«У них в каждом лагере есть по несколько докторов – мужчин и женщин, называемых ими предсказателями, – писал Эдвин Дениг в 1854 году, – каждый из которых занимается как лечением, так и магией. Обычно это старые негодники, безобразного вида, но огромного опыта»[127]. Так Дениг выражал свое мнение о людях, занимающихся шаманскими практиками лечения больных и предсказания будущего, признавая в то же время их опыт и способности.

Не всякий человек мог стать шаманом. По словам сиу, никто не пытался лечить больных, если не получал на то санкцию свыше – в видении. В то же время никто не мог отвергнуть обязательства стать шаманом, переданные ему в этом видении. Каждый шаман лечил только те болезни, от которых в видении ему были даны методы лечения[128]. Эти методы включали в себя применение лекарственных средств, определенные молитвы, песнопения и ритуалы. Некоторые легкие недомогания не требовали церемониального лечения, и люди справлялись с недугом самостоятельно или обращались к помощи знатоков лекарственных трав – старикам, не имевшим особой связи со сверхъестественными Силами, но благодаря своему опыту и мудрости выступавшим иногда в качестве целителей. У кроу таких называли акбариа, и они работали без специальных санкций Высших Сил. Акбариа пользовались распространенными народными средствами и техниками, но иногда в ходе практики они получали видения и тогда становились настоящими шаманами (батсе вашпе)[129].

Социальной иерархии среди шаманов не было, хотя определенное деление существовало. Чирикауа апачи говорили: «Шаманов было много. Сверхъестественную Силу мог получить любой апач. Большинство людей имели какую-либо церемонию – длинную или короткую. Не было никаких рангов среди шаманов. Каждый обладал каким-нибудь отличным от других знанием, а потому никто не был лучше другого… Если шаман не мог помочь тебе, ты шел к другому. Если человек получал Силу, которая помогала ему стать быстрым бегуном, этого было достаточно, чтобы считаться шаманом. Обладание любой церемонией делало человека шаманом. Наличие непродолжительной церемонии делало тебя шаманом так же, как и наличие длинной». Образ жизни шаманов ничем не отличался от жизни других людей. Они также ходили на охоту и воевали[130]. В некоторых племенах (у мускогов, апачей и навахов) шаманы действовали поодиночке, у других (у пауни и пуэбло) были организованы в многочисленные общества, а у третьих (оджибвеи, сиу) существовали и шаманы-одиночки, и шаманские общества[131]. Например, у зуньи в начале XX века все еще существовало двенадцать шаманских обществ[132].

Основное деление шаманов заключалось в методах, используемых ими в своих практиках. Например, американский этнолог Фрэнсис Дэнсмор, исследовавшая культуру племени ютов в 1914–1916 годах, сообщала, что в это время их «лекари» в зависимости от полученной Силы и методов лечения делились на две группы. В обоих случаях шаманы полагались на своих сверхъестественных помощников, но представители одной группы дополнительно использовали лекарственные растения, тогда как представители другой этого не делали, полностью доверяя Силе. Представителей первой группы называли «докторами», а других «шаманами». Различие также заключалось в том, что «шаманы» не покупали друг у друга магические песни, поскольку каждый из них был способен получить необходимую информацию от сверхъестественных Сил, тогда как «доктора» часто покупали и продавали свои песни, а старые «доктора» за плату передавали их молодым. За хорошее «средство от болезни» (метод лечения) следовало отдать прекрасного коня, получив взамен информацию о лекарственных растениях, способах их применения и магические песни, без которых средство лечения не приносило ожидаемого результата[133].

Среди оджибвеев шаманы в зависимости от техники, применяемой для лечения или гадания, делились на четыре группы: тсисаки, вабено, нанандави и меда (миде). Использование той или иной техники зависело от указаний, полученных шаманом в видении. Представители первых трех групп действовали поодиночке, тогда как меда входили в общество мидевивин. Тсисаки – шаман, «открывающий скрытую правду» во время проведения церемонии «Трясущейся Палатки». В некоторых случаях тсисаки связывали и подвешивали в палатке, после чего костер затухал. Шаман призывал духов, они являлись к нему и давали необходимую ему информацию, а также освобождали от пут. С появлением духов палатка начинала сильно трястись. Тсисаки были наиболее влиятельными шаманами оджибвеев. Нанандави можно назвать племенным доктором. Он призывал своих духов-покровителей, которые находили причину заболевания и давали ему указания, как избавиться от нее. Обычно нанандави делал это, приставляя маленькую костяную трубочку к больному участку тела, и в зависимости от указаний духов либо дул в нее, либо высасывал через нее «причину болезни». Кроме этого, нанандави могли применять лекарственные средства и другие шаманские техники. Вабено – «люди неба на рассвете», или «люди рассветного неба» – использовали манипулирование огнем при толковании сновидений и лечении больных. Во время ритуалов вабено хватали горящие угли руками, не обжигаясь ими. Для этого использовали различные отвары трав, защищавшие руки от ожогов. Больных лечили, манипулируя огнем у тела пациента. Их контакт с духами во время транса проявлялся в их работе с огнем. Сны они также толковали входя в транс, чего добивались, не отрываясь глядя на горящие угли и распевая молитвы. Меда (или миде) составляли шаманское общество, обладавшее огромным влиянием в племени. Вступление в общество и дальнейшее обучение новичков сопровождалось проведением определенных обрядов, во время которых их обучали свойствам лекарственных трав и необходимым для лечения больных церемониям[134]. По данным Фрэнсис Дэнсмор, тсисаки в своей практике не применяли лекарственных растений, тогда как миде использовали их достаточно широко[135].

Церемониальные медвежьи погремушки племени арикара

У апачей Белой Горы[136] существовало три типа шаманских церемоний, общее количество которых составляло тридцать шесть, и соответственно три типа шаманов. К первому типу относились полностью традиционные церемонии, которым шаман обу чался и не мог ничего добавить из личного опыта. Ко второму – традиционные церемонии, исполнителем которых был шаман, имевший в видении личный контакт со сверхъестественными Силами, а потому способный добавить к ним дополнительные песнопения и молитвы. К третьему типу относились церемонии, полученные только через личный опыт общения со сверхъестественными Силами. Здесь все молитвы, песнопения и ритуалы исходили от духов-покровителей. Таких церемоний было всего лишь две. Шаман третьего типа считался более сильным, чем шаман первого типа, хотя последние церемонии доминировали. Шаманы, которые к традиционным церемониям могли добавить еще и знания, полученные в личном контакте с духами, считались самыми сильными. Церемонии занимали от получаса до четырех дней. Короткие церемонии служили только для диагностики заболеваний[137].

В отличие от многих других племен у индейцев пуэбло шаманские общества, помимо лечебных функций, также играли большую роль в политической жизни племени. Они всегда непреклонно поддерживали старые традиции, духовно влияя на соплеменников. Их сила, хотя и редко проявляемая в политических делах, показывает превосходство их политического авторитета. Шаманы могли даже наложить вето при выборе племенного лидера. К 1929 году у акома пуэбло оставалось три шаманских общества – Кремня, Огня и Громового Облака. Кроме того, существовали «змеиные шаманы», но они не были организованы в отдельное общество, а представляли лишь отдельных шаманов, лечащих змеиные укусы. Общество Громового Облака и змеиные шаманы не обладали влиянием ни в политической, ни в церемониальной жизни племени. Основная задача общества Громового Облака заключалась в лечении людей, пострадавших от удара молнии, и вправлении костей. Они также лечили людей, имеющих «дурной запах из желудка» (халитосис?). По-настоящему важными и влиятельными были общества Кремня и Огня. Они лечили болезни, происходящие от нападений колдунов, а также очищали поселки от злых духов. Именно они имели огромное влияние на политическую и религиозную жизнь соплеменников. Эти общества являлись тайными организациями, основная задача которых заключалась в борьбе с колдовством. Они состояли как из мужчин, так и из женщин. Однако женщины не занимались лечением больных, а лишь помогали мужчинам[138].

Но шаман не был единственным практиком священных знаний, закрытых для непосвященных. В каждом племени также существовали практики высшего уровня – жрецы, которые в отличие от шамана работали со сверхъестественными Силами посредством общеплеменных церемоний, направленных на благо всего народа. Шаманские церемонии были менее стандартизированы, чем традиционные, исполняемые жрецами, поскольку шаманский опыт во многом был основан на спонтанности и личном опыте. Хотя порой, как у навахо, четкой грани между ними не было и все церемонии проводились по жесткой схеме. Жрецами становились люди более богатого духовного опыта. В случае необходимости они также могли лечить больных и выполнять прочие шаманские функции, тогда как обычный шаман проводить общеплеменные церемонии не мог.

Способы получения Силы были различны, и от желания человека обладать той или иной из них ничего не зависело. По словам апачей, именно Сила выбирала себе человека и являлась ему. «Силы сами выбирали себе человека, – говорили они. – Ты мог пожелать стать шаманом определенного типа, но (эта) Сила не говорила с тобой». Обычная схема получения Силы была следующей: сперва дух-покровитель давал знать о себе голосом, потом появлялся в образе какого-либо животного, птицы или существа, преображался в форму человека (или наоборот) и давал будущему шаману знания определенного ритуала (обычно это происходило в жилище духа-покровителя) – песни, предметы для проведения ритуала (которые он должен был сделать), запреты и даже какую плату он должен брать за них[139].

Не всем индейцам удавалось стать обладателями сверхъестественных Сил, и они проводили очень четкое разграничение между людьми, обладающими ими, и всеми остальными. Первые включали в себя жрецов или святых мужей и шаманов, использующих Силу во благо других людей – в основном для постановки диагноза и лечения болезней. В эту же категорию входили люди, чаще использующие Силу в личных целях – для обнаружения утерянных предметов, успеха на войне, увеличения шансов успешной торговли, охоты, предсказания будущего и т. п.[140]

Таких людей можно поделить на три группы.

1. Люди, получившие огромную духовную и сверхъестественную Силу, – жрецы или святые мужи.

2. Люди, получившие большую сверхъестественную Силу, – шаманы.

3. Люди, получившие небольшой объем сверхъестественной Силы.

Люди первой группы относились к категории жрецов, и их можно назвать просветленными. Их основная функция заключалась в проведении церемоний, направленных на благосостояние всего племени. Они также могли исполнять основную функцию шаманов – лечить людей. В некоторых культурах это деление было очень четким, в других несколько размытым. У пауни, например, между шаманами и жрецами пролегала жесткая разделительная линия. При этом, как уже упоминалось выше, во всех культурах жрецы также могли лечить людей, но шаманы не могли выполнять функции жреца[141].

Вторая группа – шаманы – использовала свои знания на благо отдельных людей. «У нас есть шаманы для всевозможных целей, – говорили чирикауа апачи. – Существуют церемонии на все случаи жизни – лечения болезней, безответной любви, удачной охоты, войны и других целей». Эти слова верны для любого из индейских племен. Но ни в одном племени шаман не был специалистом широкого профиля. Данное правило работало и относительно лечения болезней.

К последней, третьей группе относились обычные общинники, получившие определенное количество сверхъестественной Силы, достаточной только для собственного использования, но не более того. Как правило, эти люди получали Силу от шаманов. Но могучий шаман мог передать мощную Силу кому-нибудь из соплеменников, и тогда человек со временем также получал широкую известность. Обычно это случалось благодаря успехам индейца на тропе войны. Например, он мог получить амулет и связанные с ним ритуалы, песни и табу, которые делали его неуязвимым в битвах, что впоследствии он не раз доказывал в кровопролитных сражениях.

Люди второй и третьей категорий могли получить свои Силы от других шаманов, но для жрецов обязательным условием был первичный призыв свыше.

Арикара по имени Медвежий Живот

Для всеобщего признания шаману не обязательно следовало быть лекарем. Человек, чья Сила была связана с войной (военная магия), часто добивался общественного признания и мог получить определенную власть среди соплеменников. Так, например, лидер апачей Джеронимо, известный своими боевыми деяниями, добился политической власти в племени благодаря своим сверхъестественным церемониям. Он мог предсказать исход боя, и воины так часто пользовались его услугами во время экспедиций, что со временем стали зависеть от него. Он проводил свои ритуалы, после чего говорил, куда можно направиться, а куда нет[142].

Женщины могли обладать точно такими же Силами, как и мужчины, и существовало много шаманок, чьи Силы были не менее мощными, чем у мужчин. Эдвин Дениг писал об ассинибойнах: «Старые женщины также часто являются шаманами, как и старые мужчины, и пользуются не меньшей известностью»[143]. У апачей шаманки не могли участвовать лишь в церемонии палатки-потения и изображать Горного Духа в соответствующей церемонии[144].

Человек мог получить Силу двумя способами. Первый, пользуясь терминологией западных апачей, можно обозначить как «Сила находит тебя» (личный духовный опыт), а второй – «Ты находишь Силу» (от другого шамана, посредством определенных церемоний). В первом варианте Сила выбирала себе человека для передачи определенных способностей. Во втором варианте ситуация была полностью противоположна – человек выбирал себе Силу, но она должна была «дать ему свое согласие». Для апачей это различие имело важное значение, хотя в некоторых случаях люди, «нашедшие Силу» благодаря своим способностям, получали широкую известность[145].

Личным духовным опытом человек мог получить Силу:

1. В видении во время целенаправленного поста, в период которого он отказывался от еды и постоянно молился.

2. Во сне.

3. В критических ситуациях, во время особых состояний, связанных с перенапряжением или истощением, – усталостью, тяжелой, длительной болезнью и т. п.

От другого человека Силу можно было получить двумя способами:

1. Передача Силы другим шаманом (по просьбе).

2. Передача Силы другим человеком (по его инициативе).

Человек не мог прогнозировать, когда он сможет получить своего духа-покровителя. Это могло произойти как в раннем детстве, так и в зрелом возрасте. Одним везло, и в течение жизни они получали Силы от нескольких духов-покровителей. Другим же, несмотря на все их попытки, так и не удавалось заручиться поддержкой Высших Сил, и они были вынуждены покупать защитные амулеты у шаманов. Сила могла явиться к человеку в любое время и в разных видах. Определенного правила не было. Обычно для получения Силы человек постился, но не всегда это было необходимо.

Чирикауа апачи говорили, что их соплеменники порой получали Силу в видениях в раннем возрасте – в семь-восемь лет, но это было скорее исключением, чем правилом. Обычно это происходило после того, как человек взрослел[146].

Индейцы считали, что Сила – живая, способна себя проявлять, вести разговор и появляться перед человеком по своему желанию. Наиболее распространенными были случаи, когда Сила являлась во сне или во время болезни, когда человек был крайне истощен. Первичный контакт между Силой и человеком, которого она выбирала, мог произойти в нескольких вариантах.

1. Дух – источник Силы – предлагал ему свою Силу, давая ему магические песни, ритуалы и амулеты, а также запреты, которые тот должен был впредь соблюдать, либо пояснял человеку, какие песни и молитвы, связанные с данной Силой, он должен был ра зучить, поскольку без них ею нельзя было пользоваться и ее контролировать. Индейцы, которым Сила явилась во сне, говорили, что опыт этот был незабываемым. Считалось, что она будила человека и их контакт происходил уже наяву. Человек мог отказаться от предлагаемой Силы, но случалось это крайне редко, поскольку такие действия могли «обидеть» ее и спровоцировать на причинение зла[147].

2. Во втором случае дух являлся тяжело больному человеку, когда он был на грани между жизнью и смертью. Одним из таких был широко известный во всем мире шаман сиу Черный Лось[148]. В середине позапрошлого века среди ассинибойнов величайшим шаманом, занимавшимся лечением больных и предсказаниями, считался человек по имени Высохшие Кости Быка. Однажды он сильно заболел, а затем, вероятно, впал в кому. Как бы там ни было, индейцы решили, что он мертв, плотно завернули его тело в несколько одеял и сыромятных кож и поместили его на помосте среди ветвей дерева[149]. Но он пришел в себя, сумел освободиться от стягивающих одеяла и кожи пут и спустя несколько дней догнал откочевавший лагерь соплеменников. Скорбящим сородичам он рассказал, что его дух побывал в потустороннем мире, многое видел там, а также узнал прошлое и будущее. После этого он стал почитаться как великий шаман и пророк[150].

3. Первый контакт мог произойти в состоянии бодрствования, о чем свидетельствовало некое необычное или неожиданное событие – знак, говорящий индейцу о том, что Сила рядом и готова передать себя в его руки. Например, один из западных апачей рассказывал, как однажды начался сильный дождь. Молния ударила недалеко от него и «покатилась» в его сторону. Он был очень испуган, но молния ушла в землю прямо перед ним. Затем ударила следующая молния и также покатилась к нему и ушла в землю. Когда индеец вернулся домой, он начал учить соответствующие песни и молитвы. «Я знал, что Сила Молнии хотела, чтобы я применял ее»[151]. У навахов шаман-лекарь получал Силу, обучаясь у других шаманов, тогда как шаман-диагностик становился таковым только благодаря личному духовному опыту – видению, которое он неожиданно получал во время разного рода церемоний и т. п. Человека начинало сильно трясти, после чего он слышал голоса. Диагностики выясняли причину болезни и методы ее лечения, находили потерянные предметы, скот и людей, а также иногда делали пророчества[152].

4. Вариант, когда индеец слышал голос или голоса, предлагающие ему Силу, случался крайне редко. Он мог сопровождаться видением.

Шаман кри Прекрасный День говорил: «Если ты хотел стать сильнее, то шел поститься». Такой способ, называемый индейцами «поиском видения», был наиболее распространенным для получения духа-покровителя. В данном случае Сила не «предлагала» себя человеку. Напротив, человек проводил специальный пост, испытывая различные лишения и призывая различных духов-покровителей явиться к нему и даровать свою Силу. Человек мог «получить» любую из многочисленных Сил, и применялись они для разнообразных целей. Согласно апачам, во вселенной существует неисчерпаемое количество каждой из Сил, и человек может получить лишь малую толику Силы и взять ее под контроль. Остальная ее часть остается незатронутой. Если же человек начинал проявлять неуважение к полученной Силе, она могла покинуть его и причинить массу неприятностей[153]. Женщины через церемонию поиска видений не проходили, но иногда видения посещали их. Интересно отметить, что обычно, хотя не всегда, духи-покровители являлись им в женском обличье[154].

Обычно пост проводили на вершине холма, но некоторые страждущие могли забраться в медвежью берлогу или располагались на ветвях дерева, склоненного над рекой. Бывало, что человек сооружал плот и проводил пост на нем, а некоторые даже просиживали долгое время на спине неоседланной лошади[155]. Во время поста человек полностью отказывал себе в еде, а иногда и в воде, постоянно взывая к духам с мольбой, прося их явиться ему. Он мог весь день лежать или же стоял без отдыха, поворачиваясь вслед за солнцем. Считалось, что чем сложнее будут испытания во время проведения поста, тем скорее духи сжалятся над ним и явятся ему. Явившийся в видении дух обычно вел человека в огромную палатку, где присутствовали другие духи. Именно там они объясняли человеку, какую Силу они даруют ему, и обучали соответствующим песням и ритуалам. Очень часто такой Силой была способность лечить людей. Считалось, что человек скорее получит себе в покровители духа бизона, если будет проводить пост, положив себе под голову череп бизона, духа медведя – если проведет пост около или внутри медвежьей берлоги. Но правилом это не было, и постящемуся могли явиться совсем другие духи или не явиться вообще. Если первый поиск видений не приносил результатов, юноша предпринимал дополнительные попытки, пока не получал искомого видения.

Поиск духов-покровителей при помощи соблюдения ритуальных постов был не только неотъемлемой частью ритуальной жизни мужчин многих племен, но зачастую решал последующую судьбу человека. По словам манданов, их соплеменники «проходили через проведение постов… так же, как вы, белые люди, работаете, чтобы добыть деньги»[156]. Количество дней, в которые постился человек, в разных племенах несколько отличалось, хотя у всех число четыре считалось священным. Например, черноногие постились четыре дня, а манданы четыре, семь или девять дней.

Существо, появлявшееся человеку и становившееся его духом-покровителем, обычно было духом какого-либо животного или птицы. Из животных наиболее часто появлялись маленькие зверьки. Как правило, представители животного мира являлись в человеческом облике, и лишь после того, как они исчезали, постящийся осознавал, кем они были на самом деле. Дух инструктировал постящегося, какие амулеты ему следует сделать, как с ними обращаться, как раскрашивать свое тело, какие песни и ритуалы исполнять и какие запреты следует соблюдать. При этом дух давал человеку защиту на войне от врагов, наделял его способностью лечить больных или раненых, зазывать бизонов и т. п. Зачастую ему приходилось еще несколько раз проходить через пост, либо потому, что такие инструкции были получены в первом видении, либо с целью получить дополнительных духов-покровителей[157].

Воин из племени черноногих

Обычно человек впервые проходил церемонию поиска видений в юном возрасте, хотя, по словам шайенов, в их племени духи-покровители редко приходили к человеку, которому было менее двадцати лет[158]. Мальчики племени манданов первый раз постились в возрасте восьми-девяти лет. Первый пост был коротким, и срок его постепенно увеличивался, пока мальчик не достигал семнадцати-восемнадцати лет. Манданы не ждали, что видение будет приходить человеку во время каждого поста. Именно благодаря многочисленным постам, считали они, человек мог добиться поддержки духов и достичь богатства и положения в племени. Юноши постились сутками без пищи и воды вне деревни. Время от времени отец посылал кого-нибудь посмотреть, все ли в порядке и нет ли угрозы для их жизни. Если же самоистязание юноши становилось опасным для него, отец мог остановить пост[159]. Мальчик племени понков, достигший половой зрелости, раскрашивал свое лицо углем, чтобы все знали о его священной цели, и шел на вершину какого-либо малопосещаемого холма, где постился и молился в течение четырех суток. Лишь только после наступления темноты к нему приходил старик, приносивший воду. Если ему везло, он заручался сверхъестественной помощью какого-либо духа. Позже он мог поститься снова и получать новые Силы от других духов[160].

С другой стороны, у племени арапахо в отличие от многих других племен не существовало практики посылать подросших мальчиков поститься, чтобы получить видения. У них поститься уходили взрослые мужчины. Арапах также мог получать сверхъестественный опыт несколько раз в жизни. Пост продолжался от двух до семи дней, хотя последнее было довольно редко. Обычно, по словам индейцев, постились четыре дня, но чаще всего три[161].

В большинстве племен мужчины с возрастом постились гораздо реже или вообще оставляли эту практику. Даже у столь религиозного племени, как манданы, человек, достигший зрелого возраста, обычно постился меньше, чем прежде, однако если мужчина считал, что ситуация требует того, он продолжал периодически поститься до старости. Поводом для этого среди прочего могли послужить преследующие его неудачи. Тогда он постился в течение долгого срока[162].

Некоторым людям везло, и они получали мощные видения во время первого же поста, другим же не удавалось получить собственного духа-покровителя никогда. Последним приходилось покупать амулеты у более удачливых соплеменников или шаманов.

Человек, получивший шаманский «призыв», прежде чем начать практиковать, должен был убедиться, верно ли он понял видение. Шаман павиотсо Джошуа Браун так говорил об этом: «В видении тебе было сказано, что ты можешь лечить людей. Запомни это, но никому не рассказывай. Не забывай об этом и постоянно обдумывай. Если в видении к тебе явился медведь (его дух), найди медведя. Он твой друг и не причинит тебе вреда. Он поведет себя с тобой как добрая псина. Если в видении тебе явилась лошадь, пойди к лошадям, чтобы убедиться в его правдивости. Лошадь поведет себя как твой друг и сама подойдет к тебе без веревки. И тогда ты убедишься, что можешь лечить»[163].

Силу можно было передать от одного человека другому посредством определенных церемоний, но только в том случае, если сама Сила не была против этого. Человек мог попросить шамана передать ему его Силу, либо шаман сам мог предложить поделиться ею, но не всякий соглашался принять ее от шамана. Силы, полученные в видении от сверхъестественных существ, шаман мог практически без опасений передать другому, поскольку при этом не лишался их полностью. При передаче Сил человек должен был еще внимательнее следить за тем, чтобы не нарушить налагавшихся на него запретов. Шаман в действительности не отдавал Силы, а продавал их, получая в знак благодарности лошадь или иные дары. Например, у арапахо юноша платил шаману за каждое обучение соответствующим ритуалам, песням и т. п.[164] Передача Сил могла происходить и от отца к сыну. Индеец из племени манданов Двигающийся Медленно получил их именно таким образом. Когда он подрос, его отец сказал: «Я собираюсь передать тебе своих богов и научить всему, чему научили меня медведь, дикобраз и выдра (их духи). Я передам тебе песни, но ты должен заплатить мне за них. Я научу тебя всему, чему научился в своем видении»[165]. У пайютов шаманскую Силу также иногда передавали от отца к сыну или от деда к внуку, но чаще это все же происходило через видения[166].

У шайенов, если юноша хотел стать шаманом или получить особую Силу, которой владел один из племенных шаманов, он шел к нему и умолял передать желаемую Силу. Шаман мог отвергнуть его или согласиться разделить Силу. Человек не мог стать шаманом только по собственному желанию, не имея соответствующей Силы. Шаман, разделяющий с соискателем свою Силу, обязательно получал за это плату. Когда страждущий получал Силу, его жена, впоследствии становившаяся его помощницей, должна была быть обучена им и узнать некоторые секреты. Если жена не желала обучаться, он должен был найти себе в помощники другую женщину[167].

Новые члены шаманского общества мидевивин племени оджибвеев получали знания постепенно. При вступлении в общество нового шамана обучали базовым знаниям, а затем постепенно, как говорили индейцы, он «следовал тропой медведя»[168], получая все новые и новые сведения о лекарственных средствах и методах их применения[169].

Навах, решивший узнать ту или иную церемонию, искал «певца» (шамана), готового научить его. Но будущий шаман не получал от одного учителя всю информацию. Навахо считали, что нельзя передавать свои знания полностью, иначе шаман-учитель оставался совершенно беззащитным, и недостающую часть информации получали у другого шамана[170].

Бизоний танцор пуэбло

У апачей шаман сперва испрашивал у Силы разрешения. Если она не противилась этому, претендент легко и быстро разучивал все песни, молитвы и элементы церемонии, как бы много их ни было. В большинстве случаев Сила начинала проявлять себя сразу же. Но иногда случалось, что она никак не проявляла себя, и это означало, что она не желает помогать данному человеку или не уверена в нем и ей требуется время, чтобы убедиться, что он достоин ее. Иногда проходили месяцы и даже годы, прежде чем Сила оказывала такому человеку какую-то помощь[171]. Шаман при этом не утрачивал своей Силы и она не становилась меньше. Обычно шаман соглашался на передачу, когда уже был слишком стар для практики или хотел отойти от дел. Обычно отец передавал свои церемонии сыну или их передавали ближайшему родственнику, хотя бывало и так, что претендентом был человек, не состоявший в родстве с шаманом. Если человек не мог выучить все составные церемонии в течение четырех дней, это значило, что Сила не желала его (переходить к нему). Очень старательный и религиозный человек при взаимодействии с Силой мог узнать ее гораздо лучше, чем его учитель. Вместе с Силой к ученику переходили и связанные с ней запреты и табу[172].

Теоретически Сила доступна каждому, но многие апачи – в действительности большинство из них – не обладали ею. Одна из причин заключалась в том, что получение Силы требовало значительных затрат времени, энергии и денег, чего многие из апачей себе позволить не могут. Кроме того, наличие Силы приносило с собой ряд тяжелых обязательств, а нередко и вызывало страх и зависть у других людей. Даже сегодня апачи верят, что обладание Силой очень привлекательно, может принести богатство, облегчить жизнь и даже увеличить ее продолжительность. Но, несмотря на то, что, по словам апачей, люди, не обладающие Силой, обделены, они также говорят, что наличие ее может привести к проблемам, которых без нее можно избежать. Если человек пользовался Силой во благо других, помогал им и ему удавалось избежать подозрений в колдовстве, его статус значительно возрастал – его услуги были востребованы и хорошо оплачивались. В большинстве случаев люди были рады, если кто-то из их сообщества получал Силу, потому что рядом всегда находился человек, являющийся связующим звеном между людьми и Высшими Силами. Ведь если связь между этими двумя мирами нарушалась, только человек, обладающий Силой, мог восстановить ее.

Изучение апачских песен и молитв всегда было делом сложным, долгим и дорогостоящим. Песни, к примеру, очень замысловатые и запутанные, и порой уходили месяцы, прежде чем человек точно запоминал их все. Исполнение песен требовало и определенной выдержки и физических способностей. Помимо всевозможных тонкостей, их следовало петь как можно громче, чтобы Сила знала, что ее человек силен. После нескольких часов пения многие люди чувствовали себя полностью истощенными. Обычно учитель (шаман) и ученик во время обучения жили вместе в каком-нибудь уединенном месте вдали от людей, чтобы им никто не мешал. За обучение следовало платить и весь период обучения содержать себя и учителя. Размер оплаты зависел от времени обучения и количества песен. В дорезервационные времена оплату производили лошадьми, седлами, одеялами и прочими вещами, но в XX веке предпочтение отдавалось деньгам. В 1961 году апач из местечка Сибекью решил «получить» Силу, но он не хотел использовать ее для проведения церемоний, а потому выучил всего двенадцать песен, на что ушло пять недель. Ему пришлось заплатить за обучение 250 долларов. По тем временам это была огромная сумма. Он имел жену и троих детей, а весь его годовой доход составлял менее 1500 долларов. И это при том, что он выучил только часть песен. Человеку, который хотел бы использовать их для полной церемонии, пришлось бы учить гораздо больше песен, а соответственно и плата была бы гораздо выше. В XX веке все меньше апачей приобретали Силу, и основной причиной тому была высокая стоимость обучения. Для многих из них Сила стала слишком дорогой и недоступной.

