В ясный солнечный день в квартиру привезли холодильник. Деловые и сердитые грузчики внесли его на кухню и сразу же ушли вместе с хозяйкой. И тихо-тихо стало кругом.

Вдруг сквозь щель облицовочной решётки из холодильника выбрался на пол маленький человечек несколько странного вида. За спиной у него висел газовый баллончик, как у аквалангистов, а на руках и ногах были надеты большие резиновые присоски.

Человечек отошёл в сторону, осмотрел холодильник и вдруг мухой полез наверх – туда, где виднелась рваная свежая царапина. Он подобрался к ней, включил пульверизатор, и через секунду чёрная полоска на белоснежном фоне нового холодильника растаяла под облаком белой краски.

А на стене кухни висели огромные старинные часы. С башенками, с толстыми литыми стёклами и большущим жёлтым маятником. Над циферблатом было окошко для кукушки.

В этих часах сбоку открылась дверца, и вниз скатилась верёвочная лестница. Она доставала как раз до самого пола. Человечек из холодильника обернулся и посмотрел наверх. Он увидел другого маленького человечка – очевидно, хозяина часов.

Это был старый мастер, весь седой, в чёрном сюртуке и золотых очках.

– Здравствуйте, – сказал старичок. – Когда вы закончите, будьте добры, поднимитесь ко мне. У меня как раз чай вскипел. Вам с дороги.

– Большое спасибо, – отвечал новичок. – Через пять минут я буду у вас.

Он полез вниз. Занёс под холодильник инструменты и отправился по верёвочной лестнице в гости. Хозяин часов встретил его у входа.

– Иван Иванович Буре, – представился он и поклонился.

– Холодилин, – отвечал гость.

– Прошу вас.

Они направились вверх по крутой винтовой лесенке. Холодилин с любопытством озирался по сторонам. Видно было, как за перилами работает часовой механизм.

Крутились и покачивались колёса, жужжали блестящие шестерёнки, и переваливалась с места на место качалка маятника.

Лесенка привела их к большой площадке-комнате. Там посредине стоял стол с самоваром. У одной стены была кровать с горой подушек, а у другой – верстак с блестящими белыми инструментами и всякими латунными приспособлениями. В комнате было очень чисто и всё как-то очень продумано. И вообще, она скорее напоминала не жильё, а старинный дом-музей какого-то известного учёного.

Рядом со столом в стене было прорезано окно. И на широком подоконнике дремала большущая кукушка с выпученными глазами и разинутым ртом. Она была красная, с жёлтыми крыльями. Вот и всё.

А внизу под полом тикал и вздыхал часовой механизм.

– Надолго к нам? – спросил часовой мастер, разливая чай по стаканам.

– На два месяца.

– Это почему? – удивился Иван Иванович. – Такой короткий срок гарантии?

– Нет. Гарантия обычная – два года. Просто мой холодильник взят напрокат. На дачу. А вы надолго сюда?

– Боюсь, на всю жизнь.

Теперь уже поразился гость:

– На всю жизнь?! У этих часов такая гарантия?

– Гарантия обычная. Просто того завода, на котором эти часы делали, давно нет. И ехать мне некуда. Вот и живу здесь почти шестьдесят лет. И часики, смею заметить, как новые. Секунда в секунду идут.

Тут он вынул из кармана маленькие часы, посмотрел на них.

Высунувшись в окошко, он сверил свои часы со стрелками большого циферблата. И те, и другие показывали ровно одиннадцать.

– Машка, – сказал Иван Иванович кукушке, – пора!

– Не пора, – вдруг ответила та.

– А я говорю: пора!

– А я говорю: не пора!

– В чём дело? – сурово спросил Иван Иванович. – Ты почему не кукуешь?

– А для кого куковать? Никого в доме нет.

– Ну и что? Ты кукуешь не для кого-нибудь, а потому что так надо. Кукуй, кому говорят!

Ку-ку, ку-ку, ку-ку, – быстро и сердито затараторила кукушка, будто кого-то дразнила.

Так прокуковала она одиннадцать раз, чуть-чуть высунув нос в окно, – лишь бы от неё отвязались.

Потом она снова поудобнее устроилась на подоконнике и задумалась.

– И днём ку-ку, и ночью ку-ку! И через час ку-ку, и через полчаса ку-ку! А спать-то ку-ку? – сквозь сон ворчливо сказала она.

– А ещё кто у вас живёт? – спросил Холодилин после куковального бунта. – Есть наши?

– Есть, есть, – отвечал Буре. – Вот я вам покажу.

Они поднялись ещё выше по той же внутренней лестнице и оказались наверху на балконе.

– В кухне я один живу, – сказал часовой мастер. – Был ещё швейный человечек в машине. Но он уже уехал. Гарантийный срок у него кончился. А в той комнате есть ещё двое наших. Один в пылесосе, другой в приёмнике. Я вас с ними познакомлю. Только знаете что, – он посмотрел на часы, – сейчас хозяйская дочка придёт, минуты через две. Решайте, как быть: к себе пойдёте или у меня останетесь? Лучше побудьте у меня.

– К себе, к себе! – поспешно отвечал Холодилин. – У меня и дел полно, да и вещи не убраны.

– Тогда спешите, сударь. Ребёночек этот шустрый: может и раньше времени прийти.

Холодильный человечек быстро спустился на пол и перебежал к себе. А Иван Иванович затащил верёвочную лесенку наверх. И как раз вовремя: кто-то уже вовсю гремел ключами у входной двери.

Была ночь, и все люди в квартире спали. Спали и папа, и мама, и их девочка Таня.

Вот распахнулось окно в часах, и кукушка Машка старательно прокуковала полночь. И тотчас в холодильнике, в часах и в радиоприёмнике раскрылись двери, и на пол стали спускаться гарантийные человечки. В руках они держали фонарики.

А вокруг был полный беспорядок! Стояли чемоданы, корзины, лежали увязанные гроздьями кастрюли и чайники. Хозяева готовились к переезду на дачу. Человечки сошлись посредине кухни и поздоровались.

– Это наш новый жилец, – сказал Иван Иванович. – Его зовут Холодилин.

– Говорит Москва, – представился человечек из приёмника, – но это моё торжественное имя, а обычно меня зовут Новости Дня… Надолго к нам?

– На два месяца! – отвечал Холодилин. – Мой холодильник взят напрокат. На дачу.

– А где Пылесосин? – спросил Иван Иванович.

– Спит, как всегда, – сказал Новости Дня. – Пойдёмте его будить.

И человечки пошли в большую комнату, где в углу рядом со шкафом стоял пылесос «Уралец». Новости Дня тихонько постучал по пылесосу.

– Пылесосин, вставай! – сказал он шёпотом, чтобы не разбудить людей, спавших в комнате.

– Не, не могу, – отвечал голос из пылесоса. – Я сплю.

– Как жалко, что ты спишь, а то бы мы сообщили тебе интересные новости.

– А вы сообщите, – сказал Пылесосин. – Я новости и во сне понимаю.

– Но мы боимся тебя разбудить, – объяснил Новости Дня. – Вот если бы ты не спал, тогда другое дело.

И тут на пылесосе вверху открылся люк, как у танка, и высунулась заспанная, но любопытная рожица гарантийного мальчишки.

– Ну, чего у вас?

– Вот познакомься. Новый мастер.

Холодилин и мальчишка пожали друг другу руки.

– Я хочу устроить маленький праздник, – сказал Холодилин.

И все заулыбались.

– Только давайте не у меня соберёмся. А то мне у меня надоело.

– А нам у нас надоело, – огорчились другие человечки.

– Давайте пойдём в швейную машинку, – предложил Буре. – Там и комната большая, и ковров сколько хочешь.

– Нет, – возразил Холодилин, – лучше пойти на природу.

Сначала его не поняли.

– Это как на природу? – спросил радиомастер.

– А так. Есть у вас цветы?

– Ура! – завопил Пылесосин. – Я всё понял. Пошли на природу – на кухню!

Человечки прошли на кухню, пробираясь среди кастрюль и чайников.

Холодилин вынес корзину с едой, и по плетям традесканции все забрались на подоконник. Новый мастер разлил чай из термоса по кружкам и сказал:

– Я очень рад, что оказался в такой хорошей компании. И рад тому, что вас живёт здесь целых трое.

– А я скоро уеду, – сказал Новости Дня. – Через три месяца. Прилетит вертолётик и отвезёт меня на завод. А там – в новый приёмник или телевизор…

– И я скоро уеду, – сказал Пылесосин. – У меня будут экзамены. Ведь я ученик. Я не с завода. Я из ремонтной мастерской. У нас гарантийный срок короткий – полгода всего.

– Так что я один останусь… – грустно промолвил Буре. – Опять один. За мной вертолётик не прилетит.

– Это меня и тревожит, – сказал Холодилин. – Тяжело оставаться одному. И может, на всю жизнь.

– У него Машка есть, – сказал Новости Дня.

– Машка – не то, – возразил Холодилин. – Товарищи нужны.

А Иван Иванович, когда заговорили про Машку, посмотрел на часы. Было ровно час.

– Вот видите, не кукует. Совсем от рук отбилась!.. Машка! – закричал он. – Ты что, заснула?

Машка высунулась из часов и долго соображала, чего же от неё хотят.

Потом сердито кукукнула один раз и быстро засунулась обратно. А Холодилин продолжал:

– И я предлагаю Ивану Ивановичу поехать со мной на дачу. Пусть он хоть отдохнёт и наберётся сил перед одиночеством.

– Нельзя! – сказал Новости Дня. – Гарантийный человек не может покидать своё место до окончания гарантийного срока.

– А если срок давно кончился?

– Ну и что? А как же часы? Вдруг они станут неправильно ходить?

– Они могут и вообще не ходить. В городе же никого не будет. В крайнем случае, за ними Машка присмотрит.

– И пылесос в городе не нужен! – закричал мальчишка Пылесосин. – Я тоже хочу на дачу!

– А ты почему? – спросил радиомастер. – У тебя-то срок не кончился. Тебе ещё сидеть и сидеть.

– А я ученик, – возразил мальчишка. – И мне каникулы положены раз в году. Можно мне с вами, дядя Холодилин?

– Ага! – сказал Холодилин. – Решающий голос из пылесоса за нас. А что, поезжай, конечно, и ты.

– А мне всё это не нравится, – сказал Новости Дня. – Я обязательно сообщу в Управление гарантийных человечков. Что они об этом скажут…

– Да ничего не скажут. Там не глупые люди сидят. Ну что, Иван Иванович, едем?

– Я бы поехал, – сказал Буре, – только Машку надо с собой взять. Она без меня пропадёт.

– И Машку возьмём. Веселее будет. Только бы она у нас куковать не начала. Получится холодильник с кукушкой.

– Не начнёт, – успокоил Буре. – Она свои «ку-ку» как рубли бережёт. Клещами не вытянешь.

– Значит, договорились, – сказал новый мастер. – Собирайте вещи и перебирайтесь ко мне в холодильник. Завтра его повезут на дачу.

Они ещё попили чаю и поели пирожных. И Холодилин рассказал им последние новости.

Он сказал, что на полях больших газет скоро будет печататься газета для гарантийных человечков. Она будет набираться особым, незаметным людскому глазу шрифтом, а назовут её «За гарантийную гарантию». И что там будут не только объявления и новости, но и рассказы и стихи. И что всем гарантийным мастерам управление скоро разошлёт специальные фонарики для чтения незаметного шрифта.

А потом человечки разошлись по домам собирать дорожные вещи. И сразу же луна скрылась за облаками.

Утром холодильник вместе с другими вещами погрузили в машину. И вот уже целый час весело бежит грузовик по дороге.

Иван Иванович с Машкой на руках и Пылесосин сидели в комнате холодильного мастера. А сам Холодилин лазил где-то в кишках агрегата.

Что-то подкручивал, подвинчивал и отмечал крестиками места, которые немного повредились при перевозке.

Вот машина остановилась и, кажется, надолго, потому что водитель выключил мотор. И сразу в дверцу комнаты кто-то постучал. Это был не Холодилин, а совсем другой мастер. В чёрном комбинезоне, весь замасленный. На боку у него висела сумка с инструментами.

– Привет, – сказал он. – Не растрясло вас?

– Трясёт! Ещё как! – отвечал Пылесосин. – До потолка прыгаем.

– Это у меня рессоры слабоваты. Приеду в гараж, буду отлаживать. Давайте знакомиться. Я – Карданыч.

– А как вас по имени величать? – спросил Буре.

– Да никак. У нас в автогарантии всех по отчеству зовут: Карданыч, Рессорыч, Светофорыч.

Пылесосин и часовой мастер представились человечку.

– Мы уже приехали? – спросил мальчишка.

– Нет. Просто у переезда стоим, – ответил автомастер. – А вы в Дорохово едете?

– В Дорохово.

– Значит, через час будем. Там красиво. Я бывал в Дорохове.

Мотор снова загудел.

– Пойду работать, – сказал Карданыч. – Сейчас жарко. Вода может перегреться. Привет.

Машина побежала дальше. И ровно через час, как и обещал Карданыч, они оказались на месте.

Ночью, ровно в двенадцать, гарантийные человечки вышли на пол, достали фонарики и начали обход.

Дача была небольшая – две комнаты и терраса. Она же кухня. На кухне стояла газовая плитка с баллонами, но в ней никто из гарантийных не жил – наверное, кончилась гарантия. В одной комнате спали папа с мамой, в другой – хозяйская девочка.

И вдруг Холодилин увидел радиоприёмник на столе.

– Ого-го! – сказал он. – Кажется, и наш начальник приехал. Значит, будет веселей!

И в самом деле, из приёмника выбрался сердитый и расстроенный Новости Дня. После перевозки его приёмник барахлил. Хозяева неправильно развесили антенну и совсем забыли как следует настроить звук. Из-за этого приёмник подхрюкивал и говорил так: «Передаём, хрю-фью, старинные вальсы». И огромный хор пел:

Плавно, хрю-фью, свои волны несёт.Ветер, хрю-фью, быр-быр, песни поёт:Хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю…

Радиомастеру пришлось всё это исправлять, везде лазить, и его даже два раза тряхнуло током. В конце концов приёмник стал говорить нормально, а радиомастер, наоборот, стал хрюкать и присвистывать.

– Ну как дела? Какие новости? – спросил Холодилин.

– Новости? Обычные. На полях хрю-фрю-ины начались хрю-сев-ные работы. Быр-быр.

На южном хрю-бережье Крыма в полном разгаре хрю-рортный сезон. Хрю-зидент Хрю-ландии посетил быр-быро-строительный завод.

– Да я не об этом, – сказал Холодилин. – Доехал ты хорошо?

– Нормально доехал.

– А у меня щётка испортилась в электромоторе.

– Как же так? А ты куда смотрел?

– Я тут ни при чём. Электромотор при перевозке полагается привинчивать к полу. Чтобы он не болтался. А хозяева этого не сделали.

– А что же ты не сделал?

– Да там каждая гайка больше меня. Я не то что завинтить – сдвинуть её не могу. Вот щётка и разбилась, потому что автомобиль трясло. Нет у тебя запасной?

– Нет. Если только из проигрывателя взять.

– Слушай, возьми, пожалуйста. А то завтра холодильник включат, а он не работает. И мне конец.

– А послезавтра радиолу включат, и тогда мне конец?

– Понимаешь, – сказал Холодилин, – холодильник за городом важнее, чем танцы. И потом, мне не хочется, чтобы контору мою ругали, прокатную. К ней и так доверия нет. А она здесь не виновата.

– А когда отдашь? – спросил Новости Дня.

– Быстро. Только с управлением свяжусь. Они через два дня доставят.

– Ладно, по рукам, хоть и не нравится мне всё это. Пойдём сначала дачу смотреть. Потом щётку переставим.

Всё было бы хорошо, да вот беда – девочка Таня не совсем спала. И всё из-за такого интересного переезда. Одна половинка её уже почти заснула и говорила ей: «Спи, спи, Танюша. Уже поздно». А вторая никак не хотела засыпать и говорила другой: «Не спи! Не спи, Татьяна! Здесь какие-то человечки с фонариками. Их надо поймать».

Эти две половинки всегда враждовали между собой. Одна уговаривала Таню быть послушной девочкой, не капризничать, убирать игрушки, вовремя ложиться спать. А вторая – наоборот: залезть на шкаф, стукнуть кого-нибудь лопаткой, отрезать себе косички ножницами.

Когда верх брала первая половинка, девочку называли Танечкой, Танюшкой, Танюшечкой. А когда вторая – только Татьяной. Так и мы будем называть эти половинки – Юшечкой или Яной. Как будто в Тане живут две девочки.

Так вот Юшечка наконец заснула. А Яна ещё долго таращила глаза.

Вернее, один глаз. Ох, какие интересные были эти человечки! Жаль, что они вскорости покинули комнату и ушли на кухню-террасу.

– Слышите? – сказал Холодилин.

За окнами раздавались свист и щёлканье.

– Что это? – спросил Пылесосин. – Милиция?

Холодилин рассмеялся:

– Это соловьи. Они всегда поют за городом.

– Хорошо поют. Заслушаешься! – сказал Буре. – Вот бы мне их в часы вместо Машки.

– Ничего, – успокоил его Холодилин. – Она здесь настоящую кукушку послушает, тоже неплохо куковать начнёт.

– А это кто поёт? – спросил Новости Дня.

– Вот это «пили-пили»? – переспросил Холодилин. – Это сверчок.

– Да нет, не «пили-пили», а «дыр-дыр-дыр».

– Кажется, это мыши скребут.

И точно: в углу послышался писк, какая-то возня, и из норки на пол выбрались два серых мышонка. Они деловито отряхнулись, вытащили из норки белый флажок и барабан, построились в шеренгу и пошли. Под барабанный бой они подошли к человечкам и остановились.

