© Ефимова Е., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Горящие свечи оплывали воском, и капли тихо падали на холодный каменный пол коридора, по которому крались на цыпочках три пары ног в модной обуви. Левая, правая, левая, правая – туфли на причудливом высоком каблуке, медные сапоги и кеды на танкетке шагали в ногу, след в след. Стояла тишина, только завывала снаружи буря, наполняя все вокруг зловещим напряжением. Огоньки свечей неровно дрожали, по запотевшим оконным стеклам скатывались капельки, в воздухе пахло затхлостью – такой аромат ни с чем не спутаешь. Из темноты появилась гладкая зеленая рука, схватилась за круглую дверную ручку из потемневшей меди и потянула. Ржавые петли пронзительно заскрипели, и дверь на чердак отворилась, явив взорам подруг темный лестничный колодец.

– С тех пор, как мы прибыли в Школу монстров, мы волей-неволей ее защищали. Однако полагаю, сегодня нам всем придется признать, что ставки возросли, – мрачно проговорила Венера МакФлайтрап, дочь растительного монстра; ее желтовато-зеленое лицо и розовые с зеленью волосы поблескивали в свете свечей. – Так что, прежде чем мы поднимемся туда, я хочу знать только одно. Вы готовы?

– Уточняю на всякий случай: когда ты спрашиваешь, готовы ли мы, ты имеешь в виду, готовы ли мы найти директрису Бладгуд, помешать неведомым силам захватить Школу монстров или выступить против паучихи, окопавшейся на чердаке? – своим обычным официальным тоном осведомилась Рошель Гойл, маленькая горгулья из Скарижа.

– Я абсолютно уверена, что это все взаимосвязано… каким-то образом. Но раз уж через несколько секунд мы поднимемся на чердак, я бы сказала, что паучиха сейчас важнее всего, – ответила Венера. Виноградные лозы, обвивающие ее руки, напряглись в предвкушении драки.

– Пауки-монстры всегда приводили меня в восторг. С шестью руками они запросто управляются с несколькими делами сразу. Они могут одновременно причесываться, ковырять в зубах, накладывать макияж, набирать электронное письмо, нести сумочку и гладить собаку. По-моему, это très[1] впечатляюще, – заметила Рошель, взмахивая гранитной рукой. – Ну и конечно – это так, к слову, – в зависимости от характера паучихи, шесть рук делают ее довольно шустрым противником. Она ведь может швырнуть в нас степлером, гробобольным мячом, книгой, лампой, гробофоном и туфлей, да еще одновременно.

– Короче говоря, Рошель, да или нет? – Венера постаралась вернуть болтливую подругу к сути дела.

– Да, – ответила Рошель, закручивая в пучок свою длинную розовую гриву с бирюзовыми прядями, попутно демонстрируя маленькие каменные крылья. – Кстати, в параграфе 13.3 Этического кодекса горгулий ясно указано, что если у тебя длинные волосы, а вокруг полно свечей, нужно собрать волосы на затылке во избежание возгорания фолликулов.

– Обязательно постараюсь это запомнить, – серьезно покивала Венера, потом повернулась к Робекке Стим, красивой девушке с сине-черными волосами, созданию ее папочки, сумасшедшего ученого (который собрал ее из медных деталей паровой машины): – А ты, Бек? Ты готова?

– Не стоит волноваться, если вы не захватили соответствующие заколки для волос. Я всегда ношу с собой запасные резинки и ленточки, – вмешалась Рошель. – Пусть они и не подходят к вашим нарядам, но, как говорят у нас в Скариже, la securité avant la mode, безопасность важнее моды!

– Спасибо, Рошель, – презрительно буркнула Венера, потом, вопросительно приподняв брови, посмотрела на Робекку: – Итак?

– Конечно же, идеально было бы угнаться и за безопасностью, и за модой, – вновь встряла Рошель.

– Рошель! Хватит уже про свечи, волосы и моду! На случай, если ты не заметила, я пытаюсь поговорить с Робеккой! – взорвалась Венера.

– Бу-ля-ля, не распыляй зазря пыльцу. Я просто хотела помочь, – огрызнулась Рошель, но Венера только округлила глаза в ответ.

– Так что, Бек, ты готова? – снова спросила Венера подружку.

– Елки-палки! «Готова» – это звучит слишком категорично. Думаю, больше подойдет «отчасти готова» или «вроде бы готова», – пролепетала Робекка, и из ее медных ушей вырвались два облачка пара.

– Робекка, если ты не можешь сопровождать нас на чердак, не волнуйся. Мы с Венерой сами справимся, – спокойно пояснила Рошель. – Или, чтобы быть точной, я на шестьдесят восемь – семьдесят пять процентов уверена, что мы справимся.

– Иногда мне кажется, что ты просто выдумываешь все эти статистические данные, – вполголоса пробормотала Венера.

– Ce n’est pas vrai![2] Горгулья – ничто без статистических данных, – оскорбилась Рошель, потом сжала теплую металлическую руку Робекки. – В общем, не волнуйся, думаю, мы скоро вернемся.

– О, нет. Ты меня не так поняла, – сказала Робекка. – Может, я и не готова, но я непременно пойду с вами, монстрики. Как я могу не пойти? Мы – единственная надежда директрисы Бладгуд!

За то недолгое время, которое Робекка, Рошель и Венера провели в Школе монстров, произошло множество событий. Например, совсем недавно эта троица противостояла могущественному заклятию, которое отбирало и у студентов, и у учителей способность думать самостоятельно. И хотя мисс Подлетыш утверждала, что тоже находилась под действием заклятия, троица так и не поверила в ее невиновность. Однако, судя по всему, все остальные поверили.

К началу следующего семестра оказалось, что все в Школе монстров позабыли, как мисс Подлетыш использовала заклинание, чтобы контролировать школу. Даже появление кукол судьбы и пушистых белых кошек – общепризнанных признаков невезения – едва ли вызвало отклик у студентов. Вообще-то тревогу забили только после того, как появились записки и граффити с предупреждениями об опасности, которую несут некие зловещие «они». Но даже тогда на мисс Подлетыш не пало и тени подозрения. По крайней мере до сегодняшнего вечера…

Сильный ветер, проливной дождь и молнии в полнеба накрыли Сейлем, вырубая электричество, приводя в отчаяние студентов и преподавательский состав Школы монстров. Горя желанием поднять дух учеников, директриса Бладгуд позволила провести конкурс талантов «Фабрика зверств», как и было запланировано. Однако ровно в девять вечера шоу приняло совершенно неожиданный оборот, когда прибыл зомби из «Смерть-почты». Тихоходный курьер доставил послание, которое вскоре после этого прочитали всем студентам и преподавателям. В нем сообщалось, что директриса Бладгуд похищена нормалами, и ее не вернут до тех пор, пока вокруг Сейлем не будет воздвигнута стена – чтобы гарантированно превратить город в тюрьму!

В то время как по школе расползались страх и тревога, блогерша Спектра Вондергейст сделала шокирующее признание, свидетелями которого стали Робекка, Рошель и Венера. Подглядев, как мисс Подлетыш неоднократно прокрадывалась на чердак, дочь призраков решила сама проверить, что скрывается в этом давно заброшенном месте. Каково же было изумление Спектры, когда она обнаружила там дремлющего монстра-паука…

Тут внимание девушек-монстров привлек звук шаркающих шагов, сразу же заставив их очнуться от воспоминаний о событиях этого вечера.

– Эй, – мягко позвал мужской голос.

Ки Клопс, долговязый худощавый парень, шагнул в островок света, исходившего от свечей Робекки, Рошель и Венеры. Немного сутулый, от природы застенчивый, циклоп быстро улыбнулся своим друзьям и соседкам по общежитию. Выдержав испытание заклятием и его последствия, Ки более чем доказал, что ему можно доверять.

– О, Ки! Ты здесь! – радостно взвизгнула Робекка, одной рукой приобнимая одноглазого юношу за плечи и крепко сжимая.

Обычно алебастрово-белые щеки Ки порозовели от прикосновения Робекки (он давно был без ума от этой девушки).

– Не вижу повода для такой бурной радости. Вы с Ки расстались всего десять минут назад, – сухо заметила Робекке Венера.

– Ки, ты смог определить местонахождение мадам Подлетыш? – требовательно спросила Рошель, постукивая гранитными когтями по свече, которую держала в руке.

В разные стороны полетели капельки горячего воска, так что Ки пришлось поспешно пригнуться и закрыть лицо ладонями.

– Прости, просто, когда у тебя такой большой глаз, как у меня, все время волнуешься, как бы в него чего не попало.

– Ах! Je suis desolée[3]. Это одна из моих самых досадных горгульиных вредных привычек. Я постукиваю когтями совершенно непроизвольно, – извинилась Рошель.

– Все нормально, – ответил Ки, выпрямляясь. – Что же до мисс Подлетыш, она в Пожиральне с Цзинифайр и Скелитой.

Цзинифайр Лонг, драконица из Кусыцюаня, и Скелита Калаверас, калака из Мехсики, подпали под чары мисс Подлетыш сразу по прибытии в Школу монстров. Робекка, Ро-шель и Венера затруднялись сказать, то ли эти две девицы идеализировали умницу-красавицу преподавательницу, то ли имело место нечто более зловещее, например проклятие.

– Цзинифайр и Скелита просто с ума сошли из-за этого так называемого вторжения нормалов, так что сомневаюсь, что в ближайшее время мисс Подлетыш куда-то денется, – закончил Ки.

– Уже почти полночь, – сказала Венера, взглянув на свои часы. – Так что, думается мне, пора нам подняться по этой лестнице.

С этими словами она двинулась по коридору с каменными стенами.

Тут и там на ступенях валялись различные предметы, некогда принадлежавшие обитателям школы, – от памятных призов до старинных микроскопов и спущенных гробобольных мячей. Однако в отличие от других вещей, скопившихся в неиспользуемых коридорах, эти покрывала не пыль, а тонкие поблескивающие нити.

– По крайней мере, теперь мы знаем, откуда берется вся паутина, – заметила Венера, оглядываясь кругом.

– Мне всегда казалось, что это très[4] странно: при таком количестве паутины в школе полное отсутствие пауков, кроме разве что нескольких в спальне, – добавила Рошель.

– И не забудьте, что на некоторых куколках судьбы и записках была паутина, – пискнула Робекка, нервно тряся головой. – Кнопки-заклепки, неужели в старшей школе всегда будет так тяжко?!

– Паучиха, несомненно, причастна к происходившим в последнее время в школе событиям, но по-прежнему неясно, на кого она работает и что они замышляют… – разочарованно протянула Венера.

– Что же, очевидно, она работает на мисс Подлетыш, ведь Спектра видела, как та поднималась сюда, – в своей обычной мягкой манере откликнулся Ки.

– Да, но уверены ли мы, что их только двое? – возразила Венера.

– М-м-м, Венера? – с запинкой нервно пробормотала Робекка.

– Что?

– Знаешь, мне бы очень не хотелось быть навязчивой, но каков все-таки наш план? Мы что, просто заявимся к паучихе, представимся и спросим, что она делает в Школе монстров? Потребуем рассказать, откуда она знает мисс Подлетыш? Зачем она оставляла по всей школе записки, граффити и кукол? – скороговоркой, на одном дыхании пробормотала Робекка.

– Честно говоря, плана как такового у меня нет, – медленно, с расстановкой произнесла Венера, как будто медлительность могла подсластить горькую пилюлю.

– Pardonnez-moi?[5] Что ты только что сказала? – переспросила Рошель, поднимавшаяся несколькими ступенями ниже.

– Я сказала, что у меня нет плана, по крайней мере окончательного, – неохотно признала Венера.

– Согласно параграфу 80.7 Этического кодекса горгулий руководитель операции должен составить план, перед тем как отправиться на задание. Следовательно, я за то, чтобы остановиться, выработать план, а потом снова выдвинуться, – высказалась Рошель. По мере того, как она поднималась по лестнице, ее голос звучал все громче и громче.

– Сколько же пунктов в этом Этическом кодексе горгулий? Мне уже кажется, что в нем есть разделы, указывающие, как делать все на свете, даже чистить зубы и дышать, – проворчала Венера.

– В нем тысяча семьсот четырнадцать страниц. Кстати, в том числе там имеются предписания для чистки зубов и дыхания, – парировала Рошель. – Так что насчет плана? Разве нам не следует остановиться и написать что-то? У меня как раз есть с собой и ручка, и бумага, не говоря уже о том, что у меня прекрасный почерк.

– Написать что-то? Ты шутишь? – простонала Венера.

– Горгульи всегда серьезны, разве ты об этом не слышала? – тихонько пробормотал Ки.

– А вдруг паучиха рассердится? В конце концов, мы вламываемся к ней без приглашения, – Робекка решила высказать свои опасения вслух. – Вдруг она владеет боевыми искусствами? Я слышала, пауки – прирожденные бойцы монстро-джитсу!

– Монстро-джитсу? Да с чего ты взяла? – не выдержала Венера.

– У нее шесть рук! Как я буду защища?.. – Робекка умолкла, потом ахнула, только что вспомнив про свою механическую пингвиниху. – Пенни! Где же я ее забыла теперь? Надеюсь, не в стиральной машине, как в прошлый раз. От постоянного вращения у нее так разболелась голова.

– Пенни в твоей спальне, вместе с Ру и Чюлианом, – заверил Робекку Ки, попутно воображая, как забавно смотрится вместе эта троица домашних питомцев.

Вечно голодное комнатное растение Чюлиан, неизменно веселая грифонша Ру и мрачная механическая пингвиниха Пенни определенно составляли интересную компанию. Хотя что уж говорить об их хозяйках.

– Так, слушайте, девушки… и молодой человек. Я знаю, это пугает, но если паучиха имеет какое-то отношение к исчезновению директрисы Бладгуд – а мне кажется, у нас есть все основания подозревать, что имеет, – тогда нам нельзя терять время, – заявила Венера.

Тут они дошли до последней ступени лестницы, упиравшейся в настоящую завесу из паутины.

Лестничная площадка перед чердаком была затянута шелковистыми полотнищами, украшенными замысловатыми узорами; среди них угадывались школьный герб, птицы и виноградные лозы.

Венера на глаз оценила толщину паутины и окликнула хрупкую с виду горгулью:

– Рошель, нам бы очень помогли твои когти.

– А разве нам не следует постучать, или позвонить в дверной звонок, или сделать еще что-то в том же духе? – с тревогой пробормотала Робекка, теребя прядь волос сапфирового цвета.

– Во-первых, здесь нет дверного звонка, а стучать по паутине не получится, – резонно заметила Венера.

– Батюшки мои, так и с ума спятить недолго, у меня голова просто гудит, – пожаловалась Робекка.

Рошель своими острыми когтями полосовала паутину, чтобы проложить путь внутрь, и болезненно морщилась. Узоры оказались такими причудливыми, что она сочла их более упырственными, чем все вещи от «Скермес» и «Квако Шанель», которые ей доводилось видеть. А это о чем-то да говорило, ибо Рошель обожала оба эти дома моды.

Спустя несколько минут тщательной работы горгулье удалось продраться сквозь паутиновые занавеси, и она исчезла в свежепроцарапанной дыре.

– Ты ее видишь? – прошептала Венера, обращаясь к Рошель.

Пять долгих секунд царило молчание.

– Рошель, с тобой все в порядке? – позвала дочь растительного монстра неестественно тоненьким голосом; адреналин так и бушевал в ее толстых зеленых венах.

И вновь никто не ответил.

– Сколько живу, а никогда еще не видывала такой красоты и искусности, – пролепетала Рошель. Она пораженно оглядывалась кругом, стоя спиной к дыре, в которую уже ввалились ее друзья.

– Во имя флоры и фауны, ты меня напугала! – ахнула Венера, задувая свечу. Остальные последовали ее примеру. – Неужели ты не могла хотя бы сказать, что паучихи здесь нет или что с тобой все в порядке?

– Ух ты! Тут просто потрясающе! – громко провозгласила Робекка, вертя головой туда-сюда, ее светло-карие глаза расширились.

С перекладин потолка свисал ряд сплетенных из паутины фонарей, свет горевших в них свечей мягко обволакивал комнату. Стены украшали маленькие, тонкой работы снежинки, отчего создавалось удивительное ощущение зимней сказки. А прямо посередине комнаты висел гамак, в который так и хотелось улечься и вздремнуть. Дополняли обстановку чердака длинные колышущиеся занавески, связанный плотной вязкой коврик и шкаф, полный платьев.

– Этот монстр определенно невероятно талантлив. Просто гений, – с восторгом сказала Рошель. – Только подумайте, что могла бы сделать Клодин с таким материалом!

Клодин Вульф, дочь оборотня, обладательница шелковистой шерсти, была самым выдающимся дизайнером в школе и к тому же последней победительницей престижного конкурса Содружества моды Моанателлы Гостье.

– М-м-м… Здрасьте, приехали! – с видимым раздражением воскликнула Венера. – А еще паучиха работает с мисс Подлетыш. И, скорее всего, причастна к исчезновению директрисы Бладгуд.

– Венера права. Талантлива она или нет – это ничего не изменит, – согласно пробормотал Ки.

– Бу-ля-ля, поверить не могу, что позволила себе попасть под власть искусно сплетенных материй и пленительных узоров. Создание ею этого жутко прекрасного места к делу не относится, – признала Рошель с легким смущением.

Потом гранитная горгулья наклонила голову, сокрушаясь про себя: как это она отвлекается на всякую ерунду в такие неспокойные времена. Неподобающее поведение для горгульи, вопиющая безответственность. В конце концов, директриса Бладгуд исчезла – что может быть важнее? Ну, пара-другая вещей, но только не салфетки из паутины.

– Похоже, кое-кто тут помешан на перчатках, – предположила Венера, заглядывая в шкаф паучихи, в надежде найти там какие-то подсказки.

– По-правде говоря, у нее ведь шесть рук, – откликнулся Ки, отодвигая длинную, от пола до потолка, штору и выглядывая в окошко (оно выходило на газон перед фасадом школы). – Кажется, буря закончилась, так что есть надежда, что скоро снова включат электричество.

– Хвала небесам! А то можно только догадываться, как Чюлиан покусал Пенни и Ру. Это растение и при свете-то почти ничего не видит, – пробормотала Робекка, и у нее заскрипели колени.

– Что тут скажешь? У него неуемный аппетит и плохое зрение. Правда, это неудачное сочетание, – ответила Венера. – О, кстати, Робекка! Может, пора поменять масло в «Шестеренке»? Если, конечно, ты не хочешь скрипеть, точно старая печка.

– Старая печка? Что может быть хуже?

– Быть снова разобранной на части, пользоваться одной зубной щеткой с троллем, уронить себе на ногу пианино, пользоваться одной расческой с троллем, проржаветь, обнаружить, что паровой котел пуст, – серьезно ответила Рошель.

Потом, помолчав, добавила:

– Это был не вопрос, да?

– Нет, но все равно спасибо за информацию. В будущем это может пригодиться, – кивнула Робекка, давясь от еле сдерживаемого смеха.

Ки, все так же стоявший у маленького окна, заметил что-то на дальнем краю подоконника. Вещица походила на скомканный магазинный чек, но Ки не взялся бы утверждать наверняка. Несмотря на то что глаза у циклопов довольно большие, они не могут похвастаться отличным зрением, и это печально известный факт. Вообще-то, если заглянуть в Циклопопедию, то можно узнать, что обитателям острова циклопов строго запрещено управлять транспортными средствами, пользоваться промышленным оборудованием и выступать в суде в качестве свидетелей-очевидцев.

Охваченный любопытством, Ки шагнул поближе к дальнему краю подоконника и смог наконец разглядеть смятую фотографию какого-то замка. Огромная каменная твердыня с готическими арками, башенками и рвом тут же напомнила одноглазому молодому человеку что-то знакомое. Ранее в этом семестре они проходили по монстории архитектуру Древнего мира, земли, расположенной за океаном, и этот снимок, несомненно, был сделан там. В Новом мире, негласно именуемом «миром монстров», просто нет таких построек.

Ки еще несколько секунд разглядывал фото, потом перевернул его и увидел кое-как накорябанное послание: «Вайдона, никогда не забывай, откуда ты и кому служишь».

– Девушки, думаю, вы захотите это увидеть, – зловеще произнес Ки.

Его слова моментально привлекли внимание Робекки, Рошель и Венеры, они бросились к циклопу и принялись рассматривать снимок.

– Вайдона – это ее имя, – пробормотала Рошель, прочитав надпись на обороте. – Что же, это объясняет, почему у нее на всей одежде стоят монограммы «В».

– «Никогда не забывай, откуда ты и кому служишь», – вслух повторила Робекка. – Не нравится мне это… если, конечно, она не прислуга.

– Бек, – вздохнула Венера.

– Подмена действительного желаемым? – пробормотала Робекка.

– Можно и так сказать, – сухо заметила дочь растительного монстра.

– А вы заметили, что в стене не хватает одной панели? – спросила Рошель, проходя через всю комнату и заглядывая в чернеющую у самого пола дыру.

– Теперь мы знаем, с кем встречалась мисс Подлетыш, – решила Венера, подразумевая монстра, который сначала топал по потолку, а потом спустился в комнату мисс Подлетыш.