Кроме экономической стороны, существуют и другие. Одна из них – необычайная сложность обучения. Например, полный цикл песнопений Силы Чернохвостой Лани состоит из 55–60 песен, каждая из которых может иметь до 26 различных версий и занимать около полутора часов при исполнении. Ученик должен разучивать каждую из них до тех пор, пока не сможет исполнять ее безупречно, потому что любая ошибка впоследствии скажется не только на эффективности Силы, но и может привести к наказанию с ее стороны. Кроме того, многие песни, особенно те, которые используются в лечебных церемониях, содержат архаические слова и выражения, значительно отличающиеся от обычного языка апачей. То есть, помимо всего прочего, ученик был вынужден учить новый язык. Другая сложность состоит в определенных правилах построения структуры песен. Например, при исполнении четырех песен Силы Чернохвостой Лани песню А можно исполнять перед В, но никогда после нее, можно после С, но нельзя перед ней. Относительно песни D никаких запретов нет. Таким образом, всего с четырьмя песнями число комбинаций до-и-после, которые должен был выучить ученик, равняется двенадцати. А число комбинаций всей церемонии из 50 песен составляет 2450 комбинаций![173]

В некоторых племенах человек мог стать шаманом даже по принуждению. У акомов люди могли присоединиться к одному из шаманских обществ после того, как члены этого общества излечивали их от болезни. Попросить принять в общество и научить всем шаманским премудростям мог также любой желающий, но такое происходило редко. Третий путь в общество, распространенный в XIX–XX веках, заключался в «ловле» членами общества соплеменника и принуждении его вступить в свои ряды[174]. «Ловля» проводилась несколькими способами, и один из них заключался в следующем. Поперек улицы пуэбло в линию насыпали угли, и если кто-то переступал через нее, шаман гнался за ним, чтобы схватить. Человек как можно быстрее бежал домой, и если ему удавалось дотронуться до приставленной к дому лестнице, он освобождался от вступления в общество, но если не успевал, то вынужден был стать его членом. Лесли Уайт писал, что знал молодого индейца, окончившего Хаскеллский институт и отличавшегося острым умом, который был «пойман» шаманским обществом и принужден вступить в его ряды. До этого он был свободен от предрассудков, но после вступления в общество стал таким же ревностным шаманом, как и все его «коллеги». Говорили, что со временем он стал обладать значительной сверхъестественной Силой[175].

Принятие Силы было сопряжено с определенными, порой очень тяжелыми, обязательствами и запретами, невыполнение которых шаманом могло повлечь не только потерю Силы, но и вызвать гнев духа-покровителя и последующее наказание с его стороны вплоть до скоропостижной смерти. И чем больше у шамана было духов-покровителей, наделивших его своими Силами, тем больше запретов он должен был соблюдать.

Индеец из племени саук

Силу следовало контролировать, но не всем шаманам это удавалось. Даже неверное проведение церемонии могло грозить человеку разного рода неприятностями. Если во время обучения или исполнения церемонии Ночного Пути навахов шаман допускал ошибку, его могло парализовать[176]. Оджибвеи признавали, что Сила могла «раздавить» человека. Некоторые старые шаманы говорили, что чувствуют себя уязвимыми перед своими Силами. Результатом подобных страхов становились психические расстройства, олицетворяемые Виндиго – ледяным монстром-каннибалом, вынуждавшим своих жертв пожирать членов собственной семьи. Но следует признать, что перспектива этого не останавливала оджибвейских шаманов от попыток получить могучие сверхъестественные Силы[177].

Отказываться от принятия шаманской Силы, по словам пайютов, было чрезвычайно опасно, поскольку Сила трансформировалась в злую, вынуждая человека причинять вред другим людям (делая его колдуном). Попытки игнорировать ее также вели к наказанию – Сила могла убить одного из детей этого человека[178]. Павиотсо (северные пайюты) утверждали, что даже разглашение шаманом тайных знаний, полученных им от Силы, приведет к его смерти. А если человек игнорировал «призыв», получаемый в видении от Высших Сил, он серьезно заболевал[179]. Сила могла явиться к человеку, когда он ее не ждал. Некоторые даже отказывались от нее, говоря ей, что не хотят брать ее церемонии. Это было опасно, но индейцы утверждали, что иногда было более опасно принять ее, чем отказаться. Они говорили: «Сила может хорошо помогать тебе в течение нескольких лет, а потом начнутся большие проблемы. Тебе придется принести в жертву жизни своих друзей, а если откажешься, то погибнешь сам». Но в большинстве случаев человек все же принимал Силу[180].

Шаманов обычно опасались, поскольку при желании они могли использовать свою Силу не только во благо, но и во зло. Более того, при неуважительном отношении человека к шаману и его Силе наказание могло последовать незамедлительно. Например, у тсим-шиан никто не должен был проходить перед шаманом или позади него, когда он ел. Считалось, что шаман мог случайно проглотить его душу. Признаком того, что душа человека была проглочена шаманом, являлось постоянное кровотечение из носа. Определить, кем именно это было сделано, мог другой шаман, получив при помощи специальных техник определенное видение. В этом случае оба шамана садились около пострадавшего – «проглотивший» у его ног, а «лечащий» у головы. Шаманы начинали петь, и «лечащий» ударял «проглотившего» по спине своей трещоткой, которую держал в правой руке, а левой рукой в это же время стучал его по животу. Бил он достаточно сильно, пока «проглотивший» не открывал рот. Лечащий шаман тут же бросал трещотку, вкладывал обе руки в рот «проглотившего» и изымал оттуда душу больного. После этого «проглотившего» начинало рвать кровью. Лечащий шаман «накладывал душу больного на свою голову», а спустя четыре дня возвращал ее пациенту, который быстро начинал поправляться[181].

Связь между шаманом и источником его Силы хорошо прослеживается на примере апачей. Каждая Сила у них ассоциировалась с определенными песнями и молитвами. У западных апачей они назывались именем соответствующей Силы и, согласно мифу, были даны людям давным-давно, «сразу после того, как была создана земля». Считалось, что они «принадлежали Силе» и были «частью» ее. Именно песни и молитвы позволяли входить с Силой в контакт, эффективно применять ее, а также контролировать. Во время песнопения песня как бы возвращалась Силе. Апачи говорили: «Они (Силы) дали людям (специальные) песни, и мы возвращаем их им. Так Сила узнает, что мы пытаемся ей что-то сказать. Она узнает это, когда мы поем (ее песни). Вот почему эти люди (шаманы) поют во время плясок. Когда Сила слышит свои песни, она прислушивается. Если ты не поешь ее песни, она не будет знать, где найти тебя, и не захочет работать на тебя»[182].

Молитвы, песни, материальные принадлежности, необходимые для церемоний, еще не говорили о наличии Силы, если она не была передана соответствующим образом. Можно было скопировать их, но это не приносило пользы и человек не мог лечить с помощью них других людей. Во время проведения ритуала Сила и шаман взаимодействовали. Неправильное исполнение церемонии не помогало человеку, а, наоборот, навлекало на него беду. Церемонии следовало выполнять точно вплоть до мелких деталей. Если шаман ошибался, Сила являлась к нему и требовала, чтобы он делал так, как было обусловлено между ними, и давала ему еще один шанс. Если шаман продолжал повторять ошибки, он мог заболеть и умереть, либо Сила позволяла убить его в бою. «Сила опасна, если пытаться применить ее, не зная как, – говорили апачи. – Ты можешь сойти с ума и прыгнуть в огонь, ударить себя ножом, спрыгнуть с утеса или заплутать так, что никогда не выберешься из гор и умрешь там»[183]. Вашингтон Мэттьюз[184] был свидетелем того, как шаманы навахов, исполнявшие церемонию Горного Пути, настолько боялись собственной сверхъестественной Силы, что даже во время проведения церемонии дрожали и бледнели от страха и благоговения[185].

Апачи говорили, что наиболее надежный способ поддерживать со своей Силой добрые отношения (эффективный контакт) – это вести себя с ней как с хорошим другом. Даже тяжелые обязательства и запреты следует выполнять без жалоб, подавляя негативные чувства. Обращаясь к Силе за помощью, надо говорить с ней вежливо, тихо и неспешно. Никогда нельзя заговаривать с ней начальственным тоном. Получив от нее помощь, необходимо отплатить ей благодарственными молитвами или пением соответствующих этой Силе песен[186].

Иногда по неким причинам Сила уходила от шамана. В этом случае во время ритуала он не слышал ее и не чувствовал, а церемония не приносила ожидаемого результата. «Если Сила начинает слабеть, с этим ничего нельзя поделать, она просто уходит», – говорили чирикауа апачи[187]. Когда апач терял свою Силу, он чувствовал себя подавленно и одиноко. Причина такой депрессии заключалась не только в том, что с этого момента разрушалась преграда от дурного воздействия со стороны разного рода внешних сил и неудач, но также существовала возможность, что рассерженная Сила постарается отомстить индейцу и нашлет болезнь. Иногда люди предпринимали попытки вернуть ушедшую Силу, но, по словам индейцев, шансы на успех были ничтожны. Как только связь между Силой и ее владельцем разрывалась, она была для него безвозвратно потеряна. Сила уходила в двух случаях – если с ней плохо обращались и если человек старел и становился слишком слаб, чтобы использовать ее с максимальной пользой. Апачи говорили, что существует взаимосвязь между эффективностью Силы и физическими способностями ее владельца. Сила наиболее «чутка», когда ее владелец, согласно апачским воззрениям, находится в расцвете сил – начиная с 30–36 лет и до прекращения сексуальной активности. После этого способность человека управлять Силой ослабевает. Этот процесс медленный, и многие сохраняют Силу до конца жизни. Но иногда Сила «становится беспокойной и желает передать себя кому-нибудь более энергичному». В таком случае человек печалится, но знает, что не может ничего поделать, а потому вежливо прощается с ней. На этом их партнерство заканчивается[188].

Основной функцией духа-покровителя была охрана человека (носителя переданной духом Силы) от всякого рода зла и наделение его определенными способностями (Силой). Кроме того, дух-покровитель мог предостерегать человека от нежелательных действий и предупреждать об опасности. Возможности использования Силы варьируются, но они все же не безграничны, и каждый человек на собственном опыте узнавал их. Если Сила не помогала в одном виде деятельности, человек пробовал ее в другом. Когда Сила справлялась с поставленной перед ней задачей, человек пробовал еще и еще раз, чтобы убедиться в ее возможностях. Апачи говорили, что человек, владеющий Силой в течение многих лет, точно знал, что ожидать от нее, в то время как получивший ее недавно не был уверен в ее возможностях. Таким образом, случалось, что два человека, получивших Силу от одного источника, зачастую не могли использовать ее одинаково. Одному она могла помогать в охоте, но была абсолютно бесполезна в азартных играх, а у другого все было полностью наоборот[189]. В зависимости от духа, который являлся человеку в видении, он мог получить какие-либо из следующих сверхъестественных способностей.

1. Усиление различных физических качеств (сила, ловкость, быстрота). Например, у апачей человек, получивший Силу от медведя, обычно становился очень сильным физически, от летучей мыши – великолепным всадником, от гуся – быстрым и выносливым.

2. Способность диагностировать и лечить определенные болезни и травмы у себя и других людей.

3. Возможность контролировать будущие события и узнавать прошлое (предсказывать будущее, определять местонахождение животных на охоте и врагов на войне, узнавать судьбу пропавших людей, находить утерянные вещи). Основной целью шаманов и колдунов был контроль за развитием событий с помощью сверхъестественных техник. У чирикауа апачей предсказывать будущее мог человек, получивший Силу от солнца или луны. Другой важной функцией данной категории было нахождение потерянных людей или вещей, а также обнаружение местонахождения врагов. У апачей и навахов во время церемонии Сила обычно двигала рукой шамана в ту сторону, где находился человек или предмет. Шаман стоял с вытянутыми руками, распевая песни и молясь, а Сила направляла его движения в нужном направлении. Если шаман разыскивал человека, он использовал предметы одежды разыскиваемого. Шаман, получивший Силу от звезды, обладал даром обнаруживать местонахождение врагов. Он рисовал углем крест на левой руке и протягивал ее к Утренней звезде. Иногда наносили крест «пыльцой» или держали на ладони ракушку – тогда появлялся лучик света, указывающий направление, в котором появится враг[190]. Другой функцией сверхъестественных Сил этой категории было приносить удачу – на войне, охоте, в любви, азартных играх и т. п.

Танцоры Пляски Травы, гровантры

4. Влиять на действия других людей. Эта способность использовалась в любовной магии, в случаях неразделенной любви, а также против внутренних и внешних врагов, причиняя врагам вред на расстоянии. Например, чтобы вернуть беглеца, убившего свою жену, шаман апачей клал на его следы пыльцу[191], молился и пел особую песнь. Затем он прикладывал ладонь к следу и поворачивал ее[192].

5. Влиять на погоду (вызывать метель, дождь, туман, песчаную бурю, разгонять тучи).

6. Быть недоступным для вражеских пуль и стрел (неуязвимость в бою).

7. Понимать язык животных и управлять ими. Во всех племенах существовали шаманы, понимавшие язык животных и обладавшие силой управлять медведями, ядовитыми змеями и т. п.

Шаманские церемонии были чрезвычайно сложными, и каждая из них требовала от шамана огромных психических и физических усилий. Напряжение порой было настолько велико, что сеанс оканчивался обмороком шамана. Частая практика могла привести к полному истощению его нервной системы. На Аляске помнят шамана по имени Макарка, который, будучи популярным лекарем, часто приглашался к больным. В итоге его психика не выдержала частого перенапряжения и последние годы он провел в клинике для душевнобольных[193].

Кроме того, церемонии, как правило, были весьма длительными. Шаман из племени ютов Маленькая Рыба, описывая общие черты лечения больных шаманами, сказал, что на излечение часто уходило две-три недели. Сперва шаман исполнял ритуалы каждый вечер, а по мере выздоровления приходил реже. Иногда он пел в течение двух часов без перерыва, но если человек был очень болен, песнопения продолжались до рассвета. «Если шаман опасался, что человек может умереть, – рассказывал Маленькая Рыба, – он очень усиленно молился и говорил со своим духом-покровителем»[194]. Навахская церемония Ночной Путь, являющаяся составной частью церемонии Святого Пути, считается ее жемчужиной. Все шаманы конца 1940-х годов, считавшиеся «великими», были знатоками Ночного Пути. Церемония занимала девять ночей и требовала от шамана детального знания десятков молитв, сотен песен и тысячи различных деталей и возможных вариаций их последовательности. На изучение всей церемонии иногда уходили годы. Но кроме того, что ее было тяжело изучить и плата за обучение была высокой, от шамана требовалась еще и серьезная психологическая и физическая выносливость, поскольку она длилась девять ночей кряду. Сила, заключенная в церемонии, была столь мощной и небезопасной для самого шамана, что при нарушении определенных запретов или неверного ее исполнения она могла стать причиной серьезной болезни шамана. Некоторые шаманы Ночного Пути отказывались проводить церемонию более четырех раз в год[195].

Качина зуньи. Начало ХХ в.

Любая шаманская церемония имеет пять последовательных стадий:

1. Подготовительная, или ритуал Очищения.

2. Привлечение сверхъестественной Силы.

3. Установление связи со сверхъестественной Силой.

4. Приведение в гармонию состояния больного.

5. Окончание встречи с Силой и возвращение к обычной жизни.

Содержит обязательные подготовительные ритуалы, необходимые для последующего вхождения в связь со сверхъестественной Силой или Силами. Часто вместе с шаманом в них участвует и сам больной. Они могут включать в себя как духовное очищение, так и физическое (баня-потельня), а также окуривание священными травами. Например, шаман шайенов проводил ритуал очищения для себя и больного, сжигая на горящем угле «душистую траву»[196], можжевельник или высушенную и толченую в порошок поганку. Он доставал головню из костра и сыпал на нее зелье. Затем шаман протягивал руки и держал их над поднимающимся дымом, как бы впитывая дым и запах в ладони, после чего прикладывал их к больной части тела пациента. Этот ритуал у шайенов предшествовал лечению любого вида заболеваний[197].

Шаман привлекает к себе внимание сверхъестественной Силы при помощи песнопений, молитв и разного рода пожертвований. Очень большое внимание уделяется тщательному соблюдению ритуалов, поскольку ошибки во время их выполнения могут не только свести на нет все усилия шамана, но и разгневать духов. Считается, что духи любят звучание бубна и трещоток, дым священных трав и т. п.

Установление связи шамана с покровительствующей ему Силой происходит двумя путями. Либо он входит в транс и попадает в мир духов, либо духи прибывают к нему для оказания помощи. Об их появлении шаман сообщает присутствующим, что обычно сопровождается необычными визуальными эффектами и странными звуками и голосами. Это хорошо прослеживается, например, в церемонии Трясущейся Палатки, которая будет подробно описана ниже. Большое внимание уделялось символизму. У некоторых племен (оджибвеи, навахо) шаман при проведении ритуалов этой стадии в молитвах и песнопениях воспроизводил какой-нибудь эпизод одного из героических мифов. Больной при этом как бы сливался с мифическим героем, побеждающим злые Силы на сверхъестественном уровне.

Поскольку причиной любой болезни считалось нарушение человеком гармонии между ним и вселенной в результате оскорбления одной из сверхъестественных Сил, колдовства или случайного нарушения многочисленных запретов (табу), для его излечения от шамана требовалось создать необходимые условия, при которых духи были бы задобрены, а насланное ими наказание (болезнь) изъято из тела больного. Для этого он использовал Силу своих духов-покровителей. Зло из тела больного шаман изгонял песнопениями, молитвами, травами, техниками «высасывания» и т. п.

Последняя стадия шаманской церемонии имела своей целью окончание встречи с Силой и возвращение к обычной жизни самого шамана и больного. Эта стадия была не менее важной, чем призыв и общение с Силами. Если шаман, будучи практиком, заканчивая церемонию, мог вернуться к нормальной жизни практически сразу, то на больного иногда могли накладываться определенные запреты, чтобы его переход от общения с Силами прошел постепенно. Например, у навахо больной должен был соблюдать ряд запретов в течение последующих четырех дней после проведения церемонии.

Различные гадательные практики применялись всеми народами североамериканского континента. Некоторые из них были общедоступными и могли при необходимости использоваться любым человеком. Другие требовали наличия специальных амулетов и способностей, ниспосланных свыше, а потому были доступны только шаманам-провидцам. Даже в тех случаях, когда шаман получал необходимые детали ритуалов от других людей, ему требовался дар, снисходивший на него от Высших Сил. Такой дар требовался в первую очередь для определения причин заболеваний и способов их лечения. Методы провидцев-диагностиков описаны в соответствующем разделе, но, кроме того, их способности и гадательные техники использовались для:

1. Обнаружения колдунов.

2. Обнаружения утерянной или украденной собственности.

3. Обнаружения дичи.

4. Нахождения воды на незнакомой территории.

5. Выяснения местонахождения врагов.

6. Выяснения судьбы и местонахождения не вернувшихся людей.

7. Предсказания будущих успехов и неудач.

8. Предсказания изменения погодных условий.

9. Предсказания продолжительности жизни того или иного человека.

Помимо этого, у провидцев разных племен существовали и другие функции. Например, мужчины некоторых народов обращались к ним, чтобы убедиться в верности своих жен. А у навахов их самой важной функцией было определение верной формы проведения соответствующей церемонии, необходимой в случаях, когда кто-то из сородичей попадал в неприятности. Именно благодаря ясновидению выяснялась причина возникших проблем и предписывалось их ритуальное исправление – четко определенная церемония, время ее исполнения и конкретный шаман, который мог ее провести[198].

В некоторых случаях гадательные техники использовались самостоятельно без привлечения шамана. Так, если мужчина чероков хотел узнать, есть ли у него шанс завоевать сердце той или иной женщины, он зачерпывал ковшом воду из реки и аккуратно клал на поверхность воды две бусинки. Если они отплывали друг от друга или одна из бусинок тонула, никакие попытки со стороны мужчины не могли привести к объединению пары[199].

Различные гадания, позволяющие предсказать результат похода, судьбу воина или местонахождение врагов, широко применялись индейцами и занимали очень важное место в их военной практике. Удивительно, но в любом племени можно найти множество примеров, подтверждающих эффективность этих гаданий. Индейцы часто отправлялись в военные походы, исходя из предсказаний шаманов-провидцев, указывавших им, где и когда можно найти вражеский лагерь и какую добычу они смогут там захватить. Обычно, по словам индейцев, все было так, как предсказывал шаман[200]. Бывало, что провидец предсказывал неожиданное нападение врагов, тем самым предотвращая возможную резню. Сиу вспоминали, как однажды шаман Быстрый Гром постился на холме. С рассвета он стоял прямо, не двигаясь, подставляя свое тело лучам солнца, а к полуночи лег на землю. К нему пришло видение, в котором он услышал голоса и увидел селение в горах Бигхорн, из которого вышли семь человек. Двое из них приблизились к нему, а остальные остались ждать в стороне. Потом они застыли как после выстрела. На следующий день Быстрый Гром вернулся в свой лагерь и предупредил людей об опасности. Вскоре в лагерь попытались проникнуть враги, и его видение сбылось во всех деталях[201]. Часто свидетелями подобных предсказаний становились белые люди, гостившие в индейских лагерях.

Индейцы придавали большое значение всевозможным гаданиям, и некоторые из них не требовали услуг шамана. Иногда обычный человек хотел узнать свое будущее и самостоятельно занимался ворожбой. Одним из наиболее распространенных способов у народов Великих равнин было гадание на барсучьей крови. Железная Раковина, сиу: «Если, убив барсука, воин перевернет его на спину, разрежет грудь и аккуратно вынет внутренности так, чтобы кровь осталась в тушке, то когда она загустеет, он может взглянуть на нее и увидеть свое отражение. Если он видит себя таким, как есть, то умрет молодым. Но если он видит себя стариком с седыми волосами, то восклицает: «Хайе! Хайе!», благодаря духов. Теперь он знает, что может рисковать на войне и все равно проживет долго»[202]. Кроу гадали на смеси барсучьей и бизоньей крови, и если воин видел в отражении свое лицо изборожденным морщинами, все было хорошо, но если его голова была скальпированной, его ожидала беда. По словам Серого Быка, в годы его молодости люди обычно боялись заниматься такой ворожбой, но те, кто видел себя в отражении старым, становились безрассудно смелыми. Один из равнинных кри рассказывал: «Я знал четверых молодых людей, которые сделали это (гадали на барсучьей крови). Один увидел чернолицего человека, кожа да кости. Он умер после продолжительной болезни. Другой увидел очень старого человека, чье лицо покрывали морщины, а волосы были белы как снег. Он прожил долгую жизнь. Третий юноша увидел скальпированную голову и вскоре был убит в бою. Последний из них увидел юношу с закрытыми глазами. Он тоже умер рано. Все они были молоды. Старики убеждали их не делать этого, потому что это верный способ узнать, от чего ты умрешь»[203].

Поклонение Солнцу, сиу

У чероков существовало много разнообразных методов подобных гаданий, и один из них заключался в следующем. Вся семья вместе с шаманом вставала на берегу реки и смотрела на воду. Шаман начинал произносить молитву, которая состояла из семи частей, в каждой из них упоминалось имя одного из членов семьи. Если во время церемонии ничто не проплывало вдоль берега, это означало, что все члены семьи проживут еще как минимум семь лет. Но если они видели проплывающий мимо пучок листьев, ветку, бревно или даже рыбу, тот из членов семьи, чье имя в этот момент произносилось в молитве, знал, что в период этих семи лет его ожидают серьезные неприятности. Ни в одном из гаданий чероки не заглядывали в будущее далее чем на семь лет.

В другом, более распространенном гадании этого племени использовались две бусины. Шаман зажимал между большим и указательным пальцами левой руки черную бусину, символизировавшую несчастье, болезнь или смерть. В правой он зажимал красную или белую бусину, символизировавшую жизнь, здоровье, счастье и успех. Произнеся заклинание, шаман катил каждую из бусин большим пальцем вдоль двух первых фаланг указательного. По тому, которая из двух бусин пройдет свой путь более прямо и быстро, судили о дальнейшей судьбе человека. Та же техника использовалась, чтобы заглянуть в будущее на ближайшие семь лет. В этом случае вышеописанная процедура повторялась семь раз. Если черная бусина несколько раз подряд оказывалась более «живучей», чем белая, это означало, что человеку осталось жить именно столько лет, и не более. Франс Олбрехтс в 1927 году писал, что многие из чероков прибегают к таким гаданиям не менее одного раза в месяц, когда появляется новая луна[204].

По словам навахов, шаманы-провидцы раньше получали информацию о прошлом или будущем путем «прислушивания», неотрывного вглядывания в небесные светила или употребления (жевания) наркотического растения (обычно дурмана). Но сегодня чаще всего пользуются услугами практиков Дрожащей руки. Предсказателей, практикующих метод Дрожащей руки, также приглашали и для поиска потерянных людей, вещей или воды на незнакомой территории. Совершаемый ритуал был точно таким же, как и в случае диагностирования болезней, за исключением присутствия больного. Для определения судьбы пропавшего человека предсказатель использовал какой-нибудь предмет его одежды. Навахо говорили, что в случае кражи трясущаяся рука предсказателя вела его к вору, хватала его за плечо и трясла. Если вор находился далеко, дух (Монстр Хилы) сообщал ему, где тот прячется. При утере или краже вещей, по словам индейцев, трясущаяся рука приводила предсказателя к нужному месту[205].

Для поиска утерянной собственности и пропавших людей шаманы чероков применяли следующий метод, используя при этом нижеприведенное заклинание:

«Слушай! Ха! Теперь ты прислушиваешься, о Коричневый Камень! Ты никогда не лжешь ни о чем! Ха! Сейчас я собираюсь начать поиски. Я потерял (такую то собственность), и сейчас ты скажешь мне, где я смогу найти это. Разве это не мое? Мое имя (такое-то)».

В церемонии используется коричневый речной голыш на нитке, которую шаман держит двумя пальцами. Амплитуда движения раскачиваемого камешка, по словам индейцев, будет больше направлена в ту сторону, где находится потерянный предмет, и меньше в противоположную. Шаман внимательно следит за этим. Обычно он начинает поиск утром в доме заказчика – человека, потерявшего, например, домашнее животное. Приметив направление, он идет в ту сторону и приблизительно через полмили совершает свой ритуал второй раз. Обычно камешек немного меняет направление и в результате нескольких попыток снова указывает в сторону дома заказчика, завершая круг. Таким образом шаман определяет некую территорию, на которой следует искать объект. Он идет к центру очерченной территории, чертит на земле круг, внутри которого наносит крест в соответствии с четырьмя направлениями света. Держа камешек над пересечением креста, он начинает повторять заклинание, и следит за направлением, которое тот указывает. Затем шаман медленно идет от центра к границе очерченной территории, в направлении, указанном раскачивающимся на нити камешком, внимательно осматривая окрестности. По словам индейцев, обычно он находит пропажу. Иногда вместо камешка использовали каменный наконечник стрелы[206]. Этот способ был описан американским этнологом Джеймсом Муни в 1891 году и все еще использовался в 1927 году, когда по заданию Бюро американской этнологии исследования среди чероков проводил Франс Олбрехтс.

В другом случае для поиска потерянных предметов или животных использовались две или четыре травинки длиной в семь-восемь сантиметров или такого же размера тонкие ростки. Шаман зажимал их между большим и указательным пальцами вытянутой правой руки, читал заклинание, после чего они сразу же начинали колебаться и склоняться в сторону. В том направлении, куда они склонялись, и следовало искать утерянный предмет или животное.

Если родственники черока хотели узнать судьбу не вернувшегося домой человека (например, охотника), на землю перед шаманом клали платок (или кусок ткани) размером приблизительно десять квадратных сантиметров. На дальнем от шамана конце платка помещали кусочек хлеба, а на ближнем взятый из костра уголек. Посередине между ними клали привязанный к нити кусочек гематита (красный железняк). Шаман произносил заклинание, после чего резко поднимал нить. По тому, в какую сторону сначала отклонялся гематит, судили о судьбе пропавшего. Хлеб свидетельствовал о том, что человек жив, а уголек – что он мертв[207].

Вхождение в трансовое состояние для получения необходимой информации широко применялось шаманами разных племен. Для предсказания будущего или получения информации шаман мог призвать на помощь своих духов-покровителей. Методы шаманов при этом несколько различались. Некоторые шаманы использовали церемонию Трясущейся Палатки, которая также применялась для диагностики и лечения больных. Обычно на таких церемониях присутствовало много людей. Шаман шайенов раскладывал свои священные амулеты, после чего его связывали тетивой, сделанной из сухожилий. Каждый палец привязывали к соседнему и затягивали тугим узлом. Когда все пальцы были таким образом связаны, его руки заводили за спину и туго связывали. Точно так же связывали ноги. Затем шамана сажали к стенке палатки, иногда привязывая его к шесту. Порой в палатке сооружали небольшую хижину и шамана помещали туда. Певцы начинали песнопения, и костер в палатке постепенно затухал, погружая присутствующих во тьму. В интервалах между песнопениями палатка тряслась, будто на нее налетал ветер, трещали шесты, и присутствующие слышали странный голос, обращавшийся к шаману, призывавшему духа-покровителя явиться и помочь ему. Когда духи уходили, разводился костер, и оказывалось, что шаман развязан, а кожаные веревки лежат на земле. Считалось, что его развязали духи. После этого человек передавал слова духов[208].