– Привет! – сказал тот, который был повыше и держал флаг. – Вы гарантийные?

– Гарантийные, – ответил Холодилин.

– Мы пришли объявить вам войну! – Тут мышонок поменьше и потолще важно забарабанил дробь.

– Почему? – спросил Холодилин.

– Мы всегда воюем с гарантийными! Это наш дом, – ответил высокий мышонок. – Мы здесь главные!

– Ну и ради бога. А воевать-то зачем?

– Понятия не имеем. Такие обычаи сложились здесь за века. А наш солдат не думает: у нас, мышей, солдат выполняет обычаи веков. Таков наш серый герой.

А маленький всё барабанил.

– Слушай, – вдруг сказал Холодилин тому, что повыше, – сыру хочешь?

Тот вытянулся в струнку:

– Да здравствует его величество король ещё как!

И непонятно было, что «ещё как»: то ли король, то ли сыр.

– Пошли, – сказал Холодилин и повёл «серого героя» к себе.

Остальные человечки окружили маленького мышонка. Около него лежал белый переговорный флаг.

– А где вы живёте?

– А много вас?

– Три, четыре, пять, семнадцать, двадцать, одиннадцать! Во! – сказал он.

– А ты умеешь считать-то? – спросил Новости Дня.

– А как же! Раз, два, три, четыре, двадцать один, пятнадцать, триста! И ещё.

– Блистательно! – рассмеялся радиомастер.

– А вы злые? – спросил Пылесосин.

– Мы? – переспросил мышонок и стал оглядываться. Видно было, что ему здесь неуютно и хочется домой. – Мы такие… какие… как один… все. Во! За всех!.. Вперёд!

Вернулся Холодилин с высоким мышонком. Кажется, они основательно подружились. Под мышкой «серый герой» держал кусок сыра, а в свободной лапе – кружок колбасы. Поэтому он никак не мог ухватить белое переговорное знамя. Тогда он сунул колбасу в рот своему помощнику и строго приказал:

– Не кусать ни в коем случае! Доставить живьём!

Теперь лапа у него освободилась, и он поднял флаг.

– А много вас, начальник? – спросил Холодилин.

– Нас ровно двадцать девять. И имя нам легион!

– А как вас зовут? – спросил Буре. – Вот вас и вас.

– Мышкин и Подмышкин. Лейтенанты кавалерии!

И под барабанный бой мышата удалились. Причём маленький всё время сворачивал налево, куда тянул его кусок колбасы. Ему, наверное, было очень трудно держать колбасу, но не откусывать.

– У них даже кавалерия имеется, – грустно сказал Буре.

– Ерунда! – возразил Холодилин. – Пока у нас есть колбаса и сыр, нам не страшно никакое сражение. Ну как, Иван Иванович, нравится тебе на даче?

– Не знаю, – ответил Буре. – Непривычно, как за границей.

– А вы бывали за границей? – спросил Новости Дня.

– Нет, не бывал, – сказал Буре. – Потому и непривычно.

– Ну ладно, погуляли – и хватит, – сказал Холодилин. – Пошли щётку переставлять.

Утром, как только девочка Таня проснулась, она побежала к маме:

– Мама, у нас в доме кто-то живёт. Я вчера ночью видела.

– И кто же это? – спросила мама.

– Человечки маленькие. Они вчера ходили с фонариками.

– Это тебе приснилось.

– Нет, не приснилось, – сказала упрямая половинка Яна. – Потому что один глаз у меня уже спал, а другой нет. И всё видел. Самые настоящие человечки.

– У тебя скоро день рождения, – сказала мама. – Через три дня. Вот я тебе солдатиков подарю. Будут у тебя человечки.

– Человечки – живые, а солдатики – неживые. Я хочу человечков найти.

– Ну, хорошо, – согласилась мама. – Ты положи им вечером конфету. Если они её съедят, значит, они есть. А если нет, значит, это был сон.

«Наверное, это был сон», – подумала послушная половинка Юшечка.

«Для тебя сон, а для меня – ни капельки!» – возразила вредная половинка Яна.

Когда хозяева ушли купаться, Холодилин, Буре и мальчик выбрались из холодильника и залезли на подоконник природу смотреть.

– Какие просторы! – сказал Пылесосин. – Поля. Фонари. Вот бы туда пойти!

И тут из леса послышалось громкое и отчётливое: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку!» Иван Иванович схватился за часы.

– Батюшки! Уже три. Что это с моими часами?! Отстают?

Кукушка куковала всё дальше и дальше. А Иван Иванович считал:

– Пятнадцать, шестнадцать… Двадцать восемь! Ничего не понимаю. Разве может быть тридцать часов?.. У неё, наверное, ограничитель сломался.

Остальные человечки хохотали. Пылесосин так и покатился по подоконнику.

– Ой, ой! Держите меня! Отстают! Да это живая кукушка!

– Живая? – переспросил Буре. – Я совсем про них забыл. Думаю, раз «ку-ку», значит, время отбивают. Надо за Машкой сбегать. Пусть поучится.

Машка слушала, слушала сонно, потом как вытаращит глаза и давай тоже кричать: «Ку-ку!» Да так здорово и громко, что лесная кукушка удивилась и замолчала.

– Что, съела? – сказала Машка, снова склонила голову набок и задремала.

Тут на подоконник взобрался радиомастер:

– Слышали новость?

– Какую?

– Про хозяйкину дочку. Она нас заметила. Я был у себя и слышал, как она с матерью разговаривала.

– Ну и что? – спросил Пылесосин.

– Ничего. Будто ты не знаешь. Если дети узнают про гарантийных человечков, беда начнётся. Они будут все приёмники и часы разбирать, чтобы нас достать.

– Верно, – поддержал его Буре. – Эта девочка ещё в городе два раза пыталась Машку из часов вытащить. Ей пришлось куковать во всю ивановскую, а мне трезвон устраивать, чтобы родители прибежали.

– А однажды она полприёмника развинтила: посмотреть, кто там разговаривает. Пришлось к ней провода с током поднести и дёрнуть как следует. Чтобы больше не лазила. Крику было – я чуть не оглох!

– Теперь она хочет конфету на пол положить, – продолжал радиомастер. – Если конфета пропадёт, значит, мы её съели. Тогда она будет нас искать.

– Мы-то конфеты не возьмём, – насторожился Холодилин. – А вот мыши…

– Надо будет часового на ночь поставить. Например, меня, – предложил мальчишка. – Чтобы мыши конфету не съели.

– Часового нельзя, – возразил Холодилин. – Мыши его вместе с конфетой утащат.

– Значит, провода с током проведём, – предложил Новости Дня. – Их как тряхнёт!

– А можно конфету затащить на ночь к нам, – сказал Буре. – А утром на место положить.

– Толково, – согласился Холодилин. – Так и сделаем.

– Но это еще не всё, – сказал радиомастер. – Есть ещё одна новость. У хозяйской девочки день рождения через три дня.

– А нам-то какое дело? – сказал Холодилин.

– А такое, что гости придут, радиолу включат. А она не работает. И мне сразу выговор по гарантийной линии.

– Верно, – согласился Холодилин. – Но ты не отчаивайся. Мы сегодня же пойдём звонить в управление. Будет щётка.

В этот день хозяйская девочка Таня очень устала. Потому что её хорошая половинка Юшечка всё время помогала маме: стирала платьице, испекла блинчик, вынесла на помойку разбитую чашку и протёрла пол на кухне. Плохая половинка Яна тоже очень устала. Она весь день лазила куда не надо. Разбила чашку, испачкала платьице, пролила воду на кухне и кидалась блинчиком в соседскую девочку.

– А сейчас положим конфету для человечков, – сказала Яна перед сном.

– Не надо их ловить! – заспорила Юшечка.

– Обязательно поймаем. Ни у кого человечков нет, а у нас будут, – упёрлась Яна.

Она достала конфету из сахарницы, положила на пол и прыгнула в кровать. Через пять минут девочка спала.

– Молодец у нас Танюша, – сказала мама и поправила на ней одеяло. – Надо ей на день рождения котёнка подарить.

Как только взрослые улеглись, Холодилин и Новости Дня выбрались из холодильника и утащили конфету к себе. Затем они стали готовиться в дорогу. Надо было дойти до ближайшей телефонной будки и позвонить в управление насчёт запасной щётки.

– Оружие возьми, – сказал радиомастер. – Мало ли что.

– Не беспокойся, – ответил Холодилин. – Не впервой.

Они оделись потеплее и вышли в серебристую темноту ночи. А Иван Иванович и мальчик остались дома пить чай.

– Иван Иванович, – сказал Пылесосин, – а почему бы вам не переучиться на электрика? И в современные часы не перейти, электрические?

– Стар я переучиваться, – ответил Буре. – И мастерство своё мне жаль. Мы, старики, народ упрямый. Вот, к примеру, у меня приятель есть, Вальс Иван. Он в рояле живёт. Уж сколько раз его переманивали на пианинную работу. Сейчас ведь квартиры не те, рояль ставить негде, а на пианино спрос огромный. Так не хочет он идти в пианино. Умение своё жалеет. Хотя работа там и полегче будет. И все мы так. Не хотим своих вещей покидать. Потому старинные вещи так хорошо и работают. И ружья, и скрипки, и люстры, и самовары. Да мало ли что? Мне бы самому ученика заиметь и все секреты ему передать.

– Что же, управление не может ученика прислать? – спросил Пылесосин.

– Легко сказать, – ответил Буре. – Часов таких мало осталось. Спрос на них невелик. Ученики в других местах нужны. А потом хватятся, да поздно будет.

Тут маленькая лампочка над столом замигала и погасла.

«Что такое? – задумался Пылесосин. – Электричество выключили?»

Он достал фонарик.

– Вы посидите, Иван Иванович, а я пойду посмотрю – может, проводка барахлит.

– Нет уж, лучше вы посидите, молодой человек, – возразил Буре. – Я сам схожу. Время тревожное. Не забудьте – нам война объявлена.

И он вышел. Прошло пять минут, однако Буре не возвращался. Не вернулся он и через десять, и через двадцать минут. Пылесосин по-настоящему заволновался. Взяв гаечный ключ побольше, он вылез из холодильника и пошёл вдоль провода к электрической розетке.

– Стоп! – вдруг сказал он. – Провод перекушен. Это мыши. Пропал Иван Иванович. – И он бегом бросился к холодильнику.

Холодилин и Новости Дня побывали уже в трёх телефонных будках. В двух автоматы были сломаны. В третьей автомат работал, но там не было гарантийного человечка.

Стал накрапывать дождик.

Только в четвёртой будке им повезло. На условный сигнал – четыре сдвоенных удара по стенке – к ним упала изящная капроновая лестница с металлическими перекладинами.

Как следует вытряхнув одежду, мастера поспешили наверх. Гарантийная комната была новенькая, как с выставки современного оборудования. Кругом пластмасса, дерево и металл. А может, дерево под пластмассу или пластмасса под дерево и металл. Сверкающие ручки, выдвижные кровати и уезжающие в стенку письменные столы.

Точно таким же выставочным был и сам хозяин – аккуратно причёсанный юноша в белом нейлоновом халате. Он отлаживал наполовину вытащенный из стенки прибор с надписью: «Счётчик вырученных двушек».

– Садитесь, – махнул он паяльником вошедшим мастерам. – Я сейчас.

Около него лежал на столе наушник, и оттуда доносились обрывки телефонных разговоров.

– Подслушиваете? – спросил Холодилин.

– А что? – ответил телефонист. – Телевизора у меня нет. Радио нет. Что мне прикажете делать по вечерам? И потом, никто не запрещает.

– Что делать? – переспросил Холодилин. – Придумали бы средство против тех, кто автоматы ломает. Мы пока к вам добрались, два сломанных встретили.

– А почему я должен думать? – сказал юноша. – Пусть в управлении думают. Их там много, и даже лысые есть.

– Я вижу, вы все на это управление как на бога надеетесь. А у самих голова на плечах зачем? Шапочки нейлоновые носить?

– Как вас зовут? – вмешался Новости Дня.

– Слава меня зовут. Кабытов. А по-служебному Ноль Один.

– Так вот, уважаемый Ноль Один, нам надо немедленно переговорить с управлением, – сказал Холодилин.

– На которое не следует надеяться, как на бога, – подхватил молодой человек.

– Один – ноль, – рассмеялся радиомастер.

– Ноль Один, – поправил Кабытов. – Между прочим, я подавал предложение против тех, кто автоматы ломает. Чтобы специальную чернильную стрелятельницу ставить. Или колотушку пружинную. Ты по автомату стукнул, а она – по тебе. С такой же силой.

– Ну и что? – спросил Новости Дня.

– Ничего. Отказали. Не воспитательно это и не человечно, мол, хулиганов чернилами пачкать. Они, наверное, хотят, чтобы хулиган телефон ломал, а ему пластинка включалась воспитательная с музыкой:

Дорогой хулиганчик,Не ломай, пожалуйста, наш автоматик.Будь умненьким.

– Ладно, – остановил его Холодилин. – Давайте мне управление. В другой раз на эту тему побеседуем.

Через некоторое время он уже кричал в маленькую телефонную трубку:

– Что значит – не можете выслать? Не хватит бензина у вертолётика? А ему не надо лететь до самого Дорохова. Пусть сядет на крышу электрички и приедет. А здесь от станции совсем рядом. А мы на телефонной будке крест нарисуем. Там и оставите щётку… Кто принял заказ? Петров? Ну смотрите, Петров, чтоб завтра щётка была! Звонил Холодилин. Не Молотилин, а Холодилин. Всё. Привет Великому Трансформатору!

Он положил трубку.

– Как тут у вас, Слава, можно на крышу забраться? Лестница есть?

– Никак вам не надо забираться, – ответил юноша. – Идите себе. Я сам этот крест нарисую.

Когда Холодилин и радиомастер вернулись в дом, их встретил встревоженный Пылесосин:

– Иван Иванович пропал… Его мыши украли. Что делать теперь?

– Час от часу не легче, – сказал радиомастер. – Я так и знал, что добром это не кончится.

Холодилин задумался. Потом осмотрел проводку.

– Я думаю, ничего страшного с Иваном Ивановичем не случится, – сказал он. – Если они сообразили перегрызть провод, они сообразят, что пленного выгоднее всего обменять на сыр или там колбасу. Зачем он им?

– Сообразят или не сообразят, я не знаю, – сказал Новости Дня. – А я вас предупреждал. Не надо было Ивану Ивановичу ехать за город. Чуяло моё сердце. Ох, как чуяло!

– Не будем спорить, – остановил его Холодилин. – Мы вот как сделаем. Во-первых, вынем конфету из фантика. Во-вторых, фантик положим около норки. А в-третьих, приготовимся к тому, что хозяйская девочка станет нас усиленно разыскивать.

– И что будет? – спросил радиомастер.

– А вот увидите.

Утром хозяйская девочка Таня первым делом закричала:

– Мама! Мама! Смотри – нет конфетки. Что я говорила! Значит, есть человечки!

Мама посмотрела и увидела фантик на полу, около мышиной норки.

– Есть, есть, – сказала она. – На четырёх лапках с хвостиком. Мышки называются.

– Нет, не мышки, – возразила Таня.

– Нет, мышки.

– А я говорю – не мышки!

– Ну хорошо, – не стала спорить мама. – Вот мы поставим мышеловку на ночь и всё узнаем.

– Теперь ты понял, зачем мы фантик оставили? – спросил Холодилин у мальчика.

– Понял. Чтобы мама мышеловку поставила. А что дальше будет, дядя Холодилин?

– А вот увидишь. Дальше будет интереснее.

Когда хозяева ушли на реку загорать, к холодильнику подбежал Новости Дня.

– Эй, вы! Пошли ко мне радио слушать. Гарантийная передача идёт!

Человечки поспешили в дом к радиомастеру. Гарантийная передача – вещь нужная и интересная.

Комната радиомастера была не такой уютной, как у Буре, и не такой обыкновенной, как у Холодилина. Она больше была похожа на трансформаторную будку или машинное отделение лифта. Кругом резиновые коврики, рубильники и пульты с лампочками.

Повсюду висели надписи: «Не трогать – смертельно!» А рядом рисунки с черепом и костями. Даже на шкафу с посудой. На столе стоял электрический самовар с таким же рисунком и фарфоровые чашки с теми же надписями. И только на огромной красной тахте в углу ничего не было написано.

Человечки сразу забрались на тахту и с уважением стали осматривать смертельную комнату.

– Чаю хотите? – спросил хозяин.

Но никто не хотел пить чай из смертельного самовара.

– Мне кажется, только я возьмусь за чашку, меня как током тряхнёт! – сказал мальчик.

– Чай с вареньем – пожалуйста, – сказал Холодилин. – А чай с электричеством – это на любителя.

– Ну, как хотите, – сказал хозяин. – Давайте слушать.

Он подошёл к рабочему столу и включил приёмник. Как у всех радиомастеров или любителей, приёмник у него был до ниточки разобран. Все лампы торчали наружу, динамик лежал отдельно, крышка стояла в углу. Но работал приёмник на славу. И радиопередача началась. Сначала передавали последние известия.

«Внимание, внимание! Рижский завод радиоаппаратуры увеличивает срок гарантии всех изделий на один год. Мастеров просят иметь это в виду…

Управление гарантийных человечков сообщает, что завод, производящий пылесосы „Уралец“, закрывается на ремонт. Мастеров просят не покидать пока свои изделия и предупреждают, что микровертолёты за ними временно присылаться не будут…

К радиоприёмникам „Воронеж“ выпущена магнитофонная приставка. В ней имеется мастерская. В рабочем столе добавочные инструменты и инструкция. Вход в приставку со стороны задней крышки рядом с пломбой. Просьба: гарантийным человечкам немедленно налаживать приставку…

О погоде. К сведению холодильных мастеров! По сообщению Института прогнозов надвигается сильная жара. Не забудьте понизить температуру в морозильнике. Человечкам из автогарантии рекомендуется усилить охлаждение двигателей. Жалюзи следует держать открытыми, а радиаторы очистить от мошкары.