– В свете этого послания на фотографии, думаю, разумнее всего быстренько закончить осмотр помещения и покинуть его как можно скорее. Не стоит этой Вайдоне, мисс Подлетыш и тем, кому они служат (кто бы они ни были), знать, что мы напали на их след, – заметила Рошель.

– Я согласен, – кивнул Ки. – Если они сядут нам на хвост, будет сложнее разыскать директрису Бладгуд.

– Ну, все равно тут больше не на что смотреть, разве что под ковер заглянуть, – сказала Венера, наклоняясь и приподнимая половик.

Из темной дыры в стене раздалось шарканье ног. Звук был тихий, приглушенный, но четверка друзей так и подскочила на месте. Адреналин ударил им в головы, друзья с тревогой переглянулись. Венера тут же опустила ковер и попыталась встать, но не смогла: одна из росших у нее на руках толстых зеленых виноградных лоз застряла между досками пола.

– Я застряла, – прошипела Венера, изо всех сил дергая за лозу.

– Караул, караул! – заполошно вскрикнула Робекка, из ноздрей у нее пошел дым.

– Quel désastre![6] Пар и паутина плохо сочетаются. Скорее, вместе они образуют что-то вроде клея, – заметила Рошель, взволнованно постукивая себя когтями по щеке.

– Идем, – сказал Ки, набрасывая Робекке на лицо свитер и утаскивая ее обратно к лестнице.

– Мы не можем бросить Венеру! Мы придерживаемся политики «не бросай растения», – пробубнила Робекка сквозь ткань.

Шаги монстра-паука на лестнице стали громче.

– Рошель ей поможет, – прошептал Ки и вместе с Робеккой исчез из виду.

– Силь гуль пле, Венера, ты должна расслабиться, – спокойно попросила Рошель, пытаясь изловчиться и вытащить лозу из щели между двумя досками.

– Трудно расслабиться, когда слышишь приближающиеся шаги чудовища, – пробурчала Венера, а доносившиеся из темного лаза звуки становились все громче.

– Почти получилось, – сообщила Рошель сквозь зубы.

В следующую секунду она приподняла деревянную доску над полом, освободив лозу Венеры. Под доской обнаружился склад каких-то бумажек.

– Никогда не думала, что можно найти положительные стороны в том, чтобы защемить лозу, но, очевидно, я ошибалась, – пробормотала Венера, начиная зловеще улыбаться.

– Признаю, в застрявшей лозе есть свои плюсы, однако позволь тебе напомнить, что сюда вот-вот заявится паучиха, – прошептала Рошель, не отрывая глаз от дыры в противоположной стене комнаты.

Венера рывком повернула голову, посмотрела на отверстие в стене и кивнула Рошель:

– Ты права. Сейчас нет времени читать эти бумаги.

– Вот именно! Allez-y![7] – сказала Рошель, хватая Венеру за зеленую руку и пытаясь подняться.

– Подожди, – отмахнулась от подруги Венера. Она вытащила гробофон и принялась фотографировать документы.

– Je suis tellement serieuse![8] Нужно уходить немедленно, – умоляла Рошель. – Вайдона уже почти здесь.

– Минутку, я почти закончила.

– Слишком поздно, – слабо пискнула Рошель, отчетливо услышав, как существо вползает в комнату.

Венера швырнула бумаги обратно в тайник и тихо опустила доску на место. Потом повернулась к Рошель и покачала головой, как бы говоря: «Извини, я все прослушала». Хотя они прячутся в полумраке комнаты, их наверняка скоро обнаружат, это лишь вопрос времени. Подружек охватило тревожное ожидание, дыхание замерло в груди, во рту пересохло, как у старой мумии. Быстро оценив возможные варианты, Венера решила, что лучше всего сообщить Вайдоне об их присутствии. Но едва она пошевелилась, Рошель схватила ее за руку и потянула обратно на пол. Потом гранитная горгулья набросила на себя и подругу длинную легкую штору, висевшую на ближайшем окне. И, несмотря на то что они выбрали не очень удачное место, чтобы спрятаться, приглушенный свет чудесным образом скрыл их присутствие.

Вайдона зажгла еще пару свечей, и притаившиеся за тонкой занавесью Венера с Рошель смогли получше ее рассмотреть.

Гладкая, стройная, с черной как смоль кожей и длинными огненно-рыжими волосами, Вайдона оказалась девушкой, которую сложно забыть. Не только из-за того, что у нее было шесть рук и шесть глаз, четыре из которых выглядели как два ряда красных капель у нее на лбу. Она носила черные сапоги до колен и облегающее платье из паутины, выкрашенное в тот же цвет, что волосы; в облике Вайдоны причудливо сочетались сила и женственность.

– Где ты? – промурлыкала Вайдона, и подружек по спине продрал мороз. – Прятаться бесполезно. Я знаю, что ты здесь.

Венера и Рошель затаили дыхание и зажмурились, не представляя, как выпутаться из отчаянного положения. Как Вайдона узнала, что они здесь, и почему не знает, где они прячутся? Почуяла их? Или как-то еще? Возможно, пауки обладают особым чутьем?

– Ты же не хочешь, чтобы мои клыки наполнились ядом? – спросила Вайдона пугающе спокойным тоном и направилась прямо к девушкам.

Ядом?! Ядом?! Ядом?!

Слово жутким эхом звучало в сознании Венеры и Рошель, пока они обдумывали, насколько разрушительное действие может оказать паучий яд на растения и камни.

Сапоги Вайдоны застучали по деревянному полу, подписывая Рошель и Венере смертный приговор. Бежать некуда, паучиха вот-вот приподнимет штору. А обнаружив шпионов, сразу же оповестит мисс Подлетыш – это лишь вопрос времени – и тогда найти директрису Бладгуд будет еще сложнее.

– Вот ты где! Глупый упыреныш! – воскликнула Вайдона, ее голос зазвучал нежно и ласково.

Несколько секунд спустя раздалось жужжание, и по воздуху мимо Рошель и Венеры пронеслись два блестящих крыла. Для девушек это стало сюрпризом, потому что при осмотре комнаты никто из них не заметил муху размером с кошку, с красным бантом на голове и блестящим брильянтовым ожерельем на шее. А честно говоря, такое существо сложно проглядеть. Вероятно, муха была экспертом по части пряток, особенно на потолочных балках и в других незаметных местах.

– Что ты делала в этом углу под потолком, Шу? Опять играла в прятки сама с собой? – спросила Вайдона, баюкая существо на руках. – Что случилось? Почему ты дрожишь?

Как бы глупо это ни было, Венера и Рошель тут же испугались: а вдруг муха умеет передавать хозяйке свои мысли? Тогда Шу немедленно выдаст их присутствие, прибегнув к телепатии. Но, разумеется, подружки очень мало знали про пауков и мух, и это ужасно беспокоило Рошель. Будучи горгульей, она просто не могла вынести, если чего-то не знала.

– Что, к нам опять заглянула мисс Подлетыш? Знаю, она очень тебя пугает, – сказала Вайдона, сажая ручную муху в гамак и принимаясь за вязание. – Подожди минутку, Шу, я почти закончила. Хотя мне, наверное, никогда не понять, почему ты настаиваешь на том, чтобы каждую ночь спать в новой пижаме.

Глядя на эту сцену через неплотно сотканную занавеску, Рошель снова ощутила благоговейный трепет. Не из-за самой паучихи, а из-за ее таланта. В конце концов, ни для кого не секрет, что Рошель страстно мечтала самостоятельно создавать модную одежду. Вообще-то при одной мысли об этом ее гранитная кожа покрывалась пупырышками. Рошель так погрузилась в мечты о моде, что даже не заметила, как Венера хмурится, услышав о такой расточительности Шу. Пусть паутина и разлагается естественным путем, однако Венера считала, что такая бездумная ежедневная смена пижамы может негативно сказаться на окружающей среде.

– Спокойной ночи, Шу, – проворковала Вайдона, тоже забираясь в гамак, где уже лежала ее ручная муха.

Венера и Рошель не знали, что паукам требуется довольно много времени, чтобы заснуть. С другой стороны, улечься поудобнее, если у тебя восемь конечностей, задачка не из легких. Приподняться, повернуться, передвинуть руку номер один, перевернуть руку номер три, опять приподняться, пристроить поудобнее четвертую руку, и так далее, и тому подобное. Паучиха возилась так долго, что Рошель и Венера едва не заснули, пока, наконец, не услышали тихое похрапывание. Горя желанием поскорее убраться восвояси, девушки проворно выползли из-за занавески, поднялись на ноги и двинулись к выходу. Им оставалось пройти всего несколько шагов, как вдруг у Венеры возникло отчетливое ощущение, что за ней наблюдают. Все ее листочки моментально встали дыбом, а пыльца полетела в воздух. Дочь растительного монстра медленно обернулась и посмотрела на гамак.

Оттуда на нее в упор таращились два маленьких глаза-пуговки цвета горчицы. Потревоженная Шу могла запросто разбудить Вайдону, поэтому Венера торопливо вытолкнула Рошель за паутиновые занавеси, на лестницу.

Едва девушки покинули чердак, они тут же принялись разминать затекшие мышцы: после многочасового сидения в неподвижных позах у них затекло все тело. Потом Венера и Рошель посмотрели на часы и вытаращили глаза от удивления: было шесть часов утра. Подруги помчались вниз по лестнице, чтобы как можно скорее разыскать друзей, но на полдороге остановились.

– Я несказанно рада, что они не провели всю ночь, не сомкнув глаз и тревожась за нас, – весело сказала Венера при виде Ки и Робекки – те сидели рядышком, привалившись к стене, и мирно спали.

– Если тебе от этого полегчает, то я сомневаюсь, что они хорошо отдохнули. Вам, мягкотелым монстрам, не хватает выносливости, чтобы спокойно спать на твердых камнях, – заметила Рошель, наклоняясь и похлопывая Робекку по плечу.

– Который час? Который час? – спросонья невнятно забормотала Робекка. – Где Пенни? Что это за место? Я что, опять ходила во сне?

– Мы на лестнице, которая ведет на чердак, пришли сюда под покровом ночи, чтобы встретиться с паучихой, – напомнил ей Ки, зевая и протирая глаз.

– Ах да, точно; мы выяснили, что ее зовут Вайдона и что она кому-то служит, – понимающе кивнула Робекка. Потом повернулась к Рошель и Венере. – Простите, мы задремали. С вами все в порядке? У вас обеих ужасно усталый вид. Видимо, за все то время, что вы прятались на чердаке, вы вообще глаз не сомкнули?

– И глазом не моргнули, – мрачно ответила Венера.

– По правде говоря, это не совсем так. Мы много раз моргали, но не спали, это верно, – уточнила Рошель, потом приподняла бровь. – Как любая горгулья, я с нетерпением жду дня, когда все двусмысленные слова будут запрещены законом.

– А как же свобода слова? – встряла Робекка.

– А что свобода слова? – парировала Рошель. – Нет ничего свободного в том, чтобы вводить других в заблуждение, а порой и обманывать.

– Девочки, жаль вас прерывать, но спор о свободе слова придется отложить. Нам нужно идти в главный коридор и посмотреть, что происходит, – заявила Венера, начиная спускаться вниз по каменным ступеням.

Выложенный фиолетовыми плитами пол и шкафчики в форме гробов в главном зале почти терялись из виду из-за огромного скопления монстров. Родители, учителя и ученики толпились вокруг каких-то мужчины и женщины, а под потолком, уцепившись за стропила, мирно спала стая летучих мышей, пребывавших в счастливом неведении относительно столпотворения внизу.

– Думаю, для нас très[9] важно немедленно узнать, что это за люди в самом центре зала, – решительно сказала Рошель, поворачиваясь к Венере. – Потому, ради наибольшей эффективности, пожалуйста, используй свою врожденную напористость, чтобы мы могли поскорее до них добраться через толпу.

– Извини, но я не напористая, – вскинулась Венера.

– Бу-ля-ля, Венера, ce n’est pas un secret[10]. Всем известно, что ты нахрапистая. Нет смыла это отрицать.

– Извини, Рошель, но тут ты ошибаешься. Ведь так, Робекка? – с надеждой обратилась Венера к медной девушке.

– К вопросу о том, что делать, если оказался между растением и наковальней, – пролепетала Робекка, взгляд ее метался от одной подруги к другой.

– Позволь тебе напомнить, что согласно параграфу 12.3 Этического кодекса горгулий настоящая дружба подразумевает искренность.

– Венера напористая, – скороговоркой пробормотала Робекка, уставившись в пол.

– Девушки, вы просто чересчур чувствительные, – сказала Венера, поворачиваясь к одноглазому юноше: – Ки знает…

– Ты напористая, – припечатал Ки, решив положить конец бессмысленному спору. – Надеюсь, ты простишь мне излишнюю откровенность.

– Да, и мне тоже, Венера. Ты ведь знаешь, как я тобой восхищаюсь… даже несмотря на твою напористость, – добавила Рошель.

– Прекрасно, но в будущем я бы предпочла, чтобы вы использовали слово «настойчивая», – заметила Венера и начала беззастенчиво проталкиваться сквозь толпу.

От собравшихся в холле взволнованных родителей, задерганных учителей и ничего не понимающих студентов исходили отчетливые волны истерии. Наморщенные лбы, потные ладони и мелькающие тут и там клыки – все пытались примириться с исчезновением директрисы и потенциальной угрозой, исходившей от нормалов.

– В сторону, пожалуйста, – рявкнула Венера, проталкиваясь мимо монстра, попивающего кока-колу. – Немного рановато для газировки, не считаете? О, а когда допьете, не забудьте отправить стаканчик на переработку.

– Мне кажется, «простите» – более подходящее слово, чем «в сторону», n’est-ce pas?[11] – прошептала Рошель, обращаясь к Ки и Робекке.

– На твоем месте я бы не стал ничего говорить. Знаешь, какими раздражительными становятся невыспавшиеся растения? – посоветовал ей Ки.

Друзья пробились в самый центр толпы.

Здесь несла караул шеренга троллей с противными мордами (один грязнее и отвратительнее другого), а за ними, прижимаясь спиной к стене, стояли зомби и мумия.

– Я видела их в местной газете. Зомби – это шериф Фред Уанэрайвал, а мумия – суперинтендант Петра Файд, – наклонившись к друзьям, прошептала Рошель.

Шериф Фред был тучным зомби с изрядным брюшком, налитыми кровью глазами и давно наметившейся лысиной. Красавчиком никак не назовешь, зато от него исходила аура силы и власти. То же самое можно было сказать о стоявшей рядом с ним высокой, сурового вида мумии, суперинтенданте Петре.

– Простите, не могли бы вы уделить нам немного внимания? – сказал шериф Фред в специальный мегафон, который переводил с зомбийского на английский.

Стоявшие перед шерифом и суперинтендантом тролли с угрожающим видом шагнули навстречу толпе.

– А ну слушайте! Молчать! Только слушать! – пронзительно завопили они, грозя студентам, родителям и учителям грязными пальцами-сосисками.

– Quelle horreur[12], – посетовала Рошель, косясь на грязные лапы этих здоровенных существ. – Мне никогда не понять, почему они настолько далеки от гигиены.

– Благодарю вас, тролли, вполне достаточно, – сказал шериф Фред, оглядывая море встревоженных лиц. – Мы с суперинтендантом Петрой хотели бы вас заверить: мы делаем все, что в наших силах, для того чтобы обеспечить безопасность студентов и вернуть директрису Бладгуд домой. И если эти задиры нормалы думают, что им удалось так нас запугать, что мы и носа из своей норы не покажем, то они смертельно ошибаются.

Виноградные лозы Венеры задрожали мелкой дрожью, у Робекки задребезжали заклепки, а Рошель выпустила когти – так подействовали на подруг неутешительные заверения шерифа. Они просто не могли понять, почему все так легко верят всему, что им говорят. Уж шерифу ли не знать, что некие силы часто используют подлог, чтобы получить желаемое.

– Извините, шериф, – выпалила Венера, которую вдруг обуяло желание подвергнуть сомнению веру шерифа в историю с нормалами.

– Бу alors[13], что ты делаешь, Венера?

– Пока не поздно, спроси, который сейчас час, – посоветовала Робекка. Из ушей у нее вырывались облачка пара. – Я всегда так делаю, хотя, с другой стороны, я ведь никогда не знаю, сколько времени.

– Да, девочка? – ответил шериф, в упор глядя на Венеру.

– Откуда вам известно, что директрису Бладгуд похитили именно нормалы? В конце концов, то письмо мог написать любой монстр, – заметила Венера.

– Дети не должны обращаться к старшим с вопросами, если на то не было особого позволения, – рыкнула суперинтендант Петра. Губы ее при этом не двигались, так что впечатление создавалось жуткое.

– Все в порядке, Петра, – ответил шериф.

Потом повернулся к Венере и проговорил отчетливо покровительственным тоном:

– Ты, возможно, еще этого не знаешь, учитывая, как ты чудовищно молода, но на протяжении столетий нормалы и монстры переживали периоды дружбы, периоды страха и периоды мирного сосуществования. Так что неудивительно, что сейчас мы вновь вступили в период страха.

– Ага, но… – Венера хотела было как-то опровергнуть объяснение шерифа Фреда, но вдруг заметила, что мисс Сью Нами делает ей знаки замолчать.

В отсутствие директрисы Бладгуд руководство школой переходило к мисс Сью Нами, заместителю директора по бедствиям. Однако – и для Венеры это было важнее – заместительница тоже долгое время сомневалась в невиновности мисс Подлетыш.

– Что «но»? – с нажимом спросил шериф Фред у Венеры, вынуждая ее закончить начатое предложение.

– Ничего. Вы абсолютно правы: очевидно, за всем этим стоят нормалы, – неубедительно пробормотала Венера.

– Спасибо, девочка, – кивнул шериф Фред, явно довольный таким ответом. Потом повернулся к суперинтенданту. – Хотите что-нибудь добавить, Петра?

Петра утвердительно кивнула шерифу и обратилась к толпе:

– Как школьный суперинтендант Сейлема, я назначила мисс Сью Нами действующей директрисой Школы монстров, чтобы студенты могли придерживаться обычного учебного распорядка. Разумеется, это означает, что День фотографии и День бей-отбивай пройдут в соответствии со штатным расписанием через несколько недель. И, пожалуйста, запомните, все участники соревнований в День бей-отбивай должны в обязательном порядке носить шлемы, включая твердолобых горгулий.

– Ух ты, даже суперинтендант знает, что горгульи твердолобые, – пробормотала Венера, обращаясь к Рошель.

– Суперинтендант Петра говорила о нашей каменной комплекции, а не о характере.

– Ну, раз ты так говоришь…

Толпа начала понемногу расходиться, и тут Рошель почувствовала, что ей на плечо упала капля воды. Однако не успела она повернуться и посмотреть, что это такое, упала еще капля, потом еще и еще одна. За спиной у маленькой горгульи стояла вечно насыщенная водой мисс Сью Нами. Грузная, глыбообразная, совершенно неженственная, она, как обычно, стояла, широко расставив ноги и подбоченившись.

– Несовершеннолетние сущности, мне нужно с вами поговорить, – рявкнула мисс Сью Нами, подозрительно оглядывая коридор.

– Но вы же смотрите прямо на нас? Хотя, возможно, из-за воды у вас помутился взгляд, – с неподдельной искренностью предположила Рошель. – Не волнуйтесь: я уверена, Ки знает очень хорошего специалиста по коррекции зрения.

– Знаю, – чуть слышно выдохнул Ки.

– Несовершеннолетние сущности, мне не нужен специалист по коррекции зрения, мне нужно с вами поговорить.

– Но мадам Сью Нами, вы уже с нами говорите, – повторила въедливая горгулья.

– Рошель, позволь мне. – Венера шагнула к мисс Сью Нами, а в следующий миг та хорошенько встряхнулась.

Встряхнулась с ног до головы, как собака после купания, разбрызгивая во все стороны воду.

– Чудно, просто чудно, – саркастически простонала Венера, вытирая лицо. – Итак, что мы можем для вас сделать, мисс Сью Нами?

Вечно мокрая дама знаком велела четверке друзей следовать за ней и зашла за ближайший угол. Когда ребята собрались вокруг нее, заместительница директора заговорила шепотом, безмерно удивив собеседников. Подумать только: прежде эта женщина разговаривала только и исключительно на повышенных тонах.

– Я прожила среди нормалов три года и за это время многое о них узнала. Например: они очень серьезно относятся к Хеллоуину; очень высоко ценят бейсбол, даже несмотря на то, что он еще медленнее, чем марафон зомби; хот-доги на самом деле делают не из собак[14]; но, что самое важное, они решают свои проблемы с помощью судебных процессов, а не похищений. Так что пока все остальные купились на всю эту чушь про нормалов, я хочу, чтобы вы, ребята, смотрели в оба и держали ушки на макушке. И, если вы вдруг не поняли, поясню: я сказала смотреть в оба, но это не значит, что можно болтать. То есть не вздумайте бегать и трепаться об этом со всеми подряд, – проворчала мисс Сью Нами и утопала прочь, оставляя за собой след из лужиц.

– Ей бы следовало нанять какого-нибудь тролля, чтобы он ходил за ней со шваброй. Лужи могут быть очень опасны. Собственно говоря, они – причина семидесяти процентов всех поскальзываний и падений, – припомнила Рошель, глядя на лужи на полу.

