© Izabella T, 2014

© Алена Цыпляева, обложка, 2014

Ох уж этот XIX век, множество балов, дамы, а какие кавалеры – мм, пальчики оближешь. Сама я дама довольно знатная, подарила жизнь двум девочкам, старшая умерла при родах. Звать меня Елизавета Дольская III. Да, я младшая сестра в семье, которая сама же убила своих старших сестер. Вы скажете, что я ненормальная? Ха, вы правы, но это только цветочки, ведь впереди ягодки и плоды.

Вечная темнота, круглыми сутками находится взаперти, где каждый твой шаг сопровождается несколькими медсестрами – убивает. Знать, что шансы выбраться из этого места, где абсолютно здоровый человек за несколько дней станет психически не стабильным, равняется двум процентам из ста.

Старое здание, 1897 года постройки. Я немало слышала об этой больнице, ей уже семьдесят один год, довольно старая больница, где, по-видимому, ремонт не делали с момента постройки. Еле державшиеся потолки, которые в любой момент повалится, а стены, которые потресканы, могут в любой момент рухнуть, стоит лишь сделать одно неловкое движение.

В этом месте тебя пытаются подчинить, надрессировать, где раболепие – это нормально.

Эта больница – место, не в котором тебя пытаются вылечить от психических заболеваний, а где заражают им.

Я пыталась найти разгадку на эту злую игру, но что я могу сделать, сидя в четырех стенах…

Выпив, данное мне доктором лекарство, сразу уснула. Спала я довольно долго. В течение всего сна кто-то шептал мне одну и ту же фразу: «Пора домой, тебя там ждут, пора домой». Открыв глаза, уставилась на белый потолок без всяких трещин и дырок, где запах был приятный, домашний. Спать все еще хотелось, поэтому глаза я прикрыла рукой от солнечного света. Интересно, смогу ли выбраться из этого места? Стоп, как? где я? Солнечный свет!.. Резко встала с кровати и, не веря глазам, начала всё ощупывать. Никак не могу поверить, как оказалась дома? Это невозможно, ведь это не сон, я все чувствую. Но сейчас я уверена, что это не сон или что-либо другое, ведь я прекрасно слышала звонок в дверь. Решив не медлить, быстрым шагом направилась к двери, открыв её, увидела мистера Луана и его супругу Анжелику Лави Давенче.

– Елизавета, дорогая! – приобняв меня, она начала свой монолог. – Мне так жаль, Мария найдется, ведь она не могла убежать далеко.

Я не понимала о чем идет речь, о какой Марии говорит эта женщина?!

Такое чувство, будто я в бездне, никто мне не поможет, и я никак отсюда не выберусь.

В ходе разговора Анжелики, поняла, что некая «Мария» является моей дочерью и что она сбежала на свое восемнадцатилетние. Я уже собиралась сказать, что совсем ничего не понимаю, но, наткнувшись на фотографию, в которой была изображена я и молодая девушка, не трудно догадаться, что эта и есть Мария, о которой идет речь, решила промолчать и просто поддакивать Анжелике.

«Все в жизни взаимосвязано друг с другом, случайности не случайны», – так всегда говорила моя матушка, умершая, когда мне было четырнадцать. Понимая, какая ответственность возложена на меня, я пыталась всеми усилиями обеспечить своих сестер… Сердце сжимается от мысли того, что я сделала… Достойна ли я жизни? – Нет… Для чего я живу? Что бы делать людям больно? – Наверное.

Мысли об убийстве все сильнее угнетают меня… сердце сжимается, приступ, страх, осознавать то, что я больше их не увижу по собственной вине, или может, страх от того, что кто-то узнает об этом?

Мысли не дают уснуть. Это я должна умереть, я должна быть закопана, Я! Я не достойна жизни, хочу умереть, больно мучиться от мыслей, но может это наказание? жизнь, моя жизнь, нынешняя, может это наказание за всё, что я сделала? Хотя, этого даже мало. Бог жалеет меня, он меня, видимо, любит…

Что делать? Как жить с этим?

