Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с английского: Orophin

Эдит: Malfurik

Редактура: Леди БугАга, Milpeus

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

И была ночь.

Под тьмой небес лежало земное пространство, излучающее свет.

И был город.

В центре этого города на пересечении железнодорожных путей располагалось обширное белое строение.

То было здание железнодорожной станции высотою в восемь ярусов.

Второй ярус у северного входа выстроили в форме просторной террасы с отображаемой синим надписью «Северный Выход Станции Татикава».

Часы на противоположном здании показывали 10 часов вечера. Рабочие уже покинули станцию, но последний поезд еще не прибыл.

Однако ни единой души не было видно ни на станции, ни на террасе, ни на кольцевой развязке у входа.

Под рядами зеленеющих деревьев, высаженных у развязки, выстроилась линия автомобилей. Но ни один из этих автомобилей не двигался. Ни один автобус не проезжал мимо. Ни один поезд не проходил по железнодорожным путям, тянущимся от станции.

Весь район выглядел опустевшим.

Лишь одинокий звук можно было услышать в этом неподвижном мире.

Он раздавался откуда-то сверху.

Он шёл от верхних этажей на восточной стороне здания станции. Конкретнее,от окна арендованного офиса на седьмом этаже. Кто-то стучался в окно изнутри.

Силуэт, видимый сквозь стекло, был женским.

Неожиданно она остановилась. Затем она оставила окно и побежала в противоположную сторону.

В следующий миг за окном показалась новая тень.

Громадный силуэт двухметрового роста занял место женской фигуры.

Он резко врезал по окну.

Окно изогнулось, деформировалось, а затем треснуло, не в состоянии выдержать силу удара.

Резкий оглушительный звук заполнил пространство. За ним последовали звуки осколков, рассыпающихся в воздухе.

Три серебряные дуги выскочили из окна, словно пытаясь оцарапать эти блёсточки рассеянные в воздухе.

То были когти.

Эти дуги света задевали летящее стекло точными движениями.

Гигантская тень, которой принадлежали когти, развернулась, взмахнув рукой. В миг, не длиннее вдоха, тень исчезла из оконной рамы. Она преследовала убегающую женскую фигуру.

Ветер снаружи повеял внутрь здания, будто следуя за уходящей тенью.

В поздний час проход на эскалатор железнодорожной станции имел лишь минимальное освещение. Одинокая фигура остановилась, переводя дыхание. В аварийном освещении вырисовывалась девушка с растрепанными волосами, одетая в клубный пиджак.

В руках она держала большой черный футляр, а под ее ногами на полу виднелся напечатанный желтым номер этажа — «3». Если она свернет и продолжит двигаться вниз, то доберется до второго этажа.

— Я могу добраться до террасы отсюда, — произнесла она перед тем, как закашляться.

Она кашлянула дважды, затем еще раз, после чего повысила тон дрожащего голоса. — Вы, наверное, шутите… Что это было? Что на меня напало?

После этих слов кашель продолжился вновь, лишь сильнее высушивая легкие. Она наклонилась, и губы сформировали беззвучные слова:

— Простите меня. Я была дурой, что не вернулась тут же домой.

Она усилила хватку, обнимая черный футляр в руках.

Символ флейты виднелся рядом с логотипом производителя на верхушке футляра.

Скомканный листочек бумаги находился в боковом кармане. Внимание девушки упало на белизну ленточки, прикрепленной к листку.

— Все мое невезение начинается отсюда. Три года невезения. И теперь, когда я расстроилась и спряталась в своем обычном месте, мой дедушка охранник пропал… А затем, странная тень начала размахивать клинками вокруг…

Перед тем, как это произошло, ей показалось, что она услышала какой-то странный голос. Этот голос раздался у нее в голове. Это-то ее и разбудило.

Она склонила голову, раздумывая, что бы это значило, но затем вернула ее в прежнее положение.

Я должна убежать отсюда, прежде чем эта тень меня нагонит.

Она выдохнула, и словно в ответ, над головой опять раздался шум.

Бегущие шаги, звук которых походил на колья, вбиваемые в землю, приближались непосредственно сверху.

— !..

Она подхватила ремешок своего футляра и грациозно метнулась к эскалатору.

Она решила двигаться вниз. Вниз, вниз, вниз… Вниз на второй этаж. Каждое новое препятствие лишь призывало ее спешить.

Она бежала вниз по алюминиевым ступеням. Глухой звук раздавался каждый раз, когда ее кожаные туфли ударялись о ступени.

Она слышала топот сверху, перекрывающий ее собственные торопливые шаги.

Но на этом все не закончилось.

— …ветер?

Он пришел снаружи. Повеял с северной стороны здания, той самой, где находилось окно, в которое она ранее стучала.

Одинокий звук приближался к наружной стене. Это был глубокий, длинный, тягучий, раскатистый и низкий звук.

«Что?», — подумала она, и напряглась. В тот же миг здание затряслось, как будто его ударили.

— ?!..

Грохот был устрашающий. Прямо как звук пролетающего самолета, этот взрыв воздуха лишил ее всех телесных чувств.

Ее фигура содрогнулась, и волосы по всему телу встали дыбом. Ноги девушки вмиг остановились.

Громоподобный рев, что пробрал ее до костей, пронесся на высокой скорости с востока на запад. Звук ветра, что последовал за ним, так же ринулся на запад в небеса.

Затем последовала тишина.

Она вдруг осознала, что была освобождена от грохота.

Девушка встряхнулась и сделала один шаг. Ее ноги дрожали, но ее тело наполняла сила.

Ее воля молила ее двигаться вперед.

«Я должна идти», — осознавала она. Сделав глубокий вдох, она посмотрела вниз, и увидела, что до конца эскалатора оставалось всего пару шагов.

«Скорее», — кричали ее чувства, но информация, получаемая ее зрением, заставила эти чувства застопориться.

Легкая тень накрыла ее взор. Тень шла от площадки эскалатора выше.

Топот сверху прекратился.

— Что-то!..

До того, как подумать «приближается», она начала действовать. Она сильнее сжала ремешок футляра в руке:

— Прости.

Она взмахнула футляром движением вверх, как взмах клюшки для гольфа.

Ее взгляд устремился вверх. Черная тень попала в траекторию ее удара.

Удар достиг цели.

Угол футляра поразил тень сбоку.

Ее отбросило назад. Футляр на конце ремешка и его содержимое весили больше пяти килограмм. Негодование, стоящее за этим весом, было вызвано одновременно погоней и всеми теми годами, которые девушка провела с инструментом.

Тень раздвоилась со звуком удара, поразившего плоть. Футляр раскрылся, и инструмент разлетелся по сторонам.

Тело тени откинуло вправо.

Но холодный отсвет руки тени все равно качнулся по направлению к ней.

И тут, к ней, наконец, пришло понимание. То, что она принимала за лезвия, было на самом деле гигантскими когтями. И хозяином этих когтей оказался громадный зверь.

Пока ее внимание фокусировались на когтях, она краем глаза успела заметить, что тень гигантского зверя принимает человеческую стойку.

Все, что произошло следом, заняло всего миг.

Взмах когтей сверху попал в боковую раму эскалатора, но зверь не смог удержать себя от падения. Его огромная туша упала в направлении соседнего эскалатора.

— !..

Зверь рыкнул. И следом раздался звук столкновения.

Но девушка не слышала этот протестующий рык. В ее ушах стоял звук инструмента, катящегося по полу.

«Прости», — она извинилась в своем сердце.

В следующий миг она полностью потеряла равновесие из-за своей прошлой попытки увернуться. Она завалилась вниз на эскалатор.

Она позволила физической боли взять верх над болью душевной. Импульс от падения развернул ее в обратном направлении.

Ее спина ударилась об угол одной из ступенек, и у неё перехватило дыхание. Даже ее платье полностью растрепалось.

Но она схватилась за поручень и заставила себя подняться на ноги.

Позади она услышала голос зверя. Голос полнился злостью, яростью, и, будто бы, непониманием произошедшего.

Девушка его проигнорировала.

Она вновь принялась бежать, теперь уже с пустыми руками. Она сбежала вниз по эскалатору и на второй этаж.

Слева и справа на этом едва освещенном этаже расположились линии бутиков. Каждый магазин закрывали ставни. Девушка регулярно наблюдала такой же вид, когда ее провожал тут охранник. Сегодня она бежала мимо всего этого.

Она сосредоточилась на стеклянной двери в конце этажа. На ней единственной не было ставен.

Если она пройдет через ту дверь, то достигнет обширного холла Станции Татикава, что пересекал с севера на юг второй этаж здания станции.

Она старалась изо всех сил открыть дверь. Затем она врезалась плечом в стекло.

Это был тупой толчок. Но все же, это усилие медленно протолкнуло ее на другую сторону.

Дверь полуночного здания станции отворилась.

— Что… здесь происходит? — промолвила девушка, когда вывалилась на свежий воздух.

Ее колени коснулись плит холла.

Ее окружало обширное пустое пространство. Холл Станции Татикава тянулся на 15 метров вширь.

Она внезапно почувствовала что-то позади правой руки. Это было ощущение чего-то мягкого и влажного.

Она взглянула вниз и обнаружила кота. Коричневый кот, по-видимому, еще не очень старый.

Но от присутствия этого кота по ее телу пробежали мурашки. Вокруг не было ни души.

Она не видела никого, кроме той тени, что напала на нее. Кольцевая дорога, которую она видела ранее сверху, так же пустовала.

Подумав, что кот мог потеряться, как и она, девушка подхватила его на руки. С того момента, как их взгляды встретились, кот непрерывно смотрел на девушку, но его глаза сузились, когда она подняла его с пола. Поэтому она решила взять его с собой.

Она поднялась.

— Я должна добраться до северной террасы, — пробормотала она, глядя направо, где северный конец холла вел на террасу.

И в тот же миг вихрь, сопровождаемым металлическим гулом, рухнул на кольцевую развязку позади террасы.

Она глянула вверх и увидела что вихрь, окруживший развязку, обрел форму серого гиганта.

Это была гигантская серая человекоподобная машина.

Судя по верхней части тела, виднеющейся над террасой, фигура возвышалась метров на десять. Это был полностью серый…

— Робот? Нет… броня?

Словно в ответ на вопрос девушки, громадный силуэт выпрямился. А затем он повернулся в ее сторону.

На месте глаз у серого гиганта сиял одинокий синий фонарь.

Но девушка чувствовала, будто его взор направлен в ее сторону.

Ее кровь будто заледенела, и она съехала вниз. Она не могла дышать, и к ней впервые пришла мысль о том, что ей страшно.

Вместе с тем, кот заерзал в ее дрожащих руках. Похоже, он таким образом жаловался, что руки слишком крепко прижали его к себе.

Кот издал мягкое мяуканье, совершенно не переживая под взглядом «броневика».

Такой нелепый звук вызвал горький смешок из уст девушки.

Она осознала, что этому коту совсем не ведом страх. Он ничего не понимал в происходящем, и потому ничего не боялся.

—…

Она слегка вздохнула. И, словно по сигналу, сила вернулась в ее тело.

«Я смогу. Я смогу», — подумала она дважды.

Слева находились ступеньки, ведущие вниз между холлом и террасой. Учитывая его гигантский размер, ему будет тяжело протиснуться под террасой.

Она была в 15ти метрах от лестницы. Это не займет у нее и трех секунд, если она рванется со всей силы.

Она тут же решила бежать. Она рванулась на полную с первого же шага. Однако…

— А…

Ее правая нога походу зацепилась за что-то, и она споткнулась.

— Ч-что?!

Ее тело вздрогнуло скорее от неожиданности, чем от боли. Она взглянула вниз, и увидела свой кожаный туфель, лежащий возле правой ноги. Он был разорван от голенища до подошвы сбоку. Он, наверное, порвался, когда она упала на эскалаторе ранее.

Только не это.

Когда она попыталась подняться, боль отозвалась в правой лодыжке.

Она не смогла устоять. Сила оставила колени, и она рухнула на холодный кафель.

— Кх…, — простонала девушка, оглядываясь с пола назад.

За террасой гигант протягивал правую руку в ее сторону, Нечто, похожее на трубу, было приделано к внешнему краю руки. Это, очевидно, была пушка.

Она нацелилась на девушку.

— А…— просочился еще один вздох.

Она хотела еще закричать, но подавила в себе это желание. Вместо этого из глаз полились слёзы.

И тут она заметила, что кот стоит рядом с ее ослабевшими бедрами.

Будто переживая за нее, кот терся мордочкой о ее ногу.

Девушка инстинктивно снова подхватила кота на руки. Затем она подняла взор и глянула на гиганта.

В следующий миг странная сила ринулась в ее сторону от правой руки гиганта.

Сперва она увидела пламя. Вслед за ним сквозь воздух пронесся белый дым.

Пронзительный звук чего-то, разрезающего ветер, взметнулся в ее направлении.

Снаряд был выпущен.

Он приближался. Его не избежать. Она попыталась встать, но ее лодыжку вновь пронзило болью, и она повалилась назад.

Несмотря на это, она попыталась еще раз.

— !..

Звук, что вырвался из ее уст, был уже не криком, то была ярость на саму себя.

Сила, которой выстрелил враг, примчалась в миг.

Прозвучал взрыв.

Она открыла глаза.

Она ощутила дуновение ветра вокруг себя и присутствие кота на руках.

— Я жива?

Она не услышала свой собственный голос. Ее слух пропал.

Нетвердо сидя на полу, девушка огляделась вокруг.

Большую часть прихожей станции окружал дым, и сквозь него веял ветер.

Взрыв определенно произошел. Но, несмотря на это, она все еще была жива.

— Что произошло?

Девушка отдаленно услышала собственный вопрос. Слух постепенно возвращался.

Она услышала шум ветра. И она глянула в направлении, откуда ветер исходил.

В огнях, испускаемых от террасы и кольцевой развязки, возникла одинокая девушка.

Она была одета в черно-белое одеяние, и стояла к ней спиной, словно защищая от серого гиганта.

Длинные волосы и юбка девичьей фигуры развевались на ветру.

Она держала похожий на посох предмет в правой руке, а левую руку протягивала в направлении террасы.

От её протянутой руки взвихрился над террасой дым, и часть пола попросту обвалилась.

Ветер, кружившийся вокруг, и дым, скопившийся в проходе, разом рассеялись.

За террасой по-прежнему стоял гигант.

Вопрос испуганной девушки о том, что вообще происходит, опередил высокий голос. Он принадлежал этой новой девушке, стоящей перед ней:

— Саяма-кун, на связи Синдзё. …Обнаружен один нарушитель. Выхожу на контакт.

Вслед за ее словами прозвучал другой голос:

— Мне это видно, Синдзё-кун.

Голос был мужским. Его обладатель находился неподалеку.

Девушка взглянула вверх, всё еще с котом на руках, и увидела молодого человека, стоящего рядом.

Он, скорее всего, и был тем самым Саямой. Он носил бело-черную одежду, похожую на военную униформу, в его черных, зачесанных назад, волосах виднелась одна белая прядь, и его взор обладал остротой.

— Хм, — промычал он, с кивком на ветру, глядя сверху вниз на девушку и кота. — Как необычно.

Он протянул руку и погладил ее по голове. В его пальцах ощущалась жесткость.

Девушка вдруг вспомнила о сломанном инструменте.

Если б не все, что случилось сегодня, осмелилась бы она его когда-нибудь сломать?

И едва этот вопрос возник в ее сердце, Саяма произнес:

— Хорошая работа.

Сила покинула девушку на этих словах.

Ее тело будто бы погрузилось в пол.

О нет, успела она подумать, но сознание ее уже покидало.

— Ну что ж…

Саяма поддержал падающую девушку рукой и мягко опустил ее стройное тело на пол.

Кот не выказывал ни малейшего желания ее покидать. Он оставался рядом с ней, будто телохранитель.

Саяма горько улыбнулся, перед тем как повернуться к девушке, которую называл Синдзё. Он приподнял локоть, провёдя рукой по волосам.

— Доложи обстановку.

— Наши враги 15 человекоподобных, и 3 Тяжелых Бога Войны. Основные силы были развернуты для борьбы со всеми ими. У нас давно не было ничего такого масштаба. Мне кажется, нам нужно было дать Концептуальному Пространству полностью до этого развернуться.

— Похоже, не так давно Харакава и Хео-кун разыгрались по полной на достаточно низкой высоте.

— Они пытались отогнать одного отсюда. Рюдзи-кун и Микаге-сан сражаются с двумя другими. Но северная терраса… гляди, она была полностью взорвана.

Когда Саяма услышал слова Синдзё, он преувеличено покачал головой и широко развел руками.

— Мы же предупреждали Харакаву не создавать много разрушений. Если наш уровень разрушений продолжит расти, мы никогда не сможем извиниться перед будущим миром. Тебе не кажется, что этого хулигана следует подвергнуть пыткам хотя бы раз?

— Я уверена, что Хео-кун попросит быть с ним помягче.

— Может ты заткнешься наконец? — прозвучал бесстрастный мужской голос от шеи Саямы.

Саяма взглянул на микрофон связи, прикрепленный к его шее, и повертел головой в недоумении:

— Что ты имеешь в виду, Харакава? Я говорю это ради твоего же блага, и ради блага всего мира. Ради этого я могу попозже кое с кем тебя познакомить. Я слышал, в зависимости от напряжения, ты станешь гораздо послушнее всего через пять секунд.

— Саяма, есть одна очень важная вещь, которую я всегда хотел тебе сказать.

— Что это может быть? Обычная похвала не возымеет на меня никакого эффекта.

— Пошёл к черту.

Услышав статический шум окончания передачи, Саяма приложил ладонь ко лбу:

— В самом деле, он такой недисциплинированный парень. Люди с таким количеством гордости только приносят вред миру.

— …Ты когда-нибудь заглядываешь в зеркало? — спросила Синдзё.

— Разумеется. Я проверяю себя каждый день регулярно утром и вечером, но какое это имеет отношение к Харакаве?

— О, никакого. Я лишь еще раз увидела, как ты по странному прекрасен, Саяма-кун, — проговорила Синдзё, продолжая взирать на гиганта позади террасы. — Как там эта девушка?

— Она в порядке. Она ранена, но она не пропадет.

— Ясно, — сказала Синдзё, наконец, повернувшись. Она взглянула на девушку, лежащую на полу, и прищурилась, — Вот и славно. Я не впустую потратила все свои защитные концепт-талисманы на эту атаку.

Гигант начал движение.

Его ноги зашевелились, издавая механический звук. С каждым шагом он звучно разбивал асфальт под ногами.

Но это не Синдзё отреагировала на звук разрывающейся земли, а Саяма.

Сначала он опустил руку со лба до груди, затем приподнял ее на уровень лица и резко рубанул в сторону. Под конец он громко щелкнул пальцами.

— Ну что ж, Синдзё-кун. Дважды оцени ситуацию с остальными, перед тем, как мы накажем этого глупца, за неподчинение решениям, что были приняты в Лоу-Гире.

Синдзё взглянула вперед. Пушка в правой руке гиганта нацелилась прямо на нее.

— Значит, ты так мотивирован, потому что у меня не осталось защиты? Ну что за напасть, — она приложила свою левую руку к шее. — Говорит Синдзё. Мы вышли на контакт с нарушителем и охраняем ее. В данный момент мы…

До того, как она успела договорить, гигантская машина, известная, как Тяжелый Бог Войны, выстрелила.

И тут началось…

С громадной силой артиллерийский снаряд в металлической наружной оболочке взметнулся в ее сторону.

И когда этот снаряд пронзил воздух в ее направлении, Синдзё продолжила говорить:

— …перехватываем Тяжелого Бога Войны.

Пока Саяма наблюдал, Синдзё одним движением пальцев развернула свой большой посох вперед.

Нижняя часть посоха остановилась на правом плече, оставляя его лежать горизонтально.

С резким металлическим звуком она схватила фиксатор на фронтальной стороне левой рукой. Ее правая рука пробежалась по стороне посоха. Пальцы правой руки начали движение в направлении единой длинной панели, сделанной из чего-то похожего на стекло.

Ее пальцы что-то там написали.

— Мы не стремимся искать силу, но не страшимся её использовать!

Письмена появились в синем цвете на прозрачной панели и тут же исчезли.

Снаряд прибыл как будто в ответ.

Но Саяма со своего места, где он стоял позади Синдзё, не обращал на снаряд никакого внимания.

Он глядел только на Синдзё. Касаясь рукой своего подбородка, он глядел на ее тонкую спину, на ее стройные бедра и ее округлый зад. Его глаза сузились, и он произнес на выдохе:

— Как очаровательно. Врежь ему со всей силы.

Синдзё выдала легкую улыбку, управляя своим посохом. Она вытянула вперед левую руку, и в ней появилась рукоять. Она ухватилась за нее и толкнула вперед, чтобы взвести. Когда она нажмет спусковой крючок на рукояти, посох выстрелит, контратакуя.

И она его нажала.

Они могли слышать звук разрывающегося воздуха. Тело Синдзё отбросило назад. Точка выхода на конце посоха раздвоилась и вспыхнула.

Результатом этих действий стало излучение белого света.

Свет пронзил пространство и стёр летящий снаряд.

Но он на этом не затух. Белое послесвечение продолжало двигаться вперед по мягко восходящей дуге и столкнулось с серым Богом Войны.

Последовал мощный звук удара.

Бронированное покрытие на груди у Бога Войны разбилось. Разразившаяся вспышка света обладала громадной силой.

—!

Мощный звук пронзил пространство, и гигантская фигура десятиметрового роста отдёрнула голову назад.

С тяжелым грохотом вся металлическая масса обвалилась.

Горячий ветер просвистел сквозь проходную, сначала мимо Синдзё, затем мимо Саямы.

И тогда Саяма кое-что увидел.

Вслед за ветром, на ступенях, ведущих к проходной с обеих сторон, показались тени.

Эти звериные тени походили на прямоходящих волков. Они возвышались на два метра вверх. Шестеро из них приближалось слева, и четыре справа.

Саяма кивнул, увидев, как они приняли низкую стойку, готовясь к атаке.

— Девушка, на которую вы напали, не кричала до самого конца, так что я надеюсь, что вы тоже постараетесь.

Он шагнул вперед, сквозь дуновение ветра. Его поступь гулко отзывались, и он выдал легкую улыбку.

— Давайте изо всех сил. Я обычно снисходителен ко всем. Я не стану сдерживаться.

Плавный голос Саямы присоединился к звуку его шагов.

Синдзё двигалась рядом с ним. Она, с силой обнимая сломанный посох, приоткрыла уста и запела.

Это был гимн. То был куплет из Silent Night. [1]

— Silent night, holy night.

Shepherds first see the sight.

Told by angelic Alleluja,

Sounding everywhere, both near and far.

‘Christ the Savior is here.’

‘Christ the Savior is here.’

Саяма заговорил, слушая песню. Он произнес в микрофон на шее:

— Господа! — он взмахнул правой рукой, взирая на врагов перед собой. — Дайте тут скажу. …Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея!

Синдзё слегка улыбнулась, продолжая петь, стоя рядом с ним. Саяма улыбнулся в ответ.

— Слушайте мой приказ! Не смейте пропадать тут, и не дайте им пропасть. В конце концов, если кто-нибудь здесь пропадет, в мире только прибавиться одиночества. — Он перевел дыхание и поднял голову. — Вы поняли меня? Тогда вперед! Вперед! Неситесь вперед! Отвесьте этим глупцам пинка и предостерегите их перед тем, как они сотворят что-нибудь глупое! А затем, тащите их сюда! Если вы поняли меня, то ответьте!

Осматривая врагов перед собой, Саяма мощно взмахнул рукой вправо. Левый рукав его формы выпрямился и издал звук похожий на удар по бумаге.

Голоса прозвучали в ответ из микрофона и из пространства вокруг него.

— Тэстамент!

— Хорошо, — согласился Саяма, перед тем как снова двинуться вперед.

Изогнутые тени перед ним разрослись, и теперь находились всего в паре шагов от рывка вперед.

Саяма слегка улыбнулся и взмахнул левой рукой в сторону.

Его руки оказались на одном уровне, и теперь он выглядел так, будто собирался обнять своих врагов.

И продолжая улыбаться, он произнес:

— Теперь, как бы нам всем достичь понимания?

История переносится на весну 2005-го.

Под голубым небом цвели два ряда вишневых деревьев.

Дорога, идущая между ними, вела к бетонной стене, окружавшей обширное пространство. На воротном столбе к западу от входа были выгравированы слова «Академия Такаакита».

На графике, размещенном на воротах, читалось «весенние каникулы». Сами ворота стояли распахнутыми, и никто не проходил через них.

Для тех, кто едва только пересекал ворота, центральная аллея с вишневыми деревьями по краям тянулась дальше.

Те деревья также стояли в цвету. Дорога пролегала между спортплощадкой, занимавшей пол гектара справа, и комплексом боевых искусств, размером с большой зал, слева.

Затем дорога вела не к зданию школы, а к учительскому корпусу.

Вокруг учительского здания с четырех сторон горизонта расположились школьные корпуса. Все это было одной школой, но помимо шести общих школьных корпусов, она разбивалась на специализации. Чтобы обеспечить надлежащие условия, некоторые здания окружали ряды деревьев, а к другим прилагались исследовательские установки с бункерами и асфальтированной кладкой под дорожные испытания.

Здания, размещенные совсем рядом со школьными корпусами, были общежитиями для учеников.

Эта школа занимала пространство размером с три четверти города. На её территории также размещалось несколько торговых районов, ферм, фабрик, и там работало множество людей, живших в городе.

Каждое сооружение внутри имело определенный знак.

Это был знак ИАИ, Института Авиации Изумо. ИАИ поддерживало этот академический городок.

Однако академия практически пустовала во время весенних каникул.

Это относилось и к западным школьным корпусам, рядом с главными воротами.

И лишь одинокую фигуру можно было обнаружить рядом с общеобразовательным корпусом 2-го года обучения, слева от учительского корпуса.

На балконе второго яруса аварийной лестницы стоял юноша.

Несмотря на летние каникулы, он носил школьную форму, в пиджаке и при полном наряде, и пуговицы его рубашки были застёгнуты до самого воротника.

Его волосы были зачесаны назад, и только одна белая прядь выбивалась с обеих сторон его прически. Ниже виднелись пронзительные глаза и острые черты лица.

Его взор был направлен в небеса.

Тонкие белые облака плыли по голубому небу, и очертания самолета рассекали пространство широкой кривой.

— Значит, американские солдаты в Ёкоте тоже живут без отдыха. Они, как и я, предпочитают высоты. И они также не возвращаются домой, даже если у них есть возможность.

Он взмахнул левой рукой, и манжет соскользнул — на его кулаке виднелся белый шрам, а на среднем пальце прочно сидело женское кольцо. Также на левом запястье обнаружились серебряные наручные часы. Стрелки показывали полвторого.

Он вытащил из кармана листок бумаги.

«Саяма Микото-сама. Для полной передачи полномочий, оставленных Вашим дедом, покойным Саямой Каору, мы просим Вас прибыть в Токийский Комплекс Общего Назначения ИАИ Окутамы 30го марта в 18:00.»

Это было приглашение. К простенькой записке прилагалась визитка ИАИ с именем человека, приглашавшего Саяму.

— Профильный директор ИАИ Оширо Казуо, хм?

Этот старик, да?

Когда дед Саямы умер, этот престарелый мужчина был первым, кто примчался на похороны. Высокий седой старик постоянно носил белый халат ИАИ. Они поддерживали связь друг с другом какое-то время, и мужчина, кажись, получал удовольствие, когда Саяма называл его «стариком».

Но, глядя на приглашение, Саяма пробормотал:

— Мой дед был корпоративным шантажистом, так что за «полномочия» у него могли остаться в ИАИ?

Он развернулся и посмотрел на аварийный выход и стену. Алюминиевая дверь была отполирована, но стена запылилась от песка и грязи. Из-за внезапного приступа любопытства он подошел к стене и до нее дотронулся. Песок осыпался и остался на его пальцах.

— Хм…

Едва он отряхнул пальцы, аварийный выход немного приоткрылся.

Из образовавшейся щели выглянула молодая женщина в штатском. Каштановые локоны её волос всколыхнулись и голубые глаза уставились в том же направлении, что занимало внимание Саямы незадолго до этого.

— Э? — произнесла она, слегка наклонив голову.

— Располагайтесь, Ооки-сенсей, — произнес Саяма. — У Вас, должно быть, куча свободного времени, раз Вы в школе во время весенних каникул.

Услышав это, женщина по имени Ооки нахмурилась и повернулась:

— Я спала и… стой, то же касается и тебя. Ты решил всецело насладиться юностью, глядя в облака в подобном месте? К тому же, Саяма-кун...

— В чем дело? Если у Вас есть вопрос, то выкладывайте.

— Хорошо, мой первый вопрос: почему ты общаешься с учителем в таком тоне?

— Это моя манера поведения. Вы растеряетесь, если начнете об этом спрашивать, Ооки-сенсей. В любом случае, есть еще вопросы?

— Ладно, мой следующий вопрос: если я ударю ученика во время весенних каникул, будет ли это считаться школьным насилием?

— Не имеет значения, пока никто не узнает. Занятно, а кого Вы собираетесь ударить? Это должно быть тот еще нарушитель, если он сумел так Вас разозлить.

— А теперь, мой последний вопрос: ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало?

— Я пользуюсь одним подолгу каждый день. Вы действительно любите задавать очевидные вопросы.

— Глупо было задавать вопросы тому, кто переполнен такой оригинальностью. В самом деле, ты уверен, что такая манера поведения — это нормально?

В ответ на этот назойливый комментарий Саяма с силой отдернул руку от стены в сторону. Ткань рукава хлопнула.

— Не волнуйтесь. Я виду себя подобным образом со всеми. В конце концов, я намереваюсь следовать по тому же пути и в будущем. Это может прозвучать эгоистично, но не хочется, чтоб люди вдруг начали говорить, будто я стал вести себя самоуверенно, только лишь вырос… Это может оказаться несколько хлопотно для Вас, правда?

Шея Ооки расслабилась, легкая улыбка появилась в ответ на последнюю реплику:

— Тебе следует обратиться с этим к другим учителям. Хотя, похоже, я останусь твоим классным руководителем и на следующий год.

— Значит, Вам удалось заполучить в свой класс одного из лучших учеников. Отличная работа для начинающего учителя с минимумом полномочий.

— Ты бы стал мне симпатизировать, если бы я сказала, что другие учителя сбрасывают превосходных, но чрезмерно индивидуальных учеников на меня?

Саяма положил руку на плечо Ооки и кивнул с совершенно серьёзным выражением лица:

— Если Вы ищете симпатии, то с Вами все кончено, Ооки-сенсей. Хотя быть может, вы только на краю обрыва.

— Извини, но это меня раздражает, потому, прошу, перестань, — Ооки отдалилась от запасной лестницы прикрытыми глазами.

Почесав голову, она сказала:

— Говорить с тобой утомительно. Ты все воспринимаешь всерьёз.

Саяма легко улыбнулся:

— Всерьёз? Я…

— Разве нет? Ведь это тебя выбрали вице-президентом на выборах школьного совета, и твои оценки действительно превосходны.