Гарантийным человечкам из лодочных моторов советуем следить за уровнем воды в реках и озёрах. Он может понизиться, и винт начнёт задевать о дно».

Потом радио стало передавать приветы от одних человечков другим.

Рассказывать разные гарантийные случаи. В каком городе какой мальчик или девочка пытались разобрать какое изделие и что из этого вышло. И наконец диктор сказал:

«А сейчас мы начнём концерт по заявкам старых мастеров. Гарантийный мастер из рояля „Беккер“ Иван Сергеевич Вальс просит исполнить по радио песню „Вот мчится тройка почтовая…“.

Эту песню он посвящает своему другу, часовому мастеру Ивану Ивановичу Буре. И просит вместе с песней передать поклон до земли и пожелания доброго здоровья.

С удовольствием выполняем просьбу Ивана Сергеевича. Слушайте эту старую гарантийную песню».

При этих словах человечки так и подпрыгнули. Вот тебе раз: песня есть, а Ивана Ивановича нет! А приёмник запел:

Вот мчится тройка почтоваяПо Волге-матушке зимой.Ямщик, уныло напеваяКачает буйной головой.«О чем задумался, детина,—Ездок приветливо спросил,—Какая на сердце кручина,Скажи, тебя кто огорчил?»Наконец радио замолчало.

– Ты знаешь, это очень старая песня, – сказал Холодилин мальчику. – Ведь раньше, в старину, никаких вертолётиков не было. Кончился твой срок, вылезай и шагай по дороге. Где на телеге, где пешком. А идти через полстраны приходилось. Или вообще за границу. Заводов мало было. Вот и устал мастер. Вот и упал. Хорошо ещё, что его заметили. А то бы беда была.

– Жалко, что Иван Иванович не слышал, – вздохнул Пылесосин. – Ведь песню-то для него пели.

– Ещё бы не жалко, – сказал Новости Дня. – А всё из-за некоторых! Не надо было Ивану Ивановичу за город ехать! Вот к чему приводит нарушение инструкции.

– Ладно, не причитай, – остановил его Холодилин. – Ещё не всё потеряно.

A y Буре дела были такие. В это утро его привезли на допрос в королевский дворец. Дворец был сделан из перевёрнутого ящика для посылок. На стене дворца красовалась надпись:

Все буквы «О» были прогрызены насквозь, и получилось очень много круглых окошек.

Внутри было светло, потому что под потолком висела светящаяся гнилушка-люстра. Королевским троном служило игрушечное кукольное кресло. Оно висело на четырёх верёвках, привязанных к потолку. Получался сразу и трон, и качели.

По стенам стояли игрушечные табуретки, шкафчики и диваны. Всё это мыши, наверное, потаскали у детей-растяп, которые отдыхали на даче прежде.

Вокруг трона стояли важные мышиные генералы, перепоясанные ремнями из колбасной кожуры. Они и начали допрос Ивана Ивановича:

– Сколько человечков приехало на дачу?

– Согласны ли они сдаться в плен и служить великому мышиному королю?

– Какие продукты хранятся в холодильнике и нельзя ли их быстро переправить в подвал?

– Привезли новые дачники с собой кошку или нет?

Иван Иванович спокойно и толково отвечал.

Человечков приехало много, и в плен они сдаваться не собираются.

Продукты в холодильнике есть, и самые разные. Все их переправить в подвал нельзя – хозяева заметят. Но немного колбасы или сыра взять можно. Конечно, в обмен на него – Ивана Ивановича. Кошку хозяева с собой не привезли. Но это сейчас не проблема. Если они узнают про мышей и про то, что мыши перегрызают провода, они возьмут кошку напрокат. В специальном кошкопрокатном ателье.

После этого генералы стали шушукаться с королём, хрустя колбасными ремнями. А Буре снова отвели на главную площадь и посадили в игрушечный детский автобус.

Там из него был сделан гарантийный зоопарк. Хочешь посмотреть – тащи кусочек сыра в королевскую продовольственную казну.

Вечером мама и Таня установили на кухне мышеловку. Таня сама несколько раз её опробовала. Она дёргала за крючок, и дверца захлопывалась. Два раза девочке сильно прищемило палец, но это не расстроило её, а, скорее, даже обрадовало. Обрадовало вредную половинку– Яну. Потому что Юшечка вообще была против этой затеи.

Когда в квартиру пришёл сон, Яна заснула первой. Ей не терпелось дождаться утра и увидеть человечков в мышеловке.

А Юшечка никак не могла заснуть. Она всё время думала: правильно ли это – ловить человечков? И о том, как им плохо будет в этой клетке-мышеловке, пока их не достанут утром.

Так или иначе, девочка долго ворочалась в постели, и вечерняя жизнь в доме началась на полчаса позже, чем обычно.

Мастера сидели у Холодилина и пили простой, неэлектрический чай. И прислушивались. Вдруг послышался шорох, потом радостный писк, беготня по полу.

Мышеловка захлопнулась.

– Попались, птички! – сказал Холодилин. – Пошли доставать. Это наверняка лейтенанты кавалерии.

Но это были не лейтенанты кавалерии, а два других мышонка.

Человечки выпустили их из мышеловки и повели к холодильнику. Новости Дня быстро сделал для них ошейники, привязал мышат к пружине под мотором и приступил к допросу:

– Фамилия? Имя? Отчество?

– Смирнов Андрей Андреевич! Смирнов Андрей Андреевич! – ответили оба мышонка.

– Вы что – братья?

– Нет. Просто у нас все мыши носят фамилию хозяев дома.

– А как же Мышкин и Подмышкин?

– Они из других домов. Они к нам приблудились.

– С каким заданием шли? – продолжал допрос радиомастер.

– Разведка и диверсия!

– Диверсия и разведка!

– Какая диверсия?

– Добыть у хозяев тюбик клея и намазать пол у холодильника. Смотреть, не приклеиться самим и ждать гарантийных.

– Ловко, – сказал Холодилин. – Надо это нам самим использовать.

– А как там наш Буре? – спросил мальчик.

– Пожилой гарантийный? Нормально, – ответили Андреи Андреевичи. – Из него зоопарк сделали.

– Как зоопарк?

– Очень просто. Его в автобус посадили около главной площади. Хочешь посмотреть – тащи кусочек сыра.

– А если мы захотим обменять его на вас, как ваше начальство посмотрит?

– Плохо посмотрит. Ведь он доход приносит. А мы – нет.

– Кому доход?

– Его величеству королю!

– Ну ладно, – сказал Холодилин. – Есть хотите?

– Смешно, – отвечали мышата. – Ещё как!

– Что вам дать – сосиску или сыр?

– Сыр и сосиску! Сосиску и сыр! – отвечали бравые Андреи Андреевичи.

– Ничего себе! – удивился радиомастер. – Они наши враги, а мы их будем сосисками кормить, как в санатории.

– Так надо, – сказал Холодилин. – У меня есть соображения. И потом, уж больно ребята они симпатичные.

– И весёлые, – добавил Пылесосин.

– Так точно, – сказали мышата. – Мы симпатичные. И весёлые.

Холодилин вытащил небольшую сосиску и положил перед пленниками. Они быстро стали уплетать её, каждый со своей стороны. Не прошло и пяти минут, как они упёрлись носиками друг в друга. А от сосиски ничего не осталось.

– Ну, всё, – сказал Холодилин. – А теперь в путь, за щёткой.

Он поднялся в комнату и принёс вниз два небольших баллона с пульверизаторами.

– Это тебе, – сказал он Пылесосину. – На всякий случай. Баллончик с гелием. Хорошая штука. В случае нападения применишь. Кран откроешь – из него газ, как из огнетушителя. Только холодный. Сразу зима вокруг на целый метр. Хоть шубу надевай. Хорошо охлаждает горячие головы. А это нам с тобой, – сказал он радиомастеру. – Здесь краска под давлением. Не завидую я тому, кто на нас нападёт. Хоть в химчистку его отдавай по квитанции.

После этого старшие мастера отправились в путь, а мальчишка забрался в комнату Холодилина и улёгся спать.

Мышата остались внизу, под холодильником.

Как только в комнате всё затихло, к холодильнику подобрались два новых разведчика. Кажется, это были Мышкин с Подмышкиным.

– Эй, вы попались? – спросили они.

– Попались, – отвечали пленные через щель.

– Держитесь?

– Держимся.

– Хорошо. Мы вас скоро выручим.

– He-а, не надо, – ответили пленные. – Пусть так будет.

– Почему?

– Нам сосиску дали.

– Чего? – поразились новые разведчики. – Отравленную?

– Нормальную.

– А я ни разу в жизни сосиски не ел! – грустно сказал мышонок поменьше.

– «Не ел»! Я даже не видел! – плохим смехом засмеялся второй. – Она какая? Квадратная? С дырочками?

– Нет. Длинная и круглая, – ответили пленные. – А в середине вкусная.

Оба новых разведчика были поражены невероятно и побежали назад в норку докладывать обстановку.

Именно этого и добивался Холодилин. Он очень хотел, чтобы слухи о сосиске как можно скорее проникли в ряды вражеской армии.

Иногда масло делает больше хороших дел, чем пушки, а сосиски действуют лучше листовок.

В этот раз дождя не было, и поход мастеров к телефонной будке был более приятным. Холодилин даже запел:

Мы – лучшая гарантия,И про насНаука хиромантияВедёт рассказ.

– При чём тут хиромантия? – спросил Новости Дня. – Это же такая наука, которая по руке узнаёт всё о человеке.

– Правильно. По нашим рукам сразу же можно сказать, что мы мастера. И кажется, неплохие. Плохо только, что в некоторых из нас мастер стоит на первом месте, а человек – уже на втором.

– Ладно, ладно, – сказал Новости Дня. – Прошу без намёков. Из-за твоей человечности уж сколько раз мы правила нарушали. Да и сейчас у нас положение не из лучших. Снизу мыши донимают, сверху – девочка. Неизвестно ещё, чем всё это кончится.

Слава Кабытов, а по-служебному Ноль Один, ждал их.

– Что это вы не появляетесь? Я уж было сам хотел вам щётку нести.

– Ни в коем случае. У нас там такие события! Наверное, нам придётся уходить.

Они рассказали ему свою историю.

– Позавидуешь вам, – сказал Кабытов. – У вас хоть интересно. А я здесь как в консервной банке сижу. Но ничего, я опять придумал, как с хулиганами бороться.

– Ну и как?

– Очень просто. Делается такое устройство в замке. Если кто-то автомат ломает, замок срабатывает и запирается. А утром милиция ходит и нарушителей, как грибы, собирает. Здорово?

– Неплохо, – сказал Холодилин. – Только если нарушитель поздоровее окажется, он к утру не только автомат, но и всю будку разнесёт. И собирать будет нечего.

– Тьфу ты! – расстроился Кабытов. – Куда ни кинь, всюду клин! Да только я всё равно придумаю. Будет он, обязательно будет «Антихулиганный механизм имени Кабытова»!

Домой мастера добрались без приключений уже к самому рассвету. Первым делом они затащили щётку в холодильник.

– Ты где ночевать будешь? – спросил Холодилин радиомастера. – У себя или у нас?

– У себя, конечно. Сейчас время летнее, какой-нибудь мотылёк в приёмник залетит или жук залезет – они там дел наделают! Глаз да глаз нужен.

– Только осторожнее иди. По сторонам посматривай. – И Холодилин передал радиомастеру баллончик с краской. – Смотри, чтобы ты у нас не пропал. Нам только этого не хватало.

Утром мышеловка была пуста, приманка на месте, и мама успокоилась:

– Слава богу! Мышей нет.

Но девочка Таня и не думала успокаиваться:

– Ну и что, что мышей нет. Я про мышей и не говорю. Я про человечков говорю. А они в мышеловку не пойдут. Я знаю, что делать. Я, мама, зубной порошок в кухне насыплю. Если человечки есть, они следы оставят.

– Так я тебе и разрешила! – сказала мама. – Я каждый день полы мою, а ты будешь мусорить.

– Мамочка, ну только один раз. Я потом уберу!

– Ну, если уберёшь, попробуй. Только весь пол пачкать не надо. Сделай дорожку из угла в угол. И подметать легко, и если человечки есть, они обязательно следы оставят.

– Ура! – закричала девочка.

– Но ты весь день будешь вести себя хорошо. Иначе никаких дорожек.

– Конечно, конечно, мамочка! Давай мне скорее кашу!

– Ничего себе! – ахнул Новости Дня. Он сидел в комнатке, внутри приёмника и поэтому слышал весь разговор. – Дело пахнет керосином. Эта девочка нас в покое не оставит. Я думаю, нам пора уносить ноги.

Дело действительно принимало плохой оборот. Гарантийным человечкам категорически запрещалось показываться на глаза детям. Не каждый взрослый знал про них. Только главные специалисты заводов и фабрик. А чтобы про них узнали дети, нельзя было допускать ни в коем случае. Поэтому, как только хозяева ушли из дома, радиомастер сломя голову помчался к Холодилину:

– Караул! Знаете, что девочка придумала?

– Что?

– Она дорожку из порошка на кухне насыпать хочет. Чтобы мы на ней следы оставили.

– Плохо! – сказал Холодилин.

– Ещё как! – закричал Новости Дня. – Если девочка нас найдёт, представляете, что будет? Она станет нас укладывать спать, возить в коляске, кормить пирожными из песка! Забинтовывать, мазать зелёнкой и мерить температуру с утра до вечера!

Пылесосин согласно кивал головой, а Холодилин помалкивал.

– А если она подарит нас какому-нибудь мальчику? Он станет таскать нас в карманах! Менять на перочинные ножи! Заставит плавать на самодельных кораблях! Превратит в солдатиков! А я не хочу, не желаю!

– Да и я, – согласился Холодилин, – не очень желаю.

– Значит, мы должны немедленно уходить на свои заводы!

– А как же Буре? – спросил Холодилин.

– Не знаю как, – ответил радиомастер. – Только нельзя, чтобы из-за одного человека пропали все. Все важнее одного – таков закон.

– Это неправильно! – сказал Холодилин.

– Почему? – удивился Новости Дня.

– Действительно, почему, дядя Холодилин? – вмешался и мальчик.

– Очень просто, – стал объяснять мастер. – Сначала вы считаете, что все важнее одного. Потом считаете, что большинство важнее меньшинства. А дальше у вас получится, что половина всех важнее половины всех.

– Так уже не получится, – сказал Новости Дня. – Половина всех равна половине всех.

– Это только на словах, – объяснил Холодилин. – А если одни привыкли считать себя главнее других, они так и будут считать себя главнее, даже если их станет меньше. И в конце концов у вас выйдет, что не все важнее одного, а один, самый важный, важнее всех остальных.

– Это всё разговоры, – сказал радиомастер.

– Никакие это не разговоры, – возразил Холодилин. – Вспомни Великого Трансформатора и войну 127 на 220.

Но тут разговор мастеров был прерван, потому что в кухне послышался какой-то шум. Человечки высунулись в щели, и Холодилин закричал:

– Ого-го! Что я вижу… Мышкин Подмышкина везёт!

– Всё правильно, – послышался голос в ответ. – Только всё наоборот. Я-то наверху!

К ним приблизились старые знакомые с белым флагом. Причём один сидел верхом на другом.

– А почему так? – спросил Холодилин.

– Разжаловали его, – объяснил высокий лейтенант, который сидел в седле. – Перевели из лейтенантов в кавалерию. Судьба играет офицером. Кому не везёт, тот возит сам.

– За что же тебя так понизили? – спросил мальчик у мышонка.

Мышонок-лошадь грустно пожевал колбасные ремни, потупил глаза и со вздохом произнёс:

– Откусил. Вот за что.

– Что откусил?

– Колбасу, которую мы у вас захватили. Велено было не кусать – доставить живьём. А я не доставил.

– Я вижу, у вас суровые порядки, – сказал Холодилин.

– А как же! – согласился верховой лейтенант. – Армия у нас, у мышей, – это сложное дело. У нас это дом отдыха, где всё делается по команде «Бегом!».

– Ну, а с чем вы пожаловали? – спросил радиомастер. – И почему среди бела дня?

– А вот с чем, – ответил лейтенант. – Мы пришли заявить страшный протест. Почему вы поступаете не по-военному? Почему вы кормите пленных сосиской?

– А что? Что в этом плохого?

– А то. Слухи об этом проникли в наши ряды, и теперь вся армия собирается сдаваться в плен. Какой смысл переносить лишения, идти в атаки и питаться старым сапогом, когда у противника запросто выдают сосиски? Видите вы в этом какую-нибудь толковость?

– Не видим.

– И я не вижу. И все не видят. И поэтому мы категорически требуем пленных не кормить! Никаких сосисок! Никаких колбас! Корочка хлеба, немного воды. И то через день! Хватит с них, а то полопаются!

– А если мы не выполним ваши условия? – спросил Холодилин. – Если мы им, например, сала дадим? Тогда что?

– А у вас есть?

– Есть, конечно.

– Тогда не знаю что. Это нарушение всяких правил! Это военное преступление! Вся наша армия разбежится. И будет права. Желудок солдата важнее головы полководца.

– Ну вот что! – пресёк его Холодилин. – Если нам вернут мастера, мы дадим за него выкуп – колбасу, сахар. А если не вернут, вам будет плохо. Мы пустим в ход мышеловки, электричество и даже всемирные потопы.