Участники Пляски Солнца, шайены

Равнинные кри строили внутри палатки хижину следующим образом. Крепкие бревна диаметром в пять дюймов и высотой около двух метров врывались в землю на полметра. На раме закрепляли шкуры и одеяла. Получалась хижина чуть более метра в диаметре и высотой метра в полтора. Она была столь прочной, что даже очень сильный мужчина едва ли смог бы сотрясти ее. Шаман раздевался до набедренной повязки, после чего два человека связывали его. Как и у шайенов, ему заводили руки за спину, связывали запястья и все пальцы. Шаман садился на колени и склонял голову вниз. Вокруг шеи ему обматывали веревку, которую привязывали к лодыжкам. Затем веревкой много раз обвязывали все его тело. После окончания церемонии шаман оказывался развязанным. Батис Пуйяк, образованный, начитанный индеец кри и к тому же набожный христианин, был свидетелем такой церемонии в 1903 году, проводимой шаманом с целью выяснения причин болезни обратившегося к нему человека. Помимо этого присутствующие задавали духам другие вопросы, интересовавшие их. Один из них, например, спросил, куда делись две лошади, пропавшие у него пару недель назад. Духи ответили, что ему следует пойти прямо на юг от своего дома, и там, немного к западу от небольшого, поросшего ивами болота, он найдет их. «На следующее утро я сам лично пошел туда посмотреть, так ли это. Обе лошади находились там», – рассказывал Батис Пуйяк. По словам индейцев разных племен, во время таких церемоний духи очень часто отвечали в шутливой форме, вызывая смех у всех присутствующих. И в этот раз было также. Один из мужчин, сомневающийся в верности своей жены, спросил, его ли ребенка носит она. «Ты прав, – ответил дух. – Это не ты сделал ребенка. Его сделали твои гениталии»[209].

У некоторых племен существовал весьма жестокий способ введения в нестандартное состояние для получения сведений о будущем. Например, одним из амулетов, которые давались шаманом омахов предводителю отряда в военный поход, была волчья шкура. Именно ее использовали для того, чтобы узнать, как будут развиваться дальнейшие события, местонахождение врага и т. п. Для этого шкуру мочили в воде, после чего наматывали на шею одному из воинов, который сидел на земле, поддерживаемый со спины другим участником похода. Два воина брались за концы волчьей шкуры и аккуратно затягивали ее на шее своего товарища, пока он не терял сознание. Считалось, что в этом бессознательном состоянии он способен заглянуть в будущее, осмотреть территорию и ее жителей, а также предсказать, что произойдет с военным отрядом. Сообщалось, что подобная практика была известна и среди виннебагов, только вместо волчьей они использовали шкурку выдры[210].

Многие военные лидеры одновременно являлись и сильными шаманами и нередко успешно использовали свои способности для предсказания будущего. Кроу вспоминали, как однажды, перед нападением на крупный отряд сиу, Горный Ветер закричал собиравшимся атаковать воинам: «Подождите!» Он поднял свой окаймленный перьями щит над головой и начал распевать магическую песнь. Пропев ее четырежды, он зашатался подобно человеку, у которого кружится голова, и тихо запел, обращаясь к своим духам-покровителям, направив лицо в сторону восходящего солнца. Щит его двигался и колебался, как двигается рука человека, спрашивающего кого-то на языке жестов: «Что?» Продолжая, шатаясь, двигаться на восток, как слепец в незнакомой стране, он вопрошал солнце: «Что произойдет?» Неожиданно он выронил щит, и тот упал на землю лицевой стороной. Когда Горный Ветер взял его, то не стал переворачивать, а поднял до уровня груди лицевой стороной вниз. Он держал его на этом уровне, держал твердо, а все кроу неотрывно следили за щитом, едва улавливая звуки колдовской песни Горного Ветра, пока со щита не слетело орлиное перо и не поплыло в воздухе к земле. Затем шаман перевернул щит и посмотрел на его поверхность. «Я вижу много скальпов сиу, – произнес он голосом только что проснувшегося человека. – И много лошадей, больше сотни. Но один великий воин не возвращается вместе с нами». Затем начал петь вождь Длинная Лошадь: «Сегодня один из нас не вернется домой. Вы все гадаете, кто это может быть. Я вижу, как великая тьма приближается с востока. Она не скоро достигнет нашей страны, но когда-нибудь она скроет ее от нашего народа. Я не хочу дожить до того дня, когда произойдут надвигающиеся перемены. Не бойтесь за себя. Это я не вернусь сегодня с вами домой. Не печальтесь. Помните – ничто не вечно, кроме Высшего и Нижнего». В последовавшем бою кроу победили и рассеяли своих врагов. А о предсказании Горного Ветра и Длинной Лошади… «Длинная Лошадь хорошо знал, что именно он был пером, упавшим со щита Горного Ветра. Никогда не забуду, как опечалила меня его песнь и что мы чувствовали, пока везли его тело домой», – вспоминал один из участников той битвы[211].

Существует много историй о том, как кто-нибудь из шаманов, известных в племени своей сверхъестественной Силой, начинал убеждать соплеменников в том, что его Сила принесет победу и защитит воинов в бою, если только они выполнят определенные ритуалы, предписанные ему свыше. В декабре 1866 года один влиятельный шайенский шаман заявил, что может заставить пущенные в него пули падать к его ногам. Более сотни юношей согласились пойти сражаться с солдатами, если он отправится вместе с ними. Битва произошла у форта Фил-Кирни, и в ней погибли всего два шайена, а отряд из сотни солдат был перебит полностью. Конечно, пули солдат летели, как им положено по законам физики, но вернувшиеся с победой индейцы говорили, что Сила шамана заставляла солдат падать замертво, и воинам не было нужды утруждать себя, убивая их[212]. Подобным заявлениям шаманов, как правило, верили, а случавшиеся неудачи приписывали невольному нарушению кем-либо из бойцов одного из многочисленных табу или непредвиденному развитию событий.

Воины Южных равнин, пр. 1888–1891 гг.

Насколько серьезно относились краснокожие к подобным заявлениям шаманов, а также насколько важна для них была защита Высших Сил, прекрасно иллюстрирует столкновение шайенов с отрядом солдат полковника Самнера, произошедшее в конце июля 1857 года. Самнер писал в своем рапорте: «Преследуя шайенов вниз по реке Соломон-Форк, мы неожиданно наткнулись на большое количество индейцев, выстроенных в боевом порядке. Их левый фланг находился у реки, а правый был скрыт отвесной скалой… Я думаю их было около трехсот. Кавалерия находилась в трех милях впереди пехоты и двигалась в три колонны. Не останавливаясь, я перестроил их в линию, продолжая приближаться к ним. Все индейцы восседали на лошадях и были хорошо вооружены. У многих были ружья и револьверы. Они стояли с замечательной самоуверенностью, пока мы не атаковали их, после чего они рассыпались во всех направлениях и мы преследовали их на протяжении семи миль. Их лошади были свежими и очень быстрыми, и было невозможно нагнать большинство из них». Странное поведение шайенских воинов – признанных и смелых бойцов, хладнокровно ожидавших подхода бледнолицых, чтобы принять бой, – получило объяснение несколько позже. Дело в том, что один из влиятельных шайенских шаманов объявил, что может заставить пули солдат выкатываться из стволов и падать к их ногам, не причиняя ни малейшего вреда воинам. Для этого по указанию шамана краснокожим бойцам следовало лишь окунуть руки в небольшое озеро, а в бою просто поднять их, после чего ружья солдат стали бы бесполезны. Но чары разрушились, когда Самнер приказал кавалеристам атаковать с саблями наголо. Произошедшее явно указывало приготовившимся к бою воинам на то, что в этот день Высшие Силы были не на их стороне, а потому, придя в замешательство, они бежали, даже не пытаясь сражаться[213].

Но самый известный случай предсказания будущего произошел в июне 1876 года. Свидетелями его стали несколько тысяч человек из разных племен, и это исторический факт. Война между США и союзом сиу и шайенов была в самом разгаре. Летом этого года сиу провели ежегодную церемонию Пляски Солнца. Незадолго до этого великий вождь и шаман сиу Сидящий Бык дал обет принести в жертву Великому Духу свою плоть. Во время церемонии он, обнаженный до пояса, вышел к священному шесту и сел, прислонившись к нему спиной. Помощник шилом протыкал кожу на руке, оттягивал ее, а затем срезал острым ножом. С каждой руки он срезал по пятьдесят кусочков кожи, после чего Сидящий Бык, истекая кровью, танцевал весь день и всю ночь до полудня следующего дня. В итоге он настолько истощился и устал, что едва держался на ногах, и люди уложили его на землю. Когда Сидящий Бык пришел в себя, то сообщил, что ему было видение, в котором он услышал голос, обращавшийся к нему сверху: «Я даю тебе их, потому что они не имеют ушей». Он посмотрел вверх и увидел множество конных солдат, падающих вниз головой на его лагерь. Значение этих символов было понятно всем краснокожим – приближаются солдаты, которые не слышат, что индейцы не хотят войны, и нападают на них без причины. Все они будут убиты. Спустя почти две недели (25 июня 1876 года) более двухсот солдат генерала Кастера неожиданно атаковали объединенный лагерь сиу и шайенов на р. Литтл-Бигхорн. Ни один из них не дожил до вечера – индейцы убили их всех. Америка была в шоке. Никогда в истории войн с индейцами Великих равнин она не терпела такого сокрушительного поражения. В историю оно вошло как Битва на Литтл-Бигхорн[214]. И битва эта, и ее последствия были предсказаны великим шаманом сиу.

Среди сиу считалось, что большой магической Силой обладают особые колдовские камни, имевшие круглую или овальную форму. Шаманы, владевшие ими, могли говорить с ними, понимать их и часто использовали для гаданий и предсказаний. При этом исполнялись определенные церемонии, песни, и камням предлагалась священная трубка. Как сказал шаман сиу Одинокий Человек: «Вакантанка (Великий Дух) сообщает колдовским камням многое из того, что должно случиться с людьми». Их часто носили на теле для получения благосостояния, но, по мнению сиу, их влияние и сила значительно отличались от обычных амулетов. Атакующий Гром рассказал, что у его отца Медвежьего Ожерелья было несколько таких камней. Он умел говорить с ними, и их сила много раз помогала ему. Однажды люди начали волноваться о судьбе военного отряда, ушедшего более двух месяцев назад. Они думали, что все воины погибли. Люди пошли к Медвежьему Ожерелью и молили его при помощи магических камней узнать о судьбе отряда. Он попросил связать ему руки за спиной, а затем пальцы рук и ног, переплетя их скрученным сухожилием. После этого Медвежье Ожерелье завернули в бизонью накидку и завязали веревками. Его шаманский бубен и колокольчик подвесили высоко на шесты типи, а его самого положили под ними на землю. В типи было темно, а Ожерелье распевал песни и пересказывал свои видения. Затем палатка задрожала, магические предметы упали на землю, обвивающие его веревки спали, и он встал освобожденным от пут. Несколько колдовских камней выкатились в линию, «сказав» ему, сколько воинов погибло. При этом присутствовал великий вождь сиу Сидящий Бык, пожертвовавший колдовским камням бизонью накидку. Медвежье Ожерелье завернул один из камней в кусок кожи и подарил его Сидящему Быку. Вождь носил его на шее до самой смерти и был похоронен вместе с ним. Позднее выяснилось, что Медвежье Ожерелье не ошибся. Впоследствии он много раз обращался к камням за помощью и благодаря им всегда мог сказать имена выживших и погибших. По словам индейцев, его информация всегда была точной.

О другом виде гадания при помощи магических камней рассказал другой сиу, которого звали Сийяка. Однажды он был в военном походе, и находящийся с ними шаман воззвал к камням, чтобы они указали им местонахождение врагов. Шаман провел определенные церемонии, после чего сказал: «Рано утром вы встретите одинокого мужчину и убьете его. Прежде чем увидеть врага, вы встретите волка, бредущего с севера. Пусть каждый из вас помолится ему, называя его «дедушкой» и прося даровать победу над врагами. Вы также увидите огромную ворону, летящую к вам с севера. Пусть каждый из вас также помолится ей. После этого вы встретите одинокого врага, идущего с севера, и убьете его». Так оно и случилось. Враг оказался разведчиком вражеского военного отряда[215].

Пляска Солнца шошонов в резервации Форт-Холл

Сны играли и до сих пор играют огромную роль в духовной жизни всех индейцев Северной Америки. Шаман кри Прекрасный День полвека назад говорил: «Иногда во сне ты видишь будущее»[216]. Навахо и сегодня считают, что сны могут предсказывать будущее. Их пугают сны о чем-то болезненном, слабом или уродливом. Если дурные сны продолжаются, они разбирают хоган[217] и строят его неподалеку в другом месте. Они полагают, что дурные сны исходят от привидений, которые хотят забрать своих живых родичей с собой[218]. Павиотсо также считают, что человек, увидевший во сне привидение, вскоре заболеет[219]. Зуньи утверждают, что сны происходят от влияния сверхъестественных Сил и предсказывают будущее. Только нужно правильно толковать их. Они верят, что некоторые люди способны «видеть правдивые сны»[220]. По словам чирикауа апачей, сны говорят правду – и хорошую, и плохую, и людей, которым постоянно снились вещие сны, называли «шаманами сновидений». Один из таковых говорил: «Сны вели меня всю мою жизнь. Они помогали мне избежать болезней и опасностей… Сны (вещие) всегда приходят неожиданно, когда впереди поджидает опасность, и благодаря им я получаю предупреждение. Когда кто-нибудь болен, мне снится растение, которое следует применить в качестве лекарства. В случае опасности я видел лицо вражеского предводителя, который говорил мне, когда должна свершиться битва. Во время болезни мне снится растение, способное излечить меня.

Все мои сны сбывались. Я считаю себя счастливым и не сомневаюсь, что дожил до старости благодаря помощи снов. Я побывал во многих битвах, но мои сны сообщали мне, что надо делать, поэтому я никогда даже не был ранен. Я рассказывал о своих снах ближайшим друзьям и помогал им тоже… Во сне я также могу узнать, кто является колдуном»[221].

В прежние времена, когда индейцы вели постоянные войны со своими врагами, воины уделяли снам огромное внимание, считая, что они способны предсказать их дальнейшую судьбу. Как правило, дурного сна было достаточно, чтобы воин отказался от своих намерений присоединиться к военному отряду. С другой стороны, хороший сон, в котором человек видел себя крушащим врагов, мог сподвигнуть наиболее осторожного из них на самые безрассудные деяния на поле брани. Если воин во сне видел окровавленные тела своих врагов, в бою он кидался на них, как разъяренный зверь, уверенный в победе, но когда он видел раненым или убитым себя или трупы своих друзей, то предпочитал вернуться домой[222]. Если зимой во сне он видел зеленую траву, то не сомневался, что тем самым духи показывают ему, что, несмотря на любые сложности и опасности, он доживет до лета. А если во сне воин видел себя убеленным сединами, то уже не сомневался, что доживет до старости, невзирая на все жизненные перипетии.

Ассинибойны готовятся к церемонии

Дурные сны порой вводили индейца в состояние глубочайшей депрессии. У манданов, если человек переходил рубеж среднего возраста и всегда был успешен на войне, но начинал видеть плохие сны, в которых его убивали враги, он становился крайне осторожен. Считалось, что для того, чтобы избежать несчастья, следовало раздать все свое имущество. Человек созывал влиятельных людей племени и раздавал им свою собственность – домашние принадлежности, шкуры, лошадей, собак и т. п., пока его семья не оказывалась нищей. Затем он ходил по селению, постоянно повторяя все, что увидел во сне. Когда проходило определенное время и сон не сбывался, таких людей называли «святыми» и считали «защитниками селения». Люди приносили им дары, чтобы облегчить их жизнь[223]. Индеец из племени пайютов решал проблему дурного сна гораздо проще. В этом племени считалось, что он не сбудется, если после него окунуться в холодную воду[224]. По словам индейцев зуньи, дурные сны являются болезнью сверхъестественного происхождения, в отличие от болезней тела, причина которых, по поверьям зуньи, заключается в «нападениях колдунов». В этом племени существуют специальные ритуалы для лечения «дурных снов»[225].

Кроме снов, которые порой требовали расшифровки, люди зачастую получали вещие сны, содержание которых было абсолютно ясным. Например, многие военные походы в XIX веке предпринимались индейцами после того, как боец видел во сне местоположение вражеского лагеря и результаты экспедиции – точное количество захваченных скальпов, лошадей и т. п. Зачастую сон отличался четкостью и большим количеством деталей – убитый враг будет выглядеть так-то, а захваченные лошади иметь такую-то масть. После подобного сна человек собирал военный отряд, сообщая участникам экспедиции, какую добычу ему обещали духи. По словам индейцев, обычно сон полностью сбывался во всех деталях. Множество военных рассказов старых индейцев, записанных американскими этнологами и историками на рубеже XIX–XX веков, заставят задуматься даже самого отъявленного скептика. Стоит отметить, что рассказчики не делали акцента на том, что экспедиция против врагов была спровоцирована сном того или иного индейца, а лишь упоминали об этом мимоходом.

Во сне человек мог также получить предупреждение, благодаря которому удавалось избежать критических ситуаций. Один из шаманов чирикауа апачей вспоминал: «В одну из ночей мне приснилось, что с востока движется огромное количество солдат. Их командир ехал впереди эскадрона и направился прямо ко мне. Я спросил его, куда они направляются, и он сказал, что они едут прямо туда, где мы стояли лагерем. Командир говорил на своем языке, но я его все равно понимал. Сон закончился, и я проснулся. Утром следующего дня мы увидели колонну солдат, появившуюся на востоке. Прежде чем они приблизились, мы вскочили на лошадей и ускакали к ближайшей горе. С нее мы наблюдали за солдатами и видели, как они разбили лагерь на месте нашей стоянки. Все согласились, что мой сон был вещим. Солдат было слишком много, и потому мы не стали атаковать их. Кроме того, во сне командир солдат ничего не сказал мне о бое, иначе, несомненно, он бы произошел»[226].

Воин шошонов

Как и у любого другого народа, среди индейских племен бытовали поверья, что некоторые сны имеют определенное значение. Например, у навахов, если человек видел во сне смерть лошади или домашнего скота, это предвещало болезнь. Худшими снами считались смерть родственника и если человек видел, как у него выпадают зубы. Сны о змеях не предвещали беды, если только змея не кусалась[227]. А индейцы племени ото считали нежелательным появление во снах гремучей змеи, поскольку это предсказывало опасность нападения со стороны врагов. Подобная интерпретация встречалась и среди черноногих[228].

Морис Оплер собрал достаточно обширную информацию о толковании снов у чирикауа апачей. Так, огонь предвещал беду или болезнь. Чтобы предотвратить ее, следовало тут же проснуться, встать и развести костер. Один из апачей рассказывал: «Несколько лет назад я заболел. Незадолго до этого мне приснился мой дом. Рядом с ним горел большой огонь. Он подобрался совсем близко к дому, и одна из его стен почернела. Сегодня одна сторона моего тела почти полностью парализована. Если бы в моем сне сгорел бы весь дом, меня бы сегодня уже не было в живых».

Вода также предвещала болезнь. Если сильный поток воды смывал человека, это означало, что он вскоре умрет. Также предвещали болезни сны о выпавших зубах или если во сне за человеком гнались копытные животные, например быки. Но если снилось лето, когда все зеленеет, или растущие фрукты – это было хорошим знаком. Любопытно, что, по поверьям апачей, если человеку приснилось, что он заболел или его укусила змея, все будет хорошо, а виденная во сне собственная смерть предвещала долгую жизнь. Если приснилось, что умер близкий родственник, то с ним ничего не случится, но умрет кто-нибудь не связанный с человеком родственными связями. Но если человеку снилось, что с ним все хорошо, значит, он в ближайшее время заболеет. Сон об умершем человеке был одним из самых ужасных предвестников. Апачи очень боялись таких снов и предпринимали специальные предосторожности. Например, нельзя было оставлять в изголовье или класть под подушку одежду, особенно мокасины и шляпу, потому что это привлекало духов умерших. Как сказал один из апачей: «Если ты увидишь во сне умершего человека, то вскоре обязательно умрешь».

Отношение к другим снам, кроме вышеуказанных, у чирикауа апачей было различным. Некоторые люди жили «ведомыми снами», другие не обращали на них внимания. Некоторые сны имели значение только для конкретных людей. Например, один из индейцев утверждал, что если он видел во сне оленя, это для него было хорошим знаком, но если пекари – то дурным[229].

Диагностика человеческих болезней, описание симптоматики и методы лечения в прошлые времена у разных народов значительно отличались. Достаточно рассмотреть медицинскую науку Европы, Китая и Индии. Но даже два живших рядом народа, имевших схожие культуры, могли диагностировать и описывать одни и те же болезни по-разному. На примере североамериканских индейцев это отчетливо прослеживалось и в период колонизации, и во многих случаях даже сегодня. Джон Бурк в 1891 году писал, что «теория болезней американских индейцев ничем не отличается от теории болезней, существовавшей у древних вавилонян, ассирийцев, евреев, греков и римлян, – все болезни причислялись к воздействию зловредных духов, которых следует изгнать или умиротворить»[230]. Бурк ошибся только в одном – подобные идеи о происхождении болезней не были чужды людям западной культуры и в его время. Например, болезнь тела, как наказание за грехи, имеет под собой такую же сверхъестественную основу, как наказание за нарушение различных табу у индейцев. Многие верят в это и сегодня. Кроме того, тысячи людей по всему миру ежегодно посещают новоявленных шарлатанов, называющих себя шаманами, магами, колдунами и экстрасенсами, чтобы избавиться от сглаза, венца безбрачия и прочих болезней сверхъестественного толка. Достаточно вспомнить многочисленных ополоумевших соотечественников, еще недавно спешивших к экранам телевизоров с банками воды и тюбиками с кремом, которые «заряжал» Алан Чумак. Автор не пытается утверждать, что не существует необъяснимых современной наукой методов лечения, а лишь выражает свой скепсис по поводу расплодившихся «мастеров сверхъестественного жанра», бессовестно изымающих деньги из карманов доверчивых граждан. Несомненно, существуют редкие люди, обладающие способностями лечить руками и заговорами, не требуют дешевой рекламы и христианские духовные практики, но и в том и в другом случае, как и в случае с шаманизмом, человек обязательно проходит долгий и нелегкий путь обучения и получает этот дар свыше, а не начинает практиковать, прочитав пару бульварных брошюр о белой или черной магии.

Неотъемлемой составляющей любой шаманской практики являются представления о мире, существующие у данного народа, и именно они являются основой шаманизма. До сих пор шаманы продолжают выполнять свои функции, исходя из воззрений своих предков, отталкиваясь от племенной мифологии. Шаман всегда работал в рамках племенной мифологии, и символика шаманских ритуалов, соответственно, базируется на представлении народа о сотворении мира, его устройстве и Силах, управляющих им. Описание симптоматики болезней при этом совершенно отличается от принятой в западной медицине, и диагноз ставится самим шаманом. Американский исследователь Р. Торнтон очень точно отметил по этому поводу: «Чтобы понять практику шаманизма, сперва следует ознакомиться с основами ее теории болезней и представлениями о добре и зле, которые формируются иначе и имеют отличные от западной философии гносеологические и эпистемологические[231] стандарты»[232].

В любом индейском племени существуют предания, объясняющие появление на земле различных болезней. Например, легенда чероков гласит, что в прошлые времена животные, птицы, рыбы, насекомые и люди могли говорить друг с другом и жили в мире. Но время шло, людей становилось все больше, и они начали теснить животных с их земель. Хуже того, люди изобрели луки, копья, ножи и рыболовные крючки и начали убивать животных ради их мяса и шкур. И тогда они собрались на совет, чтобы решить, как бороться с людьми. После долгих споров они сошлись на том, что будут насылать на них болезни, от которых те начнут умирать. Когда растения, бывшие друзьями людей, узнали о сговоре животных, они решили, что даруют им средства от каждой из болезней. Так появились лекарства, которыми снабдили людей растения, чтобы те смогли противодействовать злобному воздействию мстительных животных. Если же шаман не знал, какое именно растение следует применить, дух необходимого для лечения растения подсказывал ему нужное средство во сне. Кроме животных (их духов), причиной болезни могли стать также привидения и колдуны[233].

По поверьям индейцев, болезни чаще всего происходили от «стрел», посылаемых духами в людей, нарушивших их покой без должного уважения – не помолившись им или не принеся каких-либо подношений. А потому основная цель шаманского лечения заключалась в изъятии стрел из тела больного или изгнании из него злого духа. Можно сказать, что лечение подразумевало ритуальное очищение больного. Чирикауа апачи считали, что недуги, с которыми не помогли справиться обычные лекарственные средства или лечебные ритуалы, происходили от нечистых животных или от сверхъестественных Сил, способных злыми чарами наслать болезнь, когда их обижают, оскорбляют, игнорируют или провоцируют. При таких болезнях применялись сложные церемонии[234]. Если человек знал, где он побеспокоил духов, то порой мог справиться с болезнью самостоятельно. Об одном из подобных случаев Джордж Гриннел слышал от многих шайенов. В 1890 году индеец по имени Солнечная Дорога построил новый дом, а вскоре после переезда в него сильно заболел. Ни шаманы, ни белые врачи не могли справиться с его недугом. Он долго болел, пока однажды не обратил внимание на то, что дом его стоит на одной линии с двумя необычного вида холмами. Индеец решил, что построил дом прямо на пути духов, обитавших на этих холмах, и теперь, когда они ходили друг к другу в гости, им приходилось перелезать через его жилище. Солнечная Дорога сразу же перенес дом с пути духов, после чего начал быстро поправляться и вскоре стал здоров, как прежде[235].

Шаманы западных апачей говорили, что серьезные болезни происходят от проявления неуважения к объектам, которые они называют «годийо» – «святыми». То есть человек заболевал, если нарушал запреты, окружающие объекты, от которых люди получают Силу или в которых она пребывает. Таких табу были сотни, и многие из них соблюдаются и сегодня. Некоторые имеют явное практическое значение, некоторые помогают избежать опасности, но большинство подобными качествами не обладает. Как выразился Кейт Бассо[236]: «Сомнительно, чтобы, выполняя все запреты, апач избавлялся от риска заболеть, но он избавлялся от страха заболеть». Некоторые запреты распространялись только на мужчин, а некоторые только на женщин. Выполняя их, апачи демонстрировали свое уважение к источникам Силы. Среди множества запретов были следующие: не наступать на след змеи, не использовать для костра подвергшееся удару молнии дерево, не мочиться в воду, не справлять нужду у маисовых полей и т. д. Хронически больных людей апачи иногда называли сумасшедшими, потому что только ненормальный будет постоянно нарушать установленные табу. Но всегда существовала опасность нарушить табу по неосторожности или не подозревая об этом, и только шаман впоследствии мог определить, что же произошло. Несмотря на все беспокойства, которые они причиняли, апачи воспринимали табу как необходимость и неотъемлемую часть своей жизни. Благодаря их исполнению поддерживалась связь между людьми и Силами, сохраняя тем самым гармонию во Вселенной.

Шаман зуньи готовит лекарство

Апачи подразделяли болезни на «Выводящие из строя» и «Не выводящие из строя». Первые укладывают человека в постель и делают неспособным вести обычную жизнь. Вторые не настолько серьезны, чтобы человек был вынужден отказаться от ежедневной активности. Болезни, выводящие из строя, делились на две категории – «Не причиненные Силой» и «Причиненные Силой».

Первые происходили от «избыточного холода», «дурной еды» и «привидений». Последние делились на две группы.

1. «Причиненные едой» – они проявлялись симптомами, возникающими в тех случаях, когда болезнетворная Сила входила в тело с твердой пищей. Например, при употреблении мяса коровы, убитой ударом молнии.

2. «Причиненные питьем, вдыханием или касанием». В данном случае симптомы свидетельствовали о том, что Сила вошла в тело одним из следующих способов:

а. Человек выпил воду, «зараженную» источником Силы. Например, вода, в которой купался медведь.

б. Человек вдыхал воздух, «зараженный» источником Силы. Например, дым от горящего дерева, на которое мочился олень или в которое ударила молния.

в. Человек входил в физический контакт с источником Силы, нарушая при этом определенное табу. Например, наступал на змеиную шкуру.

Когда Сила попадала в тело человека, она проявлялась в течение нескольких дней или могла оставаться там незамеченной до нескольких лет. Тем не менее она могла напомнить о себе в любой момент неожиданно и без предупреждения. В этом случае человек должен был найти шамана, который ставил ему диагноз, выясняя сверхъестественную причину болезни, и церемониально лечил его. Иначе болезнь развивалась и могла закончиться фатально[237].

По поверьям навахов, болезни и несчастные случаи чаще всего случались в результате нападения Святого Народа, причиной которого также становилось нарушение одного из многочисленных табу. Другой причиной могло быть вторжение родственных или сторонних (чужих) привидений, о чем свидетельствовали симптомы болезни, называемой «болезнью привидений». Когда болезнь не могли объяснить вышеперечисленными причинами – она была затяжной и не поддавалась обычным шаманским методам лечения или была таинственна с навахской точки зрения, – причиной ее считалось колдовство.

Навахо разделяли болезни на два типа:

1. «Наалхнии» – «болезнь». К этому типу относились в основном заразные инфекции типа кори, оспы, дифтерии, сифилиса и гонореи;

2. Общие заболевания «тахонеесгаи» – «телесная лихорадка», «телесная боль» или, как переводят этот термин англоговорящие навахо, – «полностью больной».