Память постепенно возвращается, но от этого не лучше, даже хуже, больно вспоминать о прошлом, о счастливом прошлом, об ужасном… о смертях, поступках…

Мистер Досье навещает меня каждый день, узнавая об изменениях… Единственный человек, с которым я могу поговорить по душам, единственный человек, пытающий мне помочь, но за что? Для чего? Ведь я ему никто.

Когда я закрываю глаза, я будто в мире, в котором прекрасно и волшебно…

Где одиноко и красиво, и в нем присутствует капелька печали, отражающая белый блеск солнца, которое светит в голубом небе, скрываясь в белых, словно перья облаках, а за плечами… Я оборачиваюсь и вижу, как зеленое безграничное поле уходит ввысь, словно холм. Горизонт объединяет чистое, как слеза, небо и яркое поле. А на самом холме, я вижу одно единственное дерево, под которым стоит женщина в черном одеянии, ее тело обмотано легкой черной тканью. Я вижу, как она танцует, она кружится! Кружится! Кружится! И ткань, которое укутало ее тело, повторяет движения за ней, и следует медленно за ней на ветру. Я слышу эту музыку везде: вокруг себя, на небе и внутри! Я смотрю, как она танцует, и не могу пошевелиться! ООО… Это так прекрасно. Я не могу вдохнуть чистого воздуха, захватывает дух, кажется, я начинаю задыхаться. Мне страшно! И в тоже время я чувствую спокойствие.

О Боже.. Это рай?

Если так, то я хочу здесь остаться.

Какой прекрасный сон.

Я не знаю верить ли мне в увиденное, моё ли это прошлое?

Я узнала, что некий Бог Танатос – мой отец.

По разговору я поняла, что девушка хочет выйти на свободу, увидеть мир, но отец ей этого запрещает. Хоть, как мне и сказали, что она это я, мне с трудом в это верится. Странно так все и в сердце колет…

Я слышу его голос. Досье, да, это точно он. Уже, какой час я нахожусь в странном помещении, комнате, в которой вместо стен зеркала. И голос доктора издается эхом по всей комнате.

Я слышу его просьбы проснуться. Знала бы я как очнуться, сделала бы это давно.

«Госпожа, я верю в вас, вы сможете проснуться, вам о многом надо узнать, прошу», – его слова слышно очень отчетливо.

Голос исходил от зеркал, и я начала стучать по ним кулаками, пытаясь увеличить силу с каждым ударом. Я била, не переставая. Истерика – вот моё состояние сейчас. Слезы текут, не переставая, а зеркало так и не разбилось.

– Я больше так не могу, больше не могу, нет сил, – крикнула я во все горло и вложила в последний удар всю силу, так что зеркала все разбились, а с рук потекла кровь.

«Я смогла», – после этой мысли начало не хватать воздуха, и я просто закрыла глаза.

Я резко открыла веки и увидела мистера Досье.

– Я смогла, – сказала я это уже вслух.

Неожиданно я оказалась в крепких объятиях доктора.

– Наконец-то вы пришли в себя, я так за вас испугался, – сказал он, чуть ли не плача.

– Что тут происходит? – произнесла я, оглядев место, в котором нахожусь.

– Хозяин дал определенный срок, но он истек, а вы так и не просыпались. В общем, он велел избавиться от вас, – с грустью посмотрел на меня Досье.

– Значит, это стоило мне жизни? Не могу поверить, -я была в ярости.

– Подождите госпожа, – отстранившись от объятий, Досье повернулся к господину Антуану и громко крикнул – моя пациентка в сознании и, думаю, нет надобности это продолжать. Я отведу её в палату, – он взял меня на руки и зашел в помещение.

Там я все ему рассказала.

– Вот так все было, а когда я услышала ваш голос, была приятно удивлена, собралась духом и с силами и вот, очнулась.

– Получается, вы обо всем узнали, а о главном так и нет? – с усталостью выдохнул Досье.

– Главного? А разве все что произошло, всё, что я видела, не было главным? Вы явно что-то скрываете от меня, – я начинала злиться.

– Чтобы узнать самое важное, вам нужно продолжить сон, это единственное что вы можете.