– Это как? – спросил лейтенант.

– А так, – объяснил Новости Дня. – Опустим один конец трубки в ведро с водой, а другой к вам в нору. И будем ждать, пока вы, мокренькие, к нам в руки попрыгаете.

– Ясно, – сказал Мышкин. – Придётся нам морской флот организовывать. Лодки из картошек выгрызать.

– Что хотите выгрызайте, хоть авиацию! – сурово ответил Холодилин. – Только чтобы Буре был у нас завтра к вечеру!

После этого мышата в задумчивости удалились.

– Ну так что, – спросил Холодилин у радиомастера, – будешь ты немедленно уходить?

– Буду.

– Счастливого пути! Только никуда-то ты не уйдёшь, как мне кажется.

– Это почему ещё? – удивился радиомастер.

– Да потому, что тебя зовут не только Новости Дня, но и Говорит Москва. А это ко многому обязывает… Я уже молчу, что у тебя радиола не работает.

Радиомастер схватился за голову:

– А ведь верно! А ведь верно! И как это я забыл?!

И он в волнении стал расхаживать из угла в угол холодилинской комнаты.

– Дядя Холодилин, – вдруг спросил мальчик, – а что это за война такая – 127 на 220? Я про неё ничего не слышал.

– Сейчас расскажу, – ответил Холодилин. – Одну минуточку… Слушай – обратился он к радиомастеру, – будь добр, возьми дрель и проверни несколько дырочек в полу. Надо узнать, что там у них делается.

Новости Дня взял дрель и вышел из комнаты. А Холодилин начал рассказ:

– Раньше, лет двадцать назад, все телевизоры, холодильники и другие приборы выпускали на напряжение 127 вольт. А потом начали выпускать и на 220. Понятно тебе?

– Чего ж тут непонятного? – ответил мальчик.

– Сначала гарантийных человечков на 127 было много. Они считали себя главней. И радиопередачи делали для себя, и паяльники, и утюги. Только мастеров на 220 становилось всё больше. Всё больше. И те, которые на 127, в конце концов остались в меньшинстве. Но они уже привыкли считать себя важнее и ни в чём не уступали. Тогда и началась война. В каждом доме, на каждом заводе! Сколько пленных было захвачено, сколько разных поломок организовано – целую книжку можно написать.

– А кто такой Великий Трансформатор? – спросил мальчик.

– Был такой предводитель у Двухсот Двадцати. Очень умный человек. Это он предложил создать Управление гарантийных человечков, а в нём два отдела – Сто Двадцать Семь и Двести Двадцать. И в каждом городе или посёлке есть свои управления. Даже на больших кораблях и самолётах. Кого в данном управлении больше, те и командуют.

– А что стало с Великим Трансформатором?

– А ничего. Работает где-то. Может, в стиральной машине. Может, в полотёре. Он человек скромный. Прекратил войну и работать ушёл. Только памятники ему всё равно стоят почти в каждом доме.

– Это как? – удивился Пылесосин.

– Да очень просто. Есть такие приборы – трансформаторы. Они могут преобразовывать напряжение, 127 переделывать на 220, а 220 – на 127. Знаешь про них?

– Конечно, знаю. Мы в мастерской проходили.

– Так вот эти трансформаторы и считаются памятниками тому мастеру.

– Красивая история, – сказал мальчишка. – Её просто можно друзьям дарить на день рождения.

В это время в комнату вошёл Новости Дня.

– Готовы дырочки, – сказал он. – Можно идти смотреть.

Мастера отправились вниз.

Над главной площадью королевства взошло полосатое солнце. Осветило пол, норки и королевский дворец. Буре выглянул в окно своего автобуса-зоопарка и увидел, что в королевстве не всё в порядке. По площади туда-сюда разгуливали толпами мышата. У каждой группы был свой лозунг на палочках. Мальчик с удивлением читал:

Были лозунги и попроще, без выкрутасов. Такие как, например:

Тут на игрушечном автомобильчике подъехал король. Его окружили конные, а вернее, мышиные генералы кавалерии, перетянутые ремнями из колбасной кожуры. Король выбрался из автомобиля и сказал ему:

– Поезжай на стоянку и жди меня там.

Как ни странно, автомобильчик развернулся сам и поехал к автобусу, где сидел Буре. А на площади поднялся невероятный шум и начался митинг. Король вышел на трибуну и стал говорить:

– Дорогие мыши и сограждане! В наших рядах появились отдельные отступники и изменники! И их большинство! Они узнали, что противник живёт хорошо, и решили, что они должны жить не хуже! Иначе как предательством это не назовёшь. Сосиски – разве это в жизни главное! Даже я могу обойтись без них! А вы-то уж и подавно! В первую очередь мы должны завоевать гарантийных!

– А зачем? Для чего? – закричали из толпы.

– Если мы завоюем их, это будет наша победа! Понятно вам? А вы говорите – сосиски. Смешно! Ура!

Но население молчало. Никто не закричал «Ура!». Если не считать нескольких генералов.

– Ну ладно, – сказал король. – Я вижу, мнения разделились. И теперь перед нами стоит один вопрос: королевство или колбаса? Колбаса или королевство? Это мы должны сейчас решить. Кому важнее королевство, пусть идёт направо. Кому колбаса – налево!

Площадь зашумела и стала думать. А Буре вдруг услышал чей-то голос:

– Эй, гарантийный! Ты меня слышишь?

– Кто это?

– Это я. – Из-под машины вылез маленький белый мышонок. – Я – Вася.

– Что ты там делаешь?

– Я – мотор. Одна лошадиная сила. Я машину завожу.

– Разве нельзя заводить её ключом? – спросил Иван Иванович.

– Можно. Но тогда у меня работы не будет. Я нарочно не говорю королю про ключ. А сам он в технике ни бум-бум!

– А ты бум-бум?

– Конечно. Я ведь во Дворце пионеров жил. В живом уголке. Потом сбежал и по разным кружкам бегал, где технику учат.

– А как ты сюда попал?

– Случайно. Я в самолёт залез с моторчиком. Спать. А его утром запустили. Вот меня сюда ветром и принесло. Теперь я здесь живу.

– А хочешь к нам?

– Ещё бы! Возьмёте меня?

– Только ты мне помоги выбраться.

– И помогать нечего. Я думаю, вас и так отдадут. Видите, сколько здесь из-за вас беспорядков получилось.

В это время на площади закончилось деление мышат на тех, кому дороже колбаса, и на тех, кому – королевство. Колбасных оказалось десять. Сторонников короля – двенадцать. Среди них четыре верховых генерала.

– А лошади? – спросил Иван Иванович. – Что, они не считаются?

– Считаются, – ответил мышонок. – Только как им быть? На них же генералы сидят.

И тут белого мышонка осенило. Он открыл багажник автомобиля и вынул стеклянный наконечник от пипетки. Для кого-то это был наконечник, а для мышонка – горн-труба. Он поднял голову и затрубил: та-та-та-та! Та-та-та-та!

Это был мышиный королевский гимн. И все мышата стали вставать на задние лапы и вытягиваться во весь рост. Генералы попрыгали с коней и вытянулись в струнку. То же сделали и кони. И все запели:

В лесу родилась ёлочка,В лесу она росла,Зимой и летом стройная,Зелёная была.

– Странный у вас гимн, – сказал Буре.

– Это я предложил. Лучшая песня. В Новый год её дети поют. Много шума, веселья. Много конфет на полу остаётся.

Но, наверное, не все мышата хорошо знали слова своего гимна. Потому что некоторые пели так:

В трусишках зайка серенькийПод ёлочкой скакал.Порою волк, сердитый волк,С овцою пробегал.

А вместо «Мороз снежком укутывал: „Смотри не замерзай!..“» доносилось: «Матрос с мешком запутывал: „Смотри не вылезай!..“»

А пока ёлочка жила в лесу, пока скрипел снег по лесу «частному» и бежали всякие «лошадки мокроногие», мышиные лошади незаметно, шаг за шагом, переходили па колбасную сторону. В результате счёт окончательно и бесповоротно изменился в сторону колбасы.

– Поздравляю! – сказал белый мышонок Ивану Ивановичу.

– Ура! – закричал тот.

И мастера тоже немного успокоились. Они ушли в комнату.

– А всё-таки эти мыши не такие уж вредные, – сказал Пылесосин.

– С ними бы не воевать, а к делу их приучать, – согласился Холодилин. – Ну хотя бы как Машку.

– Часы с Машкой – хорошо, – сказал Новости Дня. – А часы с мышкой – чушь какая-то!

Машка услышала, что про неё говорят, высунулась из буфета, в котором жила, и давай куковать! Все так на неё и набросились:

– Ты что, с ума сошла?

– Кыш!

– Раскуковалась тут!

– То кукуй, то не кукуй! – рассердилась Машка. – Толку от вас!

За последнее время Машка отоспалась, отдохнула, помолодела и стала просто очень хорошенькой кукушечкой. Она даже пробовала летать. И всё время к чему-то прислушивалась. С другого конца деревни иногда прилетало сюда кукованье. Одно «ку-ку», или два «ку-ку», или целых двенадцать. И непонятно было, то ли это живая кукушка научилась куковать по часам, то ли это часовая кукушка научилась куковать не хуже живой. Размышления на эту тему занимали всё Машкино время и весь не такой уж большой Машкин разум.

А девочка Таня решила в этот день перевернуть весь дом в поисках человечков. И начала она сверху, с чердака.

На чердаке темно и пыльно. Стоят разные интересные и неинтересные вещи. А на них отпечатались жёлтые солнечные квадраты от окна и двери. Девочка открывала дверцы старых шкафов, поднимала крышки чемоданов. Нет ли где маленького домика? А в домике маленького столика? А за столиком маленьких человечков? И пыль стояла столбом!

– Ну где же вы? – спрашивала девочка. – Ап-чхи!..

Но человечков не было.

– Человечки, пчхи-ловечки! Я вам ничего плохого не сделаю, я только поиграю с вами и пчхи-подружкам покажу… Не прячьтесь! Хорошенькие человечки!

Но человечков по-прежнему не было видно. Зато карманы девочки с каждой минутой наполнялись интересными вещами. Она нашла старинный замок, керосиновую лампу, потом колокольчик. Потом ручку от патефона. Потом какую-то металлическую штуку в промасленной бумаге. И многое, многое другое.

До чего ж она упрямой была, эта девочка! С таким упорством можно в пятнадцать лет академиком стать, если так же уроки учить.

Вечером она расчертила всю кухню на квадраты. Дорожки из зубного порошка превратили веранду в страницу из тетради по арифметике.

– Да брось ты… – говорила мама. – Лучше бы почитала букварь. Нет никаких человечков!

– Есть, – ответила Яна. – Ещё как есть. Вот мы утром увидим.

Мама, конечно, могла запретить девочке. Но из-за этих человечков Таня вела себя хорошо: и спала, и ела, так что мама не стала спорить. Тем более, девочка обещала, что сама уберёт дорожки и даже вымоет пол.

Когда в квартире все заснули, Холодилин сказал радиомастеру:

– Ну что, пойдём к тебе щётку ставить?

– Пойдём, и немедленно, – отвечал Новости Дня. – Счастье наше, что радиолу до сих пор не включали.

Мастера взяли инструменты, щётку и пошли к выходу.

– А ты сиди и никуда ни шагу! – сказал Холодилин мальчику. – Может, сегодня Буре приведут.

Освещая путь фонариком, оба мастера двинулись от холодильника к приёмнику. Холодилин нёс щётку на спине, держа её обеими руками за проволоку, как крестьяне носят мешки с зерном.

– Стоп! – вдруг сказал радиомастер. – Ты видишь?

Путь преградила дорожка из зубного порошка. Они пошли в обход. Но и с другой стороны путь пересекла такая же дорожка.

– Не пройти, – сказал Новости Дня. – Попались… Вот упрямая девочка!

– Дела! – согласился Холодилин. – Делишки! Может, нам ходули смастерить, чтобы через них перешагивать?

– Придётся, – сказал Новости Дня. – Если ничего другого не придумаем.

Мастера вернулись в холодильник.

– Только пока мы их сделаем, полночи пройдёт! – сокрушался радиомастер.

– Успеем ли?

И тут осенило Пылесосина:

– А вы на мышах поезжайте. Чего они зря простаивают? Пусть и у нас будет кавалерия.

– Это мысль! По коням! Новости Дня быстро смастерил из тонких проволочек уздечки, из клейкой ленты – сёдла, а из гаечек – стремена.

– Эксплуататоры! – возмущались Андреи Андреевичи. – Угнетатели! Ну ничего, ничего! Это вам обойдётся в два лишних кружка колбасы. На печенье мы ни за что не согласимся!

– А тебе задание важное есть, – сказал Холодилин мальчику. – Нужно подземный ход проделать. Боюсь, он нам скоро понадобится. Ну и всё. Привет. Будь осторожен.

Пылесосин принялся за работу.

Ж-ж-жжжжжж! – жужжала электрическая дрель в руках мальчика. Он сделал дырочки в полу. А потом маленькой пилкой пропиливал дорожку от дырочки к дырочке. Через некоторое время люк был готов. Мальчик отвернул выпиленный круг и лёг на пол, чтобы посмотреть вниз. И тут из дыры показались беленькие усики, и наружу выбрался мотор королевского автомобиля – мышонок Вася.

– Привет, гарантийные! – сказал он. – Як вам. Плохо дело. На вас нападение готовится!

А мастера в это время работали. Хорошо, что они были вдвоём. Одному такую трудную работу ни за что не сделать. Новости Дня изо всех сил оттаскивал ленточную пружинку. А Холодилин ставил угольную щётку в гнездо. Наконец она щёлкнула и встала на место.

– А теперь надо твою комнату разобрать на всякий случай, – сказал Холодилин. – А то вдруг придётся уходить. Надо, чтобы никаких следов не оставалось.

– Я вижу, что некоторые не только нарушать инструкции умеют, но и соблюдать иногда, – съехидничал радиомастер. – Ты комнатой займись. А я всё остальное проверю. Чтобы тут и без меня всё работало. Ведь срок гарантии у меня ещё не кончился.

Они занялись делом. Новости Дня осматривал радиолампы, сопротивления, всевозможные катушки и конденсаторы. Что-то очищал от пыли, что-то заменял. А Холодилин разбирал панели комнаты. Отвинчивал мебель и подавал радиомастеру. И всё это незаметно распределялось внутри приёмника. Самовар превратился в колпак радиолампы, красная тахта – в изолирующую прокладку под мотор, а стол и стенные панели – в крышки для трансформатора высокого напряжения.

Мастера последний раз оглядели комнату и спустились на пол, где ждала их мышиная кавалерия, привязанная к ножке стола. Верхом на мышах они вернулись в холодильник.

– Вы слышали? – встретил их мальчик. – На нас нападение готовится.

– Ещё новости! – сказал Новости Дня. – Что за нападение?

– А вот послушайте. – Пылесосин познакомил их с мышонком, и Вася начал рассказ.

Да, Пылесосин радовался рано. В тот момент, когда сторонники колбасы победили, король снова вскочил на трибуну.

– Так значит, дорогие сограждане, для нас важнее колбаса?

– Точно!

– Так завоюем гарантийных! – закричал король. – У них сколько хочешь колбасы! И вся она будет наша! Ура!

– Ура! – закричали сограждане.

– Вперёд! – закричал лейтенант кавалерии Мышкин. – К оружию! За колбасой!

– Вперёд! За колбасой! – подхватили все.

Удивительно это получилось. Только что никто не хотел воевать, и вдруг оказалось, что все за войну. Почему, так никто и не понял.

– Так что, гарантийные, готовьтесь, – закончил свой рассказ мышонок. – А я не хочу против вас воевать.

– Слушай, – спросил Холодилин, – кто у вас там такой толковый? Кто про клей придумал? И провода перегрызать?

– Я придумал. Я немного в технике разбираюсь.

– Спасибо, – сказал Новости Дня. – Очень ты нас порадовал.

– А в какой технике? – спросил Холодилин. – В механике или в электричестве?

– И в механике, и в электричестве. Я во Дворце пионеров жил.

– А в часах разбираешься?

– Нет. Совсем нет.

– Выучиться хочешь?

– Ещё как! – сказал мышонок. – Да здравствует его величество король! То есть нет, наоборот: пусть ему кошка приснится!

– Ну что, вперёд? – спросил Новости Дня. – Ивана Ивановича выручать! Мне кажется, мы должны напасть первыми.

– Ни в коем случае, – сказал Холодилин. – Сейчас не пойдём. Мыши в темноте хорошо видят, лучше кошек. И мы пропадём. Дождёмся утра. А сейчас давайте мою комнату разберём и вещи сложим.

Комната была быстро разобрана.

– Отлично! – сказал Холодилин. – Теперь займёмся оружием… У тебя что? – спросил он Новости Дня.

Радиомастер извлёк из рюкзака металлический бочонок.

– Конденсатор заряженный. Если эти проволочки поднести к кому-нибудь, так трахнет – закачаешься!

– Отлично. А у тебя что? – спросил Холодилин мальчика.

– У меня ничего, – сказал Пылесосин. – Разве вот это. Он показал что-то, завёрнутое в промасленную бумагу.

– Что это?

– Запасная пружина к часам. Скрученная.

– Откуда?

Пылесосин опустил глаза.

– У хозяйской девочки стащил.

– Вот ещё! – ахнул Новости Дня. – Зачем?

– Для Ивана Ивановича. Хотел ему подарок сделать. Может, девочка не заметит.

– Как же, не заметит! – сказал радиомастер.

– Час от часу не легче!.. – заметил Холодилин, и наступила сердитая пауза. – Ладно, делать нечего, – продолжил холодильный мастер. – Но если об этом узнают в управлении, нам здорово нагорит!