— Так и есть, — кивнул Саяма. Он скрестил руки на груди и задумался. Три секунды спустя, — Я ни за что в жизни не брался всерьёз. Я просто не могу себя к этому принудить.

— …Что?

Саяма проигнорировал вопрос Ооки и пожал плечами:

— Дело в том, что всё, с чем я сталкивался в школе, заканчивалось раньше, чем я успевал взяться за это всерьёз. Помнится, дед обругал меня однажды, он говорил мне никогда не оседать в небольшом месте.

— Вот как, — произнесла Ооки, кивнув. Она оперлась на перила у лестницы к запасному выходу,— Твой дед был удивительным человеком. Если сравнивать с ним, я могу понять ход твоих мыслей.

— Да. Если сравнить с дедом, который мог дать японской экономике смачную пощечину из-за кулис, вице-президент этого академического городка ничего не значит.

— Это многое значит.

— Но ведь суть в том, что я никогда по-настоящему себя не испытывал. Во время вице-президентской гонки мой соперник впал в отчаяние настолько, что, в надежде заполучить популярность, танцевал голышом. Против меня у него не было ни единого шанса.

— А это не ты ли запустил петарду ему в зад как раз во время его голого выступления?

— Нет, это был Изумо, когда он крушил всех в своей президентской гонке. Он даже взял металлическую трубку в качестве ствола для увеличения точности. Весьма нетипичное поведение для ученика третьего года.

— В таком случае мне лучше не спрашивать, кто взорвал сцену после этого…

— Лучше не спрашивать... Вы постепенно учитесь налаживать жизнь, Ооки-сенсей?

— Да, да. Но я волнуюсь за свою участь в роли следующего консультанта при школьном совете, — Ооки нахмурилась и вздохнула, перед тем, как продолжить. — Школа и впрямь для тебя так скучна?

Саяма замер на этих словах.

Он повернул свой взгляд навстречу голубым глазам Ооки.

После небольшой паузы, он несильно покачал головой.

— У меня нет претензий к школе. Правда в том, что и выборы школьного совета, и оценки — это столь незначительные вещи, что мне не нужно всерьёз ради них напрягаться. Однако это не значит, что школа скучна. Это нормально — относиться к школе как к незначительному месту. В то же время, школа полна своими мелкими радостями.

— Ну что за сложный ребенок…

После непродолжительного молчания, Ооки перегнулась через перила, на которые опиралась, и взглянула в небо.

Тогда же Саяма взглянул на часы. Было 2:50.

— Ооки-сенсей, я думаю, мне пора возвращаться в общежитие.

— Ты скоро уходишь?

— Да. Как только переоденусь в костюм, мне нужно будет получить нечто схожее с завещанием моего деда.

Саяма открыл запасной выход. Ооки торопливо оторвалась от перил и направилась к отрытой двери. Саяма также вошел на территорию школы, затворив за собой двери.

Саяма шагал по коридору бок о бок с Ооки. Последний номер школьной газеты был прикреплен к боковой стенке класса. Первый ПР Клуб размещал газету раз в неделю. Она обычно состояла из статей, связанных с ИАИ, также в этом номере отражался уровень школьной занятости в ИАИ, равно как и другие статьи.

Ооки остановилась, глядя на один из заголовков на уровне глаз, что были ниже уровня Саямы:

— Они обнаружили многосолнечную звездную систему, с большой вероятностью пригодную для жизни… Это потрясающе!

— Её обнаружили буквально на днях. Простого взгляда на статью хватит, чтобы понять, насколько сложно будет выполнить всё остальное.

Саяма указал на другую статью. Фотография рядом с ней изображала громадный набор машинерии, что обрушилась на обширную асфальтированную площадь.

— Согласно этому, они создали восьмиметрового двух-педального робота и потерпели крах. Суставы оказались настолько слабыми, что его колени сломались от простой ходьбы… Что бы мы там не обнаружили, грош всему этому цена, если нет технологий для его воплощения.

— Хмм. Это вроде встречи с красивой девушкой, но не знать, как с ней заговорить.

— Я рад, что Вы так мудры. Вы таким путем находите себе отговорку?

— Ну, на прошлое Рождество кое-кто из моих друзей и я… стоп, нет!

Когда Ооки это произнесла, Саяма понял, что она пристально на него глядит.

На что она смотрит? Задавался он вопросом.

— Разве моя улыбка такое редкое явление?

— Нет, не такое и редкое. Просто любопытное.

Ооки возобновила движение. Саяма последовал за ней.

— Могу я попросить рассказать о твоем деде? — спросила Ооки.

— Конечно, — ответил Саяма.

Ему нечего было скрывать. И поэтому он рассказал.

Пока они шли, он рассказывал многое.

Он поведал о том, как его дед оставил военные действия во время Второй Мировой и занялся неким исследованием.

— И похоже, Институт Авиации Изумо был связан с этим уже тогда. После войны те связи и открытия, что он приобрел, стали отправной точкой для внедрения в финансовый мир, и сделали из него корпоративного шантажиста.

— Корпоративный шантажист, вот как?

— Он делал множество ужасных вещей… Каждый раз, когда его имя появлялось в газете, он выдавал одну и ту же фразу...

Ооки кивнула и оборвала его:

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея, да? Я видела ее однажды в еженедельнике.

— Именно так. Мой дед был злодеем до мозга костей. Стоило ему признать достойного противника врагом или злодеем, как он начинал сражаться с ним, становясь еще большим злом. И… вот почему я не хочу браться за что-то всерьёз.

— Почему же?

— Я неопытен. Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Мой дед всегда говорил мне, что мои способности предназначены для исполнения роли необходимого зла. Однако он умер, научив меня лишь тому, как это делать.

— Значит… ты не знаешь когда именно твое зло необходимо?

— Именно. Я не хочу умирать, так что вполне возможно настанет время, когда мне придется действовать всерьёз. Однако, действовать всерьёз, не зная, действительно ли это необходимо, по истине пугает.

Говоря это, Саяма вдруг приложил правую руку к груди.

Когда он засунул руку за пазуху и прикоснулся к груди, Ооки бросила, не глядя в его сторону:

— Звучит так, будто тебе по-своему с этим тяжело.

— Да, — он кивнул.

— Тогда, могу я спросить о твоем отце?

— Зачем?

— Я никогда не спрашивала в прошлом году, хоть и была твоим классным руководителем, и…— она немного смутилась. — Я думаю это часть работы учителя.

Саяма кивнул, слегка поддерживая левую сторону груди. Перехватив дыхание, он заговорил:

— Здесь не о чем беспокоиться. Это простой вопрос. Другое дело, как много Вы уже знаете, Ооки-сенсей? Мне любопытно.

Ооки подняла взгляд и скрестила руки на груди:

— Твоего отца усыновил твой дед, и он вошёл в состав ИАИ в одно время с твоей матерью. Однако его убили во время Большого Кансайского Землетрясения в конце 95-го. Твоя мать, нуу… она взяла тебя с собой и…

Увидев горькую улыбку Саямы, Ооки затихла.

— Перед тем как попросить Вас об этом не переживать, мне следует кое-что подкорректировать. Мой отец стал вторичной жертвой землетрясения, когда был послан ИАИ в качестве ликвидатора.

Саяма перевел дыхание. Он поднял пустую левую руку. На этом изрубцованном левом кулаке на среднем пальце виднелось женское кольцо. Жемчужное украшение слабо сверкало в тускло освещенном коридоре.

Ооки по ходу движения повернулась, чтобы на него посмотреть.

Саяма тоже смотрел на кольцо, не глядя на учителя:

— «Следуй туда, где ждут те, кто тебе дорог», хм?

Проговорив слова через силу, Саяма ощутил, будто что-то движется у него в груди, слева.

То была боль.

Она была подобна скрипу.

Она приближалась.

И тогда Саяма увидел, что Ооки смотрит на него с побледневшим лицом.

— Саяма-кун. Т-ты в порядке?

Он попытался ответить «да», но понял, что не может дышать. Когда его тело наклонилось вперед, он почувствовал, как его вдруг поддержали чьи-то руки.

Ооки подхватила его сзади.

— А…

Когда он услышал голос Ооки, все телесные ощущения вернулись.

Сначала пришла слабость. Но затем он почувствовал, что снова может дышать, и со спины и ног заструился пот.

Он вернул силу ногам, чтобы встать, но Ооки все еще слегка придерживала руки рядом с ним.

— Т-ты в порядке?

— Со мной все хорошо.

— Серьёзно? Окей? Ю а окей?

— Ай эм Окей, но это неправильный английский, — похоже его тело возвращалось в норму. Он кивнул и сказал, — Я в порядке, так что не переживайте. Похоже, у меня случаются стрессовые ангины от этой темы.

— Тогда зачем ты согласился об этом говорить?

— Разве Вы не сказали, что хотите знать? Вы и вправду ужасный учитель, если об этом забыли.

— Ох, да, но…

Как только Ооки начала отчаянно махать руками в отрицании, Саяма вновь улыбнулся.

— Зачем Вы пытаетесь отрицать? Подумайте об этом. Я волен говорить всё, что хочу. И вы вольны поддержать меня, когда я упаду. Я бы сказал, вы сделали благое дело. Вы не согласны? Но позвольте мне сказать одну вещь, — Саяма убрал правую руку от груди. — Моя мать всегда говорила мне, что надеялась на меня, будто я смогу однажды что-нибудь свершить. И мне любопытно, а сделала ли она в своей жизни что-либо. И вот сейчас ребенок, выросший слушая это, не имеет ни малейшего представления, что ему делать. И потому я должен спросить: что же мне делать?

— Теперь понятно. Значит, ты не знаешь, что тебе делать, — Ооки кивнула, и её плечи опустились. Она взглянула на Саяму, и со всей серьёзностью произнесла, — Я начинаю понимать, почему ты впадаешь крайности по любому поводу.

— Я не могу пропустить этого мимо ушей. Кто это, по-вашему, впадает в крайности?

— Что? Ты меня не слышал? Это что у тебя там, нос вместо ушей?

Левая рука Саямы отвесила молниеносный щелчок по лбу той, что задавала вопросы с такой серьёзностью.

— Ааааай, — застонала Ооки, присев.

Саяма поднес руку к подбородку и произнес:

— Некоторые учителя могут говорить ужасные вещи о своих учениках.

В итоге, Саяма не покинул общежитие вплоть до начала пятого.

Ушло немало времени на то, чтобы одеться в костюм-тройку, доставшийся от дедушки, и подготовить печать и диктофон, необходимые для официальной записи. Он написал свое время ухода на регистрационном столе в общежитии и ушел.

Солнце по-прежнему сияло в небесах.

Он шёл сквозь мощёную площадку между школьными корпусами и общежитием. Ее обычно использовали как факультетскую стоянку. Он направлялся к главным воротам.

Срезав напрямик и повернув за корпус второго года, он услышал пение птиц в листве.

Прислушавшись к ним, Саяма обратил внимание на два звука, которые не являлись чириканием.

Первым была органная музыка, доносящаяся из музыкальной комнаты на втором этаже школьного здания.

— Silent Night…

Он вспомнил, что обычно слышал его по выходным. Однако, это первый раз, когда он смог определить, откуда точно исходил звук. Он задался вопросом, кто же это играет, но исполнение было настолько безупречным, что он решил, это не ученик.

На фоне играющего органа, приближался иной звук.

Это был шум мотоциклетного мотора. Если точнее, низкий тон 4-тактного двигателя.

Поняв, что он доносится от главных ворот, Саяма пробормотал:

— Изумо и Казами.

Затем он вышел на асфальтовую дорогу к западу от здания школы.

Он взглянул вперед на учительский корпус, обширную спортплощадку и центр боевых искусств, и обнаружил двух человек верхом на мотоцикле, вынырнувших из-за угла клубного здания. Несмотря на обилие выхлопов, черный прогулочный мотоцикл плавно двигался вдоль дороги.

В седле мотоцикла виднелись хорошо сложенный парень в легком коричневом пиджаке и коротковато стриженая девушка с черным рюкзаком за спиной. Спина, оголенная безрукавкой девушки, была развернута в сторону, где стоял Саяма.

Мчась на мотоцикле, парочка переговаривалась.

Неожиданно, парень обратил внимание на Саяму. Дружелюбная улыбка окрасила его довольно худощавое лицо.

— Эй, — произнес он с поднятой рукой.

Затем он остановил мотоцикл рядом с Саямой.

Парень был выше 180 сантиметров и довольно широкоплеч, потому без труда поддерживал вес мотоцикла одной ногой.

Девушка мягко покачнулась и примостилась на спине у парня.

Парень улыбнулся, когда девушка оперлась на него.

Он поднял глаза и промолвил:

— Куда это ты намылился, Саяма-полудурок? Опять изрыгать оскорбления на кого-то?

Саяма приложил руку ко лбу и вздохнул.

С голосом, предвещающим бурю, он произнес:

— Изумо, в отличие от тебя, мой мозг работает нормально. И я никогда ни на кого не изрыгаю оскорблений, грязный ты ублюдок.

— Ну да, конечно. Спасибо, что сохраняешь свою манеру поведения и во время весенних каникул.

— Не стоит благодарностей. Но, в самом деле, нужно ли трем членам школьного совета вести подобный разговор?

Молодой парень, Изумо, на это горько улыбнулся.

— Разумеется, нет, — он кивнул.

Девушка, опиравшаяся ему на спину, повернулась в их сторону:

— Саяма, ты направляешься в ИАИ, да?

— Так и есть. Казами, Изумо, а что вы?

— Я просто рулил в общежитие, чтобы позабавиться с Чисато… кх!

Едва он это сказал, голова Изумо вздернулась вверх. Девушка по имени Казами подхватила его голову и челюсть сзади. Болезненный звук раздался от шеи Изумо, и он мягко упал навзничь.

— Каку, он не об этом спрашивает. Саяма хотел узнать, откуда мы приехали.

Голова Изумо прилегла отдохнуть на коленях Казами, и парень перестал двигаться.

— Хороший мальчик, — произнесла Казами, гладя его по голове. Затем она показала Саяме рюкзак за спиной и улыбнулась.

— Мы ездили в город. Мы купили немного одежды, новую музыку, и прочие вещи к Фестивалю Всеобщего Отдыха. Живя на краю Токио, начинаешь забывать обо всех этих культурных вещах.

— Ясно. Однако вы ученики 3го года и живете вместе, разве не так?

Девушка, Казами, взволновано задумалась на секунду, затем сказала:

— Ну, так вот оно вышло. Теперь, когда я пересекаюсь с остальными, они чрезмерно осторожны, не зная, как на меня реагировать. В общежитии я теперь вроде старшей сестры. Младшеклассник как-то даже извинился, просто проходя мимо меня в холле.

— Твое лицо обращается в цемент.

— Ой, извини, — опустив голову, произнесла Казами, затем расслабила плечи. Она вскользь шлепнула рукой Изумо, что лежал неподвижно у нее на коленях. — Не становись дураком, как он, хорошо? Он злоупотребляет своей властью, как наследник ИАИ.

— Мне кажется, ты вполне получаешь от этого удовольствие.

— Я знаю, вот почему меня это так бесит. Ему следует хотя бы свою работу в школьном совете воспринимать серьёзно, — Казами приподняла руку и взглянула в глаза Саяме. — Да, кстати, Саяма. Я планировала провести наш первый в семестре сбор школьного совета в Библиотеке Кинугасы, в корпусе второго года. У тебя есть время? Мы втроем могли бы подумать о планах на Фестиваль Всеобщего Отдыха и Пригласительный Фестиваль, что этой весной.

— Сегодня мне нужно уйти, и я не знаю, как поздно вернусь.

— Завтра днем мы снова поедем в город, так как на счет девяти утра в Библиотеке Кинугасы?

— Думаю можно, — согласился Саяма. Он оглянулся на школьное здание, рядом с ними, — Библиотека Кинугасы, да?

На нижнем этаже восточного крыла общего корпуса второго года, располагалась длинная площадка с четырьмя выделяющимися классными комнатами. Они выделялись своими размерами. Внутри было достаточно места, чтобы вместить 8 классов.

При взгляде в окна виднеются спинки деревянных панелей. Эти толстые деревянные панели образовывали силуэты книжных полок.

Комната являлась библиотекой.

Практически все восьми классовое пространство было заполнено книгами, вместе с тем, коридор и подвал использовались для дополнительного хранения книг. Это и была Библиотека Кинугасы.

Пока Саяма глядел в библиотечное окно, он услышал голос Казами:

— Библиотека, созданная основателем школы, неплохое место для нашей первой работы, как думаешь? Библиотекарь, старик Зигфрид, может и нелюдимый, но всё равно подает чай. Мы пользовались библиотекой часто во время выборов, потому я подумала, нам стоит использовать ее и дальше как нашу базу.

— Казначей этого года и вправду необычен.

— Мне кажется президент и вице-президент и того необычнее. Ну так как, что скажешь? Выпускники вроде нас подходят кому-то горделивому, вроде тебя?

— Я думаю, одна эта фраза доказывает, что ты можешь соревноваться со мной в гордости… Ну, во всяком случае, в этой школе нет никого, кто подошел бы лучше. Изумо Каку, наследник ИАИ, что поддерживает Акигаву, этот город, и Казами Чисато, что делит с ним одну комнату, поистине беспокойные подростки.

— …

— Не может быть, чтобы вы не знали, как мир отзывается о вас. Я уважаю вас за способность вести себя как обычно, не смотря ни на что.

Услышав это, Казами слегка оскалилась, и опустила взгляд на Изумо, лежащего на коленях:

— Какая разница, что говорят люди. Каку может и создает проблемы, но он совсем не плохой человек.

— То же относится и к тебе, Казами.

— А что же ты, Мистер Злодейская Семья? — Казами подняла голову, чтобы взглянуть на Саяму. Ее взгляд скользнул вверх и вниз по его наряду. — Видок у тебя приличный, но ты вечно все усложняешь.

— Каким образом?

— Мне сложно представить, кто бы мог стоять с тобой рядом. Я не могу вообразить того, кто бы балансировал твой идиотизм, как вот Каку для меня.

— Нет никого, у кого хватит сил на то, чтобы стоять со мной на равных.

— Я говорю не о том, — Казами выдала беспокойную улыбку. Она слегка помахала рукой вперед и назад. — Я говорю о балансе. Равные могут стоять только на одной чаше весов, ведь так? Тебе же нужен контрбаланс.

Саяма задумался над словами Казами. И:

— Кто-то вроде этого будет либо противоположной силой, либо помехой.

— Выходит я противоположная сила или помеха для Каку?

Легкая улыбка сопровождала этот вопрос. Саяма пожал плечами:

— Я не знаю ответа, потому не могу спорить с кем-то вроде тебя, кто знает ответ.

— О, как честно.

— Я честный человек, Казами. Просто, по какой странной причине, я время от времени попадаю из-за этого в неприятности. Не это ли имелось в виду, когда говорили — честный человек подобен глупцу? Да, наши предки произносили поистине великие слова.

— Ну да, бесспорно. Если таким ты себя видишь в своей персональной вселенной, не мне тебя останавливать.

Саяма горько на это улыбнулся. Он переглянулся с Казами, и произнес:

— Что ж, хорошо. Я признаю, что отношения как у тебя и Каку существуют. Однако я сомневаюсь, подобное случится со мной. К тому же, проблемно даже думать о том, чтобы поместить кого-то такого напротив меня.

— Проблемно?

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. А что ты поместишь напротив зла?

У Казами не было ответа. Она лишь опустила плечи и вздохнула:

— Ты действительно сложный человек.

— Ооки-сенсей ранее сказала то же самое.

— Все это говорят. А еще нам интересно, когда же ты, наконец, сделаешь что-то серьёзное.

— Я никогда этого не делал, потому, не могу сказать… и если бы сделал, я столь неопытен, что наверняка бы просто боялся самого себя.

— …какой же ты все таки сложный, Саяма.

— Тебе незачем повторяться, — сказал он с улыбкой, прежде чем слегка хлопнуть неподвижно лежащего на спине, будто во сне, Изумо. — Ты не спишь, правда? Давай быстрее возвращайся и ныряй с головой в свой непринужденный способ жизни.

— Э? — пробормотала Казами, взглянув вниз.

Изумо открыл глаза.

— Нуу...

— Не «нукай». Если ты проснулся, то чего не встаешь?

— Ты так приятно пахнешь, Чисато.

Глаза Изумо счастливо закатились, когда Казами залилась краской.

— Ха, — засмеялся Саяма, перед тем как похлопать Казами по плечу, повернуться спиной, и уйти.

Он продолжил свой путь к главным воротам.

Сделав всего пару шагов, он обнаружил еще одну фигуру.

Кто-то шагал вниз по ступенькам со второго этажа общего здания второго года.

Это был высокий престарелый мужчина. Он носил черный жилет, черные брюки и черные перчатки. Он был лыс и бородат.

— Зигфрид Зонбург, библиотекарь.

Саяма разговаривал с ним пару раз во время своей работы в школьном совете. Мужчина был не очень словоохотлив.

— Его редко встретишь за пределами библиотеки, — пробормотал он, прежде чем продолжить путь.

Он снова осмотрелся вокруг, и не увидел ничего, кроме школьного пейзажа в середине весны.

— Какое мирное место.

Позади себя, он услышал повторяющейся звуки ударов по телу и вопли Изумо.

Солнце клонилось к закату.

Его лучи, подобно ветру, просеивались сквозь лес, окруженный горами.

Лес в основном состоял из кедров. Одинокая фигура опустилась у одного из таких деревьев.

Фигура сидела на земле.

Мужчина средних лет сидел так, что солнце освещало его сбоку. Его коротко остриженные волосы были влажными от чего-то,поблескивающего на солнце. Жидкость с его волос стекала по лбу вниз, окрашивая левую половину лица темным цветом.

Его одежда напоминала бело-черную военную форму. Однако левое плечо и левая нога этой формы разорвалась, и что-то темное стекало также и оттуда, сопровождаемое его прерывистым дыханием.

Он выпрямил левую руку и поскреб ей по земле. С залитыми кровью глазами он вполне уже мог ослепнуть. Левая рука продолжала шарить по земле.

В конце концов, ему удалось обнаружить что-то между камней и упавших листьев.

Это был длинный металлический пистолет. Сбоку виднелись выгравированные на немецком слова.

Он крепко сжал пистолет и глубоко вздохнул. Затем просунул палец в карман на правом бедре.

— На связи Цуурин Дайчи. Мое нынешнее положение — горы возле Пункта 3 между Окутамой и Сиромару. Мне удалось предотвратить побег одного из врагов. Я успешно прочел и отослал вражеское струнное колебание. В данный момент… всех, кроме меня вывели из строя. Пожалуйста, поспешите.

Бесстрастный голос ответил где-то рядом с его горлом. Голос был женским:

— Тэстамент. Спецподразделение уже в пути. Мы пришлем помощь и Вам, потому рекомендую отступить.

— Тэс… хотелось бы мне сказать. Но, к сожалению, моя нога выведена из строя. И мои лечебные заклинания и принадлежности уничтожены вместе с ней. У меня осталось лишь мое любимое оружие, на которое я могу полагаться… Когда я просил поспешить, я имел ввиду спецподразделение, а не помощь мне, — он сделал глубокий вдох, обливаясь потом. — Враг из революционной армии 1-го Гира. Да, оборотень из второй фракции Королевского Дворца. Он, вероятно, пришел на переговоры с мирной фракцией. У него, должно быть, есть философский камень, так как он превратился в волка прямо в реальном мире.

— Прошу, воздержитесь от дальнейшей беседы. Концептуальное Пространство будет развернуто в течение пяти минут.

— Ха-ха. Сделайте так, чтобы работали серебряные пули. И еще девушка… или может, молодая леди? Как бы там ни было, ты же не хочешь сказать, что это наша вина?

Ему ответила тишина. Он опустил глаза перед тем, как продолжить:

— Ладно. Это была наша ошибка, что мы решили отправиться сами. В стандартном подразделении у нас есть право выбора… так ведь?

И снова тишина была ответом. Однако он не остановился:

— Из какой ты части? Даже в спецподразделении, во многих частях девушки — это редкость. Но мне кажется, была одна часть, недавно сформированная. Часть, полная выросшими в UCAT прекрасными девушками и женщинами. Мне кажется, это что-то там ИАИ…

Он замолчал. Его глаза широко распахнулись, и он поднялся, используя дерево позади себя в качестве опоры:

— Слушай, когда я вернусь, встреть меня с цветами. Это будет триумфальное возвращение. Что цветёт в это время года?

— Тэстамент. Мне кажется, Примула Модеста и подобное.

— Нет же, ты должна ответить «я цвету».

Он засмеялся, и вытащил правую руку из кармана. Затем переложил длинный пистолет из левой руки в правую, прикусил ремень, используя приклад и рукоять в правой руке, чтобы создать три точки опоры, и глянул вперед.

Он почувствовал впереди себя ветер.

Перед заходящим солнцем, сияющим над горами, выступил громадный силуэт. Он медленно приближался, покачиваясь туда-сюда.

Не было никакого знака. Он просто следовал звуку ветра и нажал на курок.

Выстрел пронесся через лес к свету заходящего солнца.

Находясь в поезде, следующим сквозь горы по пути к Окутаме, Саяма открыл глаза.

Он задремал в лучах закатного солнца, светившего в спинку кресла. И проснулся из-за…

— Поезд остановился?

Он окинул взглядом вагон. Единственными пассажирами, кроме него, являлись два человека, сидящих неподалеку.

Один из них был седоволосым мужчиной, одетым в костюм. Второй была беловолосая девушка, одетая в черное, сидевшая рядом с ним. Они могли быть отцом и дочкой, и глядели наружу в окно с противоположной стороны.

Саяма проследовал за их взглядом в окно.

Там он увидел горы Окутамы. Они были округлой формы, без единого мелкого холма.

— Значит, мы у второго туннеля рядом с Сиромару. Всего одна остановка до Окутамы.

Он знал местный ландшафт. Глядя на знакомые горы, он продолжил:

— Все благодаря Хиба-сенсею, который заставлял меня бегать через эти горы.

Если б я не изучил местность, меня могли бы не найти до весны.

Саяма кивнул своим мыслям и опустил взгляд на левую руку. Его кожа побелела вокруг костяшек на кулаке, словно чем-то присыпанная. Его взгляд упал на кольцо на среднем пальце этой изрубцованной руки.

— Где-то здесь же мы и вышли из машины, когда мать взяла меня с собой в тот день…— он прошептал.

Судя по часам, было 17:30. Он должен прибыть в ИАИ около 18:00.

Просчитав время, он напрягся. Затем встал, щелчком подправил воротник, и направился к двум остальным пассажирам. Седоволосый мужчина поднял голову. Он носил темные очки, но Саяма смог определить, что тот смотрит прямо на него.

Саяма отвесил быстрый поклон:

— Прошу прощения, почему поезд остановился?

— Он получил стоп сигнал. Когда его освободят, он отправится в Сиромару.

В голосе мужчины звучали веселые нотки, и Саяма понял, что тот был моложе, чем выглядел. Сначала Саяма предположил, что мужчина был в летах, но приглядевшись поближе оказалось, что он на пороге среднего возраста.

Девушка рядом с ним носила черное платье и белый передник, как у горничной. Она явно не была его дочкой.

Я слышал, частная собственность вокруг местных гор простирается на большое расстояние.

Саяма обратил внимание, что девушка держала опору. Это была металлическая трость, из тех, что цепляются к запястью. Для девушки она казалась длинноватой. Однако Саяма закончил свое исследование на этом. Ему нужно было узнать кое-что еще:

— Почему поезд возвращается?

— Может, случилась авария.

— Ясно, — кивнул Саяма, осознав, что мужчина также не в курсе деталей.

Неожиданно девушка, сидящая рядом с мужчиной, взглянула на Саяму с неподвижными бровями и безразличным выражением лица. Ее темные, почти пурпурные глаза, всмотрелись глубоко в глаза Саямы.

Она сделала вдох и затем приоткрыла рот:

— Прошу меня извинить, — сказала она глубоким, довольно зрелым голосом.

— Ничего особенного, — ответил Саяма перед тем, как повернуться спиной к обоим.

Он открыл окно с противоположной стороны, и услышал позади себя тот же голос:

— Вы собираетесь сходить?

— Я не могу вернуться. К тому же, меня кое-кто ожидает.

— Вы чересчур торопитесь. Поезд может скоро снова двинуться. Когда будет слишком поздно возвращаться, Вы пожалеете о своем решении.

— Я не имею понятия, что Вы за бог советов, но позвольте сказать Вам следующее: решение способно привести к радости также легко, как и к сожалению. Я ценю Ваше беспокойство, но мне знакома эта местность. И разве есть что-то действительно опасное в этом мире?

— Правда… чистая правда. Нет ничего опасного в этом мире, — произнес мужчина перед тем, как его губы очертила улыбка под темными очками.

Как только мужчина развел свои ноги у сиденья, Саяма высунул свои ноги в окно и выпрыгнул.

Он приземлился на гравий, поддерживающий железную дорогу. После чего выбежал на открытый воздух и склон горы, залитый в лучами заходящего солнца.

— …

Саяма не повернулся к поезду, оставшемуся на склоне за ним. Он продолжил двигаться к лесу, раскинувшемуся перед ним.

Он растоптал поросль, спускаясь с горы вниз.

Всего через пару вдохов он окунулся в тень, отбрасываемую лесом. Заходящее солнце виднелось в стороне, и ветви деревьев раскинули на него сеть теней. Этот свет и этот воздух хорошо ему помнились.

— Прошло два года с тех пор, как я перестал посещать Окутаму. Я полагаю, Хиба Додзё все еще на своем месте.

Вслед за этим комментарием, он услышал позади себя металлический звук.

Прозвучал свисток, и поезд тронулся. Он услышал, как тот направляется в сторону Сиромару. Грохот удаляющихся колес сообщил Саяме, что он принял верное решение.

— Славно, — кивнул он, и ускорил свой темп.

Станция Сиромару была безлюдной.

Когда поезд остановился, на длинную и узкую платформу безразлично высадились несколько пассажиров.

Недалеко от этих скучающих личностей находилось два человека, с которыми Саяма разговаривал ранее.

Беловолосый мужчина сжимал трость, стоя рядом с карточным таксофоном, расположенным в тени частного дома за пределами станции.

Девушка, одетая как горничная, стояла напротив, держа трубку зеленого телефона.

Она вытащила связку телефонных карточек из передника, словно это была колода карт, выложила их рядом с телефоном, и повернулась в мужчине:

— Итару-сама. Почему Вы не носите мобильный телефон?

— Потому что я трус, Sf. Запомни это. Если эта штука зазвонит, у меня наверняка случится инфаркт.

— А что, если мне носить его вместо Вас?

— Нет. Ты еще не обрела мастерство получать сообщения. Если ты не можешь сказать, что меня нет, даже когда я с тобой, тебе нет смысла носить мобильный. Понимаешь?

— Тэс… Мне стало ясно, что носить мобильный телефон будет бессмысленно на фундаментальном уровне.

Девушка по имени Sf и взиравшая на карточки, прекратила их раскладывать. Она выкладывала часто используемые карточки в порядке их использования. Пробитые отверстия, показывающие количество использований, выстроились идеально, без малейших отклонений.

Sf небрежно подобрала одну из карточек с парой оставшихся использований и сунула ее в зеленый телефон.