Однако не успели Ки, Робекка и Венера что-то ответить, как в коридоре загремел глубокий величественный голос. Тембр, темп и общая манера речи сразу выделяли говорившего, как и причудливый, золотисто-бирюзовый костюм из бинтов. С другой стороны, он ведь был представителем царской семьи.

– Шериф? Суперинтендант? Позвольте представиться: Его Царское Величество Рамзес де Нил, – высокомерно представился человек. – Можете поклониться.

– Теперь понятно, откуда у Клео такая необыкновенная индивидуальность, – сказала Венера, подавив смешок.

– Кто-то явно считает себя пупом земли, – заметила Робекка, наблюдая, как мистер де Нил смахивает несуществующую пушинку с великолепно сшитого пальто из бинтов.

– Мистер де Нил, – натянуто ответил шериф, нехотя кивая. – Что мы можем для вас сделать?

– Моя дочь Клео – царевна, вторая по счету наследница престола фараона. А нормалы – уверен, вам это известно – уже долгое время помешаны на монархии, и эта одержимость подкреплена солидной документацией, – пояснил Рамзес де Нил. – По этой причине, я полагаю, весьма велика вероятность того, что моя дочь станет следующей жертвой похитителей. А поскольку я не желаю, чтобы с ней что-то подобное приключилось, я прибыл сюда сегодня, дабы попросить вас приставить к ней телохранителя.

– Боюсь, мы не уполномочены обеспечивать безопасность отдельных лиц. Все наши люди заняты на патрулировании границ Сейлема, – мрачно ответил шериф Фред.

– Простите, но я невольно услышал ваш разговор, – вмешался какой-то кошко-оборотень. – Я Тэб Би, только что назначенный охранник Торалей Страйп, одной из самых незаурядных девушек в школе…

– Только в ее мечтах, – вполголоса пробормотала Венера.

– Поэтому я должен согласиться с Его Царским Величеством, мистером де Нилом. Выдающиеся студенты заслуживают, осмелюсь даже сказать, требуют повышенного уровня охраны.

– Спасибо, мистер Би, – ответил мистер де Нил, явно польщенный тем, что Тэб назвал его «Ваше Царское Величество».

– Мне жаль, джентльмены, но этого не будет. А теперь, если вы нас извините… – отрезал шериф Фред, и они с суперинтендантом Петрой двинулись прочь по коридору.

– Это неправильно! Такие дети, как наши, заслуживают защиты! – взревел отец Клео, топая ногой в богато изукрашенном позолотой сапоге по вымощенному фиолетовой плиткой полу.

– Поскольку обе ваши девушки смышленые, находчивые и изворотливые, – прошелестел вкрадчивый голос за спинами двух мужчин, – они сами будут представлять внушительную мощь, если станут действовать сообща. Сила в количестве, знаете ли.

– Что на сей раз затевает мисс Подлетыш? – спросила Венера у остальных, подозрительно косясь на маленькую европейскую драконицу.

Одетая в длинное, до пола, платье цвета лаванды с серебряными пуговицами, мисс Подлетыш выглядела просто умопомрачительно. Длинные, отливающие огнем волосы, сияющие зеленые глаза и изящные белые крылья моментально оказали гипнотический эффект и на Рамзеса де Нила, и на Тэба Би.

– За всеми ее поступками скрывается холодный расчет, – ответила Рошель. – Так что нам просто нужно понять, в чем он заключается…

– Давайте для начала выясним, что написано в тех бумагах, – предложила Венера.

– В каких бумагах? – спросил Ки.

– На чердаке мы наткнулись на тайник со спрятанными в нем бумагами, но не успели их прочитать, так что я все сфотографировала на гробофон, – пояснила Венера.

После этих слов зеленолицей дочки растительного монстра Робекка аж подпрыгнула.

– И вы все это время молчали и ничего нам не сказали? Я думала, мы как три монстркитера! – кипятилась она, возбужденно размахивая руками.

– А как же я? – тихо спросил Ки.

– Прости, Ки! Я хотела сказать, как четыре монстркитера! – бушевала Робекка, сердито переводя взгляд с Венеры на Рошель.

– И незачем так орать, Бек. Мы собирались тебе рассказать, просто на минуточку отвлеклись на шерифа с его суперинтендантшей.

Было примерно половина десятого утра. Ки, Рошель и Робекка забились в узкое пространство между двумя книжными стеллажами гиблиотеки и, едва не стукаясь головами, склонились к гробофону, который держала Венера. Студенты, затаив дыхание, смотрели, как дочь растительного монстра загружает отснятые фотографии. Перед ними отчетливо маячил призрак надежды: вдруг эти снимки помогут им вернуть директрису Бладгуд в школу целой и невредимой.

Наконец на экране появилось первое фото. Однако напряженное ожидание тут же сменилось разочарованием, потому что картинка оказалась такой размытой, что больше смахивала на полотно абстракциониста, чем на слова и буквы.

– Вот это каша-малаша! А если они все такие? – вслух выразила свои опасения Робекка.

– Тогда опять придется все начинать с нуля, – сказала Венера, вытягивая на экран следующее фото – такое размытое, что ничего не разберешь.

– Если фотографируешь со вспышкой, нужно следить, чтобы руки не дрожали.

– Рошель, скажи, все горгульи такие всезнайки? – заметила Венера, подавив мрачную ухмылку.

– Бу-ля-ля, Венера, я вовсе не хотела вести себя как всезнайка! Просто, как твоя подруга, я хочу быть тебе полезной во всем и всегда, – чистосердечно пояснила Рошель.

– Я это знаю и ценю, – вздохнула дочь растительного монстра. – И, чтобы не было недоразумений, поясняю: я очень высокого мнения о всезнайках.

Потом Венера пролистнула снимок, вызывая на экран следующее фото, но не успела она осознать, что именно видит, как Робекка рухнула на пол. Звук бряцающей по кафелю меди загремел по помещению многоголосым оглушительным эхом. Рошель и Венера застыли, пораженные. К счастью, Ки отреагировал быстро и поскорее нагнулся, чтобы проверить, все ли в порядке с его медной подругой.

– С тобой все в порядке? – с неподдельной тревогой спросил одноглазый юноша.

– Х-р-р, опять они, – протянул знакомый голос.

На двух нижних полках ближайшего книжного шкафа обнаружились Роза и Бланш ван Сангре, сестры-близнецы, вампиры-цыгане.

– Роза, чего этим девицам всегда неймется и они мешают нам вздремнуть? – с протяжным вздохом поинтересовалась Бланш.

– Ну вы, девушки, и эгоистки! Вы что, даже не спросите, все ли в порядке с нашей подругой? – вскинулась Венера.

– Ладно, Бланш, пойдем досыпать в их комнату, – протянула Роза, и они с сестрой выползли с полок.

– В последний раз говорю, школа выделила вам собственную комнату! Так что, силь гуль пле, воспользуйтесь ею! – крикнула Рошель.

Две бледные девицы в одинаковых бархатных плащах уже неторопливо удалялись и никак не отреагировали на окрик.

– С тобой все в порядке? В паровом котле закончилась вода? – спросила Венера, вместе с Рошель наклоняясь к Робекке.

– Эта фотография… Я увидела его имя… – пробормотала Робекка, и тут в гиблиотеку большими скачками ворвались две тыквы и пропрыгали по залу, распевая песенку; их головы-фонари раскачивались туда-сюда на тощих маленьких тельцах.

– Восемь часов, тринадцать минути семь секунд миновало.С тех самых пор, с тех самых пор, какБладгуд не стало.Мы скорбим, такой кошмари в страшном сне не приснится!Ах, нормалы, за что? За что?Как такое могло приключиться?Хватит нас пугать-пугать, не то мыбудем рыдать-рыдать!

– Я не понимаю. Чье имя ты видела? – спросила Рошель у Робекки.

Венера пощупала медный лоб девушки, потом пощупала свой для сравнения и сказала:

– По-моему, у нее начинается жар.

– Отец Робекки сконструировал ее на основе паровой машины; уровень температуры ее тела совсем не такой, как у нас, – возразила Рошель, потом повернулась к Робекке. – Ты должна нам сказать. Чье имя ты увидела, из-за чего вдруг упала в обморок?

– Имя моего отца – Гексисия Стим, и оно было в тех бумагах.

Из всех сделанных на чердаке фотографий только на одной можно было хоть что-то рассмотреть. Это оказался неозаглавленный список имен: отец Клео, мистер де Нил; мать Гулии, миссис Йелпс; родители Клодин, мистер и миссис Вульф; директриса Школы монстров, миссис Бладгуд; мама Дьюса Горгона; отец Робекки, мистер Стим, и отец Дракулауры, Дракула. Однако отмечены были только два имени: мистер Стим и мисс Бладгуд.

– Два обведенных кружком имени и два пропавших человека, – подумала вслух Рошель.

– Да, вот только мой отец пропал уже больше ста лет назад, – протянула Робекка, припоминая, когда видела отца в последний раз.

За несколько недель до исчезновения Гексисия Стим начал вести себя очень странно, часто без предупреждения уходил из дома под покровом ночи. Робекка полагала, что это как-то связано с его исследованиями, в ходе которых отец надеялся узнать, можно ли увеличить продолжительность жизни нормалов, если использовать механические части. Но, увы, прежде чем она успела с ним об этом поговорить, он исчез, как сквозь землю провалился. И хотя у Робекки не было никаких доказательств, она твердо верила, что ее отец-нормал все еще жив.

После того как Робекку поставили на ноги, все решили, что сейчас ей лучше всего отправиться в Покои Крови и Моркови и хорошенько отдохнуть. Однако не успели они ступить на скрипучую розовую лестницу, ведущую в спальни, как их внимание привлек голос со знакомым остралийским акцентом.

– Эй, ребята! Куда плывете? У нас в сообществе «Кусоловей» собрание, вы разве не слышали? – сообщила девушкам Лагуна Блю, одетая в розовые пляжные шорты и белую майку на бретелях.

– Собрание? – повторила Рошель. – Но у меня в календаре нет на этот счет никаких пометок.

– Это экстренное собрание. В свете недавних событий Дракулаура и Фрэнки считают, что нам очень важно собраться вместе, – пояснила Лагуна, отбрасывая за спину длинные светлые кудри.

– В таком случае, – Венера повернулась к Робекке и Рошель, – нам лучше пойти в кабинет Искусств и Укусов.

В кабинете Искусств и Укусов, расположенном по другую сторону от главного коридора, царил еще больший беспорядок, чем обычно. Повсюду лежали разбросанные ленты, полупустые тюбики с краской, ножницы, цветная бумага, блестки и множество других вещей. Над самой дверью висела целая стая летучих мышей, ронявших кусочки еды на головы Дракулауре и Фрэнки – те вышли поприветствовать членов клуба. Как обычно, председатели самого престижного девчоночьего клуба были одеты с иголочки. Фрэнки надела брюки капри в шотландскую клетку и подходящую по цвету жилетку, Дракулаура – собранное под грудью розовое с черным платье.

– Девочки, добро пожаловать, – мрачно сказала Фрэнки, а Дракулаура кивнула в знак приветствия.

– Батюшки мои! Оказывается, падать в обморок очень утомительно, – заметила Робекка, усевшись рядом с Рошель и Венерой. – Не подумайте, что я жалуюсь, вы-то вообще всю ночь не спали, значит, в любую минуту Венера может начать кусаться, еще похлеще Чюлиана.

– Это ты к чему? – с негодованием спросила Венера.

– Не сердись на Робекку. В конце концов, научно доказано, что растения становятся невежливыми и ворчливыми, если испытывают недостаток сна или солнечного света, – пояснила Рошель в своей обычной непринужденной манере.

– Знаете что? Думаю, вы, возможно, правы. Недосып здорово на мне сказывается. Кажется, у меня даже начались галлюцинации, – протянула Венера, потрясенно уставившись на дверь.

Впрочем, не она одна. Все присутствующие в комнате не сводили взглядов с двери.

– Quelle surprise[15], – медленно проговорила Рошель.

Тут уж и Робекка обернулась посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

– Осторожнее со своими когтями, это стопроцентно натуральный шелк, на случай, если ты не знаешь, – рявкнула смуглянка-мумия Клео де Нил на Торалей Страйп.

Новоприбывшие вошли в класс под ручку.

– Без проблем. А ты не могла бы побрызгаться одеколоном? А то от тебя так и несет разложением, – ядовито огрызнулась оранжевогривая кошка-оборотень, помахивая рукой у себя перед носом.

– В последний раз тебе говорю, кошка помоечная: я не разлагаюсь, это просто игра. И знаешь, почему? Потому что весь мир для меня сцена, – сказала Клео, отбрасывая за спину длинную коричнево-черную прядь волос.

– Подумаешь, достижение, мумия. Весь мир – это мой подиум, – парировала Торалей.

– Торалей? Клео? – вмешалась Дракулаура. – Девушки, почему вы держитесь за руки?

– Фу-у-у! Мы не держимся за руки, мы просто позволяем нашим рукам соприкасаться из соображений безопасности, – обиженно пояснила Торалей.

– И, должна заметить, мне это тоже очень не нравится, – громко заявила Клео.

– Из соображений безопасности? – переспросила Фрэнки у Торалей.

– Ага. По всей видимости, ее отец и мой охранник считают, что нас будет труднее похитить, если мы будем держаться вместе, – пояснила Торалей. Потом свободной рукой ловко подкрасила блеском губы.

– Да с чего нормалам вздумается вас похищать? Или любого другого студента, если уж на то пошло? – рассудительно спросила Фрэнки.

– Ку-ку! Я – член царской семьи, – ответила Клео с таким видом, будто это все объясняет.

– А я – гордость всего помета, – гордо промурлыкала Торалей.

– Ла-а-адно, раз вы двое так говорите, – протянула Фрэнки, натянуто улыбаясь. – Почему бы вам, девушки, не сесть, чтобы мы смогли начать?

Обе примадонны скользящей походкой обошли помещение раза три и только после этого наконец сели. Впрочем, даже усевшись, они крепко держались за руки, бросая друг на друга убийственные взгляды. Сейчас им вынужденно пришлось заключить перемирие, и они понятия не имели, как себя вести.

– Девушки, я бы хотела поблагодарить всех вас за то, что вы так быстро пришли, – обратилась Дракулаура к собравшимся. – В свете событий прошлой ночи (я говорю об исчезновении директрисы Бладгуд) мы временно приостанавливаем проект «Охоться и заботься» до тех пор, пока ситуация не изменится.

– И хотя мы согласны с суперинтендантом Петрой в том, что следует и дальше придерживаться ранее заведенного распорядка, мы считаем, что важно выказать директрисе Бладгуд почтение, даже в ее отсутствие, – сказала Фрэнки; в обоих ее глазах – в голубом и зеленом – стояли слезы.

– Клодин, ты не могла бы подойти сюда? – обратилась Дракулаура к девушке-оборотню с шелковистой шерстью. Та гордо прошествовала на середину класса.

Склонив голову и глубоко вздохнув, Клодин оглядела собравшихся в классе девушек.

– Когда я в первый раз услышала про директрису Бладгуд, то буквально завыла так, что клыки заболели. Не только из-за того, что она наша директриса, но и потому что она наш друг. Она в нас верит, поддерживает наши таланты. Я хочу сказать, если бы не она, я бы никогда не подала заявку на вступление в Содружество моды Моанателлы Гостье. И это, между прочим, привело меня на мой первый показ мод в Скариже! Говорю на всякий случай, вдруг вы пропустили пост на эту тему в блоге Спектры, – сказала Клодин, поджимая губы с идеально нанесенным на них блеском. – Как бы то ни было, я решила задействовать кое-какие связи, которыми обросла в Содружестве, чтобы создать эти рубашки…

Клодин продемонстрировала стильную футболку, расшитую заклепками и искусственными бриллиантами; на груди красовалась небрежно выведенная надпись: «Поймали Бладгуд?»

– На следующей неделе мы должны получить первую партию этих рубашек, – объявила Клодин, складывая свое творение. – Я искренне верю, что директриса Бладгуд вернется к Дню фотографии, а если по какой-то причине она все же не вернется, я считаю, мы должны носить эти рубашки, чтобы, когда директриса вернется, она знала, как сильно мы по ней скучали.

Как только собрание закончилось, Робекка, Рошель и Венера помчались обратно в холл и вверх по лестнице, в свою комнату. Они ужасно вымотались и мечтали хоть немного поспать, а самое главное – поговорить без опаски быть подслушанными.

– Чем дольше в школе нет директрисы Бладгуд, тем дальше мисс Подлетыш и Вайдона зайдут в осуществлении своего плана, в чем бы он ни заключался, – обратилась Венера к Рошель и Робекке, уже забираясь в кровать и опуская голову на подушку.

– Вот это да! Нам нужно срочно что-то предпринять, – воскликнула Робекка, и у нее из носа вырвались два облачка пара, осев испариной на лице.

– Я всегда пытаюсь донести до девушек, что следует носить с собой un mouchoir, то есть носовой платок, – посетовала Рошель, доставая из кармана платочек. – Не хочешь воспользоваться моим?

Робекка кивнула и принялась вытирать лицо, к вящему удовольствию подружки. Рошель всегда доставляло радость видеть, как ее собственная запасливость приносит пользу.

– Что же до того, как нам раскрыть план мисс Подлетыш и Вайдоны, думаю, разумнее всего начать со списка. В нем должен заключаться какой-то смысл. В конце концов, зачем иначе Вайдона стала бы его прятать под досками пола? – спросила Рошель.

– Что именно ты имеешь в виду, когда предлагаешь начать со списка? – требовательно спросила Венера, хотя глаза у нее уже слипались.

– Думаю, нам стоит поговорить с монстрами, чьи имена в списке, и выяснить, что им известно. Ну, если им хоть что-то известно, – пояснила Рошель.

– Меня всегда очень интересовали родители наших одноклассников, – пробормотала Робекка.

– Ну, вот и пришел конец твоему ожиданию. Скоро ты с ними встретишься, – откликнулась Венера, поворачиваясь на бок и закрывая глаза.

Как оборотни не могут обходиться без щеток для волос, а горгоны – без солнечных очков, так и жизнь в Школе монстров никак не могла войти в нормальную колею. В коридорах витало ощущение угрозы и тревоги, и этим чувством заражались все вокруг. Студенты двигались будто бы через силу и стали реже улыбаться. Уроки шли своим чередом, но даже учителя ходили с растерянным видом. Как ни хотела суперинтендант Петра поддерживать привычный ход вещей, на практике это оказалось нелегко. Неотъемлемая часть Школы монстров – директриса Бладгуд – исчезла, да еще в такое неспокойное время. Учитывая, что нормалы вроде бы собрались отгородить Сейлем стеной от остального мира, все монстры в школе чувствовали себя крайне неуверенно.

После исчезновения директрисы Бладгуд прошло уже больше недели, и, чувствуя необходимость подбодрить народ, мисс Сью Нами назначила общее собрание учащихся. Поэтому когда прозвенел последний на этот день звонок (разбудив множество дремлющих в главном зале летучих мышей), студенты направились в спортзал. Взбодрившись после занятия физкультурой под руководством тренера Игоря, Рошель и Венера высматривали в переполненном коридоре Робекку – пока безуспешно.

– Знаю, это глупо, но меня беспокоит неспособность Робекки приходить вовремя. Поскольку ее внутренние часы не работают, то придет ли она вовремя посмотреть выступление группы поддержки или нет – исключительно дело случая, – сказала Рошель Венере, наблюдая за приближающимися Клео и Торалей.

– Дорогу! Дайте пройти члену царской семьи, – восклицала Клео, пока они с Торалей, не разнимая рук, пытались пробиться через толпу зомби, оборотней и других учеников.

– Пропустите знаменитость, – добавила Торалей.

– Фу! Никак не могу поверить, что приходится везде тусоваться вместе с тобой. Все равно что царице Кусыцюаня появиться на людях с каким-то захудалым зомби, – простонала Клео. Потом издала долгий душераздирающий вздох.

– Не представляю, как Дьюс находит с тобой общий язык – ты просто редкостная тупица!

– Никак не привыкну к такому зрелищу: эта парочка – и вместе, – прокомментировала Венера, потом повернулась к Рошель. – Не волнуйся за Робекку. Даже если она пропустит выступление группы поддержки, это еще не конец света. Честно говоря, я иду туда только потому, что нам нужно получить приглашение в дома Гулии, Клодин, Дракулауры, Клео и Дьюса, а все они там будут.

– Я никогда не обладала талантом набиваться в гости к друзьям. Думаю, это как-то связано с проверкой их жилища на безопасность – я всегда просила ее провести перед тем, как приду в гости, – пробормотала Рошель. Тут она заметила в зале мисс Подлетыш, беседовавшую с Цзинифайр Лонг и Скелитой Калаверас. – Бу-ля-ля, похоже, она все еще обладает некой властью над этими двумя…

– Думаю, они просто попали под впечатление из-за ее красоты и модных нарядов. Если бы дело опять было в заклятии шептания, то к настоящему времени оно распространилось бы и на остальных, – предположила Венера, оглядывая европейскую драконицу с ног до головы. – Может, она мне и не нравится, но одевается и впрямь хорошо. Только посмотри, какое изящное болеро.

– Да, я тоже заметила. Очень напоминает ту похожую на кружево ткань, которую мы видели на чердаке. Подозреваю, что паучиха не просто ее сообщница, но еще и дизайнер ее одежды, – прищурившись, покивала головой Рошель.

– Знаешь, что забавно? Тебя, кажется, больше волнует не преступление, а модная одежда! – пошутила Венера.