– Может, положить на место? – спросил Пылесосин.

– Теперь уже поздно. Только хуже будет, – сказал Новости Дня.

– Ладно, – сказал Холодилин. – Может, обойдётся. А сейчас всем спать.

До рассвета у нас есть ещё несколько часов.

Его комната была разобрана. Ни диванов, ни кроватей. И все улеглись на полу, положив под голову рюкзаки с инструментами и оружием. Рядом тепло посапывали два пленных Андрея Андреевича.

Мастера были во всеоружии.

– Всё! – сказал Холодилин. – Теперь вперёд! Посмотрите, мы ничего не забыли? – Он стал поднимать крышку люка.

– Боюсь, вас там схватят, – предупредил белый мышонок.

– Могут, – кивнул Холодилин. – А мы вот как сделаем… Эй, парень, давай твою пружину.

И все поняли, что задумал мастер.

Пылесосин вынул из рюкзака тяжеленный свёрток. Что-то промасленное и крепко перевязанное проволокой. Раз! – и свёрток полетел вниз, в подвал.

– А теперь ждём.

Внизу под люком сначала всё было тихо. Потом послышался торопливый топот. И голоса.

– Это я нашёл! Я первый увидел! – кричал мышонок Подмышкин. Ему очень хотелось уйти из кавалерии и снова стать лейтенантом.

– Нет, я! – спорил лейтенант Мышкин, который всей душой рвался в генералы. Для убедительности он даже встал на свёрток, как на пьедестал.

– Нет, это мы нашли! – кричали два каких-то колбасных генерала.

Всё больше и больше мышей собирались на площади. Суматоха и шум росли. И вот прибыл король. Все разошлись и уступили ему дорогу к свёртку.

– Ваше величество, – сказал Мышкин, – эта штуковина упала сверху. И она вся промасленная.

– Что с возу упало, то пропало. Так говорит народ, – заявил король. – А у меня пока ещё нет оснований ему не доверять.

– Кому вы поручите торжественно перегрызть проволочку? – спросил Мышкин.

– Я сам её перегрызу, – отвечал король. – Мои зубы, пожалуй, самые лучшие в королевстве.

– Не завидую я его зубам, – грустно сказал Холодилин. – Такие пружины делались из лучшей немецкой стали.

Послышался звук, будто кто-то пилил металлом по металлу. Потом раздался ужасный звон и треск. И пружина плеснула во все стороны.

Она раскручивалась всё больше и больше по площади, и кругами разбегались и разлетались во все стороны рядовые и генералы колбасной армии.

– Вперёд! – сказал Холодилин.

Он сбросил в люк кусок проволоки, и мастера заскользили вниз, как пожарные при пожаре.

Главная площадь мышиного города была пуста. Никого.

Только Иван Иванович что-то радостно кричал из автобуса. Мастера выпустили его, обнялись и с огромным трудом скрутили немецкую пружину.

– Ну как местная публика? Вредный народ? – осведомился Холодилин.

– Нет. Бестолковые они, а так ничего. Кормили меня, здоровались. Если бы не их король, с ними можно ладить. А вы почему с рюкзаками?

Ему рассказали обо всём, что случилось за это время наверху.

– Значит, уходим? – спросил Буре.

– Да. И как можно скорее, пока местные умы не прочухались.

– А Машка где?

Холодилин хлопнул себя по лбу:

– Забыли! Я сейчас.

Он стал карабкаться вверх по проволоке. Обратно в люк. Остальные ждали его внизу.

– Нет Машки! – через некоторое время высунулся Холодилин. – Я всё обыскал. Пропала!

– Без Машки я не пойду, – упёрся Буре. – Хоть вешайте.

– Иван Иванович, – сказал Пылесосин, – нам надо уходить. Там, наверху, нас девочка разыскивает, а здесь – мыши. Пропадём мы.

– А я без Машки пропаду… – Буре так расстроился, чуть не плакал.

– Эй, – крикнул Холодилин радиомастеру, – что будем делать?

– А ничего, – отвечал Новости Дня. – Надо было раньше думать. А сейчас он прав. Нельзя ему без кукушки в город.

– Тогда подымайтесь сюда. Решать будем.

Один за другим гарантийные человечки поднялись в холодильник.

Мышонок Вася последовал за ними.

– Нам бы где-то спрятаться надо, – сказал Холодилин. – Чтобы девочка нас не нашла. И переждать.

– А где ты от неё спрячешься? – сказал Новости Дня. – Она такая настырная. Хоть на люстру залезай!

– А что? – задумался Холодилин. – Это мысль. Можно и на люстру.

– А как? – спросил Пылесосин.

– А так! – отвечал Холодилин. – Присоски на что?

Он вытряхнул из рюкзака резиновые присоски.

– По очереди и полезем. Один залез и другому сбросил.

– А хозяева? – сказал Буре. – Вдруг они нас заметят! Смотрите, уже совсем светло.

– Не заметят, – возразил Холодилин. – Утренний сон самый крепкий. Первым полезет Пылесосин. Затем Буре. А потом мы с радиомастером.

– А тебе, Вася, – обратился он к белому мышонку, – поручение будет важное. Ты здесь все ходы и выходы знаешь. Разведай, куда Машка пропала. Машка – это кукушка из часов.

– А что с пленными делать? – спросил Пылесосин про Андреев Андреевичей.

– А ничего. Дать им колбасы вдоволь, и пусть идут. Не будете спорить? – спросил он у мышат.

– Мы что, больные? – ответили Андреи Андреевичи. – Или шлёпнутые? Мы вам тоже про Машку будем узнавать. Потому что вы нам понравились.

Пылесосин, перебирая присосками, как ящерица геккон, забирался вверх по стене, а потом пополз по потолку. Вот он добрался до люстры, уселся на краю, отстегнул присоски и сбросил их вниз.

Следом полез Буре, затем Новости Дня.

Последним на люстре оказался холодильный мастер.

– Порядок! – сказал Холодилин.

– Вот теперь, – сказал радиомастер, – мы как раз и попали в ловушку.

– Это почему ещё?!

– А потому. Как же мы слезать отсюда будем?! Вверх же мы присоски не забросим!

Мастера, как по команде, схватились за головы:

– Караул!

Ситуация была более чем неприятная.

Утром Татьяна внимательно исследовала все меловые дорожки.

– Мама, мама! Иди сюда. Есть человечки! Есть человечки! Вот, пожалуйста, они следы оставили!

– Как так следы? – спросил Холодилин радиомастера. – Ты что, слезал с лошади?

– Нет, не слезал. Просто мой мышонок пониже. И я, наверное, ногами задевал.

– Мышиные лапки я вижу, – с тревогой сказала мама. – А насчёт человечкиных следов сомневаюсь.

– А я не сомневаюсь! – кричала девочка.

– Глупость всё это! – сказала мама. – Я тридцать лет на свете живу, а ничего подобного не слышала. Вот котёнка я тебе, пожалуй, подарю.

– И котёнок хорошо! И человечки хорошо! – танцевала девочка. – Я их теперь обязательно найду. Они где-то около холодильника прячутся.

– Ты сначала позавтракай, – сказала мама. – И подумай ещё: стоит ли их ловить, раз они от тебя скрываются?

И девочка сразу погрустнела:

– Ты знаешь, мамочка, наверное, не стоит. Мне просто на них посмотреть хочется, как они там живут. Я даже сама не знаю, откуда во мне такое ловительство. Я посмотрю на них и отпущу.

Всё-таки вредная половинка Яна не всегда брала верх. Юшечка тоже могла говорить своё слово.

Гарантийные сидели на люстре и ломали головы: как же им теперь спуститься, как выбраться из западни.

А в доме вовсю шли приготовления к дню рождения. Покупались продукты, мылся пол, и девочка Таня всё говорила маме:

– Мама, мама, обязательно отодвинь холодильник! Вон за ним как много пыли.

– Придумал, – вдруг сказал Холодилин, сидя на краю люстры. – Есть выход. Мы парашюты сделаем.

– Как же мы их сделаем? – возразил Новости Дня. – У нас и материи нет.

– Нам и не нужна материя. Мы их из нитрокраски сделаем. Вот эти лампочки большие видите?

– Видим.

– Мы верхушки нитрокраской покроем из пульверизатора. Краска высохнет, и получится плёнка. Пожалуйста, снимай её – вот тебе и купол парашютный!

– Но она же прилипнет к стеклу, – сказал Новости Дня. – Её никакой силой не отдерёшь.

– И неправда, – возразил Холодилин, – Смотрите, сколько пыли на лампочках. Краска до стекла даже и не достанет… А ну-ка за дело!

Он вытащил баллончик с пульверизатором и, как только хозяева куда-то ушли, осторожно стал покрывать верхушку лампочек краской. Слой за слоем. Нитрокраска очень быстро высыхала, и прямо на глазах у человечков получались белые парашютные купола. Оставалось только снимать их, как кожицу с гриба маслёнка.

– Ура! – закричал Пылесосин. – Спасены!

Потому что сделать стропы из запасного мотка с проволокой было проще пареной репы.

День рождения у Тани вышел на славу. Гости пели, танцевали и вообще всячески веселились. И чего только не подарили девочке! И куклу, и краски, и грузовой автомобиль, и новую немецкую игрушечную стиральную машину.

– Интересно, а в ней есть гарантийный? – спросил Пылесосин. – Вот бы поговорить.

– Конечно, должен быть, – сказал Буре.

– Не думаю, чтобы там кто-нибудь был, – сказал Новости Дня. – Дети очень часто игрушки до ниточки разбирают. Там находиться опасно.

– Мама, – спросила Таня, – а ты почему мне ничего не подарила?

– Будет тебе подарок, – сказала мама. – У моей сотрудницы по работе кошка котят родила. Только они пока маленькие. Вот когда приедем в город, они подрастут, и мы одного заберём. А сейчас твой подарок ещё ходить не умеет.

– Ой, мамочка, как хорошо! – запрыгала Таня. – Какая ты у меня замечательная мама! Самая подарочная! Умница!

Наконец-то пришёл вечер. С ним пришла тишина. А потом настала лунная ночь. И все в доме крепко заснули.

Гарантийные с пристёгнутыми парашютами ждали на краю люстры.

Вот послышался цокот коготков, и на середину комнаты выбрался белый Вася.

– Эй, гарантийные, спускайтесь, я знаю, где ваша Машка!

Человечки, как по команде, сиганули вниз.

На улице было тепло и непривычно. И во все глаза светила луна.

По обочине дороги человечки пробирались на край деревни. Там, в последнем доме, по сведениям мышонка Васи, проводила всё своё свободное время легкомысленная кукушка Машка. Потому что в том доме тоже были старинные часы. В часах тоже жила кукушка. Звали её, а вернее его – Петька.

Гарантийные пробирались сквозь густую траву, стараясь не показываться в открытых местах.

– Я первый раз так иду, – сказал Иван Иванович.

– А я сколько раз! – сказал Новости Дня. – Вертолёты ведь далеко летать не могут. Вот и добираешься пешком на попутках на свой завод.

Он шагал впереди, прокладывая дорогу и посматривая, нет ли какой опасности – кошки там или филина. Перед собой он держал две проволочки от конденсатора, а сам конденсатор был в рюкзаке. Шествие замыкал Холодилин с баллончиком в руках.

Ни кошки, ни коршуна не было. И вообще не было особых приключений. Только один запоздалый ночной и бестолковый индюк попытался их поклевать. Но радиомастер протянул к нему проволочки, и шесть килограммов индюшатины в ужасе унеслись в неизвестном направлении.

Вот и крайний дом. Двери закрыты, а окна заколочены. Но мышонок знал здесь все ходы и выходы. Он приподнял половицу под дверью, и человечки пробрались внутрь.

– Мы здесь раньше жили, – сказал Вася. – Пока хозяева в город не переехали.

В доме было чисто и пусто. В большой комнате висели старинные часы.

Человечки покричали, пошумели, и к ним сверху упала верёвочная лестница.

Хозяин был дома. Это был плечистый седобородый старик. Он встречал гостей на площадке внизу, придерживая огромного цепного паука. В руке он держал горящую свечу.

– Тихо, Бац-Бац! На место. Кому говорят!

Паук с недовольным ворчанием удалился в свою будку – тёмный угол часов, занавешенный паутиной.

– Сергей Сергеевич Мозер, – представился хозяин и поклонился в пояс.

Он быстро вскипятил самовар и стал угощать пришельцев. Но Машку отдать наотрез отказался.

– Это как голуби, – сказал он. – Я подманил. Была ваша Машка, стала наша Глашка. Не зевайте в следующий раз. А у меня теперь пара.

Старик оказался интересным. Он привык к одиночеству и не тяготился им, как не тяготятся пожилые лесники и пасечники. И вообще он вёл скорее крестьянский, чем мастеровой образ жизни. Даже пчёлы у него были. Вернее, осы.

Буре совсем было загрустил, но Пылесосин нашёл выход.

– А сменять можно? – спросил он у старика.

Старик недоверчиво покосился на него:

– А на что?

– Вот на это. – Он вытащил из рюкзака пружину.

Глаза у Мозера загорелись. Пчёлы пчёлами, природа природой, а всё-таки он был мастер. И неплохой, судя по тому, сколько лет служили его часы и как они выглядели.

– Вот черти хитрые! – сказал он. – Ладно, берите вашу бестолковушку!

Он вышел из комнаты и принёс пучеглазую Машку. Кукушка увидела Буре, захлопала крыльями и радостно уселась к нему на плечо.

– Всё, – сказал Холодилин. – Прощаемся.

Мозер проводил их до лестницы. Придержал Бац-Баца и пожелал счастливой дороги. Уже начинался рассвет.

– Ну, как дальше? – спросил Буре, когда они вышли из дома.

– Очень просто, – ответил Холодилин. – До ближайшего шоссе. Там у километрового столба делаем знак. Ставим наверх цветок и ждём.

– Чего ждём?

– Увидите.

И вот целый час стоят они возле километрового столба. На столбе цветок. А они ждут.

У-у-у-у! – послышался вой мотора издалека. Показался новенький, с иголочки, грузовик.

– Приготовиться! – приказал Холодилин. И точно, вдруг грузовик стал пыхтеть, чихать, дёргаться и резко сбавлять скорость. Около километрового столба машина остановилась.

Из кабины вылез молоденький недоумевающий шофёр, открыл капот и стал копаться в моторе.

– С чего бы это? – говорил он, почёсывая затылок. – Ехал, ехал – и вдруг! Совсем ведь новый мотор. Ещё гарантия не кончилась.

Тут из мотора грузовика рядом с передним колесом выпала верёвочная лестница. Человечки подхватили рюкзаки и ринулись внутрь. И вместе с ними, конечно, Вася.

– Быстрее, быстрее! – говорил маленький человечек в чёрном комбинезоне. Он стоял наверху.

Путники оказались в довольно уютной, хотя несколько замасленной комнате-мастерской. И как только они вошли, хозяин немедленно исчез. Через две минуты мотор снова запел песню, и они поехали.

Ничего не понимаю, – сказал Буре хозяину комнаты, когда тот вернулся. – Вы что, специально за нами ехали?

– А чего понимать-то? – ответил автомастер. – Увидел я знак, и всё. И остановил машину.

– Но как?

– Да просто. Прекратил подачу бензина. А потом снова завёл. Всё путём. В первый раз, что ли?

– А что шофёр?

– Он подумал – песчинка попала. Да мало ли что!

– А я вас знаю, – сказал Пылесосин. – Вы – Карданыч. Вы нас на дачу перевозили.

– И совсем нет. Я – Рессорыч. А Карданыча я знаю. Мы в одном парке работаем. Вы лучше скажите, кому куда.

Человечки назвали адреса.

– Всё путём, – сказал Рессорыч. – Прокат холодильников на нашей улице. Радиозавод рядом. Карданыч туда ездит. Да и мастерская по ремонту пылесосов где-то по дороге будет. А вот вам куда? – обратился он к Буре.

– Поедете со мной? – спросил Буре у мышонка.

– Ещё как!

– Тогда нам на улицу Водопроводчика Петрова.

– Ладно, – согласился Рессорыч. – Только вам придётся со мной поездить. Может, неделю. Может, две. Мы в тех краях редко бываем. Там заводов нет.

– А как вы в дом проберётесь? – спросил Холодилин.

– Проберутся, – сказал Говорит Москва. – Через балкон. Или через чердак. Или через вентиляцию. Или по антенне. А лучше всего ты им присоски свои отдай.

– И верно, – согласился Холодилин. – Держи, Иван Иванович.

– Ну что же, – сказал Буре, – давайте на всякий случай прощаться. Очень я к вам привык. Сдружился за это время. Я теперь как осиротею.

– Ничего, – успокоил его Пылесосин. – Может, кто у вас новый появится. В стиральной, например, машине приедет.

– То ли появится, то ли нет, – возразил Буре. – А потом, пока я к ним привыкну, пока подружусь, как с вами, им уже и уезжать пора.

– Не прав ты, Иван Иванович, – сказал Холодилин. – Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём? Да потому, что мы не привыкаем друг к другу, а сразу ладим. Мы к каждому мастеру подходим так, будто всю жизнь его знали. И не просто знали, а как хорошего человека. Верно, Рессорыч?

– А что? Всё путём.

– А хочешь, Рессорыч, я тебе перочинный нож подарю? Или фонарик новенький?

– Нож-то мне ни к чему, – отвечал мастер. – А вот от фонарика я бы не отказался. Дари, коли не жаль.

А мотор всё гудел и гудел. А дорога всё бежала и бежала под колёсами.

Холодилин отвёл Буре в сторону и сказал:

– У тебя, Иван Иванович, хорошее дело может выйти. Ведь до сих пор мыши с людьми не ладили. А ведь можно их помирить. Чем мыши, например, собак хуже? Или пчёл?