Пальцем правой руки они мгновенно набрала номер.

Через пару секунд:

— Говорит Sf. Регистрационный номер 9609812B. Подключите меня к добавочному номеру #0013.

Затем Sf передала трубку мужчине рядом с собой. Он взял ее и проговорил:

— Это Ооширо Итару. Сибил, Отряд Левиафана уже выдвинулся?.. Ясно. Я только что встретил интересного глупца. Нечто глупое скоро произойдет. Мир глупого лже-добра и лже-зла скоро должен развернуться… Ты не понимаешь? Нет, кто-то вроде тебя или Sf, которые не пробудились, и не поймут.

Пока Итару говорил, Sf вставила новую карточку в зеленый телефон. Когда из трубки прозвучал негромкий звук, показывающий, что три минуты были добавлены, Итару кивнул Sf. Он продолжил разговор, увидев, что Sf кивнула в ответ.

— Sf подтвердила струнное колебание этого глупца. Я попрошу Sf передать его тебе, так что добавь его колебание к струнному колебанию Концептуального Пространства. Это стандартный тип, так что изменение не должно вызвать проблем, и снаружи все будет видно, так ведь? Вытащи его из реальности… что? Ты хочешь узнать, кто этот глупец? Скоро ты все узнаешь.

Услышав это, Sf спросила:

— Итару-сама, а это нормально втягивать его таким образом?

— Этот щенок невежественно решил, что этот мир безопасное место. Мы должны преподать ему урок, и урок из первых рук будет лучше всего. Отныне он, несомненно, будет падать снова и снова. Отныне он будет отрицать все сущее, ибо все сущее существует. Он будет отрицать радость, ибо он знает радость. И… пожалуй, так будет до тех пор, пока мир не удовлетворится.

Итару слегка ухмыльнулся и передал трубку Sf.

— Sf, сообщи им его струнное колебание. А затем, мы научим его, что же на самом деле есть реальность.

Когда Саяма добрался до дороги, что лежала внизу, он удивленно склонил голову, одиноко взирая на тротуар.

Мобильник в его руке отказывался работать.

Он проверил батарею, когда покидал общежитие, но сейчас даже жидкокристаллический экран потемнел. Он потряс его немного, но ничего не произошло. Подумав, что дело в отсутствии сигнала, парень пересек двух-полосную дорогу, чтоб добраться до тротуара со стороны долины, но и это ничего не дало. Он вытащил и поставил обратно стандартную батарейку, работавшую на все ИАИ-устройства, но безрезультатно.

— Что происходит? — пробормотал он.

Но затем он вспомнил про странный голос, услышанный совсем недавно.

Когда он спускался вниз с холма, ему послышался далекий голос:

— Драгоценные металлы наделены силой.

Он звучал не раскатисто, как усиленный мегафоном. Он звучал подобно шепоту в наушниках, которые парень носил. Однако, осмотревшись по сторонам, он не обнаружил никакого оборудования, способного воспроизвести такой звук.

И теперь перестал работать его телефон.

В замешательстве он засунул мобильник в карман. Насколько он помнил, если продолжать идти вперед, то у дороги окажутся несколько ресторанчиков. Он решил воспользоваться телефоном одного из них. Захотев проверить, который час, он взглянул на часы…

— Они остановились…

Его часы остановились. Секундная, минутная, и часовая стрелка — все замерли.

Он нахмурился и засунул руку в карман. Затем вытащил цифровой диктофон с маркировкой ИАИ. Прибор был продолговатой формы, и наверху виднелась красная кнопка «старта».

Он нажал на кнопку.

Однако диктофон не отреагировал. Он хорошо помнил, как заряжал и его стандартную батарейку.

Задумавшись, что это все значит, Саяма осознал кое-что еще. Он окинул взглядом округу, а затем деревья в лесу.

— Вокруг нет признаков жизни.

Не так много машин пользовалось этой дорогой. Но ни одной не проехало за все время, что он спускался со склона. К тому же, он не заметил ни одной птицы в листве деревьев.

Неожиданно Саяма вспомнил, как поезд возвращался в Сиромару. Он задался вопросом, что же случилось.

Как вдруг он услышал отдаленный треск.

Звук донесся из-за покрытого деревьями холма, спускавшегося вниз от дороги к реке.

— Это похоже на падающее дерево.

Он присмотрелся и обнаружил вдали на холме одинокое дерево, которое начало крениться. Это был кедр. Силуэт, походивший на покрытый зелеными листьями шпиль, наклонился в сторону ближайших деревьев, а затем обрушился.

После увиденного Саяма направил взгляд на запад, в сторону заходящего над Окутамой солнца.

Убедившись, что его цель находится там, он кивнул.

Но тут он услышал другой шум. И на этот раз, это не было треском падающего дерева.

Это был крик.

— …

Саяма инстинктивно приподнял голову.

Он определено слышал отдаленный, высокий голос. Всего на мгновенье сила наполнила его тело, но затем он остановился.

Парень вздохнул, нахмурился, и поразмыслил.

Размышлял он не долго. Ему просто нужно было вспомнить прошлое. Всего одно воспоминание. Он вспомнил, как его мать привезла его к этим горам на машине.

— Выходит, это всегда я — тот, кто не сдерживает своих обещаний о встрече…

Саяма снова вздохнул, и поднёс руку к левой стороне груди. Слабая боль из прошлого покоилась там, но он подавил ее своим дыханием.

Он открыл глаза.

Перед его взором лежало небо, окрашенное малиновым. Увидев этот цвет, Саяма кивнул и двинулся дальше.

— Ладно…

Он повернулся к лесу, лежащему на дне долины. Правой рукой ослабил галстук, а движением левого плеча мгновенно сбросил пиджак. К тому моменту, как его пиджак покинул плечо, он уже стоял наверху ограждения тротуара.

Он сделал шаг.

Его шаги звучали легко, когда он использовал ограду как трамплин, чтобы ринуться в воздух. Пиджак, все еще висевший на его правой руке, с хлопающим звуком ударил по спине. В тот же миг его ноги приземлились, и парень достиг подлеска у склона.

Он двинулся дальше.

Его темп был гораздо быстрее, чем когда он ранее шагал вниз по дороге. Он опустил бедра и почти соскользнул вниз по склону.

В западной части небосклона, скрывающейся за кронами деревьев, уже начало солнце.

Когда совсем потемнеет, в лесу станет опасно.

Он должен спешить. Парень присел еще ниже, чтобы ускорить движение со склона.

Саяма добрался до леса и побежал между деревьями. Его местом назначения было обрушившееся ранее дерево…

Саяма бежал прямо туда, ступая по дряхлым, сухим веткам.

Он не запыхался, так как по привычке бегал каждый вечер.

Однако бег сквозь такую трудную местность и слабое напряжение, что он чувствовал, заметно повысили температуру его тела. Но даже так, оставалась одна часть его тела, где он не ощущал тепла.

Его левая кисть. Лишь она была холодна.

— Ха, — ахнул Саяма чем-то среднем между выдохом и смешком.

Он находился всего в паре метров от цели и мог даже слышать журчание реки, бегущей через лес.

Парень мог заметить несколько впадин, что некогда полнились мелкими ручьями, пересекавшими землю. Он перепрыгивал через них, продолжая бежать с поднятой головой.

Между деревьями Саяма увидел заходящее солнце, ныряющее за горную гряду Окутамы. Сумрак нагонит его меньше, чем за десять минут. Вот тогда лесу станет очень темно.

Скорее, — Саяма воззвал к самому себе.

Затем он заметил небольшие огоньки. Они светили рядом с деревом, куда он направлялся. Свет отражался от чего-то, разбросанного по земле.

Может, турист оставил после себя какой-то мусор?

Но он тут же отбросил эту идею. Туристы не будут заходить так далеко, чтобы выбросить мусор. Они оставят его рядом с тропой или рекой.

Он насторожился. Остановившись рядом с огоньками на земле, он глянул вниз. И увидел…

— Металл?

Черные металлические обломки были рассеяны вокруг южной стороны громадного дерева.

И упавшее дерево, что он видел ранее, лежало около пятерки деревьев к северу от него. Кедр, толщиною чуть больше обхвата, обрушился, и отсюда просматривался разлом.

Саяма осмотрел место, от которого ранее донесся тот громкий звук.

— Это же…

Дерево перерубили на расстоянии метра от земли.

Это был ровный диагональный срез. Около четырех пятых диаметра ствола перерубили одним ударом, не оставляя щепок или опилок у основания дерева. Звук треска, который услышал Саяма, принадлежал последней пятой, что сломалась.

Он ощутил слабый странный запах. Воняло запахом гари. Он присмотрелся еще раз и заметил небольшое обугливание по краям среза.

Саяма сделал шаг вперед, чтобы поближе разглядеть разрез.

Но тут его правая нога наступила на что-то твердое.

Он глянул вниз и приподнял ступню.

Саяма распознал свою находку. Это была короткая трубка, сделанная из того же материала, что металлические осколки, разбросанные по округе.

— Ствол.

Этот длиннее тех, что я видел, оставаясь в клане Тамия. Наверное, это не от пистолета.

С этой мыслью Саяма осмотрел землю еще раз.

В процессе поиска он обнаружил новую информацию.

Ею оказались следы. И следы трех разных типов.

Первые выглядели довольно старыми. Они были большими и напоминали узором горные сапоги.

Вторые были помельче, но походили узором на первые.

И третьи выглядели очень странно, и, казалось, топтались по остальным. Эти странные следы были определенно длиннее 30-и сантиметров, и имели отверстия, словно от шипов там, где обычно находятся пальцы.

Информация не ограничивалась этим. Неровный след от темных влажных пятен шел с юга.

Эти темные пятна тянулись до дерева позади Саямы.

Едва Саяма затаил дыхание и решил не оборачиваться, как ощутил слабое прикосновение к левому плечу.

Казалось, будто ему по плечу кто-то постучал, и поэтому он перевел взгляд туда.

Одинокое темное пятно обнаружилось на ткани, отсвечивая светло-красным в лучах заходящего солнца.

Что это было?

И в следующий миг…

— !..

Саяма решительно рванул с места на запад, в сторону реки, журчавшей впереди.

●

Саяма не стал проверять, что это такое было над ним. Он уже знал ответ.

Если бы он взглянул вверх, его ноги могло сковать ужасом, и он бы не смог двигаться. Это промедление могло стоить ему жизни.

Он никогда раньше не ощущал опасности. И вот почему Саяма убегал.

Что-то есть на этом дереве!

Едва подумав об этом, он услышал, как позади него на землю нечто упало. Это был звук приземляющихся ног. Двух ног, поддерживающих что-то громадное. Он мог слышать, как ступни продавливают землю.

Сразу же после этого мимо Саямы через лес прокатился голос. Это был звериный рык. Вернее вой.

…это медведь?

Он отбросил эту возможность. Зверь убил свою добычу, затянул ее на дерево, и затем выжидал, пока Саяма заметит труп, до того, как напасть. Первый набор следов принадлежал жертве на дереве. Второй, скорее всего, попал в эту ловушку.

Саяма мог стать третьей жертвой, но только второй попался на эту уловку.

…Звери не пользуются такими уловками. Только люди.

Вой позади него принадлежал зверю, но…

— Если эта тварь обладает человеческим интеллектом, я должен разбираться с ней, как человек.

И будто преследуя слова, сказанные в землю, шаги приближались к Саяме сзади.

Они ускорялись.

Эти шаги низко грохотали, подобно барабанному бою, и каждый такой шаг преодолевал пространство длиною в пять шагов Саямы. Однако Саяма не оборачивался. Он сосредоточился лишь на том, чтобы не замедляться.

Он отказывался оборачиваться. Ему требовалось расстояние, а не любопытство.

Журчание реки впереди него приближалось.

Он мог видеть свет. Земля резко наклонилась вниз. Впереди он смог разглядеть каменистый берег реки, тускло освещенный в сумерках.

Едва он доберется дотуда, то сможет увидеть своего противника. Возможно, он обнаружит там кого-то еще.

Только Саяма подумал, не стоит ли ему позвать на помощь, как заметил нечто странное впереди.

Он обратил внимание на движение воздуха, расстилающееся впереди него, и на слабый туманный свет.

Всю лесную опушку на холме перед самой рекой охватывала единая преграда. Это была…

— Стена?

Воздух перед ним стоял неподвижно. И свет сумерек слегка помутнел.

Он доберется до этой предполагаемой стены в следующие три секунды.

Тяжелые шаги по-прежнему нагоняли сзади.

Следует ли ему бежать к стене, или нет? Есть ли там вообще стена, или нет?

Как ему проверить?

Одинокая мысль посетила Саяму. Он слегка замедлил свой бег.

Когда он добрался до предполагаемой стены, он развернулся. И словно оказался в положении загнанного в угол.

Теперь он мог видеть приближающуюся к нему тень.

Тень напоминала человека. Громадная фигура возвышалась более чем на два метра. Все ее тело было покрыто черной звериной шерстью, но на его талии и груди виднелись рваные черные тряпки.

Над плотной грудью просматривалось лицо.

Лицо, напоминающее собаку.

Под заостренными ушами блестели два золотых глаза, и приоткрывалась красная щель пасти.

… Кажись, это они называют оборотнем?

Такая идея ему показалась безумием, но лишь на мгновение. Правда лежала у него перед глазами.

Раз так, то ему следует двигаться. При тусклом свечении Саяма завел обе руки вниз и отклонился назад. Его противник, наверное, подумал, что он собирается нырнуть вниз. Однако Саяма воспользовался правой рукой, скрытой пиджаком, чтобы исследовать пространство позади себя.

Там, где должна была быть пустота, он нащупал сопротивление.

Там и располагалась стена. Ощущение, что он испытал сквозь пиджак, напоминало шероховатую яичную скорлупу. Пиджак соприкасался с поверхностью стены, потому он мог сказать, что в ней не было разрывов.

Враг резко приблизился.

Саяма откинул голову назад, чтобы открыть ему горло.

Когти правой лапы врага взмахнули вниз. Они пытались отсечь голову парня на своем пути. Существо открыло свою пасть, обнажив клыки…

Оно издало вопль, но…

— Тихо, — произнес Саяма, резко присев вниз по стене.

Когти оборотня рассекли пустое пространство.

Вслед за тем, его громадное тело врезалось лицом в невидимую стену.

Столкновение вызвало громкий звук.

Он прозвучал вовсе не как удар плоти о преграду, а как крушение автомобиля на дороге. Тело оборотня отбросило назад силой сопротивления. Оно пролетело по воздуху, один раз перевернулось, вызвав падением легкую дрожь земли. После чего оно покатилось дальше.

Звуки дыхания зверя смешались со звуком его кувырков.

Саяма, почти лежа на земле, обнаружил, что ткань рубашки на груди разорвалась.

— Она была дорогой, — посетовал он, поднимаясь и наполняя легкие воздухом.

Не похоже, чтобы оборотень потерял сознание. Однако он лежал на земле, и его грудь двигалась вверх и вниз, в желании отдышаться. Он будто бы не понял, что только что произошло. Стена могла оказаться для него неожиданностью.

… Или он просто мог не знать, что она там.

Саяма снова побежал. Ему следовало отыскать способ победы над оборотнем до того, как тот придет в себя. Чтобы оставаться в слепом пятне оборотня как можно дольше, он бежал вдоль края невидимой стены, продвигаясь на запад. Это было вверх по течению реки слева. После того как он пересек несколько пологих склонов, оборотень скрылся из виду.

— Время встречи, должно быть, давно прошло, — пробормотал Саяма, глядя на часы.

Серебряные стрелки по-прежнему не двигались.

Что же происходит? — подумал он.

И затем, он заметил слабый свет позади стены.

То были фары автомобиля.

В двадцати метрах впереди у каменистого берега припарковался Красный фургон. Это, скорее всего, была семья на весеннем пикнике. Он мог заметить членов семьи вокруг фургона, складывающих зонтики и походные столы. Семья состояла из пары средних лет, молодой девушки, и ее младшего брата. Свет фар фургона освещал склон, на котором стоял Саяма.

— Эй! Вам нужно уходить! Здесь…

Он затих перед тем, как произнести «опасно».

Что-то было не так.

Семья переговаривалась и продолжала заниматься сборкой своих вещей, не обращая на него внимания.

Они, что, меня не услышали?

— Эй! — прокричал он, став на свет фар так, чтобы они могли его видеть. Но они все равно его не замечали.

…они не могут ни видеть ни слышать меня?

Саяма глубоко вдохнул, и затем выдохнул. Он положил руку на невидимую стену перед ним, и снова пробормотал:

— Это становится совсем странным.

И пока Саяма наблюдал, семья забралась в фургон.

После небольшой заминки машина съехала с каменистого берега. И она направлялась…

— К этому склону.

Саяма побежал. Если он правильно помнил, от главной трассы наверху отходили пару горных дорог, спускающихся к реке. Если невидимая стена слева от него тянулась вплоть до дороги, которую семья собиралась пересекать, то фургон столкнется со стеной снаружи.

Что же тогда произойдет?

Он поднялся вверх по склону и обнаружил дорогу.

Ветви деревьев сверху, похоже, создавали природный туннель над горной дорогой. Грунтовая дорога раскинулась на три метра в ширину. Саяма встал на вершине выступа в центре, окруженного выбоинами со всех сторон.

Он смахнул пот со лба, и его достиг свет фар фургона.

Находясь в центре этого света, Саяма сделал шаг назад.

Но семья не проявила никаких признаков того, что его заметила. Фургон продолжал движение той же скоростью.

Стена.

Они проехали прямо сквозь нее. Однако фургон изменился.

Он превратился в бледную тень.

Он стал таким прозрачным, что местность позади него с легкостью просматривалась. Люди внутри выглядели так же.

— ?!..

Стоя посреди горной дороги, Саяма увидел, как бледная тень фургона проехала через него. Он ощутил всего лишь слабую тень. Не было ни ветра, ни звука.

Саяма вздохнул, даже не пытаясь обернуться.

— Что тут происходит?

Этот фургон наверняка продолжит путь к трассе, и проедет сквозь стену еще раз.

И за стеной, естественно, лежал привычный мир.

Лишь это пространство почему-то было перекрученным. Теперь он в этом убедился.

Саяма неожиданно нагнулся. Он заметил камушек, лежащий неподалеку.

Он его подобрал.

Затем Саяма взглянул в то место, где камушек только что лежал. Там оставалась нечеткая тень аналогичной формы.

Она была настолько призрачной, что он ее бы не увидел, если бы очень сильно не присматривался.

Саяма заменил камушек, и прошептал:

— Объекты в этом пространстве вообще реальны? Или они просто тени?

Он не знал.

Саяма слегка покачал головой и перестал спорить сам с собой в голове на эту тему. Его нынешнее приоритеты лежали в другом месте.

Он наполнил легкие воздухом. И тут же замер на месте.

Он услышал шум. Он вновь услышал тяжелые шаги и короткий крик вдалеке.

Крик принадлежал тому же голосу, что и вопль ранее.

— Этот человек все еще жив, — пробормотал Саяма, взглянув вперед.

Он увидел склон. Тот же склон, на который он забрался, чтобы сократить расстояние между собой и врагом.

Однако он сделал глубокий вдох, и начал бежать вниз по этому самому склону.

Сумерки уже подменяла ночь.

●

Ночь также окутала почти покинутую школу.

В общеобразовательном корпусе второго года обучения Академии Такаакита Ооки заведовала закрытием помещений на ночь. Она находилась у западного края коридора на первом этаже. Конкретнее, у дверей запасного выхода.

Библиотека Кинугасы располагалась на том же этаже. Пространство коридора, протяжностью четыре классных комнаты, использовали под складское помещение.

— Что это за зона беззакония?

Обширная Библиотека Кинугасы занимала четыре классных комнаты, но и коридор не избежал власти ее книг. Книжные и прочие полки выстроились вдоль стен коридора, и стопки с книгами нагромоздились тут и там. Чтобы добраться до этого места, Ооки пришлось петлять и перескакивать через стопки книг. Коридор превратился в своеобразный лабиринт.

Книг и полок не скапливались вокруг запасного выхода лишь потому, что его, обычно, и использовали, дабы притащить их сюда.

Ооки повернула ключ в запасной двери, чтобы ее закрыть. На секунду она бросила взгляд на восток, сквозь окошко запасной двери. Восточные горы окрасились малиновым, но небо над ними приобрело оттенки от багрового до черного.

— Надеюсь, это к лучшему… — пробормотала она перед тем, как повернуться спиной к окну.

Она не хотела оставаться в этом заброшенном книжном лабиринте подолгу. Оттолкнув парочку книг со своего пути, Ооки преодолела пространство длиною в четыре классных комнаты на пути к центральному холлу.

В такие моменты эта узкая юбка только мешает нормально передвигаться, подумала она.

Лампы дневного света в коридоре казались слишком яркими из-за глубокой ночной тьмы, что просачивалась из северного окна меж двух книжных полок. Ее отражение в окне явило пластырь на лбу. Он был на том же месте, куда Саяма щёлкнул ее пальцем.

— Этот мальчик не сдерживается… Будет лучше предположить, что если бьет, значит любит.

Едва она это промолвила, дверь у стены отворилась.

—!

Она резко выдохнула и развернулась. При этом движении ее каблук зацепился за стопку книг, и она упала назад.

— ….ой!

Ее ноги взлетели вверх, а голова ударилась о пол… или, так она предполагала. Но…

— Прошу прощения, — произнес низкий и спокойный мужской голос, когда рука в черной перчатке подхватила ее в падении.

Как только она поняла, что ее поддерживают, ее взгляд стал подниматься вверх.

Ее ноги вновь коснулись пола, и она встала уже самостоятельно.

— …

Ооки не совсем поняла, что произошло. В её голове лишь застряло слово «вращение».

— Эмм... — промямлила она, взглянув на того, чья рука поддерживала ее за талию. — Зигфрид-сан?

— Вы в порядке?

Этот вопрос задал высокий пожилой мужчина, статный, широкоплечий, одетый в белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Он носил седую бороду, но на его голове не было ни единого волоска, и его голубые глаза взирали на нее сверху вниз.

Зигфрид молча убрал правую руку с ее талии, и приблизил левую, с белой чашкой, ко рту. Аромат, достигший Ооки, указывал на то, что это был кофе.

Пытаясь не отвлекаться на аромат Ооки поклонилась:

— С-спасибо Вам большое. Что это было, когда меня развернуло?

— Это похоже на то, что Вы в Японии зовете айкидо. Но что более важно, Вы в порядке, я рад. Вы запираете двери? — спросил Зигфрид, перед тем как его взгляд переместился на лоб Ооки. — Я прошу прощения, что задаю так много вопросов, но в связи с чем у вас этот пластырь?

— О, это мне досталось немножко раньше от ученика.

— Школьное насилие? Мы не должны этого допускать. Я применю к этому школьнику меру наказания, что передается в моем роду из поколения в поколение. Не имеет значения, насколько упрямы они будут, они покаются в том, что были грязными ведьмами, всего с одного удара.

— Почему вокруг меня одни ненормальные? — пробормотала Ооки себе под нос, перед тем, как, отрицая, помахать рукой в разные стороны. — Нет, нет. Этот мальчик упорно занимался каратэ в свое время, потому я думаю, он не нарочно. К тому же, — она почесала лоб, — это произошло при полном взаимопонимании ученика и учителя. У меня нет никаких претензий.

— Вот как. В таком случае, я не имею права высказываться против него… Полагаю, у каждого свои предпочтения.

— Оу, это… Не уверена, что сформулировала бы это так, ну да ладно. Чем Вы тут занимаетесь, Зигфрид-сан?

Зифгрид вытащил из грудного кармана листок бумаги. Перед тем, как ответить, Он сделал еще один глоток кофе.

— Кое-кто нуждается в помощи, чтобы найти определенные сведения. Часть моей работы — это помогать тем, кто ищет эти сведения. Возможно, Вы тоже окажете мне помощь? Где-то тут, в коридоре, должна быть книга под названием «Первый Плутоний».

— Нет, нет, нет, нет, — зачастила Ооки, делая шаг назад.

Со словами прощания она поклонилась и направилась к главному холлу, который на самом деле был довольно небольшим. Она поднялась по ступенькам, чтобы запреть второй и третий этажи.

Находясь в главном холле, она заметила, как потемнело в школьном корпусе, даже при свете дневных ламп. Здание предназначалось для использования только днем.

— Страшновато, — поежилась Ооки, включая свет на лестнице.

Осветилась светло-зеленая лестничная клетка, но лампы дневного света выглядели несколько холодными.

Затем она услышала голос Зигфрида:

— Я уже закрыл второй этаж. Если вы мне доверяете, можете его пропустить.

— Я вам доверяю!

После чего она поднялась выше.

Она знала, что шесть основных образовательных корпусов и ученический корпус были построены еще перед войной.

— Библиотеку соорудил таким образом ее основатель, Кинугаса Тэнкё. Ее изначально подготовили как исследовательский архив Генерального Токийского Предприятия Института Авиации Изумо, что строилось в то же время. Однако сама Академия Такаакита возникла с целью создания квалифицированных будущих кадров.

Ооки задумалась о ступеньках, по которым она шагала:

— Их построили больше 70-и лет назад…

Пока она добиралась до второго этажа, её шаги эхом отзывались в пустом здании. Она покинула центральный холл и окинула взглядом коридор.

Она увидела лишь темень. И позади этой тьмы располагалась музыкальная комната на западе, и запасной выход на востоке. Однако…

— Я ему верю…

Она вернулась на лестничную клетку.

Плечи Ооки поникли, едва она со вздохом включила свет на лестнице к третьему этажу. Она, не мешкая, поднялась наверх.

На третьем этаже ее снова встретила темнота. Словно погружаясь с головой в эту темень, Ооки стояла в центральном холле и оглядывалась в сторону комнаты изобразительного искусства на западе и на запасной выход с восточной стороны. Она могла видеть свет запасного выхода вдали.

— Ммм, — она простонала, включая свет в коридоре. Лампы засветились, и одна за другой озарили коридор. Однако окна и стекла дверей классных комнат все равно оставались темными.

Стоя в центре коридора, Ооки почесала затылок:

— Ну, у меня нет выбора…

Ее плечи поникли, голова склонилась, и она вздохнула.

Она продвигалась к восточной стороне, бессмысленно пытаясь не издавать ни звука.

Но вдруг, она подпрыгнула от неожиданного шума позади себя.

Это был кот. От дверей комнаты изобразительного искусства на западе прозвучало Одинокое мяуканье.

— Ня…? — переспросила Ооки, едва не заплакав.

Приняв испуганный вид, Она повернулась к художественному классу.

Она робко расправила плечи и неуверенно нанесла два боковых удара, прямой и апперкот в воздух.

— Х-хорошо, давай, п-подходи.

Она задержала дыхание на пару секунд. Вслед за недолгой тишиной, по-прежнему держа в готовности кулаки, она снова тихо произнесла:

— Если не хочешь выходить, то и не надо…

И лишь тишина была ей ответом. Через некоторое время Ооки опустила руки и прижала их к бокам. Ее дрожь не прекратилась, но немного ослабла.

— М-может, это просто кот внутри, — пробормотала она, кивая головой и глядя на комнату изобразительного искусства.

В этот же миг темноту матового стекла двери комнаты изобразительного искусств пронзил резкий свет. Дважды. Свет не походил на отражение автомобильных фар. Он прорезался горизонтально слева направо и исчез.

—!

Ооки обняла себя и присела. Затем она рефлекторно прикрыла уши руками.

— В-все хорошо, все хорошо. Это был просто загадочный феномен.

Осознав, что только что сказала, Ооки пискнула и поежилась еще сильнее.

Она решила вернуться на ступеньки. До них было около четырех метров. Она убрала руки от ушей и поползла на карачках. Опустив голову, чтобы не глядеть на комнату изобразительных искусств, она сделала один шаг, затем второй.

Передвигаясь таким образом, она осознала, что сама напоминает кошку. Она всё еще дрожала, но ее глаза шокирующе выпучились от осознания того, чем она занимается на рабочем месте. Она протянула правую руку вперед подобно передней лапе, и уже не могла остановиться:

— Ня, — произнесла она.

Но вдруг, получила неожиданный ответ от кота позади нее.

—!

Она изумленно подпрыгнула вперед, перекрутившись, будто пытаясь вычистить пол своим задом. Напрягшись до предела, она сомкнула колени перед собой на манер защитной стены.

И тут она увидела того, кто ей ответил.

Это оказался черный кот. Он сидел на том месте, где она находилась совсем недавно, и почесывал голову задней лапой. В то время как Ооки тяжело дышала и пялилась на него, опираясь руками на пол позади себя.

Черный кот принял расслабляющую позу, но она не сомневалась, что за миг до этого его в коридоре не было.

Она попыталась сказать: «Как он сюда попал?», но ее голос вырвался изо рта скорее дыханием, чем словами. До нее вдруг дошло, что на ее глазах были слезы…

— Вы в порядке, сенсей?

В этот раз она услышала именно голос из комнаты изобразительных искусств позади себя. Голос был женским.

Ооки охнула и развернулась. Она медленно подняла глаза.

Перед ней в одиночестве стояла девушка.

Девушка носила униформу, словно модель, показывающая превосходную квалификацию. Ее платиново-белые волосы были почти серыми, спускаясь по спине до самых ног.

Она посмотрела на Ооки сверху вниз острым взглядом пурпурных глаз, и проговорила без малейшего выражения на лице:

— Я извиняюсь. Вы патрулируете, не так ли? Я так сильно сосредоточилась на картине, что не заметила, как наступила ночь. Звукоизоляция тут тоже довольно хорошая.

— А ты…

— Брюнхильд Шильд, ученица 3-го года. В этом году я буду главой клуба изобразительного искусства.

Ооки затаила дыхание, едва услышала фразу «изобразительное искусство». Она медленно повернула свой взгляд на запад, к комнате, находившейся там.

Ее дверь была открыта.

Ооки вновь удостоверилась, что за этой дверью лежит тьма. А затем кто-то схватил ее за плечи.

Брюнхильд переместилась ей за спину.

Она склонилась, словно желая удержать Ооки внизу.

Она наклонила свое маленькое лицо к плечу Ооки, и произнесла:

— Не хотите ли увидеть мою картину?

— Твою картину?

— Да, — ответила Брюнхильд.

Ооки уловила незначительное колебание в тоне девушки. И оно сохранилось, когда Брюнхильд продолжила:

— Это картина, изображающая лес. Глубокий, темный, бездонный, буйный лес.

●

Саяма бежал сквозь ночной лес. Он мчался, словно вонзая подошвы ног в землю. Его ноги стремительно прорывались сквозь воздух, и его ступни затаптывали на земле любую преграду. Таковым было нерушимое правило бега во тьме гор.

— Кто бы мог подумать, что суровые тренировки в Хиба Додзе пригодятся тут?

Он мог слышать шелест листвы и треск веток под ногами кого-то впереди.

Кто-то убегал от преследования. Преследования тем же самым оборотнем.

Скорее, думал Саяма, Я не знаю, кто издавал тот крик, но я приду за тобой.

Призывая себя поторопиться, он нагонял шумную поступь. На один тот шаг у него уходило пять своих. Однако оборотень мог двигаться только по прямой. Парень же эффективно петлял между деревьями, пытаясь найти как можно больше ровной почвы под ногами.