Шаман Хаматса

Но, в любом случае, все болезни – и ментальные и физические – имели сверхъестественное происхождение. Как писал Клайд Клакхохн[238] по поводу навахов, и его слова применимы по отношению к представителям других племен: «Идея о том, что причиной заболеваний могут быть физиологические процессы, чужда их мысли. Причина болезни, повреждений тела или личной собственности, постоянные неудачи любого рода должны быть отслежены в прошлом. Не было ли какого-либо случайного или умышленного нарушения табу, контакта с привидением или активностью колдунов». Соответственно, и лечение состояло в борьбе с этими причинными факторами, а не с болезнью как таковой. Сверхъестественные Силы следовало умиротворить и ублажить, а потому целью лечения было восстановление равновесия между больным и сверхъестественным[239].

Папаго делили болезни на четыре типа.

1. Возникшие в результате действий «плохих шаманов» (колдунов), или людей, обладавших Силой насылать зло. Лечение таких болезней проводилось шаманом, который сражался с колдуном на сверхъестественном уровне.

2. Причиненные духами животных и птиц. К ним относились функциональные расстройства – кашель, раздражение глаз, расстройства пищеварительной системы и т. п. Этот тип заболеваний, как и два последующие, лечился с помощью песнопений, молитв и лекарственных средств.

3. Несчастные случаи и травмы. Они могли происходить как в результате естественных причин, так и из-за нападения духов животных и птиц.

4. Причиненные духами умерших соплеменников и убитых врагов. К ним относили нервные расстройства. Болезни, причиненные душами убитых врагов, делились на:

а. Кооп – поражали людей любого возраста.

б. Комотан – от них страдали воины и неродившиеся дети.

в. Хивилокита – поражали детей[240].

Нет ничего удивительного, что названия болезней, как правило, были так или иначе связаны с миром, окружавшим индейца. Большинство названий болезней у мускогов, например, можно перевести как «белка сделала это», «бобр сделал это» и т. п. Другие виды болезней происходили от «дурного поведения» самого человека или «дурных мыслей» других людей (колдовства)[241].

Если взять для примера симптоматику, принятую у шаманов чикасо, можно увидеть, что зачастую она во многом совпадает с принятой в западной медицине. Так, собачьей болезнью шаманы чикасо называли болезнь, при которой человека постоянно рвало и никакая пища не усваивалась. Нетрудно понять, что речь шла о тяжелом отравлении. Симптомы бобриной болезни полностью соответствуют дизентерии. Желтуху чикасо называли болезнью выдры, и среди ее симптомов шаманы называли боль в груди и спине и желтую рвоту. Некоторыми другими болезнями, различаемыми шаманами чикасо, были:

1. Змеиная болезнь – жар, расстройство желудка и необычайно горячие ноги от ступней до колен.

2. Болезнь маленьких человечков, насланная мифическими карликами, – у человека «проблемы с головой», бессвязная речь, а иногда он падает на землю в припадках, схожих с эпилептическими. Для лечения этой болезни шаманы использовали корень черники.

3. Болезнь головы – головная боль, иногда сопровождаемая кровотечением из носа. Для лечения использовали корень черной акации или красной ивы.

4. Волчья болезнь – боль в левом боку, при движениях отдающая в грудь, вызывая при этом рвоту.

5. Медвежья болезнь – боль в животе, иногда распространяющаяся по всему телу, и понос.

6. Болезнь крота – боль в нижней части живота и наличие небольшого количества крови в моче.

7. Болезнь земляной гремучей змеи – опухание суставов кистей и стоп, сопровождаемое резкой болью.

8. Болезнь горящего привидения – стопы опухают, после чего на них появляются огромные волдыри[242].

Чирикауа апачи полагали, что наиболее опасными животными (их духами), способными причинить зло своей магией, были медведь, койот, змея и сова, а болезни проникали в тело тремя путями:

1. Через запах или аромат. Таким путем в тело попадают «болезнь молнии» и «медвежья». Чирикауа боялись всего, что было связано с медведем. Они не ели медвежьего мяса, не свежевали его и убивали только при необходимости защититься от нападающего зверя. Человек мог заразиться «медвежьей болезнью» при контакте с медвежьими следами, деревом, о которое он терся, его экскрементами или если спал на том месте, где побывал медведь.

Но самым опасным считался запах медведя. «Медвежья болезнь» проявлялась в уродстве, деформации руки или ноги. Он начинал «вести себя как медведь» и испытывать боль во всем теле. Его рот искривлялся, и он начинал кусаться. Потом искажалось все его лицо, а все тело распухало. Один из чирикауа так описывал свои симптомы: «Я устал, хотел лежать, а изо рта у меня шла пена, как у медведя, когда он устал».

2. Через прикосновение. Болезнь могла попасть в тело при прикосновении к шкурам «зловещих животных» – медведя, волка и койота. Если чирикауа случайно пересекал медвежью тропу, он пытался ввести его духа в заблуждение, говоря ему, что прошел здесь не сейчас, а год назад. Это был древний обычай. Самая серьезная болезнь, которую насылал койот, проявлялась в уродстве, искривлении лица, косоглазии, судорогах рук или ног. Шаманские церемонии от насланных ими болезней были одинаковы. Змей боялись не только из-за возможности быть укушенным. Укусы лечились специальными церемониями. Когда сталкивались со змеей, к ней следовало проявлять большое уважение, вести себя спокойно. Человеку, который «не знал Силу змей», следовало вежливо обратиться к ней, называя «отцом моей матери» или «матерью моей матери», и попросить ее держаться подальше от его тропы. Нельзя было дотрагиваться даже до сброшенной змеей кожи. Контакт мог быть не прямым – человек мог лежать там, где чуть раньше лежала змея, либо она могла проползти по одеялу, которым он пользовался и т. п. Любая змея обладала дурной Силой и могла наслать болезнь, в результате которой кожа человека покрывалась коркой. Либо появлялись язвы, волдыри или болячки на внутренней части губ, на руках и по всему телу. Человек мог заболеть сразу после контакта со змеей, или болезнь могла проявиться позже. Особой формой «змеиной болезни» было опухание той или иной части тела. Но змей боялись меньше, чем сов и койотов.

3. Через испуг. Считалось, что когда человек пугается или испытывает ужас, он начинает дрожать, покрывается холодным потом, и в этот момент болезнь проникает в тело. Она не проявляется сразу, а может выжидать несколько месяцев. Это типичный случай проникновения «совиной болезни». Также могли проникнуть медвежья, змеиная и другие болезни, даже если при этом человек не входил в контакт с этими животными. Страх перед злыми духами «нечистых животных» был таким, что даже рассказывая историю о медведе, другом животном или существе, которое могло наслать на него болезнь, чирикауа редко использовал его настоящее название. Медведя называли «брат матери», «широкая нога», «огромные ягодицы» или «уродливые ягодицы». Гром называли «дедушкой», а змею «желтыми цветами»[243].

Белые люди принесли индейцам новые болезни, которые не умели лечить их шаманы. Индейцы очень четко разделяли «свои» болезни и «чужие». Глэдис Рейчард в 1928 году писала, что шаманы навахов пытались найти новые церемониальные методы лечения «болезней белых людей» – туберкулеза, трахомы, сифилиса, оспы, гриппа и других, но безрезультатно[244]. Даже сегодня шаман сиу посылает больного диабетом в госпиталь к американскому врачу, потому что эта болезнь пришла от белых людей. Если он умрет, вина ложится на белых врачей. От «индейских болезней», по словам Пауэла, индейцы не умирают – шаманы всегда вылечивают их[245].

Шаман навахо в церемониальном одеянии

Сам индеец редко мог указать причину своего недомогания. Эдвин Дениг так писал об этом в 1854 году: «Болезни среди индейцев довольно редки, исключая чахотку, гнойный тонзиллит и ревматизм, а симптомы жара проявляются только в случае ранений и во время родов, когда часто случается родильная горячка, которая, переходя в брюшной тиф, как правило, заканчивается смертью. Они также свободны от параличей, зубной боли и практически тысячи действующих на нервы недомоганий, свойственных белым людям, среди которых выпадение волос и возрастная потеря зрения… У них нет названий для легочных инфекций, чахотки, закупорки печени и т. п., и они не могут объяснить своих проблем яснее, чем указать на болезненный участок тела»[246]. Именно шаман должен был назвать причину заболевания и способы ее устранения. Зачастую диагноз ставил шаман-предсказатель, а лечение проводил шаман, специализирующийся на данном заболевании.

Как уже указывалось выше, причиной основной части заболеваний, по мнению индейцев, были нападения сверхъестественных Сил в результате случайного или преднамеренного нарушения многочисленных табу, а также колдуны и привидения. Если человек знал причину, были известны и методы лечения. Например, если навах был вынужден убить медведя или змею и у него развивались симптомы «медвежьей» или «змеиной» болезни, были известны и причина, и метод лечения. Тем не менее чаще всего больной не мог с уверенностью сказать, что послужило причиной болезни. В этом случае пользовались услугами шамана-предсказателя[247]. Прибыв к больному, шаман в первую очередь старался собрать как можно больше информации от самого больного и его родственников. Для этого перед началом диагностической церемонии шаман часто беседовал с больным в неформальной обстановке. Один апач вспоминал, что «рассказал шаману о множестве вещей» перед началом диагностики[248]. У навахов диагноз мог быть поставлен исходя из интерпретации снов пациента или его родственников. Кроме того, шаман сам мог получить соответствующий сон. У чероков, по данным Джеймса Муни, чтобы выяснить причины болезни, шаман обязательно расспрашивал больного о его снах. Если, например, тому снилась рыба, шаман полагал, что дух какой-то рыбы вторгся в тело больного. В этом случае он во время проведения ритуалов призывал дух более крупной рыбы или какой-либо хищной птицы, питающейся рыбой, явиться и изгнать болезнетворную рыбу[249]. Если таким образом диагностировать причины болезни и, соответственно, определить необходимые методы лечения не удавалось, шаман использовал специальные техники. Один из навахских методов заключался в следующем. Шаман садился скрестив ноги и, держа в руке свой амулет или фетиш, начинал петь, пока не вводил себя в состояние транса. Затем его помощник начинал перечислять длинный список различных заболеваний, и, когда произносилось название недуга пациента, шамана начинало трясти. После того как диагноз был поставлен, семья решала, к какому шаману-лекарю следует обратиться[250].

Церемония предсказателей навахо до сегодняшнего дня сохранила основные принципы навахского церемониализма – использование «пыльцы», песен, молитв, подношений бирюзы и ракушек, вызывание определенного сверхъестественного существа, символизм цвета и направлений, аккуратное следование порядку ритуала и четырехкратный повтор. Это отчетливо прослеживается в другом диагностическом ритуале навахов. Придя к больному, шаман-предсказатель садится около больного и моет руки в поставленной перед ним воде. Затем он посыпает «пыльцой» отдельные части тела пациента, обрабатывая их справа налево – сначала подошвы ног, потом колени, ладони, грудь, область между плеч, верхнюю часть головы, после чего вкладывает щепотку «пыльцы» ему в рот. Движения при обработке «пыльцой» ног, колен, рук и плеч направлены вниз, а груди и спины – вверх. После этого предсказатель садится в метре справа от больного, берет еще «пыльцы» и посыпает ей внутреннюю часть своей правой руки от локтевого сгиба до кончика большого пальца и назад до локтевого сгиба. Он снова посыпает «пыльцу», но уже до кончика указательного пальца и возвращается к локтевому сгибу. Затем «пыльцой» посыпаются пальцы: средний, указательный и мизинец. Когда предсказатель посыпает «пыльцу» к большому пальцу, он произносит следующую молитву: «Черный Монстр Хилы, я хочу, чтобы ты поведал мне, в чем причина болезни этого человека. Не скрывай от меня ничего. Я дарую тебе бусину из черного турмалина, чтобы ты назвал мне болезнь этого человека». С каждым разом он повторяет молитву, заменяя на Синего Монстра Хилы и бирюзовую бусину для указательного пальца, Желтого Монстра и бусину из ракушки для среднего и безымянного пальцев, и Белого Монстра и бусину из белой ракушки для мизинца. Затем вышеописанная процедура повторяется еще трижды. Во время нее никто не может входить в жилище, выходить из него или ходить вокруг него снаружи. Внутри жилища не должно находиться ни одной собаки, а все присутствующие люди должны сидеть молча и тихо. После этого предсказатель затягивает песнь, вызывающую Монстра Хилы. Он поет четыре версии, в которых цвет монстров меняется, как и в молитве. Как только он запевает, а иногда даже раньше, его кисть и рука начинают сильно дрожать и трястись. В зависимости от движений, проделываемых трясущейся рукой, ставят диагноз[251].

По словам шамана сиу Храброго Бизона, для диагностики он использовал зеркало, на котором была нарисована новая луна и звезда: «Я держу зеркало перед больным и вижу в нем отражение его болезни. После этого я могу вылечить болезнь… Новая луна – мой знак. Я сильнее, когда луна полная. Пока луна убывает, я слабею, а когда она умирает, моя Сила полностью пропадает, пока луна не появится вновь». Также во время лечения шаман катал «священные камни» по телу больного, чтобы «определить местонахождение нездоровья». Случалось, что больной просил подержать священные камни во рту, и Храбрый Бизон позволял сделать это, считая, что такая процедура дает внутренний эффект – лечит изнутри[252].

Змеиный жрец племени хопи

Стефен Лонг сообщал, что шаманы омахов, ото и некоторых других племен могли даже предсказать беременным женщинам пол будущего ребенка[253]. Шаманы тсимшиан утверждали, что могут видеть душу больного. Для этого они закрывали глаза и произносили молитву. Если душа была на месте, лечение проходило хорошо, если она находилась не там, где ей следовало быть, и собиралась улететь, излечение больного было сомнительным, а если ее на месте не оказывалось, тогда шаман уже ничем не мог помочь ему[254]. Шаман ютов Маленькая Рыба говорил, что, осмотрев больного и получив от него необходимые ответы, он мог сразу сказать, сможет ли вылечить его. На вопрос, брался ли он когда-нибудь лечить больных, не будучи уверенным в успехе, Маленькая Рыба без промедления ответил отрицательно. «Мы считаем, что если шаман берется за лечение, не зная, сможет ли помочь больному, то обязательно потерпит неудачу, – сказал он и продолжил: – Я всегда говорю человеку, что он поправится, потому что знаю это наверняка… Если больной не верит мне, я ничего не говорю об этом. Я просто вылечиваю его, тем самым доказывая свою правоту»[255].

Еще одним типом заболевания было «повреждение имени». Личное имя для индейца было серьезным элементом сверхъестественной защиты от всякого рода зла. Индеец считал имя частью своей сущности – как глаза или зубы, и неосторожное обращение с ним могло вызвать страдания, так же, как можно повредить часть тела по неосторожности. Это поверье было распространено среди многих племен континента. Многие индейцы были известны белым людям под несуществующими именами. У некоторых племен существовали табу на произнесение собственных имен. В прежние времена у равнинных кри существовало подобное табу, по которому ни одного из них нельзя было спрашивать, как его зовут. Никто из мужчин никогда не упоминал своего имени, кроме тех случаев, когда он хвастался своими боевыми заслугами на различных церемониях или по возвращении отряда из успешного похода[256]. Во время лечения шаман в молитве упоминал имя больного, колдун в заклинаниях поступал так же. Бывало, что, если во время серьезной болезни человеку не помогали никакие шаманские церемонии, шаман мог прийти к заключению, что «повреждено» его имя. У чероков в этом случае шаман шел к воде и, исполняя определенные ритуалы, нарекал больного новым именем. По словам индейцев, после этого шаман проводил церемонии, упоминая больного под новым именем, и тот поправлялся[257].

Обычно ребенок получал имя через несколько дней после рождения. Как правило, малыша нарекал один из шаманов или удачливый человек, что говорило о Силе его духов-покровителей. Считалось, что имя достойного человека принесет удачу. Новое имя было не более чем именем, но если носящий его человек многого добивался в жизни и доживал до седых волос, это, по мнению краснокожих, свидетельствовало о наличии у него магических Сил, часть которых можно было передать другому человеку вместе со своим именем. По индейским поверьям, имя было очень тесно связано с жизнью и здоровьем человека. Считалось, что если ребенок был болезненным, ему следовало дать новое имя. Команчи говорили, что для выздоровления ребенка его новое имя должно было отражать какой-либо великий подвиг храброго воина, которого приглашали для церемонии наречения. Но если воин солгал о своем подвиге, ребенка или его семью ожидали несчастья[258]. Если малыш кроу оказывался болезненным, нарекавший его человек вновь давал ему новое имя. Если же и это не помогало, назвать ребенка заново приглашали другого человека. Кроме того, если юноша терпел неудачи на военной тропе, сделать его удачливее, по мнению кроу, также можно было, дав ему новое имя[259].

Шаман никогда лично не предлагал больному своих услуг, тот должен был сам пригласить его. Этот мудрый обычай, несомненно, служил сдерживающим фактором, не дававшим развиться у шамана жажде к наживе. Людей, требующих большой платы за свои услуги или призывающих своих пациентов проводить все новые и новые лечебные церемонии, могли обвинить в колдовстве и том, что они сами наслали болезнь. У западных апачей от услуг такого шамана вскоре отказывались, и он мог стать бедняком в течение нескольких месяцев. У мускогов шаманы получали небольшую плату за церемонию, а потом в случае выздоровления больного его усилия оплачивались сполна[260]. Подобная практика существовала и среди оджибвеев. Шайенский шаман обычно не назначал размер оплаты за свои услуги. Когда он входил в жилище больного, ему говорили, что он получит за свою работу[261]. А Марк Большая Дорога, шаман сиу из резервации Пайн-Ридж 1950-х годов, не брал плату за свои услуги. Он выполнял многочисленные табу, возложенные на него его духами-покровителями, одно из которых заключалось в запрете брать деньги за свои церемонии[262].

Поскольку большинство заболеваний можно было определить по соответствующим симптомам, больной часто заранее знал, какой именно шаман обладал Силой, необходимой для лечения его болезни, и приглашал именно его. Теоретически шаман не был обязан откликаться на любой призыв о помощи, но на практике отказывали редко. Предполагалось, что шаман никогда не откажется прийти на помощь[263]. По словам индейцев: «Больной сам принимал решение и обращался к шаману, которого считал наиболее сильным. Ты обращался к шаману, и он сразу говорил тебе, сможет он помочь или нет. Почти любой хороший шаман мог по крайней мере сказать тебе, какое зло стало причиной болезни, хотя он мог послать тебя к другому шаману, который был способен помочь тебе». Шаманы, обладавшие огромной Силой, по словам индейцев, могли принести некоторое облегчение в любом случае. Иногда шаман пытался помочь, но не добивался никакого результата и даже не мог определить причину заболевания. У чирикауа апачей, в отличие от навахо, отдельного класса шаманов, которые только ставили диагнозы, не было. В результате многообразия источников Силы и различной степени взаимодействия между Силой и шаманом у чирикауа апачей не существовало двух совершенно одинаковых лечебных церемоний, хотя все ритуалы подчинялись определенной схеме[264].

Магическая связка была очень важным элементом духовной защиты для воина Равнин

Приходя к шаману, апачи (чирикауа и западные) всегда приносили кусочек бирюзы и орлиное перо. Поиск подходящего шамана иногда занимал много времени. Человек рассказывал о своих симптомах, тот проводил лечебные церемонии, но не мог помочь. Тогда человек шел к следующему. Так он мог сменить много шаманов. Если больной не мог сам прийти к шаману, к нему с просьбой о помощи шли его родственники. У навахо больной или попавший в беду человек никогда сам не шел к шаману. Это обычно делал ближайший член семьи, который шел к шаману, предлагал ему плату и назначал время[265].

Ближайший родственник больного ассинибойна посылал шаману ружье или лошадь, чтобы тот взялся за лечение. Иногда дар был маленьким, и шаман, считая, что он не достоин его усилий, отклонял предложение, пока его услуги не оплачивались в полной мере. Эдвин Дениг сообщал, что порой после нескольких визитов вся собственность родственников больного переходит в руки шамана и его помощников, которые также получают небольшую плату за музыкальное сопровождение процедуры. При этом, однако, размер оплаты, требуемый шаманом, зависел от того, насколько богатой была семья больного. Только получив достаточные дары, шаман приходил в палатку больного[266]. Иногда шаман мог просто бессовестно обобрать больного. Чирикауа апачи вспоминали один из таких случаев: «Шаманка завладела всем имуществом той несчастной женщины. Она долго лечила ее и постоянно просила что-нибудь в уплату. В итоге она заявила, что для лечения больной следует перебраться в ее лагерь. Один человек предупреждал ее, что если она отправится туда, то уже никогда не вернется. И он оказался прав»[267].

Шаманы акомов были обязаны оказывать помощь любому человеку, обратившемуся к ним. Больной мог воспользоваться услугами одного шамана или целого шаманского общества. Если болезнь была очень серьезной, звали все шаманское общество. Шаман, приходивший к больному, приносил с собой орлиные перья, трещотку из бутылочной тыквы, амулеты и травы. Он пел, молился и курил, после чего осматривал пациента, чтобы определить место попадания колдовской «стрелы», которую он «изымал», высасывая ее, или «прогонял» орлиными перьями. И в том и в другом случае перья использовались, чтобы «отогнать болезнь». При необходимости шаман приходил к больному днем и вечером в течение четырех суток. Если к концу этого срока состояние больного не улучшалось, призывали другого шамана или целое шаманское общество[268].

У навахов и сегодня проведение церемоний остается весьма дорогостоящим делом. Например, шаман получает от 25 долларов за короткий вариант Ночного Пути и более 1000 долларов за полную церемонию, проводимую в течение девяти ночей. Обычно часть оплаты включает в себя корзины, одежду, ювелирные украшения, одеяла и т. п. Кроме того, шамана кормят на протяжении всей церемонии, а для собравшихся гостей устраивают пиршество. Раньше основную часть вознаграждения выплачивали домашним скотом, но во второй половине XX века такая форма стала менее популярной. Вся стоимость проведения полной церемонии Ночного Пути, включая оплату услуг шамана и его помощников, огромна и может обойтись семье больного в сумму от 3000 до 10 000 долларов. Некоторым семьям требуется более двух лет, чтобы даже с помощью различных родственников собрать необходимую сумму для организации Ночного Пути. Зачастую после церемонии некоторым семьям требуется время, чтобы привести в порядок свои финансовые дела. Но уже в 1990-е годы получаемых за проведение Ночного Пути денег было недостаточно для нормальной жизни, и большинство шаманов помимо этого участвуют в других церемониях, а также работают. Несмотря на это, шаманы Ночного Пути пользуются большим уважением среди соплеменников[269].

Хотя большинство болезней лечилось церемониально, при помощи опытных шаманов, некоторые недуги считались настолько банальными, что люди могли сами позаботиться о себе, либо лечение проводил любой опытный человек, не обязательно шаман. К ним могли относиться обморожения, ожоги, ревматизм, зубная боль и некоторые другие. Человек порой заболевал из-за неумеренности в чем-либо, мог ослабить себя перенапряжением или получить травму в результате неосторожности, несчастного случая или чрезмерной отваги. В старости здоровье людей также ослабевает. Можно было заразиться туберкулезом или венерическими заболеваниями «по собственной глупости», как говорили индейцы. Например, в случаях лунатизма апачи на ночь привязывали лунатика к другому человеку, чтобы он не мог уйти, не разбудив его. Они рассказывали, что один воин по ночам брал копье и бегал по скалам, а другой постоянно забирался на деревья, и применение таких простых мер принесло требуемый результат. Иногда приходилось приглашать шамана и для решения проблем, при которых церемониальное лечение не требовалось, но было необходимо знание специальных навыков. Например, у кроу, если кто-то давился пищей или случайно проглатывал кость, обращались к шаману, который лечил больных, «высасывая» из их тел инородные предметы[270]. Но и в вышеперечисленных случаях причиной всему могли быть недоброжелатели (колдуны) и злые Силы, и если болезнь не проходила или была тяжелой, приглашали шамана, который пел, молился и исполнял различные церемонии, используя при этом необходимые лекарственные средства[271]. Заболевший шаман также зачастую пользовался услугами другого шамана.

Здоровье, по мнению индейцев, является естественным состоянием человека, свидетельствующим о гармонии между ним и сверхъ естественным миром. В случае нарушения этой гармонии в тело человека проникали Силы зла, а потому основные методы были направлены на их изгнание из тела больного. Сиу, например, применяли три метода лечения больных – использование священных камней, заклинаний и растений. Первый метод применяли вакан-хан, как называли шаманов высшего разряда, которые могли контролировать Силу священных камней, вызывать хорошую погоду и принимать активное участие в общеплеменных церемониях. Заклинателей, изгоняющих злых духов, называли вапийя – «те, кто восстанавливает». Шаманов, лечивших лекарственными растениями, называли пежута-вичаку – «доверяющий корням растений». Нередко шаман использовал в лечении сразу несколько методов, но каждый из них (шаманов) получал широкую известность именно благодаря какому-нибудь одному, который у него был основным[272]. Несмотря на некоторое различие шаманских практик у разных племен, их можно поделить на три универсальных метода, которые применялись самостоятельно или в комбинации друг с другом.

Ритуал с бизоньим черепом, сиу

1. Молитвенные церемонии. Наиболее важными считались песнопения и молитвы, в которых шаман призывал сверхъестественные Силы изгнать зло, вызвавшее болезнь. Несмотря на различные методы, в большинстве из них использовались бубны, трещотки и свистки, звук которых отгонял злых духов, а также песни и заклинания. Кроме того, у каждого шамана существовали определенные методы раскрашивания себя и больного. Во время ритуального лечения использовались амулеты и содержимое священных связок. Неотъемлемой частью процедуры у равнинных племен было окуривание дымом священной «душистой травы» (полынью), курительная трубка и табак.

2. Магическое лечение или «Магические представления». Также использовалось психологическое воздействие на пациента при помощи всевозможных фокусов и трюков. Шаман «высасывал» из тела больного различные предметы – иглы, кусочки шерсти и т. п., объясняя, что именно они причиняли несчастному боль. Был случай, когда один из шаманов черноногих «изъял» из тела пострадавшего живую белую мышь – первого такого зверька, увиденного дикими индейцами. Неизвестно, где он раздобыл удивительное животное, но его «колдовские возможности», несомненно, помогали пациенту убедиться в силе лекарских способностей шамана[273]. Эдвин Дениг оставил любопытное сообщение: «Мы должны отметить, с риском столкнуться с недоверием, что в двух разных случаях и при наличии свидетелей мы обследовали абсолютно обнаженного шамана-лекаря – его рот, руки и все тело в поисках спрятанных червей, змей и т. п. Эти осмотры проводились без предварительного уведомления шамана-лекаря, которого индейцы никогда прежде так не осматривали, а потому он не был готов к тому, но все же одобрительно согласился, после чего продолжил свои процедуры, и в нашем присутствии, не оставляя при этом видимых следов на теле пациента, высасывал (из тела пациента) и выплевывал огромных червей, сгустки крови, пучки волос, кожу и прочие вещи, слишком крупные для того, чтобы их можно было легко припрятать. Трюк был проделан прекрасно и так и остался непонятным для нас»[274]. Кроме того, анализ шаманских методов показывает, что помимо всевозможных фокусов многие из них обладали сильными гипнотическими способностями.

Танцор племени хупа

3. Лекарственные средства и процедуры. Кроме молитвенного лечения, шаманы обладали знаниями лекарственных трав, кореньев и средств животного происхождения. Поскольку причиной болезней были злые духи, которые входили в тело человека, их можно было изгнать с помощью настоев или отваров из лекарственных растений. Но даже в этом случае, по словам оджибвеев, не каждый человек, знавший лекарственные снадобья, мог лечить болезни. Для этого он должен был обладать Силой, которую необходимо питать и взращивать. Именно соединение лекарственных свойств растений и этого дара свыше давало необходимый результат[275]. Шаман сиу Без Плоти рассказывал: «Шаманы узнают свои методы лечения больных от духов в видении. Духи говорят им, что и как применять. Их лекарственными средствами почти всегда являются растения или их корни… Лекарства изгоняют болезнь из тела с потом, рвотой, калом, мочой и дыханием. Проще всего и быстрее изгнать болезнь с потом. Следующим по эффективности является дыхание. Затем идет дефекация. С мочой тоже получается хорошо. А вот с рвотой изгнать болезнь очень тяжело, но некоторые болезни по другому из тела никак не выгонишь»[276]. Для этих целей шаманы чаще всего использовали бани-потельни, клизмы и т. д. Джон Хантер, попавший к индейцам в плен и проведший среди них около двадцати лет, писал, что индейцы восточной части Великих равнин применяли в качестве рвотного внутреннюю часть коры черной акации, дикую горечавку при желудочных расстройствах[277]. Вместо употребления рвотных средств шаман оджибвеев мог воспользоваться мягкой полоской внутренней части древесной коры, которая вставлялась в горло, чтобы вызвать рвоту[278].