– Понял, – сказал Иван Иванович. – Постараюсь.

А дорога всё бежала и бежала назад. И становилась всё короче и короче. Всё путём.

Девочка Таня всё излазила на даче. Но не нашла человечков. И грустно-прегрустно ей стало. И немножко совестно.

– Мама, – сказала она, – я больше не буду человечков искать. Ведь если они от меня прячутся, то знают почему. Пусть живут, как им хочется. Даже если их нет. Если они мне приснились.

И вдруг она увидела кончик белого листка, торчащего из-под холодильника. Девочка взяла его и прочитала:

И опять Иван Иванович жил в часах. Он, да Машка, да мышонок Вася.

Замечательно они жили. Просто очень хорошо. Только Машка отличилась. Стала яйца нести. Нет чтобы своё гнездо свить, так, здрасте пожалуйста, начала из дома вылетать и по разным часам их раскладывать. Ничего не поделаешь – она же кукушка, а не курица.

И в разных часах в разных квартирах стали птенцы выводиться.

Вот почему в современных домах среди современной мебели так много стало обыкновенных деревенских ходиков с кукушкой. Вы это тоже заметили?

В подмосковном округе Опалиха есть деревня Дорохово, а рядом дачный посёлок Лётчик. Каждый год в одно и то же время из Москвы на дачу переезжает одна семья – мама и дочка. Папа приезжает редко, ведь недаром посёлок называется «Лётчик».

Маму зовут Света, дочку Таня. Каждый раз, прежде чем переехать, они перевозят на дачу необходимые вещи.

И в этот год, как всегда, на ту же дачу, примерно в то же время, приехала та же грузовая машина. Она привезла холодильник, приёмник, пылесос и много всякой домашней техники. Ладные сине-форменные грузчики всё расставили по местам и уехали.

А самих дачников пока ещё не было.

Сначала в большой комнате была тишина, потом послышались тихие металлические звуки. Это были не просто ремонтные звуки, это были сигналы: «Я здесь. Я приехал. А кто вы?»

Из бытовых приборов стали потихоньку выходить на пол гарантийные. Если кто не знает, я расскажу.

На каждое новое техническое изделие фирма, которая это изделие изготавливает, даёт определённый срок гарантии. Как правило – это год. И за этот год, как правило, с изделием ничего плохого не происходит. Телевизор показывает, пылесос пылесосит, часы тикают. И всё потому, что в каждом изделии на всё это время поселяется специальный гарантийный мастер.

Вот так приехала бытовая техника на дачу, и в бытовой технике приехали наши старые знакомые – часовой мастер Буре с кукушкой Машкой, мастер по холодильникам Холодилин и пылесосовый ученик Пылесосин.

Вместе с ними приехал белый мышонок Вася, который был подручным часового мастера Буре.

Этот мышонок когда-то жил в живом уголке в доме детского творчества. Однажды ночью он залез спать в модель планера, а утром ребята эту модель запустили в небо. Планер долго кружил и, наконец, опустился на землю в посёлке Лётчик. А когда в посёлок прибыли наши гарантийные, Вася сразу подружился с ними. Особенно с Буре, с которым теперь не расставался.

Мышонок немедленно отправился в подпол на разведку.

За этот год на даче появилась новая швейная машинка «Зингер». Она была абсолютно свежая, очевидно, в ней тоже находился гарантийный мастер. И появился ещё новенький радиоприемник «Москва». Ясно было, что без радиомастера в нём не обойтись.

Постепенно, перестукиваясь, человечки вышли на середину комнаты и стали осматривать своё новое старое жильё. Они давно были знакомы друг с другом и лишний раз обрадовались, что здесь собралась такая хорошая компания.

Только странно было, что из швейной машинки и из радиоприёмника никто не показывался.

Холодилин стал тихонько постукивать по ножке холодильника: «Тук-тук, тук-тук-тук. Тук-тук, тук-тук-тук». Это были сигналы, понятные гарантийным: «Выходите, мы здесь. Выходите, мы здесь».

Наконец приоткрылась дверца в задней крышке приёмника, и наружу выбрался маленький, очень аккуратно одетый человечек.

– Привет, – сказал он. – Говорит Москва.

– И что она говорит? – спросил Холодилин.

– Ничего не говорит, – ответил человечек сверху. – Это моё имя. Вы что, забыли?

Очень часто гарантийных называли в честь того изделия, к которому они были прикреплены. Холодилин, Пылесосин и Буре поклонились знакомому радиомастеру.

– А я – Шпулька, – вдруг послышался девчоночий голос из швейной машинки, и из люка для челнока высунулась ярко окрашенная девочка в платьице из лоскутков. – Всем привет.

– Ничего себе, – сказал Пылесосин, – девчонок стали выпускать.

Он имел в виду училища или техникумы, которые готовили гарантийных мастеров.

– Почему вы не спускаетесь? – спросил Холодилин.

– Это очень опасно, – ответил Говорит Москва. – Там мыши. Их много.

– Они вас могут схватить, – добавила со своего стола Шпулька. – Они нам уже угрожали.

– Ничего себе! – сказал Холодилин. – Я думал, что после того раза они стали умнее.

Он рассказал новенькой случай, который произошёл на этой даче в прошлый сезон. Тогда гарантийные как следует проучили мышиного короля и всё мышиное войско. Они сбросили к ним в погреб крепко сжатую часовую пружину в масле. Когда проволока, сдерживающая пружину, была перегрызена, пружина развернулась вовсю и хорошо наподдала настырным воякам.

– Вот что, – сказал Холодилин, – я приглашаю всех к себе в гости в холодильник. Устроим вечеринку. Я думаю, если мы будем держаться группой, они не посмеют на нас напасть.

– А я пойду на разведку, – сказал мышонок Вася. – Я всё-таки немного их. Немного мышиный.

– Иди, сынок, – сказал мастер Буре. – Но будь осторожен.

Вечеринка получилась на славу. Холодилин соорудил чай в маленьком электрическом чайнике, принёс несколько изюмин из старых запасов, а из металлического сейфа для инструментов вынул несколько печений.

Он был такой хозяйственный, что даже чашек у него хватило на всех.

Гарантийные обменивались новостями. Собственно, новости главным образом были у радиомастера. Вот что он сообщил.

Вместо специальных училищ при фабриках, на которых готовились гарантийные мастера, создан единый центр подготовки мастеров. И там готовят гарантийных широкого профиля, чтобы один и тот же мастер мог работать везде.

– Я слышал об этом, – сердился Холодилин. – От этого качество подготовки мастеров упало. Ну, вы сами посудите – у автомобильного мастера спрашивают: «Сколько колёс у машины?» Нужно выбрать один из четырёх ответов: «Два. Три. Четыре. Шесть».

– А у меня спросили, – вмешалась Шпулька, – что используется при шитье на швейной машинке для соединения тканей: клей, степлеры, колючая проволока, нитки?

– Это же позор. Так только дурачков можно готовить, а не мастеров, – сказал Пылесосин.

Говорит Москва возражал:

– Если так решили, значит, так надо было решить. Руководство не ошибается. Оно всегда правильно руководит.

Дальше он рассказал, что на полях главных газет незаметным шрифтом стали печатать сообщения для гарантийных. Чтобы читать эти сообщения, скоро всем гарантийным человечкам пришлют специальные фонарики.

– А у меня уже есть такой фонарик, – сказала Шпулька. – Он у меня в машинке.

Холодилин закончил разливать чай гостям и принёс мороженое из морозильника.

– Я уже сто лет не видел мороженого, – сказал Говорит Москва. – Я даже забыл, какого оно цвета.

Послышался весёлый писк – из подпола вернулся Вася.

– Слушайте, гарантийные. Там большие перемены. Они опять готовятся к войне.

– Кто они?

– Генералы и король.

– С кем?

– С теми, у кого есть продукты.

– А что, у них нет продуктов?

– Есть, – ответил белый мышонок. – В подполе полно картошки. Но их интересуют сыр и колбаса.

– Кого их?

– Начальников, генералов.

Оказалось, что в мышиной армии есть три генерала и больше никого. Король собирается объявить мобилизацию. Все остальные мыши будут призваны в армию рядовыми.

– Все-все?

– Все-все.

– Зачем?

– Чтобы в боях отстаивать честь и гордость мышиного королевства.

– В каких боях, с кем? – спросил Холодилин.

– С теми, у кого есть продукты.

– А у кого они есть? – спросил Говорит Москва.

– У нас, в холодильнике. Они хорошо про это знают.

– А как они отнеслись к тебе? – спросил Буре. – У них нет дискриминации? Ты же белый.

– Они предложили мне стать их тайным шпионом и всё про вас рассказывать, – ответил белый мышонок.

– Значит, ты будешь двойной агент, – сказал Говорит Москва. – Будешь говорить правду в обе стороны. И тебе легче будет спастись.

– Я не хочу говорить правду в обе стороны, – сказал Вася. – Хочу говорить правду в одну сторону.

– Тогда тебе не сносить головы, – сказал радиочеловечек.

– А откуда ты знаешь про мобилизацию? – спросил Холодилин.

– Мне по секрету один генерал сказал, когда я уходил. Такой седой. Весь в колбасной кожуре. Он сказал: «Предупреди своих, чтобы их врасплох не застали».

– Всё ясно, – сказал Холодилин. – Наверное, это наш старый знакомый лейтенант Мышкин. Мы с ним в прошлом сезоне подружились.

– А сейчас у них внизу военный совет идёт.

– Пока война не началась, пойдёмте ко мне в приёмник, – сказал Говорит Москва. – Скоро «Гарантийная передача» начнётся.

Человечки вылезли из холодильника и направились в гости к Говорит Москве.

И верно, в мышином обществе произошли большие перемены. Властью в мышином королевстве обладал король – Величайший Кусатель Светлейший Красивый. На его мундире было вышито золотом УОВ. То есть Убивающий Одним Взглядом.

Вторым человеком во власти был его сын Великий Откусыватель – тоже Красивый. Он был «КОРОДЕНТ». Что означало, что он был наполовину король, наполовину президент. То есть от президентов он ушёл, а королем ещё не стал. На его мундире было вышито серебром – УОУ. То есть Убивающий Одним Укусом. Оба они были генералиссимусы, оба при сверкающих шпагах и лентах, и их мышиная армия была явно мала для двух генералиссимусов и трёх генералов, её срочно следовало увеличить.

Сам великий Величайший Кусатель уже был достаточно стар. Он с трудом держался на задних лапах. И тяжёлые ордена из пивных крышек ему уже приходилось прикреплять к спине, чтобы он мог сохранять равновесие.

Но зато Великий Откусыватель был полон сил и перспектив. Поэтому он созвал военный совет.

– Какие будут мнения?

– Какие нужны, такие и будут, – сказал высокий длинноусый мыш по кличке Чапаев. – Все, как один.

– Значит, готовим армию к выступлению?

– Готовим, великий кормчий.

– Кормчий – это тот, кто на корме сидит, – недовольно сказал Кусатель.

– Кормчий – это тот, кто корм добывает, – смело возразил Чапаев.

– Задача у нас такая, – сказал Откусыватель, – сначала мы захватим гарантийных и заставим их на нас работать. Потом завоюем людей.

– Я всегда думал, что людям и мышам лучше дружить, – сказал упитанный седой мышегенерал.

– Я вижу, у нас появились противники, – сурово сказал Великий Откусыватель. – Если хотите с нами говорить, молчите.

– Я ему разрешаю. Пусть говорит, – настоял на своём Величайший Кусатель.

– А чего тут говорить, – упёрся генерал, – у них есть всё: и мышеловки, и мышеклей, и кошки. А у нас ничего, кроме шума и лозунгов.

– Взять! – приказал Великий.

– Отпустить! – сказал Величайший.

Видно, взаимопонимание между ними было ещё не очень хорошо налажено.

По радио шла «Гарантийная передача». Точно, изменения в гарантийном мире шли полным ходом. Новости сыпались одна за другой:

– Ничего себе! – сказал Холодилин. – Столько лет оттачивали мастерство, а теперь – широкий профиль.

– Один мастер на всю семью – так от скуки и сдохнуть можно, – сказала Шпулька.

– Надо не о веселье думать, – возразил Говорит Москва, – а об изделиях, о прогрессивных методах.

– А кто будет думать о мастерах? – спросил Буре.

– О мастерах надо думать во вторую очередь.

– Я смотрю дискуссия «Кто главнее – человек или производство?» вернулась.

А радиопрограмма продолжала:

«В целях экономии производственных расходов количество вертолётиков, обслуживающих мастеров, сокращается. Многим мастерам теперь придётся возвращаться на базы на попутных машинах, в которых будут оборудованы специальные комнаты в районе поддона картера».

– А я даже не знаю, где этот картер находится, – сказала Шпулька.

– И я не знаю, – сказал Пылесосин.

Радио как будто услышало их и добавило:

«На днищах машин специальной краской будет обозначен путь к комнатам. Гарантийные мастера автомобилей предупреждены.

А сейчас послушайте старинную гарантийную песню, чтобы вспомнить о тех тяжёлых временах, когда ещё не было гарантийной службы и правительственной заботы о гарантийных человечках».

Грустный пожилой голос запел:

В гарантийных хлебах затерялосяГарантийное наше село.Горе нтийное по свету шлялосяИ на нас невзначай набрело.

В этом месте Иван Иванович Буре даже всплакнул. А песня дальше становилась всё грустнее и грустнее.

Здесь беда приключиласьстихийная,Мы такой не видали вовек —У дороги, башка гарантийная,В пыль свалился чужой человек.

– Очень грустная песня, – сказал Иван Иванович. – Так всё и было. Вы такого даже не помните.

– Ничего, ничего, – хмуро возразил Холодилин, – скоро вспомним, судя по всему.

И тут грустная осенняя тьма окутала квартиру. На улице, правда, была весна, но тьма всё равно опустилась осенняя, потому что всем было очень грустно.

Утром в районе десяти к даче подъехала легковая машина. Приехали дачники – мама и девочка Таня.

Они приехали вымыть полы, загрузить продукты в холодильник и повесить занавески.

Дачная девочка Таня каждое лето проводила на этой даче. Она была не из тех девочек, которые кутают куколок в платочки и с утра до вечера делают куличики. Она была из тех девочек, которые «нынче здесь, а завтра там».

Она совсем не умела сидеть на одном месте. Её можно было видеть на чердаке, в подвале, в сенях и в сарае для инструментов. Причём во всех местах сразу.

Первое, что сделала девочка Таня, войдя в знакомую комнату, – достала бумагу и карандаш и написала такую записку:

Дело в том, что всё прошлое лето она только тем и занималась, что ловила гарантийных. Она им просто не давала житья – всё заглядывала внутрь гарантийных изделий, посыпала пол мукой, чтобы они оставили следы, неожиданно вскакивала и зажигала свет.

Она твёрдо знала, что человечки есть, она заметила их однажды ночью на освещённом луной подоконнике. И ей очень хотелось сделать из них игрушки: закутывать в носовой платок, катать на колясочке, купать в селёдочнице.

Ясно, что гарантийные бежали от неё, как мыши от кошки. И старались не показываться на глаза даже ночью. Это было неудобно человечкам, они привыкли общаться, обмениваться новостями, играть. Но приходилось терпеть.

Так вот за год девочка серьёзно выросла и решила человечков не ловить, не мучить, а по возможности дружить с ними.

Таня подсунула бумагу под холодильник и занялась дачными делами. Она помогла маме перенести вещи в дом, подмела пол, заправила свою постель и стёрла пыль с подоконников и полок.

Но вдруг она подумала, что зря это делает. Потому что гарантийные могут оставить там свои следы.

Нет, она не собиралась купать их в селёдочнице, но немного поиграть с ними и поговорить ей очень хотелось.

В этот день мама и Таня не успели навести полный порядок. Они работали до позднего вечера и улеглись спать в не совсем ещё подготовленной даче.

Когда вечерняя тьма окутала квартиру, наступило самое мышиное время. Вдруг с середины мышиной площади раздался звук трубы, сделанной из пипетки.

И сразу по краям площади выстроились факельщики. Они несли светящиеся гнилушки. На гнилушки потащился народ. Скоро вся площадь была заполнена.

– Зачем нас собрали? – спрашивали мыши друг У друга.

– Сейчас узнаем, – отвечали мыши друг другу.

– Может, опять война?

– Может, опять война.

– Смотрите, смотрите, сам Величайший Кусатель выехал.

– А с ним и сам Великий Откусыватель.

– Да здравствуют король и кородент!

– Привет их сверкающим величествам!

– Пусть славятся эти два луча в тёмном царстве! – закричал молодой мыш в чёрном галстуке.

– Ты что! – одёрнул его пожилой мыш. – Так нельзя говорить. Надо говорить: два луча в светлом царстве.

Оба властителя выехали на игрушечном грузовичке, запряжённом двумя сильными мышами. Они твёрдо стояли в кузове грузовика и буквально сверкали, опоясанные ремнями и портупеями, сделанными из новогодней мишуры. Приехавшие с ними генералы быстро растворились в мышиной массе по краям площади.

– Дети мои! – тихо сказал Величайший Кусатель.

Тотчас же один из лошадиных мышей во всю мощь проревел эту фразу, так что слышно было во всех уголках площади:

– Дети мои…

– … нас ждут большие перемены, – продолжил Кусатель.

– Нас ждут большие перемены, – проревел мыше-лошадь.

– Какие? – спросил из толпы кто-то из диссидентствующей молодежи.

– Большие, – зло проговорил король. – Мы все, как один, добровольно, должны вступить в ряды нашей освободительной армии, самой любящей мир армии.

– Большие, – повторил мыше-лошадь. – Мы все, как один, добровольно, должны… Чего мы должны?