– О нет, ни за что, – я начала отходить от него. – Чтобы я опять застряла в нем и от меня захотели избавиться? Окончательно нет.

– Подождите, не торопитесь, вы так и хотите находиться здесь до конца старости, не хотите вернуться в дом, узнать правды?

– Хочу, но…

– Госпожа, прошу вас, я знаю, что вы справитесь, раз вы смогли очнуться сейчас, то сможете сделать это и еще раз, поймите, это последний выход, последний шанс вернуться, вы верите мне? – он протянул мне руку.

Я не знаю, верю ли ему, мне страшно, а вдруг не смогу проснуться и окажусь до конца старости не тут, а там? Но ничего не делать я не могу…

– Хорошо, – я протянула свою руку, – я надеюсь на вас.

– Спасибо, – улыбнувшись, он поцеловал тыльную сторону моей ладони и ушел, оставив меня в смущении.

Кажется, сегодняшняя ночь будет самой решающей в моей жизни.

Быть наблюдателем во сне гораздо легче, чем принимать в нём участие – единственное чему я рада в данный момент, находясь у себя во сне. Уснула я довольно быстро, неожидав этого от самой себя.

Что же будет дальше и чего такого главного, что я должна увидеть?

Я боюсь увидеть правду, но в то же время сгораю от любопытства узнать ее.

Оказавшись внутри поместья, я сразу увидела себя, направляющуюся в комнату к Фернандо. Пробыв в этом месте около двух недель, благодаря столь долгому сну, я изучила его от и до, так что нет места в этом помещении, которого я не знаю.

Я старалась не отставать от неё (себя в прошлом). Она (я) была очень нервной. Распахнув дверь, начала искать его глазами и, застав его у окна, быстрым шагом подошла к нему.

– Господин Фернандо, у меня к вам очень важное и срочное дело, – она говорила довольно грубо, думая, что от этого он начнет незамедлительно спрашивать, в чем дело.

– Слушаю вас, – довольно спокойно ответил он, направив свой взгляд на неё.

– Это не место для разговора, – обидчиво произнесла она, показывая, что его спокойное поведение её не устраивает. Схватив его за локоть, чего точно не ожидал Фернандо, она вышла с комнаты. Черт, она шла так быстро, что я едва успеваю за ними. Я думала, что знаю это поместье хорошо, но направление, по которому она шла, я никогда не видела. Место, к которому мы дошли было абсолютно мне не знакомо, хотя я и знала о нем. Лабиринт – вот дорога, через которую мы шли. Спустившись через подземную лестницу, оказались в некой комнате, больше похожую на пещеру. Стоя у входа в пещеру, я села на корточки, прижимаясь к стене. Устала немного. Они стояли впереди, в нескольких метрах от меня, и просто молчали.

– Вы же не хотите…, – Фернандо подал голос, но ему не дали закончить, перебив его. – Да, хочу, это единственный способ стать тем, кем я хочу, – несмотря на него, ответила принцесса Елизавета.

– Я боюсь, что не оправдаю ваших надежд, – взяв её за ладони, он продолжил, – я не уверен, что у меня получится.

– Вы можете все, ведь вы тоже этого хотите, в ваших руках моя и ваша жизнь, я доверяю её вам, – улыбнувшись, она обняла его.

Я ничего не поняла, кем стать, какая жизнь? Что за чушь она, то есть я, несла?

Появилось множество вопросов, но оставалось просто дальше наблюдать за всем происходящим.

Фернандо смотрел на неё глазами полной печали, надеясь, что она передумает, но о чем?

– Я постараюсь, – выдохнув, ответил он, ведь ослушаться он не мог.

Дальше все происходило так быстро, что я толком нечего не поняла. Каким-то образом появился пустой гроб, нарисованный круг на каменной земле, пещеры с пентаграммой внутри и иероглифами, которые я видела в одной из сатанических книг в Риме.

Встав в круг, они начали говорить.

– Дух – мог быть сатана, лукавый властен.

Принять заманчивый, прекрасный образ;

Я слаба и предана грусти; может статься,

Он, сильный над скорбящею душой,

Влечет меня на вечную погибель, – это те слова, которые постоянно крутились у меня в голове.