Для примера можно рассмотреть лечебную церемонию, в которой хорошо прослеживается комбинация всех трех методов. О ней рассказал индеец, которого в годы его молодости вылечил шаман сиу: «Когда он (шаман) вошел в мою палатку, то сел спиной к огню. Через некоторое время он поднялся, подошел ко мне и сел около моей головы, осматривая меня. Затем он взял прядь моих волос надо лбом и связал ее жгутом травы, оставив остальные волосы распущенными, после чего положил меня лицом на восток, а сам начал приготовления. Шаман достал свисток, небольшой бубен и трещотку, которой он бил в бубен. Он также достал черную материю, которой завязал свои глаза. Припав на одно колено, лицом ко мне, и ударяя трещоткой в бубен, который держал в правой руке, он сказал: «Юноша, постарайся запомнить мои слова. Ты узреешь Силу, от которой я получил право лечить болезни, и эта Сила сегодня будет использована для тебя». Затем он пересказал видение, в котором он получил свою шаманскую Силу. Когда он поднимался, я заметил лошадиный хвост, привязанный к его ремню на боку. Стоя шаман протягивал свой бубен к сторонам света, ударяя в него со всей силы иногда громче, иногда тише. Деревянная плошка, которую он принес с собой, была поставлена у моей головы. Затем двинулся ко мне, продолжая бить в бубен. Когда он приблизился, его дыхание было столь мощным, что мне показалось, оно может сдуть меня. Сильно выдыхая, он ударил себя по обоим бокам. Он все еще пересказывал свое видение и пел, но когда он на мгновение замолчал, я услышал крик красного ястреба, а присутствовавшие люди говорили, что даже видели голову ястреба, высовывавшуюся изо рта шамана. Он склонился надо мной, и я ожидал, что он начнет высасывать яд (болезнь) из моего тела, но вместо этого почувствовал прикосновение птичьего клюва к тому месту, где была боль. Клюв вошел так глубоко, что я ощутил птичьи перья на своем теле. На некоторое время шаман замер, а затем так резко выпрямился, что сам попал в неприятное положение. Стало ясно, что он проглотил яд (болезнь). Поблизости стоял мальчик, державший в руках набитую табаком трубку. Шаман четырежды затянулся и выпустил дым. Ему следовало избавиться от яда. Эта часть церемонии прошла с великой энергией и боем бубна. Временами он бил ногой по земле, стараясь избавиться от яда… В итоге шамана вырвало ядом в деревянную плошку. Он сказал людям, что изъял из моего тела весь яд, что в теле ничего не осталось и я поправлюсь. Открыв свою шаманскую сумку, он достал какие-то травы и положил их в чашку с холодной водой. Размешав содержимое, он велел мне выпить его, и еще такую же дозу на следующий день, и тогда я поправлюсь менее чем за десять дней. Я сделал, как он сказал, и приблизительно через десять дней был совершенно здоров»[279].

Черноногие

Религиозные и шаманские практики американских индейцев ассоциировались с магическими числами. Обычно священным числом было «четыре», означавшее стороны света, и иногда «шесть» – в этом случае к сторонам света добавлялись «верх» и «низ». Именно по этой причине количество лекарственных средств, предписываемых шаманом больному, или количество дней, в течение которых он должен был их принимать, зачастую равнялось одному из священных чисел[280]. Джон Хэйвуд писал в 1823 году, что шаманы чероков почитают числа «четыре» и «семь», потому что, по их словам, после того, как на земле появились первые люди, им было указано свыше, что болезни тела следует лечить в течение четырех или семи ночей[281].

Когда шаманское лечение не помогало и больной умирал, тому, по мнению индейцев, могло быть несколько причин, в числе которых: ошибка шамана, слабость Силы его духов-покровителей, слишком позднее обращение к шаману, когда болезнетворных духов уже было невозможно изгнать из несчастного. Иногда, если больной умирал, шаман подвергался большой опасности и мог быть убит родственниками умершего. В этом случае шаман бежал и укрывался в других лагерях. По этой причине даже белые люди порой опасались давать больным индейцам лекарства. Один из них отмечал по этому поводу: «Давать им (индейцам) лекарства очень рискованно, поскольку, если больной умрет, белые люди будут обвинены в его отравлении, а если поправится – индейский доктор (шаман) получит и плату, и почет»[282].

После поселения в резервации американские власти запретили все шаманские методы лечения, но позволяли некоторым старикам использовать лекарственные растения[283].

Многие шаманские церемонии проводились даже без применения каких-либо лекарственных средств, но, несмотря на это, были весьма эффективны при лечении ряда заболеваний. Доктор Акеркнехт очень верно подметил, что «участие в лечебных ритуалах всего сообщества и их жесткая привязка к религии и обычаям племени имеют для шаманов несомненные психотерапевтические преимущества, которых не хватает современным врачам»[284]. По мнению Кейта Бассо, главным посылом лечебных церемоний было успокоение больного и обретение им уверенности в себе. Еще задолго до церемонии больной слышал от шамана и других людей, что его вылечат и он поправится. На церемонию обязательно собирались люди, в основном друзья и родственники, которые, как знал больной, всеми силами хотели помочь ему и желали только добра. И сам шаман всячески призывал их к содействию. Например, когда подходил решающий момент, в который из тела пациента должна была «изыматься болезнь», шаман ютов Маленькая Рыба призывал всех собравшихся: «Пойте интенсивней! Пойте интенсивней – я собираюсь вытащить из него причину болезни!» Спустя несколько мгновений «причина болезни» (инородный предмет) оказывалась у него в руках, после чего он выставлял ее напоказ для всех присутствующих[285]. Авторитет и известность шамана, его присутствие и эзотерические знания убеждали пациента, что будет сделано все возможное, чтобы вернуть ему здоровье. Многие пациенты сами прежде видели подобные церемонии и были свидетелями исцеления. Как писал Кейт Бассо: «Основные эффекты лечебных церемоний западных апачей – психологические, и в этом нет ничего удивительного или таинственного. Опытные врачи давно знают, что воля к выздоровлению и вера в него – это уже наполовину выигранная битва. Кроме того, на сегодняшний день доказано, что многие физиологические проблемы происходят от психологических расстройств. В лечебных практиках шаманов имелся целый арсенал техник, способных укрепить стремление больного к выздоровлению. Излеченные сиу рассказывали, что чувствовали, как духи прикасаются к голове, рукам, спине и другим частям тела, помогая шаману[286]. Благодаря таким техникам они (шаманы) снимали (у больного) тревогу и напряжение, укрепляли чувство уверенности и помогали ему лучше переносить болезнь. По словам одного из апачей, лечебные церемонии вселяли в больного чувство доброй надежды»[287].

Одна из подобных шаманских церемоний – Трясущаяся Палатка, или, как ее называли сиу, Палатка Духа, – была распространена среди многих племен различных районов Северной Америки. На Великих равнинах, например, церемонии, похожие на Трясущуюся Палатку, в том или ином виде практиковались практически у всех племен.

Известному исследователю Аке Хулткранцу удалось принять участие в церемонии Трясущейся Палатки, проводимой шаманом сиу в августе 1955 года в резервации арапахов в штате Вайоминг. Ему тем более повезло, что сиу не знал языка арапахов, а потому вся церемония исполнялась на английском языке, и он смог узнать все детали происходящего. Церемония проводилась для одного из арапахов, который в течение многих лет испытывал боли в желудке после каждого приема пищи. Посмотреть церемонию, проводившуюся в старом бревенчатом доме с занавешенными окнами, пришло около шестидесяти человек. Еще до начала церемонии хозяин дома попытался отговорить Хулткранца от присутствия на священном действе, сказав, что любопытство в таком серьезном деле негоже и духи не явятся, если все присутствующие не объединятся в общей молитве к ним.

Подношение духам, гровантры

Вначале хозяева предложили шаману церемониальную трубку, прося его вылечить больного. Тот принял ее, разжег и начал курить. Затем обратился к присутствующим с призывом отбросить сомнения, ничему не удивляться и молиться духам, которые должны были прийти на помощь больному – индейцу по имени Стив. Любопытно также, что речь свою он заключил фразой: «Я прошу благословения у Господа Бога и Святого Духа».

После этого последовал ритуал очищения. Если в прошлые времена перед церемонией участники проводили ритуал палатки-потения, то в этот раз в центр комнаты поставили бадью с раскаленными камнями, на которые вылили воду. Тяжелый, горячий пар заполонил помещение. Все присутствующие встали и медленно прошли мимо камней, руками делая движения к лицу и груди, направляя пар на себя. Затем всем раздали мелкие семена «душистой травы», которые они втерли себе в руки и головы. Следующим действом было приношение жертвы духам. С верхней части рук жены и дочери хозяина дома под бой бубнов лезвием были срезаны кусочки кожи, которые шаман собрал вместе и положил в небольшую бутыль, сделанную из тыквы горлянки. После этого началась основная церемония. К обнаженному до пояса шаману подошли два индейца, связали ему руки за спиной так туго, что они распухли, а потом плотно завернули его в одеяло и обмотали всего веревками. Шаман начал петь, взывая к своим духам-покровителям, периодически имитируя крик совы: «Ху! Ху!» Помощники накрыли ему голову и уложили на пол лицом вниз. После этого в комнате стало темно.

Помощники снова четырежды ударили в бубны, после чего ритм начал нарастать, а присутствующие люди запели. Прошло несколько минут, и, по словам Хулкранца, он ощутил, как в комнате что-то переменилось, после чего неожиданно раздался звук трещотки. Другие присутствовавшие на церемонии индейцы видели маленькие голубые и зеленые искры – это появились духи, чтобы помочь больному. Хулкранц не видел искр, но по спине у него побежали мурашки, и он почувствовал странное движение воздуха вдоль стены. Звук трещотки перемещался по комнате на высоте человеческого роста. Бой бубнов и пение прекратились, и слышны были только тихие стенания лежавшего на полу шамана.

Одна из присутствовавших индианок затянула молитву, в которой просила пришедшего духа изгнать зло из больного и вылечить его. «Возьми зло из Стива, – взывала она к духу, – и помести его куда-нибудь в пространстве, где нет людей и где оно никому не сможет причинить вред». К ее молитве присоединились все собравшиеся, умоляя духа помочь их собственным больным родичам. Потом шаман сообщил о появлении Громового духа. Начали прибывать другие духи, и присутствовавших индейцев попросили немного отодвинуться от стены, чтобы духи могли проходить свободно. Снова раздался голос шамана, сказавшего, что дух сообщил ему, что у одной из молодых женщин (он назвал ее по имени) скоро будет ребенок, и обещал позаботиться о других больных, упомянутых присутствовавшими людьми в их молитвах, но сперва должен заняться лечением Стива. Больному было велено встать в полный рост у стены. Пение и бой бубнов возобновились, и вскоре шаман сообщил, что дух вылечил Стива.

Танцоры, Северо-Западное побережье

Когда включили свет, шаман сидел на полу, а по его обнаженной спине стекали капли пота. Веревка, которой он был связан перед ритуалом вызова духов, лежала аккуратно свернутой у его ног. Одеяло, в которое он был закутан, валялось в толпе присутствующих. А Стив после церемонии действительно поправился[288].

Техники, схожие с вышеописанной церемонией, использовались и шаманами сиу, лечащими с использованием священных камней. Ожидалось, что шаман во время церемонии должен был продемонстрировать свою сверхъестественную Силу. Посмотреть «демонстрацию Силы» приглашали много людей. По словам индейцев, тех, кто «не верил в священные камни», ожидали несчастья. Больной набивал трубку и передавал ее шаману. После того как он курил, его крепко связывали сухожилиями – даже пальцы рук и ног. После этого шамана заворачивали в шкуру и связывали поверху. Палатка погружалась во тьму, и шаман начинал петь песни, адресованные священным камням. Присутствующие начинали слышать в темноте странные звуки, а также чувствовали, что в воздухе летают разные предметы. Раздавались голоса. Например: «Внук мой, ты очень болен, но я вылечу тебя». Часто в палатке появлялся бизон. Он пинал ногами тех, кто не верил в священные камни. В них также часто попадали летящие камни или связки одежды. В итоге шаман восклицал: «Поторопитесь, сделайте светлее!» В очаг подбрасывали заготовленной заранее сухой травы, и в свете костра все видели шамана, втиснутого между шестами наверху типи, и валявшиеся внизу путы.

Подобная церемония, или ее разновидности, также проводились для предсказания будущего и использовались шаманами других племен, например оджибвеями[289].

Известный американский исследователь Пол Радин оставил весьма интересное описание лечебной церемонии, исполняемой одним из шаманов племени виннебаго, которую он проводил в жилище больного соплеменника. В ней мы можем проследить не только многие распространенные аспекты шаманских практик и взаимодействие самого шамана с его сверхъестественными Силами, но и последовательное повествование о том, как эти Силы им были получены. В процессе проведения лечебных ритуалов шаман подробно рассказывал больному и его присутствующим родственникам о своем духовном опыте. Подобная практика, как уже упоминалось выше, существовала у многих индейских народов. Например, шаманы пуэбло, навахов, апачей, оджибвеев и некоторых других племен во время церемонии излагали племенные мифы, тем самым ассоциируя больного с одним из мифологических героев и связывая их между собой, благодаря чему активизировали защитные Силы, способные помочь изгнанию из больного человека Сил зла. Другой разновидностью такой методики была передача собственного духовного опыта. Например, у равнинных кри шаман, приглашенный лечить больного, подробно пересказывал свое видение, говорил, когда и где его получил, и указывал Силы, явившиеся ему. Тем самым, с одной стороны, он публично доказывал свое право лечить, а с другой – напоминал духам-покровителям, что он выполняет свою часть их соглашения и им следует выполнить свою[290]. Подобный процесс мы видим на примере церемонии, проводимой шаманом виннебаго. Ниже приводится полный текст церемонии, позволяющий читателю лучше ознакомиться с шаманской практикой, основу которой составляли молитвенные ритуалы:

«Я пришел сверху и я свят. Много лет назад я уже жил на земле. В то время постоянно шла война. Я тоже был воином, храбрым воином. Однажды, когда я отправился в военный поход, меня убили, но мне показалось, что я просто споткнулся. Я встал и пошел, пока не добрался до своего дома, где увидел свою жену и детей, но они даже не взглянули на меня. Я заговорил с женой, но она не замечала меня. «Почему, – подумал я, – они не обращают на меня внимания и даже не отвечают, когда я обращаюсь к ним?» И тогда я решил, что, наверное, я мертв, и сразу же отправился на место сражения и увидел там свое тело. И тогда я убедился, что убит. В течение четырех лет я пытался вернуться к своему дому, где жил прежде, но безуспешно.

Через какое-то время я переродился в рыбу. Но жизнь рыбы гораздо хуже нашей. Им часто не хватает еды. Несмотря на это, они очень счастливые существа и много танцуют.

В следующий раз я переродился в маленькую птицу. Когда погода хорошая, жизнь птиц приятна, но в холода на их долю выпадает много испытаний из-за плохой погоды и отсутствия пищи. Когда было очень холодно, я летел в лагерь людей, стоявший по соседству, и пытался выкрасть немного сушившегося там мяса. Но рядом с ним стоял маленький мальчик, и мы очень боялись его, потому что он держал что-то, из чего стрелял, и при стрельбе раздавался отвратительный звук. Когда он стрелял, мы улетали. Мальчик применял лук и стрелу. Ночью мы спали в полом стволе дерева. Если я первым попадал туда, а другие следовали за мной, меня сдавливали почти до смерти. Когда же я ждал, когда туда понабьются все, то иногда приходилось оставаться снаружи, и если погода была холодной, я едва не замерзал насмерть.

В другой раз я стал бизоном. Холодная погода и отсутствие пищи меня больше не беспокоили, но, будучи бизонами, мы всегда должны были оставаться настороже, опасаясь охотников.

После жизни бизона мне было позволено вернуться в мой высший духовный дом, откуда я изначально появился. Управлял им мой дедушка. Я попросил его разрешить мне снова вернуться на землю. Сперва он отказался, но после того, как я четырежды попросил его, согласился, сказав: «Внук мой, тебе лучше сперва попоститься, и если кто-нибудь из духов сжалится над тобой (т. е. благословит), ты можешь пойти и жить в мире на земле». И я постился в течение четырех лет, и все верхние духи одобрили мое решение. Затем я постился еще десять, затем еще двадцать, а потом еще тридцать дней. В итоге все, даже подземные, духи благословили меня. Когда я был готов вернуться на землю, духи собрались в палатке совета. Присутствовали все духи. Они сказали мне, что я никогда ни в чем не буду терпеть неудачи. Затем они решили испытать мои Силы. Они поместили у задней стенки палатки неуязвимого духа медведя гризли и запели песни, которые я должен был использовать по возвращении на землю. Потом я обошел вокруг палатки, держа в руке горящую головню, ударяя при этом свободной рукой по руке, держащей головню. Неуязвимый медведь ничком упал на землю, и из его пасти потекло черное вещество. Духи сказали мне: «Ты убил его. Ты оказался способен убить даже такого великого духа, как этот. Никто более не сможет пересечь твою тропу». После чего они взяли «медведя», убитого мной, и разрезали его ножом на мелкие куски, набросали их в кучу в центре палатки и покрыли их чем-то черным. «Теперь, – сказали духи, – ты снова должен испытать свои Силы». Я спросил их, что я смогу применять, и они даровали мне флейту и трещотку. И тогда я стал святым. Все присутствующие духи благословили меня. Я обошел вокруг покрытой черным груды останков медведя и выдохнул на него. Когда я подул второй раз, вместе со мной подули все присутствующие. На четвертый раз дух медведя гризли встал, принял облик человеческого существа и ушел прочь. «Хорошо, – сказали духи. – Он снова вернул его к жизни. Он действительно свят». Спустя некоторое время духи вновь обратились ко мне: «Подобно тому как поступал ты здесь, всегда поступай внизу. Когда ты пожелаешь, ты сможешь убить человека или вернуть его к жизни».

Индейцы племени кутеней, пр. 1904 г.

Затем они поместили черный камень в стоящую выше шаманскую палатку и там вновь испытали мои Силы. Я четырежды дул на черный камень и продул в нем дыру. По этой причине, если испытывающий боль человек позволит мне подуть на нее (боль), я прогоню ее прочь. Нет разницы, что за боль у него, потому что дыхание мое освящено духами.

Духи, обитающие на земле, и духи, обитающие под землей, также испытали мои Силы, положив передо мной старое прогнившее бревно. Я четырежды подул на него, и оно, приняв облик человеческого существа, поднялось и ушло прочь.

Свою способность выплевывать (обладающую лечебными свойствами) воду на людей, которых я лечу, я получил от угря – вождя всех угрей, который живет на самой глубине в центре океана. Он абсолютно белый, и он один из тех, кто благословил меня. Когда бы я ни сплевывал воду, она неисчерпаема, потому что происходит от этого угря.

Затем я снова вернулся на землю. Перед этим каждый из духов дал мне совет. Вернувшись на землю, я вошел в палатку и там был заново рожден. Как я сказал, мне казалось, что я вошел в палатку, но на самом деле я вошел в материнское лоно. Но даже в нем я всегда пребывал в сознании. Взрослея, я постоянно постился, и все благословившие меня духи вновь посылали мне свои благословения. Я могу повелевать всеми существующими духами. Все, что я предскажу, сбудется. Табак, который вы (пациенты) жертвуете мне, предназначается не мне, а духам.

Духи (шаман обращается к духам), человек болен, и он пожертвовал мне табак. Я на земле принимаю табак и пытаюсь вылечить его.

Ты будешь жить (шаман обращается к больному), так что соберись с Силами, чтобы помогать себе. Теперь, когда я жертвую этот табак духам, ты должен слушать, и правда в моих словах укрепит тебя (после этого шаман жертвует табак духам).

Хан-хо! Это табак, Огонь (дух огня). Ты обещал мне, что если я пожертвую тебе табак, ты выполнишь любую мою просьбу. И сейчас я возлагаю табак на твою голову, как ты учил меня, когда я постился в течение четырех дней и ты благословил меня. Я посылаю тебе мольбу больного человека. Он хочет жить. Этот табак для тебя, и я молю тебя излечить больного в течение четырех дней.

И тебе, Бизон (дух бизона), я жертвую табак. Больной человек жертвует тебе табак, и я прошу тебя вернуть ему здоровье. Добавь ту Силу, что получил я от тебя, когда постился в течение шести дней, и ты послал ко мне своих духов, которые отвели меня в твое белое жилище, стоящее в центре земли. Там вы благословили меня, Бизоны четырех разных цветов. Тех благословений, что даровали вы мне тогда, я прошу сейчас. В Силе дыхания, которой вы благословили меня, я нуждаюсь теперь. Добавьте свои Силы к моим, как обещали мне. Люди дали мне много табака для вас.

Шаман племени помо

Тебе, Медведь-гризли (дух гризли), я также жертвую табак. В местечке, называемом Остроконечным холмом, живет дух, управляющий церемониальным жилищем, к которому принадлежат все остальные медведи гризли. Все вы благословили меня, сказав, что я смогу убить кого пожелаю и в то же время вернуть к жизни любого. Сейчас у меня есть шанс дать возможность жить человеку, и я хочу помочь ему. И здесь табак для вас. Вы отвели меня в свое жилище, после того как я постился в течение десяти дней, и благословили меня там. Силы, дарованные вами мне там, я прошу у вас сейчас. Здесь табак, дедушки (так индейцы часто называли медведей), который люди жертвуют вам.

Тебе, вождь Угрей (дух угря), живущий в центре океана, я жертвую табак. Ты благословил меня, после того как я постился восемь дней. Своей Силой дыхания и неистощимой водой ты благословил меня. Ты сказал мне, что я смогу воспользоваться твоим благословением, когда бы ни попытался излечить больного. Ты сказал мне, что я смогу применить все воды океана, и благословил всеми существами, что живут в воде. Человек пришел ко мне и попросил даровать ему жизнь. Я хочу, чтобы он жил, а потому взываю к тебе. Когда я сплюну на больного, пусть моя слюна будет равнозначна твоей. Потому я жертвую тебе табак. Вот он.

Тебе, Черепаха (дух черепахи), опекающей шаманское жилище, благословившей меня после того, как я постился в течение семи дней, и проводившей мой дух в свой дом, где я повстречал многих хищных птиц (птиц с острыми когтями). Там ты благословила меня и сказала, что в любое время, когда кто-нибудь из людей будет испытывать боль, я смогу изгнать ее из него. Поэтому ты нарекла меня Изгоняющим Боль. И теперь предо мной человек, страдающий от сильной боли, и я хочу изгнать ее из него. Это то, что сказали мне духи, прежде чем я спустился на землю. Поэтому я собираюсь излечить его. Вот табак.

Тебе, опекающая змеиное жилище, абсолютно белая Гремучая Змея (дух змеи), молюсь я. Ты благословила меня своими трещотками, обернутыми вокруг моей трещотки, и после моего четырехдневного поста обещала свою помощь. Ты сказала, что я никогда не испытаю ни в чем неудач. И теперь, когда я жертвую тебе табак и трясу своей трещоткой, пусть мой пациент выживет и многие годы жизни будут дарованы ему. Это обещала мне ты.

Я приветствую вас, Ночные Духи. Вы благословили меня после того, как я постился в течение девяти дней, и провели мой дух в свою деревню, находящуюся на востоке, где даровали мне свои флейты, которые, по вашим словам, святы. И мою флейту вы сделали святой. Больной пришел ко мне и попросил вылечить его. Я хочу, чтобы он жил, а потому обращаюсь к вам. Вы обещали принять мой табак в любое время. Вот он.

Тебе, Посылающий Болезни, я жертвую табак. После двух дней поста ты явился ко мне и объяснил, что ты тот, кто насылает болезни, и если я пожелаю вылечить кого-нибудь, то сделаю это легко, поскольку ты сам благословил меня. Поэтому, Посылающий Болезни, я жертвую тебе табак и прошу вернуть здоровье пришедшему ко мне человеку, как обещал мне ты, благословляя меня.

Вам, Громовые Птицы, я тоже жертвую табак. Когда вы благословляли меня, то обещали помогать, когда мне понадобится ваша помощь. Человек пришел ко мне и попросил излечить его, и поскольку я хочу, чтобы он жил, я напоминаю вам о вашем обещании. Вот табак для вас.

Тебе, Солнце, я жертвую табак. Вот он. Ты благословило меня после пяти дней поста и обещало прийти мне на помощь, если я столкнусь с трудностями. Человек пришел ко мне, умоляя спасти его жизнь. Он принес мне много табака, зная, что ты благословило меня.

Тебе, бабушка Луна, я жертвую табак. Ты благословила меня и обещала помочь, когда мне будет нужна твоя Сила. Человек пришел ко мне. Он хочет жить, а потому я взываю к тебе. Помоги мне своей Силой, как обещала. Бабушка, вот табак.

Тебе, бабушка Земля, я тоже жертвую табак. Ты благословила меня и обещала помочь, когда мне понадобится твоя помощь. Ты сказала, что я смогу применять все лучшие лекарственные растения, что растут на тебе, и всегда смогу успешно лечить ими. Эти растения я прошу у тебя сейчас. Я прошу тебя также помочь мне излечить этого больного человека. Сделай мои лекарства могучими, бабушка.

Тебе, Вождь Духов, я жертвую табак. Тебе, который благословил меня и сказал, что поможет мне. Я жертвую тебе табак и прошу помочь вылечить этого больного человека. Если его дух намерен сейчас уйти, прошу тебя, задержи его.

Я жертвую табак всем вам, благословившим меня».

После этого шаман подул в свою флейту, затем подул на больного человека и четырежды пропел свою песнь. Он поднялся, обошел вокруг палатки, после чего сплюнул воду на пациента. Еще четырежды пропев свою песнь, он остановился. Теперь духи должны были сказать ему, выживет больной или нет. Шаман в течение четырех дней повторял вышеприведенные ритуалы, и больной пошел на поправку. Только после этого шаман забрал полагавшиеся ему дары и ушел[291].

Во время различных церемоний, в том числе и лечебных, шаманы часто совершали «магические представления», демонстрируя присутствующим, в том числе и скептикам, «проявления» своих сверхъестественных Сил. У пауни существовала церемония, во время которой шаманы, называемые у них «докторами», показывали различные «магические приемы», благодаря которым доказывали свою Силу соплеменникам. Джордж Гриннел писал: «Нет ничего удивительного, что они производили неизгладимое впечатление на индейцев, но стоит заметить, что рассудительные, умные белые люди, чья наблюдательность была высокотренированной, признавались, что не в силах объяснить эти поразительные представления и не в состоянии отгадать, каким образом они (шаманы) это делали». Гриннел получил большое количество подтверждений тому от многих «заслуживающих абсолютного доверия (белых) людей». Он не нашел ни одного белого человека, который смог бы даже попытаться объяснить удивительные «магические приемы» шаманов пауни. Еще большее впечатление такие приемы оказывали на индейцев, и старики много и с восхищением говорили о них. Здесь необходимо отметить, что шаманы пауни во время исполнения «магических приемов» были обнаженными, и их окружало кольцо зрителей. Земля была чистая и утрамбованная сотнями ног, и возможности спрятать что-либо у них не было. Белые наблюдатели стояли метрах в пяти-десяти от них[292].

О шаманских трюках сообщали все белые исследователи, имевшие возможность наблюдать их церемонии собственными глазами или получившие сведения о них из заслуживающих доверия источников. Некоторые из них, как церемония Трясущейся Палатки или появление невесть откуда различных предметов, были распространены среди многих племен. Другие являлись эксклюзивными. Например, шаман оджибвеев по имени Старик Сено во время лечения больных ставил рядом с пациентом плошку, в которую было налито немного воды. В ней лежали полые костяные трубки, через которые он «высасывал» болезнь из тела больного. По словам одного из индейцев, которого вылечил этот шаман, трубки он руками не трогал и даже не пытался ухватить ртом. «Сила его была так велика, что, когда он наклонялся над плошкой, трубки сами вставали и двигались к его рту», – рассказывал он[293]. А в резервации шайенов в Оклахоме в начале XX века жил некий шаман, который, танцуя в лагере, бросал свой бубен в воздух, и тот, пролетев большое расстояние, неожиданно разворачивался и прилетал обратно к нему[294].

Вождь навахо Мануэлито, пр. 1874 г.

Несомненно, исполнение многих «магических приемов» было основано на безусловной вере в Силу шамана и самовнушении больного и собравшихся на церемонию сородичей. При отсутствии веры ритуал мог закончиться плачевно. Вильям Пауэрс был свидетелем того, как во время шаманской церемонии сиу человек, который должен был выхватить из кипящей воды кусок вареного мяса (весьма обыденный ритуал у сиу), в последний момент засомневался. Шаман, тем не менее, настаивал, а потом схватил его за руку и опустил ее в котел с кипящей водой. В результате человек получил настолько серьезные ожоги, что впоследствии его руку пришлось ампутировать[295]. Представители шаманского общества Огня акомов во время своих церемоний также голыми руками размешивают варящуюся в кипящей воде маисовую кашу, ходят босиком по горящим углям и берут их голыми руками[296]. Свидетель церемонии лечения больного шаманом санти-сиу из резервации в Северной Дакоте сообщал: «Молодая девушка принесла воду и поставила рядом с шаманом. Он прополоскал рот, положил в него кусок корня и начал жевать его. Потом, вытащив палкой из костра один из углей, он взял его руками, после чего зажал во рту. Опустившись на четвереньки, шаман начал рыть землю пальцами рук и ног, будто они были когтями. Он заревел, словно зверь, и приблизился к мальчику (больному). Все еще не вынимая уголь изо рта, он склонился к груди мальчика…»[297]. Практически во всех племенах существовали шаманы, в ритуалы которых входило обращение с горящими углями или кипящей водой. Они, однако, не отрицали, что перед проведением подобных ритуалов натирали руки специальным, одним им известным зельем. Но даже в этих случаях одного зелья было недостаточно, требовалась еще вера в то, что Сила защитит их от ожогов.