– Должны вступить в ряды нашей освободительной, любящей мир…

– Должны вступить в ряды нашей любящей, – проревел большой мыш. – Кого любящей?

– Любящей мир армии, – сердито повторил кородент.

– Любящей сыр армии, – громко проговорил запряжённый глашатай.

– А зачем? – послышались неуверенные голоса из мышиной массы.

– Зачем нам вступать?

– У нас намечается небольшая освободительная война, – громко сказал кородент, и его слова даже не пришлось повторять…

– А кого мы будем освобождать? – послышались более уверенные молодежные вопросы.

– Мы будем освобождать продукты, захваченные нашими противниками.

– Да здравствует Величайший Кусатель! – закричали три генерала с разных концов площади.

– Да здравствует Великий Откусыватель!

– Да здра…! – неуверенно подхватила площадь.

– Да здравствуют продукты! – быстро поменяли призыв генералы. – Ура!

Этот лозунг был подхвачен увереннее. И площадь откликнулась громогласным «Ура!».

– И сейчас мы создадим первый отряд добровольцев! – прокричал кородент. – Он будет называться «Золотая рота». Золоторотцы, вперёд! – приказал он.

Скоро перед грузовиком выстроилась бравая команда из десяти мышей. Первым стоял молодой мыш в чёрном галстуке.

– Надеть на них золотые ошейники! – приказал Великий Откусыватель.

– Раздать им золотые знаки отличия, – поправил его Величайший Кусатель.

– Ура! – закричал мыш в чёрном галстуке.

Постепенно жизнь в дачном доме налаживалась. Гарантийные следили за работой своих изделий, ходили друг к другу в гости и слушали радиоприёмник.

Мышонок Вася регулярно приносил им новости:

– Там что-то не так. У них появился первый отдел.

– Какой отдел? – спрашивали гарантийные.

– Первый, секретный! – отвечал Вася.

– С чего ты взял?

– Там есть большое помещение, куда не пускают. И там что-то делается.

– А что именно?

– Не знаю, – сказал Вася, – может быть, пушки, может быть, ракеты.

– Час от часу не легче, – сказал Холодилин, – сверху государство притесняет, снизу мыши ракеты строят.

Он попросил у Шпульки фонарик для чтения гарантийных газет и отправился в гостиную узнать все новости.

По длинной свисающей скатерти он забрался на стол, увидел газету «Труд» и стал освещать её спецфонариком.

На полях первой страницы газеты он высветлил длинную полосу текста. Это была статья: «Время не ждёт». Управление гарантийных человечков убеждало всех гарантийных осваивать новые профессии:

«Сейчас очень часто раздаются голоса, что освоение новых профессий может ухудшить качество основной работы. Такие голоса наносят большой урон общему делу модернизации. Потому что широко известно, что широкий профиль лучше узкого…»

– Мне это широко неизвестно, – рассердился Холодилин. – Я считаю, что узкий профиль лучше. Каждый врач должен лечить свою болезнь.

Дальше он эту явно заказную статью читать не стал, а перешёл к подробным новостям.

«В июне ожидаются дожди и повышенная влажность. Необходимо смазывать трущиеся части механизмов, предупреждая ржавчину».

«В автомобилях следует обратить внимание на фильтры, как движковые так и салонные. Большое количество мелкой пыли сильно затрудняет работу».

«Это они сообщают для специалистов широкого профиля, – подумал Холодилин. – Узкие специалисты не нуждаются в таких простых советах».

И тут он увидел объявление, которое заинтересовало его больше всего.

«В связи с потеплением климата активизировалась активность грызунов, в частности мышей. Они в поисках пищи перегрызают электропроводку, делают гнёзда в книжных шкафах и даже совершают нападения на гарантийных. В случае опасности, заказывайте микрошокеры, которые будут вам немедленно высланы в течение месяца».

«Вот всегда так, – подумал Холодилин, – „…немедленно, в течение месяца“. Боюсь, нам не обойтись без электрошокеров». – И Холодилин созвал совещание гарантийных.

Все собрались, и Холодилин сказал:

– Я уже второй раз провожу лето в этом доме.

– И я, – сказал Пылесосин.

– И я, – не удержался Буре.

– И я, – вмешалась кукушка Машка.

– А тебя не спрашивают, – рассердился Буре. – Твое дело куковать.

– И тебя не спрашивают, – огрызнулась Машка. – Кукуй сам, если хочешь.

– Стоп, – велел Холодилин и продолжил: – Мыши в подполе не простые, они слишком хорошо организованы.

– Это же здорово, – сказала Шпулька.

– Ничего здорового здесь нет. Я сказал, они СЛИШКОМ хорошо организованы. У них слишком сильная вертикаль власти. И когда они доведут её до ста процентов, им необходимо будет выплеснуться за пределы подполья.

– А ещё девочка вчера ходила с фонариком по комнате и заглядывала под холодильник, – сказала Шпулька.

– Я думаю, девочка – это не страшно, – сказал Буре. – Она добрая девочка. Я её ещё в городе полюбил.

– Кому не страшно, а мне например страшно, – сказал Говорит Москва. – Я страсть как боюсь этих ласковых девочек. Попадёшь к ним в руки – залечат, закупают до смерти.

И тут раздался барабанный бой, звук пипеточной трубы, и из узкой норки в углу за шкафом сначала показался пипеточный горнист, потом барабанщик с игрушечным барабаном, а потом вылезли два толстых мышиных генерала. Один был с чапаевскими усами, другой – сильно поседевший упитанный мыш.

Девочка Таня действительно ночью услышала шорох и шум и решила проверить – не маленькие ли человечки появились на даче.

Она прошла с фонариком по всем уютным местам и везде сидела тихо и слушала. Не дай бог, кто-нибудь из гарантийных стукнет чем-нибудь металлическим или включит чуть сильнее гарантийное радио, девочка тотчас усилит свои поиски и рано или поздно поймает гарантийных.

И тут её заметила мама:

– Что, дочка, ты ищешь? – сквозь сон спросила она.

– Человечков.

– Мы же с тобой говорили, что человечков нет. Говорили?

– Говорили, – ответила Таня.

– Так в чём дело?

– В том, что они есть.

– Я боюсь, что у тебя глюки, – сказала мама. – У тебя навязчивая идея, надо тебя показать психологу. Сейчас многих детей показывают.

– Не надо меня показывать.

– Нет, надо.

– Нет, не надо.

– Ну вот, ты опять споришь, – рассердилась мама. – Тебя надо ещё психиатру показать.

– Тебя саму надо психиатру показать, – рассердилась девочка.

– Так ты ещё и грубишь, – сказала мама, – значит, тебя надо ещё педагогу показать.

– Ты меня ещё милиционеру покажи, – грубо сказала Таня и завернулась с одеяло.

Дело в том, что в девочке Тане как бы жили две разные девочки. Одна Яна – упрямая и вредная, другая Юшечка – покладистая и весёлая. В ту ночь вредная Яна явно взяла верх. И Юшечке было стыдно за неё.

– Про милиционера я не знаю, а психологу я тебя покажу, – сердито сказала мама. – Спи, давай. Завтра рано нам надо ехать в город.

А гарантийные всё это слышали. И они стали беспокоиться и переживать: неужели, кроме мышей, на них ещё будет охотиться девочка.

Важная делегация подошла к холодильнику, где находилась группа гарантийных, и протрубила в пипетку что-то очень писклявое.

Из пылесоса, как из танка, высунулся Пылесосин:

– Эй, вы, хвостатые, что вам надо?

– Мы говорим это от имени мышей всей великой страны России.

– И что же вы говорите от имени всех мышей великой страны России? – спросил Холодилин, высовываясь из люка пылесоса рядом с учеником.

– Мы говорим вам: сдавайтесь!

– В каком смысле? – переспросил Холодилин.

– В таком, что мы тогда вас пощадим.

– А тогда мы говорим от имени гарантийных всей великой страны России: идите вы на фиг!

– Так и передать? – спросил чапаевский генерал.

– Так и передайте, – подтвердил Пылесосин.

На этом переговоры были исчерпаны. Мышиная делегация развернулась и двинулась снова в нору.

– Эй, постой, ты, в красном мундире! Мы с тобой не встречались в прошлом году? Ты случайно не Мышкин?

– Так точно, гвардии генерал Первого Краснознаменного ордена Кородента полка Мышкин.

– Слушай, генерал, сосиску хочешь?

Генерал нахмурился и напрягся, видно было, что он очень хотел сосиску. Даже слёзы потекли у него из глаз по седым усам. Но он гордо ответил:

– Нас одной сосиской не купишь.

Холодилин сразу понял, что генерал боится, что на него донесут.

– А одной пополам?

Мышкин посмотрел на длинноусого. Тот колебался.

– А двумя? – спросил Холодилин.

– Одну мы съедим, – сказал «Чапаев», – а другую отнесём на базу. Скажем, что захватили в плен.

Генералы быстро и по-деловому покончили с одной сосиской и, завалив другую на плечи, как бревно во время субботника, быстро удалились.

А гарантийные устроили совещание или, как говорят в военное время, совет.

– С каким мастерством сделаны у них шпаги, – сказал Буре. – Мыши так не могут.

– Да и шовчик на курточке мышам не под силу, – заметила Шпулька.

– Почему это не под силу?

– Потому что у них пальцев нет, одни коготки.

– Значит, у них кто-то есть. Кто на них работает.

– Есть, есть, – сказал неизвестно откуда возникший мышонок Вася. – Телефункен.

– Кто такой Телефункен?

– Это такой гарантийный из иностранного приемника на чердаке. Они его захватили.

Действительно, Кусателю и Откусывателю сильно повезло. Они заполучили великолепного радиомастера со всей его мастерской и со всеми инструментами.

Мастер долго жил в одиночестве в трофейном приёмнике на чердаке, совсем было одичал и тут попал в плен. Его быстро прибрали к рукам, окружили заботой и колючей проволокой и заставили работать на оборону, то есть на генералитет.

Это он сшил Величайшему и Великому их великолепные мундиры, это он придумал сделать трубу из пипетки, это он сделал из потерянных иголок замечательные шпаги.

К нему приставили несколько толковых проштрафившихся мышат (почему-то проштрафившимися всегда бывают самые толковые), и кородент стал давать им разные необычные задания. Приготовить десяток лёгких лестниц небывалой высоты. Сплести десятки метров прочной верёвки. Добыть из приёмника прочную проволоку и сделать из неё длинные цепи.

И пока Телефункен с целым выводком арестованных выполнял задание, генералы кородента проводили военные учения с Золотой ротой.

Учения были теоретическими и практическими. На теоретических генералы спрашивали:

– Кто является светлейшей лампочкой нашего королевства?

Золоторотцы хором отвечали:

– Светлейшей лампочкой нашего королевства является Величайший Кусатель Светлейший Красивый.

– Кто является второй светлейшей лампочкой нашего королевства?

Золоторотцы отвечали:

– Второй светлейшей лампочкой нашего королевства является Великий Откусыватель, тоже Красивый.

Генералы спрашивали:

– За кого мы готовы отдать свою счастливую жизнь?

– За Величайшего Кусателя.

– Что мы готовы отдать за Величайшего Кусателя?

– Свою счастливую жизнь.

– Кто ведёт нас вперёд к светлым вершинам?

– Великий Откусыватель.

– К каким вершинам ведёт нас Великий Откусыватель?

– К светлым вершинам.

Это было похоже на диалог из учебника иностранного языка:

– Кто вы есть?

– Я есть инженер.

– Из какой страны вы есть?

– Я есть из страны Россия.

– Напишите это мне. Россия это есть такая страна?

– Россия это есть такая страна.

– Какого размера эта страна?

– Это страна большого размера.

– Напишите это мне. А какого она цвета?

– Она зелёного цвета.

– А кто вы есть?

– Я уже говорил. Я есть инженер.

– А какого размера вы есть?

– Я не очень большой.

– Напишите это мне. А какого вы цвета?

– Я есть красного цвета.

– А почему вы красного цвета?

– Потому, что я тебя сейчас покусаю.

– Напишите это мне.

– Я тебе сейчас напишу!..

На практических занятиях раздавались такие команды:

– Щиты взять. В одну шеренгу построиться. Дубинки наголо!

– Немедленно разойдись!

– Передние лапы к стене. Задние лапы раздвинуть.

– Лапы за голову! Шагом марш!

Судя по всему, готовился великий поход сначала на своих подданных, а потом и на весь окружающий мир. Вопрос был только в том, что входит в понятие окружающий мир: насколько он велик – касается он только гарантийных или ещё и хозяев дома.

– Как вы думаете, насколько это опасно? – спрашивал гарантийных Холодилин, когда они с большим трудом, перебираясь по столам и стульям, собрались все вместе у него.

– Мне кажется, всё очень серьёзно, – сказал Буре. – За свою жизнь я видел много разных видов мышей, но таких агрессивных и высокоразвитых встречаю в первый раз.

– А мне кажется, что всё это чепуха – игры длинноволосой молодежи, – заметил Говорит Москва.

– А что думает наша белая ворона? – спросил Пылесосин.

– Что ещё за ворона? – удивился Говорит Москва.

– Наш белый мышонок Вася.

– Он обещал мне пару машинных иголок в подвале поискать, – объяснила Шпулька. – И его нет уже целых два дня.

Мышонка Васю настигла судьба способных мышей. Его, несмотря на протесты: «Я не ваш! Не имеете права! Я иностранный подданный!» – поместили в секретный отдел к гарантийному Телефункену для придумывания разных военных приспособлений.

– Боюсь, нам придётся выдерживать длительную осаду, – решил Холодилин. – Надо готовиться к штурму.

– К какому штурму? – удивился Говорит Москва.

– А что они нам могут сделать? – выкрикнул Пылесосин.

– Да всё, что хочешь. Они могут перегрызать провода. Ставить ловушки. Организовывать засады. Брать нас в плен и заставлять работать в секретном отделе.

– Перспектива не из приятных, – сказал Буре.

– Я предлагаю очень внимательно за ними следить, – предложил Холодилин. – И ставить на каждую ночь часового.

– Можно я в первую ночь? Можно я в первую ночь! – радостно закричала Шпулька.

– Это не девчачье дело, – засмеялся Пылесосин.

– Боюсь, это всехнее дело, в том числе и девчоночье, – грустно заметил Холодилин. – На нас надвигается большая неприятность.

– Можно я, можно я? – кричала Шпулька.

Видно, за всю свою гарантийную молодость она не наигралась в казаки-разбойники.

– Можно, – неожиданно сказал Холодилин.

Он отправил Шпульку отдохнуть перед дежурством, а сам продолжил совещаться с другими гарантийными.

– Не рано ли вы включаете девочку в такие сложные дела? – спросил Буре.

– Ничего, – ответил Холодилин, – не рано. Дела пока ещё не сложные, пусть попрактикуется.

– Мне кажется, что вы паникуете, – сказал Говорит Москва. – Эти мышата совсем не опасны. Они так просто играются.

– Все большие преступления начинались с маленьких игр, – сурово отрезал Холодилин.

И вот уже наступили сумерки, а потом совершенно неожиданно в комнату вошла ночь.

Вопрос, что делать, решался и в нижних этажах общества. То есть в подполе. Шло заседание военной верхушки.

– Нам надо поймать парочку гарантийных, – говорил король.

– Надо, – соглашался кородент. – Но как?

– Надо узнать, что они больше всего любят. И ловить их на эту приманку.

Король и кородент разместились в самом тёплом месте подвала в окружении генералов. Сидели они на сдвоенном троне на колёсиках, увитом серебряными ленточками. Эту детскую коляску куклы Барби подарили Тане на день рождения много лет назад, когда у кукольной Барби родилась крошечная двойня.

– Как можно поймать в плен гарантийного? – спрашивал Великий Кусатель.

– Очень просто, – сказал мышиный Чапаев. – Надо взять старую мышеловку, положить туда кусочек сыра, и всё – птичка в клетке.

– Выполнять, – приказал кородент Великий Откусыватель.

Тотчас же мышиный Чапаев бросился выполнять поручение. Два орла из королевской охраны под его руководством вытащили из королевских запасов старую мышеловку, запихнули туда кусочек сыра, тоже из королевских запасов, и отволокли её на середину комнаты.

Ловцы стали ждать.

Через час раздался щелчок пружины.

– Всё, – сказал мышиный Чапаев, – птичка в клетке.

Это была не птичка. Это была мышка. В клетку влетел один из мышиных простолюдинов – бестолковый мыш по фамилии Частов.

Он немедленно был отлуплен и отправлен на каторжные работы, а мышиный Чапаев был понижен в звании до полковника.

– Привести пленного гарантийного, – приказал кородент.

Полковник Чапаев помчался выполнять поручение.

Скоро пленный предстал перед начальством. Это был пожилой, почти старый мастер. Его изделия – приёмники «Телефункен» – прекратили выпускать, завод закрылся, и он опустился в одиночестве и махнул на себя рукой.

– Имя, специальность, – сурово сказал король.

– Телефункен, радиомастер, – вяло сказал пленный.

– Слушай, мастер, – спросил король. – Тебя кормят?

– Кормят.

– Не обижают?

– Не обижают.

– Скажи, на что можно поймать гарантийного?

– Смотря какого гарантийного, – сказал мастер.

– Например, тебя.

– Меня можно на радиодетали ловить. На полупроводнички. На микролампочки и даже на винтики и гайки.

– А других?

– Других – не знаю.

– А кто знает? – спросил король.

– Не знаю. Может, мышонок Вася знает.

– Привести мышонка.

Молодцы из мышиной гвардии быстро утащили Телефункена и притащили Васю.

– Имя, специальность? – сурово сказал кородент.

– Мышонок Вася. Ученик часовщика.

– Как дела, молодёжь? – ласково спросил король.