Саяма размышлял на бегу: у того, кого преследует оборотень, наверняка должен быть свой метод выхода из этой ситуации. Срез, поваливший тот кедр, выглядел слишком ровным для когтей оборотня. У того человека наверняка есть какое-то оружие.

— Оружие? — спросил Саяма себя же с горькой улыбкой.

Это была Япония. Оружие такой разрушительной силы не разрешалось бы нигде. Тем не менее…

— Это на самом деле. Полагаю, я попал в мир, где у меня нет другого выбора, кроме как поверить в реальность происходящего.

Хозяин поступи появился перед его взглядом. Саяма увидел широкую спину, мелькавшую сквозь деревья впереди.

Парень убедился, что шаги и спина перед ним принадлежат врагу. Он должен торопиться...

Саяма петлял между деревьев, где только возможно, проскальзывая между стволами. На бегу он прихватил два камня в каждую руку. Затем он поднял правую так, чтоб его пиджак распластался на ветру.

— Полагаю, мне сегодня придется распрощаться с этим костюмом.

Договаривая это, он разглядел, наконец, не только оборотня, но и фигуру, убегающую от него.

Девушка?

Он увидел одинокую девушку, которая мчалась вперед.

На вид она была одного с ним возраста. Ее длинные, мягкие, темные волосы танцевали на ветру во время бега. Она носила черно-белое одеяние, напоминающее платье, и в правой руке у нее была…

— Лампа дневного света?

Она несла белый жезл, длиною около двух метров. Со стороны верхнего конца крепился длинный цилиндр, напоминающий лампу дневного света. От него исходил слабый голубовато-белый отсвет, подсвечивающий девушку.

Бегущий впереди оборотень протянул руку в её направлении. Она взмахнула жезлом, словно пытаясь отмахнуться светом от существа.

Саяма услышал звук, похожий на плеск воды, и увидел, как рука оборотня оттолкнулась.

Он не понимал, как это работало.

Но скорее всего, жезл, что несла девушка, и является тем оружием, о котором Саяма предполагал ранее.

Продолжая преследование, Саяма вдруг осознал: «Не хорошо».

Он припоминал, как уже бежал через эту местность.

Множество впадин, что некогда полнились мелкими ручьями, пересекали путь подобно стежкам.

Саяма придал силы ногам и ускорился.

В ту же секунду девушка на бегу взглянула вниз:

— !..

Она испустила бессильный вздох, и ее стройное тело взлетело, словно получив удар сзади.

Она не споткнулась... она намеренно подпрыгнула.

Однако ее враг не упустил вероятность этого. Он нанес атаку слева, выскабливая когтями в направлении цели, утратившей баланс в воздухе.

Девушка взмахнула жезлом, чтобы выпустить из жезла свечение, но было слишком поздно.

Со звуком рвущейся одежды ее тело отлетело в сторону.

В тот же миг порыв ветра пронесся через лес, зашуршав листвой.

Ооки увидела картину лесного пейзажа.

Пространство посреди комнаты изобразительного искусства было свободно. Там находился мольберт, и от большого полотна исходил запах скипидара. На полотне изображался лесной пейзаж.

— Ты перерисовывала это множество раз? — спросила Ооки.

Брюнхильд, стоящая рядом с раковиной у окна, повернулась.

Она заговорила, не прекращая отмывать кисти:

— Я изменяла детали и перекрашивала отдельные области множество раз. Но я не «перерисовываю», так как она еще не готова.

— Разве картина не готова, если ты ее уже написала?

— Все может поменяться в зависимости от материалов и использованных методов. И почему Вы решили, что это готовая картина?

— Хмм, — ответила Ооки, осмотрев лес, находившийся в этой прямоугольной рамке. Он явно был не окончен, поскольку некоторые места выглядели недокрашенными. Но, так или иначе, непроглядный темный лес уже развертывался на полотне.

В какой-то миг Ооки показалось, что ее затянет внутрь, потому она лихорадочно выпрямилась.

— Если Вы чересчур приблизитесь, на Вас попадет краска.

Брюнхильд вытерла руки и кисти для рисования черным пятнистым полотенцем.

— А где прочие члены клуба? — бросила Ооки в спину девушки.

— Только у меня было достаточно желания рисовать, чтобы занять комнату изобразительного искусства на весенние каникулы. Я предпочитаю это место еще и благодаря отличному звукопоглощению.

— Хммм, — снова ответила Ооки, в то время как Брюнхильд извлекла из кармана небольшую круглую коробочку. Это был крем для рук.

Ооки вздохнула, уставившись в спину девушки, пока та смазывала кремом пальцы.

Она глянула вниз и обнаружила черного кота, взирающего на картину.

Любопытствуя, понимает ли кот что-нибудь в том, куда он смотрит, она проследила за его взглядом. Одна часть глубокого темного леса оставалась нетронутой. Там не было красок, и материал полотна оставался открытым.

— Что ты собираешься поместить в эту пустую область?

— Хижину, — повернутая спиной к Ооки, Брюнхильд кивнула сама себе. — Да, лес — это не просто скопление деревьев. Лес это лес, потому что это место для людей. Благодаря людям в лесу, деревья — не просто скопление, их подсчитывают и помнят. Леса… — она запнулась на секунду. — Кандзи, означающее лес, было первым, что я выучила в этой стране. Мне кажется, это замечательный образ.

— Понятно. Так ты у нас дитя природы… Мне тоже нравится зелень. Например, сельдерей.

Пальцы Брюнхильд замерли на этот последний комментарий, но Ооки бережно продолжала исследовать пустую область полотна, не понимая ее значения. При ближайшем рассмотрении, она заметила небольшую хижину и четыре фигуры, нарисованные углем.

Три человека просматривались четко. Пожилой мужчина читал книгу внутри хижины, а девочка с женщиной играли с птицей на переднем плане.

Четвертым человеком, вероятно, был мужчина, но его оказалось тяжело разобрать. Линии очертаний были грубо стерты.

Но если судить по взглядам девочки и женщины, кто-то определенно сидел там.

— Брюнхильд-сан? Кто эти люди в хижине?

— Лесу необходимы люди, но люди, живущие в лесу также известны как подвижники, их ученики, и те, кто их ищет их защиты. Подвижник — это то же, что и мудрец. Те, кто оплакивают мир, живут здесь.

— Вот как, — произнесла Ооки, выпрямившись и задумавшись, не отводя взгляда от картины. Затем она пробормотала. — Значит, ты любишь сочинять истории, связанные с твоими картинами.

— Вы что-то сказали?

— Нет. Нет. Ничего особенного.

Ооки оглянулась и заметила, что Брюнхильд на нее смотрит.

Глаза девушки сузились, пристально во что-то всматриваясь.

— Сенсей, кое-что не дает мне покоя. Что это у вас на голове?

— А, это? Это благодаря ученику.

— Школьное насилие? Это недопустимо. Я обучу Вас методу дисциплины, которому научилась от старшей сестры. Даже полнейший глупец станет послушнее с одного удара.

«Да что с этой школой не так?» — пробормотала Ооки в своем сердце.

— Нет, нет. Он уже вполне послушный. Если бы он серьёзно, все бы не ограничилось этим.

— В этой школе есть такой буйный ученик?

— Буйный? Нет, он не буйный, — ответила Ооки. На ее губах всплыла легкая улыбка. — На втором году средней школы он прошел в финал без весового турнира школьного карате, но проиграл после того, как разбил кулак. Затем, его дед, корпоративный шантажист, научил его множеству вещей, и теперь у него всегда высшие оценки в школе. Я бы сказала, что у него есть проблема, — она вздохнула, — то, что его знание своих способностей и знание того, какое преимущество они дают, не позволяют ему всерьёз заниматься чем бы то ни было. Как бы... это не столько буйство, сколько огромная масса силы, которую некуда направить. Так понятней?

Едва его добыча взлетела в воздух, оборотень переместился для следующего удара.

Девушка изогнулась на лету, и существо сделало тяжелый шаг ее направлении.

В этот миг между оборотнем и девушкой возникла третья фигура.

Оборотень узнал этого человека. То была добыча, которую он преследовал на закате. Он потерял ее след, когда врезался с разбегу в стену, жалко обрушившись на землю. Добыча развела широко руками, словно пытаясь спрятать за ними девушку. Он носил черный жилет, но рукава его белой рубашки хорошо выделялись в темноте леса.

Оборотень решил использовать правую руку, поднятую в попытке напасть на девушку. Ему всего лишь нужно на ходу всадить когти в пузо этого парня, отбросив его сторону. Его белая рубашка обагрится кровью, что добавит пестрых красок этому скучному лесу.

Оборотень решил действовать немедленно, но раньше этого нечто произошло.

Оно пришло снизу.

Что-то вроде стены вылетело на уровень его морды.

— ?!..

Оборотень осознал, что это пиджак.

«Откуда?» — подумал он. Парень развел руки в стороны, но в них ничего не оказалось.

Оставался только один ответ.

Его ноги. Это, должно быть, они. Когда оборотень подпрыгнул, его внимание приковала белизна рубашки парня, раскинувшего руки. Парень накинул пиджак на свою стопу, и затем его подбросил.

Это замедлило реакцию оборотня.

Пиджак закрыл его морду. Его острый нос вдыхал странный цветочный запах, исходивший от одежды парня, и оборотень начал недоумевать. Он затряс башкой в попытке избавиться от пиджака, но тот обернулся вокруг его морды, словно обнимая.

«Почему?» — задался он вопросом, испытав, как нечто ударило его в голени.

Его тело словно зависло в воздухе.

После того, как Саяма выбил стопы оборотня из под него, он увидел, как тело существа стало заваливаться, начиная с головы. Беспорядочно размахивая лапами, оборотень оцарапал левую руку Саямы.

Парень почувствовал боль, но повернулся, не обращая внимания на рану.

В приоритете была девушка, а не животное. С этой мыслью, Саяма начал двигаться вровень с вращающимся оборотнем.

Он не сможет содрать этот плащ с головы так просто.

Саяма связал рукава, и поместил в каждый из нижних карманов по камню. Если развернутый плащ с чем-то столкнется, вес камней заставит его захватить свою добычу. Саяма воспользовался принципом швыряния сети.

Но это выиграет лишь немного времени.

Он хорошо это понимал.

Кивнув себе в подтверждении, Саяма вгляделся в пустое пространство. Девушка достигла конца своей параболической траектории.

Слева от него нога оборотня застряла в одной из впадин, раскинувшихся по округе. Скорость его вращения неожиданно увеличилась. Саяма проигнорировал оборотня, когда гигантское тело зверя столкнулось с землей.

Вместо этого Саяма вытянул руку в направлении падающей девушки.

Он не успеет. Если девушка продолжит падение с тем же импульсом, она наверняка травмируется.

Он оттолкнулся от земли, протянул руку вперед, потянулся пальцами, и ухватился за ее платье.

— !..

С напряженным стоном он притянул девушку к себе.

Словно стремясь ему навстречу, ее бессознательная фигура упала ему в руки.

Он её словил.

Парень заметил, что она по-прежнему сжимала в правой руке свой длинный жезл. Саяма специально позволил ступне проехаться по земле, чтобы скорее притормозить. Вслед за тем, правая рука, держащая ее за плечо, встряхнула ее стройное тело.

— Ты в порядке?

Когда он затормозил, подняв пыль по округе, девушка ответила скорее действием, чем словами.

Ее веки слегка приподнялись, и взгляд направился к Саяме.

С растрёпанными волосами и вспотевшим лицом девушка взглянула прямо на него слегка заплаканными глазами. И затем…

— Э?

Глаза ее широко распахнулись.

Увидев ее взгляд, Саяма развернулся так, чтобы дать ей больше обзора. Позади него оборотень сорвал пиджак со своей морды, и намеревался встать. Едва увидев врага, девушка повернулась обратно к Саяме:

— Т-ты… — начала она, затем неожиданно взглянула вниз на себя.

Лишь сейчас она осознала, что ее удерживали над землей.

— Кьяяя!— вскрикнула она.

Саяма скользнул взглядом вниз и обнаружил, что черно-белый материал ее костюма был рассечен по вертикали. Всё, начиная от груди, заканчивая областью пониже пупка, обнажилось через открывшуюся широкую брешь.

Пот покрывал ее живот и округлую грудь, двигающуюся вверх и вниз в такт ее тяжелому дыханию. Она лихорадочно прикрыла себя руками.

Глядя на нее, Саяма неловко пошатнулся.

…Нехорошо. Мне следовало проверить заранее.

— Ладно, — кивнул он, перед тем как спросить то, что действительно важно в эту минуту. — Как мне победить этого врага?

— Э? Но… ч-что ты..?

— Не время философских диспутов. Я задал простой вопрос и жду простого ответа. Как мне победить этого врага?

Она сглотнула. Но, невзирая ни на что, она дала ответ, поскольку оборотень поднимался:

— Драгоценные металлы. Только оружие, сделанное из них, будет эффективным.

У Саямы были сомнения по поводу того, что она только что сказала, но он отбросил их прочь.

Он решил ей поверить. Она понимала ситуацию. Это единственная причина, в которой он нуждался.

Он ей доверился.

И так, Саяма опустил девушку на землю. Он поставил ее ноги на землю, поддержал ее неустойчивую спину, и сосредоточил взгляд на враге.

— Как тебя зовут?

— …Синдзё.

Саяма повертел эту неуверенно брошенную фамилию на языке.

Оборотень поднялся и наклонился вперед. Он собирался броситься к ним на полной скорости. В следующий миг могучий рывок направит его в их сторону.

Едва увидев это, Саяма тоже двинулся вперед. Синдзё отозвалась позади него:

— П-постой! Подожди прибытия моих товарищей!

В ответ Саяма лишь слабо взмахнул рукой. От его пальцев на землю скатился красный поток. Девушка по имени Синдзё, скорее всего, это заметила, потому что парень уловил позади себя вздох.

Ее напряжение вновь напомнило Саяме, как мало времени у него оставалось.

Скользящий удар, полученный ранее, оказался на удивление глубоким.

Но он не сомневался. Не смотря на то, что его рука ощущалась необычайно тяжело, он сделал еще один шаг вперед.

Он поправил правый рукав, потемневший от крови, расстегнул и застегнул манжет, и затем слегка приподнял правую руку, на которой тоже теперь виднелась кровь.

Он щелкнул пальцами, и кровь брызнула во все стороны.

— Смотри.

Он взглянул на боковой карман рубашки. Там находились две шариковых ручки.

— Они швейцарские. Кончики из серебра. Это драгоценный металл… тебя ожидают болезненные ощущения.

Произнеся это, Саяма рванулся с места и побежал.

Он помчался прямо впер`д.

Он должен сократить расстояние до того, как враг начнет двигаться. Это необходимо из-за разницы в их весе. Если враг начнет бег, ему даже не придется останавливаться, чтобы сокрушить Саяму. А девушка по имени Синдзё стояла сразу позади него.

Саяма задумался, может ли она вообще сражаться. Жезл в ее руках, несомненно, оружие, повалившее то дерево. Однако она воспользовалась им всего раз. Она обрушила дерево, и больше ничего.

Причина крылась в ее орудии, или в ней самой?

Саяма припомнил глаза, что он видел, когда держал Синдзё. Он припомнил эти черные глаза со слезами, сбегавшими с них.

…это второе.

Он был в этом уверен. Она, скорее всего, чистосердечный человек, и потому она пыталась избегать прямой атаки.

Но Саяма должен сосредоточиться на понятии «драгоценный металл».

Он находился приблизительно в трех метрах от оборотня. Он еще не достаточно приблизился, чтобы атака достигла цели.

Однако оборотень взмахнул левой рукой, наклоняясь вперед. Он планировал отбросить Саяму с пути, а затем ринуться на Синдзё.

— Хмммф, — фыркнул Саяма, запустив правую руку в грудной карман рубашки. Две шариковых ручки, что он упоминал до этого, находились внутри. Он достал одну из них.

— !..

И он ее швырнул.

Он придал этому метательному объекту столько скорости, сколько мог с расстояния чуть меньше двух метров.

Он целился в лоб оборотню, но тот воспользовался поднятой лапой, чтобы схватить шариковую ручку на лету. И вслед за тем из этой ладони вырвались cиневато-белое пламя и дым.

Оборотень тряхнул левой рукой и отбросил ручку прочь.

Его левый бок теперь полностью открылся.

Саяма рванулся вперед. Он мастерски расстегнул пуговицу на правом манжете, и вытащил вторую ручку из кармана. Затем он ткнул ручкой в грудь оборотня, словно пытаясь оттолкнуть зверя назад.

Все произошло за секунду.

Оборотень неожиданно совершил маневр, противоположный тому, что он делал до этого. Он перестал клониться вперед и выпрямил тело.

— ?!..

Это был ложный выпад. Чтобы завлечь Саяму поближе, оборотень лишь делал вид, что собирался бежать навстречу.

Когда оборотень выпрямился, выпад Саямы был отброшен.

Правая рука ткнула ручкой в пустоту.

В то же время левая рука оборотня находилась там же, где он отбросил ручку, а правая рука по-прежнему распрямлялась сбоку. Тварь все еще не заняла атакующую позицию. Он, может, и увернулся от выпада Саямы, но утратил возможность нападать самому.

Их положение сравнялось. Или так могло показаться. Однако противник Саямы не был человеком.

Саяма увидел, как оборотень выбрал третий метод атаки, не использующий его руки.

Свои клыки.

Оборотень раскрыл пасть.

Даже во тьме ночи Саяма мог видеть красноту его рта, и бледно-желтый цвет клыков.

За миг всё подошло к концу.

Саяма взмахнул правой рукой, будто пронзая воздух, и оборотень опустил открытую пасть.

В эту секунду оборотень заметил единственный объект.

Правая рука добычи, держащая ручку, вернулась назад, словно желая подправить свою траекторию.

«Бесполезно», — подумал оборотень. Его клыки разорвут добыче лицо раньше, чем ручка его достигнет.

Но нечто странное попало в поле его зрения.

Нечто, напоминающее темный влажный камень, влетело между ручкой и его челюстью.

Едва добыча замахнулась правой рукой вверх, этот объект вывалился из рукава и полетел по воздуху.

Что это было?

До того, как он успел разобраться, объект влетел ему в рот.

На вкус он был, как кровь. Человеческая кровь.

Такой знакомый привкус, подумал он, когда, наконец, понял, что же все-таки влетело ему в пасть.

Наручные часы. Те самые, которые парень носил на левой руке.

— ?!..

Его воспоминания открыли ему, почему парень так поступил.

Часы были украшены серебром. И за миг до того, как ринуться вперед, его добыча поправила окровавленный левый рукав правой рукой.

Должно быть, тогда парень и упрятал их в правый рукав. И он швырнул их тем же движением, что наносил удар ручкой.

Он проделал все это, предугадав, что оборотень нападает на него клыками.

Оборотень смотрел вперед, в то время как его пасть сомкнулась на часах, которые можно было назвать серебряной бомбой.

Он уловил краем зрения движения парня.

Парень крутанул правой рукой, принимая боевую стойку.

Вместе с этим, он стал поднимать правое колено вверх.

Он уперся правой стопой, чтобы подпрыгнуть.

Импульс от прыжка направил правую ногу оборотню прямо в челюсть.

Существо не смогло увернуться.

Удар достиг цели.

Боль и жар взорвались у него во рту, и его окутало бело-голубое пламя.

— !

Едва он попытался закричать, как острая боль пронзила его грудь благодаря второй ручке. Его тело еще сильнее обволокло пламенем.

Он услышал, как парень произносит вопрос:

— Это достаточно болезненный опыт для тебя?

Увидев то, что произошло, девушка по имени Синдзё выдала одно короткое заявление.

— Не может быть… и против такого врага?

Однако она тут же приподняла жезл. Она не целилась кончиком во врага, вместо этого она направила к нему словно лук часть, испускающую дневной свет. Парень впереди неё после приземления попятился на пару шагов назад. Затем, голову и тело оборотня окутало пламенем. Парень попытался выпрямиться, но его подвели колени, и он рухнул наземь.

В то же время оборотень по-прежнему мог двигаться.

— !..

Даже превратившись в бело-голубой факел, тварь издала вой в небеса и шагнула вперед. Парень всё же сумел подняться, но для этого ему пришлось изогнуться всем телом. К тому же, его левая рука по-прежнему свисала безжизненным грузом, его спина сгорбилась, а его дыхание было заметно затрудненным.

Синдзё крепче сжала рукоять жезла. Ей нужно спешить. Если она не поторопится, то может потерять этого парня.

Она взглянула в центр рукояти. Из отверстия там свисала узкая цепь с якорем.

Если она схватит и дернет за якорь, генератор внутри усилит питание на лампу дневного света. К условиям этого пространства добавили концепт,который наделял силой драгоценные металлы. Вот почему генератор внутри жезла состоял из концентрированных серебряных листов и золотых катушек. И свет, излучаемый лампой дневного света, которую питал генератор, являлся:

— Священным светом, созданным из ртути.

Если сравнить с прочими драгоценными металлами он был довольно слабым, но для фокусировки света использовались отражатели. Это давало достаточно силы, чтобы действовать как лезвие внутри эффективного фокусного расстояния.

Быстрым движением Синдзё схватила якорь и уставилась вперед.

Парень принял боевую стойку, и оборотень взмахнул правой рукой. Эта картина заставила Синдзё рефлекторно вскрикнуть:

— Нет!

Оборотень повернулся к ней.

И она узрела на его лице эмоцию.

Саяма увидел движение оборотня.

«Он все еще может двигаться?»

Горькая улыбка появилась на его губах, когда он понял, что в этой мысли скорее было восхищение, чем изумление или страх.

«Вот как», — подумал он. Ему с трудом дышалось, но его мысли неслись вперед.

Он сможет сделать это. Он по-прежнему может это сделать.

«Сделать что?» — подумал он, но ответ уже теплился у него внутри.

Он сможет действовать всерьёз.

Он все еще не достиг этой точки. До сих пор он лишь выполнял простые финты и обменивался ушибами.

Это начнется здесь. Он чувствовал, лишь тут всё начнется по-настоящему.

Едва он стал серьёзен, к нему пришел ответ. Ему просто нужно опрокинуть врага перед собой, и последним остаться на ногах. Он мог использовать для этого любые необходимые средства. В конце концов, тварь перед ним являлась его врагом.

Он всерьёз попытается сокрушить своего врага. Это урок, который его дед-злодей забивал в него снова и снова.

Парень начал двигаться. Перед тем, как совершить свой злодейский акт, он потратил мгновение на проверку шариковой ручки, что ранее вонзал в тело оборотня.

Его следующий шаг начнется, когда он выбьет её наружу или вернет себе любым иным способом.

По крайней мере, так он планировал.

Но перед тем как это сделать, он услышал у себя за спиной металлический лязг от жезла. Вслед за этим, прозвучал голос Синдзё:

— Нет!

И в то же время, как он услышал это неподвижное слово, Саяма обратил внимание на эмоции.

Морда оборотня, глядевшая мимо головы Саямы, определенно исказилась.

Протест, негодование, покорность, печаль, гнев и жалость.

Морда оборотня исказилась в выражении, которое отображало все это, и ничего из этого одновременно.

Когда Саяма увидел выражение его лица, он резко остановился.

…это и вправду необходимо — сокрушить это существо?

Подобная мысль его посетила. Он задавался вопросом, правильна ли его злость, или нет.

Он был неопытен.

Но все же, Саяма стиснул зубы и двинулся.

Синдзё также увидела выражение морды оборотня.

Когда она осознала, что это выражение вызвано ею, и оружием в ее руках, с ее губ сорвалось быстрое «ах», и рука, сжимавшая якорь, неожиданно остановилась.

Она увидела действие парня. Он собирался нанести удар справа.

Но было уже слишком поздно. Она сомневалась, что он успеет вовремя.

Если она не дернет якорь, то может потерять этого парня.

Она должна выстрелить.

Но она колебалась.

Она сама не понимала, почему колебалась. Она лишь поняла, что это колебание существовало в ее сердце всегда.

Разве нет иного пути? Разве нет пути, чтобы ему не пришлось сражаться?

Разве нет пути, чтоб они оба остались живы?

Она не могла ничего придумать. И осознавая собственную недееспособность, Синдзё увидела, как парень выполняет свое запоздалое действие.

Увидев его действие, она сравнила его с собой.

Он… другой.

Тогда же тело оборотня слегка содрогнулось. Это служило началом движения. Она не могла определить, был ли это предварительный сигнал того, что оборотень собирался взмахнуть правой рукой вниз, или какое-то иное движение.

— Н-нет! — вскрикнула Синдзё.

И несмотря на это, она не смогла потянуть якорь. Она взирала на дрожание своих пальцев, сжимающих якорь. Девушка не могла унять эту дрожь. Она усилилась настолько, что цепочка покачалась и зазвенела.

— !..

С беззвучным вздохом Синдзё попыталась потянуть якорь.

В следующий миг ее пальцы соскользнули вниз.

Едва ослабло натяжение, Цепочка зазвенела.

— А…— промолвила она, когда ее глаза широко распахнулись и слёзы хлынули наружу.

И вдруг оборотня пронзило белым светом со стороны.

Синдзё это увидела. Белый свет шириною около десяти сантиметров прострелил торс оборотня слева направо.

Это был снайперский выстрел.

С лёгким звуком удара о плоть, прорезавшим воздух, оборотень перестал двигаться.

Наконец, тело существа наклонилось назад.

И тогда взор оборотня обратился в небо. В ночные небеса темнеющего леса.

— …

Вопль вырвался сквозь клыки из его открытой пасти, вознесясь в небо. Вопль, вобравший в себя и протест, и могучие эмоции.

Затем оборотень рванулся. Он рванулся с острыми когтями. Он поднял правую руку на уровень шеи и совершил один горизонтальный рывок.

Звук разрывающейся плоти походил на звук рассечения волокнистого материала.

Звук разбрызгивающейся крови походил на звук формирования пузырьков.

Вслед за этими звуками и хлынувшим наружу потоком крови оборотень рухнул.

И под конец раздался звук не сдерживаемой плоти, ударяющейся о землю.

Гигантская туша зверя лежала, распластавшись на земле, по-прежнему окутанная бело-голубым пламенем.

Увидев всё это, парень опустил ногу, которую занес для удара.

Поезд, направляющийся в Окутаму, тронулся с места.

Уже окончательно потемнело за окнами, и через стекла, отражавшие внутреннюю часть поезда, виднелась синева неба и чернота гор.

Поезд был почти пуст. Лишь две фигуры виднелись в его окнах. Одной был седоволосый мужчина, одетый в костюм, а второй оказалась беловолосая девушка, одетая в форму горничной. Мужчину звали Итару, а девушку звали Sf.

Девушка держала на коленях металлическую трость.

— Вы полагаете, ситуация к этому времени разрешилась?

— Возможно. Мой старик сказал, что предварительные переговоры с 1м-Гиром будут проведены послезавтра, но…

— Там оказалось множество погибших.

— Да. Что ты об этом думаешь?

— Это можно использовать как преимущество на переговорах.

Итару выдал горькую улыбку.

— Тебе следовало сказать: мы не позволим их смертям пропасть даром, дура. Попытайся запомнить, и выражаться таким образом, когда будешь говорить с остальными.

— Тэс. Но это утверждение затрудняет достижение оригинального смысла.

— В этом-то вся суть. А когда-то я вел себя так же, как ты.

— В таком случае, мне стоит выражаться прямо в присутствии Вас, Итару-сама. Я интерпретировала это, как Ваше требование.

— …Ты действительно искусна в том, что ты делаешь, Sf, — произнес Итару, бросив взгляд в окно. — Смотри, мы у Окутамы. Передай мне трость… И это мое следующее требование.

Место, которое Саяма и Синдзё выбрали для отдыха, располагалось у основания дерева, которое девушка ранее повалила.

Саяма прибыл туда, поддерживаемый Синдзё за правое плечо.

— Скорее всего, это был снайперский выстрел одного из моих товарищей… Помощь прибудет с минуты на минуту.

Вслед за этим комментарием, ее голова поникла. Вместе с тем Саяма, как только присел и прислонился к стволу дерева, намеревался кое-что сделать. В первую очередь нужно остановить кровотечение на левой руке.

Подсвечиваемый лампой от жезла Синдзё, Он начал действовать.

Он прикусил и потянул ткань рубашки на левом плече, разрывая ее. Он разложил разодранный рукав на землю и приподнял левую руку. Начиная от локтя, он ничего не чувствовал, и его плечо потяжелело. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что кровотечение начиналось чуть выше локтя, и чуть пониже.

Он наскоро подхватил рукав с земли. Прикусил один конец и обмотал противоположным концом всю руку, начиная от подмышки до плеча. Он выпустил тряпку изо рта, связал узел на артерии, приложил палец над узлом и затянул.

Он вдруг осознал, что Синдзё за ним наблюдает. Его рот немного приоткрылся:

— Это так неожиданно?

— Нет, эмм, просто выглядит так, будто у тебя есть опыт в этом деле.

— Некогда я посещал Хиба Додзё, что неподалеку отсюда. Я научился этому, тренируясь там.

— Хммм, — произнесла Синдзё с пониманием.

Саяма затем увидел, что девушка обхватила себя руками и слегка дрожала.

Синдзё быстро отвела взгляд, и тихонько произнесла:

— Прости.

Она обняла руками колени. Ее облегающий костюм был устроен так, что плечи, содержащие щитки, соединялись вместе точками крепления. Он походил на современные костюмы вооруженных сил. Сжимая колени таким образом, она выставила на показ окрашенные в темный чулки, обтягивающие ее бедра, со своеобразным рисунком — графика и письмена.

То, как Синдзё прижалась к коленкам, было больше похоже на то, что она пыталась уменьшиться насколько это возможно, нежели на попытку скрыть свое обнаженное тело.

Подтягивая ноги на цыпочки, чтобы приблизить колени еще ближе, она произнесла:

— Я должна была выстрелить, правда?

Она звучала полувопросительным тоном, но в ответ Саяма прислонился головой к дереву и глянул наверх. Тени лесной чащи делали ночь только темнее. Он не мог разглядеть звезд.

— Ты так думаешь? — он ответил.

Синдзё повернулась к нему и насупилась:

— Будь ты на моем месте… ты бы в итоге решил стрелять?

— Это чисто гипотетически, но думаю в итоге я бы выстрелил… Почему ты не выстрелила?

— Не то, что бы я решила не стрелять… Я просто не смогла выстрелить.

— Не смогла?

— Не смогла, — ответила Синдзё. — В итоге ты сам начал действовать, не так ли?.. Но я не знала, что мне делать, когда увидела взгляд глаз врага. Я задумалась, вдруг есть какой-то другой путь.

— Значит, в отличие от меня, ты пыталась найти иное решение.

Но она не смогла ничего придумать, и в итоге, это обернулось тем же, что не делать ничего, подумал Саяма.

В конце концов, враг совершил самоубийство после того, как его подстрелили издалека.

Саяма вздохнул в своем сердце.

Она была наивной. Что привело к худшему из возможных сценариев.

Но подобному ходу мыслей я не могу подражать, подумал он. Потому что злодей вроде меня так мыслить не может.

— На самом деле, я наверняка заблуждался, а ты была права.