Одним из самых простых трюков считалось глотание деревянных сабель и настоящих стрел или копий, при этом предмет входил в глотку на 30–45 сантиметров. По мнению Гриннела, действие это было чисто механическим. Известны случаи, когда во время подобных действ люди получали травмы и погибали. Шаман пауни Медвежий Вождь говорил, что глотать стрелы гораздо труднее и больнее, чем копья[298]. Подобные трюки использовали и шаманы других племен, например оджибвеи[299]. А представители шаманского общества Огня акомов во время одной из своих церемоний глотают сделанные из дерева сабли и так танцуют в течение некоторого времени[300].

Другой распространенный среди некоторых племен трюк заключался в быстром взращивании различных растений. Майор Лютер Норт[301] с группой белых американцев лично видел подобное «магическое представление» шаманов пауни. Взрыхлив в жилище участок плотно утрамбованной земли, шаман за час из зерен кукурузы вырастил полноценные растения, собрал початки и отдал их зрителям. В другом случае Норт был свидетелем того, как шаман пауни посадил кедровое зернышко и вырастил метровое деревце. Посадив зернышко, он выждал некоторое время, а затем всунул в разрыхленную землю большой и указательный пальцы и словно нашел что-то внутри. Медленно он стал поднимать руку, вытягивая кедровую веточку. Когда рука, держащая кончиками пальцев веточку, поднялась сантиметров на двадцать пять, стали появляться веточки. Шаман медленно поднимал руку, пока веточка не превратилась в метровый куст. Тогда он отпустил ее, взялся руками у корневища и, якобы прилагая огромные усилия, вырвал куст из земли вместе с корнями. После этого всем присутствующим была предоставлена возможность лично убедиться в том, что это настоящий куст, а на свежих корнях налипла свежая земля[302]. Подобные трюки проделывали и шаманы других племен. Например, по словам индейцев акомов, некоторые их шаманы могли даже зимой быстро взращивать кукурузу, кусты со свежими ягодами и т. п.[303]

Свидетелями одного невероятного проявления способностей шамана (его Силы) были сотни людей из четырех лагерей сиу и шайенов в 1867 году. Шамана звали Белым Быком, и он довольно известный человек в истории завоевания Дикого Запада. Он велел выкопать яму и притащить огромный камень. Над ямой воздвигли большую палатку, в три раза большую, чем обычная. Люди со всех лагерей пришли посмотреть на представление, перешептываясь: «Он никогда не сможет выбраться из этой ямы… Это просто глупо». Шамана, связанного по рукам и ногам, положили в яму, и сверху ее накрыли бизоньей шкурой, поверх которой положили огромный камень, с трудом принесенный несколькими мужчинами. На камень водрузили еще четыре валуна, каждый из которых был столь тяжелым, что поднять его мог только очень сильный мужчина. Затем поверх заложенной камнями ямы соорудили небольшую хижину, которую покрыли шкурами. Присутствующие в палатке люди расселись вокруг хижины в три ряда, после чего певцы затянули магические песни. Сам шаман так рассказал о своем пребывании в яме: «Я сидел в яме под камнем. Запястья моих рук были связаны за спиной. Пальцы рук были туго связаны сухожилиями. Веревка от запястий была протянута до ног, которые также были связаны. Все узлы были завязаны туго – связывали меня люди, которые не верили, что я смогу проделать все это. Я сидел там, лицом к восходящему солнцу (на восток). Некоторое время ничего не происходило, но вскоре я услышал какое-то движение. Это был маленький человечек (его дух-покровитель)». Дух велел ему закрыть глаза, похлопал его по подошве правой ноги, затем по подошве левой, после чего потянул за волосы. Дух велел Белому Быку открыть глаза, и он оказался стоящим около палатки. Когда люди в палатке услышали о его появлении, они заглянули в хижину. Камень был сдвинут, а яма пуста. Путы, которыми был связан шаман, валялись на откинутой бизоньей шкуре[304].

Исследователь культуры индейцев пуэбло Лесли Уайт приводит несколько рассказов о проявлениях «магических» способностей шаманов акома, полученных им от индейцев. Первый был поведан ему акомом (назовем его Хуаном), который был человеком образованным и весьма прогрессивным, открыто заявлявшим о полном недоверии шаманам. Но он сам несколько раз становился свидетелем необъяснимых явлений. Как-то ночью Хуан присутствовал на церемонии, проводимой шаманами для излечения заболевшего человека. Он сел поближе к шаманам, желая разобраться, как они проделывают свои трюки. Шаманы хорошо знали о его скептических взглядах, и один из них попросил его последовать за ним. Луна была полной, на земле лежал снег, а потому было «светло почти как днем». Шаман остановился у самого края месы[305]. Метрах в двенадцати от края находилась вершина остроконечной скалы. По словам Хуана, шаман немного отошел от края месы, а затем побежал к пропасти. Почти у самого края он воткнул в землю свой кремниевый нож, и оттуда вылетел сноп искр. Шаман оттолкнулся и, пролетев в воздухе, приземлился на пике остроконечной скалы. Глубина пропасти составляла около ста метров. После этого шаман снова перепрыгнул назад на край месы. Хуан был поражен, но не мог объяснить произошедшего.

Маска ирокезов, начало XX вв.

Маска ирокезов, конец XIX – начало XX вв.

Другой индеец рассказал Уайту, как однажды присутствовал при лечении больного соплеменника шаманом, который «высасывал» из его тела болезнетворные «стрелы». Очень много людей собралось тогда. Все шло хорошо, но вдруг шаман попытался исторгнуть из себя «изъятую стрелу», но у него ничего не получилось. Он попытался снова, но вновь безрезультатно. «Было видно, что ему ужасно больно, – рассказывал индеец. – С него струился пот, а затем он скорчился и забился в агонии». На помощь ему поспешил другой шаман. Он перевернул пострадавшего на спину, вытащил большой кремниевый нож и вспорол ему грудную клетку и живот. «Когда он разрезал его, каждый мог увидеть его сердце, желудок и другие внутренности», – продолжал индеец. Шаман заглянул ему внутрь и вытащил оттуда большой комок кактусовых иголок, который бросил в специально подготовленную плошку. Затем шаман закрыл разрез, потер его кремниевым ножом, похлопал по нему руками и подул. Разрез затянулся, будто его и не было. Пострадавший шаман, проглотивший комок иголок, поднялся и, пошатываясь, пошел к алтарю[306].

О нанесении шаманами тяжелых ранений себе и другим людям и их необъяснимых исцелениях также сообщал армейский офицер Лютер Норт, который был свидетелем происходящего:

«Несколько человек, представлявших оленей, вошли в круг и побежали трусцой на виду у всех, подражая этим животным. К их головам были привязаны ветви, представлявшие оленьи рога, и на спины каждого из них были накинуты оленьи шкуры. В круг вошел «доктор» (шаман). Он протянул зрителям свои стрелы, которые они осмотрели и убедились, что это обыкновенные стрелы с металлическими наконечниками. Получив их обратно, «доктор» начал охотиться на «оленей», стреляя в них (из лука) и попадая в бока и ноги. Стрелы, вместо того чтобы пробить плоть, отлетали от них, порой пролетая в воздухе 15–20 футов (4–6 метров). Стрелы поднимали и передавали на осмотр зрителям. Их металлические наконечники оказывались согнутыми, будто после удара по металлической плите, а древки некоторых расщеплены. «Олени» убегали и выскакивали из круга без каких-либо повреждений.

Человек, представляющий врага, вошел в круг, а следом за ним «доктор», вооруженный топориком, который он также дал обследовать собравшимся. Это оказался обыкновенный топорик типа томагавка. Получив топорик назад, «доктор» бросился преследовать врага, который пытался спастись бегством. Он настиг его и сильным ударом вонзил топорик в череп врага по самую рукоять, там и оставив. Раненый зашатался, пройдя метрах в полутора от кольца зрителей, которые ясно видели кровь, стекающую по его лицу и капающую с волос по спине. Они также увидели серое мозговое вещество, медленно вытекающее из раны. Раненого вынесли из круга и оттащили в палатку «доктора». Спустя несколько дней его можно было увидеть в лагере в обычном здравии.

В кольцо ввели полностью обнаженного мальчика лет шести-восьми. Его положили на землю, после чего один мужчина сел ему на грудь, а другой на ноги. На его животе ножом сделали разрез. Один из «докторов» всунул руку в разрез, немного поковырялся внутри, после чего вытащил нечто, напоминающее печень ребенка. Он отрезал от нее кусок и передал его другому человеку, который съел его. Остаток печени он запихнул назад в живот мальчика, после чего того унесли. Впоследствии его также видели в лагере в добром здравии.

В круг вошел человек, представляющий медведя. Его преследовали много индейцев, которые стреляли в него из лука, но стрелы не причиняли ему вреда. Тем не менее через некоторое время одна стрела вонзилась ему в живот, пробив тело насквозь. С обеих сторон тела были хорошо видны раны. Человек упал. Его унесли, а спустя несколько дней он полностью выздоровел».

Майор Норт лично видел медвежье представление, в котором «медведь» напал на одного из преследователей, и тот огромным ножом вспорол ему живот так, что у того на землю вывалились кишки. Беднягу унесли, но вскоре он был абсолютно здоров[307].

Еще одним типом «магических представлений» было высасывание из тела «причин болезни», являющееся классической шаманской техникой, распространенной среди шаманов всех уголков земного шара. Известно, что шаманы оджибвеев, навахо, апачей, ютов, пуэбло и некоторых других племен применяли этот метод для изгнания болезней еще в середине XX века[308]. Поскольку считалось, что большинство болезней происходит от дурного влияния сверхъестественных Сил и колдунов, посылавших в свою жертву «стрелы» (инородные предметы), основной метод лечения заключался в том, чтобы изгнать, или изъять, их из тела больного. Шаман припадал губами к больному месту или использовал для этого небольшую трубочку, сделанную из камыша, рога животного и т. п., и высасывал из тела какой-нибудь инородный предмет и даже жуков, маленьких ящериц или змей. Шаманы кри иногда делали трубку из спиленного ружейного ствола[309].

Изъятые «стрелы» обычно уничтожали, но шаман ютов Маленькая Рыба, считавшийся специалистом по лечению острых болей, показав всем присутствующим изъятую из тела «причину болезни», не выкидывал и не уничтожал ее, а снова клал ее себе в рот[310]. В некоторых случаях, когда «высасывание» применялось для лечения ран или змеиных укусов, оно, без сомнения, имело реальный терапевтический эффект. Шаман изымал из раны гной или яд, сплевывая его в плошку. Обычно метод высасывания использовался в комплексе с песнопениями, молитвами и приемом лекарственных растений. Например, шаманы шайенов практически всегда использовали при исполнении ритуалов трещотки, которые обычно делали из бизоньей кожи, наполняя их мелкими камешками. Некоторые шаманы использовали трещотки из бутылочной тыквы. Если человек испытывал боль в какой-то части тела, над ней трясли трещоткой, изгоняя из нее влияние злого духа. После этого болезнь высасывали из «пораженного» участка тела, изымая клочки бизоньей шерсти, камешки, маленьких ящериц и т. п. Если больной был очень слаб и шаман хотел поднять его, он четырежды ударял трещоткой по земле. В любом случае шаман шайенов обычно давал больному какие-нибудь лекарственные настои[311]. Шаманы сиу, напротив, при лечении больных зачастую не использовали никаких лекарственных средств, заявляя, что могут удалять болезнь из тела больного высасывая ее[312].

Шаман ковичан

У павиотсо немногие из шаманов умели применять технику изъятия «объектов злокачественного влияния» из тела больного. Как сказал один из них: «Только лучшие шаманы умели делать это. Когда шаман высасывал из больного змею или жука, то поднимал их вверх, чтобы все могли увидеть. После этого он говорил собравшимся людям, через какое время больной поправится». Другой павиотсо, Джошуа Браун, сообщал: «Некоторые шаманы могли высасывать предметы. Они (предметы) красновато-коричневые, как куски мяса. Мы очень внимательно следили за ними (шаманами), потому что некоторые держали их во рту, делая вид, что высасывают их из тела больного. Хороший шаман просит всех посмотреть на предметы, которые он высасывал. Если (обычный) человек проглотит их, то заболеет. Некоторые люди, которые не верили шаманам, глотали их и сразу же заболевали. Но сам шаман может проглотить высасываемые им предметы, и они не причинят ему вреда»[313].

Шаман навахов обычно делал надрез наконечником стрелы (также упоминалось стекло), после чего высасывал из ранки инородный предмет. Прежде чем добраться до него, шаман много раз сплевывал кровь жертвы на поднос, сделанный из коры пиньона. При этом шаман исполнял несколько песен и применял ряд лекарственных средств, которые клал на губы и язык – измельченные кусочки пчел или других насекомых, высасывающих пыльцу из цветов[314].

Шаман ассинибойнов, высасывающий из тела больного различные предметы, обычно приходил полностью обнаженным, за исключением мокасин и набедренной повязки. Белых американцев очень удивляло, где они прячут предметы, «изымаемые» ими из тела больного. По мнению автора, эти предметы могли быть спрятаны в используемых ими бубнах и трещотках из бутылочной тыквы. Либо их ему могли скрытно передать помощники. Эдвин Дениг описал типичную лечебную церемонию шамана ассинибойнов следующим образом: «Доктора (шамана) сопровождали пять-шесть других людей, таких же старых и ужасных с виду, несущих бубны, колокольчики, трещотки и другие шумные музыкальные инструменты… Все (шаман и его помощники) поют так громко, насколько могут, издавая ужасный шум инструментами, о которых упоминалось выше (бубны, колокольчики, трещотки и т. п.). Шаман медленно подходит к больному, прикладывает свой рот к его обнаженной груди или животу и высасывает оттуда червя, иногда жука, волчью шерсть или даже маленьких змей, сопровождая сие действо ужасными жестикуляциями, звуками и гримасами. Изъятый предмет он показывает собравшимся, заявляя, что вытащил (из тела) причину болезни. Эта процедура повторяется несколько раз с подобным результатом, после чего он и сопровождающая его группа музыкантов съедают приготовленные для них яства и уходят. Все представление, с музыкой, заклинаниями, приготовлениями и пиршеством включительно, занимает два-три часа, а порой продолжается всю ночь – если участникам представления хорошо заплачено. Зачастую недомогание индейцев не более чем колики от поедания незрелых фруктов и ягод или переедания, которые, естественно, через некоторое время проходят сами по себе, а заслуга приписывалась шаману. Каждое выздоровление повышало его репутацию, и все больше больных обращалось к нему. Но если случай был серьезным, шаману платили снова, чтобы он вновь провел необходимые ритуалы. Процедуры всегда были схожи, но в данном случае вдобавок к шумному музыкальному сопровождению помощников, помимо обычных гримас и т. п. шаман давал больному выпить настои из толченых корней, погремушек гремучей змеи, окаменелых костей и прочих ингредиентов, свойств которых он абсолютно не знает, и, вероятно, лишь мизерность доз не дает им причинить вред (больному). На этом, с шумом музыкальных инструментов и пиршеством, заканчивается второй визит»[315].

Танцоры квакиутлей в масках

Пожалуй наиболее распространенной процедурой, применяемой практически всеми племенами Северной Америки, была баня-потельня, являвшаяся методом духовного и телесного очищения, стоявшим между терапией и ритуалом. Некоторые продолжают пользоваться им и сегодня, хотя многие апачи в XX веке считали, что она лишь хорошо тонизирует организм и не более того[316]. Паровая баня использовалась как для лечения больных, так и в качестве очистительного ритуала перед проведением религиозных церемоний. В небольшую хижину, сооруженную из ветвей, покрытых шкурами или одеялами, вкатывали раскаленные камни, на которые брызгали воду. Никаких лекарственных средств в воду не добавляли. Во многих племенах после потельни окунались в реку, но оджибвеи говорили, что такого не практиковали, а, наоборот, человека растирали, укутывали и укладывали в постель. Применялась потельня для лечения ревматизма, сильной простуды и жара, а также для уставших охотников и любого человека, который хотел восстановить силы[317]. Гусь, очень известный шаман сиу, всегда перед лечебной церемонией заставлял своих больных принимать паровую баню. Он также утверждал, что, несмотря на частые утверждения, раньше больные после паровой бани не прыгали в холодную воду, а, как и у оджибвеев, их накрывали мехами, давая остыть постепенно[318]. Шаман сиу Сабля так объяснял эффект потельни, называемой в его племени инипи: «Человеческое Ни – его жизнь. Оно то же самое, что дыхание. Оно дает ему его Силу. Ни содержит внутреннюю часть тела человека в чистоте. Если Ни слабо, оно не может содержать в чистоте внутреннюю часть человека. Если Ни уходит от человека, он умирает. Нийя – призрак или душа, который дается человеку при рождении, создает Ни. У сиу есть церемония, которую они называют инипи. Белые люди называют эту процедуру паровой баней. По мнению сиу, инипи усиливает человеческую душу настолько, что она может очистить все его тело изнутри, чтобы Ни могло изгнать из тела все, что делает его усталым, причиняет болезни и наводит на дурные мысли»[319].

Магические связки

Кровопускание при тех или иных недомоганиях также было широко распространено среди американских индейцев. «Они часто используют кровопускание, – писал один из белых торговцев, – когда при болезни у человека полный пульс и когда чувствуют, что оно может помочь». Чирикауа апачи применяли его при болях в руке и ревматизме. Иногда тот же метод использовали при сильной усталости или переутомлении. По словам индейцев это приносило хороший и быстрый результат.

Если на Равнинах вены вскрывали на руках и ногах, то апачи протыкали их только на тыльной стороне руки, а иногда даже на голове, но на ногах вены они никогда не вскрывали. Апачи протыкали вену колючками кактуса или иглами. На Равнинах инструментом служил наточенный наконечник стрелы или другой маленький кусочек заостренного железа. Наконечник вставляли перпендикулярно в расщепленную палочку и плотно обматывали сухожилиями, оставляя свободным лишь небольшую часть его острого кончика – ровно столько, сколько должно было войти в вену. Получался своего рода маленький топорик. Острие прикладывали к вене, после чего легонько ударяли по палочке соединенными вместе большим и средним пальцами. Равнинные кри прокалывали вену на руке при болях в верхней части тела. Руку перетягивали выше локтя, а когда вена разбухала, ее прокалывали, выпуская немного крови. Останавливали ее просто сгибая руку, пока не восстанавливалось кровообращение. При болях в нижней части тела кри прокалывали вену над лодыжкой[320].

Шаман проводит лечебную церемонию. Рис. капитана Сэмуеля Истмэна, 1857 г.

Оджибвеи использовали кровопускание при многих недомоганиях. Для этого, как и равнинники, применяли маленькое лезвие, топориком закрепленное на рукоятке трех-четырех дюймов длиной. Кровь пускали на руке или лодыжке. Процедуру следовало выполнять очень осторожно, потому что сильный удар мог привести к фатальному результату. Известны случаи, когда вену перерезали, и человек умирал от потери крови. По словам индейцев, давали вытечь «половине плошки» крови, после чего над порезом накладывали бандаж, а рану обрабатывали лекарственными средствами. Сухой или смоченный водой корень обладающего кровоостанавливающими свойствами растения клали на мягкий утиный пух и прикладывали к порезу. Оджибвеи использовали кровопускание, чтобы «предотвратить скопление крови в одном месте», например, после сильного ушиба или если «казалось, что в человеке слишком много крови» (высокое артериальное давление?). Иногда оджибвеи острым кремнем или стеклом на разных участках тела делали маленькие насечки, из которых вытекало небольшое количество крови. Фрэнсис Дэнсмор видела оджибвейку, на локте которой было сделано 15–20 надрезов менее сантиметра длиной. Женщина растянула связки, ее рука распухла и стала в два раза больше обычного размера. Также кровопускание применялось при головной боли, любого рода воспалениях и змеиных укусах. Схожим способом оджибвеи лечили головную боль и воспаление глаз. На виске делали короткие насечки, после чего шаман приставлял к нему рог со спиленным верхним концом. Рог приставлялся к коже широким концом, а через другой конец шаман высасывал воздух, пока из насечек не начинала идти кровь. Затем он закрывал отверстие пальцем и наклонял рог так, чтобы кровь стекала в него. Когда он считал, что вытекло достаточно крови, к ранкам прикладывали заживляющее лекарство[321].

Для профилактики болезней, если в лагере было много больных людей, часто использовали окуривание дымом различных растений. Среди чирикауа апачей популярностью пользовались можжевельник и пиньон. Брали в пучок ветви того и другого растения, поджигали их и окуривали внутри жилища, где находились все члены семьи. Дыма было много, и у людей начинали течь слезы. Процесс продолжался до тех пор, пока люди могли выдерживать дым. По словам апачей, после этого болезнь им была не страшна[322]. Всевозможные ингаляции применялись весьма широко. Шаманы оджибвеев сыпали смесь сухих цветков на небольшие горячие камни. Больной накрывал голову и плечи одеялом и вдыхал дым. Так лечили головную боль, простуду и другие недомогания[323].

Шаман оджибвеев готовит лекарство. Рис. капитана Сэмуеля Истмэна, 1850-е гг.

Некоторые шаманы при различных болях применяли массаж. Шаман шайенов смешивал лекарственные травы с оленьим жиром, втирал его в ладони, после чего держал их над огнем, пока они не нагревались. Затем он прикладывал руки к больному месту. Если боль была в теле, обе руки накладывались на больное место, а если в голове – одну руку прижимали к голове, а вторую накладывали на нее[324]. Кроу массировали живот при болях в нем с помощью специальной палочки. Она была 18 дюймов длиной с одним утолщенным концом округлой формы. При массаже живота никогда нельзя было сильно надавливать на пупок[325]. Апачи применяли массаж при болезни, называемой «смещением положения кишок». Считалось, что когда человек голоден или болен, «кишки поднимаются к груди». Следовало взять что-нибудь теплое, натереть этим больного и, как говорили их шаманы, «сдвинуть кишки вниз». По их словам: «Ты услышишь, как кишки опустятся вниз». После этого грудь перевязывали так, чтобы кишки не смогли снова подняться вверх[326].

Известно, что индейцы также применяли методы, сходные с китайской акупунктурой. Старики черноногих вспоминали о шамане, который лечил колено человека, распухшее после того, как лошадь придавила его ногу при падении. Сперва он втыкал в поврежденное место подогретые над огнем шипы куста розы, а затем взял длинный стебель куста и, держа над огнем так, чтобы он раскалился, раскрасил его в священные желтый и черный цвета. Когда стебель был раскален, шаман прижал его шипами к больному месту. Невралгию, ревматизм в любой части тела и «головокружительную боль» шаманы оджибвеев лечили несколькими иглами, закрепленными на деревянной рукоятке. Стебли орешника или кедр сжигали до углей, после чего смешивали равное количество угля с сухой медвежьей желчью. Эту смесь при помощи иголок по принципу нанесения татуировок вводили в кожу. В начале XX века можно было увидеть многих оджибвеев с темными точками на висках, которые свидетельствовали о том, что они проходили у шаманов такое лечение от головной боли[327]. Методы, схожие с китайской цзю-терапией (мокса), также были известны на североамериканском континенте. Чтобы избавиться от боли, брали небольшой уголек и раздували огонь на его самой тонкой стороне. Затем смачивали его другой конец или место на руке или ноге, куда прикладывали уголек. Ждали, когда он выгорал, при этом нельзя было смотреть на уголек. Некоторые проводили процедуру четыре раза, прикладывая угольки вокруг больного места[328].

Существуют также сообщения об использовании экстрасенсорных техник. Об одном интересном методе рассказала шаманка кроу Красивый Щит. В молодости, спасаясь от разъяренного бизона, она упала, и острая палка для выкапывания кореньев пробила ей лоб так, что кончик острия вонзился в глазное яблоко. «Мой кузен попытался вытащить палку из лба, но когда мать увидела, что вместе с ней наружу вот-вот вылезет мой глаз, она остановила его», – вспоминала Красный Щит. Родители пригласили шамана по имени Магический Волк, чтобы он попытался помочь несчастной. «Магический Волк даже не дотронулся до палки. Он присел и сделал пассы руками, будто вытаскивая что-то. Один, два, три, четыре раза он проделывал эти вытягивающие движения, и острая палка вышла из лба, немного вытянув мой глаз из глазницы. Шаман вставил его на место, надавив пальцами… Спустя три месяца я встала на ноги, но мой левый глаз уже больше никогда не видел так хорошо, как прежде»[329].

Индейский шаман. Худ. Дж. Кэтлин

Различные заболевания прямой кишки, кровотечение при геморрое и длительные боли в животе шаманы апачей лечили с помощью лекарственных средств, вводимых через трубку-клизму. Трубку делали из дерева карризо или бузины. Она применялась как для мужчин, так и для женщин. Через нее, дуя в трубку, в кишку вливали лекарственный раствор. Затем порошок высушенных растений вводили в кишку и присыпали анус, после чего вокруг ануса втирали смешанную с жиром красную охру[330]. Согласно Бурку, апачи также делали клизму из желудка овцы и полой кости ноги[331]. Оджибвеи делали клизму из оленьего мочевого пузыря, в который наливали необходимое количество лекарственного отвара, после чего в него вставляли полый стебель камыша. Такую клизму использовали только один раз, после чего сжигали[332].

В серьезных случаях больному предписывалось уединение, и чужим людям запрещалось входить к нему в дом. Но целью уединения не был покой и отдых больного. Шаман поступал так, чтобы предотвратить случайный контакт ослабленного человека с беременной или менструирующей женщиной. Подобные правила встречались среди многих народов, в том числе древних евреев. У чероков считалось, что присутствие в доме женщины в такой период и даже людей, имевших с ней какой-либо контакт, нейтрализует весь лечебный эффект шаманской церемонии. Даже детям запрещали входить в дом больного, потому что они могли прийти из дома, где жила такая женщина. По словам стариков, раньше больного помещали в отдельную хижину, куда могли входить только шаманы[333].

Нередко больным прописывалась определенная диета. Гусь, очень известный шаман сиу, утверждал, что всегда прописывал своим больным диету, утверждая, что без изменения в питании больной никогда не поправится: «Определенные виды пищи и диких плодов плохо воздействуют на людей при некоторых болезнях, а другие виды дичи или оленина вредны для больного. Пища должна быть легче обычной, и человеку следует избегать ненужного перенапряжения. Мои рекомендации – паровая баня, легкая пища и отдых»[334]. Шаманы чирикауа апачей также часто налагали на больного запреты на прием определенной пищи – например, печени, сердца и т. п.[335]

Как уже упоминалось выше, лечебные церемонии при различных заболеваниях обычно включали в себя несколько различных методов – молитвы и песнопения, проявления Силы, лекарственные средства и процедуры. Например, пневмонию и простудные заболевания могли лечить и травами, и методами «высасывания». Шаманы племен, населявших Великие равнины, лечили простуду полынью людовика (Artemisia ludoviciata), желтым дудником (Angelica dawsonii) и бергамотом (Monarda fristulosa). При сильной простуде и ангине давали пить настой зубровки душистой (Hierochloe odorata)[336]. Оджибвеи при болях в горле применяли отвар из игл или смолы кедра[337]. Наиболее распространенным лекарственным растением от простуды, кашля и головной боли у чирикауа апачей был корень ольхи. Его смешивали с табаком и курили от простуды. Жевали от простуды и кашля. Его перемалывали, смешивали с водой и втирали в грудь, а при насморке в нос. Если не помогало, из небольшого количества корня делали отвар и пили. Отвар мог вызвать рвоту, но, по словам индейцев, очень помогал при простуде. При головной боли перемолотый корень смешивали с водой и втирали в лоб. При простуде или головной боли индейцы также пили отвар шалфея или крошили его, смешивали с табаком, скручивали сигарету и курили[338]. Кроу лечили пневмонию методом «высасывания». Шаман по имени Идущий Вперед, проводя лечение, через трубку высасывал кровь пациента и сплевывал ее, причем на теле больного при этом не осталось никаких следов[339].

Вождь кроу Магическая Ворона, 1880 г.

Методы лечения некоторых, порой неизлечимых, болезней вызывали у белых людей недоумение, но, к их удивлению, приносили желаемый результат. Одной из таких болезней было бешенство. Дениг писал в 1854 году по поводу ассинибойнов: «Рискуя вызвать улыбку, а вероятно, и полный скепсис просвещенного цивилизованного медицинского сообщества, мы намерены сейчас сообщить, как они самостоятельно лечат бешенство… Хотя индейцев часто кусают бешеные волки, они никогда не умирают от этой болезни, если их лечат. Как только выясняется, что человек болен бешенством, с симптомами которого они хорошо знакомы, его зашивают в свежую сыромятную кожу бизона. К полученному тюку прикрепляют две веревки – одну к тому месту, где находится голова больного, другую в районе ног. Разводят большой костер и тюк с человеком за веревки качают через огонь туда-сюда, пока (бизонья) кожа не сгорит до углей. Пациент при этом обгорает и задыхается. В результате такой процедуры больного едва не доводят до могилы. Затем его, сильно потеющего, бросают в холодную воду. Если больной переживает всю процедуру, он остается жив. Метод лечения ужасен»[340]. Лечение бешенства у равнинных кри было весьма схоже с ассинибойнским. Пострадавшего полностью заматывали в бизоньи шкуры, разводили костер, который давал много дыма, после чего тюк катали по костру, чтобы он нагревался. По словам кри, лечебный эффект достигался вдыханием дыма, исходившего от костра и опаленных шкур[341].