– Я не молодёжь, – сердито сказал Вася. – Я – юношество. Отпустите меня. Меня гарантийные ждут.

– Хорошо, что ждут, – сказал король. – Мы тебя ещё немного задержим. Зато ты придёшь к ним не с пустыми руками.

– Как так? – удивился Вася.

– А так, – сказал король. – Ты возьмёшь с собой всякие интересные штучки, которые ты у нас видел.

– Какие штучки?

– Например, эти: полудворнички, полувинтики, полугаечки.

– А где я их возьму? – спросил Вася.

– А ты полазай по нашим закромам, по подвальчикам. Пособирай, – сказал кородент.

– Под моим присмотром, – добавил полковник Чапаев.

Растерянный Вася вместе с полковником отправился в закрома. Он подбирал всё интересное из мышиных запасов, а полковник укладывал всё это в маленькую игрушечную коляску.

Вася насобирал очень много ценных вещей. Это были пружинки, серёжки, мелкие винтики, швейные иголки, и даже там была одна большая игла для швейной машинки.

Мышонок был счастлив. Ещё бы, он с таким набором подарков явится к гарантийным. То-то будет радость!

– Ну всё, Вася, хватит, – сказал полковник. – Отправляйся в место заключения.

– Как в место заключения? – удивился Вася. – А подарки?

– А подарки пойдут без тебя.

Вася хотел вывернуться и удрать к своим, но Чапаев в момент схватил его, скрутил и быстро отнёс его в первый отдел под замок.

– Вы не знаете, зачем они заставили меня собирать подарки? – спросил Вася Телефункена, когда его снова запихнули в секретный отдел.

– Знаю, – ответил Телефункен. – Они хотят ловушки делать для гарантийных.

– А кто их научил?

– Я, – вяло ответил мастер.

– Зачем?

– Не знаю, может веселее будет.

Девочка Шпулька сидела на дежурстве. Она, свесив ножки, подрёмывала на краю рабочего столика своей машинки. И прислушивалась.

Лунная дорожка бежала по хорошо крашенному полу от окна до машинки. И вдруг что-то блеснуло в этом луче. Это совсем юный мышиный принц, ловкий, сообразительный мышонок по имени Чёртик, тихо положил в луч швейную иголку.

Шпулька присмотрелась.

– Да, игла!

Как раз такая потерялась от её машинки, когда девочка Таня шила для своей куклы свадебное платье из носового платка.

Шпулька открыла дверцу в машинку, сбросила вниз длинную верёвочную лестницу, спустилась и побежала к иголке.

Два крепких мыша из мышиного гитлерюгенда вылетели на середину комнаты и сцапали её.

Юную мастерицу утащили в глубь подвала и заперли в игрушечном автобусе, давно потерянном дачными ребятами на этой даче. Хорошо, что автобус был сделан добротно и сиденья были обклеены материей.

– Ну, что я говорила! Ну, что я говорила! – кричала утром девочка Таня, когда увидела лесенку, спускающуюся из машинки. – Есть гарантийные. Вот, смотри – лесенка!

– Ничего подобного, – ответила мама. – Это не лесенка. Просто кто-то подшивал края шторы двойным швом.

И снова они остались недовольны друг другом.

В середине дня, когда мама с дочкой уехали, среди гарантийных началась паника – где девочка, где Шпулька?

– Я же говорил, что девчонкам доверять нельзя! – кричал Пылесосин.

– Давайте объявим военное положение, – сказал Говорит Москва.

– А что это значит? – спросил Холодилин.

– Это значит – никто не выходит из помещения, всё делаем вместе и по приказу.

– Мы не можем не выходить из помещения, – возразил Холодилин. – Нам надо спасать девочку. Неизвестно, что они с ней сделают.

– Ведь не съедят! – предположил Буре.

– Почему вы так думаете?

– Это было бы ужасно!

– Не знаю, – хмуро сказал Холодилин. – Надо идти на переговоры.

– Можно я пойду? – попросил Пылесосин.

– Нельзя, – ответил Холодилин. – Там придётся хитрить, а ты ещё не умеешь.

– Я тоже не умею хитрить, – сказал Говорит Москва. – И вообще, нас учили так – никаких переговоров с похитителями.

– Нас много чему учили, – хмуро ответил Холодилин. – Только освобождение заложников – это святое дело.

– Может, я пойду? – спросил Иван Иванович Буре.

– А что? – подумал Холодилин. – Попытка не пытка.

– И я, – снова попросил Пылесосин.

– Ладно, идите. Только возьмите шокеры.

– Что это такое? – спросил Буре.

– Вы не берите, – сказал Холодилин. – Хватит одного. А ты, – сказал он Пылесосину, – во время разговора не подходи к ним близко. Понял?

– Понял.

После этого Холодилин взял верёвочные лестницы из машинки и приёмника, связал их вместе и пропустил вниз через большую мышиную норку в углу пола.

Буре и подмастерье стали спускаться под пол.

Переговоры начались сразу внизу под лестницей.

– Отдайте ученицу, – немедленно начал Пылесосин. – Мы дадим вам выкуп.

С мышиной стороны в переговорах участвовал мышиный Чапаев.

– А что такое выкуп?

– Продукты. Колбаса там. Сыр, – объяснил Пылесосин.

– Но мы его съедим, и всё кончится. А девочка будет на нас работать долгие годы, – возразил Чапаев. – Костюмы шить там, шляпы.

– Что же вы предлагаете? – спросил Буре.

– Подземный ход.

– Какой подземный ход?

– В холодильник.

– Это как? – удивился Буре.

– А так. У вас есть такие крутящиеся штуки. Вы прокручиваете норку в задней стене холодильника. И всё. И мы отдаём вам девчонку.

– Это противоречит правилам гарантийных, – возразил Буре. – Гарантийные не могут портить изделия. Они могут их только ремонтировать.

– Придётся портить! – важно сказал Чапаев.

– Ладно. Мы посоветуемся с нашими, – сказал Буре. – И принесём вам ответ.

– А мы посоветуемся с нашими, – сказал Чапаев. – И принесём вам ответ.

После этого Буре и юноша, не торопясь, поднялись по лестнице в комнату.

Как только они скрылись и втащили лестницу, из большой норки вверху показалась усатая мордочка Чёртика.

– Как жаль, что я не успел перегрызть лестницу! – сказал он сам себе.

Верхние наши долго молчали. И Говорит Москва, и Буре, и Холодилин, и даже Пылесосин ломали голову.

– Может, им построить дворец? – сказал Говорит Москва.

– Какой дворец? – удивился Холодилин.

– Королевский, – ответил радиомастер.

– Но это же очень сложно, – сказал Пылесосин.

– Чего там сложного, – возразил Говорит Москва. – Для мышей-то. Тяп-ляп! Много им надо. Зато они успокоятся.

– Ага, – согласился Холодилин. – Потом нужно будет провести им свет, выкопать огород и наладить добычу ископаемых. И вообще, создать цивилизацию.

– Ничего они не успокоятся, – неожиданно сердито сказал Буре. – Им только одно нужно – жрать давай.

Была дол гая-предолгая пауза. Наконец Холодилин произнёс:

– Надо идти на штурм.

– Но это безумие, – сказал Говорит Москва. – Нас единицы, а их сотни. Они нас схватят, и всё. И никто не узнает, куда мы делись.

– Я тоже так считаю, – вдруг произнёс Буре. – Не надо класть голову в пасть мышей.

– Я вовсе и не предлагаю класть голову в пасть. Предлагаю взять баллончики с краской, электрошокеры, мощные конденсаторы с жёсткой искрой и сомкнутым строем отправиться вниз.

– А когда? – спросил Буре и сам же себе ответил: – Поздно ночью, когда они все спят, чтобы застать их врасплох. Темнота – друг разведчиков.

– Наоборот, рано утром, когда они укладываются, – возразил Холодилин. – Темнота – друг разведчиков, но зато яркий свет – враг мышей.

Как только стало темнеть, два гитлерюгенда разбудили Шпульку и под конвоем довольно вежливо повели её представлять королеве-матери.

Королева, крупная поседевшая мышь с красивой короной на голове, долго смотрела на девочку.

– Ты – Дюймовочка? – спросила она.

– Нет.

– А кто ты?

– Я – гарантийный мастер.

– Что ты умеешь делать?

– Чинить механизмы.

– А шить ты умеешь?

– Умею, – ответила Шпулька.

– Сможешь сшить мне накидку? – спросила королева.

– Если будут материалы и иголка.

– У тебя всё будет, – сказала королева.

Потом она позвонила в крошечный колокольчик, и два гитлерюгенда отвели Шпульку в первый отдел к мышонку Васе и Телефункену.

Лихорадочное настроение всё больше проникало в коллектив гарантийных. В воздухе носилась тревога.

И точно. Ровно в полночь к Холодилину пробрался мышонок Вася. Ему всё-таки удалось удрать.

– Гарантийные, на вас готовится нападение.

– Мне кажется, это смешно, – сказал Холодилин. – Как они могут на нас напасть, когда мы сами хотим на них напасть. Попробуй нас достань.

– Не знаю как, а только нападение готовится.

Холодилин хотел предупредить Пылесосина и Говорит Москву, но не знал, как это сделать. Передвигаться по комнате было опасно.

Он понимал, если их захватят в плен, никто им уже не поможет. А впрочем, почему никто – есть кое-кто.

Холодилин срочно стал искать карандаш. Карандаша не было. Тут ему на глаза попался паяльник.

– Это то, что надо!

Он спустился к нижним механизмам холодильника и что-то стал царапать раскалённым паяльником на записке, оставленной девочкой Таней.

Вдруг раздался звук пипеточной трубы, гром игрушечных барабанов, и изо всех норок посыпались мышата.

Они вытаскивали длинные штурмовые лестницы, выстраивались в штурмовые отряды. А сзади штурмовых отрядов цепочкой шли отряды подгоняльщиков.

Сначала мыши специальными ломиками открыли люк пылесоса. Пылесосин сопротивлялся. Надев на руки две крупных гайки, он истово лупил мышей по их нахальным усатым мордам.

Приставив штурмовые лестницы к тумбочке, мышата взлетели к приёмнику и вытащили из него Говорит Москву.

Он брыкался ногами и руками и добился того, что вместе с четырьмя мышами грохнулся с тумбочки на пол.

Наконец мыши добрались и до Холодилина с Буре. Холодилин уложил пару штурмовиков электрошокером, а Буре красил их в белый цвет из баллончика с эмалью.

Но мышей было так много, что сопротивление оказалось недолгим.

В конце концов всех гарантийных стащили вниз в подпол и запихнули в секретный отдел.

Но долго отдыхать им не пришлось. Скоро их построили на главной площади в шеренгу. Перед ними выступил сам Величайший Кусатель. Как всегда он выступал, сидя на одной половинке сдвоенной детской игрушечной коляски.

– Пленники, – сказал он, – вам крупно повезло, потому что вы остались живы и попали к нам. Вас ждёт светлое и большое будущее.

– Какое? – спросил Холодилин.

Сзади кто-то больно хлестнул плёткой по спине:

– Молчать.

– Хочешь со мной говорить, молчи, – добродушно сказал Величайший Кусатель. И продолжил: – Мы долго шли к этому событию. Нам нужна была рабочая сила. И мы её получили. Вы снабдите нашу армию хорошим оружием, обмундированием и обучите её военным приёмам. Мы видели сквозь щели из нашего подпола, как воюют люди.

– Если зацепиться лапками за потолок у щели, то ваш телевизор у нас как на ладони, – растолковал мышиный принц Чёртик.

– С вами вместе мы захватим весь дом. Это будет начало новой великой цивилизации, – вступил кородент.

– А если мы не хотим? – спросил Холодилин.

– Если вы не хотите, вас ждёт жалкая участь. Мы вас раздадим по разным мышиным семьям в качестве нянек и домработников.

– Раздавайте, – сказал Буре.

– А я не хочу в качестве нянек и домработников, – возразил Говорит Москва. – Я готов работать для военных.

– Разговор окончен, – разозлился Кусатель. – По баракам их.

Гарантийных схватили, вывернули им руки и запихнули в какой-то чёрный чулан.

Обессиленные и расстроенные, гарантийные молча попадали на пол и мгновенно заснули.

Никогда они не попадали в такое трудное положение. И главное, никакого выхода даже близко не было видно.

Они тяжело спали, но даже во сне каждый обдумывал положение, в которое попал, и каждый даже во сне искал выход.

Спокойно спал один лишь мастер Телефункен. Его история была чрезвычайно проста. Он был гарантийным мастером немецкой фирмы с таким же, как у него, именем. И спокойно работал себе в радиоприёмнике.

Но началась война, и власти страны запретили всем слушать радиопередачи иностранных держав. Более того, они конфисковали все радиоприёмники и свезли их на склады. Так что всю войну Телефункен просидел в приёмнике, ничего не зная о том, что происходит снаружи.

– Господи, где сейчас я? Кому сейчас нужно моё мастерство? – часто спрашивал он Бога и был, наверное, самым несчастным радиомастером в мире.

Когда война окончилась, один советский солдат взял приёмник со склада и привёз домой в качестве трофея.

Но и здесь Телефункену не повезло – напряжение питания в России и в Германии было разное. Так что приёмник даже не удалось включить. Он много лет простоял на чердаке на даче.

Здесь Телефункена нашли мышиные генералы и притащили в подвал как квалифицированного мастера. Именно после этого им и пришла идея захватить много гарантийных мастеров.

Как только чуть-чуть засветились щели в полу, гарантийные проснулись, и начался серьёзный разговор.

– Скажите, мастер, почему вы стали прислуживать этим неприятным грызунам?

– Они мне ничего плохого не сделали, – ответил Телефункен.

– Но они вечные враги людей. И мы должны с ними тоже воевать, – нажимал Холодилин.

– Не знаю, – пожал плечами Телефункен, – не уверен.

– И я не уверен, – сказал Говорит Москва. – Все эти войны плохо кончаются.

– Да вы изменники! – вдруг сердито закричала Шпулька. – Ведь они из вас хотят рабов сделать!

– И уже сделали, – мрачно произнёс Буре.

– Мне уже много лет, – сказал Телефункен, – и мне не хочется спорить.

– Мне тоже уже много лет, – возразил Буре. – Пожалуй, побольше, чем вам. Но мне хочется спорить.

Девочка Таня, вернувшись на дачу, первым делом побежала к письму, оставленному ею для гарантийных, и, к своему удивлению, увидела на этом письме надпись, сделанную раскалённым паяльником:

Весь день на главной площади стучали молотки и кипела работа. Телефункен и Говорит Москва строили помост для продажи рабов.

К ночи намечалось большое торжество. Играла музыка, и многие семьи собирали средства, чтобы покупать гарантийных.

В ту же ночь многие птицы и многие ночные звери видели странную эскадрилью из большого числа вертолётиков.

Это летел гарантийный спецназ. Камуфляжно окрашенные вертолёты были практически не видны на фоне ночи и зелени. И держали они путь на деревню Дорохово, дачный посёлок Лётчик.

И вот весь мышиный народ собрался на площади. Перед мышами стоял высокий помост, на котором сидели король, кородент и вся свита в ремнях.

Намечался аукцион по продаже мастеров. Главным аукционистом был сам Величайший Кусатель, то есть король. В лапках он держал аукционный молоток.

Вообще-то это был молоточек из детского конструктора, но в лапках короля он выглядел не как молоток, а как кувалда.

Первой на помост вывели Шпульку.

– Девочка-мастерица, – объявил король. – Умеет шить, вышивать и готовить еду.

– А чего её готовить, эту еду! – закричал кто-то из толпы. – Слопал её, и всё.

– Ведь её и саму кормить надо!

Аукцион, кажется, срывался.

– Я беру эту девчонку, – вдруг заявила королева.

– Да здравствует королева! – закричал кто-то из королевской свиты. – Ура!

– Ура! – поддержала толпа.

И тут вдруг вся площадь осветилась ярким светом прожекторов, и послышался приказ:

– Всем лечь лицом на землю!

Сразу сурово взвыла сирена, и из десяти мышиных норок в потолке выпали вниз десять верёвочных лестниц.

По ним быстро спустились десять гарантийных десантников. Это были крепкие ребята в камуфляжных комбинезонах. Они бросились к помосту, окружили гарантийных и повели их к лестницам.

Шпулька бросилась целовать десантников, но самый старший и самый строгий сказал:

– Оставить. Поцелуи потом.

Гарантийные один за другим стали взбираться наверх. Последним к лестнице подошёл Телефункен.

– Вперёд, – сказал ему с лестницы Холодилин. – Вперёд. Не теряйте времени.

– Я, пожалуй, останусь, – сказал Телефункен.

– Не дури! – закричал Холодилин. – Давай вперёд.

– И всё-таки я останусь, – повторил Телефункен. – Я уже привык.

– Ну и хрен с тобой! – прокричал с высоты Пылесосин. – Догнивай здесь один сколько хочешь.

– Не надо ругаться, – успокоил всех Буре. – Даст бог, мы к нему ещё вернёмся.

Последним по лестнице взобрался наверх мышонок Вася. И все лестницы быстро утянулись вверх.

Некоторое время вся мышиная площадь молчала. И вдруг кородент закричал:

– Ура! Мы в очередной раз победили! Да здравствует король! Ура!

И вся площадь закричала:

– Ура! Ура! Ура!

КОНЕЦ

Только это не конец. Примерно через неделю девочке Тане пришло письмо:

Таня сразу побежала к маме и закричала:

– Мама, мама, мама, хочу котёнка!

И эту фразу она говорила с утра до вечера целых три дня, пока мама не сказала:

– Хорошо. Вот у соседей есть замечательная кошка-крысоловка. Завтра заберём у неё котёнка.

ТЕПЕРЬ КОНЕЦ