— Я… права? Но мои действия поставили под угрозу…

Саяма глянул Синдзё прямо в глаза. Когда их взгляды встретились, Синдзё замолчала.

— Послушай. Ты колебалась, потому что поставила мою жизнь на одну чашу весов с жизнью врага. Это правильное решение.

— Это не может быть правильным. Все что я сделала, это застыла, потому что не могла решить, чья жизнь важнее.

— Все, кто пытаются измерить цену человеческой жизни, заблуждаются — он горько улыбнулся. — Ты все сделала правильно. Не извиняйся. Я потребую компенсации, если ты продолжишь.

— Н-но, это меня беспокоит…

Саяма прищурился. Он внимательно изучал ее выражение лица.

— Почему ты всегда выглядишь так неуверенно? Кому-то, вроде тебя, наверняка нелегко уцелеть, но ты должна быть уверена, что ты прожила так долго благодаря тому, что поступала правильно.

Синдзё открыла рот, желая сказать что-то в ответ.

Саяма не сомневался, что какие бы слова не вылетят из ее рта, они пойдут в отрицание того, что он только что сказал.

И потому он заговорил раньше, чем она.

— Не позволишь полежать у тебя на коленях? Это будет моей компенсацией за первое извинение.

— Э? — удивленно произнесла Синдзё.

В итоге, она убрала руки с колен. Она сложила их на груди, прикрыв ее, и нерешительно опустила ноги. Она села, с согнутыми ногами по обе стороны.

— Т-так подойдет?

Получив разрешение в форме вопроса, Саяма переместился вниз, наполовину скользя по стволу дерева.

Когда он поместил голову на ее колени, Синдзё слегка вздрогнула. Он глянул вверх и обнаружил, что Синдзё смотрит вниз на него с нерешительным лицом.

— Так нормально? Если тебе неудобно, просто скажи. Могу ли я еще что-нибудь сделать?

Синдзё убрала одну руку от груди и зачесала его челку.

Саяма произнес, глядя вверх:

— Что ж, посмотрим. Как насчет колыбельной? Я так устал.

— Даже не думай умереть, притворившись спящим.

— Такое случается только в кино.

Он горько улыбнулся, и Синдзё улыбнулась в ответ. Затем она посмотрела вдаль.

— Эм…— начала она, перед тем как снова погладить его волосы, и приоткрыла рот…

Она запела. Ее голос поначалу слегка дрожал, но постепенно укрепился.

Саяма узнал эту песню. Это был гимн «Silent Night».

— Silent night, holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Слушая ее пение, Саяма осмотрелся и заметил открытый участок кожи у своего лица, который она не смогла прикрыть рукой. Ее живот и красивой формы пупок размеренно двигались в ритме песни и дыхания.

Это движение, вместе с ощущением ее пульса и дыхания, которые он ощущал от её бедер, наполнили Саяму необычным чувством умиротворенности.

Внезапно он припомнил разговор с Изумо и Казами в школе.

Она действительно приятно пахла.

Как будто манимый этим запахом, Саяма приблизил голову и прислонил щеку и ухо к влажной коже под ее грудью.

Он услышал, как она ахнула, и ее ноги немного сдвинулись, но он также слышал своим ухом ее дыхание и пульс. Это был приятный звук. Он не удержался и сравнял свое дыхание с ней. Саяма улыбнулся в своем сердце.

…Ты всё сделала правильно.

Он хотел произнести это снова. Они не утратили свое дыхание, или биение своих сердец. Это было то же самое, как эта девушка не хотела потерять его или врага.

Слова не произносились. У него совсем не оставалось для этого сил.

С постепенно тускнеющим сознанием, Саяма пытался определить, что это за умиротворение, которое исходило от дыхания и ритма тела Синдзё. Оно напоминало нечто тоскливо знакомое, но он не мог точно припомнить. Что же это было?

Когда парень закрыл глаза, Синдзё слегка заволновалась.

Покачнувшись, она заметила, как его брови чуть опустились.

Он был жив. Он просто спал. Осознав это, она слегка обругала себя за такие опасные мысли. Пока он спал, прислонившись спокойным лицом и ухом к ее телу, она погладила рукой его локоны.

Его выражение лица поменялось. Ей подумалось, она может ощутить исходящее от него умиротворение.

— Я, наверное, слишком много о себе возомнила…

Синдзё убрала руку, прикрывающую ее грудь. Она использовала обе руки, чтобы обхватить его за плечи и голову, легко обнимая. Лишь когда она по-настоящему прикоснулась к нему, она осознала, как он холоден.

Это ничего, обратилась она к себе, глядя на его левую руку. Благодаря тому, что он обвязал руку до самой подмышки, кровотечение практически остановилось.

Взгляд Синдзё остановился на его левом запястье. На окровавленном среднем пальце виднелось женское кольцо.

— …Э?

С удивлением Синдзё посмотрела на собственную правую руку, обнимающую его плечо. Она сняла перчатку, открыв мужское кольцо на среднем пальце. Подумав, будто они принадлежат к одной модели, Синдзё улыбнулась. Он жаждал сражения, а она пыталась этого избежать. Они казались полными противоположностями, но в то же время, одна вещь была у них похожей.

Улыбаясь, Синдзё запоздало осознала еще одно: она ни разу не спросила его имени.

— Ты…

Вглядываясь в его мирно спящее лицо, она услышала два источника шагов на грунте позади нее.

—…

Синдзё прикрыла парня собственным телом, будто пытаясь спрятать. Приняв эту меру предосторожности, она повернула голову назад.

Всего в паре шагов от нее в темноте стояли две фигуры.

Небольшая фигура держала что-то наподобие длинного копья, а громадная фигура держала что-то вроде продолговатого широкого чехла.

Фигура побольше с ней заговорила. Голос был мужским:

— Чего уставилась? Он ранен, так ведь? Так торопись и тащи его с собой.

Фигура поменьше вздохнула:

— До тех пор пока он жив, можно что-то сделать. …В этом мире, по крайней мере.

Он проснулся, когда его сознание всплыло из темноты на свет.

Саяма испытал легкое ощущение подъема. Затем он ощутил, как его размытое сознание быстро возвращается к целостности. Он снова мог чувствовать вес своего тела.

— Кха…

Услышав собственный голос, он открыл глаза.

Единственной краской, которую он мог различить своим мутным взглядом, оказалась яркость. Он лежал. Его торс был обнажен, и Саяма ощущал спиной жесткость простыни.

Он мог различить лампы дневного света на искусно выложенном белом потолке.

— Где ж…

Его оборвал женский голос:

— Это медицинская палата, так что лежи тихо.

Указательный палец неожиданно появился в его поле зрения и вдавился ему в лоб. Этого хватило, чтобы не дать ему встать. И поэтому в направлении хозяина пальца Саяма повернулся только глазами.

Им оказалась невысокая китаянка. Ее волосы были связаны назад в пучок, а на лице сохранилась юношеская угловатость. Простоватая черная сорочка и штаны скрывали ее тело под белым халатом.

Увидев, что Саяма не двигается, она убрала палец и взглянула в сторону:

— Ницзун, впусти Синдзё сюда.

— Тэс.

Саяма взглянул в направлении второго голоса и увидел пожилого мужчину в белом халате, повернувшегося спиной и стоящего рядом с женщиной. Он бесшумно пересек палату.

Следуя взглядом за мужчиной, передвигающимся по палате, Саяма удостоверился, что это и вправду медицинское учреждение.

Помимо двух кроватей в палате находились только стол, стул и полки, скрывающие стену. Настенные часы сообщили Саяме, что в данный момент 19:30.

…выходит, с того времени минуло всего два часа .

С легким колыханием длинных седых волос, престарелый мужчина по имени Ницзун открыл дверь в палату.

И снаружи тут же вошла девушка.

Это оказалась Синдзё.

Она успела сменить прежнюю одежду на коричневую юбку и длинную белую футболку. Синдзё поклонилась Ницзуну, поспешно промчалась сквозь палату и взглянула на Саяму. Едва она оказалась рядом с ним, ее лицо просветлело.

— Ах…

Она смутилась и прикрыла лицо руками.

Саяма тут же вспомнил, что верхняя часть его тела оголена.

Едва девушка отвернулась, продолжая искоса на него поглядывать, женщина в белом халате произнесла, даже не глядя в ее сторону:

— Будь добра, Синдзё, принеси ему рубашку со стула.

— Но, Доктор Чжао…

— Скорее. Коль ты будешь так медлить, мне придется вбить в тебя немного жизни.

Затем женщина по имени Чжао повернулась к Саяме и слегка приподняла пальцы правой руки. Предположив, что она так разрешает ему сесть, Саяма так и поступил.

Едва он выпрямился, как ощутил боль в левой руке и плече, будто что-то их крепко сжимало. Его левая рука была перебинтована в локтевом суставе, и повязка была зафиксирована на месте тонкой, но прочной тканью. Он мог двигать локтем, но оставалось тяжелое ощущение.

Чжао взглянула на него сверху вниз и произнесла:

— Похоже, ты получил ранение, когда твоя рука была согнута под углом. Как верхняя, так и нижняя часть руки были разорваны диагонально.

— Сколько швов на это ушло? Я бы хотел избежать многочисленных шрамов.

— Не говори глупостей. Лечение от меня не потребует никаких швов. Но… не двигай ей некоторое время. В данный момент она хорошо зафиксирована, но ненужное движение все испортит.

Затем к нему приблизилась Синдзё. Она держала рубашку. Когда она попыталась протянуть ее парню, Чжао шлепнула ее по заду. Синдзё вскрикнула: «Аа!», — и Чжао нахмурилась:

— Мало просто передать ему рубашку. Ты должна надеть ее на него, поняла?

— Тэстамент, — ответила Синдзё до того, как присесть на кровать. Она глянула на Саяму и сказала. — Не мог бы ты повернуться?

Саяма развернулся к ней спиной. Позади себя, он мог услышать, как девушка расправляет рубашку, и величавый голос Чжао.

— Синдзё, скажи это. Ты должна. Скажи, что вымоешь ему спину.

— Какие еще услуги предоставляет эта медицинская палата?

— Ха. Это медицинская палата внутри организации, известной как UCAT. Я заведующая по медицинской части, Чжао Цин.

— Доктор?! — воскликнула Синдзё, и прикосновение рубашки к спине Саямы пропало. С веселыми нотками в голосе Чжао произнесла:

— Не вижу смысла это скрывать. Он все равно здесь, чтобы увидеть UCAT. Разве не так, Саяма Микото?

— Насколько я в курсе, меня призвали в ИАИ.

— Японский UCAT это секретная сторона ИАИ. Она расположена глубоко на территории ИАИ, и все важные объекты находятся под землей. Обычный персонал ИАИ ничего не знает об этой специальной части.

Слушая Чжао, Саяма ощутил внезапную боль слева глубоко в груди.

Он сделал глубокий вдох, чтобы подавить боль. А затем рубашка, наконец, опустилась на его плечи.

Он повернулся и увидел, как Синдзё слегка хмурилась.

— Мы не должны отвечать на любые вопросы касаемо этого, — произнесла она тихо.

— Вот как. Значит, эта старушка нарушает правила.

— Да, — кивнула она, но вскоре после этого ее глаза широко распахнулись в изумлении.

— К-как ты узнал, что Доктор Чжао старушка?

— Все дело в ее манере речи. Не важно, насколько молодо ты заставишь себя выглядеть, в словах года спрятать не удастся. Она использует манеру речи пожилых людей, как у Старушки Томе из кафетерия, родившейся в 1945-м.

— Надо же. Это невероятно. Ты первый кого я видела, кто догадался, что она старушка.

— Ну, манера речи Старушки Томе весьма своеобразна. Она регулярно путает твой заказ, или просто стоит как столб, от которого отключили питание, но эта её захватывающе-неуклюжая старческая манера стала секретом ее популярности.

— Кажись вы двое хотите, чтобы в следующий раз, когда вас ранят, я вам соль на раны насыпала, — промолвила Чжао.

Синдзё лихорадочно посмотрела по сторонам, и выдала:

— Э? А! В-в мою защиту, я назвала Вас старушкой ему в ответ, и потому использовала то же слово. Я совсем не думаю о Вас, как о старушке. Ладно?

— Хмм, — промолвил Саяма, перед тем, как повернуться к Синдзё. — По-моему, это звучало так, будто тебе нравится ее так называть.

— Э? Э? С-серьёзно?

В ответ на этот вопрос, Чжао слегка улыбнулась и неожиданно появилась совсем рядом с девушкой:

— Если ты вдруг тут поранишься, Синдзё, тебя можно будет тут же залечить. И что ты тогда будешь делать?

Синдзё лихорадочно начала поправлять рубашку на плечах Саямы.

После того, как их выперли из палаты, Синдзё вместе с Саямой разместились на диване в холле снаружи.

Синдзё глубоко вздохнула, повернулась к Саяме и произнесла:

— Мне сказали, что Ооширо-сан скоро будет тут… У тебя есть дело, связанное с ИАИ, да? — она слегка отвела взгляд. — Эм, Саяма…-кун?

Подтвердив его имя, Синдзё ощутила, что на ее губах появилась взволнованная улыбка.

— Если задуматься, я впервые назвала тебя по имени.

— Этой старушке тоже известно, как меня зовут. А откуда ты его знаешь?

— Хм… Мне сказала Доктор Чжао, но, похоже, она уже его знала. Но…— брови Синдзё опустились, и она взглянула на левую руку Саямы, — это оставит шрам, так ведь?

— Наверняка, — согласился Саяма. В конечном счете, он задал вопрос, осторожно подбирая слова. — Ты зн… нет, что это был за зверь? Люди в UCAT всегда занимаются подобной работой?

— Эм… я не могу ответить.

— Выходит, ты не можешь говорить без разрешения. Что ж, ладно. Но есть вероятность, что и ты получишь такое ранение, верно? Если ты так переживаешь о моей ране, почему ты этим занимаешься?

— Есть одна вещь, которую я хочу узнать. Вот почему я это делаю.

Она ответила почти инстинктивно, но тут же осознала, что только что произнесла.

Она сомневалась, может ли она ему рассказать, но ей нужно что-то сказать, чтобы пояснить, что она имела в виду.

Несколько томительных секунд Синдзё провела в раздумьях.Она пыталась определить, что ей можно говорить, а чего нельзя:

— Эм,— начала она. — Меня выбрали, чтобы перейти с моей обычной должности туда, что можно назвать новым подразделением. Я обычно выполняла задачу по прикрытию в арьергарде, но этот новый отряд состоит из небольшой элитной группы. И он устроен немного иначе.

— Чем занимается этот отряд?

— Мы до сих пор точно не знаем. Отряд еще не был полностью собран. Похоже, те, кто присоединились раньше, знают какие-то детали, но это был мой первый день.

— Ты сможешь узнать то, что хочешь, если присоединишься к этому отряду?

— Я не знаю, — сказала она, покачав головой. Она действительно не знала. — Но человек, рекомендовавший меня в это подразделение… то есть, я хотела сказать, отряд. В общем, тот человек сказал, что это позволит мне углубиться в прошлое этого мира. И я…— она откинулась на сиденье, — не знаю ничего о своих родителях. У меня нет воспоминаний о том, что было до шести лет.

— Знание о своих родителях такая исключительная вещь?

— Т-ты так говоришь только потому, что у тебя оно есть.

Синдзё на него уставилась. Даже она могла сказать, что на её лице тень неудовольствия.

Размышляя, чего бы еще сказать, Синдзё приоткрыла рот, продолжая наблюдать за ним.

Но увидела, как Саяма поднес правую руку к левой части груди.

На секунду она подумала, что он принимает какую-то стойку.

Синдзё не понимала почему, но у неё появилось чувство, что это не к добру.

Она отбросила в слова, что собиралась сказать, и вместо этого решила сменить тему. По крайней мере, ей хотелось поговорить о чем-то помимо ее родителей.

Ее взгляд опускался, пока не остановился на его левой руке. Она осознала, что может подхватить другую тему для беседы:

— Э-эм, — Синдзё подняла правую руку, чтобы он мог увидеть. На среднем пальце она носила мужское кольцо. — Ты часом не знаешь, откуда оно может быть?

— Нет. Оно напоминает мое, но раньше я никогда его не видел. А почему ты спрашиваешь?

— Это мое единственное владение. Помимо имени, у меня есть только это кольцо и песня. Ты слышал песню, не так ли? Silent Night. По какой-то причине я знаю эту песню. Она и кольцо — это все, что у меня есть. Ты тоже носишь кольцо, так я подумала, может, есть какая-то связь.

— Было бы интересно, если б это было так, но вероятность такого крайне мала. С другой стороны, многие люди в наше время носят кольца, как модные украшения. Прости, но…— Саяма скользнул взглядом в сторону со смягчившимся выражением. — Ты когда-нибудь покидала это место?

— Д-да. Я знаю в Окутаме всю округу. Я добиралась аж до самого Оуме. Это большой город, потому поезд пребывает каждые 12 минут. Это пять штук в час!

— Чтобы позволить тебе сохранить лицо, я опущу подробные комментарии, и скажу лишь то, что тебе следует выбираться почаще.

— П-правда?

Синдзё была взволнована. Но затем, она заметила, как кто-то двигался в их направлении справа от холла.

— Ах, — произнесла она, перед тем как встать.

Она увидела пожилого мужчину с зачесанными назад тонкими седыми волосами.

На его худое тело был накинут лабораторный халат, и он носил на ногах сандалии. Его глаза улыбались за очками.

Он поднял руку, и заговорил, скрыв губы под усами:

— Приветствую. Давно не виделись, Синдзё-кун, Микото-кун… Ты еще помнишь меня? Я Ооширо Итару.

Саяма следовал за Ооширо вниз по коридору UCAT.

Синдзё, должно быть, воспринимала старика как своего начальника, потому что сложила руки перед собой и особо не разговаривала.

Они миновали пару дверей и несколько человек. Четверо из них носило белые халаты, и на одном был такой же черно-белый наряд, что и на Синдзё в лесу.

Ооширо периодически оглядывался через плечо и говорил.

Они обсуждали деда Саямы, его похороны, школу, прочие вещи.

Но через несколько минут, Ооширо неожиданно остановился, и развернулся к Саяме.

Позади него находился тупик с обширной закрытой дверью.

Табличка на стене над дверью гласила: «Центральный Коридор»

— Я думаю, действительно важные вещи нам стоит обсуждать там, за этой дверью.

Услышав это, Синдзё шагнула вперед.

— М-мне правда следует идти с вами?

— Почему бы нет. Наша дискуссия касается и тебя.

— О, хорошо… Тэстамент.

Это слово Саяма уже слышал в медицинской палате.

Он спросил у Синдзё:

— Что ты имеешь в виду под «Тэстамент»?.

— О, это такой распознавательный знак в UCAT. Как я слышала, некоторые термины взяты тут как бы в шутку из Библии. Тэстамент или просто Тэс это знак согласия на манер «понятно». Оригинальный термин может подразумевать согласие или раздел Библии.

— Ясно, — кивнул Саяма.

Ооширо вытащил из кармана своего халата какую-то вещь.

Ей оказались наручные часы. Они были окрашены в черный, только стрелки отдавали светло-зеленым свечением фосфорной краски.

— Ну, это уже вконец безвкусица.

— У меня тоже такие есть. Смотри, на левой руке, — произнесла Синдзё, показывая ему левую руку.

Когда Саяма увидел черные часы и там, он сказал:

— Замечательно. Я верю, что нужно забирать слова назад, если тебе доказали, что ты был не прав, так что мне теперь, так и сделать?

— Что значит «замечательно»? И разве тебе не следует подумать перед тем, как выдавать такие резкие замечания?

Раздраженный ответ Синдзё вызвал горькую улыбку на лице Ооширо.

— Я тебе их дарю, как память о сегодняшнем дне. Они могут заменить те, что сломались во время сражения.

Саяма взял часы и надел на руку. Он обратил внимание, что на Ооширо уже были точно такие же.

Когда Ооширо увидел, что Саяма закончил застегивать часы на левом запястье, он открыл позади него дверь.

Металлическая дверь открывалась внутрь.

Следом за уже пустым проемом показался коридор с закрытыми ставнями с обеих сторон.

— Этот коридор пролегает сквозь центр UCAT. Однако сейчас…

Ооширо вступил на коридор. Саяма стоял перед дверью рядом с Синдзё, перед тем как двинуться внутрь.

Едва он преодолел порог, он услышал голос.

— Ваши стопы находятся на земле.

— ?

Саяма в недоумении повертел головой. Ему показалось, он слышал и другие голоса вслед за этим, но он не смог их разобрать. Он лишь припомнил, что уже слышал этот голос.

Саяма его узнал.

Он звучал так же, как и тот, который он слышал перед входом в лес сегодня вечером.

Однако он не понимал, что все это значит.

…Есть ли смысл в том, что я слышал этот голос?

Задумавшись над этим, он почувствовал слабую вибрацию на левой руке.

Она исходила от подаренных ему часов. Ему показалось, что это они вибрировали.

Он глянул вниз и увидел на миг, как на циферблате прокрутилось что-то вроде красной надписи.

Надпись исчезла до того, как он успел ее прочесть.

— Эти часы с подвохом?

На часах стояло без десяти девять, следовательно, текст указывал не на начало часа. К тому же, Саяма не смог определить, что же эта промелькнувшая надпись означала.

Прокручивая в голове вопрос за вопросом, Саяма вдруг протянул руку назад.

Однако невидимой стены там не оказалось. Да и секундная стрелка часов по-прежнему двигалась, когда он бросил на неё взгляд.

— Это нормально?

— Хм? Что нормально? — спросила Синдзё, обернувшись.

— Ничего, — ответил Саяма, перед тем как сравняться с Синдзё.

Он посмотрел вперед и обнаружил, что Ооширо стоит в центре коридора, взирая на него с улыбкой.

— Тебя так сильно беспокоит этот голос?

— Вечером, как раз после того, как я его услышал, мир слетел с катушек… Но перед этим я бы хотел обсудить моего деда. Документ, что ты мне прислал, упоминал передачу полномочий, оставленных им. Что это за полномочия?

— Я полагаю, будет быстрее начать отсюда. Микото-кун, ты знаешь, чем твой дед занимался во время войны?

Как реакцию на этот вопрос, Саяма почувствовал зуд в груди, но сделал глубокий вдох и ответил:

— Я слышал, он занимался какими-то исследованиями и разработками здесь в ИАИ, Институте Авиации Изумо.

— Верно. В таком случае, Микото-кун, тебе известно, с кем он сражался?

— Разве не с Америкой?

— Правильно, — кивнул Ооширо. — Множество больших корпораций, создававших оружие против Америки, сильны и по сей день. Изумо все еще расширяется, так же как Исудзу, Митсубиси и Ниттецу. Однако, только Изумо не получило никаких препятствий от GHQ[2] после войны. И оно вышло за рамки первоначальной авиационной отрасли в более широкий диапазон смежных отраслей, таких как химия и электроника. Почему ты думаешь, это произошло?

— Ходили слухи, что Изумо было связано в то время с Министерством Императорского Двора. У GHQ были трудности с организацией Императорской системы, и поэтому, я полагаю, они их не трогали. Основные разработчики из прошлых корпораций видели Изумо, как безопасную зону, и бежали туда. Это заложило основу для нынешней экспансии. Я прав?

— Тебе известно об этом довольно много. Отличная работа, Микото-кун.

Ооширо счастливо улыбнулся и поднял большой палец.

Саяма выдал такой же жест в сторону Синдзё.

— Что ты думаешь о его вкусе?

— Э? Ну-у…

— Скажи мне, что ты действительно думаешь.

— Я-я не могу. Он мой начальник и все такое. Я не могу сказать.

— Превосходный ответ. Весьма изящный.

Саяма повернулся назад к Ооширо, и обнаружил, что старик по-прежнему улыбается, но повернул свой большой палец вниз. Когда Синдзё это заметила, она ткнула Саяму локтем в сторону:

— Что это значит? — спросила она.

— Он показывает на свои стопы. Он хочет похвастаться своими вонючими ногами, — Саяма проигнорировал изменившееся выражение физиономии Ооширо, и обратился к старику, — Я понимаю, что и сам только что отвлекся, но когда мы доберемся до сути?

— Ты нетерпелив, прям как твой дед. К тому же, я должен сообщить о дыре в твоих рассуждениях, Микото-кун.

Саяма нахмурился и попытался сложить руки на груди, но вспомнил, что он не может поднять левую руку. Чувствуя себя неловко с одной поднятой рукой, он поднял ее еще выше и провел по волосам.

Затем он спросил:

— Дыра?

— Да, — ответил Ооширо, непринужденно разводя руками. — Ты хорошо осведомлен в истории ИАИ. Но как насчет истории UCAT? Тебе известно, почему организация под названием UCAT спрятана тут? — и наконец. — И что ты думаешь о том монстре, с которым сражался сегодня вечером?

— Откуда мне знать? Сегодня я впервые узнал и про UCAT, и об этом монстре. Я бы не отказался от дополнительной информации перед тем, как строить любые гипотезы.

Саяма ответил на автомате, но тут же он осознал, что зуд в левой части груди усилился.

Словно подталкиваемые этим зудом, глаза Ооширо сузились.

Тогда же Саяма убрал правую руку от волос.

— Как давно эта организация существует? Мой дед был с ней связан? — спросил он.

— Я начну с первого вопроса. Японский UCAT был создан в декабре 1945-го. Это случилось тут в старом Токийском Отделении Изумо, сразу после окончания войны. Что же до следующего вопроса, — Ооширо кивнул, — Твой дед вступил в UCAT как основной член Департамента Национальной Безопасности Изумо, что ему предшествовал.

Сердце Саямы отдавало слабой пульсацией в груди. Он отступил на шаг, будто бы отталкиваемый словами Ооширо.

Пот выступил у него над бровями, но Саяма, не обращая внимания на него, спросил:

— С чем он сражался? С существами вроде этого монстра?

Задумавшись на некоторое время, Ооширо покачал головой.

Он сделал шаг вперед и сказал:

— Микото-кун, твой дед и остальные сражались не с монстрами. Они сражались с десятью альтернативными мирами, существовавшими вровень с нашим. Эти миры и наш мир сражались, чтобы уничтожить друг друга.

●

Саяма поразмышлял над словами Ооширо. Он прикидывал, что они могли значить.

— Старик?

— Что там?

Саяма посмотрел на лицо Ооширо снизу.

— Я извиняюсь, что должен сказать это после того, как не видел тебя со времен похорон деда, но ты не оставляешь мне выбора. Ты серьёзно думаешь, что кто-нибудь поведется на такую очевидную ерунду? Кто занимается подобным в твоем-то возрасте?

— Надо же, я не наблюдал такой поразительно досадной реакции со дня похорон! — воскликнул Ооширо наполовину радостно, и поднял большой палец.

Саяма покачал головой и спросил:

— Почему на твоем лице нет и капли извинения? Слово «извинение» вообще есть в твоем словаре?

— Дело не в этом. Это правда, и поэтому я не могу извиняться за то, что сообщил ее тебе.

— Разве это не звучит немного надуманно? В самом деле, альтернативные миры?

— Да, но… постой, меня что, отчитывают?

Саяма заметил удивленное выражение Синдзё, и Ооширо опустил голову, почесывая затылок.

— Так и есть.

Услышав это, Ооширо поднял глаза.

— Вот беда. Так или иначе, к такому заключению в итоге пришли… Чуть позже я объясню, почему. Ты желаешь услышать об этом заключении и как его достигли?

На вопрос старика Саяма нахмурился.

Он наблюдал странные явления и встретил странное создание. Но это были совершенно разные вещи. Целый альтернативный мир находился на совершенно ином уровне от явлений и созданий, что существовали сами по себе.

Загадочные явления и монстры можно объяснить и иным путем, или можно сфальсифицировать, используя модели и трюки.

С другой стороны, про альтернативный мир нельзя сказать то же самое. Масштаб был слишком велик. Однако…

Даже если это звучит надуманно, похоже, пока я его не выслушаю, разговор не сдвинется с места.

Саяма не понимал, зачем Ооширо это делает, но ему просто нужно доказать, что слова старика ложь.

Саяма также хотел узнать, по какой причине старик заставляет его все это слушать.

Чувствуя, что это пустые хлопоты, он призвал старика говорить:

— Я выслушаю твой бред. Значит, есть десять альтернативных миров… Почему они сражались?

Ооширо вздохнул.

Было очевидно, что Саяма сомневается.

Ооширо пожал плечами и сунул руки в карманы лабораторного халата.

Он заговорил, будто декламируя строчки, заготовленные заранее:

— Десять альтернативных миров и наш не существовали параллельно друг другу. Они пересекались и взаимодействовали друг с другом в заданной последовательности. Однако было доказано, что все миры в определенный момент времени сойдутся в одной точке. Когда это случится, мир с наибольшей силой продолжит существовать, а остальные будут уничтожены в результате столкновения.

— И когда это случится? Завтра?

— Столкновение, — или другими словами, время уничтожения, — согласно вычислениям, произойдет, когда в этом мире будет 1999-й.

Саяма нахмурился.

— Но этого на самом деле не случилось.

— Разве ты не слушал? Твой дед и те, кто работал с ним, уже уничтожили десять альтернативных миров, — Ооширо горько улыбнулся. — Да, альтернативные миры, призванные столкнуться, были уничтожены давным-давно, оставив в итоге лишь этот мир. Твой дед помогал уничтожать эти альтернативные миры. Мы называем эту войну, — он вздохнул, — Концептуальной Войной.

●

Синдзё скользнула взглядом на Саяму, слушая рассказ Ооширо. Разъяснение Ооширо — было первое, что рассказывали каждому члену UCAT.

Хоть некоторые, вступая в UCAT, уже знали об этом, необходимо было объяснение для тех, кто каким-то образом оказался втянут в сражение подобно Саяме.

И, в большинстве случаев, они реагировали одинаково.

Они это отрицали. Они называли это нелепостью.

Синдзё задавалась вопросом, как отреагирует Саяма.

Он молчал. Синдзё выждала пару вдохов, но парень продолжал неподвижно стоять, с правой рукой, поднесенной к груди слева. Саяма склонил голову и через небольшой отрезок времени вновь приоткрыл рот, намереваясь заговорить.

С некоторым раздражением он вздохнул, его напряженные плечи опустились, и он выдал следующее:

— Это совершенно неправдоподобный рассказ, но при определенных условиях я готов в него поверить.

— Э? — произнесла Синдзё, не задумываясь.

Саяма и Ооширо оба повернулись к ней.

Она лихорадочно замахала руками, отмахиваясь:

— Н-нет, ничего. Это ничего.

— Не говори мне, ты думала, что я с готовностью все отрину.

— Но, ты ведь уже… Ты спросил, что за человек станет заниматься подобным, и ты назвал историю надуманной.

Саяма повернулся к Ооширо, наклонил голову, и спросил:

— Постой-ка, старик. Я вправду все это говорил?

— Ну… раз ты стал проявлять интерес, я тебе подыграю. Поэтому нет, не говорил. Тебе не следует врать, Синдзё-кун.

— В-взрослые играют нечестно!

— Это политика, ничего не попишешь.

— Именно, — согласился Саяма, коснувшись правой рукой подбородка.

Облегченно вздохнув, Синдзё спросила:

— Почему ты ему поверил? Ты же не можешь отрицать, что всё это звучит бредово.

