Тятя: — Ну, читай, сынок!

«Наша ветхая лачужка

И печальна, и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?..»

Эти строки тятя с мамой,Знал я, слышат в первый раз,Вдруг сказали: — Это, прямо, Все написано про нас!

«Или бури завываньем

Ты, мой друг, утомлена,

Или дремлешь под жужжаньем

Своего веретена?»

— Все как есть! Ну, слово в словоПро меня! — сказала мать. —Если все, сынок, ты снова…Эх!.. Самой бы почитать! —Догорел огарок свечки,Мать прядет, в избе темно.Свиристит сверчок за печкойДа жужжит веретено.

<emphasis>Леонид Куликов</emphasis>

НА ЛЫЖАХЯ весело едуПо лыжному следуК реке, где резвятся дружки.С горы они смелоНесутся, как стрелы,А в гору ползут, как жуки.Скользят мои лыжиПо склонам все ниже,Бегут по просторам снегов…И даже, бывает,Меня ж обгоняютНа тридцать и сорок шагов!На склонах трамплиныПодставили спины,Готовые в воздух метнуть.Над замершим боромНесусь метеором,И это не страшно ничуть!И в сердце, летящемНад снегом блестящим,Рождается песня, и слышится мнеЗвенит эта песняО нашей чудеснойШирокой уральской земле!

НАШ ПРИЕМНИКУ нас приемник на столе!Послушать интересно.Что ни случится на земле,Ему всегда известно.В нем столько песен и речей,Коротеньких и длинных,Как будто множество людейЗалезло в середину.Откуда там и бас, и джаз,И скрипка, и певица,Когда туда никто из насНе мог бы поместиться?А если в ящик поглядеть,Там, в самой середине,Блестит стекло, сверкает медь,Совсем, как в магазине.Стоят в приемнике рядкомКакие-то игрушки!Винты, колеса со шнуром,Стаканчики, катушки…Там даже есть один магнитИ всякие предметы,А кто поет и говоритНе видно. Их там нету.Игрушки чудные егоМы трогали руками,Но не разбили ничегоТак и сказали маме.Она вздохнула тяжелоИ говорит с упреком:— Ах, малыши, ведь вас моглоУдарить сильно током. —Молчит приемник и сейчас,Молчит уж две недели.Должно быть, сердится на нас,Что мы в него глядели.

<emphasis>Лидия Преображенская</emphasis>

МАМИН ГАЛСТУКГалстук мамин, старенький,Потерявший цвет,В ящичке хранитсяДвадцать долгих лет. Здесь же фотография — Память прошлых дней. Маму-пионерку Вижу я на ней.Вот она — веселыеЧерные глаза,Нос задорный, вздернутый,С лентою коса. Туго перехвачен Галстук на груди. Мама с фотографии На меня глядит.Будто хочет вымолвить:— Как твои дела?Как ты сбор отрядаНынче провела? А со мною рядом — Милая, своя, Славная, родная Мамочка моя.И все так же смотрятЛасково глаза,Только поседелаЧуточку коса. Мама улыбается: — Я, как ты, была, Галстук пионерский Крепко берегла.Пусть поблек от времени, —Ты его наденьВ праздничный, Октябрьский…Долгожданный день.

НАСЛЕДСТВОСтальная пластинкаА рядом — резец.Его подарил мнеКогда-то отец. Он мне говорил, Усмехаясь в усы: — В нем сила сокрыта Волшебная, сын.Я в руки резец тотС надеждою брал:В чудесное верил,Чудесного ждал. Но в детские годы Захлопнулась дверь — Я слово отцовское Понял теперь.Под этим резцомОживает металл…Взгляни: на пластинкеЛюбимый Урал. И горы, и небо, Сиянье озер, Цветы полевые Соткали ковер.Неслышно по травамСтупает олень,Горит над оленемНемеркнущий день.А ниже, в долине,Свиваются дымы:Там трубы заводов,Там город родимый. Теплеет резец Под моею рукой, Как будто сегодня Он делит со мнойТревоги и думы,И радость творца —Все то, что в наследствоЯ взял у отца.