– Mais non[16], – запротестовала Рошель.

Девушки вошли в спортзал.

Вдоль стен сияющего светлым дощатым полом баскетбольного зала стояли зеленые трибуны для болельщиков, фиолетовые окна были забраны тонкими ажурными решетками.

Поскольку присутствовала почти вся школа, Рошель и Венере пришлось продираться через толпу всевозможных созданий, чтобы отыскать свободные места. Зажатые между зомби и оборотнем, девушки с грустью отметили, что лица окружающих довольно мрачны.

– Quelle surprise! – ахнула Рошель, указывая на противоположную трибуну.

– Это там не Бек сидит рядом с Дьюсом? – спросила Венера, прищурившись, чтобы лучше видеть.

– Да, это совершенно точно она…

– Может, Бек учится следить за временем? – предположила Венера. Рошель в ответ только недоверчиво потрясла головой. – Или… Дьюс столкнулся с ней в коридоре и привел ее сюда.

В это самое время группа поддержки – Фрэнки, Дракулаура, Клодин и Клео – вышла на площадку. А поскольку Клео временно «приклеилась» к Торалей, кошке-оборотню не оставалось ничего другого, кроме как присоединиться к начинающей выступление группе. В воздухе явственно ощущалось напряжение, ведь прежде Торалей постоянно ворчала на лидера группы поддержки, дескать, та все время «прыгает вокруг и мешает ей».

– Мне кажется, будет très[17] трудно убедить Клео пригласить нас к себе домой, – прошептала Рошель на ухо Венере, глядя, как группа поддержки строится в линию, чтобы начать выступление.

– Труднее, чем выполнять танцевальные движения, когда тебя кто-то держит за руку? – заметила Венера, наблюдая, как Клео и Торалей предпринимают неуклюжую попытку выполнять зажигательные движения.

– Внимание, девочки и мальчики, мы здесь, чтобы вас развеселить! – прокричала Фрэнки в мегафон, и остальные участники группы захлопали в ладоши. Точнее, захлопали все, кроме Клео и Торалей: эта парочка никак не могла двигаться в ритме с остальными.

– Улыбнись мне, у-лыб-нись! Смайл! Время радости пришло! Смайл! Монстр к монстру повернись! Смайл! И скорее улыбнись! – скандировали участницы группы поддержки, подпрыгивая и резкими толчками выбрасывая вперед ноги.

– Ай! Прекрати меня пинать! – прохрипела Клео.

– Это ты прекрати! Нельзя дотрагиваться до меха кошки-оборотня подошвами обуви! Особенно уродливой обуви!

– Как ты смеешь называть мои туфли уродливыми?! Да чтоб ты знала, Александр МакСкрим разработал их специально для меня! – парировала Клео, пытаясь боднуть Торалей головой.

Клео и Торалей стояли в центре площадки, самозабвенно ругаясь, их явно не смущало, что группа по-прежнему выполняет танцевальные па. Нервничающей Фрэнки хотелось как-то отвлечь внимание зрителей от этой парочки. Она подала группе знак окружить спорщиц и продолжать скандировать.

– Мы не можем унывать, хоть Бладгуд и не видать! Пусть она нами гордится, будем петь и веселиться! – распевали члены группы поддержки, синхронно вскидывая руки и ноги.

В это время в зал выскочила стайка из восьми тыквенных голов, которые тут же запели хором:

– С вами группа поддержки, унынье отгоняем поспешно! Пусть всяк сегодня смеется, тогда и директриса скоро вернется!

Тут все члены группы поддержки (кроме Клео и Торалей) запели: «Улыбнись!»

Стоявшие неподалеку тролли принялись пристально выискивать в толпе мрачные лица. Завидев таковые, чумазые маленькие чудовища принимались вопить: «А ну живо улыбнулся! Таков приказ! Члены группы поддержки велели всем улыбаться! Только посмей их ослушаться – разозлишь троллей и очень пожалеешь!»

– Тролли, нет нужды угрожать несовершеннолетним сущностям, – крикнула сидевшая на трибуне мисс Сью Нами. – Во всяком случае, пока.

После выступления группы поддержки учащиеся и учителя лениво собрались на баскетбольной площадке, не торопясь расходиться. Хотя проблемы, с которыми столкнулись Школа монстров и город Сейлем, никуда не делись, выступление, безусловно, подняло дух всех собравшихся.

Через баскетбольную площадку к Венере и Рошель бежала Робекка.

– Хорошие новости, девушки! – радостно объявила она. – Завтра после школы я приглашена в гости к Дьюсу.

Взбудораженная Робекка щелкнула переключателем на своем реактивном сапоге и сделала сальто назад. Зрелище получилось впечатляющее, как и все ее воздушные трюки.

– Робекка! Ты удивительная! Честное слово, я просто под впечатлением. Подумать только: ты вспомнила, что нужно его попросить! – призналась Рошель, целуя подругу в медную щеку.

– Вообще-то я об этом забыла и вспомнила про наш план, только когда мы стали болтать. Понимаете, я была так поглощена мыслями об отце, что этот список совершенно вылетел у меня из головы…

– И как же тебе удалось набиться к нему в гости? – подивилась Венера.

– Дьюс спросил, не могла бы я как-нибудь зайти и попарить змей на его «ирокезе».

– С чего это ему вздумалось просить тебя об этом? – не успокаивалась дочь растительного монстра.

– Змеиная кожа сильно пересыхает и шелушится, – пояснила Робекка.

– А, теперь понимаю. Он хочет устроить им спа-процедуру, – кивнула Рошель. – Такими вещами лучше заниматься дома, а не в школе.

– Что же, тогда остаются только Клео, Клодин, Гулия и Дракулаура, – сказала Венера, глядя на группу девушек в центре площадки. – Может, заодно стоит попробовать попасть к Фрэнки.

– Но ее родителей в списке не было, – заметила Робекка.

– Все равно, они могут знать что-то важное, – возразила Венера.

– Ладно. Почему бы нам с Робеккой не взять на себя Клодин, Фрэнки, Гулию и Дракулауру, а ты займешься Клео? – предложила Рошель.

– Ни за что! – усмехнулась Венера.

– Вообще-то это прекрасная идея, потому что тебе, вероятно, придется использовать свою пыльцу убеждения, чтобы уговорить Клео пригласить нас в гости, – добавила Рошель.

– Отлично, – согласилась Венера и медленно направилась к Клео и Торалей.

Те стояли спина к спине, держась за руки, всеми силами стараясь даже не смотреть друг на друга.

– Привет, Клео, – подойдя, нервно обратилась Венера к как всегда элегантно замотанной в бинты царевне.

– Привет, – протянула Клео в своей обычной лаконичной манере.

– Полагаю, теперь вы понимаете, каково это – иметь сиамского близнеца, – пошутила Венера, нервно теребя виноградные лозы.

– Да мне просто плакать хочется, из-за того что приходится находиться так близко от этой кошки-оборотня, – вполголоса пробормотала Клео. – Честно говоря, не удивлюсь, если окажется, что у меня на нее аллергия.

– Лучше бы меня похитили нормалы, чем торчать рядом с испорченной девчонкой вроде тебя! Ах да, говоря «испорченная», я имею в виду «гнилая», «вонючая», «протухшая»…

– Кажется, кто-то готовится сдавать тест на знание синонимов, – перебила Венера Торалей, пытаясь смягчить тон.

– Так все-таки, что ты тут делаешь? – спросила Клео у Венеры.

– В спортзале? Тут показывали веселое представление, забыла?

– Я имею в виду, рядом со мной, – рявкнула Клео.

– Хотела спросить, нельзя ли прийти в твою могилу завтра после школы, – неловко проговорила Венера.

– Хочешь прийти в мою могилу? Нет, это вряд ли…

– Дело в том, что ты – самая стильная девушка в школе, а может, и во всем мире монстров, поэтому для меня было бы огромной честью заглянуть в твою гардеробную, – продолжала Венера с воодушевлением.

– Стильная? По сравнению со мной она просто блоха, – выплюнула Торалей.

– М-м-м… Торалей, ты же видишь, что мы разговариваем, так что если бы ты немного помолчала, это было бы очень мило с твоей стороны, – сказала Венера, потом опять повернулась к Клео: – Я могла бы даже помочь тебе с твоим садом, если хочешь. В конце концов, мумии знамениты вовсе не своими талантами в разведении зелени.

– Зеленый цвет мне идет. Впрочем, как и все остальные цвета, – самоуверенно протянула Клео.

– Так что скажешь? Можно зайти к тебе после школы вместе с Робеккой и Рошель?

– Извини, но к нам из Древнего мира приезжает тетушка Неферия, а она терпеть не может растительных монстров, паровых созданий и горгулий-зазнаек. Она очень разборчива в знакомствах и общается только с фараонами, вампирами и монстрами-аристократами, – объяснила Клео, глядя на Венеру с презрительным прищуром. – К тому же, полагаю, у тебя есть какой-то скрытый мотив.

– Скрытый мотив? У меня? Как ты могла такое подумать? – неубедительно булькнула Венера.

– Я думаю, ты хочешь ко мне проникнуть, чтобы присмотреть какие-нибудь вещи и пустить их на переработку, – подозрительно продолжала Клео.

– Вот бы кто-нибудь пустил на переработку весь этот разговор, – фыркнула Торалей.

– В переработке нет ничего смешного. Если только вам не кажется смешным разрушение планеты, – заметно покраснев, выпалила Венера.

– Этот сорняк просто свихнулся на мусоре, – грубо заметила Торалей.

– Хоть в чем-то мы согласны, – ответила Клео.

Однако дочь растительного монстра не собиралась так просто сдаваться, раз дело касалось окружающей среды.

– Считаете меня сумасшедшей? Знаете, что такое настоящее безумие? Сбрасывать химикаты в океан! Сваливать мусор в горах! Вот что такое безумие! – взревела Венера, и ее виноградные лозы наполнились пыльцой.

– АПЧХИ! – Венера от души чихнула пыльцой.

Однако заряд не успел долететь до Клео: Торалей дернула ее за руку, оттащив с линии огня. Малюсенькие оранжевые частицы облепили стоявшего рядом синеволосого юношу с глазами-пуговицами.

– Худьюд! – вскрикнула Венера, бросаясь к опыленной кукле вуду высотой в человеческий рост.

– Что, моя чудесная Венера? – откликнулся Худьюд полным обожания голосом.

– О, нет, – с тяжелым вздохом простонала девушка.

– В чем дело, мой драгоценнейший друг? – спросил Худьюд, кладя мягкую тряпичную руку на плечо Венере.

– Я не твой драгоценнейший друг. Вспомни-ка про Фрэнки Штейн! Знаешь, та девушка, в которую ты влюблен! Которая тебя создала! – напомнила Венера.

– Единственная девушка, на которую отныне желают взирать мои пуговицы, это ты, Венера МакФлайтрап. Ты – единственное растение в саду моего сердца, – возвышенно залепетал Худьюд.

– Фу-у-у! Куколке нравится растение, – гаденьким голоском прошептала Торалей.

– Заткнись, кошка драная! – сердито огрызнулась Венера, наблюдая, как Рошель и Робекка дружелюбно болтают с Клодин, Фрэнки, Гулией и Дракулаурой.

Дочь растительного монстра вздохнула. Затея с пыльцой провалилась.

Получить приглашение в гости к Клодин, Гулии, Фрэнки и Дракулауре оказалось на удивление легко. Робекка и Рошель просто сказали девушкам, что хотят посмотреть на среднестатистический сейлемский дом изнутри. Принимая во внимание маячившую на горизонте угрозу вторжения нормалов, студенты Школы монстров больше обычного радовались своей повседневной жизни. Особенно спальням (каждая была неповторимой и отражала уникальный вкус хозяйки); магазинчикам в «Кувалде»; «Пере-кусю» и «Гробокафе» и, что самое важное, возможности пересекать границы, не спрашивая разрешения нормалов. Поэтому, когда Робекка и Рошель попросили разрешения посетить дома Дракулауры, Гулии, Клодин и Фрэнки, те с радостью согласились.

Заручившись их согласием, Робекка, Рошель и Венера решили снова попытать счастья на чердаке. Ведь если им повезет и Вайдоны там не окажется, у них появится возможность внимательно прочитать другие бумаги и, может быть, получить какую-то дополнительную информацию. Поэтому, дождавшись, когда наступит ночь и заворочаются под потолком летучие мыши, троица откинула одеяла, похватала одежду и на цыпочках выбралась из Покоев Крови и Моркови.

– Лично я всегда придерживалась правила: если отправляешься на секретное задание, то и одеваться следует соответственно. А пижама и халат – это едва ли соответствующая одежда. В конце концов, пробежка в длинном балахоне – не такое уж простое дело, – шептала Рошель, пока троица поднималась по лестнице на чердак.

– Сегодняшнее задание не подразумевает никаких пробежек, если только все не пойдет из рук вон плохо, – ответила Венера. Ее обутые в тапочки ноги бесшумно ступали по каменным ступеням.

– Ой! – громко вскрикнула Робекка.

– В чем дело? – с тревогой спросила Венера.

– Чюли только что укусил меня за палец!

– Вот поэтому я и говорила, что нужно оставить наших питомцев в комнате. Они будут только мешать, – непреклонно заявила Рошель.

– Как ты можешь так говорить? Разве ты не заметила, как они подавлены в последнее время? – качая головой, с надрывом спросила Робекка.

– Ру никогда не впадает в меланхолию, – поправила Рошель подругу.

– Ладно, пусть так, но Чюли и Пенни совершенно точно впали. Я считаю, что небольшое приключение их развеселит, и не нужно меня из-за этого винить.

– Бек, ты только поэтому настаивала на том, чтобы взять их с собой? – недоверчиво спросила Венера.

– Ну, может, еще я подумала, что Чюли мог бы отвлечь ручную муху Вайдоны, если понадобится, – спокойно пояснила Робекка.

– Только давайте надеяться, что он ее не съест. В конце концов, Чюли любит мух… а еще украшения, металл и бумагу. – Венера умолкла: они вновь подошли к двери на чердак, завешенной плетеными шторами.

– Кто-то должен незаметно заглянуть внутрь и посмотреть, там Вайдона или нет, – сказала Венера, в упор глядя на Рошель.

– Бу-ля-ля! Pourquoi moi? Почему я?

– У тебя острые когти, так что ты сможешь продраться через паутину, и ты не пыхаешь паром, когда нервничаешь, – пояснила Робекка.

– Zut![18] – ругнулась Рошель и начала осторожно полосовать паутину.

Потом она проползла в образовавшийся проход, но очень быстро вылезла обратно на лестничную площадку.

– Вайдона и ее приятельница муха спят в гамаке, но…

– Что? – нетерпеливо переспросила Рошель.

– Там на полу лежит самый прекрасный пиджак из всех, что я когда-либо видела. Просто валяется! Она явно не понимает, какие фантастические вещи создает! Детали…

– Не подумайте, что я не люблю моду, но уже за полночь, так почему бы нам не отложить на завтра захватывающее обсуждение ее дизайнерских талантов? – отрезала Венера и двинулась вниз по лестнице вместе с Чюли на руках.

Пару дней спустя Робекка, Рошель и Венера сидели за столом на кухне семьи Штейн. Помещение блестело безукоризненно чистыми стальными поверхностями, повсюду стояли современные бытовые приборы, баночки причудливых расцветок. Среди прочего особенно выделялась профессиональная швейная машинка.

И все же, несмотря на все эти штуки, вид у кухни был очень уютный и домашний.

– Фрэнки говорит, что еда в «Пожиральне» не слишком-то разнообразна, – заметила миссис Штейн, ставя перед гостями тарелку с бутербродами (бекон, салат и помидоры).

– Мама, я не говорила «не разнообразная», я сказала «безвкусная», – воскликнула Фрэнки, потом повернулась к троице. – Можно подумать, они и слыхом не слыхивали про перец! А перец – это так высоковольтно!

– Обожаю перец. Нет ничего лучше перца. Просто супер. Кстати, Фрэнки, хочешь посмотреть мою коллекцию перечных зерен? Представляешь, я случайно положила ее в свою школьную сумку, – поднимаясь с места, неловко забормотала Робекка.

– Погоди, у тебя есть коллекция перечных зерен? – ахнула Фрэнки. – И ты принесла ее с собой?

– Ага, принесла, – неубедительно соврала Робекка. – Ну, что скажешь? Хочешь посмотреть на мою коллекцию или нет?

– Мы вроде бы просили ее действовать исподволь? – прошептала Венера на ухо Рошель.

– Очевидно, «исподволь» – это нереальный план, – прошептала в ответ Рошель. – Что же до правдоподобного вранья… Перечная коллекция? О чем она только думала?

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой прямо сейчас? Но мы же только собрались поесть, – с сомнением в голосе протянула Фрэнки.

– О, сходи, дорогая. Похоже, это безумно интересно, – улыбнулась миссис Штейн, весело подмигнув своей зеленокожей дочери.

– Ну ладно, – неохотно согласилась Фрэнки, встала и вслед за Робеккой вышла из кухни.

Когда они остались наедине с мамой Фрэнки, Рошель поспешно достала гробофон Венеры, открыла фотографию таинственного списка и показала его миссис Штейн.

– Pardonnez-moi, мадам Штейн. Вы не знаете, что может означать этот список? Почему имена директрисы Бладгуд и Гексисии Стима обведены кружком? – напрямик спросила Рошель.

– М-да, план загибается на корню. Неужели никто из вас не знает значения слова «исподволь»? – простонала Венера себе под нос.

Озадаченная миссис Штейн взяла гробофон из рук Рошель.

Посмотрев на снимок пару секунд, она побледнела как полотно, точнее, до бледной зелени. Рошель и Венера обменялись заинтересованными взглядами. Потом миссис Штейн поспешно вытерла выступивший над верхней губой пот и постаралась снова принять спокойный вид.

– Мне жаль, девочки, но я понятия не имею, что может означать этот список, – сказала она, снимая фартук и кладя его на стол. – А теперь простите, что убегаю, но я обещала помочь мистеру Штейну с работой в лаборатории сегодня утром, так что мне правда пора идти.

– Но… – начала было Венера, однако миссис Штейн уже опрометью вылетела из кухни.

Примерно то же самое повторилось в домах Гулии, Дракулауры и Клодин, родители которых утверждали, что знать ничего не знают о таинственном списке. При этом они так явно пугались, что по их реакции Робекка, Рошель и Венера заключили, что взрослым определенно что-то известно.

– Итак, Бек, запомни: всю говорильню берет на себя Рошель. Думаю, мы все согласимся, что притворяешься ты неважно, – наставляла Венера подругу, когда они поднимались на крыльцо дома Дьюса.

– Подумать только, когда-то я готова была упасть в обморок при одном упоминании имени Дьюса, а теперь я смотрю на него просто как на друга. Это удивительно. Когда ты влюблен, то ни за что не поверишь, что чувства могут ослабеть или вовсе исчезнуть, – закончила Рошель и позвонила в звонок.

Дверь открылась: на пороге стояла мать Дьюса, миссис Горгон, в длинном зеленом халате и огромных солнечных очках от Квако Шанель. Впрочем, девочки едва ли заметили очки, поскольку все их внимание сосредоточилось на голове миссис Горгон: вместо волос у нее росли оранжевые, желтые и красные змеи. Змеи оживленно кишели вокруг головы хозяйки, их чешуя отливала красным, точно заходящее солнце.

– Здравствуйте, юные леди, я могу вам помочь? – спросила миссис Горгон – доброжелательно, но довольно прохладно.

– Буу-jour[19], миссис Горгон, мы – Робекка, Рошель и Венера – друзья Дьюса.

– Ах да, конечно, я весьма наслышана о вас троих. К сожалению, Дьюса еще нет дома, но вы можете зайти и подождать, – сказала хозяйка с улыбкой, отступая в сторону и гостеприимно взмахивая рукой. – И, пожалуйста, зовите меня Медузой.

Робекку, Рошель и Венеру проводили в гостиную в стиле зубарокко, с арочными окнами и роскошными диванами, обитыми красной змеиной кожей.

– Прошу, присаживайтесь, – тепло улыбнулась Медуза гостям. – Могу я предложить вам традиционного английского чая?

– О, это было бы чудесно! Я даже могу вскипятить воду, если хотите, – сладким голосом предложила Робекка.

– Это очень мило с твоей стороны, но не стоит утруждать себя, – сказала Медуза.

Одна из змей прильнула к ее шее.

– Змеи порой такие неуправляемые, – посетовала хозяйка, шлепая змейку. – Они чем-то напоминают троллей: никогда никого не слушают.

С этими словами миссис Горгон скользящей походкой вышла из гостиной.

– Она très[20] утонченная, n’est-ce pas[21]? – обратилась Рошель к Венере и Робекке.

– Не то слово, – откликнулась Венера, открывая пресловутую фотографию в гробофоне.

– C ума сойти! – воскликнула Робекка, потом сглотнула. – Думаете, она сама сделала эту статую?

У камина стояла статуя летучей мыши – как живая, до мельчайших деталей.

– Выглядит и впрямь как настоящая, – заметила Венера, вставая, чтобы рассмотреть статую поближе.

– А, я вижу, вы заметили последствия маленького несчастья, случившегося на прошлой неделе, – сказала Медуза, внося в гостиную поднос с чаем.