— Согласен… И, в отличие от нормального человека, вроде меня, множество странностей окружают этого старика. Можно сказать, что это неизбежно, и он иногда не в состоянии сдерживаться начинает нести нечто странное.

— Ты не можешь так говорить. И что ты вообще подразумеваешь под «нормальным человеком»?

— Идем дальше. Таким образом, с одной стороны у нас безумная болтовня жалкого старика, а с другой — правда. Однако чтобы оспорить это, мне нужны доказательства, а не чувства. В данный момент, моя противоположная позиция не обладает никакими доказательствами. И…

— И?

— Чтобы еще сильнее все усложнить, у поддерживаемой мною позиции накопилось достаточно улик, чтобы косвенно поверить во все это. Синдзё-кун, я говорю о тебе.

— Обо м-мне?

— Да. В лесу рядом с Сиромару я услышал странный голос. Он сообщил мне бредовую идею, что драгоценные металлы наделены силой. И услышав этот голос, я услышал твой вопль и увидел падающее дерево.

Синдзё поднесла пальцы правой руки к губам.

— Саяма-кун, ты пришел потому, что слышал мой крик?..

— Я оставлю это на волю твоего воображения. Лес, в который я вошел, окружала странная стена. Внутри оказался непонятный монстр, который мог быть разновидностью медведя. И там же оказалась и ты. И ты мне сказала, что в этом месте драгоценные металлы наделены силой.

Синдзё кивнула. Она и вправду об этом упомянула.

Когда Саяма увидел ее кивок, он склонил голову в ответ.

— Я не знаю, как работало твое оружие, но мои шариковые ручки и часы получили силу от драгоценных металлов. Если все это было подставой, то поистине великолепной. Вам бы потребовалось поместить порох или какой-то химикат на этом монстре. Однако…

— Однако?

Саяма стиснул рукой подбородок, и его лицо приобрело серьёзное выражение.

— Синдзё-кун, твое выражение лица не врало. Страх и напряжение не походили на заготовленную игру.

— Ты уверен? А что если этот страх и все остальное до сих пор были просто постановкой?

— Я заранее извиняюсь за то, что скажу, но ты не из тех актеров, что могут по желанию вспотеть и ускорить сердцебиение. И это был холодный пот, вызванный не физической нагрузкой. Ты также способна свободно воспроизводить тонкие слезы, вызванные скорее страхом, чем грустью?

— Н-ну…

Щеки Синдзё покраснели, и она слегка напряглась. Он мог все это видеть.

Понимая или нет, что она чувствовала в эту минуту, Саяма глянул вниз, выдавая многозначительный кивок.

— Да. Пот на твоей открытой груди был настоящим.

— Э?!

— И когда я отдыхал у тебя на коленях, твой прекрасной формы пупок двигался в такт твоему немного сбитому дыханию. Подобное вряд ли кто-нибудь сможет подделать. В особенности напряжение, видимое в отблесках твоей груди, через зазоры, которые твои руки не могли полностью… А! А!

— Замолчи!!

Когда в его сторону рефлекторно метнулось колено, Саяма отступил.

— Ч-то ты делаешь? Ты определенно неожиданная личность.

— Это мои слова! Чего ты вдруг начал все это рассказывать?..

— Я всего лишь перечислял улики в противовес твоему заявлению, что ты могла притворяться.

— Оу? Так ваши отношения уже на таком уровне. Это определенно все ускорит, — вмешался Ооширо.

— Вот так-то, Синдзё-кун. Я предполагаю, как раз тут ты должна произнести «Тэстамент».

— Я даже не знаю, с какого места начать тебя поправлять…

Саяма не обратил на это внимания, и повернулся к Ооширо.

— Так или иначе, я уже прочувствовал правду на себе. Если те загадочные явления и странный монстр были обманом, я бы мог их использовать для опровержения, но в данный момент я склоняюсь к тому, что все это было по-настоящему. С другой стороны, — Саяма выпрямил правую руку. Он указал ей на Ооширо, зашуршав рукавом рубашки, — я признаю, что произошло нечто странное, но это не значит, что я приму всё, что ты только что сказал. Как странные явления, так и монстр напрямую не связаны с существованием альтернативных миров. Даже если бы на них было выгравировали «сделано в альтернативном мире». Мы можем доказать существование нашего мира, потому что можем наблюдать его существование… Ты можешь доказать существование этих десяти альтернативных миров?

— Технически говоря — нет. Те альтернативные миры больше не существуют, — ответил Ооширо. — Но, я уверен, ты сможешь понять одну вещь: с каким бы феноменом ты не столкнулся, наступает момент, когда вполне естественно будет предположить, что это не обман. То же самое можно сказать и об идее альтернативных миров. Едва ты пересечешь определенную черту, ты осознаешь, что есть нечто не из нашего мира. И я тебе это покажу.

Вслед за словами Ооширо, ставни с обеих сторон коридора открылись.

Все произошло без шума. Едва те беззвучные ставни приподнялись, справа показался офисный этаж , и слева открылся громадный, трех ярусный ремонтный ангар.

Синдзё наблюдала, как Саяма переводил взгляд слева направо, через смотровое стекло.

«Как все пройдет?»,- интересовалась она. «Что он решит об этом мире?»

●

Перед глазами Саямы открылся мир, без четкого определения верха и низа.

Как офисный этаж справа, так и громадный ангар слева полнились столами, оборудованием, и рабочими на этаже. Но дело в том, что было кое-что еще.

— Они и на стенах, и на потолке…

Там находились люди и оборудование. Работа шла своим ходом.

Но слева и права потолок использовался, как еще один пол.

Словно зеркальное отражение пола, на потолке офиса выстроились столы. Порой местами даже виднелись декоративные растения.

Единственным отличием от нормального офиса было то, проход по центру был сделан из крытых огней, освещавших противоположную сторону. Потолок освещал пол, и пол освещал потолок.

На потолке, люди одетые в офисные костюмы взирали на мониторы и печатали на клавиатурах, ходили туда-сюда со стопками бумаг, и толкали телеги, полные документов.

Саяма изучал людей на потолке.

Хотя они стояли вверх ногами, их волосы не стояли дыбом, и их стопы не крепились к поверхности.

Неожиданно женщина с документами в руках задела бедром край стола.

Ко всеобщему удивлению, несколько листков разлетелось по воздуху. В развернутом состоянии они «упали» на потолок.

Она лихорадочно начала их собирать, и мужчина на полу под ней спросил, всё ли у нее в порядке.

Саяма за всем этим наблюдал.

Он продолжал молчать, когда Ооширо приблизился к одному из окон со стороны офисного этажа и его открыл. Люди на полу и потолке повернулись в его сторону.

— Ооширо-сан! — воскликнул голос.

Он кивнул в ответ, и спросил:

— У вас всё хорошо?

— Тэстамент!

Услышав это, Ооширо отошел от окна. Когда сотрудники вернулись к своим делам, Саяма, наконец, решился заговорить.

— Что это такое?

— Именно то, на что это похоже… Теперь взгляни налево.

Саяма проигнорировал то, как Ооширо снова поднял большой палец, и, послушавшись, посмотрел налево.

Там был трехъярусный ремонтный ангар. Коридор, где он стоял, был на уровне второго яруса, так что ангар разворачивался ярусом выше и ниже.

Обширный этаж окружал бетон. Люди работали там не только на потолке, но и на стенах тоже. Все четыре стены, пол и потолок освещались большими софитами, защищенными решетками по углам поверхностей и вдоль проходов.

В центре пространства располагался огромный объект. Это была бронированная человекоподобная машина размером около восьми метров.

Более того, он легко поднял обе руки и, стоя на цыпочках правой ноги, вращался.

Ооширо открыл окно и произнес, заглушая механический шум, исходящий из ангара:

— О, только гляньте на это. Испытание балансировки.

Человекоподобная машина остановилась после 15и вращений и опустилась на одно колено, словно от головокружения.

Вся картина вызвала бессловесный вопль в сознании Саямы.

Это было странно.

Убедившись, он сам себе кивнул, и неожиданно открыл перед собой окно.

Он услышал громкий механический гул, ощутил жгучий запах сварки, и наверху увидел яркие огни.

Он обнаружил небольшую тень, выступающую с открытого им верхнего края окна. При ближайшем рассмотрении это оказался гаечный ключ, упавший на поверхность с обратной стороны. Большая часть ручки торчала в окно, так что Саяма мог лишь предположить, что ключ прилип к стене, игнорируя гравитацию.

— Что происходит?

Саяма переместил руку на оконную раму, затем ногу, и приготовился прыгнуть на другую сторону. Но кто-то подхватил его сзади.

— Не делай этого, Саяма-кун! Если ты упадешь, ты умрешь!

Саяма высунул голову из окна и осмотрелся.

Несмотря на то, что головы людей и оборудование торчало перпендикулярно стенам, они стояли прямо на них и работали.

Насмотревшись на то, как рабочие стоят и прохаживаются по стенам, он обратился к Синдзё позади себя:

— Я извиняюсь, но отпусти меня.

— Тебе не следует спешить!

— Я решился. Я должен попасть на другую сторону!

— Ты не можешь! Слишком скоро! Пожалуйста, передумай!

— Ты считаешь, что это тренировочная площадка для прыжков на смерть? Может, это и второй этаж, но ты наверняка поранишься, если упадешь.

От слов Ооширо в мозгу Саямы всплыл вопрос. Остановившись, он его задал:

— Почему ты думаешь, что я упаду? Они стоят на обратной стороне стены, так что…

Он замолк.

Вдоль вертикальной стены слева проехал громадный трейлер.

Он двигался сравнительно быстро для такой небольшой площади.

За мгновение грохот и ветер, прогремевшие у него над головой, заставили Саяму отклониться немного назад.

Дрожание заставило гаечный ключ, валяющийся на краю окна, пошатнуться и упасть вниз перед его глазами. Увидев, как ключ пронесся у его лица, упав позади него, Саяма резко нырнул назад в окно.

Он слез с оконной рамы, и ветер от трейлера пахнул сквозь окно. В сквозняке воняло выхлопом, но также улавливался цитрусовый аромат.

Саяма перевел дух. Затем посмотрел через окно на человекоподобную машину, стоящую на шатких ногах.

— Но… — он вспомнил школьную стенгазету, которую видел в ученическом корпусе. — Я думал, эти штуки не могут нормально передвигаться? Разве наша нынешняя технология на таком уровне?

— Ты думаешь, что мы нарочно отослали слабые мехи на разрушение, чтобы никто не догадался об уровне технологии, которой обладает ИАИ? Зачем нам организовывать такое представление? Микото-кун, машина, показанная в статье школьной стенгазеты, была Богом Войны того же дизайна, что и эта. Однако она управлялась дистанционно.

— Раз та машина не могла ходить, чтоб не уничтожить себя, то почему эта двигается без проблем? В прочность металла или в гравитацию внесли изменения?

— Я рад, что тебя посетила эта мысль… Что если мы можем контролировать гравитацию?

Саяма нахмурился. Это звучало нелепо, но аналогичный феномен он наблюдал перед глазами. Люди стояли и работали на потолке и стенах. Он глянул на них и на себя, но затем понял: кое-что не вяжется.

— Постой… До этого ты сказал, что я упаду, когда я поставил ногу на оконную раму. Если вы можете контролировать гравитацию, я бы стоял на стене, вместо того, чтобы вылететь из окна.

— А что, если мы просто ошибались?

— Тогда ответь мне: что это такое?

Саяма указал пальцем на окно офисного этажа. К стеклу, противоположному от открытого Саямой со стороны ангара, прислонился одинокий предмет.

Им оказался гаечный ключ.

Он валялся на окне, словно оно было полом.

Саяма подошёл ближе и притронулся к стеклу. Несколько человек работали с той стороны и обратили на него внимание, но Саяма их проигнорировал, и произнес:

— Я не ощущаю никакой силы притяжения от этого окна. Но этот ключ ощущает. Гравитация, что, под контролем этого одинокого ключа? Это продолжится до тех пор, пока он не покинет эффективное расстояние?

Саяма приблизился к ключу и дотронулся до него рукой.

Ключ тут же упал на пол. Он падал в направлении окна раньше, но теперь направление его падения поменялось. И эта смена произошла тогда, когда Саяма к нему прикоснулся.

Он глянул вниз на гаечный ключ под ногами.

— Это не контроль над гравитацией.

Он поразмыслил над тем, почему Синдзё остановила его от прыжка в окно, и о том, что ему сказал Ооширо. И вслед, он подумал о смысле слов, которые услышал в момент входа в коридор.

— Они сказали: мои стопы находятся на земле.

Произнеся это, Саяма занес левую ногу в направлении офисного этажа перед собой. Он поставил подошву ботинка на окно.

Он вздохнул и слегка помедлил.

Затем он оттолкнулся правой ногой от земли, передвинув правую ногу к левой.

Его тело оказалось перпендикулярно окну.

Если он ничего не поделает, то его голова столкнется с полом.

Однако…

— Так вот как это работает.

Саяма переместил правую стопу на стекло, расположив ее рядом с левой так, что уже обе ноги находилась на окне офисного этажа.

Он стоял.

Саяма осмотрелся. Синдзё и Ооширо стояли на стене слева от него, которая на самом деле была полом.

Саяма же в данный момент стоял на окне.

Каждая частичка тела говорила ему, что окно офисного этажа внизу являлось полом. Левая рука, болевшая при движении, естественным образом свисала вниз. Он потрогал правой рукой подол своей одежды, который так же свисал в направлении его стоп.

— Что происходит? — спросил Саяма. — Я не знаю, обладаете ли вы технологией для контроля гравитации, но это странно. Почему только вещи, к которым я прикасаюсь, видят направление моих стоп как низ?

Он посмотрел на ангар у себя над головой. В местах, соединяющих стены и потолок, виднелись диагональные перекаты. Область организовали таким образом, чтобы габаритное оборудование и тот трейлер могли спокойно перемещаться.

Саяма снова глянул вниз. Взгляд Синдзё встретил его с того места, где она стояла перпендикулярно ему.

— Синдзё-кун, прошу прощения, но я бы хотел кое-что попробовать.

— Э? — удивилась Синдзё, сделав шаг ему навстречу.

Саяма кивнул и взял ее за руку.

Однако, Синдзё оставалась стоять на том, что являлось стеной для Саямы.

— Значит, ты сюда не упала.

— Не делай таких опасных вещей.

— Я был готов тебя поймать. Не переживай.

— Я не уверена, что смогу…

С горькой улыбкой, Ооширо произнес:

— Пока ты не подпрыгнешь в воздух, всё, что определено как земля, будет постоянно для тебя обновляться. Другими словами, мир в этом пространстве всегда существует у тебя под ногами. Концепт, связанный с гравитационным притяжением, был изменён.

— Вот как, — сказал Саяма, отпустив руку Синдзё. Он перевёл взгляд на Ооширо, и продолжил. — Что это вообще за сила?

— Позволь мне взамен кое-что спросить, Микото-кун. Как, по-твоему, можно объяснить эту силу? Что, если бы ты встретился с академиками и интеллигенцией по всему миру, и спросил у них, какая сила может изменять мир таким удобным способом?

— Они бы ответили, что это обман.

— Вот именно. Тем не менее, это правда. Теперь, слушай другой вопрос… На каком основании они определят, что это обман?

— Это очевидно. Он противоречит законам физики.

— Да, да. Действительно противоречит. Свет изгибается под действием гравитации, но с этой силой свет изгибается лишь в зависимости от направления, заданного для него в качестве основания. Но, Микото-кун, когда ты говоришь о законах физики, какие именно физические законы ты подразумеваешь?

— Физические законы этого мира.

— Тогда позволь спросить кое-что ещё. Если бы альтернативные миры действительно существовали, на каком основании мы бы определили, что они отличаются от нашего? Ландшафт? Атмосфера? Формы жизни? Или, может, культура?

С этим вопросом к Саяме пришел ответ на все.

В конечном счете, он сказал:

— Так вот что ты хотел сказать? Существовал мир, физические законы которого фундаментально отличались от нашего. И сила, которую мы видим, следует законам того мира!

— Именно. Физические законы этого мира не могут быть применены к иным мирам. Мир с иными физическими законами просто опрокинет самые основы наших физических законов.

— Но должны же быть определенные константы, так ведь? Вроде движения света.

— Нет, нет. Даже это строится на физических законах нашего мира. Когда свет излучается, он распространяется и продолжает движение. Но почему это так? Почему не может быть света, который так не работает?

— Это…

— Просто таков свет в нашем мире, так? Но,— Ооширо сделал шаг вперед, и их взгляды сравнялись перпендикулярно, — что если свет в таком виде на самом деле большая редкость?

—…

— Мы знаем лишь то, как все работает в этом мире. Мы предполагаем, что законы этого мира абсолютны. Но что если существовало великое множество других миров, и выяснилось, что принципы нашего мира это одно большое исключение, в сравнении с прочими мирами?

— Но мы не знаем иных миров, потому предполагаем, что они устроены так же, как и наш.

Горькая улыбка возникла на губах Ооширо, когда он услышал этот ответ.

— Верно, — произнес старик. — Но иной мир есть иной мир. Он принципиально отличается. Положение вещей в нашем мире и в других мирах — фундаментально противоположно.

— Ты хочешь сказать, — Саяма глянул себе под ноги, — есть мир, в котором гравитация работает вот так?

Ооширо кивнул, направился к противоположному окну и стал на нем. Он посмотрел прямо вверх на Саяму.

— Десять других миров и этот мир воспринимаются как индивидуальные механизмы, или Гиры, и мы называем их именно так. С 1-го по 10-ый, Гиры обладали своими уникальными характеристиками. Знаешь, как мы зовем эту силу, что лежит в основе положения вещей? — Не ожидая ответа, Ооширо сказал. — Концепты. Мы называем их концепты! Это сила, способная контролировать даже физические законы. Они являются первопричиной всего. Вот что такое концепты!

Саяма сглотнул на словах Ооширо, глянул под ноги, и затем оглянулся вокруг.

— Иными словами, концепт «Твои стопы находятся на земле» применяется для эффективного использования этого небольшого подземного пространства?.. Что за голос я слышал, когда вошел в концепт?

— Это был Концептуальный Текст. Он создается путем сбора уменьшенной репродукции извлеченного концепта. Каждый индивидуальный концепт очень слаб, но его можно услышать как голос, когда он достигает уровня Концептуального Текста. В это пространство также добавлены несколько более слабых концептов, но их нельзя услышать в форме голоса. — Он продолжил. — Когда к внефазовому пространству добавляют концепт, это известно как Концептуальное Пространство. Мы представляем концептуальную личность как фиксированный период изменчивой вибрирующей волны, которую мы зовем струнное колебание.

— Все стало гораздо запутанней. Ты сказал «струнное колебание»?

Саяма задумался.

Ооширо сказал, что альтернативный мир это мир с иными концептами. В таком случае…

— Значит, альтернативные миры — это миры с разной частотой струнного колебания?

— Да. И всё, в любом из миров, обладает струнным колебанием как для своего мира, так и для конкретного объекта. То, что для мира, мы зовем исходным струнным колебанием, а то, что для индивида — дочерним струнным колебанием.

Саяма кивнул и сказал:

— То есть это как числитель и знаменатель? Знаменатель показывает, к какому Гиру они принадлежат, а числитель говорит тебе, что это за индивидуальность.

— Правильно. Если числитель меняется — это иная индивидуальность. Если знаменатель меняется — то это может быть то же бытие, но из другого мира. Эти альтернативные миры не параллельны. Они существуют в многократных фазах поверх друг друга. Согласно записям, «врата», что изменяют исходное струнное колебание необходимы для перемещения между разными Гирами.

Саяма вспомнил о невидимой стене, окружающей лес.

— Этим вечером… то было пространство, в котором исходное струнное колебание полностью изменили?

— Не совсем. Если бы исходное колебание изменили полностью, это пространство совсем бы исчезло из нашего мира. Но, — Ооширо поднял указательный палец, — что если изменена лишь часть исходного струнного колебания?

— В таком случае изменённые объекты разделятся на двойное существование? Реальное, и то, что из альтернативного мира, будут существовать поверх друг друга одновременно. …И, как следствие, объекты полностью не исчезнут из реальности.

Он вспомнил камушек, который подобрал в лесу. Он припомнил, как тот оставил после себя смутную тень.

— Выходит, две версии этого леса существовали поверх друг друга? Я предполагаю, меньшая часть обладала струнным колебанием альтернативного мира, а не колебанием реальности. Я не мог выйти из-за разницы в плотности колебания?

— Верно. Как мудро с твоей стороны. Вот что мы зовем Концептуальным Пространством. Это всего лишь псевдо-альтернативный мир, созданный заимствованием части струнного колебания, принадлежащего конкретной площади. Поскольку оно по-прежнему связано с реальным миром, его легче создать и вернуть в норму, — на этих словах, Ооширо показал часы на левой руке. — Я дал тебе их перед тем, как мы вошли в это Концептуальное Пространство. Эти часы известны как Струнные Часы. Они определяют стену Концептуального Пространства и изменяют исходное струнное колебание носителя соответственно. Они миниатюрная версия «врат», о которых я ранее упоминал.

— Но как я вошел без них в Концептуальное Пространство в лесу?

— Кто-то тайно прочел твое дочернее струнное колебание. Когда лес превратили в Концептуальное Пространство, твое струнное колебание было зарегистрировано, чтобы ты мог войти. Это одна из вещей, которую можно сделать, создавая Концептуальное Пространство. И я прошу прощения, — сказал Ооширо, взглянув на левую руку Саямы. — Похоже, мы несколько поспешили. Мы всего лишь хотели дать тебе возможность испытать всё самому, но ты в итоге получил ранение из-за неопытности наших солдат.

— Но благодаря этому опыту, я встретил Синдзё-кун и ныне веду этот разговор.

Когда он это сказал, Синдзё взглянула на него со своей перпендикулярной позиции с беспокойным выражением лица.

Саяма ответил горькой усмешкой.

— Спускайся уже, наконец, — скомандовал Ооширо.

Саяма кивнул и сошел вниз на проход, где стояла Синдзё.

Ооширо поступил так же и глянул на потолок.

— Как насчет того, чтобы вернуть содержимое коридора?

Часы на левой руке Саямы завибрировали.

В тот же миг окружающая обстановка изменилась. Этажи с обеих сторон опустели.

Исчезли не только офисные столы и ремонтное оборудование, но и материалы, покрывающие стены и потолок.

Их окружали обширные, темные области без каких-либо огней.

— Вот как это подземное пространство обычно выглядит. Все выполняют свою работу в Концептуальном Пространстве.

Саяма поместил стопу на окно.

Однако он больше не чувствовал никакой силы, притягивающей его к окну.

Он также заметил, что гаечный ключ, упавший на пол, исчез.

Они вернулись в реальность.

Саяма вздохнул и осмотрел пустое пространство.

Если хорошо приглядеться, он мог разобрать слабые очертания людей, столов и машин. Затем Саяма вспомнил битву в лесу.

— Что произойдет, если в Концептуальном Пространстве что-то будет уничтожено?

— Струнное колебание объекта — это само его существование. Если часть существования этого концепта разрушить, никакая часть объекта разрушена не будет. Но его процент существования упадет. Если использовать около дюжины процентов, одно разрушение не повлечет за собой разрушение объекта в реальности. Однако…

— Если объект разрушать снова и снова, урон в итоге затронет оригинал? Но я полагаю, что это гораздо лучше, чем по-настоящему разрушать часть мира. А можно разделить человека, чтобы только его часть была послана в Концептуальное Пространство? Это позволит избежать там смерти.

— Это возможно, но мы этого не делаем. Пускай только часть, но что-то внутри Концептуального Пространства — ухудшенная версия оригинала. Объект должен полагаться на информацию с момента проникновения в пространство, потому его жизненная сила ослабевает и у него нет способности менять будущие события… Можно сказать, объекты теряют способность расти и просто «действуют» перед тем, как разрушаются. Вот почему сложно поддерживать Концептуальное Пространство на длительный период. Если его быстро не освободить, все внутри него самоуничтожится.

— И поэтому в Концептуальном Пространстве нет животных?

— При выборе структурных элементов Концептуального Пространства мы пытаемся использовать только ту местность, которая не движется сама по себе. Это так же сокращает количество необходимых данных. …Хотя, если ты будешь настаивать на том, что растения тоже живые существа, я не стану с тобой спорить. — Ооширо горько улыбнулся.

— И всё, что будет принимать активное участие внутри, будет отправлено в Пространство на 100%, и поэтому не самоуничтожится. Мы проделали это в Концептуальном Пространстве UCAT, как я тебе только что показывал. Пустую область превратили в Концептуальное Пространство, и всё оборудование было принесено снаружи. Правда, кондиционирование воздуха, водоснабжение, и прочие вещи, что циркулируют, вызвали осложнения.

Когда Саяма это услышал, он взглянул через окна по сторонам, осмотрев пустое пространство за ними. Темная атмосфера словно его поглощала.

— Понятно. Выходит кровопролития не избежать. Чисто из любопытства, сколько в процентном отношении бытия чего-то должно быть уничтожено, для того, чтобы объект перестал существовать?

— Как минимум 50%. Если больше 50% существования объекта уничтожено, он аннигилирует. Концептуальное Пространство того леса было создано путем доступа примерно к 20% его струнного колебания. Если такое же Концептуальное Пространство создадут три раза, и лес каждый раз уничтожат, уровень его разрушения достигнет 60%. Это приведет к тому, что реальный лес будет уничтожен каким-то естественным способом. Я не могу сказать, будет ли это оползень, лесной пожар, или простое исчезновение, но такова его судьба.

Саяма задумался над словами Ооширо.

И затем нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что подобное уже случалось раньше?

— Я оставлю на волю твоего воображения, что могло вызвать природные бедствия, которые регулярно случаются по всему свету. Но сможешь ли ты догадаться, к чему эти законы нас приведут?

Саяма вспомнил один из первых терминов, который ему тут сообщили.

— Ты упоминал ранее Концептуальную Войну. Это оно?

Ооширо кивнул.

— Если Гир потеряет более 50% его концептов, он будет разрушен. Концептуальная Война приняла форму кражи концептов друг друга.

— Значит, концепты извлекали и отбирали у каждого Гира… Ты это хочешь сказать?

— Да. И концепты из каждого Гира были перенесены в этот мир в форме Концептуальных Ядер, что имеют еще большую плотность, чем Концептуальный Текст. Другими словами, концепты всех прочих Гиров были похищены, что привело к их уничтожению.

— Понятно, — ответил Саяма. — Можно ли создать новый концепт?

— Позволь мне сказать лишь то, что это изучали в свое время. В результате… не было успеха. Все что мы можем — это создавать ухудшенные репродукции. Вот почему Концептуальное Ядро необходимо как основа для создания Концептуальных Текстов. — Ооширо улыбнулся, развел руки в стороны, и скользнул взглядом по этажам слева и справа. — Теперь ты понимаешь? Когда UCAT сформировали после войны, твой дед был его частью. UCAT сражалось с десятью Гирами с разными концептами, и уничтожило их всех, отобрав эти концепты. И ныне наша основная задача защищать, вести переговоры, останавливать террористические атаки и скрывать существование беженцев из прочих Гиров. Однако…

— Однако?

На этот вопрос Ооширо слегка усмехнулся. Он замолк на пару секунд, перед тем, как ответить. Разговор, наконец, прибыл к тому, что именно дед Саямы ему оставил.

— Последний оставшийся Гир известен как Лоу-Гир, потому что у него нет ничего. И он в настоящее время переживает кризис. Как победители Концептуальной Войны, мы должны преодолеть этот кризис, провести переговоры с выжившими из остальных Гиров, и попросить их с нами сотрудничать, — он вздохнул. — Это Путь Левиафана… И твой дед попросил наделить тебя полномочиями представителя Лоу-Гира.

В ночи виднелась лестница.

Стена, окрашенная в зеленый, и белые ступеньки освещались светом, размещенным над аварийным выходом наверху.

Лестница находилась в общеобразовательном корпусе 2-го года обучения Академии Такаакита. Она вела на крышу.

На ступеньках можно было услышать две пары шагов.

Две фигуры, решительно поднимающиеся вверх, принадлежали человеку и животному.

Человек был сероволосой девушкой, одетой в клубный пиджак. Животным оказался черный кот.

То была Брюнхильд, глава клуба изобразительного искусства, и ее черный кот.

Шаги быстро достигли вершины лестницы. Дверь отомкнули и открыли.

С шумом ветра, хлеставшего по зданию, две фигуры ринулись наружу.

Но не темнота ночи встретила их за порогом.

Они увидели свет.

— !..

Брюнхильд остановилась. Она безэмоционально взглянула на небо.

От него исходило сияние. Покинув темную лестницу, она столкнулась с плывущей по небу бело-голубой луной.

Они стояли на крыше, а глубокое ночное небо и луна распластались над головой.

И вокруг кружился ночной ветер.

Ощущение бриза побудило Брюнхильд развести руки и сделать глубокий вдох.

Такой холодный воздух, подумала она, наполняя им свои легкие.

— Этот Гир полнится обилием ненужных вещей, — проговорила она.

Она засунула правую руку в карман формы и достала одинокий объект.

Между указательным и средним пальцем правой руки Брюнхильд держала маленький голубой камушек размером с кончик пальца.

Удерживая камушек, она повертела его руками. Затем вытянула левую руку вперед, а правую назад.

Черный кот, находившийся у ног Брюнхильд, прыгнул в ее левую руку.

Брюнхильд начала двигать правой рукой. Она сжала ее в кулак и написала что-то в воздухе, используя большой палец. И затем…

— Нас задержало это вторжение, но для тебя есть работа, — сказала она без выражения, перед тем как клацнуть пальцами правой руки.

С чистой нотой, форма кота изменилась. Он изогнулся и распался, будто сотканный из ниток.

— Теперь отправляйся. Оповести нас о состоянии нашего ненавистного врага и проинформируй наших товарищей о ситуации.

Распавшись на части, черный кот превратился в ветер.

Черный ветер.

Создав рябь на левом рукаве, черная полоса ветра затанцевала сквозь ночной воздух и направилась на запад. Она извивалась, растягивалась, периодически ускорялась, изгибалась, и затем, снова выпрямляясь, парила сквозь ночные небеса.

Брюнхильд наблюдала за уходящим ветром, прежде чем опустить руки. Затем она приоткрыла рот и, со своим невозмутимым выражением лица, заговорила:

— Они готовятся действовать, а значит, пришло время ответить и нам… Мы были одним из первых уничтоженных Гиров. Пришла пора нам перестать скрываться. — Она кивнула. — Выжившие из 1-го Гира должны перестать скрываться!

Из окна некого кабинета проглядывались горы и долины Окутамы.

Надземная часть UCAT была замаскирована под административное здание транспортировок ИАИ. Кабинет находился на последнем этаже.

Конкретнее, он располагался в восточном краю пятого этажа большого белостенного здания, спрятанного в горах.

Отдельный кабинет площадью пять метров освещался одной лампой, и имели один кондиционер на потолке. Стены и потолок были окрашены в белый цвет, и взгляд не улавливал ни единого темного пятна. Однако пол покрывали беспорядочные тени. Книги, документы, картонные коробки и упаковки были разбросаны по всему полу. Пространству между столом и окном досталось хуже всего. Несколько слоев нагромождений развалилось на столе.