Церемония с Магической Трубкой, сиу

Не менее странный метод использовался для лечения туберкулеза. Шаманы пайютов клали больного туберкулезом на муравейник или, что считалось лучше, давали ему глотать живых муравьев, которые «кусали желудок, и яд проникал в легкие». После этого у больного вызывали рвоту, и если муравьи выходили наружу живые, это означало, что он выживет, если же нет – умрет. По словам Джулиана Стюарда, этот метод применялся часто и весьма успешно[342].

Не меньшее восхищение у белых современников вызывало умение краснокожих излечивать несчастных, укушенных ядовитыми змеями. Адаир писал в 1775 году: «Я ни разу не видел и не слышал, чтобы какой-нибудь индеец умер от укуса змеи, хотя их часто жалят наиболее опасные из змей». Индейцы использовали против укусов много разных растений, в том числе дикий подорожник[343]. Шаманы пима и папаго, как и представители многих других племен, высасывали яд из раны. Кроме того, очень эффективным средством считался «жир» или «кровь» из «средней части» гремучей змеи. Для этого змею убивали, разрезали и, достав «жир», прикладывали его к ранкам, периодически меняя. Это средство было эффективным даже в тех случаях, когда место укуса уже начинало опухать. Иногда оно помогало даже без высасывания яда[344].

Для болезней, привнесенных белыми людьми, индейские шаманы пытались найти свои средства лечения. Они могут показаться странными, но, по утверждениям современников, зачастую приводили к излечению больных. Например, при венерических заболеваниях шаманы кроу подкладывали под гениталии больного горячие камни и давали ему выпить смешанный с водой порох, а немного этого состава брызгали на него[345]. Шаманы чирикауа апачей делали отвар толченого корня белой акации (или рожкового дерева). Но в этом случае, помимо человека, который знал, как применять отвар, приглашали еще и шамана, знающего особую церемонию.

Пляска Горных Духов у апачей

Методы лечения некоторых недомоганий были основаны на принципе противоположности. К таковым относились, например, отравление ядовитым плющом и укусы красных муравьев. У некоторых людей от прикосновения к ядовитому плющу или от укуса красных муравьев появлялись волдыри, а у других нет. В этом случае к пострадавшему приглашали одного из тех людей, у которых не было никаких реакций на плющ или муравьев. Они не обязательно были шаманами и не обладали какими-либо особыми знаниями. Такой человек приходил к пострадавшему и втирал в волдыри что-нибудь – даже землю, после чего говорил, что теперь этот человек подобен ему и с ним все будет в порядке.

Существовали недомогания, излечить которые шаманы не могли, но были способны принести облегчение. Одним из подобных недомоганий была зубная боль. Чирикауа апачи лечили ее комбинацией молитв и лекарственных средств, а в тяжелых случаях приглашали шамана для исполнения необходимых церемоний. Также оджибвеи и чирикауа апачи вставляли в дупло зуба нагретое шило, а пайюты прокалывали десну иглой дикобраза. Шаманы оджибвеев всегда носили с собой щепки от дерева, в которое ударила молния, применяя их в качестве ланцета. Если у человека болел зуб, они вскрывали этими щепками его десну, «чтобы потекла кровь». Если зуб надо было вырвать, по нему сильно били, чтобы расшатать. К расшатанному зубу привязывали нитку сухожилия, после чего дергали[346].

Все белые современники признавали, что в лечении травм и ранений индейские шаманы были экспертами высочайшего класса. Краснокожие вели постоянные жесточайшие войны, и умение лечить раны было жизненной необходимостью. Ноа Смитвик писал, что никогда не видел ни одного индейца с врожденными физическими дефектами, но они очень гордились полученными в боях шрамами, особенно от пуль, делая вокруг них татуировки[347]. Выбитые глаза и челюстно-лицевые травмы не были редкостью среди воинов Великих равнин. Бойцы, чьи лица были изуродованы, обычно прикрывали их от взоров соплеменников. Пиеганы еще в начале XX века помнили воина, который носил кусок кожи, скрывающий нижнюю часть его лица, изуродованную ужасными шрамами[348]. А кроу по имени Скальповое Ожерелье скрывал изуродованный подбородок под полоской из оленьей кожи, на которую подвешивал каждый снятый им скальп до тех пор, пока на ней не осталось свободного места[349]. Порой ранения были очень серьезными и оставляли воинов калеками. Особенно часто встречались травмы ног. Некоторые бойцы, как, например, великий вождь сиу Сидящий Бык, оставались хромыми, но могли принимать участие в племенных войнах. Другие были вынуждены навсегда забыть о военных походах и пытались найти себя в жизни племени, становясь, к примеру, стрелоделателями. Но боевой дух не оставлял многих калек. Кроу Ищущий Смерти, которому пуля сиу разбила бедренную кость так, что он с трудом передвигался, во время нападений на родной лагерь просил соплеменников привязать его к седлу боевого скакуна и много раз сражался среди них на равных, защищая лагерь от врагов[350].

Живучесть краснокожих была просто поразительна. Один боевой офицер отмечал: «Воля к жизни у краснокожего и количество ранений от пуль, которые он способен выдержать, указывают на наличие у него такой притупленной нервной системы, которая бывает скорее у диких зверей, чем у людей. Удар пули обычно парализует так много нервных окончаний и мышц у белого человека, что сбивает его на землю, даже если пуля не задевает при этом жизненно важных органов. Индеец же не обращает на такие раны внимания, и, чтобы он упал, пуля должна войти ему в мозг, сердце или перебить позвоночник. Я сам видел, как индеец не остановился, когда две пули пробили его тело в дюйме от позвоночника, но он лишь перешел с бега на величавый шаг». В истории существует много подобных примеров, подтверждающих слова этого офицера. В бою со своими исконными врагами – пиеганами – индеец кроу выстрелил одному из них в спину из лука, попав в плечо. Вот как вспоминал об этом Два Леггина: «Пиеган дотянулся до стрелы рукой, вырвал ее, сломал и бросил наземь, а затем выхватил свой нож и побежал ко мне. Отскочив в сторону, я выстрелил ему в грудь. Пиеган снова вырвал стрелу, сломал ее и выкинул. Я пытался держаться подальше от него и выпустил третью стрелу, попав ему в живот. Он зарычал, но, сломав и эту стрелу, сделал мне знак, чтобы я уходил. Я знаками показал ему, что собираюсь убить его. Тогда противник предложил мне подойти ближе, чтобы он мог драться со мной ножом, но я ответил ему отказом. Пиеган уже был едва жив, и опасаться его причин не было… Он попытался увернуться от моей следующей стрелы, но она вонзилась в его грудь так, что наконечник вышел из спины. Кровь хлестала из его рта и носа, пока он шел по направлению к своим. Я выстрелил еще раз, пиеган споткнулся, упал и через мгновение умер».

Порой операции приходилось проводить в походных условиях. Кроу упоминали любопытный случай, когда один из воинов был ранен во время рейда: «Пуля пробила его живот, и кишки стали вываливаться наружу. Тогда его друзья взяли иглу и сухожилиями зашили ему живот».

Индейцы были весьма умелы в лечении переломов костей, растяжений связок, контузий и ран от огнестрельного и холодного оружия. Брекенридж писал в 1811 году, что арикары «весьма успешны в лечении ран». Если рана не поддавалась обычному лечению, ее прижигали, после чего заживление проходило гораздо легче[351]. Надо отметить, что, согласно Денигу, индейцы редко промывали раны[352]. Дэниел Барнет в 1847 году сообщал, что команчи «являются экспертами в лечении пулевых ранений»[353]. Манданы, подобно многим другим племенам, вытаскивали пули и стрелы, выдавливая их из плоти[354]. Естественно, что во время хирургического вмешательства могли быть срезаны некоторые участки мышц. В одной из битв шайен был ранен стрелой в лопатку. Наконечник вошел в кость, а древко обломилось. Несколько человек держали пациента, а еще двое прижимали голову. Его друзья попытались вытащить наконечник, но не смогли его подцепить. Им пришлось срезать часть мышц вокруг раны, но и это не помогло. Тогда они взяли очень острый нож, вогнали его в кость рядом с металлическим наконечником с каждой стороны и, двигая им из стороны в сторону, расшатали его, после чего им удалось извлечь его. В течение всей операции молодой воин ни разу не вздрогнул[355]. Способ извлечения стрел с зазубренными наконечниками из мягких тканей заключался в следующем. Расщеплялась ивовая палочка, концы которой закруглялись так, чтобы легко войти внутрь по стреле и закрыть зазубрины. После этого палочки крепко привязывались к древку, и стрела вытаскивалась, не разрывая мышц[356].

Извлечение застрявших наконечников порой было настолько серьезной задачей, что шаманы получали за успешное выполнение работы целое состояние. Манданы вспоминали, как в бою с сиу один из их воинов был ранен стрелой в живот и наконечник застрял в кости. Его семья объявила, что тот шаман, который сумеет извлечь наконечник, получит великолепную бизонью лошадь, две вьючные лошади, огромное типи из двадцати шкур, мула, женское платье из кожи горного барана, украшенное пятьюстами оленьими зубами, военный головной убор и большое количество одеял и бизоньих накидок![357]

Но иногда вытащить пулю или наконечник стрелы не представлялось возможным. Сиу Летящий Ястреб вспоминал: «Мой отец был вождем. В битве с кроу стрела вонзилась ему под правый глаз и засела так глубоко, что ее можно было вытащить, только продавив через ухо». Но сделать этого было нельзя. Отец выжил, и спустя много лет после его смерти сын навестил место, где на помосте был похоронен старик: «Лишь кости остались от него. Ржавый наконечник стрелы торчал в задней внутренней части его черепа»[358]. Наконечники боевых стрел крепились слабо, чтобы противник мог вытащить древко, но наконечник остался в теле. Помимо того, что раны от стрел был опасны сами по себе, засевший в теле наконечник был опасен и по ряду других причин. Во-первых, даже неопасная рана плохо заживала. Во-вторых, это приводило к нагноениям, что могло вызвать заражение крови. Наконечник начинал двигаться в мягких тканях и мог задеть жизненно важные органы и привести к фатальному исходу. В 1862 году вождь кайовов Сатаморе был ранен стрелой пауни в ягодицу. Древко вытащили, но наконечник остался внутри. Бедняга мочился кровью, но рана быстро заживала, и уже через несколько недель он смог отправиться на бизонью охоту. Сатаморе вел активную жизнь, пока спустя семь лет рана не начала беспокоить его, и в августе 1869 года он обратился к военному хирургу форта Силл. После операции камнесечения из мочевого пузыря был вынут огромный камень длиной 6,2 см, внутри которого оказался наконечник[359].

Некоторые белые современники довольно скептически относились к мастерству индейских лекарей. Но случаев излечения раненых шаманами, когда от них, как от безнадежных, отказывались военные хирурги армии США, в истории индейских войн было слишком много, чтобы их можно было бездумно игнорировать. Зимой 1876 года одному воину шайенов пуля вошла в голень и, выйдя между коленом и бедром, разбила коленную чашечку и раздробила кости выше и ниже колена. Человека отправили в госпиталь Кэмп-Робинсона, где военный хирург сказал, что для спасения его жизни ногу надо ампутировать. Индеец отказался, и его увезли. После этого им занялся шайенский лекарь. Нога зажила, и индеец смог даже ходить, хотя, конечно же, она больше не сгибалась в колене[360]. О двух других случаях поведал майор Норт, в течение нескольких лет командовавший ротой скаутов пауни и прекрасно знавший индейцев. В июле 1867 года лошадь одного из скаутов упала на скаку, всадник сильно ударился о землю, получив открытый перелом бедра. Его сразу же отправили в военный госпиталь, где лечили в течение нескольких недель. Вправить кости не удалось, бедро распухло до невероятных размеров и сильно воспалилось. Хирурги признали пациента безнадежным, и тот попросил Норта посадить его на поезд и отправить в резервацию пауни умирать. Но в декабре, к огромному удивлению присутствующих, он вернулся и вновь записался на службу. Рана его зажила, лишь только нога стала немного короче. Второй случай произошел в июне 1869 года, когда пуля раздробила руку другого пауни. Хирург, обработавший рану, заявил, что сделать ничего невозможно и руку следует ампутировать, но индеец не согласился. В полевых условиях военной кампании он не мог получить должного лечения и вскоре стал на глазах слабеть, а в ране завелись личинки. В армейском фургоне его отправили в форт Макферсон, а оттуда по железной дороге в резервацию… Умирать. Но к ноябрю он поправился, и только три пальца на его руке больше не действовали. Обоих этих раненых, которых армейские хирурги признали безнадежными, вылечили шаманы пауни[361]. Норту удалось самому наблюдать некоторые невероятные шаманские ритуалы, которые он не мог объяснить, но был абсолютно уверен, что они не имели ничего общего с фокусами или обманом зрителей. Норт сам видел происходящее с расстояния десяти метров[362].

Церемония общества мидевивин у оджибвеев

Естественно, что для лечения ран и нагноений все племена использовали различные лекарственные средства растительного и животного происхождения. Некоторые воины имели собственное лекарство или способы лечения, которые были получены ими от духов в видении или во сне. Их применяли для самолечения во время болезни или от полученных ран. Они включали в себя употребление определенной пищи (как правило, не обладающей достаточными целебными свойствами), песни, пляски и т. п. Существует множество свидетельств стариков из различных племен относительно этих методов, и какими бы странными они ни казались, они действительно приносили свои результаты. Мандан Худой Медведь был ранен воином сиу в грудь так, что пуля вышла из спины через лопатку. Его духом-покровителем был медведь, обещавший ему, что если он будет выполнять полученные в видении инструкции, то пули могут поразить его, но не убить. Он попросил своих жен принести ему диких слив, но они не смогли этого сделать, поскольку было начало лета, когда слив еще нет. Тогда они принесли ему листья этого дерева и сказали, что это сливы. Худой Медведь пожевал их и запел свои священные песни. Его жены помогли ему подняться на ноги, и он танцевал и пел, пока кровь текла из его ран. А спустя четыре дня он смог самостоятельно ходить по деревне![363] Другой случай произошел с шайеном по имени Бычья Голова, раненным в бою с ютами. Вражеская пуля прошила ему бок, оставив рану, от которых не выживают. Но шайен вылечил себя, съев мяса гремучей змеи. Сиу по имени Сидящий Бык, долго живший среди северных шайенов и прозванный ими Высоким Сиу, был ранен в бою с кроу. Пуля ударила его в спину и вышла из груди. Кровь текла из его ран на спине и груди и изо рта. Он попросил своих друзей найти муравейник, и когда тот был найден, Сидящий Бык спешился, собрал муравьев в горсть, запихнул их в рот и проглотил. «Теперь, – сказал он, – со мной все будет хорошо». Он влез на своего коня и ехал всю ночь. Позднее он действительно поправился[364]. Как уже отмечалось выше, подобные рассказы встречаются среди всех равнинных племен в слишком большом количестве, чтобы быть отвергнутыми лишь на том основании, что на взгляд современного человека они выглядят малоубедительными.

Найче, вождь чирикауа апачей

Несомненно, в выздоровлении большую роль играли и железное здоровье краснокожих, и трансовое состояние, в которое впадал человек, и самовнушение. Правда, все это едва ли может пролить свет на чудесные выздоровления от очень тяжелых ранений.

И все же обычно воины пользовались услугами шаманов, специализировавшихся на лечении ран. Такие шаманы получили соответствующие видения или какой-либо шаман церемониально передавал им свои знания вместе с амулетами и песнями. Необходимую для лечения ран магическую Силу получали от духов бизона, медведя, волка, барсука, выдры, черепахи и некоторых других животных. У пауни, помимо духов животных и птиц (гагар), Силу и знания в видениях получали от Луны, Солнца, Матери-Кедра и Водяного Монстра[365]. Техники лечения и специализация варьировались в зависимости от природы видения, через которые шаманами были получены знания. Например, члены Волчьего культа сиу – те, кому являлся дух волка, – считались специалистами по вытаскиванию стрел из тел раненых воинов. Они также готовили военные амулеты (вотаве) для защиты от врага[366].

Шаманы многих племен при лечении ран часто использовали шкурку выдры. Манданы говорили, что выдра (амулет в виде шкурки животного) способна извлекать из тела раненого пули и наконечники стрел, засовывая голову в рану[367]. Шкурка выдры упоминается практически во всех описаниях лечебных процедур кроу. Одним из самых известных и умелых шаманов этого племени был Дапик, живший в первой половине XIX века. После обычного для юношей поста, во время которого он получил видение и духов-покровителей, передавших ему мощные магические Силы, Дапик отправился в военный поход и был ранен, пуля засела в его теле. Именно тогда соплеменники впервые увидели проявления его магической Силы. Дапик запел свою песнь и нырнул в реку, держа в руке шкурку выдры. Вскоре он всплыл на поверхность с пулей, зажатой в пасти выдры, и люди узнали, что он может лечить раненых. В одной из битв воин кроу был ранен стрелой, и наконечник остался в теле. Дапик повторил вышеописанную процедуру, войдя в воду с раненым, а когда вышел, наконечник торчал из пасти выдры. Дапик вылечил многих раненых воинов, используя подобную технику. Кроу говорили, что только он мог вылечить человека почти сразу же и редко терпел неудачу. Во время процедур, выполняемых Дапиком и другими шаманами кроу, люди отгоняли собак, потому что считалось, что если собака пересечет путь шамана, его помощников или раненого, последний обязательно умрет.

Другой шаман кроу, прозванный Одноглазым, также славился своими невероятными успехами. Серый Бык вспоминал, как помогал ему лечить воина, у которого пуля прошла тело насквозь. На шамане была наброшена бизонья накидка, а лоб его выкрашен в белый цвет. Он привязал к волосам пациента перья, нарисовал вокруг его глаз белые круги и начал дотрагиваться до всего его тела кончиками пальцев, вымазанными белой глиной. Стоя у входа в палатку, он пел свою песнь, тогда как Серый Бык и несколько других людей пели внутри. Родственники раненого попросили нескольких молодых людей петь песнь лекаря. Одноглазый танцевал у входа в палатку, держа бизоний хвост с привязанными к нему перьями и хлестая им по земле, пока не поднялась пыль. Затем он подошел к раненому, подул на его рану на животе, встал, вытянул руки и нагнулся. Бешеная Голова, его пациент, повторил движения. Когда из раны потекла смешанная с гноем кровь, люди встали в два ряда от палатки до реки. Далее последовали водные процедуры, которые когда-то проводил Дапик, но Серый Бык не видел этого, будучи одним из певцов и находясь в это время в палатке. Позднее Бешеная Голова поправился[368].

Довольно успешно индейские шаманы лечили вывихи и переломы конечностей. Часто благодаря лечению сломанные кости ног прекрасно срастались, и человек даже не хромал. Правда, если пострадавший должен был после перелома ехать верхом или его перевозили на травуа[369], кости ног срастались неправильно и человек оставался калекой на всю жизнь. Шаманы шайенов обматывали сломанную конечность мокрой кожей, и когда она высыхала, то прекрасно стягивала и закрепляла пораженное место[370]. Апачи вправляли сломанные кости руки, накладывали две плоские деревянные шины, которые обматывали кожей или перетягивали полосками сыромятной кожи[371]. При сложных переломах кри вытягивали конечность, похлопывая по ней вправляли на место, после чего накладывали две шины[372]. Шаманы оджибвеев накладывали на сломанные конечности шины из очень толстой березовой коры, которую нагревали и сгибанием придавали нужную форму, пока кора не становилась мягкой, как пластырь. Также шины делали из тонкой коры кедра. Один из шаманов так описал процесс наложения шин на сломанную руку: «Вымой руку и вотри в нее жир. Затем приложи к ней теплую припарку, покрой материей и обмотай тонкой шиной из кедровой коры». Для припарки использовали корни копытеня и аралии. Их сушили, толкли и смешивали вместе в равных частях. Когда припарка высыхала, ее или меняли, или вновь смачивали[373].

Часто для лечения переломов также использовали различные лекарственные растения. Переломы ребер равнинные кри лечили, кремнем разрезая на месте перелома кожу и втирая внутрь лекарственное средство[374]. Известный шаман сиу Орлиный Щит смешивал сушеные листья и корни с жиром и обмазывал ладони полученным составом. Потом он держал их над углями, пока они не нагревались, после чего втирал мазь в мышцы над переломом. По его словам, пациент получал от этого такое облегчение, что зачастую сразу же засыпал. Массаж продолжался три раза в день, пока кость не срасталась. Когда была сломана кость руки или ноги, Орлиный Щит вытягивал поврежденную конечность, возвращая ее на место, после чего плотно обтягивал кожей и завязывал кожаной тесьмой. Для массажа повязка снималась. Во всех случаях лечения переломов ног пострадавший мог ходить самостоятельно в течение месяца[375].

Детский амулет с пуповиной новорожденного. Сиу, пр. 1885 г.

Дениг отмечал, что шаманы ассинибойнов хорошо вправляют сломанные кости и вывихи. Например, плечо они вправляли следующим образом – руку дергали, нажимая при этом на подмышечную впадину вверх. «Большинство мужчин средних лет так часто видели эту процедуру, что могут провести ее самостоятельно (не прибегая к помощи шаманов)», – писал он[376]. Лечением переломов у пауни занимались шаманы, владевшие особыми «магическими палочками». Шаман приходил к потерпевшему с трещоткой в руке, а за ним следовала жена с циновкой и связкой палочек. Палочки представляли собой три деревянные шины длинной 34; 26 и 28 см и шириной 4,5; 4,5 и 4,25 см соответственно. Одна из них была выкрашена в красный цвет. Шины были завернуты в четыре покрытых мехом полоски бизоньей шкуры и четыре полоски сыромятной кожи. Циновку расстилали и на нее укладывали больного. Шаман смешивал лекарственный состав и прикладывал его к месту перелома, а затем вытягивал поврежденную конечность, потрясая трещоткой и распевая специальную песнь. Окончив петь, он накладывал шины, привязывая палки к поврежденной конечности, помещая красную поверх самого больного места[377]. Но, видимо, не во всех племенах шаманы умели успешно справляться с переломами, поскольку Макдермот отмечал, что осейджи никогда не лечили и не вправляли переломанные кости, в результате чего они срастались неправильно. Но эти сведения, скорее всего, не совсем верны[378].

Шаман равнинных кри Прекрасный День сообщал, что для лечения переломов не обязательно быть шаманом или получать какие-то инструкции от духов. Достаточно было несколько раз увидеть, как это делали другие. «Следовало понаблюдать за процессом (лечения переломов) и быть достаточно храбрым», – говорил он. Так же считали и представители других племен.

Гангрена также довольно успешно лечилась шаманами. Оджибвей Везаванге разрезал омертвевшую ткань ножом, чтобы «освободить» ее, а затем обработал лекарственной смесью, которая «изъяла» омертвевшую ткань. По его словам, в таких случаях следовало соблюдать особую чистоту. Лекарственная смесь состояла из внутренней части коры белой сосны, дикой сливы и дикой вишни. Причем кора сосны и сливы должна быть снята с молодых деревьев. Этот состав был передан ему шаманами миде и был особо ценным. Черенки сосны разрубались на короткие части и варились вместе с зеленой внутренней корой двух других деревьев, пока кора не становилась мягкой. По необходимости воду меняли, а для лечения использовали последнюю воду. Потом снимали кору с частей сосны, и кору всех трех деревьев тяжелым молотом превращали в кашицу. Ее прикладывали к порезам и ранам, особенно к наиболее опасным, при которых начиналась гангрена. Эта лекарственная смесь считалась одной из наиболее эффективных[379].

Шаман навахо, шт. Нью-Мексико, 1950 г.

Апач по имени Нде-Сангочон

К ампутации индейцы относились очень негативно и, по словам современников, никогда не практиковали ее. Шайены говорили, что ни один воин не согласился бы на это и ни один шаман не взял бы на себя такую ответственность. Дэниел Барнет сообщал, что команчам «неизвестно искусство ампутации и, если начиналась гангрена, человек всегда погибал»[380]. Эдвин Дениг писал, что ассинибойны никогда не ампутировали конечности[381]. Однако черноногие помнили одного молодого пиегана, которому кроу прострелили ногу. Осмотрев рану, военный хирург из форта Бентон пришел к выводу, что ногу следует ампутировать, что и было сделано. Когда калека вернулся в родной лагерь, его друзья подарили ему лошадей и типи. С тех пор члены его общины всегда привозили ему с охоты часть добытого мяса[382]. Более того, Четыре Танцора, индеец хидатса, рассказывал, что как-то раз его соплеменники недалеко от своего поселения наткнулись и убили вражеского воина, у которого не было одной стопы![383] В некоторых случаях индейцы лишались конечностей, когда они были отстрелены в бою, – например, кости руки могли быть полностью перебиты пулей и рука висела на одном сухожилии или части разорванной мышцы. Черноногие помнили воина по имени Волчий Орел, чья рука была отстрелена врагом – во время церемониальных плясок он всегда держал в уцелевшей руке украшенную перьями кость своей утраченной конечности[384]. Оджибвей Маинганс, чья нога была ампутирована ниже колена, рассказал, что, еще будучи мальчиком так отморозил ногу, что спасти ее было уже нельзя. Боль была такой ужасной, что он попросил ампутировать ее, что было сделано обыкновенным ножом. После ампутации шаман присыпал рану сухой, толченной в порошок корой дикой вишни (Prunus serotina). Когда присыпка мокла, ее меняли – обычно дважды в день. Более ничего не делали, но лечение прошло прекрасно[385]. Фрэнсис Дэнсмор в начале XX века знала индейца сиу, чья рука в результате случайного ранения из ружья была парализована, и два американских хирурга сказали ему, что ее следует ампутировать. Но шаман Орлиный Щит, которого она также знала лично, смог вылечить его, сохранив руку[386].

Упомянутый выше майор Норт говорил Вильяму Кларку, что в случае ранения предпочел бы лечиться у хорошего шамана пауни, нежели у обычного американского хирурга[387]. Фрэнк Линдермэн писал, что слышал от стариков много историй о том, как индейские шаманы при помощи камланий ставили на ноги безнадежно раненых. По его словам, ответы на вопрос: «Почему такое лечение не практикуется сегодня?» – были всегда одинаковы. Много Подвигов так объяснил это: «Такие деяния совершались раньше хорошими людьми, которые были мудрыми. Сегодня никто не понимает того, что было известно нашим Мудрейшим до того, как белый человек пришел, чтобы изменить мир. Наши дети ничему не учатся от нас и, подражая белой молодежи, не имеют религии»[388].

В лечебных практиках средства растительного и животного происхождения использовались индейцами с давних времен. Но в большинстве случаев шаманы применяли их совместно с проведением определенных церемоний. Шаманы оджибвеев говорили по этому поводу, что лекарственные растения могут снять боль и помочь восстановить здоровье, но внешние проявления болезни зачастую являются лишь признаками внутреннего нарушения гармонии. А потому помимо лекарственных средств необходимо восстановить внутреннее равновесие больного, что делалось только с помощью специальных церемоний[389]. Поскольку шаманы заявляли, что их знания о лекарственных растениях получены от духов, те, кто видел исцеленных ими больных, без оговорок принимали сверхъ естественное происхождение их лечебных свойств.

Помимо шаманов о пользе тех или иных растений знали все взрослые индейцы и в случае необходимости могли использовать их для самолечения. Некоторые индейцы получали информацию о реальных или вымышленных лечебных свойствах растений во время трансовых состояний или в видениях и снах. Однако некоторые растения считались настолько «сильными» и «церемониальными», что только люди, имевшие дозволение Высших Сил и соответствующие наставления от них, осмеливались применять их в своей практике[390]. Если самолечение лекарственными растениями не помогало и болезнь оказывалась серьезной, тогда посылали за шаманом[391].

По поверьям оджибвеев, растения были созданы раньше животных и человека, а потому могут существовать без них сами по себе, тогда как животные и люди без растений не выживут. Каждое из них имеет дух, который дает ему его физическую форму и способность расти и лечить себя. Растения могут общаться с себе подобными. Вместе они создают общий дух того участка земли, где произрастают. Холм, долина или поляна – все они обладают эмоциональной тональностью общего духа произрастающих на них растений. Именно поэтому человек в разных местах может ощущать радость и меланхолию, спокойствие и напряжение. Если уничтожить на каком-то участке земли часть растений, изменится и его эмоциональная тональность. Растения имеют много применений, и все они полезны для человека. Одни дают ему способность расти и поддерживать в теле жизнь, другие лечат, третьи дают красоту и внутреннюю Силу. И человеку следует относиться к растительному миру с заботой, потому что, как говорится в одном оджибвейском мифе: «Ты можешь отобрать у растения жизнь, но дать ее ему ты не в силах»[392].

Согласно легенде оджибвеев, когда первые люди начали болеть и умирать, они пришли в растерянность. Они не знали, что делать, и взмолились Гитче Маниту (Великому Духу), чтобы он дал им необходимые знания. Гитче Маниту послал на землю своего помощника Нанабуша, который избрал некого юношу, которому должен был передать знания. Он объяснил ему, что способностью лечить болезни обладают растения, и знания эти можно получить от животных и птиц. Именно у них юноша должен был постичь тайную науку лечения. После этого Нанабуш исчез, а юноша начал внимательно наблюдать за животными и птицами – он смотрел, какие коренья и растения едят они, когда больны или ранены. Этот юноша считается оджибвеями первым шаманом, существовавшим на земле, и, по их словам, именно он научил других людей, передав им свои знания. Многие способности растений лечить болезни людей были выявлены эмпирическим путем, и узнать о них люди смогли, наблюдая за животными. У оджибвеев существует предание о том, как они научились лечить ожоги ядовитого плюща. Однажды маленькая девочка с бабушкой собирали чернику и заметили, как в траве змея преследует лягушку. Змея уже настигала ее, когда она прыгнула в заросли ядовитого плюща. Лягушка осталась в них, а змея свернулась, готовая нанести смертельный удар, но не рисковала заползти в заросли. Она долго ждала, но лягушка так и не появилась. В конце концов змея уползла, и через некоторое время лягушка выскочила из зарослей и, не медля, поскакала к кустам другого растения. Там она крутилась, вертелась и терлась об него, пока не прекратился зуд. Так оджибвеи научились лечить ожоги ядовитого плюща[393].