– Она очень подходит к камину. – Рошель предприняла неуклюжую попытку скрыть их интерес к статуе.

– Иногда я забываю надеть солнечные очки, и тогда случаются такие вот неприятности. Но волноваться не о чем, через неделю-две она станет прежней, – заверила их Медуза, наливая Робекке чаю. – Девочки, к сожалению, Дьюс только что прислал мне сообщение: он задерживается из-за Клео. Вы же знаете мумий, к ним так легко привязаться.

– О, мы понимаем, – кивнула Венера. – Но, раз уж мы здесь, можно задать вам один вопрос?

– Конечно, – согласилась хозяйка, снова хлопая ладонью своих змей, чтобы те успокоились.

Венера подошла к миссис Горгон и положила на стол перед ней свой гробофон; та внимательно вгляделась в снимок.

– Хм… Очень странно, что нет имени Рамзеса, – едва слышно пробормотала мама Дьюса себе под нос.

– Pardonnez-moi? Что вы только что сказали? – с любопытством спросила Рошель, постукивая ногтями по металлическому журнальному столику.

– Ничего. Я ничего не сказала. А теперь, девочки, прошу прощения, но у меня много работы, – ответила Медуза, поднимаясь и возвращая Венере ее гробофон.

– Но если бы мы могли…

– Извините, но у меня больше нет времени на расспросы, – резко перебила Венеру Медуза.

После чего весьма решительно вытолкала Робекку, Рошель и Венеру из гостиной вон из дома.

Розовые вещевые шкафчики, стоявшие вдоль стен в залах Школы монстров, были покрыты плакатами, картинками и письмами, относящимися к похищению директрисы Бладгуд. Со дня ее исчезновения прошло больше трех недель, а никто до сих пор не представлял, где она сейчас и как остановить «стену нормалов». Школа медленно погружалась в атмосферу разочарования, уныния и страха.

Рошель шла по главному коридору, мимо плакатов с директрисой Бладгуд, как вдруг услышала знакомый голос, зовущий ее по имени.

– Эй, Рошель, подожди-ка, – сказал Дьюс, обгоняя толпу еле плетущихся по коридору зомби.

– Буу-jour, Дьюс, – тепло ответила Рошель. – Если ты насчет Сладости и Гадости, то я им сказала, что мы не сможем с ними заниматься до тех пор, пока директриса Бладгуд не вернется. Хотя должна сказать, что нахожу их внезапный интерес к учебе в высшей степени удивительным: во время уроков они едва ли слушали, что я говорю.

– Бедные Сладость и Гадость, пред лицом исчезновения директрисы Бладгуд крепость их духа сравнима разве что с алмазом.

– Согласно Этическому кодексу горгулий я должна уточнять неточную информацию; поэтому я бы хотела тебе сообщить, что, хоть алмаз когда-то и считался самым прочным камнем в мире монстров, то теперь он таковым не является. Ученые недавно обнаружили, что, оказывается, лонсдалеит и нитрид бора прочнее.

– В таком случае крепость духа Сладости, Гадости и других троллей пред лицом исчезновения директрисы Бладгуд сравнима разве что с лонсдалеитом и нитридом бора, – подмигнул Дьюс. – Они чувствуют себя так, словно подвели директрису Бладгуд и ее исчезновение – это их вина.

– Это полная нелепица. Тролли всего лишь должны следить за порядком в коридорах, они ведь не члены Монстрального разведывательного управления, – сказала Рошель, потом поглядела на часы. – Ненавижу убегать, едва начав разговор, но, как ты знаешь, я очень высоко ценю пунктуальность.

– Конечно, я просто хотел извиниться за то, что не успел вчера домой, чтобы встретиться с вами, девушками. Мне пришлось разнимать Клео и Торалей, они обе просто кипели от злости… Вообще-то зрелище было довольно жуткое.

– Ну, они ведь уже довольно долго вынуждены находиться вместе. К тому же обе горячие девицы.

– Ага, особенно когда до них доходит, что обе надели одинаковые рубашки, – покачал головой Дьюс.

– Могу себе представить, – вздохнула Рошель. – А ты не переживай из-за вчерашнего. Мы чудесно попили чаю с твоей мамой – она такая стильная и утонченная.

– Это кто стильная и утонченная? – прошипели за спиной у Рошель.

– Бу-ля-ля! Откуда вы взялись?

– Ты же меня знаешь, Рошель, я всегда рядом, – ответила проходившая мимо мисс Подлетыш и скользящей походкой двинулась дальше по коридору.

– Она очень странная, n’est-ce pas?[22] – пробормотала Рошель, обращаясь к Дьюсу.

– Определенно, – согласился тот. – Кстати, о странностях: вы ничего такого не говорили моей маме?

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Рошель, во рту у нее пересохло, как пересыхает летом мех оборотней.

– Когда я пришел домой, она вела себя как-то необычно, а потом я услышал, как она шепотом разговаривает по телефону.

– И о чем она говорила? – с любопытством спросила Рошель, нервно постукивая когтями по школьной сумке.

– Что-то про тебя, Робекку и Венеру: дескать, некое общество вас использует, чтобы вытянуть из нее информацию, – закончил Дьюс.

– Ах да. Наверное, она неправильно истолковала мои вопросы про то, как она украсила дом. Видимо, она подумала, что мы шпионим для других дизайнеров, – попыталась вывернуться Рошель, все громче скребя когтями по сумке.

– Всем известно, что ты худшая обманщица во всем мире монстров, и, похоже, так оно и есть. Честное слово, мне случалось видеть троллей, которые врали убедительнее тебя.

– Силь гуль пле, Дьюс, не говори никому о том, что услышал. Прямо сейчас я не могу ничего объяснить, так что тебе придется поверить мне на слово. Как думаешь, ты сможешь это сделать?

– Думаю, да, – улыбнулся Дьюс.

– Отлично, – ответила Рошель, снова глядя на часы. – А теперь мне и правда пора. Мистер Муммий может заволноваться, если я опоздаю на катакомбство.

Рошель помахала Дьюсу на прощание и повернулась, чтобы уйти.

– Рошель?

– Что? – ответила каменная горгулья.

– Ты забыла, что я тоже хожу на катакомбство?

– Бу alors[23]! Ну конечно, – с улыбкой кивнула Рошель.

Вдвоем они направились к украшенному позолотой лифту, чтобы спуститься в катакомбы.

Именно сегодня мистер Муммий был особенно говорлив, поэтому Рошель смогла рассказать Венере и Робекке о своем разговоре с Дьюсом только после урока. Как только зазвонил звонок, гранитная девушка жестом велела подружкам задержаться. Когда последние студенты отошли достаточно далеко и можно было не опасаться, что их услышат, Рошель быстро ввела Робекку и Венеру в курс дела.

– Интересно, о каком таком обществе говорила Медуза? – вслух подумала Венера, усаживаясь на стол в углу кабинета катакомбства.

Классная комната с каменными стенами, расположенная в подземной паутине туннелей, была на удивление живописна: заставленная разноцветной мебелью, изготовленной из костей, камней и веток.

– Как думаете, не могла же она говорить об Обществе клыков и меха? – прошептала Робекка и тут же быстро посмотрела на мистера Муммия – не услышал ли?

– Бек, Общество клыков и меха – это салон красоты, а вовсе не настоящее общество, – покачала головой Венера.

– Что же, она явно не имела в виду общество «Кусоловей», – добавила Рошель.

Мистер Муммий уже начинал посматривать на троицу с любопытством.

Замотанный в накрахмаленные бинты, поверх которых он носил твидовый костюм, их неизменно щеголеватый учитель подошел к троице.

– Девочки, я понимаю, вы, вероятно, расстроены тем, что сегодня не пришлось копать, но, поверьте, сегодняшняя лекция была очень важной. Обещаю, завтра вы по локти зароетесь в песок.

– Ой, дело не в этом, мистер Муммий. Мы просто потеряли счет времени, а со мной такое случается, конечно, постоянно. Ух! Почему я все время повторяю это жуткое слово «время»? Оно даже на слух ужасно, а произносить его и вовсе страшно! Ну вот, я опять это сделала! – забормотала Робекка, уставившись на учителя.

– Мистер Муммий, вы столько всего знаете и про мир монстров, и про Древний мир, не правда ли? – спросила Венера, ее виноградные лозы встали дыбом от любопытства.

Мистер Муммий всегда любил комплименты, особенно если хвалили его ум. Поэтому он склонил голову, безуспешно пытаясь выглядеть скромным, и кивнул.

– Венера, я, конечно, не фараон, но с отличием закончил Педагогический колледж имени царя Тутанхамона, а это один из лучших университетов в мире. Когда-то туда ходил сам Гилл Бейтс…

– То есть он его закончил? – спросила Рошель, во всем любившая точность.

– Нет… Он приезжал туда однажды… на встречу. Вообще-то я думаю, он мог просто заблудиться и зайти туда, чтобы спросить дорогу, – спокойно уточнил мистер Муммий.

– А вот мне постоянно приходится спрашивать дорогу, – пробормотала Робекка себе под нос. – Если бы только мой отец встроил в меня систему GPS-навигации…

– Вне зависимости от того, кто когда-то посещал ваш колледж, вы много знаете о мире, – снова сделала учителю комплимент Венера. – Вот поэтому я хочу задать вам вопрос.

– Венера, у горгулий сообщать о том, что ты собираешься задать вопрос, считается très[24] многословным, – заметила Рошель, вызвав у подруги улыбку.

– Аргумент принят, Рошель. Итак, мистер Муммий, вы когда-нибудь слышали про общество, способное нагнать страху на других монстров? – поинтересовалась Венера.

– И она не имеет в виду общество «Кусоловей», хотя все знают, какого страху могут нагнать на окружающих Клео и Торалей, – добавила Робекка, качая головой при одной мысли о печально известной парочке.

– Дайте подумать, – изрек мистер Муммий, потирая подбородок. – Было такое Общество безволосых оборотней, но от них уже много лет не слышно и рыка.

– Безволосые оборотни? – повторила за мистером Муммием Рошель. – C’est très bizarre[25].

– Общество безволосых оборотней было создано группой косметологов, которые надеялись заработать огромные деньги на удалении волос, – пояснил учитель.

– Еще что-нибудь? – не отставала Венера. – Может, что-то чуть более зловещее?

Мистер Муммий помедлил, звучно сглотнул, потом нервно огляделся.

– В чем дело, мистер Муммий? – спросила Рошель. – Вы боитесь, что кто-то подслушает нас?

– Как учитель, я не люблю повторять слухи и любые научно не подтвержденные факты. Как бы то ни было, к чему все эти расспросы?

– Мы готовим доклад по монстории про тайные общества, – быстро нашлась Венера.

– В таком случае я ни в коем случае не поделюсь с вами этой информацией. Нельзя допустить, чтобы студенты в своих академических работах ссылались на слухи, – сказал мистер Муммий и повернулся, собираясь уйти.

– Подождите! – в панике выпалила Робекка. – Вы не понимаете. Мистер Муммий, мы должны написать вымышленную историю, основанную на реальных событиях. Полагаю, это можно считать… исторической литературой?

– Ну, в таком случае, думаю, все в порядке, – сказал мистер Муммий, присаживаясь за стол. – В Древнем мире с давних времен ходят слухи о некоем тайном обществе, члены которого верили в иерархию монстров. Якобы некоторые виды важнее других.

– А до вас когда-нибудь доходили слухи об этом обществе в мире монстров? – спросила Рошель, постукивая острыми когтями по столешнице.

– Насколько мне известно, нет, но, к сожалению, мне многое не известно.

– Да, нам тоже, – пробурчала Венера.

Из катакомб Робекка, Рошель и Венера ехали в лифте молча: каждая обдумывала сказанное мистером Муммием. Мысль об иерархии монстров оказалось очень трудно принять, потому что девушек воспитывали в уверенности, что все монстры равны. Вообще-то троица никогда даже не слышала, чтобы кто-то ставил одних монстров выше других, если не считать слова Клео про ее тетю Неферию, которая будто бы считает одних монстров выше других.

– Рошель, улыбнись! Мисс Сью Нами сказала всем улыбаться! Сейчас же! – сердито рявкнул на горгулью Сладость, когда она вышла из лифта в главный коридор.

– Pardonnez-moi, Сладость, но у нас не полицейское государство. Я буду улыбаться, только если захочу, – с раздражением процедила Рошель.

– Мисс Сью Нами сказала, что все должны улыбаться. Больше никакой грусти! – объявил тролль и вразвалочку двинулся прочь по коридору.

– Итак, теперь она пытается втюхать студентам чувство счастья? – спросила Венера у Робекки и Рошель. – Похоже, она не понимает, что чем дольше отсутствует директриса Бладгуд, тем сильнее пугает студентов угроза стены. Я хочу сказать, этим самым утром я слышала, как Бланш и Роза ван Сангре планировали спилить клыки и говорить всем, что они нормалы, просто очень бледные.

– Это полная глупость, – громко заявила Рошель.

– Я знаю! Безобразие, да? – согласилась Венера.

– Вообще-то, Венера, я говорила о термине «втюхать». Сколько раз можно тебе повторять, что использовать такие словечки не следует? И, chérie[26], я это говорю только потому, что ты мой друг, и я хочу, чтобы ты употребляла слова правильно… – ответила Рошель, потом внезапно замолчала. – Regardez[27], что-то случилось с мадам Подлетыш!

Мисс Подлетыш опиралась на Цзинифайр Лонг – та медленно вела учительницу по коридору, поддерживая ее зеленым хвостом и золотистой рукой; казалось, преподавательница слишком слаба, чтобы идти самостоятельно.

– Ой, только посмотрите на это! – взвизгнула Робекка, указывая на платье мисс Подлетыш: край воздушного, цвета коралла, подола был неровно оторван.

– Забудь про платье, посмотри на ее волосы, – вторила ей Венера, рассматривая растрепанную прическу учительницы. – А ведь обычно они были уложены волосок к волоску.

– Может, она упала, – предположила Рошель. – Или пыталась отобрать еду у какого-то тролля? Они печально известные единоличники, когда дело касается гуляшей и выпечки с гнойной начинкой.

– Есть одна старинная кусыцюанская пословица: «Успешный план атаки требует тщательной подготовки», – говорила Цзинифайр с трудом передвигающей ноги учительнице, когда они проходили мимо Робекки, Рошель и Венеры.

– Елки-палки, что случилось? – окликнула их Робекка.

– Fūrén[28] Подлетыш в одиночестве прогуливалась по окраине города, какой-то нормал заметил ее и попытался похитить, – пояснила Цзинифайр.

– Я так испугалась. Он пытался меня похитить, прямо как директрису Бладгуд, – тихо проговорила мисс Подлетыш.

– Так это нормал сотворил такое с мисс Подлетыш? – с неподдельным изумлением переспросила Венера.

– Нет. К счастью, ей удалось добежать до ближайшего тернового куста, спрятаться там и переждать, пока человек не ушел за границу города, – объяснила Цзинифайр. – Разумеется, в терновых кустах полно колючек, отсюда такой растрепанный вид мисс Подлетыш.

– Шериф Фред говорит, тот человек был шпионом, подосланным, чтобы собирать о нас информацию. Конечно, он не ожидал, что его заметят, поэтому и попытался меня похитить, – простонала мисс Подлетыш.

– При всем уважении, мисс Подлетыш, почему вы так уверены, что нормал пытался вас похитить? Может, он просто хотел поболтать? – прямо спросила Рошель.

– Я знаю, вам страшно, и я бы всем сердцем хотела суметь развеять ваши страхи и сказать, что нормал просто хотел перекинуться со мной парой слов… но я не могу… – припечатала мисс Подлетыш. Потом смахнула одинокую слезу.

– Теперь нашей преподавательнице нужно отдохнуть, – заявила Цзинифайр и повела взъерошенную учительницу дальше.

Едва они отошли на приличное расстояние, Венера пробормотала, обращаясь к Робекке и Рошель:

– Какая-то дикая чушь.

– Экстренный выпуск: мисс Подлетыш чудом удалось сбежать от похитителей! – провозгласила Спектра Вондергейст, вплывая в холл с гробофоном в руке. – Следите за последними новостями в моем блоге!

Девушки пошли дальше по главному коридору и увидели, что перед Вампитеатром раздает рекламные листовки самая странная пара из всех возможных: Ки и мисс Сью Нами.

– Это еще что такое? – спросила Робекка, беря у Ки листовку.

– Несовершеннолетние сущности, завтра Оперетта выступит со своей новой песней «Верните раскрутецкую нашу директрису, нормалы». Я очень надеюсь, что это поможет поднять боевой дух, – заявила мисс Сью Нами, как нечто само собой разумеющееся.

– Поднять боевой дух? Судя по названию песни, ее цель – убедить всех в том, что директрису Бладгуд похитили нормалы, а мы все знаем, что это неправда, – возразила Венера действующей директрисе Школы монстров.

– Несовершеннолетняя сущность, от твоей правоты у меня аж зубы сводит. Но, как я знаю, нет смысла что-то отрицать без доказательств. Поэтому, пока суд да дело, я изо всех сил стараюсь поддерживать надежду в остальных несовершеннолетних сущностях.

– А он какое имеет отношение ко всему этому? – Робекка кивнула на Ки.

– Никакого. Просто подвернулся под руку, когда оказалось, что нужно поставить еще кого-то на раздачу листовок, – буркнула мисс Сью Нами. – Концерт состоится завтра во время обеда в Пожиральне. Надеюсь увидеть всех вас там, девочки.

– Шеф-повар готовит монстробарбекю, чтобы создать на концерте атмосферу настоящего Юга, – добавил Ки.

– Не бегать по холлу! – заорала мисс Сью Нами на какого-то оборотня и утопала восвояси.

– Она не слишком заморачивается насчет «до свидания», верно, – заметила Венера.

– Кто хочет перекусить? – обратился Ки к девушкам. – После общения с мисс Сью Нами я голодный как волк.

– Все хотят. К тому же нам нужно о многом тебе рассказать, – кивнула Робекка.

Пока друзья шли по городу, троица пересказала Ки беседу с мистером Муммием, поведав, что учитель рассказал им про тайное общество и, конечно же, о предполагаемом похищении мисс Подлетыш каким-то нормалом.

– Не только Школа монстров купилась на всю эту пропаганду про нормалов, – сказала Робекка, останавливаясь перед входом в «Пере-кусь».

Слева от двери висел огромный плакат, надпись на нем гласила:

– Ситуация определенно накаляется. Только посмотрите вокруг, – пробормотал Ки, указывая на нервных, подозрительно оглядывающихся, напуганных мужчин, женщин и детей, проходивших по улицам города.

– Батюшки мои, что же нам делать? Нельзя же просто стоять и смотреть, как наша школа и наш город разваливаются на куски! – взвизгнула Робекка, когда они с Рошель, Венерой и Ки уселись на ворсистый розовый диван в «Пере-кусе».

– Ты должна успокоиться, chérie[29], – посоветовала Робекке Рошель. – Одним скрежетом шестеренок делу не поможешь.

– Может, стоит покопаться в Гиблиохранилище: вдруг там есть что-то про это общество? – предложил Ки, глотнув кроко-колы.

– Где? – переспросила Робекка, забрасывая в рот длинный золотистый кусарик.

– Ты что, не помнишь Гиблиохранилище? Мы нашли там информацию о том, как справиться с шептанием! – напомнила Робекке Венера.

– Ах да, точно, – вспомнила металлическая девушка. – Секретная гиблиотека, спрятанная за Лабораторией совершенно чокнутого ученого.

– Думаю, это очень хорошая идея, Ки, – сказала Рошель, аккуратно разрезая кусарики ножом и накалывая на вилку.

– Что же, как говорится, куй железо, пока горячо, – решительно заявила Венера, поднимаясь с дивана.

– Кто говорит? – серьезно поинтересовалась Рошель.

– Монстры, – ответила Венера.

– Какие монстры?

– Просто монстры! – сердито выпалила Венера, и друзья направились к выходу из «Пере-куся».

Пройдя через наполненную пробирками и горелками Бунзена Лабораторию совершенно чокнутого ученого, четверка друзей добралась до подсобки, расположенной в самом дальнем конце помещения. В маленьком чуланчике имелась раковина, подставка для метлы, водопроводные трубы и больше ничего. Вообще-то, если бы они не знали, что искать, то вряд ли сумели отыскать Гиблиохранилище.

– Кто хочет взять на себя почетную обязанность? – спросила Венера Ки, Робекку и Рошель.

– Я, если никто не возражает, – сказала Рошель и сильно стукнула каменной ногой по дверному косяку.

Почти в ту же секунду послышался скрежет металла о металл, и с потолка опустилась толстая металлическая лестница.

– Я была бы trés contente[30] подняться по этой лестнице, но, как всем известно, гранит не тот материал, контакт с которым пройдет для нее бесследно, – честно сказала Рошель.

– Не волнуйся, я разберусь, – заверила ее Венера и, бдительно следя за лозами, начала подниматься по лестнице.

Забравшись под потолок, зеленокожая девушка проползла остаток пути и, согнувшись, протиснулась в каморку, навевающую мысли о клаустрофобии. Стены крошечного помещения размером метр на метр от пола до потолка были уставлены книгами в кожаных переплетах.

– Надеюсь, это займет не больше времени, чем требуется для фотосинтеза в темноте, – пробурчала себе под нос Венера и принялась просматривать корешки книг, пока не дошла до названия «Тайна тайных обществ».