Седоволосый мужчина сидел между столом и окном. Он носил белый пиджак, и его звали Итару — тот самый, которого Саяма встретил в поезде.

Он неглубоко развалился на деревянном стуле, по-прежнему не снимая солнцезащитных очков.

Его рука двигалась. Он держал лист бумаги.

Он складывал бумажный самолетик, используя документ из кучи на столе. Текст сверху сообщал, что документ пришел на имя Ооширо Итару.

— Вот так следует поступать с документами, не заслуживающими внимания.

Ооширо Итару плотно сложил один конец бумаги, приподнял его и прицелился. Он целился в дверь белого кабинета.

Груда документов на столе заслонила цель, потому ему пришлось немного высунуться.

И он его запустил.

Остроносый бумажный самолетик полетел по прямой в направлении двери.

Но следом, дверь открылась и вошла девушка.

Это оказалась Sf, одетая в форму горничной. В руках она несла серебряный поднос.

— Итару-сама, я принесла Ваш ужин, — произнесла она, как раз когда самолетик врезался ей в лоб.

Со слабым, но твердым звуком, бумажный самолетик отскочил. Он перекрутился и упал на пол, уже загроможденный документами и коробками. Несколько других самолетиков также виднелись у ее ног.

Однако Sf даже не взглянула на бумажный самолетик. Она оставалась невозмутимой.

— Ты бы не могла хоть как-то отреагировать? — посетовал Итару, — Что-то вроде: «Вы не должны разбрасывать еще больше мусора! Укки!»

— Этот процесс лишь изменил форму мусора с листка бумаги на самолетик. К тому же, Вы никогда не занимаетесь одним и тем же делом подолгу, поэтому эти испытательные полеты наверняка продлятся недолго.

— Какая же ты скучная.

— Немецкий UCAT создали то, что подходит ситуации. Согласно моему создателю, я идеально соответствую каждому из Ваших требований.

— И вот поэтому ты так скучна.

— Благодарю Вас. Это мой долг, соответствовать Вашим требованиям, Итару-сама.

С этими словами Sf невозмутимо двинулась вперед. Она небрежно раздавила бумажный самолетик под ногами.

Sf пренебрежительно шагала по бумагам, прочим документам, даже по коробкам. Наконец, она остановилась рядом с Ооширо, где он сидел за столом.

Она поклонилась и протянула вперед серебряный поднос. На нем располагались тарелка с супом и гамбургер.

— Это суп и гамбургер. Вам знакомы эти вещи?

— Вау, я никогда в жизни не видел ничего подобного! ...И если тебе что-то не нравится, просто возьми и скажи.

— Тэс… Благодарю Вас за такой вежливый ответ.

— Ты действительно скучна. Ну, так что же это?

— Они на 100% состоят из химических компонентов. Не было использовано ни единого натурального ингредиента. UCAT закончило этот дизайн как экспериментальную пищу, и анонсировало их исследование сегодня, но ее не собираются отсылать в ИАИ для продажи.

— Выходит, это пища, которая не существует в этом мире, но созданная в этом мире. Она наверняка будет продаваться.

— Я слышала, они заготовили обширный ассортимент, и прототипы были заморожены. Заведующий столовой сообщил, что они будут подавать несколько различных блюд на протяжении следующего года.

— Ясно, — кивнул Итару.

Sf продолжила:

— Это обеспечит худший баланс при переносе, чем у твердой пищи до этого. Ее усваиваемость и питательная ценность останутся неизменными, поэтому мне следует считать ее ухудшенным продуктом, ввиду сложностей с хранением и транспортировкой.

— Просто смирись. Что бы ты ни говорила, заведующий столовой продолжит ее подавать пока она не кончится.

— Почему? Если мне не дадут ясного ответа, я попрошу у заведующего столовой предыдущий тип пищи.

— Думай об этом как-то так — людям нужна человеческая еда, так же как собакам нужна собачья еда. То же касается даже этого человека, не способного есть нормальную еду.

Не дожидаясь ответа Sf, Ооширо откусил гамбургер. Между булочек содержались сыр, лук, соленые огурцы и говядина. Ничто из них не было настоящим.

Он доел его за пять укусов и добрался до тарелки супа.

Он проглотил его весь одним глотком.

— Я думал, он будет чересчур горячим, но вышло неплохо.

— Изначальная температура была довольно высокой, поэтому я поместила туда палец, дабы его охладить. Моя внутренняя температура поддерживается на низком уровне.

— Ты и вправду машина, соответствующая всем моим требованиям. Если бы я мог вернуть тебя, я бы сделал это с большим удовольствием.

Сказав это, Итару вернул суп на поднос и вытер руки о передник Sf.

Он бросил на нее взгляд и сказал:

— И что, ни капли недовольства? Я пачкаю твое снаряжение.

— Не переживайте. Этот передник предназначен специально для того, чтобы Вы вытирали об него руки. У меня также есть один для экскурсий, для работы в офисе, для уборки, для сна и для торжественных случаев. Этот также функционирует как дезинфицирующее средство, поэтому не стесняйтесь его использовать.

— Ты действительно изумительная машина. Куда мне отсылать свои мысли и пожелания? Пожалуйста, скажи.

— Тэс. Будьте добры отсылать любые письма в официальный отдел обеспечения Sf немецкого UCAT.

— Ты совсем не знаешь, что такое шутка, не так ли?

— Я интерпретирую это как пожелание, Итару-сама… Оу, — Sf поклонилась и наклонилась вперед. Она поправила металлическую трость Итару, прислоненную к стулу. Затем, — Разрешите удалиться.

Она повернулась, чтобы покинуть комнату. Итару ее остановил:

— Чем занимается мой старик?

— Казуо-сама с некоторого времени находился у центрального входа на первом этаже. Он был вместе с Синдзё-си, — с по-прежнему невозмутимым выражением она слегка наклонила голову, — и Саяма Микото-си, которого мы видели в поезде. Судя по всему, они обсуждали Путь Левиафана, находясь под землей.

— Тебе известны детали?

— Тэс. Саяма Микото-си был проинформирован о существовании десяти альтернативных миров, известных как Гиры, о том, что его дед работал на UCAT с целью их уничтожения, что мир столкнулся с кризисом, и…

— И что ему нужно добиться сотрудничества с выжившими из других Гиров, участвуя в послевоенных переговорах, известных как Путь Левиафана?

— Тэс. Ему сказали спросить у Синдзё-си любую недостающую информацию. …К тому же, ему передали священное животное Баку из 7-го Гира. Это должно помочь, показывая ему прошлое.

— Когда этот старик прекратит задирать нос? Ему нужно было просто сказать малому засранцу даже не думать об этом.

— Завтра они встретятся у Императорского Дворца в 13:00, для разъяснения деталей Концептуальной Войны и нынешней ситуации. На следующий день они посетят UCAT резервацию 1-го Гира для предварительных переговоров с мирной фракцией 1-го Гира.

— Этот щенок Саяма и правда готов зайти так далеко?

— Нет. Согласно Казуо-сама, это все временно. Саяма Микото-си по-прежнему может отказаться от полномочий, что дед оставил ему. Его попросили принять решение после того, как он узнает, что собой представляет на самом деле Путь Левиафана.

— Мой старик стал слишком мягок. …Хотя, именно он воодушевил нас тогда, на грани смерти.

— Какова цель у Пути Левиафана?

— Тебе интересно?

— Нет, не особо.

— Тогда я расскажу, — Ооширо Итару подобрал документ на столе. Он сложил его, продолжив,— Гиры с 1-го по 10-й были созданы из их уникальных концептов. Мы называем их положительными концептами. С другой стороны, в нашем Гире ничего нет. Причина у этого проста — этот Гир был создан из отрицательных концептов. Всё понятно до сих пор?

— Тэс.

— Концептуальная Война велась с целью уничтожения прочих Гиров, но тебе известно, что лежало в основе определения того, какой Гир выживет, когда все они столкнуться в 1999-ом?

— Нет.

Ооширо Итару выдал горькую улыбку, и добавил еще один изгиб своему листку.

— Когда час разрушения настанет, Гир с наибольшим количеством положительных концептов выживет. Вот почему Гиры сражались и делали все возможное, чтобы извлечь и забрать домой как можно больше вражеских мировых концептов. И поскольку в Лоу-Гире нет ничего, кроме отрицательных концептов, его тут же упустили из виду.

— Но, невзирая на факт, что этот Гир был создан из отрицательных концептов, он преуспел в уничтожении прочих Гиров, созданных из положительных концептов…

— Это одна из причин, но да, неудачник победил. Но этот результат означал, что концепты других Гиров были перенесены в этот Гир. Они хранятся в форме Концептуальных Ядер, что являются концептуальной массой на уровне целого мира. Это значительно превосходит обычный Концептуальный Текст.

Звук сгибаемой бумаги продолжался. Он сделал изгиб, что заострился, как гора, разделил центр и создал углы с четырех сторон.

— Большинство Концептуальных Ядер хранятся в UCAT. Если Концептуальные Ядра будут высвобождены, они поглотят отрицательные концепты этого Гира и разрушат наши привычные идеи о здравом смысле. Однако…

— Однако?

— Десять лет назад, по какой-то причине отрицательные концепты этого Гира активировались. Если ничего не делать, наш Гир продолжит двигаться в отрицательном направлении и будет уничтожен. Чтобы это предотвратить, все положительные концепты следует высвободить для воссоздания баланса. Нам известно, что это перекроит мир, но у нас нет иного выхода. — Его руки остановились. — Мой старик говорит, что это означает признать существование утраченных Гиров. Наш мир примет силу уничтоженных Гиров и сохранит свое существование, используя эту силу. К тому же, большинство Концептуальных Ядер были разделены, и часть из них остается в руках выживших из прочих Гиров. Опять-таки, война закончилась 60 лет назад, и мы не можем вести себя как тщеславные победители и делать всё, что нам заблагорассудится с Концептуальными Ядрами. Нам следует провести официальные переговоры со всеми Гирами и получить разрешение на использование Концептуальных Ядер.

— Это и есть Путь Левиафана? Честно говоря, мне сложно поверить, является ли это правдой. Какое доказательство у нас есть, что отрицательные концепты активировались?

— Япония и ты, Sf. Такие как ты, и те, на чьей базе ты основана, были перенесены из 3-го Гира. Теперь скажи мне, когда ты пробудилась?

— 25-го декабря 1995-го.

— И что произошло в Японии в этот день?

Sf тут же ответила:

— Если моя память не изменяет, Великое Кансайское Землетрясение.

— Да, все верно. Это всего лишь один из аспектов. И Концептуальные Ядра, должно быть, тоже начали реагировать, так как их концепты стали постепенно просачиваться в этот Гир. Вот почему те девочки пришли в движение, пускай и не сразу.

—…

— Даже сейчас отрицательные концепты становятся всё более и более активными. Было предсказано, что их активность достигнет критической точки ровно через десять лет после начала всего этого. Иными словами, — он мощно добавил изгиб, —25-го декабря этого года.

Руки Ооширо Итару остановились. Он поместил то, что сложил, на груду документов, нагроможденных на столе. Это был прямоугольник с одним острым концом. Он обладал наверху квадратным выступом.

Sf посмотрела на это и спросила:

— Это что, лодка?

— Разве оно на это похоже? Нет. Это башня. Попробуй взглянуть вот так.

Он нажал на край прямоугольника, чтобы расположить его прямо. Это была башня, вонзенная прямо в небеса.

— Все начинается отсюда.

Саяма и Синдзё покинули белостенную штаб-квартиру UCAT, замаскированную под громадное административное здание транспортировок ИАИ. Затем они направились в сторону главного входа сквозь территорию ИАИ.

Он оставил свой мобильный телефон и разорванный пиджак в UCAT, чтобы их могли изучить после битвы. Саяма позвонил кому-то домой, воспользовавшись мобильником, что ему предоставили.

Через полчасаза ним прибудет машина. К тому времени он должен был преодолеть путь сквозь территорию UCAT и ИАИ. Однако…

— Это место гораздо больше, чем я рассчитывал. Возможно, нам следовало подождать автобуса, — произнес Саяма.

— С-согласна. Я решила, мне хочется пройтись для разнообразия, но может, это была ошибка, — ответила Синдзё.

Площадь UCAT заполняли трёхкилометровые взлетно-посадочные полосы и обширные ангары, видневшиеся под ночным освещением.

Километровую впадину можно было заметить на полпути, и как раз она скрывала UCAT от окружающей местности. С другой стороны, площадь ИАИ хорошо освещалась, и здания на поверхности были гораздо больше.

Саяма и Синдзё переговаривались, шагая по центральной дороге между зданиями.

Он ее спрашивал, что ей известно о Концептуальной Войне и периоде разрушения.

Он спрашивал ее о личности из 1-го Гира, который был их противником этим вечером.

— Концептуальное Ядро 1-го Гира разделено на две части. 1-й Гир — это мир, размещенный на плоской плите. Первая часть Концептуального Ядра сконструировала единый изолированный мир. Вторая часть обеспечила уникальный аспект 1-го Гира. Это концепт, наделяющий слова силой, позволяет первому Гиру использовать нечто на подобии магии.

— Контролирует ли UCAT оба этих Концептуальных Ядра?

— Концептуальное Ядро сооружения мира запечатано в мече 1-го Гира, который хранится в Западном Отделе Японского UCAT, размещенного под штаб-квартирой ИАИ. Но ядро мирового концепта было запечатано в механическом драконе, во владении радикалов, что бежали в этот мир.

— Механический дракон?

— Это оружие в форме дракона. По правде сказать, я ни одного не видела.

Увидев, что Синдзё пожала плечами, Саяма решил, что она не обманывает.

— Звучит как оружие из манги или чего-то такого, — сказал он.

— О, я вообще предпочитаю романы. Я не особо читаю мангу, потому не знаю.

— Хм. Печально слышать, что ты вот так просто отрицаешь часть японской культуры. …Но так или иначе, если я приму эти полномочия моего деда, мне в итоге придется вести переговоры с теми радикалами, не так ли?

Он кивнул в понимании. Возникла пауза в разговоре, и он оглянулся на ходу.

Несколько громадных белых строений освещались уличными фонарями. К этому времени здания UCAT скрылись из виду.

— Значит, UCAT — это скрытый городок… Обычные рабочие ИАИ ничего не знают о UCAT, и полагают, что площадь дальше принадлежит аэропорту.

— Как тебе говорили до этого, Токийский отдел Института Авиации Изумо вмещал в себя Департамент Национальной Безопасности во время войны. Департамент узнал о Концептуальной Войне, исследовал ее, и сразу же после войны превратился в японский UCAT.

— Ты много об этом знаешь?

— Нет. Я впервые сегодня узнала, что твой дед был частью этого всего.

— Аналогично. Это, наверное, означает, что мои родители тоже ничего не знали. Они работали только на ИАИ. Они не должны были знать, что мой дед не имел ничего общего с отделом транспортировки за впадиной.

Говоря это, Саяма поднес руку к левой части груди и бросил взгляд на левое плечо.

Там сидел небольшой зверек.

Размером около 15-ти сантиметров, зверек был совершенно неведомого типа. Его лицо напоминало кабана, тело имело округлую форму, а на ногах виднелись копыта.

— Это Баку, так ведь? Я никогда его раньше не видела. Он может… показывать людям прошлое?

— Старик сказал, что это похоже на сон. Судя по всему, он был на грани смерти, но сумел выжить из-за слабого высвобождения положительных концептов в ответ на активацию отрицательных концептов десять лет назад.

Когда он поднес руку к зверьку, Баку отстранился, но затем потянулся передними лапками и ухватил Саяму за палец.

— Любопытно, какое прошлое он мне покажет. Наверняка это будет неприятное прошлое.

Он оглянулся и обнаружил, что Синдзё опустила голову вниз.

Шагая рядом с ней, Саяма спросил:

— Что-то не так?

— О, прости. Просто это… Я ничего не знала о тебе и о том, что было 10 лет назад, Саяма-кун.

— А, ты имеешь в виду, когда мой отец отправился в Кансай со спасательной командой ИАИ и…

— Тебе не нужно об этом говорить. Тебе не нужно говорить и о твоей боли в груди. …Будет лучше, если ты вообще не будешь об этом упоминать.

— Я не переживаю из-за этого.

— Но ты должен. Тебе не следует говорить о родителях так, как будто они чужие.

— Но мои родители в той или иной степени были чужаками, и я пытаюсь смотреть на себя объективно.

В ответ на эти слова кончики бровей Синдзё слегка опустились, и она глянула прямо на него.

Саяма встретил ее взгляд в лоб.

Она, скорее всего, права насчет этого, пробормотал он в своем сердце. Синдзё сказала, у нее нет воспоминаний о родителях. Она желала их отыскать. Он решил, что как раз это привело ее к правоте.

Когда Саяме сообщили, что цель Пути Левиафана в сдерживании отрицательных концептов, разговор перешел к активации отрицательных концептов и к Великому Кансайскому Землетрясению десять лет назад.

И это, естественно, привело к родителям Саямы. Саяма увидел, как поменялось выражение лица Синдзё, когда она узнала о смерти его отца во время спасательной работы после землетрясения, о его матери, которая, взяв его с собой, пыталась совершить двойное самоубийство, и о его ангине.

Когда она вновь спросила о кольце на его пальце, он дал надлежащий ответ.

То было напоминание о его матери.

Затем она извинилась. Синдзё сказала, как не думала о том, что произносила тогда, перед медицинской палатой.

Сейчас она смотрела на него с тем же лицом, что и тогда. Края ее бровей легко опустились над черными глазами.

Ранее это означало извинение. Но ныне это было выражение упрека за то, что он назвал своих родителей чужаками. Саяма задумался над словами Синдзё и ее выражением.

Почему у нее такое виноватое выражение, когда она собирается меня критиковать?

Но перед тем, как Саяма сумел придумать ответ, Синдзё зашевелилась. Ее голова опустилась.

— Прости, — произнесла она. Саяма непонимающе склонил голову. Ведь это он тот, кто заслуживал тут осуждения.

— Почему ты извиняешься?

— П-потому что я поставила тебя в неловкое положение, Саяма-кун.

Когда Саяма услышал ее слова, сказанные в землю, он произнес:

— Я надеюсь, ты сможешь понять одну вещь.

И затем, его губы выдали еще одно заявление.

— Это совсем не так.

Произнеся это, Саяма осознал, что только что сказал.

Почему он позволил кому-то другому высказывать мнение о своей любимой теории?

Испытав легкий шок, он увидел, что Синдзё смотрит на него во все глаза, с по-прежнему опущенными бровями. На ее лице отобразилась частичка удивления.

Она удивлена простым фактом, что кто-то принял то, что она сказала, подумал он.

Она была настроена насчет этого всерьёз.

Это связано с воспоминаниями человека о его родителях. Как раз тем, чего ей недоставало.

Саяма задумался, наблюдая, как выражение лица Синдзё меняется у него на глазах.

Почему он принял мнение Синдзё?

Все потому, что она понимает.

Ее выражение лица слегка поменялось.

Она понимает, что именно она ищет.

Края бровей Синдзё опустились и ее глаза прищурились вокруг ее больших зрачков.

Это нечто, чего мне не хватает.

Она немного приоткрыла рот, мягко выдохнула и произнесла:

— Спасибо тебе…

Саяма кивнул и отвернулся, желая сменить тему:

— Так или иначе, мне нужно подумать о том, принимать Путь Левиафана или нет.

— Д-да. Если ты согласишься, это повлечет за собой не только переговоры. Тебе придется иметь дело с отчаянными людьми, как вот этим вечером.

— Понимаю, — кивнул Саяма и пробормотал себе под нос, — Интересно, а видел ли он меня отчаявшегося.

Это не так, подумал он, вздохнув. Все кончилось до того, как он этого достиг. И Саяма помнил, что испытал, когда в конце готовился нанести удар. Он подумал, что заблуждался.

Он понимал, почему он себя так чувствовал.

…Я неопытен. Даже если я ошибаюсь, мне просто нужно думать, что это необходимость.

Саяма задавался вопросом, когда он станет таким же человеком, каким был его дед.

Затем он припомнил сражение этим вечером.

— Наш враг был серьёзен, и вместе с ним ты. …Я наблюдал множество различных драк, но это сражение велось не безнадежно или в качестве игры.

— Согласно Ооширо-сану, мы послезавтра отправимся в резервацию 1-го Гира на предварительные переговоры. Похоже, они осознали, что мы начали действовать, поэтому один из радикалов пытался получить поддержку мирной фракции в резервации.

— Значит, он направил свой путь в центр вражеской территории… Что толкает людей на столь опасную тропу?

— Ну…

— Давай оставим это как «те вещи, которые нельзя объяснить словами». Если верить старику, завтра мы отправимся в Императорский Дворец, чтобы он мог показать мне начало Концептуальной Войны, и послезавтра мы встретимся с представителями мирной фракции 1-го Гира для предварительных переговоров. Если бы этим все ограничилось, я б и не стал даже отдаленно интересоваться. Однако я видел сегодня одного из радикалов. Мне всё же интересен Путь Левиафана.

Вот значит, как это выглядит, когда двое серьёзных людей сталкиваются в отчаянной схватке.

— Использование силы порождает вражду, но есть те, кто никогда не примет тебя, если ты будешь поступать иначе. Что можно с этим поделать?.. Эти переговоры завернуты в противоречие. Возможно, поэтому меня и избрали.

Саяма глянул вперед и обнаружил, что они приблизились к главному входу. Охранник заметил их и активировал автоматические ворота. Со звуком гремящих цепей ворота исчезли под землей.

На фоне этого звука Синдзё остановилась и задала вопрос.

— Возможно, почему? Почему бы стали выбирать тебя, Саяма-кун?

Саяма тоже остановился. Он поддержал Баку, который едва не упал с его плеча.

— Мой дед мог открыто заявить, что фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Он был одиноким волком и корпоративным шантажистом. …Это схожая грязная работа. Кому-то нужно выбивать у подобных глупцов почву из под ног.

И они надеются, что этим «кем-то» стану я.

Саяма размышлял, по силам ли ему это.

Если он хочет уйти, то должен сделать это сейчас.

— …

Саяма замолчал. С ударом каблука он снова двинулся вперед.

Опоздав на шаг, Синдзё бросилась за ним.

— Постой! — позвала она.

Но Саяма не повернулся.

Он услышал, как шаги Синдзё его нагнали.

— Э-э, Саяма-кун. Извини, но…

— Что такое? — спросил он.

Голова Синдзё опустилась, и она сложила руки перед собой на талии.

— Нууу, — начала она. — Я просто хотела уточнить одну вещь насчет того, что ты только что сказал.

Она неуверенно улыбнулась и задала свой вопрос:

— Что такое "корпоративный шантажист"?

— Что?

— Прости. Я знаю, это нечто важное, но… это… я не совсем уверена, что это значит.

Рот Саямы распахнулся и он издал: «Ха!»

О, все ясно.

Его не заботило, что смех отзывался на левой руке. Он расслабился и смеялся изо всех сил.

И это все, что ее волновало? Подумал он.

В то же время лицо Синдзё залилось краской.

— П-почему ты смеешься? Это так смешно?

— Прошу прощения. А ты откровенный человек, Синдзё-кун. Корпоративный шантажист — это некто, кто использует насилие или влияние, скрытое от закона, для запугивания корпораций с целью получения чего-нибудь взамен. Они занимаются вымогательством или незаметным насилием, и если корпорация хочет это прекратить, ей нужно наделить их неким влиянием или хорошей долей в переговорах. — Он задумался на миг. — Но в отличие от обычных корпоративных шантажистов, одинокий волк, действующий из убеждений, не более чем идиот. Если они увидят противника или зло, они вооружатся своим правосудием и ринутся в бой. Они не угрожают, не занимаются вымогательствами, не причиняют насилия. Они взывают о несправедливости и мошенничестве в корпорациях, используя свою силу во имя справедливости. И их не волнует, если в процессе пострадает кто-нибудь еще. Их не волнует, что их начнут ненавидеть.

Синдзё сглотнула. Как раз тогда они прошли через главные ворота. Охранник поклонился, и они поклонились в ответ.

— Ты… выберешь тот же путь, что и твой дед?

— Возможно. …Его и вправду ненавидело множество людей. Когда он вскрывал корпоративную несправедливость, не многие компании могли противостоять реорганизациям и увольнениям, что следовали за этим. Ему было неведомо слово «пощада».

— Серьёзно?

Саяма кивнул, задумавшись о своем деде. Он поднес руку ко лбу и вздохнул.

— Да. Когда я был в четвертом классе, я проигнорировал тупую шутку, что он выдал. Это вылилось в натуральный кулачный бой. Что за человек начнет драку с младшеклассником, расхаживая в одних трусах, заедет кросс-каунтером, и сфотографируется в честь своей победы? Ты ни за что не обнаружишь более инфантильного старика в истории человечества. Я полагаю, эта порода в последнее время начала вымирать.

— Мне кажется, я вижу кандидата перед собой…

— Это было бы мило, — ответил Саяма, улыбнувшись.

Они остановились перед главным входом. Следом за широкой дорогой перед ними находился обрыв с рекой Тама, бегущей внизу, и горными лесами и долинами, лежащими за ней. Дальше виднелись огни госпиталя ИАИ и общежития служащих.

Вслушиваясь в журчание реки, Саяма заговорил с Синдзё:

— В любом случае, я полагаю, моего деда ненавидели, потому что он был настоящим злодеем, и ничем более.

— Почему он продолжал этим заниматься, даже если его за это ненавидели?

— Я не знаю. И, если честно, я ему завидую. Почему он так поступал? ...Если бы я это понимал, я бы мог избрать собственный путь без особых сомнений.

На этом Саяма закончил. И через некоторое время на дороге со стороны Акигавы появился свет фар.

— Это от твоей семьи?

— Это от клана якудза, что задолжал моему деду. Правда, сейчас они заведуют охранной компанией.

На его словах подъехал автомобиль. Это была большая, черная машина. На окнах стояли тонированные стекла, поэтому салон скрывала темнота.

Она остановилась.

— Ах, — воскликнула Синдзё, отступив назад.

От сиденья водителя слева шагнул мужчина.

Он был молод, коротко подстрижен, и носил синий костюм. Он повернулся к Саяме.

— Молодой господин, я прибыл, чтобы отвезти Вас домой.

Он поклонился и глянул на Синдзё. В его действиях просматривалась легкая настороженность.

Затем он повернул глаза на повязки, покрывающие левую руку Саямы.

Саяма кивнул и сказал:

— Кодзи, не волнуйся. Я ей доверяю. Она… обработала мою рану, когда я споткнулся в лесу. Ее зовут Синдзё-….

Он замолк, когда понял, что до сих пор не спрашивал ее имени. Синдзё подхватила с места, где он остановился, и ответила.

— О, я Садаме. Меня зовут Синдзё Садаме.

— Ясно. Мои извинения. Я Тамия Кодзи. Похоже, вы оказали неоценимую помощь моему молодому господину.

— Э? Нет, я… Он помог мне тоже…

Синдзё отступила на шаг, приблизилась к Саяме и прошептала:

— Ты споткнулся в лесу?

— Не могу же я рассказать ему правду, не так ли?

— Да, но это не я тебя вылечила. …И это поразительная встреча. Почему он относится к тебе таким образом?

— Можно сказать, эта семья — подарок моего деда. Я не приобрел ее самостоятельно. У тебя нет…

Саяма собирался сказать «никого вроде этого», но проглотил свои слова.

Синдзё вздохнула, задумалась на секунду и затем произнесла:

— Не волнуйся. У меня… есть младший брат. Брат близнец. Но…— она выдала горькую улыбку, и слегка наклонила голову под взглядом Тамии. — Твое окружение… зовешь ты его семьей или нет, просто удивительно.

— Вот как, — сказал Саяма, кивнув. Затем он поправился, — Я полагаю.

В этот момент он немного расслабился внутри себя. Он узнал, что она не совсем одинока. Он пришел к выводу, что мужское произношение, проскакивающее в ее речи[3] , сформировалось благодаря ее окружению. Он затем слегка кивнул в ее направлении.

— Ну что ж. Спасибо, что меня проводила. Я увижу тебя завтра?

Синдзё кивнула и ответила лишь слабой улыбкой. Это был знак их расставания.

На крыше общего корпуса 2-го года обучения Академии Такаакита находилась девушка.

Она стояла на западном краю, взирая на ночной пейзаж Акигавы.

То была Брюнхильд, одетая в свою форму, и ее серые волосы колыхались на ветру. Освещаемая светом луны, она поместила руки на забор и приоткрыла рот.

Она опустила глаза, сохраняя при этом свое невозмутимое выражение. С ее губ сорвались простые слова. Она начала петь.

Это был гимн Silent Night.

— Stille Nacht Heil’ge Nacht

Alles schlaft einsam wacht

Nur das traute hoch heilige Paar

Holder Knab’im lockigten Haar

Schlafe in himmlischer Ruh

Schlafe in himmlischer Ruh.

Она слегка приподняла руку.

Едва закончив петь, она открыла глаза и обнаружила полную луну, сияющую в небесах. Брюнхильд взирала на этот свет, и выражение ее лица изменилось.

— Я ненавижу это небо. Там этот свет, которого на нашем небе не было. И это не свет, как в Преисподней…

Брюнхильд вздохнула, и в ее глазах отразился лунный свет.

И затем ее лица снова изменилось, словно от дрожи. Ее брови приподнялись, взор заострился, и предыдущее выражение лица полностью исчезло.

— Вот и он, — пробормотала она, потянувшись правой рукой к карману.

Она вытащила маленький голубой камушек, и крепко стиснула его в правой руке. Затем она медленно приподняла эту руку.

Вслед за тем с неба опустился ветер. То был черный ветер. Подобно ленточке или небольшому ручью, он взвихрился вокруг и охватил правую руку Брюнхильд. Он уплотнился в единый объект.

Черный ветер принял форму черного кота.

Этот лощеный черный кот стоял на вершине ее правой руки.

Брюнхильд с легкостью переместила руку в горизонтальное положение, будто бы кот ничего не весил. Кот перебрался по ее руке на правое плечо. Брюнхильд опустила руку, и кот спустился по ней на землю.

Сразу после этого Брюнхильд написала что-то в воздухе правой рукой и щёлкнула пальцами.

Вслед за чистым звуком щелчка кот глянул вверх. И…

— Аа, я так устал. Порой сложно сказать, что же вообще настоящий я.

От кота прозвучал голос молодого юноши. Так или иначе, Брюнхильд оставалась невозмутимой.

— Дабы избежать подозрений, мы должны маскироваться. Гораздо важнее, как все прошло?

— Как и ожидалось, фракция Королевского Дворца безнадежна. У них, в отличие от нас, нет сильной организации.

— Я не спрашивала о твоих впечатлениях. Мне нужен доклад о фактах.

Брюнхильд скрестила руки на груди, и начала постукивать правым носком по земле. Увидев это, кот произнес:

— Мне кажется, ты нахваталась вредных привычек у Лоу-Гира. У тебя такие плохие манеры.

— Замолчи. Если ты будешь продолжать в том же духе, я зашвырну тебя в класс с учеником, что желает питомца.