СЕЛО СТЕПНОЕСушат ветры знойныеИ луга, и нивы.Клонят травы желтыеГоловы сонливо. И недаром названо Так село родное Всем давно знакомым Именем «Степное».Мы гостили летомУ ребят в Подгорном,Любовались краемГолубым озерным. А когда прощались С ними на вокзале, Мы вздохнули грустно И друзьям сказали:— Если бы могли мыУвезти с собоюХоть частицу лесаК нам в село Степное. Но недавно в школу Письмоносец Павел В наш отряд посылку И письмо доставил.«Есть деревьев разныхМного на Урале.Мы для вас, ребята,Семена собрали…» Пишут так подгорненцы, Шлют свои приветы, А в посылке — семечки. И каких тут нету!Засмеялся радостноКоля, наш вожатый:— Славно догадались,Молодцы ребята! Вот и лес приехал К нам в село Степное. Семена посадим Нынешней весною.Будем мы ухаживатьДружно, всем отрядом,И взойдут березы,Сосны ряд за рядом. С каждым годом выше Будут подниматься И лесочком станут Лет через пятнадцать.На луга, на пашниДеревца собоюЗасухе и ветруВсе пути закроют. И тогда, наверное, Мы село родное Назовем по-новому, Именем «Лесное».

В ВАГОНЕЗа окнами вагоннымиПлывет зеленый бор.Вот в кителе с погонамиЗаходит контролер. Проходит меж диванами. Обходит весь вагон И щипчиками странными Билеты метит он.Качая куклу бережно.Сидит Танюша, ждет.Подходит он и вежливоБилет из рук берет. — Скажите, — улыбается, — А сколько дочке лет? Быть может, полагается Для дочки взять билет?— Вчера купили Свету,Ей только два денька— Два дня? Тогда билетаНе нужно ей пока…

<emphasis>Евгения Трутнева</emphasis>

УРАЛЬСКИЕ КАМНИПод землей в горах укрытСтранный камень, малахит.Он и медная рудаПодружились навсегда.Им бы сделаться колоннойЗолотой или зеленой,Им стоять бы на вокзалеИли где-нибудь в саду!Поскорей бы камень взяли,Разыскали бы руду!Изумрудам и топазамТоже хочется на свет!Ночь глядит звериным глазом,Бурелом запутал след…Трудно, камни, вас найти,Много стражи на пути,Но рабочие с лопатойОткопали клад богатый.Камни в пленках, и грязны, —Нам такие не нужны:В мутной, темной глубинеНичего не видно мне!Мастер ловкими рукамиЧистит, точит, режет камень,В каждой грани, как свечу,Зажигает по лучу.Я беру топаз из груды,Разбираю изумруды…И в одном я вижу море,А в другом пожар лесной.Вижу розовые зори,Голубую ночь весной.В каждом камне, как в окне,Светлый луч мигает мне.

ЧАСЫНа стене висит домок —Маленькая будка.Там закрыта на замокКаждая минутка.По тарелке ровным кругомХодят стрелки друг за другомА под ними — часовой,Только он — вниз головой.Он считает каждый шаг:«Тики-так… тики-так…»Я подумал: если стрелкиПередвинуть по тарелке,Если им итти помочь,День пройдет и будет ночь?Я залез на папин стол,Взял и стрелки перевел.Не понравилось часам,Почему — не знаю сам!Сразу бьют тринадцать раз:Не поймешь, который час.

ДЕД МОРОЗДед мороз шагнул в ограду,Потоптался у дверей;С рукавов, пройдясь по саду,Отряхнул он снегирей.Под березой под высокойВ частых крестиках снежок.За насмешницей сорокойС лаем прыгает Дружок.А она повыше вскочит,Сбросит с веток снежный комИ хохочет, и хохочет,И хохочет над Дружком!Санки-кованки, как птица:На горе не виден след.Дед Морозко щиплет лица,Разыгрался старый дед!Покажи себя, Морозко!Где ты, с длинной бородой,Весь в ледышках, в ярких блестках,В белой шапке со звездой?Только нам не удаетсяВстретить деда у берез:Он залез на дно колодца,Белый пар оттуда вьется —Это дышит дед Мороз.

РАННЕЙ ВЕСНОЙУтро подняло завесу,Всюду солнце, всюду свет!Это кто прошел по лесу?Кто в снегу оставил след?На пригорках, на полянах —След не след — земля видна, —Это вышла из туманов,Это здесь прошла весна!Белоносый, черный, строгийГрач гуляет по дороге.Кто повесил на сучкиШубки заячьей клочки?Это сам беляк-зайчишкаШубу снял — надел пальтишко.Под землей, в постельках темныхОжил каждый корешок.Каждый кустик что-то вспомнил,В каждой ветке бродит сок.Говорливы, суетливыРучейки бегут в лога.Ждут весеннего разливаИ луга, и берега.Между берегом и льдиной —Кромка солнечной водыКрик далекий, журавлиный…Птичьи в лужицах следы.Яркий воздух свеж и звонок,Скоро верба зацветет.Из берлоги медвежонокЗа медведицей бредет.И глядит не наглядится,Широко раскрыл глаза:На суку щебечет птица,Скачет белка-егоза,Может, враг, а, может, друг —Незнакомо все вокруг…В это утро, в этот часМир он видит в первый раз.