У Венеры от волнения округлились глаза, и она попыталась вытащить книгу с полки. Вот только далеко отнести книгу от полки не удалось: том оказался прикован к стене. Разумеется, это было единственное средство, способное воспрепятствовать монстрам вынести ценные тома, а потом еще и забыть вернуть. Венера начала поспешно листать страницы, ища любые упоминания о каком-нибудь обществе Древнего мира, которое бы верило в иерархию монстров.

Минуты бежали одна за другой, прошел час, потом еще один, а дочь растительного монстра все корпела над древним фолиантом. Раздосадованная и расстроенная, она дважды захлопывала книгу, но, вспомнив о директрисе Бладгуд, тут же открывала снова. Девушка дошла до последней страницы, и у нее упало сердце. В книге не было ничего даже отдаленно похожего на описание, которое они получили от мистера Муммия. Возможно, это и впрямь всего лишь слухи.

Зачем было тратить столько часов на поиски того, чего даже не существует, подумала Венера. Рассерженная, она перевернула последнюю страницу, уже готовясь закрыть книгу, но в последнюю секунду заметила нечто, нацарапанное на развороте.

«ДОМЭ». Единственный способ защититься

от них – это обучать следующее поколение.

Научить их, что все монстры

созданы равными.

– Немного, но это хоть что-то, – пробормотала Венера, вытаскивая гробофон, чтобы сфотографировать надпись.

– «ДОМЭ»? Какое странное название для общества, – заметила Рошель на следующий день, пока троица ела монстробарбекю и ждала, когда Оперетта прибудет в «Пожиральню».

– Может, это название еще из Древнего мира? – предположила Венера.

– Или имя основателя? – размышляла Робекка.

Все вокруг встревоженно судачили о том, как накануне какой-то нормал чуть не похитил мисс Подлетыш.

– Я слышала, будто нормала так поразила ее красота, что он не помнил, что творил. Поэтому ей и удалось сбежать, – нервно рассказывала Клодин Лагуне.

– Я бы не была так уверена, подруга, – отвечала Лагуна. – Я слышала, что мисс Подлетыш была вынуждена использовать для защиты терновый куст.

– Я слышала то же самое, – встряла Фрэнки.

– Потому что ты же сама мне и рассказала, – засмеялась Лагуна.

– Ой, да, точно, – вздохнула Фрэнки. – Прости. Я так переволновалась, что всю ночь не могла глаз сомкнуть. Я все время думаю: кого они попытаются украсть в следующий раз.

Тут в «Пожиральне» наступила тишина, потому что двери распахнулись, и все увидели вставшую на дыбы Найтмэр, лошадь директрисы Бладгуд. Высокая, величественная, с блестящей синей шкурой и ярко-фиолетовой гривой, лошадь моментально привлекла всеобщее внимание. И хотя обычно животное страшно нервничало, сегодня оно, напротив, излучало удивительное спокойствие. Даже два тролля, дергающие Найтмэр за узду, ее не пугали, и лошадь спокойно вошла в «Пожиральню». Такая удивительная перемена поведения объяснялась исчезновением директрисы Бладгуд. Лошадь так хотела помочь вернуть свою хозяйку, что у нее просто не осталось времени на то, чтобы волноваться о своих проблемах.

– Сегодня Найтмэр впервые позволила кому-то, кроме директрисы Бладгуд, оседлать себя, – пробормотала Робекка, глядя на девицу, восседающую на спине животного.

Оперетта, дочь Призрака Оперы, ехала верхом довольно непринужденно. Одетая в джинсы и блестящую клетчатую рубашку, девушка казалась воплощением духа ретро, особенно в том, что касалось ее прически. Вишневого цвета кудри были уложены двумя завитками «виктори-роллс» над короткой прямой челкой в духе 1950-х годов – такие волосы трудно не заметить. Как и инкрустированный искусственными бриллиантами знак ноты в форме сердца вокруг ее глаза.

– Всем привет, сегодня я здесь, чтобы поделиться с вами песней про директрису Бладгуд, которая является сердцем и душой Школы монстров, – провозгласила Оперетта, так что услышали все собравшиеся в «Пожиральне».

Пока студенты и преподаватели тихонько перешептывались, Оперетта грациозно соскользнула с синей спины Найтмэр, вытащила из седельной сумки красную гитару и закинула ее на плечо.

– Согласно параграфу 58.5 Этического кодекса горгулий недопустимо держать домашний скот и лошадей в одном помещении с пищей, – прошептала Рошель, обращаясь к Венере и Робекке. – Не хочу, чтобы кого-то стошнило, поэтому предлагаю сказать мисс Сью Нами, n’est-ce pas?[31]

– Только если ты готова к тому, что все возненавидят тебя из-за испорченного концерта, – откликнулась Робекка, подталкивая Венеру в бок, побуждая что-то сказать.

– Я считаю, тебе не следует ни с кем делиться этой информацией, – решительно сказала Венера. – В конце концов, лошадь принадлежит директрисе Бладгуд. Ты же знаешь, как все здесь по ней скучают.

– Принято к сведению, – кивнула Рошель, глядя, как Оперетта поднимается на маленькую красную сцену, установленную в углу «Пожиральни». Несмотря на то что эту конструкцию соорудили только прошлой ночью, с нее уже свисали шелковистые нити паутины.

– Эй, мальчики и девочки! Хотя мне бы очень хотелось исполнить песню «Верните раскрутецкую нашу директрису, нормалы», но я не могу, – сказала Оперетта, имея в виду свою способность повергать слушателей в безумие одним своим голосом.

Затем девушка с сиреневой кожей нажала клавишу «Воспроизвести» на переносном аудиоцентре, заранее поставленном на сцену, и заиграла на гитаре.

– «В нашей школе она – сердце и душа, она просто звезда, она мегакрута», – пела под заблаговременно записанную фонограмму Оперетта.

– А голос у нее и правда приятный, – пробормотала Робекка.

– И на гитаре играет très[32] талантливо, – добавила Рошель.

– «Так верните раскрутецкую нашу директрису, нормалы!»

– Посмотрите на лица окружающих, песня им ужасно нравится, – сказала Венера, заметив, что глаза всех присутствующих заволокло мечтательной дымкой.

– Спасибо, спасибо большое! – выкрикивала Оперетта, допев песню. – А теперь, прошу прощения, мне пора съесть подрумяненный бутерброд с арахисовым маслом и бананом.

– Мне не хватает директрисы Бладгуд, – прорыдала Фрэнки, размазывая слезы по нежно-зеленым щекам.

– Мне тоже, – с чувством пробормотала Дракулаура, обнимая Фрэнки.

– У меня такое чувство, будто мое сердце проглотила акула, – проговорила Лагуна, качая головой. – Лучше бы нынешняя ситуация изменилась, потому что мы нуждаемся в директрисе Бладгуд. Она нужна нам, чтобы прекратить всю эту чушь со стеной. Я хочу сказать, разве нормалы не понимают, что морские обитатели не могут жить взаперти на земле?

– Эта песня была бы намного лучше, если бы ее спела я. Я ведь замекошчательная певица, – похвасталась Торалей, сидевшая под руку с Клео.

– Замекошчательная? Уж скорее ужаснокошная, – поддела ее мумия.

– Я не позволю им тебя забрать! – воскликнул Худьюд, с разбегу обнимая Фрэнки.

– Спасибо, Худьюд, – пробормотала Фрэнки. – Но что ты будешь делать, если нас всех здесь запрут?

– Предполагаю, что это против всех твоих принципов, Рошель, но я думаю, нам нужно пойти на чердак, даже если мы из-за этого опоздаем на урок. Нужно выяснить, что написано в остальных бумагах. Нужно докопаться до сути, узнать, что замышляют мисс Подлетыш и ее сообщники, – сказала Венера. – Мы нужны Школе монстров.

– Действительно, ты права: опоздать на урок – это идет вразрез со всем, во что я верю. Что же до лошади в Пожиральне, я чувствую, что ввиду смягчающих обстоятельств можно сделать исключение, – торжественно ответила Рошель.

– Полагаю, это значит, что мы идем на чердак… снова, – нервно пробормотала Робекка.

Трио направилось к выходу из «Пожиральни».

Когда прозвенел звонок, означающий конец обеда, Робекка, Рошель и Венера украдкой двинулись к лестнице на чердак. Девушки медленно поднимались по холодным каменным ступеням, все еще вспоминая страх в глазах одноклассников. Каждая втихомолку надеялась, что Вайдоны нет дома. Потому что в противном случае они совершенно не представляли, что делать дальше.

Рошель прорезала паутину, просунула в дыру голову и спустя несколько секунд высунулась обратно с улыбкой от уха до уха. Вздохнув с облегчением, Венера и Робекка быстро последовали за подружкой в необыкновенную комнатку. Девушки снова восхитились мастерством Вайдоны, несколько секунд рассматривая изящные кружевные вещи, разбросанные вокруг.

– Вперед, – поторопила остальных Венера, – возможно, у нас мало времени.

Потом девушка с зеленоватой кожей осторожно заправила виноградные лозы в рукава, приподняла ковер и принялась ощупывать деревянный пол в поисках поднимающейся доски.

– Нашла, – воскликнула она через несколько секунд, поднимая доску.

– Не понимаю, – пролепетала Робекка, уставившись в тайник.

– Я тоже, – пробормотала Венера, вытаскивая единственный лист бумаги. – В прошлый раз здесь было не меньше шести-семи страниц.

– Évidemment[33], она успела их перепрятать или выбросить, – ответила Рошель, наклоняясь и заглядывая в маленький темный тайник. – Бу-ля-ля, глазам своим не верю.

– Тогда дай нам посмотреть! – пискнула Робекка.

Рошель вытащила из щели в доске обрывок ткани кораллового цвета и показала его Венере и Робекке.

– Разорванное платье мисс Подлетыш, – пробормотала Венера. – Какой-то нормал пытался ее похитить, как же! Она порвала платье здесь, а потом выдумала историю с похищением!

– Я думаю, этот тайник здесь не для того, чтобы что-то прятать, это что-то вроде почтового ящика. Вайдона и мисс Подлетыш обмениваются информацией, оставляя здесь послания, – пояснила Рошель и тут же случайно разорвала клочок ткани острыми когтями.

– Но зачем оставлять друг другу записки, если можно просто спокойно поговорить лицом к лицу? – поразилась Робекка.

– Личная встреча всегда сопряжена с определенной долей риска. Их могли подслушать или увидеть вместе. К тому же у них разный график, – пояснила Рошель, а Венера наклонилась и схватила лист бумаги.

– «Встреча состоится в четверг, в 12.01 ночи за густой рощей меховых деревьев. Следи за нами внимательно», – прочитала Венера вслух.

– Следи за нами? – повторила Рошель. – Это подразумевает, что кто бы ни написал это письмо, он тоже будет ждать встречи. Иначе он или она просто написал бы «следи за ними».

– Батюшки! И какие у нас соображения? Зачем нужна эта встреча? – нервно пробулькала Робекка.

– Не знаю, но завтра ночью в 12.01 мы это выясним, – ответила Венера.

– Так, девушки, давайте уйдем отсюда, пока она не вернулась, – сказала Рошель, направляясь к двери. – Если поторопимся, еще можем успеть на домогадство вовремя.

После домогадства и оставшихся уроков подружки наскоро перекусили в Пожиральне и пошли обратно в Покои Крови и Моркови. Хотя все трое радовались, что наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, они не могли дождаться, когда же закончатся следующие двадцать четыре часа.

– Венера, в последнее время я много думала о Чюли, – сказала Рошель, забираясь в кровать.

– Я рада, что кто-то наконец-то понял, как цветуще прекрасен мой растительный человечек, – откликнулась Венера, поливая своего питомца водой и подмигивая.

– Я думаю, нам стоит отправить его к знакомому Ки, который проверяет зрение. Пара очков помогла бы Чюли отличать еду от друзей. Точнее, отличать еду от Ру и Пенни, – с улыбкой закончила Рошель, пребывая в твердой уверенности, что идея будет полезна для всех заинтересованных сторон.

– Рошель, Рошель, Рошель, – с надрывом повторила Венера, ставя на место лейку и пристально глядя на облаченную в пижаму подругу. – За свою жизнь Чюли пережил примерно восемь пар очков, четыре из которых точно были его.

– Je ne comprends pas[34]. Что значит «пережил»? – спросила Рошель.

– Думаю, Венера хочет сказать, что он их съел, – пояснила Робекка, укладывая мрачную Пенни с собой в кровать.

Солнце только-только взошло, когда Робекку разбудило шуршание бумаги, которую подсовывали под дверь Покоев Крови и Моркови. Девушка рывком села в кровати. Робекку внезапно охватило знакомое чувство, будто она куда-то опаздывает, из глаз у нее пошел пар, и она соскочила с постели. Однако медная девушка не успела еще толком проснуться и уронила свою механическую пингвиниху на пол. А поскольку Пенни была сделана из металла, раздался громкий звук падения, разбудивший Рошель и Венеру.

– Растениям нужен сон, – пожаловалась Венера из-под светло-желтой маски для сна.

– Ты никуда не опаздываешь! Силь гуль пле, вернись обратно в кровать! – попросила Рошель, не открывая глаз.

Прожив два семестра в одной комнате с Робеккой, Рошель и Венера уже привыкли к ее разногласиям со временем.

– Прыгающий Юпитер! А я-то уже собиралась намазаться маслом и бежать в класс! – воскликнула Робекка, тряся головой и задаваясь вопросом: заработают ли когда-нибудь ее внутренние часы.

– Сон… очень… важен… для… растений… – проурчала Венера, зарываясь в одеяло.

– А это что такое? – спросила Робекка, только сейчас заметив лежащую у двери бумажку. – Кто-то подкинул нам записку!

– Записку! – вскрикнула Венера, выпрыгивая из постели. – В последнее время записки в Школе монстров – это не слишком добрый знак!

– Je suis d’accord, я согласна, – поддержала Рошель, откидывая одеяла.

Едва не столкнувшись лбами у двери, Рошель и Венера смотрели, как Робекка медленно разворачивает хрустящий лист бумаги.

– От напряжения я становлюсь complètement[35] timbré[36]! Просто схожу с ума! Силь гуль пле, открой, наконец, эту записку! – потребовала Рошель.

– Дорогие члены клуба «Кусоловей», в соответствии с принятым ранее решением прошу всех надеть разработанные Клодин футболки «Поймали Бладгуд?» на День фотографии. Несмотря на то что все мы надеялись на возвращение нашей директрисы, она до сих пор не вернулась. Так давайте же наденем эти футболки, как свидетельство нашей тоски по ней. Искренне ваши, Дракулаура и Фрэнки, сопрезиденты общества «Кусоловей».

– Не могу поверить, что День фотографии уже настал, – сказала Венера, а Ру прыгала у ее ног.

– А мы все еще понятия не имеем, где держат директрису Бладгуд, – вторила ей Робекка, пуская пар из ноздрей.

– Кто знает? Может быть, понаблюдав за сегодняшней встречей, мы это выясним, – добавила Рошель.

– Батюшки мои, вы же не думаете, что кто-то из родителей наших друзей причастен к исчезновению директрисы, правда? – спросила Робекка подруг.

– Не знаю. И, возможно, этот кто-то не один, может, причастны они все. Пока трудно сказать, – ответила Венера.

Хотя в Школе монстров все еще царило тревожное настроение, обладающие чувством стиля девушки и юноши сделали все возможное, чтобы в День фотографии выглядеть остраховательно. Фрэнки заново сшила части своего тела серебристой шелковой нитью, которая красиво поблескивала на солнце. Дракулаура перед сном приклеила на зубы отбеливающие полоски, чтобы улыбка стала белоснежной. Желтые зубы, особенно клыки, были больной мозолью многих вампиров, но никто так не переживал из-за них, как Дракулаура. Она твердо верила, что желтый цвет не идет ее алебастровой коже и черно-розовым волосам.

Лагуна использовала соляной скраб и наложила маску из водорослей, чтобы кожа лица стала мягкой и увлажненной, словно она только что вышла из океана. Худьюд закрепил нитки, на которых держались его глаза-пуговицы, заодно достигнув эффекта мини-подтяжки лица. Роза и Бланш ван Сангре проспали на час дольше обычного, потому что считали, что ничто так не способствует поддержанию красоты, как отдых. Тыквенные головы намазались маслом, чтобы блестеть на фотографиях. Клео замоталась в золотые бинты. Торалей расчесывала мех на двадцать минут дольше обычного. Оперетта отполировала искусственные бриллианты на своем нотном знаке, а Дьюс устроил своим змеям пилинг, чтобы сбросили старые чешуйки.

В свете ужасающих событий, случившихся в городе, самый престижный фотограф Сейлем – призрак СиСи Тру предложила сделать портретные снимки учеников Школы монстров. И хотя никто не сказал бы, что она очень мягкосердечная дама, ей хотелось подарить студентам какое-то хорошее воспоминание, которое у них осталось бы после того, как нормалы окружат город стеной.

С ног до головы затянутая в черную кожу, бодро сверкающая ярко-красной помадой и золотыми серьгами, СиСи больше походила на рок-звезду, чем на фотографа, впрочем, это распространялось и на ее поведение.

– Эй! Вы там! – рявкнула СиСи, щелкая пальцами. – Кофе-латте без пены, обезжиренный, сверху посыпать щепоткой корицы. А если у них нет обезжиренного молока, пусть смешают одну часть цельного молока с двумя частями воды. Только если это отфильтрованная вода. Потому что я не пью водопроводную, ясно?

– Совершеннолетняя сущность, я – действующая директриса этой школы, а не ваш личный ассистент, – ответила мисс Сью Нами, но СиСи уже расхаживала по газону перед фасадом школы.

– Я вас не слушаю, но не принимайте на свой счет, потому что я не слушаю никого, кроме себя. О, и кофе мне нужен сейчас же, немедленно, еще пять минут назад. Ясно? Отлично. До скорого, – на одном дыхании выпалила СиСи, после чего отвернулась и принялась собирать свой штатив.

Раздосадованная поведением фотографа, мисс Сью Нами на всех парах помчалась прочь, по пути сбив двух зомби и одного морского жителя. Она терпеть не могла, когда ей указывали, что делать (кроме разве что директрисы Бладгуд).

Взлетев на крыльцо школы, влагосодержащая дама притормозила, завидев Робекку, Рошель и Венеру, которых взяли в кольцо недовольные грязные тролли.

– В последний раз говорю, дайте нам пройти, – пропыхтела Венера, но тролли мотали головами, так что их жирные волосенки развевались.

– Вы трое! Попались! У вас большие неприятности! Мы рассказать шерифу Фреду! – орал один из троллей, его грязные отвислые щеки дрожали.

– Сначала этот ужасный призрак, теперь еще и тролли! – проворчала мисс Сью Нами, приближаясь к стае крепких созданий, окруживших Робекку, Рошель и Венеру.

– Мисс Сью Нами! – завопила Робекка, и из ушей у нее пошел пар. – Пожалуйста, помогите нам! Эти тролли ни в какую не хотят нас слушать! И я боюсь, что если они не отойдут, то испортят наши особые футболки с надписью «Поймали Бладгуд?».

– Тролли! Вы работаете на меня, а это значит, вы должны рассказать мне, что здесь происходит, – приказала мисс Сью Нами, уперев руки в бока.

– Они воруют из Школы монстров! Ворюги! Плохие девчонки!

– Воруют? – недоверчиво переспросила мисс Сью Нами.

– Ага. Волосатый видел, как они крались с чердака несколько минут назад, – заявил один из троллей, размахивая лапой перед лицом Рошель.

– Я бы с огромной радостью пожертвовала вам щетки для ногтей и пилочки, если бы вы, ребята, ими воспользовались, – сказала Рошель, отшатываясь при виде удручающего зрелища троллевых ногтей.

– Несовершеннолетние сущности, это правда? Вы действительно воруете у вашей собственной школы?

– Non! Absolument pas![37] – серьезно заявила Рошель, явно оскорбленная таким обвинением. – Ни одну горгулью вот уже триста лет не обвиняли в воровстве! Это complètement абсурд!

– Значит, вы не ходили на лестницу, ведущую на чердак? Вы утверждаете, что Волосатый ошибается, что за густой порослью волос он не очень хорошо видит? Или он просто старый выдумщик? – наседала мисс Сью Нами.

– Ну… – нервно проговорила Рошель.

– Да, мы были на лестнице, ведущей на чердак, но мы ничего не крали, – объяснила Венера.

– Несовершеннолетним сущностям не положено ходить на лестницу, ведущую на чердак. Так что же заставило вас троих нарушить правила и отправиться туда под угрозой наказания в виде заключения в не-темницу?

Венера помолчала и поджала губы, пытаясь решить, какую часть правды можно открыть мисс Сью Нами. Пусть влагосодержащая дама и продемонстрировала недоверие к мисс Подлетыш, Венера считала неразумным строить предположения. Она решила, что будет умнее подождать, пока они не поймут наверняка, что происходит.

– Мы пошли на чердак, потому что Пенни, пингвиниха Робекки, убежала, – выпалила дочь растительного монстра.

– Что? – не подумав, возмущенно вскричала Робекка, но тут же сообразила, что это лишь предлог, призванный оправдать их прогулку на запретную территорию. – Это… происшествие очень сильно на меня подействовало. Я не могла найти мою дорогую, чудесную любимицу целых… двадцать минут.