Воин пиеган

В зависимости от растения в ход шли корни, стебли, лепестки, листья, кора или сердцевина. Шаманы готовили из них порошки, отвары и мази. Поскольку медведь считался «знатоком растений», некоторые шаманы для размешивания настоев и отваров использовали медвежий коготь или клык. Считалось, что это благотворно влияет на их свойства[394].

Выбор лекарственных средств зачастую проводился исходя из принципа «подобное лечит подобное». Например, считалось, что желтые растения полезны в качестве желчегонных, а красные для крови. Некоторые части растения могли напоминать определенные органы и прописываться для их лечения. Действие лекарств приписывали их свойствам наносить ущерб злым духам, проникшим в тело и вызвавшим болезнь. Либо они могли просто вызывать у них отвращение[395].

Многие из растений, применявшиеся индейцами, позже вошли в арсенал западной медицины. В Национальный Фармацевтический справочник США вошли 170 фиторецептов, использовавшихся индейцами Северной Америки[396]. Сегодня уже невозможно выяснить точный состав лекарств, известны лишь компоненты. Так, шайенские шаманы «моинуенуитаны», или «лошадиные лекари», для лечения раненных в битве прикладывали к ране щепотку лекарственного средства, смешанного с бизоньим жиром. Песни, исполняемые ими при этом, были теми же, что и при лечении лошадей[397].

Индейцы арапахо

Известно, что перечень лекарственных средств шаманов в каждом из племен был не очень велик. Эдвин Дениг в 1854 году писал: «У них нет лекарств, кроме нескольких корешков, часть из которых, насколько известно, помогают от укусов гремучих змей, обморожений и воспаленных ран»[398]. Сиу по имени Стрелок так пояснял данную ситуацию: «В прежние времена среди индейцев было распространено мало болезней, и большого разнообразия лекарств не требовалось. Шаман обычно лечил только одну какую-либо болезнь, и лечил ее успешно. Делал он это в согласии с инструкциями, полученными в своем видении. Шаман не пытался получить видение обо всех лекарственных растениях или о лечении всех болезней, потому что тогда бы он не смог преуспеть в этом и не сумел бы полностью выполнить (обязательства, возложенные духом-покровителем) какого-либо растения или животного. Он бы зависел от слишком многого и не справился бы со всем. В этом заключена причина того, почему наши шаманы утратили свою Силу, когда с появлением белого человека так много болезней обрушилось на нас»[399]. Шаманы многих других племен обычно специализировались на лечении небольшого количества болезней. Как сказал один из оджибвеев: «Я могу рассказать тебе только о применяемых мной средствах. Я не знаю, какие средства используют другие и как они применяют лекарственные средства, которыми пользуюсь я»[400].

Идентификация лекарственных растений, употребляемых шаманами для лечения больных, затрудняется еще и тем, что зачастую одно и то же растение было известно под разными названиями или несколько растений назывались одинаково. В названии растения могло быть отражено место его произрастания, внешние характеристики, вкус, используемая для лечения часть и т. п. Зачастую индейское название растения было так или иначе связано с названием болезни, при лечении которой оно применялось. Например, у чероков для болезни, «причиной которой был кролик», применялось растение, называемое «кроличья еда», «кроличье ухо» или «кроличий хвост»; для лечения воспаленных глаз – «олений глаз». Некоторые растения использовали исходя из принципа «подобное лечится подобным». Так, для избавления от глистов применяли растение, части которого по виду напоминали глистов; коренья желтого цвета – если у больного была желтая (желчная) рвота; черные круги под глазами лечили растением черного цвета. Чирикауа апачи при лечении свинки и опухолей на шее брали любое растение, имеющее луковицы, сжигали его до углей, смешивали их с жиром и повязкой накладывали на больное место. Подобные идеи были распространены во всем мире. На них во многом основана китайская медицина, исходя из этих принципов обучали и европейских лекарей Средневековья[401].

Шаман ассинибойнов с магической трубкой и связками душистой травы

Шаман узнавал целебные свойства растений от духов из видений либо получал знания от более опытных шаманов. Например, большинство шаманов равнинных кри использовали при лечении больных различные лекарственные растения, и практически всегда знания об их свойствах они покупали у других шаманов или получали от родственников[402]. Фрэнсис Дэнсмор писала: «В прежние дни человек (шаман) не передавал знания о лекарственных средствах без компенсации даже членам своей семьи, и одной из причин такого ограничения было опасение, что с этими знаниями будут обращаться без должного уважения. Так велика была секретность, окружающая эти средства от болезней, что растениям даже редко давали названия и человеку, с которым делились знаниями, показывали свежее растение. Было чрезвычайно сложно, а в большинстве случаев просто невозможно узнать, какому растению принадлежит корень, после того как он был высушен и растерт на маленькие частицы. Шаманы часто подмешивали к своим лекарствам ароматические растения, чтобы их было сложнее идентифицировать (другим людям)»[403]. Некоторые растения обладали столь сильным лечебным эффектом, что их держали в полнейшем секрете. Одна шаманка ютов имела некое растение, полученное ею от шамана из племени шошонов, которое использовала только при лечении ближайших родственников. По ее словам, однажды благодаря ему она спасла свою умирающую дочь[404]. Заготовленные для последующего применения лекарственные средства хранили отдельно, и только шаман знал, где и какой состав находится. Один из шаманов оджибвеев, например, узнавал их по особым узлам, которыми завязывал мешочки с зельем.

Шаманы использовали лекарственные растения для наружного применения следующими способами.

1. Свежие корни или листья вымачивали и прикладывали к пораженному месту.

2. Высушенные корни или листья толкли в порошок, готовили отвар и прикладывали к пораженному месту.

3. Высушенные корни или листья толкли в порошок, смачивали и применяли в качестве примочки.

4. Высушенные корни или листья толкли в порошок и сыпали на раскаленные камни, вдыхая дым.

5. Отвар брызгали на раскаленные камни и вдыхали пары.

6. Растения варили с жиром, приготовляя мази.

7. Высушенные и растолченные корни смешивали с жиром и применяли в качестве смягчающего средства.

8. Делали на теле небольшой разрез и в него вкладывали порошок корня.

9. Лекарство «вкалывалось в кожу» специальными иглами по принципу нанесения татуировки.

Лекарства для внутреннего применения шаманы готовили следующими способами.

1. Высушенные и толченные в порошок корни или листья варили или настаивали.

2. Высушенные и толченные в порошок корни вдыхали.

3. Свежие корни и растения жевали.

4. Делали клизму с отваром растений.

5. Порошок корня смешивали с табаком и курили.

Танцоры племени юрок, пр. 1926 г.

Дозы лекарственного средства, рекомендуемые шаманом, были приблизительными. Фрэнсис Дэнсмор сообщала, что обычной дозой принимаемого больным оджибвеем отвара или настоя был, как говорили индейцы, «огромный глоток», но иногда выпивали целую чашку. Если больной сильно страдал, лекарство требовалось пить через короткие интервалы времени, то есть приблизительно через полчаса, но обычно лекарство принимали «часто» или «по желанию». Кроме того, шаман давал дополнительные рекомендации по соблюдению диеты и т. п. В большинстве случаев после приема трех-четырех доз становилось ясно, помогает лекарство или нет. По словам одной шаманки, если выбранное лекарственное растение не помогало, она использовала другое[405].

Сбор лекарственных растений проводился в определенное время и всегда сопровождался специальными ритуалами. Шаманы оджибвеев обычно собирали лекарственные растения в конце лета или начале осени, когда растения полны сил. Стебли, листья и цветки сушили, подвешивая верхушкой вниз, после чего для дальнейшего хранения каждое средство связывалось отдельно от других. Кору собирали, когда в дереве был сок. Шаманы оджибвеев считали, что наибольшей лечебной силой обладают коренья. Джонсон писал, что собирали их весной, когда они мягкие и наполнены соками. Но по данным Фрэнсис Дэнсмор, коренья собирали до того, как весной в них появлялся сок, или после того, как осенью он исчезал. Некоторые шаманы мыли коренья, другие просто аккуратно стряхивали с них землю. Если корень мог понадобиться для лечения болезни, его толкли в порошок и хранили в таком виде. Другие коренья перед применением резали на мелкие куски и варили или настаивали[406].

Собирая необходимые лекарственные растения, шаман обязательно проводил определенные ритуалы и читал молитвы. Отправляясь разыскивать необходимые лекарственные растения, шаман чероков брал с собой много белых и красных бусин. Найдя нужное, он подходил к нему с определенной стороны, обходя его один или четыре раза справа налево, произнося при этом соответствующие молитвы. Затем он вытягивал растение из земли, а на его место в землю клал одну из бусин, после чего присыпал землей. В некоторых случаях шаман должен был пройти мимо трех первых найденных растений и взять четвертое, после чего мог вернуться и выкопать три обнаруженных ранее. Кору всегда брали с восточной стороны дерева, а когда были необходимы корни или ветви, также брали только расположенные с восточной стороны. Считалось, что они обладают большим лечебным потенциалом от лучей встающего солнца. Когда корни, растения и кора, необходимые для лекарственной смеси, были собраны, шаман связывал их вместе, шел к реке и бросал в воду, произнося необходимые молитвы. Если связка держалась на воде, как и обычно случалось, это означало, что лечение пройдет успешно, если же она тонула – церемонии при сборе лекарственных средств были выполнены неверно, и шаман снова шел собирать их[407].

Вытаскивая корень из земли, шаман оджибвеев произносил следующую молитву:

Выкопав корень, шаман предлагал табак четырем направлениям света, солнцу, после чего закапывал его в землю рядом с растением.

Листья и стебли лекарственных растений собирали в конце лета. При этом произносили молитву:

Молитвы могли различаться. Например, оджибвейский шаман Гагевин, положив жертвенный табак в ямку около растения, говорил: «Тебе было позволено взрасти здесь во благо людей, и я дарую тебе табак, напоминая об этом, чтобы ты помог мне всеми своими Силами»[409].

Сиу Медленный Бык возносит молитву Великому Духу

Некоторые растения варили несколько минут, другие доводили до кипения и сразу снимали с огня, а третьи просто настаивали. Оджибвеи, делая отвар из кореньев, добавляли в воду немного кленового сиропа, чтобы придать ему приятный вкус. Припарки и компрессы делали, смачивая растолченные свежие или высушенные коренья или растения. Наиболее часто используемой частью растений у оджибвеев был корень. В большинстве случаев применяли весь корень, но у некоторых растений лечебная сила приписывалась определенным частям корня. Например, у кендыря таковой считался «локоть» корня – резкий изгиб в 15–18 дюймах от его начала. Для использования внутренней части коры ее соскабливали или снимали длинными, тонкими полосками, после чего варили, иногда предварительно растирая в порошок. Крепость отвара варьировалась в зависимости от используемого корня и возраста больного. Обычной пропорцией у оджибвеев была пригоршня толченого корня на один литр воды, но некоторые лекарственные средства были столь сильными, что требовали специальной пропорции. Так, корень аира ирного отмерялся по длине указательного пальца больного. Отвар кипятили в течение 5–10 минут. Хотя многие лекарственные растения были очень эффективны сами по себе, шаманы оджибвеев редко применяли их поодиночке, используя в основном сборы, состоящие порой из двадцати различных растений[410]. Сийяка, шаман сиу, говорил, что поскольку медведь, дух которого обычно даровал человеку способность лечить болезни, очень любит желуди и вишню, при изготовлении лекарств их часто подмешивали к другим растениям»[411]. Настои часто размешивали когтем какого-либо животного или каменным наконечником[412].

Пляска Радуги, пуэбло, пр. 1950 г.

Аир обыкновенный, или ирный корень (Acorus calamus). Шаманы племен Великих равнин очень высоко ценили аир. Сиу, омахи, понки, пауни и виннебаго использовали его в качестве ветрогонного – отвар пили при сильном жаре, а корневище жевали при кашле и головной боли. При коликах пили настой толченого корневища. При простуде жевали корневище или пили отвар. По словам Мэлвина Гилмора: «В действительности эта часть растения (корневище) считалась чуть ли не панацеей»[414].

Астрагал (Astragalus sp.). Сиу использовали его корень при отсутствии аппетита, «проблемах сердца и боли в животе»[415].

Борщевик шерстистый, или пастернак коровий (Heracleum lanatum). Отвар свежих молодых стеблей шаманы равнинных племен давали при диарее[416]. Томпсоны применяли крепкий отвар корней для лечения сифилиса[417].

Церемониальная погремушка, Равнины

Валериана (Valeriana). Шаманы томпсонов давали больным пить отвар корней в качестве обезболивающего и при простуде. Свежие стебли и листья промывали и прикладывали к порезам и ранам. Корни или целое растение часто толкли в массу и прикладывали к ранам, синякам и воспаленным участкам тела. Раны также присыпали порошком толченого корня[418].

Ветреница (Anemone sp.). Корень этого растения был одним из наиболее высоко ценимых лекарственных средств среди шаманов омахов и понков. Его давали при разнообразных заболеваниях, особенно при ранениях. Принимали внутрь и наружно. При ранениях им промывали раны и принимали внутрь[419]. Томпсоны пили отвар корня или всего растения при болях в области желудка или живота[420].

Водосбор канадский (Aquilegia canadensis). Шаманы сиу использовали его для лечения диареи и считали очень сильным лекарством. Его заливали горячей водой и больному давали выпить ложку настоя. Обычно применяли не более трех доз[421].

Воронец (Actaea arguta, Actaea eburnea). Отвар этого корня топмсоны пили при сифилисе и ревматизме. Шаманы говорили, что следовало быть крайне осторожным при приеме этого лекарства, поскольку слишком крепкий отвар опасен и принимать его надо небольшими дозами[422].

Голубика узколистная (Vaccinium angustifolium). Шаманы оджибвеев очень высоко ценили это растение. Высушенные цветки клали на горячие камни и вдыхали при «безумстве»[423].

Гриб-дождевик (Lycoperdon spp.). В качестве кровоостанавливающего средства при ранениях понки, сиу, пауни и омахи применяли споры, прикладывая их к ранам[424].

Дереза (Lycium andersoni wrightii). Отвар толченого корня дерезы апачи принимали при головной боли[425].

Дёрен канадский (Cornus canadenis). Томпсоны сушили листья у костра, толкли их в порошок, которым присыпали язвы и ранки[426].

Дуб (Quercus species) Чирикауа апачи для промывания глаз брали корень дуба, строгали его, после чего стружку вымачивали в воде, которую и использовали для промывания[427]. Оджибвеи соскабливали кору корней и внутреннюю часть коры ствола и использовали в виде отвара при диарее[428].

Ель шершавоплодная (Abies lasiocarpa). На Равнинах ее смолу использовали в качестве рвотного.

Земляника дикая (Fragaria sp.). На Равнинах настой корня давали при диарее[429].

Золотарник (Solidado rigida). Шаманы оджибвеев давали его больным при непрохождении мочи. Корень одного растения настаивали в половине литра воды. Настой выпивали, «глотая периодически». Цветки применяли при ожогах, а толченный в порошок корень прикладывали к нарывам[430].

Зимолюбка (Pirola sp.). На Равнинах разжеванный корень применяли для лечения ушных болезней.

Ива (Salix sp.). На Равнинах болячки на коже головы врачевали настоем корней, смешанным с почечным жиром животных. Отвар корней ивы лечил некоторые глазные заболевания, устранял боли в пояснице и грудной клетке, а также использовался при внутренних кровотечениях[431]. Пима применяли отвар из листьев при сильном жаре[432].

Ирга ольхолистная (Amelanchier alnifolia). На Равнинах сок ягод использовали в качестве слабительного[433]. Томпсоны давали теплый и очень крепкий отвар коры женщинам сразу после родов, чтобы ускорить выход последа[434].

Ирис пестроцветный (Iris versicolor). На Равнинах при боли в ухе корневище ириса, размельченное и смешанное с водой, а чаще со слюной, вкладывали в ухо. Пасту из корневища прикладывали к язвам и синякам[435].

Кастиллейя (Castilleia). При болях в ушах апачи делали отвар из корня и, когда он слегка остывал, закапывали в ухо[436].

Кизил (Cornus sp.). Отвар из коры или ее внутренней части томпсоны пили при болях в животе, хотя, по словам шаманов, слишком крепкий отвар или чрезмерное его количество могли вызвать кровавую рвоту[437].

Клен голый (Acer glabrum). На Равнинах кора использовалась в качестве слабительного[438].

Копытень круглолистый (Asarum rotundifolia). Томпсоны применяли отвар корня при коликах в животе[439].

Коровяк обыкновенный, или медвежье ухо (Verbascum thapsus.). Могикане курили при астме и воспаленном горле. Чокто в качестве припарки прикладывали листья к голове для избавления от головной боли[440].

Пляска Солнца ассинибойнов, июль 1906 г.

Кувшинка (Nymphaea advena). Шаманы томпсонов давали пить отвар корней и стебля при простуде и болях внутри тела. Слегка растолченные свежие листья прикладывали к разного рода ранам и язвам. Листья меняли каждые два-три часа. Иногда для этих целей использовали порошок из сушеных листьев[441].

Лапчатка гусиная (Potentilla anserina, P. glandulosa). На Равнинах настой использовали в качестве рвотного[442].

Лебеда (Chenopodium album). Шаман сиу Орлиный Щит использовал отвар из цельного растения при лечении детской дизентерии с кровавым стулом. По его словам, отвар можно было давать детям с того возраста, когда они начинали пить воду. Доза варьировалась в зависимости от возраста ребенка[443].

Лилия зонтичная (Lilium umbellatum). Сиу использовали цветки растения, размельченные или разжеванные, в качестве противоядия от укусов ядовитого коричневого паука. По их словам, это лекарство сразу же снимало воспаление и опухоль[444].

Лишайник древесный (Everinia vulpina). На Равнинах настоем лечили язву желудка[445].

Ломонос (Clematis drumondii). Томпсоны использовали при экземе[446].

Лопух большой (Arctium Lappa). Шаманы племени ото использовали отвар корня при плеврите[447]. Оджибвеи применяли корень при болях в животе и в качестве общеукрепляющего, а потаватоми пили чай из корня как общетонизирующее и кровоочищающее средство[448].

Лук дикий (Allium spp.). На Равнинах использовали в качестве противорвотного[449].

Малина (Rubus pubescens и др.). Омахи давали детям при проблемах с кишечником[450]. Томпсоны принимали отвар из листьев при кровохарканье и кровавой рвоте, а отвар корня – для улучшения работы желудка[451].

Можжевельник виргинский и др. (Juniperus virginiana, Juniperus scopulorum). Черноногие при рвоте больному давали отвар из ягод можжевельника[452]. Ягоды и листья варили вместе – получался отвар от кашля. При простуде жгли ветки, вдыхая дым. Ветки и голову накрывали одеялом[453].

Молочай (Euphorbia sp.). Апачи называли его «очищающим лекарством». Корень жевали, чтобы вызвать рвоту и понос. В основном использовался для «очищения» организма[454].

Опунция (Opuntia emorcyi, Opuntia leptocaulis). Папаго отваривали корень этого кактуса и давали детям пить как чай при диарее в тех случаях, когда стул был беловатого цвета[455].

Паслен (Solanum sp.). Команчи использовали паслен в качестве общеукрепляющего средства и при туберкулезе[456].

Подорожник большой (Plantago major). При укусе ядовитой змеи листья и корни хорошо давили и прикладывали к месту укуса. Иногда прикладывали просто свежий лист. При укусе в руку следовало сразу же перетянуть ее выше места укуса. Если рука уже начинала распухать, на ней делали несколько небольших надрезов, корень подорожника смачивали и прикладывали к ранкам. Даже по словам белых людей, этот способ не раз спасал жизнь[457].

Поганка Толченая в порошок сердцевина гриба у черноногих использовалась в качестве кровоостанавливающего[458].

Индейцы сиу готовятся к церемонии

Полынь (Artemisia sp.). Различные виды полыни среди индейцев Великих равнин почитались как самое священное растение. Его применяли не только во время многочисленных церемоний, но и в лечении. Считалось, что полынь обладала очищающими свойствами в духовных делах. Если человека преследовали неудачи, он очищался, окуривая себя дымом полыни или втирая ее в тело. Черноногие делили полынь на «мужскую» (растущую в прериях), и ее применяли только мужчины, и «женскую» (растущую на пастбищах), используемую только женщинами. Когда мужчины отправлялись на войну, они брали с собой несколько листьев этого растения. Черноногие утверждали, что если человек жевал их, то во время физической работы его дыхание оставалось ровным, и он не задыхался, что было очень важно при столкновениях с врагами. Полынь также обладает кровоостанавливающими свойствами. Например, если из носа текла кровь, следовало разжевать ее и вложить в ноздрю[459]. Мескалеро и липан апачи толкли свежий или ысушенный корень полыни драконовидной или полыни холодной (Artemisia dracunculoides, A.frigida), смачивали его холодной водой и прикладывали к разного рода синякам и ушибам и даже к переломам. Это помогало остужать поврежденную поверхность и препятствовало образованию опухоли. Примочку периодически меняли[460]. Чтобы избавиться от головной боли, сушеный и растолченный корень полыни холодной (Artemisia frigida) сиу бросали на горячие угли и вдыхали[461]. Мескалеро апачи использовали ее для лечения последствий сильного испуга. Для этого корень бросали в огонь и вдыхали дым[462]. Из стеблей и листьев полыни трехзубчатой (Artemisia tridentata) шаманы томпсонов делали отвар, который давали при простуде, туберкулезе и истощении. При простуде следовало пить горячий отвар из листьев[463]. Пайюты отваривали верхнюю часть полыни обыкновенной (Artemisia vulgaris) и прикладывали к гонорейным язвам[464].

Рогоз (Typha latifolia). На севере Равнин отвар корня употреблялся наружно для снятия воспаления, а пили его, чтобы вызвать потоотделение. Но в основном его применяли наружно при ранениях, растяжениях и всевозможных болях. В тех же целях использовали внутреннюю часть коры красной ивы. Дениг: «Оба растения считаются очень эффективными и широко используются индейцами и французскими путешественниками во всех уголках индейских земель»[465]. Среди апачей и навахов порошок из разновидности рогоза – камыша озерного (Scirpus lacustris) – считался священным и использовался во всех лечебных и религиозных церемониях, а также защищал от колдовства. Порошок применяли внутренне и наружно, но действие его было скорее магическим, чем лечебным[466].

Салат-латук дикий (Lactuca pulchella). Сиу использовали его при заболеваниях почек, делая отвары из высушенного растения. Шаман Орлиный Щит говорил, что за раз можно было готовить не более трех доз, поскольку отвар нельзя было оставлять на ночь. Больной принимал три дозы в течение дня. Больший эффект достигался, если отвар принимали во время еды. По словам Орлиного Щита: «Не важно, насколько страдает человек, как только лекарство достигает цели, оно облегчает боль. Обычно боль проходит после шестого приема отвара»[467].

Снежноягодник широколистный (Symphoricarpos albus). Отвар из стеблей или корней растения шаманы томпсонов давали при болях в животе[468].

Сушеница (Gnaphalium decurrens). Чирикауа апачи применяли при диарее. Цветки растения собирали ближе к осени, во время ее цветения, и сушили. При необходимости их заваривали, как чай, после чего съедали[469].

Толокнянка (Arctostaphylos uva-ursi). На Равнинах настоем лечили кожные сыпи, язвы, воспаления десен и многие другие заболевания[470].

Тыква (Cucurbita palmata.). Пима прикладывали примочки из корня к болячкам и язвам[471].

Тысячелистник мелколистный обыкновенный (Achillea millefolium). На Равнинах настои применяли при почечных коликах, болях в груди и в качестве мочегонного, а разжеванные цветки прикладывали к опухолям и болячкам[472]. Шаман сиу Орлиный Щит весьма успешно лечил им раны и даже называл тысячелистник «лекарством для раненых». Растение целиком высушивалось, но он не готовил настоев, а давал раненым жевать его[473]. Томпсоны делали отвар из всего растения и пили в качестве общеукрепляющего, при легких недомоганиях или общем плохом самочувствии, промывали воспаленные глаза. Кроме того, тысячелистник использовали в виде примочек при потрескавшейся коже рук, угрях, сыпи, укусах насекомых и змей. Для примочек растение толкли в массу и заливали холодной водой. Либо его сушили у костра, после чего толкли в порошок, которым посыпали пораженные участки кожи[474].

Фаллюгия удивительная, или слива апачская (Fallugia paradoxa). Чирикауа апачи использовали в качестве слабительного[475].

Филлантус (Phyllanthus). Мескалеро апачи делали отвар из листьев и стеблей и использовали его при зуде на любой части тела. Его пили или применяли наружно[476].

Хмель американский (Humulus americana). Сиу пили отвар из плодов при сильном жаре и болях в животе. Корень жевали и прикладывали к ранам, иногда вместе с корнем ветреницы канадской (Anemone canadeusis)[477].

Цереус (Cereus greggii). Отвар из небольшого кусочка корня этого кактуса апачи пили при болезнях кишечника и диарее. Кроме того, они прикладывали к открытым ранам и язвам порошок из высушенного корня[478].

Черемуха виргинская (Prunus virginiana). На Равнинах сок плодов черемухи применяли в качестве слабительного[479].

Черная смородина дикая (Ribes americanium). Омахи давали крепкий отвар корня при почечных заболеваниях. Шаман виннебаго говорил, что корень хорошо помогает при проблемах женской половой сферы[480].

Щавель (Rumex sp.). Шаман сиу Орлиный Щит использовал его при лечении сильного жара и головной боли. При лечении детей он смачивал растение и натирал им все тело ребенка[481]. Отвар корня апачи использовали при кашле и туберкулезе, а пима и папаго прикладывали толченый корень к болячкам и язвам[482].

Эфедра (Ephedra viridis). Апачи использовали при кашле. Молодые ростки отваривали, подслащивали и пили. Доза составляла от полчашки до целой. Иногда для этой же цели жевали свежие верхушки растения. У мескалеров листья эфедры входили в состав отвара из четырех растений, использовавшегося для лечения гонореи. Чашку отвара принимали перед завтраком. По словам шаманов, для излечения хватало одной дозы. Навахо также использовали эфедру от кашля, но отвар делали из верхушек растения[483].

Эхинацея (Echinacea angustifolia). Шаманы сиу использовали ее корень при зубной боли, тонзилите и болях в животе. По словам шамана Медведя с Белой Лапой, корень эхинацеи часто применяли в комбинации с другими растениями[484].

Юкка (Yucca glauca). Растяжения связок и некоторые повреждения костей шаманы равнинных племен лечили припарками из вываренных корней. Ее отвар использовался для остановки кровотечений, как противовоспалительное средство и тоник для лучшего роста волос[485].

Кроме растений для лечения больных шаманы также использовали другие средства. К долго не заживающей ране шаманы черноногих прикладывали бобриную желчь[486]. Для остановки кровотечения и обеззараживания ассинибойны использовали паутину, порошок высушенной мякоти древесной губки или свежую внутреннюю часть древесной коры[487]. Мескалеро апачи на кровоточащую рану также накладывали паутину или мелкий порошок, соскабливаемый с внутренней поверхности выделанной сыромятной кожи[488]. Пайюты язвы и болячки присыпали порошком высушенной чукваллы – крупной желтой ящерицы[489]. Шаманы одживбеев в качестве смягчающего средства применяли олений и медвежий жир. Их использовали самостоятельно или в смеси с лекарственными растениями. Раковинами моллюсков лечили язвы. Один из шаманов так говорил об этом методе лечения: «Сожги раковину моллюска, сотри ее в руке в порошок, смешай с небольшим количеством медвежьего или какого-нибудь другого жира. Наложи мазь на язву или рану». Высушенная медвежья желчь, смешанная с кедровым углем, «вкалывалась в кожу» иглами. Также в арсенале оджибвейских шаманов использовалась смесь высушенных, толченых шмелей с корнем ольхи[490]. Сиу при лечении золотушных язв применяли стружку с орлиного когтя, которую смешивали с горячей водой, после чего прикладывали к коже. Оленья кость считалась очень эффективным средством при переломах костей. Лекарство готовили так же, но принимали внутрь[491]. Шаманы пимов использовали «жир средней части» гремучей змеи для лечения ее укусов. Папаго употребляли в пищу мясо гремучей змеи для лечения туберкулеза. Они убивали змею, сушили ее мясо, после чего толкли его в порошок. Небольшое количество порошка подкладывали в пищу больного, но без его ведома[492]. Шаманы равнинных кри считали хорошим средством при туберкулезе сырую бизонью печень, вымоченную в желчи[493]. При болях в сердце павиотсо ели топленый барсучий жир[494]. Апачи смазывали обмороженные участки кожи смесью жира и смолы (например, пиньона). А при ревматизме смешивали жир с красной охрой, смесь подогревали, наносили на больное место, после чего его перевязывали. К болезненному суставу или при боли в ухе могли прикладывать нагретый камень или раковину[495]. В арсенале индейских шаманов существовало множество других средств, знания о которых безвозвратно утеряны.