– Наверное, со стороны кажется, что это не так уж и долго, но на самом деле это ужасно долго, – добавила Рошель. – Особенно для девушки, у которой напрочь отсутствует чувство времени.

– Что ж, хорошо. Тролли, можете их пропустить, – проворчала мисс Сью Нами. – Несовершеннолетние сущности, имейте в виду: если я снова поймаю вас на лестнице, ведущей на чердак, следующий семестр вы проведете в не-темнице.

– Да, конечно, мисс Сью Нами, – виновато кивнула Рошель, потому что больше всего на свете не любила врать.

– Ах да… Мне не нравится эта фотограф-призрак… совсем не нравится, – сварливо добавила мисс Сью Нами.

– Вы думаете, она dangereuse[38]? – нервно хмурясь, спросила Рошель.

– Нет, просто раздражает. Примерно как бобр, – процедила замдиректора сквозь зубы.

– Как что? – с любопытством переспросила Рошель.

– Знаешь, такие мерзкие маленькие животные с длинными зубами, со склонностью к постройке плотин, из-за которых разливаются реки, – пояснила мисс Сью Нами, потом без лишних слов умчалась прочь.

СиСи Тру начинала каждый сеанс одинаково бесцеремонно: оглядывала монстра с ног до головы, дергала за одежду, критиковала прическу, время от времени стирая или накладывая макияж. Стоило ей посмотреть на девушку или юношу, она уже знала, под каким углом их лучше снимать, как распределить свет, стоит ли им показывать клыки и так далее. Однако при всем своем таланте СиСи была нетерпеливой, помешанной на своей персоне, а порой и грубой.

– Расстегните куртку, посмотрите налево, расслабьте плавник, поднимите правую бровь, разгладьте чешую, улыбку меньше, улыбку шире, замрите, – отбарабанивала СиСи, потом пару раз щелкала фотоаппаратом. – Хорошо, вставайте! Идите! Следующий!

– Здравствуйте, мисс Тру, знакомство с вами – большая честь. Я – Фрэнки Штейн, сопрезидент общества «Кусоловей»…

– Садитесь, неограненный изумруд. Вас нужно отполировать. Немедленно. Уберите волосы назад. Сотрите блеск с губ.

– Но…

– Они отвлекают взгляд от вашего зеленого цвета лица, а лучше зеленого цвета только золотой. Сдвиньтесь на пять сантиметров вправо. Теперь на сантиметр влево.

– Что?

– Не разговаривайте. Закройте рот. Улыбнитесь. Вот так, хорошо. Готово. Теперь идите! – твердо приказала СиСи, жестом подзывая следующую жертву.

– Это так клево: встретить фотографа вашего калибра, или хоть какого-то калибра. Понимаете, когда я была демонтирована, камеры еще даже не изобрели, – сказала Робекка, усаживаясь на табурет.

– Уберите эту медную штуку.

– Медную штуку? А, вы имеете в виду Пенни. Только она вовсе не «медная штука», она мой друг и просто обожает, когда ее фотографируют. Конечно, по ней этого не скажешь, потому что она вечно хмурится, но поверьте, это правда.

– Отпустите металлическую штуку. Вытрите нос. Закрутите посильнее заклепку на правом колене. Обопритесь подбородком о левую руку.

– Что это было? Вы так быстро говорите, что я вас с трудом понимаю! – потрясенно забормотала Робекка.

– Правую руку на бедро, левая под подбородком, глаза широко открыты. Вот так. Готово. Следующий!

Хотя прошло всего несколько минут, Робекка уже забыла о Пенни. Вообще-то, если бы она не споткнулась о механическую птичку, слезая с табурета, то, скорее всего, так и ушла бы без нее. А Пенни ужасно не любила, когда ее где-то забывали.

Крепко зажав Пенни под мышкой, Робекка пошла к ждавшим ее Рошель и Венере. Однако не успела она подойти к подругам, как заметила табличку с аббревиатурой «Накабпогазнеход» («На каблуках по газону не ходить»). Все ее поршни интенсивно заработали, потому что ей в голову пришла одна идея. Что, если «ДОМЭ» вовсе не имя основателя тайного общества и даже не само название, а аббревиатура названия?

– Девушки! А вдруг «ДОМЭ» – это тоже аббревиатура? – выпалила Робекка, вприпрыжку подбегая к Рошель и Венере.

– Конечно, это возможно, – сказала Рошель. – Но нам от этого мало проку, если только ты не знаешь, как она расшифровывается.

– Батюшки мои, а я-то думала, на меня снизошло озарение! – разочарованно пробормотала Робекка.

– Больше похоже на половинку озарения, – пошутила Венера. – Как прошла фотосессия?

– Может, СиСи Тру и знаменитый фотограф, но она начисто лишена чувства такта, – покачала головой Робекка. – Прямо как дикобраз с воздушным шариком.

– Может быть, у СиСи нет чувства такта, потому что она в свое время не получила музыкального образования и не знает о тактах и нотах? – вступилась за фотографа честная Рошель.

– Рошель, Рошель, – вполголоса пробормотала Венера.

– Да, Венера, Венера? – откликнулась Рошель, но тут СиСи поманила ее рукой.

Оглядев каменную девушку с ног до головы, СиСи подняла табурет и отодвинула на пару метров.

– Вы будете стоять. Горгульи вечно ломают мои табуреты. А теперь расслабьте плечи. Потрите щеки. Ну же, девушка, поживее, – рявкнула СиСи на одном дыхании.

– Боюсь, я не могу быть поживее, потому что я неживая. Вообще-то я думала, для вас это будет очевидно, ведь вы и сама призрак, а не живое существо, – ответила Рошель.

– Накройте рот обеими руками, – велела СиСи болтливой девушке.

– Вот так? – спросила Рошель, зажимая рот ладонями, так что ее голос звучал приглушенно.

– Отлично. Готово. До свидания.

– Силь гуль пле, мадам Тру. Нельзя, чтобы на фотографии в школьном альбоме я закрывала рот руками, – умоляюще обратилась Рошель к фотографу.

– Следующий!

– Мадам Тру…

– Следующий!

– Согласно Этическому кодексу горгулий клиент всегда прав, разумеется, кроме случаев, когда он ошибается, а в данной ситуации это не так. Поэтому, пожалуйста, не могли бы вы сфотографировать меня заново?

– Следующий!

– Хорошо, в таком случае вы не оставляете мне выбора. Мне придется написать очень нелестный отзыв в «Смертелист»!

Некоторое время спустя девушки ужинали в «Пожиральне» и болтали, как вдруг в дальнем углу помещения раздалось какое-то бормотание. И если сначала говорящий был спокоен, к тому времени как голос донесся до Робекки, Рошель и Венеры, он сорвался на истерический визг.

– Мисс Подлетыш нашла под своей дверью письмо с предупреждением о том, что в следующий раз ей не уйти! И что нас всех переловят после того, как построят стену! – в ужасе взвизгнула Фрэнки, обращаясь к Дракулауре.

– Что же нам делать? Ни у Школы монстров, ни у всего города Сейлем недостаточно сил, чтобы противостоять нормалам! Мне наплевать на то, что говорят мои родители. Мне кажется, шериф Фред не понимает, в какой мы оказались опасности! – воскликнула Дракулаура, нервно дергая себя за собранные в хвостики волосы.

– Мне очень жаль, что приходится это говорить, но, думаю, ты права, – добавила мисс Подлетыш в своей обычной спокойной манере. – Чтобы сражаться с нормалами, нам понадобится помощь.

– Мои волосы! Мои прекрасные волосы! Они уже никогда не будут сиять, как прежде! Нормалы ни за что не позволят нам доставать хорошую краску для волос!

– Pardonnez-moi, мадам Подлетыш, – обратилась Рошель к драконице, как всегда одетой с иголочки. – Нельзя ли нам взглянуть на письмо?

– Мне ужасно жаль, но я уже передала его шерифу Фреду, – ответила мисс Подлетыш, поворачиваясь, чтобы уйти. – Ой, и на вашем месте я была бы осторожнее, девушки, ведь, как я и сказала шерифу Фреду, они следят за нами… готовятся нанести следующий удар…

Как только мисс Подлетыш величественной походной отошла на приличное расстояние, Венера сделала Робекке и Рошель знак наклониться поближе. Дочь растительного монстра тяжело вздохнула и заявила:

– Она уверена, что все перепуганы, и решила повысить ставки.

– Нужно выяснить, что она затевает, – воскликнула Рошель, постукивая когтями по каменной щеке.

– Возможно, понаблюдав за сегодняшней встречей, мы это выясним, – с надеждой сказала Робекка. – И все-таки, неужели мне одной кажется, что встреча в лесу в полночь – это как начало фильма ужасов?

На небе низко висела полная луна, заливая серебристым светом ветви меховых деревьев. В лесу за школой стрекотали сверчки, копались в земле жуки, летучие мыши хлопали крыльями, и все эти звуки складывались в целую симфонию. Замаскировавшись под грудой опавших ветвей, Робекка, Рошель, Венера и Ки тихонько сидели в засаде.

Венера, Рошель и Ки бдительно несли дозор, внимательно следя за часовой стрелкой, которая уже приближалась к цифре 12. А вот Робекка, всегда бывшая не в ладах со временем, заснула, примостившись между колючими ветвями меховых деревьев. Впрочем, если у вас медная кожа, можно не переживать о царапинах.

– Робекка быстро засыпает, – прошептал Ки, обращаясь к Рошель и Венере. – А уже почти пора. Мне ее разбудить?

– Не-а. Пусть спит. У нас и так есть пять глаз и шесть ушей, так что изменит еще одна пара того и другого? – пояснила Венера и тут услышала знакомый звук шагов: кто-то шел по толстому ковру из сухих листьев.

Первой пришла мама Гулии, миссис Йелпс: как все зомби, она двигалась очень медленно. Затем на поляне появилась тщательно расчесанная пара – мистер и миссис Вульф; локоны миссис Вульф красиво блестели в лунном свете. Следом за парой подтянулся мистер Штейн, руки-ноги которого производили изрядный шум, пока он шел через лес. Несколько секунд спустя будто из ниоткуда появился Дракула, театральным жестом вскинув руки, так что полы плаща взметнулись вверх.

– Зачем это вы напялили плащ? – хихикнул мистер Вульф. – Это немного избито, вы так не считаете?

– Я знаю, но выбор стоял между ним и мантией. Как вы знаете, у меня в гардеробе довольно мало черной одежды, – объяснил мистер Дракула.

Тут появился мистер де Нил в черном-пречерном костюме; на плече у него сидел кот породы сфинкс.

– Это что, шутка, Рамзес? Ты притащил с собой кота? – усмехнулся мистер Штейн.

– Для вас я – Ваше Царское Величество, – высокомерно ответствовал мистер де Нил.

– Уж скорее Ваше Царское Гнусничество, – тихонько пошутил мистер Штейн.

– Это не смешно! – взревел Рамзес. – Персона моего происхождения заслуживает лучшего, нежели ваши жалкие потуги на юмор.

– У нас мало времени, – заметил мистер Вульф, и тут за плотным строем меховых деревьев замелькали красные и синие огни.

– Что происходит? – зашептала Венера, обращаясь к Ки и Рошель.

Но прежде чем кто-то из них успел ответить, оглушительно взревела сирена, так что казалось, что у всех, кто находился в радиусе ста метров вокруг, должны лопнуть барабанные перепонки.

– Закрой Робекке рот! – обратилась Венера к Рошель.

– Но у меня руки грязные!

– Где это я… – невнятно пробормотала Робекка, глаза ее разом распахнулись.

Ки, как самый преданный друг Робекки, быстро протянул мягкую белую руку и накрыл холодный медный рот девушки. В считаные секунды территория вокруг Школы монстров наполнилась черно-белыми полицейскими машинами.

– Врассыпную! Врассыпную! – прошептал мистер Вульф, схватил жену за руку и бросился в лес.

Мистер де Нил, миссис Йелпс, мистер Штейн и Дракула последовали их примеру и под аккомпанемент сирены исчезли в лесной чаще.

– Смотрите, вон шериф Фред и суперинтендант Петра, – прошептал Ки, по-прежнему зажимая Робекке рот.

– Что же привело сюда шерифа Фреда, суперинтенданта Петру и всех этих полицейских в такой час? – вслух размышляла Рошель, потирая подбородок.

– Что-то важное, – пробормотала Венера.

– По-видимому, мы скоро это выясним, – сказал Ки, глядя, как шериф Фред и целый батальон полицейских мчатся к воротам школы.

Синие и красные огни метались в темном небе, громко трещали полицейские рации, и звук далеко разносился в безветренной ночи. К главному входу Школы монстров медленно шествовали трое или четверо помощников шерифа – все как один зомби.

– Можете себе представить, как эти зомби ловят преступников? – спросила Венера, наблюдая, как помощники шерифа еле-еле передвигают ноги.

– Думаю, можно с уверенностью сказать, что если дело доходит до погони, шериф использует оборотней и других, более энергичных монстров, – ответил Ки.

– Возможно, шериф наконец-то узнал о преступлениях мисс Подлетыш? Может, он здесь, чтобы ее арестовать? – с надеждой спросила Робекка друзей.

– C’est possible[39], – ответила Рошель. – А может быть, они здесь потому, что выяснили, где сейчас держат директрису Бладгуд?

– Так разве это не круто? Ух ты, стоило только подумать о старой доброй безголовой директрисе Бладгуд, как все мои поршни заработали на полную катушку!

Сначала послышался звук шагов, а потом из главного входа появилась толпа помощников шерифа. Двое, четверо, потом шестеро, потом восемь, потом десять затянутых в форму монстров шагали вниз по ступеням.

– Где же шериф Фре… – заговорила было Венера, а потом заметила шерифа. Точнее, сначала увидела его обширный живот, а потом и все остальное. Рядом с шерифом Фредом шла гибкая фигура с ярко-оранжевыми волосами, с шестью руками, и все они были сведены за спиной и закованы в наручники.

– Это же паучиха, – пробормотал Ки, увидев Вайдону.

– Значит ли это, что шериф Фред выяснил, на кого она работает? – спросила Робекка.

– Не думаю. Если бы они это выяснили, то арестовали бы и мисс Подлетыш, – уверенно сказала Венера, наблюдая, как шериф Фред сажает Вайдону на заднее сиденье машины.

– Мадам Подлетыш очень умная женщина. Не удивлюсь, если она использовала свои уловки, чтобы свались всю вину на одну Вдовну, – сказала Рошель, постукивая когтями по ветке, так что у ее ног потихоньку росла горка опилок.

Одна за другой полицейские машины отъехали от здания школы, и оно вновь погрузилось в темноту. Не зная, что ночь грядущая им готовит, и что делать дальше, четверка друзей направилась обратно к школе.

– Если бы только летучие мыши могли нам рассказать, что они видели, – пробормотала Робекка, глядя вверх на маленьких черных существ, летающих туда-сюда в поисках добычи.

– Слушайте, давайте проверим чердак, – бесстрашно предложила Венера.

– Mais non[40]. Они не забрали мисс Подлетыш, так что велика вероятность того, что она сейчас там, – заметила разумная Рошель.

– Ага, уничтожает информацию, – пробормотала Венера, разочарованно качая головой.

Бум, плюх, бум, плюх! Из-за угла вышла мисс Сью Нами, одетая в неприглядный пластиковый халат и шапочку для душа, и натолкнулась прямо на четверку друзей.

– Несовершеннолетние сущности, покидать спальни ночью строго запрещено школьными правилами. А вы знаете, как я отношусь к школьным правилам.

– Силь гуль пле, мисс Сью Нами, вы знаете, как серьезно я отношусь к правилам. Я даже осмелюсь сказать, серьезнее, чем вы. В конце концов, у меня есть целый Этический кодекс, а у вас всего несколько страниц школьных правил, – пустилась в объяснения Рошель.

– Рошель, думаю, сейчас не самое подходящее время для соревнования «у кого больше правил», – посоветовала Венера каменной девушке.

– Вы четверо, сию же секунду возвращайтесь по комнатам, – приказала мисс Сью Нами.

– Но мы никак не сможем оказаться в спальнях в эту самую секунду. Нам понадобится хотя бы тридцать-сорок секунд, чтобы дойти до наших комнат, – ответила Рошель как ни в чем не бывало.

– Если бы меня не торопили более серьезные дела, я бы выписала вам всем направления на отбывание наказания! – проворчала мисс Сью Нами.

– Вы имеете в виду паучиху на чердаке? – поинтересовалась Венера.

– Откуда вы о ней знаете? – спросила мисс Сью Нами, ее глаза расширились от любопытства.

– Мы шли за нитями паутины, а они вели на чердак, – ответила Венера.

– Умно, очень умно, – сказала мисс Сью Нами, потом по-собачьи встряхнулась. Хотя на влагосодержащей женщине был пластиковый халат и купальная шапочка, все вокруг оказалось забрызгано водой.

– Эта дамочка-фотограф со всеми ее закидонами, – проворчала мисс Сью Нами.

– СиСи Тру, – подключился к разговору Ки.

– Да, она, – кивнула мисс Сью Нами. – Когда она делала фотографии, то заметила пару глаз, наблюдавших за ней из чердачного окна. Она тут же известила шерифа. А учитывая, какое письмо получила мисс Подлетыш от нормалов этим утром, шериф Фред решил не рисковать, поэтому немедленно прибыл и арестовал ее.

– Вы знаете, что она делала на чердаке? Возможно, это как-то связано с исчезновением директрисы Бладгуд? – спросила Рошель.

– Шериф считает ее шпионкой нормалов, – пояснила мисс Сью Нами. – Так, в последний раз вам говорю: отправляйтесь по комнатам!

– Хорошо, но куда идете вы? – поинтересовалась Венера.

– В офис шерифа, чтобы узнать побольше.

– В таком наряде? Бу-ля-ля! – качая головой, сказала Рошель, глядя на халат и купальную шапочку мисс Сью Нами. – Честное слово, у вас есть время, чтобы переодеться во что-то более подходящее.

– Смотрите у меня! – прорычала мисс Сью Нами и утопала прочь.

Пожелав Ки спокойной ночи, девушки направились в свою комнату.

– Я так устала, что чувствую себя почти как одна из сестер ван Сангре, – зевая, пробормотала Робекка.

– Пожалуйста, не произноси этого имени, – простонала Венера. – Я так вымоталась, что даже думать об этой парочке не могу.

– Девочки, не хочется вас расстраивать, но усталость – общеизвестная причина низкой успеваемости, и это не сулит нам ничего хорошего на завтрашнем опросе по катакомбству, – забеспокоилась Рошель.

– У нас есть проблемы посерьезнее теста, Рошель, – решительно заявила Венера, берясь за ручку двери, ведущей в Покои Крови и Моркови.

– И какие же? – прошелестел голосок из темноты.

Из тени выступила, как всегда прекрасная, мисс Подлетыш. Облаченная в зеленовато-голубую пижаму, она тем не менее ухитрялась выглядеть безупречно.

– М-м-м… – нервно промямлила Робекка, из ноздрей у нее повалил пар. – Недавно Пенни поставили диагноз «проржавевшие шестерни». Ей предстоит серьезная операция в «Шестеренке».

– Ага, мы все дико волнуемся, – поддакнула Венера, нервно теребя виноградные лозы.

– Ну, bonsoir[41], мадам Подлетыш, – выпалила Рошель, пытаясь свернуть разговор.

– Мне жаль, что так вышло с Пенни, но хочу спросить еще кое-что, прежде чем вы уйдете, девочки. Куда это вы ходили в столь поздний час? – спросила мисс Подлетыш, натянуто улыбаясь.

– Мы хотели перекусить, – пробормотала Венера.

– Но «Пожиральня» закрыта, – не сдавалась мисс Подлетыш.

– Да, но я держу в шкафчике жареные орехи и семена, так что мы спустились вниз на импровизированный пикник, – неубедительно промямлила Венера, открывая дверь в их комнату и увлекая внутрь Рошель и Робекку.

– Спокойной ночи! – пискнула Робекка, и дверь Покоев Крови и Моркови захлопнулась.

Когда следующим утром зазвонил первый звонок, возвещая начало нового учебного дня в Школе монстров, вся школа уже гудела, обсуждая пресловутого шпиона нормалов, все это время скрывавшегося на чердаке.

– Шпионы нормалов в школе! Хотят оболванить нас, что ли? Шпионы нормалов в школе! Хотят оболванить нас, что ли? – распевали тыквенные головы, прыгая по заполненному народом холлу.

– Как такое возможно, как им удалось настроить одного из нас против нас же? Подумать только: нормалы уговорили монстра шпионить за другими монстрами! Это просто неправильно, – нахмурившись, проворчала Лагуна, обращаясь к Фрэнки и Дракулауре.

– Могу сказать только одно: Сейлем в опасности, в очень высоковольтной опасности, – серьезно заявила Фрэнки.

– Что, если нормалы не позволят мне пить железосодержащие коктейли? Без них… о, я не могу даже мысли об этом вынести, – протянула Дракулаура, и тут у всех зазвонили гробофоны.

Хотя пост в блоге Спектры несколько успокоил назревающую истерию, бесполезно было отрицать, что обитатели школы по-прежнему побаивались Вайдону. От одной только мысли о том, что все это время она пряталась, шпионила за ними через вентиляционные отверстия и заставляла чувствовать себя не в своей тарелке, становилось чрезвычайно неприятно.

Когда же шериф вернул паучиху в Школу монстров, мало кто улыбнулся (кроме Фрэнки и Дракулауры), не говоря уже о том, что никто с ней не заговорил. А когда встал вопрос о том, куда ее поселить, мисс Сью Нами решила, что лучше всего выделить ей отдельную комнату. Впрочем, замдиректора рассудила, что раз у новенькой нет соседок по комнате, ей понадобится помощь, и попросила Робекку, Рошель и Венеру показать Вайдоне, что к чему. Это полностью устраивало троицу, потому что таким образом они рассчитывали побольше разузнать об этой загадочной девушке.

– Значит, ты просто жила на чердаке и слушала наши уроки? – спросила Венера Вайдону, когда они с Робеккой и Рошель шли через главный холл к лифту, чтобы спуститься в катакомбы.

– Что я могу сказать? Мне нравится учиться, – сдержанно улыбаясь, ответила Вайдона.

– А мы не видели на чердаке ни учебников, ни тетрадей, – удивилась Рошель.

– Вы были на чердаке? – спросила явно пораженная Вайдона.

– Нет! Конечно нет! – подпрыгнула Робекка. – Рошель имела в виду, что мы слышали, будто на чердаке не было учебников и прочего.

– Мне не нужно ничего читать и записывать. Я запоминаю все, что услышу и увижу. Знаете, у пауков очень хорошая память, – пояснила Вайдона.

– Какая жалость, – брякнула Робекка, так что Венера и Рошель посмотрели на нее в изумлении. – О, я просто имела в виду, что с шестью руками очень удобно делать множество записей. Не то что я: все мои конспекты вечно сырые от пара.

Венера нажала кнопку лифта, чтобы спуститься в катакомбы, и в этот момент к ним неторопливо подошли Клео и Торалей.

– Никогда не думала, что скажу это, но что вы, девушки, делаете рядом с ней? – спросила Торалей, показывая пальцем на Вайдону.

– Pardonnez-moi?

– Вы, девушки, невероятно меня раздражаете и вообще ужасно надоедливы, но она даже хуже… она дикая, – сказала Торалей, хмуро глядя на Вайдону.

– Она не дикая! – рявкнула Венера.

– Она самовольно поселилась тут, по мне так это очень дико, – прошипела Торалей.

– По мне тоже, – добавила Клео, потом потянула Торалей за руку. – Кому-то нужно сделать когтекюр, и СРОЧНО!

– Ладно, забинтовая твоя голова, – огрызнулась Торалей, и тут двери лифта открылись.

– Мы подождем, – сказала Венера.

Золотые двери закрылись.

– Извини, что они так себя ведут, – пробормотала Робекка, обращаясь к Вайдоне. – Они чуточку тронутые… и язвительные… а иногда просто противные!

– Ничего страшного, в каждой школе есть пара таких девочек, – улыбнулась Вайдона.

– И в твоей последней школе? – поинтересовалась Венера, изо всех сил стараясь вести себя как обычно.

– Конечно.

– А где находится твоя последняя школа?

– М-м-м, вы там не были, – запинаясь, ответила Вайдона. – Это в Древнем мире.

– Ты прибыла сюда аж из Древнего мира? – недоверчиво спросила Рошель.

– Ну что сказать? У Школы монстров очень славная репутация, – тихо проговорила Вайдона.

– И ты не побоялась приехать сюда одна? – спросила Робекка.

– Да нет, вовсе нет. Вообще-то я привыкла быть одна, мы всегда жили только с мамой…

– А твой папа? – спросила Робекка; ей сразу вспомнился ее собственный отец.

– Моя мама, Арахна, была нормалом, до тех пор пока Афина не превратила ее в черную вдову… А черные вдовы не терпят рядом с собой парней, так что я никогда не знала своего отца.

– Мне кажется, вы с твоей maman[42] очень близки, ведь вас всего двое, – добавила Рошель.

– Ага, но она очень занята, я ее редко вижу. Зато у меня есть Шу, она отличная компания, ну, правда, говорить не умеет.

– И слава небесам, что не умеет, – пробормотала Венера, вспомнив, что Шу смотрела, как она на цыпочках крадется прочь с чердака.

– Что, прости? – переспросила Вайдона.

– О, я просто хотела сказать, что домашние питомцы могут доставлять столько хлопот, прямо как корневая гниль, если ты понимаешь, что я имею в виду, – нервничая, Венера понесла полную околесицу.

Наконец пришел лифт, и вся компания вошла в него, чтобы спуститься в катакомбы.

Тем вечером Робекка, Рошель и Венера ужинали в «Пожиральне» и тихонько шептались. Вайдона, уставшая после первого настоящего дня учебы, решила сразу же отправиться спать.

– Мне кажется, Вайдона очень хорошая. Трудно поверить, что она вступила в сговор с мисс Подлетыш, и все такое прочее, – сказала Робекка, поворачивая лежащую перед ней на тарелке страходилью.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, но факт остается фактом. Она действует заодно с мисс Подлетыш и этим тайным объединением. Они похитили директрису Бладгуд и свалили все на нормалов. Так что неважно, насколько милой она кажется, она явно не так проста, – заявила Венера и откусила кусок от своей страходильи.

– Я считаю, мы должны вести себя с Вайдоной по-доброму, чтобы завоевать ее доверие, – предложила Рошель.

– Согласна, – ответила Венера.

– Тогда не сочтешь ли ты неуместным, если я попрошу ее сплести для меня что-нибудь? – серьезно спросила Рошель.

– Рошель, – протянула Венера, качая головой.

– Понятно, это значит «нет», – сказала Рошель и с виноватым видом понурилась. – Просто она такая талантливая!

Рошель и Венера проснулись посреди ночи – в кои-то веки вовсе не от воплей Робекки, которой взбрело в голову, что она куда-то опаздывает, – а от приглушенного голоса, идущего откуда-то из-за стены. Слов было не разобрать, но голос определенно принадлежал мисс Подлетыш, и она сердилась. Одна за другой подруги на цыпочках подкрались к стене и прижались к ней ушами (медным, каменным и зеленым). Они изо всех сил старались расслышать, что говорит мисс Подлетыш, но та тараторила, так что удавалось разобрать лишь отдельные слова.

– Думаю, можно с уверенностью предположить, что она говорит с Вайдоной, – прошептала Рошель.

– А почему ты думаешь, что она так разозлилась на Вайдону? – спросила Робекка, металлическими руками прижимая к груди Пенни.

– Полагаю, оказаться случайно сфотографированными СиСи не входило в их план, – сказала Рошель.

И тут они услышали, как тихо открывается дверь.

Со скоростью огня, охватившего сухой папоротник, Венера метнулась к двери, приоткрыла, чтобы получилась маленькая щелка. Потом дочь растительного монстра осторожно выглянула в коридор и увидела там Вайдону. Как ни старалась Венера разглядеть мисс Подлетыш, она могла только слышать ее голос.

– Никогда не забывай, что ты всего лишь слуга, выполняющая план, Вайдона. Твоя преданность принадлежит твоему хозяину. Ты не должна задавать вопросы о том, что тебя просят сделать, – мягко прошептала мисс Подлетыш и закрыла дверь у Вайдоны перед носом.

Паучиха, ссутулившись, осталась стоять в коридоре, и у нее были такие грустные глаза, что даже Венера почувствовала приступ жалости и сочувствия. Сейчас Вайдона походила на потерявшуюся девочку, которая осталась без семьи, без друзей и не может найти дорогу домой. Переполненная состраданием к девушке, Венера какое-то время обдумывала, не поговорить ли с ней, но потом вспомнила о директрисе Бладгуд, и ее сочувствие тут же испарилось.

– Не нравятся мне эти разговоры про слуг и хозяев, – пробурчала Робекка, когда Венера закрыла дверь.

– Похоже, мисс Подлетыш сомневается в преданности Вайдоны, иначе с чего бы ей напоминать о преданности хозяину и запрещать задавать вопросы об их плане? – заключила Рошель, постукивая острыми когтями по спине Ру.

– Если Вайдона хоть немного сомневается в своем хозяине, это хорошо для нас. Так у нас появится возможность заручиться ее доверием и поколебать ее преданность. А уж тогда можно расспросить ее про «ДОМЭ» и их план, – предложила Венера.

Робекка помахала указательным пальцем:

– И про то, где сейчас директриса Бладгуд! Школе монстров нужно ее вернуть!

Церемония открытия в День бей-отбивай проходила с размахом. Визговая команда дружно визжала, оркестр играл, группа поддержки скандировала. Сразу после выступления вперед вышла суперинтендант Петра с факелом в правой руке. Мисс Сью Нами думала, что она будет замещать директрису Бладгуд, но суперинтендант Петра и слышать об этом не хотела. Очевидно, ей слишком понравилось внимание, обращенное на факелоносца. Впрочем, никто не мог бы утверждать наверняка, потому что злоупотребление препаратом «Crowtox»[43] не оставляло ей возможности выражать какие бы то ни было эмоции.

Дойдя до середины поля, суперинтендант Петра передала факел одетой с иголочки Фрэнки Штейн. Затем девушка прошла на другой конец поля, а студенты одобрительно вопили, довольные, что День бей-отбивай наконец-то наступил. Не только потому, что обожали смотреть, как студенты участвуют в Леденящем кровь забеге с препятствиями и в Коротком забеге пятидесяти едоков, но и потому что после недель томительного бездействия всем ужасно хотелось что-то праздновать.

Когда церемония открытия подошла к концу, оркестр устроился на краю поля и принялся аккомпанировать начавшимся играм.

Если спортсмены побивали рекорд, трубили рога; если у спортсменов что-то не получалось, пронзительно пиликали скрипки. Если же участники проигрывали, их подбадривала бас-гитара.

Первым номером сегодняшней программы был Прыгуче-крикучий забег среди девушек; чтобы выиграть в этом соревновании, нужно было одновременно подпрыгнуть как можно выше и крикнуть как можно громче. На поле уже стояли участницы: Венера, Робекка, Рошель, Скара Скримс, Клео и Торалей, все они надели подходящие к одежде шлемы.

– Добро пожаловать на Двенадцатый ежегодный День бей-отбивай Школы монстров! – проревела мисс Сью Нами в мегафон. – Первая участница Прыгуче-крикучего забега – Рошель Гойл.

Рошель подняла правую руку и помахала улюлюкающей толпе, словно она не спортсменка, а лицо королевской крови, почтившее соревнования своим присутствием. Несколько секунд спустя она застыла перед стартовой чертой, выжидая, когда выстрелит стартовый пистолет. А потом раздался выстрел, и девушка побежала так быстро, как могла, подпрыгнула и завопила во всю мощь легких.

– Святая скумбрия, кто бы мог подумать, что у Рошель такой голосище? – прошептала Робекка на ухо Венере, пораженная воплем подруги.

– Я знаю! Если бы только ей удалось подбросить свое гранитное тело чуть-чуть повыше, – ответила Венера.

Затем настала очередь Клео, но ее вместе с Торалей тут же дисквалифицировали, потому что они отказались разнимать руки.

Потом стартовала Венера, которая тут же выбилась в явные лидеры, прыгнув на удивление высоко и крикнув очень громко.

Сразу после Венеры на старт вышла Робекка, но она так сконцентрировалась на том, чтобы повыше прыгнуть, что совсем забыла закричать.

– Венера, я думаю, ты точно победишь! – с восхищением воскликнула Робекка, закончив прыжок.

– Жалко тебя расстраивать, chérie[44], но не думаю, что это произойдет, – вмешалась Рошель. – Скара Скримс баньши; она может вопить лучше всех на свете. К тому же я узнала из самого достоверного источника, что она довольно легка на ногу.

Несколько секунд спустя Робекка убедилась, что Рошель была совершенно права в своей оценке.

– Прости, Венера, я знаю, как обидно получать второе место, – сочувственно сказала Робекка, когда они уже уходили с поля.

– Мы здесь, чтобы поддержать Вайдону, а не стать новым Усэйном Болтом[45] по прозвищу Молния, – ответила Венера.

Девушки направились к паучихе: та с потерянным видом в одиночестве стояла на краю поля.

– Привет, Вайдона! – весело позвала Робекка.

– Привет! – сказала Вайдона и уставилась на свои ноги.

– Что ты здесь делаешь совсем одна? – спросила Рошель, изо всех сил стараясь не выдавать свои подозрения.

– Жду Короткий забег пятидесяти едоков, а еще стараюсь не попадаться на глаза Клео и Торалей, – честно ответила Вайдона.

– Эта парочка – настоящие зануды. От их бесконечных перепалок у меня голова начинает болеть, – посочувствовала Венера.

– Я против них ничего не имею, только против некоторых их замечаний, – пояснила Вайдона.

– Ох, батюшки! Что они теперь наговорили? – спросила Робекка с неподдельным сочувствием. Правда, потом напомнила себе, что Вайдона – одна из плохих девчонок, виновных в похищении директрисы Бладгуд.

– Ну, – начала было объяснять Вайдона, но тут же умолкла, увидев быстро приближающихся Клео и Торалей.

– Эй, Клео, – с неприятной улыбкой сказала Торалей, останавливаясь в нескольких шагах от Робекки, Рошель, Венеры и Вайдоны.

– Эй, Торалей.

– Слышала про ту новую девицу, которая как пиявка присосалась к нашей школе, жила на чердаке и подслушивала наши разговоры? – протянула Торалей, в упор глядя на Вайдону.

– Тетушка Неферия всегда говорила, что паучихам нельзя доверять. Эти шестирукие вечно проворачивают что-то у тебя за спиной, – презрительно усмехнулась Клео.

– Девушки, ну-ка хватит! Прекратите вести себя как стервы! – срезала их Венера.

Робекка автоматически зажала Рошель рот, потому что гранитная девушка уже готовилась его открыть и заявить, что нельзя так говорить.

– А тебя это вообще не касается, сорняк, так почему бы тебе просто не убраться? – рявкнула Торалей.

– Вот тут ты ошибаешься, – с жаром воскликнула Робекка. – Если мы просто будем стоять и смотреть, как вы с ней обращаетесь, значит, мы ничем не лучше вас.

– C’est vrai[46]. Мы все монстры, все созданы равными и заслуживаем, чтобы ко всем нам относились с уважением, – сказала Рошель, оттолкнув руку Робекки, зажимавшую ей рот.

Клео выглядела едва ли не виноватой, но прежде чем она успела что-то сказать, вмешалась Торалей:

– Вы, девчонки, заблуждаетесь насчет этой плетуньи паутины, – рявкнула кошка-оборотень. – Помяните мое слово, вы пожалеете…

С этими словами Торалей дернула Клео за руку, и парочка с достоинством удалилась.

– Девушки, вам действительно не стоило вмешиваться. Так у вас троих лишь прибавится головной боли, – грустно пробормотала Вайдона.

– За нас не волнуйся, мы справимся, – твердо ответила Венера.

– Мне в самом деле пора идти. Нужно растянуть рот перед Коротким забегом пятидесяти едоков, – взглянув на одни из многочисленных часов на своих руках, сказала Вайдона.

Короткий забег пятидесяти едоков был одним из самых трудных мероприятий Дня бей-отбивай. От спортсменов требовалось не только развивать высокую скорость на дистанции, но и обладать прекрасно функционирующей системой пищеварения, потому что через каждые три метра участники должны были съедать по рогалику со сливочным сыром.

– Девочки, здесь все в порядке? – спросила мисс Подлетыш, подплывая к девушкам. – Я очень надеюсь, что наши ученицы делают все, чтобы ты чувствовала себя в Школе монстров как дома, Вайдона.

– О да, – ответила Вайдона, даже не глядя на мисс Подлетыш.

– Ты знаешь, твое соревнование уже вот-вот начнется. Тебе не пора сделать растяжку рта? – многозначительно сказала мисс Подлетыш.

– Да, именно этим я и собираюсь заняться, – ответила Вайдона и побрела прочь.

День бей-отбивай уже подходил к концу, когда Робекка, Рошель и Венера снова сумели отыскать Вайдону. Спрятавшись вместе с Шу за буфетным прилавком, огненноволосая девушка вязала шарф.

– Эй, что ты здесь делаешь? Ты же пропустишь заплыв морских существ, – окликнула Робекка Вайдону.

– Пауки не очень любят воду. Мы на удивление плохие пловцы, учитывая, сколько у нас рук, – тихонько хихикнув, ответила Вайдона.

– Бу-ля-ля, Вайдона, ты такая талантливая. Передать не могу, как я завидую твоей способности создавать такие вещи, – порывисто сказала Рошель, не сводя глаз с шарфа.

– Спасибо, – тихо пробормотала Вайдона. – Девушки, вы так добры ко мне.

– А почему бы нет? В конце концов, ты – новая студентка Школы монстров. Жаль, что ты прибыла сюда в такое неспокойное время, – пояснила Венера.

– Венера, конечно же, имеет в виду угрозу нормалов, – уточнила Рошель, глядя Вайдоне в глаза.

– Ага, шериф упоминал что-то такое, когда я была в полицейском участке, – пробормотала Вайдона, поежившись. – Просто ужасно, что замышляют эти нормалы.

– Вот как? – резко переспросила Венера. – А может, я имела в виду, что сомневаюсь, будто все это спланировали нормалы?

– Так сказал шериф, впрочем, откуда мне знать? Я здесь всего несколько недель, – промямлила Вайдона, перестала вязать и встала. – Может, я все-таки посмотрю заплыв морских существ.

Венера, Робекка и Рошель шагнули к девушке, не давая ей возможности уйти.

– Мы знаем, чем ты занимаешься, – с нажимом произнесла Венера. – И с кем именно ты заодно. Но просто не понимаем, почему ты так поступаешь.

– Не знаю, о чем это вы, – нервно проговорила Вайдона.

– Не притворяйся, Вайдона. Это противнее, чем пустой паровой котел, – рявкнула Робекка.

– Я не притворяюсь… Я не знаю, – прошептала Вайдона, глядя вниз на Шу.

– Ты кажешься такой милой и искренней. Я не понимаю, как ты позволила втянуть себя в такую заваруху? Общество, которое ставит одних монстров выше других… Это неправильно, и тебе это известно, – строго произнесла Венера.

– Вы не понимаете, – невнятно пролепетала Вайдона и заплакала. – Я думала, меня послали сюда, чтобы помочь монстрам, ради блага всего мира монстров. Но потом я начала читать такое… неприятное и непонятное…

– Просто скажи нам, кто стоит за всем этим! Кто или что такое «ДОМЭ»? – не отступала Венера, пытаясь вытянуть из напуганной паучихи признание.

– Я не могу вам сказать… Это слишком опасно…

– Ты должна нам рассказать! Будущее каждой девушки и каждого юноши в Школе монстров зависит от тебя! – взмолилась Рошель. – Силь гуль пле, Вайдона.

– Вы не представляете, насколько они могущественны, – заикаясь, выговорила Вайдона и заплакала еще громче.

– Просто скажи, кто они такие! Мы с ними справимся! – теряя терпение, взвизгнула Венера.

– Вы не понимаете. Вам их не остановить! – отчаянно выкрикнула Вайдона.

– Мы остановили шептание мисс Подлетыш и с этой напастью справимся, – уверенно припечатала Венера.

– Разве вы не видите? Это части одного плана.

– Какого плана? – умоляюще спросила Робекка, и из ушей у нее пошел пар.

– Вы даже не представляете, как далеко все это зашло, – сказала Вайдона, и тут громко завыла сирена.

В следующую секунду над полем загремел многократно усиленный громкоговорителем голос суперинтенданта Петры:

– Это не учебная тревога, повторяю: это не учебная тревога. Все студенты и члены преподавательского состава должны явиться в спортзал для заключения под стражу.

– Силь гуль пле, Вайдона, скажи нам, пока не поздно, – взмолилась Рошель.

На поле воцарился хаос.

– Кажется, уже поздно…

Продолжение следует…

Очень (фр.).

Это неправда (фр.).

Мне жаль (фр.).

Очень (фр.).

Простите? (фр.)

Катастрофа! (фр.)

Идем! (фр.)

Я говорю серьезно! (фр.)

Очень (фр.).

Это не секрет (фр.).

Не так ли? (фр.)

Какой ужас (фр.).

От «Mais alors» (фр.) – «Да что ты делаешь?», «Но позволь!» (фр.)

Игра слов. «Hot dog» дословно «горячая собака». (Прим. пер.)

Какой сюрприз (фр.).

Вовсе нет (фр.).

Очень (фр.).

Черт! (фр.)

От фр. «bonjour» – «добрый день».

Очень (фр.)

Не правда ли? (фр.)

Не правда ли? (фр.)

Alors (фр.) – в данном случае «конечно».

Очень (фр.).

Это очень странно (фр.).

Дорогая (фр.).

Смотрите (фр.).

Мадам (фр.).

Дорогая (фр.).

Очень рада (фр.).

Вы согласны? (фр.)

Очень (фр.).

Очевидно (фр.).

Я не понимаю (фр.).

Просто (фр.).

Тронутый, придурковатый (фр.).

Нет! Ничего подобного! (фр.)

Опасна (фр.).

Это возможно (фр.).

Да нет же (фр.).

Доброго вечера (фр.).

Мама (фр.).

Препарат для подтяжки лица.

Дорогая.

Усэйн Болт – ямайский спринтер, шестикратный олимпийский чемпион.

Это правда (фр.).