— Нет, лучше не надо… Это забавно только в первый раз.— Кот опустил голову, вздохнул и затем снова выпрямился. — Мирная фракция, что симпатизирует UCAT, отвергла гонца из фракции Королевского Дворца. Гонец был сильным членом фракции Королевского Дворца, оборотень по имени Гале... Гале-что-то. Но его прижали UCAT, и он покончил с собой.

— Они справились с оборотнем? Я в курсе, что их вид становится глупее, когда их истинная натура выходит наружу, но это вряд ли было легко.

— Ну, гарнизон преследования был вырезан напрочь, но спецподразделение UCAT прибыло следом, и заманило его в Концептуальное Пространство. Когда речь заходит о стихийных концептах, оборотни слабы против драгоценных металлов. Ладно, теперь вот это.

Черный кот перекатился, показывая свой живот. Он просил Брюнхильд его почесать, потому она присела и ткнула в него указательным пальцем. Нежный укол заставил кота выгнуть спину.

— Аааа! Мои бедра! Только не бедра! Мое брюхо! Я чувствую непередаваемое ощущение в моем брюхе!

— Прекрати это глупое бормотание и докладывай. Как мы поступим в отношении мирной фракции и фракции Королевского Дворца?

— М-мы, Городская Фракция, не станем входить в контакт с обеими. Это заявление сделал Фафнер, заработавший в последнее время влияние. … И согласно Преподобному Хагену, фракция Королевского Дворца, скорее всего, начнет действовать от отчаяния.

— Серьёзно, Фракция Королевского Дворца? Группа, которая отделилась от мирной фракции движимая тупым идеализмом, планирует атаковать UCAT? Надеюсь, они не думают, подобно Фафнеру, что можно победить, опираясь на один юношеский задор?

— Нет, они не думают.

Кот встал и начал облизывать свой животик.

По-прежнему сидя на корточках, Брюнхильд произнесла:

— Прекрати вести себя так нагло и закончи то, что начал.

— Да ладно, тебе не надо так реагировать. Нас обоих отправили сюда, так что мы на равных, правда? Ты в последнее время сама часто отвлекаешься, Брюнхильд.

— Разве?

— Ага. Как раз позавчера, я подсмотрел в магазине сладостей, перед школой, как ты внезапно заставила ребенка раздеться догола, и перед тобой кланяться.

— Не искажай ситуацию. Он приподнял мою юбку у всех на виду. Для женщины из 1-го Гира, позволять кому-то кроме мужа поступать таким образом не что иное, как унижение. Я рыдала в своем сердце, когда заставляла его кланяться. И я так же поклялась, что не прощу это ребенка никогда.

— Прости. Мое сердце наверное слишком затуманено, потому что я не вижу никаких слез. …И это вправду такое унижение?

Брюнхильд схватила кота за задние лапы, развела их в форме буквы Т, и подняла его над землей. Затем она потрясла его вверх и вниз.

— Аааааа! Какое унижение! Стой, остановись! Если ты продолжишь смотреть на меня под этим углом, во мне пробудится что-то новое!

— Так-то лучше.

Она опустила кота вниз. Кот протащил своей поникшей талией по земле и натужно улыбнулся.

— К-каждый день, проведенный с тобой, весьма возбуждает. Хотя, отсутствие реакции на возбуждения — первый признак того, что твоя жизнь подходит к концу.

— Просто закончи доклад, пока я не решила сделать что-нибудь еще.

— Хм, — задумался кот. — Ты помнишь про Путь Левиафана? Тот, что Преподобный Хаген как-то упоминал.

— Да. Эти сведения он получил от странного торговца информацией, не так ли? ...Мы и сами это предсказывали. 25-го декабря сего года активация отрицательных концептов этого Гира достигнет критической точки.

— Да, и мы должны вернуть вторую часть Концептуального Ядра 1-го Гира у UCAT, и остановить активацию отрицательных концептов, как часть 1-го Гира. …И UCAT пытается сделать то же самое, с собой во главе. Так или иначе… Путь Левиафана это попытка UCAT добыть все Концептуальные Ядра. Но…

— ?

— Похоже, подразделение, собранное специально для этой цели начало действовать. Судя по всему, именно это подразделение загнало в угол гонца фракции Королевского Дворца. Оно известно как Отряд Левиафана, и создано из элиты элит спецподразделения UCAT.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Тебе не ясно? С этим подразделением связаны некоторые высшие члены UCAT. И фракция Королевского Дворца нацелится прямо на Отряд Левиафана, а не на целое UCAT. Если они смогут захватить Ооширо Казуо, главу японского UCAT, то получат значительное преимущество в переговорах.

Брюнхильд встала, скрестила руки на груди и медленно опустила голову.

— Хм, — промычала она, встретив взгляд черного кота снизу.

— Но… Эй, Брюнхильд, что ты пела перед моим возвращением?

— Что? — Брюнхильд глянула вниз на кота и в итоге произнесла, не меняя выражения лица,

— Я ничего не пела.

— Правда? Я припоминаю, как слышал звук песни на ветру. Ты, Преподобный Регин и леди Гутрун любили слушать песни этого Лоу-Гир муж..

— Коты демонстрируют сентиментальность, заводя разговор о вещах, в которых ничего не смыслят?

— Я же серьёзно, Брюнхильд. В своем роде, ты находилась ближе всех к причине уничтожения 1-го Гира.

—…

— Я волнуюсь, что пока наша битва приближается к завершению, ты здесь, — кот медленно лёг, — наблюдаешь за человеком, который уничтожил 1-й Гир. Мне думается, это пойдет во вред твоему психическому здоровью.

Брови Брюнхильд слегка изогнулись, ее губы сформировали не совсем горькую улыбку, и она присела, погладив кота по спине.

— Я и вправду так напряжена?

— Ты была ранее. Когда Мисс Притворное Неведение заглянула на огонек, тебя откровенно взбесило, когда ты рассказала о своей любви к лесам, а она упомянула сельдерей.

Брюнхильд порылась в глубинах памяти перед тем, как ответить.

С серьёзным выражением лица, она произнесла:

— Это потому, что я терпеть не могу сельдерей.

— …

— А еще я не переношу китайский лук или мицубу[4]. Всякий раз, когда я заказываю удон в столовой, я прошу не добавлять мицубу, но Старушка Томе всегда по привычке забывает и кладет ее туда. …И эта старая женщина слишком милая, чтобы на нее жаловаться.

— Это не важно, но мне кажется, ты накапливаешь слишком много стресса от мелочей.

— О? Я не накапливаю стресса вообще.

— Правда? В таком случае как ты высвобожда…нет, аааа! Стой, прекрати! Только не зад! Зад это последнее место, я хочу…!

Едва Брюнхильд довела кота до такого состояния, что он не мог встать, она поднялась сама.

Она прошлась по северному краю крыши, откуда могла наблюдать ровные пейзажи с огнями домов и строений вдалеке.

Свет фар перемещался вдоль дорог на территории школы, но это было единственное движение.

Она глянула прямо вниз и обнаружила свет, спадающий на траву под школьным корпусом. Свет исходил из коридора первого этажа перед Библиотекой Кинугасы. Она могла разглядеть одинокую тень, которая двигалась сквозь горизонтальную линию света.

— Зигфрид…— прошептала она. — Что бы он сделал, узнав, что призрак 60-летней давности вернулся?

Саяма очутился на травянистой равнине.

У него не было тела. В пространстве плавал Лишь его взор.

Оглянувшись невесомым взором, он мог увидеть равнину, окруженную кедровыми зарослями. У него над головой будто до бесконечности растянулось небо, а позади леса выступала горная гряда. Присмотревшись к перистым облакам, пересекающим небо, Саяма начал размышлять.

… Это что, сон?

А что же тогда? Лишь его мысли существовали в том, что походило на иную реальность.

Эта сцена извлечена из его памяти, или создана из скопления воспоминаний? Саяма не мог ответить. Однако он решил, что это все же не сон. Ветер, небо и шелест леса издавали слишком много шума. Саяма ощущал движение и беспорядочность, свойственную лишь реальным объектам.

Сам факт, что он мог ощущать ветер, говорил ему, что чувства никуда не исчезли.

… В таком случае, могу ли я говорить?

— ————.

Голос пропал. Но он мог двигаться. Вместо того, чтобы попытаться пойти, он создавал ощущение, будто наклоняет тело вперед. Его тело по-прежнему не существовало, но взор перемещался.

И затем он услышал звук справа.

— ?..

С безмолвным вопросом Саяма развернулся в направлении звука. Он обнаружил человека, покидающего лес вдалеке. Его возраст, казалось, был где-то между средним и пожилым. Человек обладал седеющими волосами, худым лицом и сухощавым телом. Он носил тяжелый коричневый плащ, предназначенный для альпинизма. Такой кожаный плащ с меховой подкладкой, по догадкам Саямы, немало стоил.

Человек бежал с перекинутой через правое плечо котомкой, качавшейся туда-сюда.

Он двигался в сторону места, где находился Саяма, и, судя по всему, что-то преследовал.

Он приоткрыл рот и выдохнул белый пар.

Саяма услышал его слова:

— Она… Она и вправду тут!

Судя по звуку голоса человека, его горло сковала сухость.

Мужчина упал на колени, затем снова поднялся, роняя котомку с плеча несколько раз на бегу. Когда пар от его дыхания усилился, он снова упал на колени, отбросив свою котомку окончательно.

Один раз он даже упал вперед, поддержав себя правой рукой.

Он поднимался. И снова начинал бежать. Он вновь бежал и бежал. Он продолжал двигаться по прямой в сторону Саямы.

Мужчина приблизился к Саяме так близко, что тот мог достать его и коснуться. Тогда же Саяма заметил две вещи.

Во-первых, одежда человека выглядела устаревшей.

Во-вторых, у мужчины отсутствовала левая рука.

Его кожаный плащ и штаны были скроены весьма грубо. Не обнаружилось и значков, что обычно наносят на альпинистское снаряжение. Саяма пригляделся к горным сапогам, шагающим по траве.

Военные сапоги?

Они были сшиты из настоящей кожи и выглядели антиквариатом. Когда мужчина бежал в этих сапогах, покачивая телом, стало очевидно, что левый рукав плаща пустовал. Широкий кожаный плащ хорошо сохранял форму, поэтому Саяма не обратил на это внимание до сего момента.

Саяма инстинктивно отступил назад от человека, бегущего на него.

Саяма не знал, кто этот мужчина, но у него было чувство, что он уже где-то его видел.

… Кто же он?

В какой-то момент мужчина начал сжимать механизм в своей правой руке. Он походил на черные карманные часы и обладал несколькими длинными и короткими стрелками.

И тогда Саяма взглянул человеку в лицо. Его тонкое лицо покрывала щетина, и он отрывисто и неглубоко дышал. Однако…

… Он улыбается? Нет, это не улыбка. Это радость.

Это было выражение лица того, чье желание только что исполнилось, или того, кто чего-то достиг.

… Мне сложно даже представить, что вызовет у меня такое же выражение.

Едва Саяма об этом подумал, мужчина пронесся мимо него.

Пребывая лишь форме видения, Саяма вздохнул. Он больше не мог наблюдать выражение лица мужчины. Тот пробежал мимо него, и если повернуться, он сможет видеть только спину.

Но, несмотря на это, Саяма все равно развернулся. Ему хотелось разузнать, что же увидел этот человек.

… Но в той стороне должен быть только лес.

Делая шаг назад, Саяма повернулся.

И узрел гигантскую тень.

— ?!

Там возвышалась башня.

Громадная башня заполняла собой почти весь радиус его обзора. Она начиналась с травянистой равнины и тянулась вверх до самых небес.

За голубовато-черным очертанием, белые облака скопились на ветру. Он посмотрел выше, но не мог рассмотреть ее вершину. Поскольку она тянулась вертикально, он не мог увидеть самый верх с того места, где стоял. Всё, что он мог сказать — башню будто соорудили из коллекции прямоугольников.

Что это такое? Пробормотал Саяма у себя в голове. Ее раньше здесь не было.

Но едва он задумался почему, к нему пришел ответ. Та невидимая стена в лесу Окутамы. Концептуальное Пространство. Его видение, должно быть, переместилось на другую сторону одной из таких стен.

Он опустил взгляд и обнаружил мужчину, стоящего совсем неподалеку. Спина мужчины была всего в десяти шагах. При взгляде на башню его горячее дыхание вырвалось в виде белого пара на ветру.

Саяма услышал, как мужчина заговорил.

— Значит, она и вправду была тут…

Он выдохнул, вдохнул, и затем упал на колени.

Его тело опало наземь, но он по-прежнему неотрывно смотрел вверх.

— Бабель… Реликвия, что знаменует начало Концептуальной Войны!! — произнес он.

Его слова как будто врезали в сознание Саямы, выбив его прочь.

Саяма подпрыгнул.

—!

Он теперь наблюдал сцену, отличную от того сна: верхнюю койку двух ярусной кровати, одеяло, маленькую комнату, низкий потолок, лампу дневного света, торчащую вниз, и солнечный свет, проступающий через окно за его спиной.

Тут не было ветра. Тут оставался только пот, выступающий на его теле.

— Это…

Он, наконец, понял, что оказался в своей комнате.

— Что за жалкое пробуждение, — вздохнул он, качая головой. Саяма осознал, что вновь обрел свое тело. Ощущение пота определенно принадлежало ему.

И его левая рука болела. Боль словно пульсировала в глубине тела.

Саяма слегка скривился и убедился окончательно, что это все не сон.

Он склонил голову вниз, и что-то оттуда свалилось.

— …?

Нечто маленькое шевелилось на его одеяле. Оно было серого цвета, и лежало, распластав конечности.

Саяма приподнял его правой рукой и поднес к лицу. То оказался Баку. Он покорно сохранял неподвижность, пока парень держал его спину между пальцами. Едва Саяма заметил белый мех, вздымающийся на его животике, то припомнил разговор прошлой ночью.

—Ты можешь показывать людям прошлое в форме снов.

В таком случае…

— Этот сон был чем-то…что действительно произошло?

Баку только склонил голову на бок. Осознав, что зверек, скорее всего, не понимает, о чем речь, Саяма горько улыбнулся самому факту, что он разговаривал с животным. Однако…

… Та башня имеет какое-то отношение к иному Гиру?

— Он называл ее Бабель.

Он решил разузнать обо всем этом сегодня днем. Ооширо сказал, что будет ждать Саяму у Императорского Дворца. Правда он не знал, что случится там. Но пока…

— Перед этим у меня есть дела в школьном совете вместе с Изумо и Казами, — пробормотал он.

Затем он задумался, знает ли Изумо про UCAT.

Синдзё сидела, пока пейзаж проносился мимо нее.

Она находилась внутри поезда. Она носила оранжевую рубашку и белые штаны и сидела у края сиденья с небольшой сумкой на коленях. Ооширо Казуо, одетый в коричневый костюм, сидел рядом с ней.

Они вдвоем ехали на специальном экспрессе от Оуме до Токио. Они только что покинули Татикаву к западу от Токио, но огромное количество пассажиров село на поезд там. Перед Синдзё сформировалась шеренга людей.

Она заговорила, обняв сумку на коленях:

— Только подумать, Ооширо-сан, тут так много людей… Почему тут так много людей?

— Это вопрос эроса. Ха-ха-ха… Все потому, что японцы очень трудолюбивый народ.

—… трудолюбивый в чем?

Когда Синдзё нахмурилась, Ооширо горько улыбнулся. Его глаза прищурились под очками.

— К слову сказать, почему ты сегодня решила впервые отправиться в город? Мне казалось, что принцесса UCAT слишком зажата, чтобы попросить отправиться вместе для подготовки.

— Ну… — Синдзё слегка обхватила собственное тело, словно пытаясь спрятать грудь. Однако ее брови немного приподнялись. — Саяма-кун об этом не знает…так что ничего страшного. И остальные подойдут позже, так ведь? Я не могу одна не прийти.

— Он так сильно занимает твой разум?

Синдзё замерла, когда ее об этом спросили.

Поезд дернулся. Синдзё дернулась вместе с ним, но Ооширо не отреагировал.

Они прибыли на Станцию Кокубундзи. Синдзё обнаружила себя прислонённой к Ооширо, пока поезд останавливался. Как только двери открылись, Синдзё слегка наклонила голову в сторону Ооширо и выпрямилась. Она увидела, как еще больше людей садилось в поезд.

Едва столпотворение перед ней стало еще плотнее, Синдзё издала любопытный возглас. Она перевела дыхание, оглянулась и обнаружила, что Ооширо пристально на нее смотрит.

Он ожидал ответа. Осознав это, Синдзё опустила плечи и сжалась на краю сиденья.

— Да…так и есть, — тихо признала она. Подтвердив это, ей следовало объяснить причину. — После всего я поняла, что так и не поблагодарила его вчера. …И только когда он ушел, я разузнала, что одежду, часы и ручки оставил ему его дедушка.

— Он думает о своих родственниках как о чужаках… Стоит ли так переживать?

Синдзё повернулась к Ооширо с шокирующим выражением.

То же самое сказал Саяма, разговаривая с ней прошлой ночью.

— Я н-никогда никому об этом не рассказывала. Не хотите же Вы сказать…

Синдзё провела рукой по спине и волосам.

Однако она ничего не обнаружила.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал, откуда об этом знаю? — произнес Ооширо.

— Д-да.

— Понимаю. Как откровенно с твоей стороны… Но я никогда тебе не ск… ей, стой. А ну-ка отпусти это.

— Заткнитесь. Какую бы высокую должность Вы не занимали, это вторжение в личную жизнь.

Затянув галстук Ооширо со всей силы, Синдзё выпустила его из рук.

— Прошлая ночь сильно на меня повлияла, — сказала она.

— Как тот случай, когда ты взвешивала жизнь Микото-куна и жизнь врага и не могла выбрать между ними?

— Да. Говорить, что это просто мой первый раз на поле боя — не более чем оправдание. Если б не этот снайперский выстрел, кто знает, что бы случилось.

— Ты неправильно об этом судишь. Как раз потому, что этот снайперский выстрел был там, мы и не знаем, что бы случилось.

Синдзё бегло оглянулась и затем снова поникла головой.

— Вы правы, — пробормотала она, когда Ооширо отвел от нее взгляд.

— Вот незадача, — произнес он, глядя вперед. — Твой товарищ сказал, что они выстрелили, потому что посчитали ситуацию опасной. Ты не можешь довериться своим товарищам?

— Я доверяю им. Но…я могла видеть испуг во вражеских глазах, когда он меня увидел. И я могла видеть ранение левой руки Саямы-куна.

— Выходит, хоть ты и твой товарищ смотрели на одно и то же, вы видели что-то разное. …Когда ты успела перевести разговор на что-то, похожее на концепты? — прокомментировал Ооширо. Он положил руку на голову Синдзё и погладил ее. — В таком случае, как насчет того, чтобы делать то малое, что ты можешь сделать? Даруя цветы мертвым и подаяние живым, можно искупить свои грехи… или так говорят.

— Тэс. Но я и сама планирую возложить цветы после вскрытия. То же и с отрядом наступления.

— Понятно. Остается подаяние живым. Ты же понимаешь, что ты не тот человек, который удовлетворится простой благодарностью Микото-куну, не так ли?

— Да. …Но что мне тогда делать? Саяма-кун практически не может пользоваться левой рукой из-за ранения.

— Тогда, ты можешь стать заменой его левой руки.

— Э? — Синдзё повернулась к Ооширо и отчаянно замахала руками. — Я-я не могу этого сделать. Это значит находиться все время рядом с ним.

— Я знаю хороший способ, как тебе это сделать. Это может быть малость хлопотно, но тебе, Синдзё Садаме-кун, не придется идти.

На лице Синдзё отразилось понимающее выражение, когда она осознала, что он хотел сказать.

Ооширо веско кивнул в ответ и поднял большой палец правой руки вверх.

— Ну, множество людей прибудут сегодня: твои товарищи, он, и связь с прошлым. …Ты можешь определиться там.

Вслед за его словами, в поезде прозвучало объявление. Они приближались к Станции Митака.

На этом спецэкспрессе от прибытия на станцию Токио их отделяло всего семь остановок. Звук тормозов разнесся по вагону и поезд покачнулся.

Однако Синдзё больше не качало вместе с ним.

Саяма съел завтрак в здании кафетерия и направился в Библиотеку Кинугасы. Он прошел вдоль аллеи, повернул у общего корпуса 3-го года и добрался к задней части корпуса 2-го обучения.

Он оделся в школьную форму, но левый рукав его рубашки остался не застёгнутым.

Его левая рука по-прежнему была перебинтована. Он снял их, когда принимал ванную утром, но все равно провел большой белой, похожей на повязку, бумагой, по ране. Она болела, но на бумагу не просочилось ни капли крови. Он полагал, что к ране применили сильное кровоостанавливающее средство.

Шагая позади общеобразовательного корпуса 2-го года обучения, он вдруг припомнил, что проходил тут всего лишь день назад. Саяма посмотрел на отдаленную аварийную лестницу, где он разговаривал с Ооки.

… Множество странных вещей случилось всего за один день.

Было уже за одиннадцать, когда он вернулся в школу прошлой ночью.

Он припоминал разговор с Тамией Кодзи, когда тот высадил его у главных ворот.

Тамия поклонился ему и сказал:

— Если возможно, посетите нас в ближайшее время. Мой отец, мать и сестра будут весьма рады.

— Мне казалось, я создавал слишком много шума ночь за ночью с этими послетестовыми вечеринками.

— Мой отец сказал, что Вы можете проводить вечеринки каждую ночь, если пожелаете. К тому же, хотя Вы и живете сейчас отдельно, но и у Вас, и у Юме-сама по-прежнему есть комнаты в резиденции Тамия.

— Не говори так, — предупредил Саяма.

Клан Тамия контролировал всю темную сторону Акигавы, но они всегда защищали семью Саямы, потому что находились в большом долгу у его деда. Он не знал, что именно тот совершил, но они защищали и его деда, и его отца, и его самого. Он оставался с ними до средней школы.

Отношения походили скорее не на семейные, а на отношения между начальником и подчиненным.

Каждый член клана Тамия доверял Саяме так же, как его деду.

Это не доставляло неудобств. Однако…

— Смогу ли я когда-нибудь отплатить им за это? — пробормотал Саяма, двигаясь дальше.

Он проверил часы на левой руке.

Стрелки черных часов, полученных в UCAT, показывали 8:32. Время встречи назначили ровно в девять, но он подозревал, что Изумо и Казами уже там. Эта парочка всегда была вместе.

— Они даже дошли до абсурда, поселившись в одной комнате общежития.

Он горько усмехнулся. Он не знал всех деталей, но слышал, что вокруг этого был большой шум. Ничего удивительного в том, что действия наследника ИАИ окажутся у всех на слуху.

— Изумо на самом деле 20, так как он жил за рубежом, и родители Казами согласились. Благодаря этому, им удалось кое-как отделаться.

Он познакомился с ними во время выборов в школьный совет, но слышал сплетни о парочке и раньше.

Ты никогда не знаешь, что произойдет в таких отношениях, думал Саяма, углубляя свою горькую улыбку.

Ему послышалось птичье чириканье от шеренги деревьев позади школьного корпуса. То был голос птенца, просящего еду. Саяма вошел в школьный корпус через черный ход, прислушиваясь к чириканью.

Он продолжал двигаться в направлении Библиотеки Кинугасы, что находилась на восточном краю первого этажа. Пройдя сквозь тусклый центральный холл, он заметил две фигуры, которые приближались от центрального входа.

Одна была девушкой, а вторая — котом.

Девушка с серыми волосами и фиолетовыми глазами была одета в клубный пиджак. Кот у ее ног был черным.

Саяма уже видел ее однажды.

… В марте у нас состоялась встреча между школьным советом и будущими лидерами разных клубов. Она была из клуба изобразительного искусства.

Ее звали Брюнхильд Шильд.

Ее одежда, прическа и отсутствующее выражение совпадали с теми, что он видел на той встрече.

Только глаза и двигались на этом невозмутимом лице.

Саяма осознал, что она смотрит на его левую руку.

Они прошли мимо друг друга. Едва она беззвучно отдалилась, Саяма одарил ее прощальным взглядом.

… Выглядит так, словно она измеряет степень моей раны.

Несмотря на то, что она видела его бинты и перевязь, она не проявила ни капли любопытства, удивления или страха. У нее был взгляд того, кто видел подобное множество раз. Сохранив ее взгляд в своей памяти, Саяма подошел к входу в библиотеку.

Брюнхильд вошла в комнату изобразительного искусства и закрыла дверь изнутри.

Когда все наружные звуки исчезли, она вздохнула. Она глянула на окно, чтобы удостовериться, что шторы так же закрыты.

Ее взгляд скользнул по черному коту у ног, и она щелкнула пальцами с голубым камушком, зажатым в правой руке.

Вслед прозвучавшему чистому звуку, Брюнхильд задала коту вопрос.

— Куда ты пропал в своей кошачьей форме вчера ночью?

— Я отправился на небольшую встречу. Даже у народа из мирной фракции 1-го Гира есть немало животных, вроде меня. Я обменялся с ними кое-какими сведениями.

— Узнал что-нибудь?

Кот кивнул.

— Ооширо Казуо из Японского UCAT планирует посетить сегодня Императорский Дворец. И затем завтра мирная фракция проведет предварительные переговоры с Путем Левиафана. Похоже, они не уделяют этому особого внимания.

—…Этот Ооширо что, идиот? Если они будут так спешить, то фракция Королевского Дворца запаникует и начнет действовать. Мирная фракция уже достаточно их до этого отвергала.

— Да. Все говорили, что фракция Королевского Дворца вконец утратила разум. …Я слышал, что они очень плохо сплочены внутри. Похоже, ястребы нацелились на Ооширо Казуо, но если это не удастся, голуби планируют сдаться.

— У них… нет Концептуального Ядра. Однако у Преподобного Хагена, нашего лидера, есть.

— Для них это будет непросто. Когда 1-й Гир подвергся разрушению, врата открылись в королевском дворце и в городе. Те, что у дворца, вели прямо к UCAT и дворяне, обладающие технологией Концептуального Пространства, бежали через них и стали фракцией Королевского Дворца. Но они не обладали Концептуальным Ядром. Ядро 1-го Гира разделили на две части, но они не получили ни одной.

— Да. Король разделил его из соображений безопасности. Часть, содержащую концепт письма, использовали для боевого концептуального реактора механического дракона Преподобного Хагена, Фафнира Возрожденного. — Брюнхильд опустила взгляд. — Вторая часть, содержащая концепт конструкции мира, была похищена из концептуального помещения под королевским дворцом. Похищена тем человеком из Лоу-Гира, кто взял священный меч Грам, созданный доктором Регином. …Выглядело так, словно Доктор Регин соединился с Фафниром для защиты Концептуального Ядра. Он впитал Концептуальное Ядро в реактор.

— Я слышал об этом, — произнес черный кот. — Произошло сражение в том помещении под королевским дворцом, что ты упоминала, да? Король, принцесса, Фафнир и тот человек из Лоу-Гира находились там. К тому времени, как прочая дворцовая знать прибыла, все уже завершилось, и мир начал рушиться. Когда они увидели мертвого Фафнира и короля, и рядом раненную принцессу, они решили, что мужчина из Лоу-Гира сбежал, переместив Концептуальное Ядро из реактора Фафнира в священный меч Грам.

— Да. Согласно Фасольту и прочим, кто сейчас в мирной фракции, даже продолжая истекать кровью, Леди Гутрун сообщила им, что мир вскоре будет уничтожен. И Леди Гутрун успела даже из Королевского Дворца воззвать в город. Она сказала им, что мы потерпели поражение и должны поспешить в Лоу-Гир через двое врат.

Брюнхильд вздохнула и провела рукой по волосам.

Она приблизилась к мольберту, стоящему в центре комнаты.

На нем находился пергамент с нарисованным лесом. Брюнхильд уставилась на пустую область в центре, где хижину и несколько людей еще оставалось дорисовать.

— Этот лес и все с ним кануло в небытие. Все благодаря тому человеку, пришедшему из Лоу-Гира, и священному мечу Граму, который он похитил. Похоже, он воспользовался концептом конструкции мира из меча, дабы разрушить 1-й Гир.

— Как?

— 1-й Гир это плоский мир. То был закрытый мир, где вселенная обладала формой купола, с четкими границами. …Согласно нашим расчетам, концепт конструкции мира вышел из под контроля, и 1-й Гир непрерывно сжимался внутрь, пока не сформировал единую точку и не исчез.

Лицо Брюнхильд сформировало выражение. Ее глаза чуть приоткрылись, а на губах появилась легкая улыбка.

— Мы потеряли наш дом и множество жизней. А я утратила все, что было важно для меня. И все, что мы получили взамен — это поражение и путь иждивения. …И ныне Грам запечатан под штаб-квартирами ИАИ, где мы не можем его достичь. Но по счастливой случайности, начинается Путь Левиафана. Мы можем попробовать договориться, чтобы вернуть Грам назад. — Она глянула вниз на кота и медленно произнесла. — Шестьдесят лет это большой срок, не так ли?

Библиотека Кинугасы тянулась вдоль на четыре классных комнаты.

Она так же была шириной в две классных комнаты. Она занимала столько места, что буквально высовывалась из школьного корпуса.

Ее структура походила на внутреннюю оболочку корабля. Центральная часть понижалась ступенями, и каждый уровень содержал пространство с высокими книжными полками и стол для четверых. На самом нижнем уровне находилось широкое пространство не только со столом и стульями, но и с декоративными растениями.

За столом в нижней части библиотеки ныне расположились четыре человека.

Одним из них был Саяма, с накинутым на плечи пиджаком от его формы.

Рядом с ним сидела Казами в своей повседневной одежде, и слева от нее находился Изумо, носивший черный спортивный костюм.

Напротив Изумо и слева от Саямы сидела Ооки, одетая в пижаму.

Саяма собирал документы на столе одной рукой.

— На этом все. Исходя из того, что случилось в прошлом году на приеме новых учеников, будет безопаснее разрешить деятельность в коридорах общежитий.

— Однако, нам нужно очень четко определить, что двери в комнаты не относятся к «коридорам». Школьный совет прошлого года этого не объявлял, так что инженерный клуб пробивал дыры в дверях общежития, агитируя новых членов.

— Они горячо заявляли, что начнут швырять внутрь динамит, если ты не присоединишься, так ведь? Что случилось с теми, кто тогда присоединился?

— Со следующего дня они потратили месяц на постройку дамбы в Гунме для новых членов тренировочного лагеря.

— И так они получили превосходный цивилизованный инженерный клуб к тому времени, когда вернулись, хм? Промывание мозгов страшная вещь. В этом году нам следует пресечь это в зародыше.

— Да, — кивнула Казами перед тем, как повернутся к Изумо. В то же время Саяма повернул взгляд на Ооки.

Глаза Ооки закатились, и ее руки несильно сжались на ее коленях. Ее тело слегка покачивалось вперед и назад в дремоте.

Тем временем, спина Изумо стояла прямо, его руки были твердо скрещены на груди, и он смотрел прямо перед собой…продолжая крепко спать.

— Причуды Изумо даровали ему некоторые полезные способности. Эта, должно быть, годится для длинных совещаний.

— Ну, обычно ты и я можем сами решить все вопросы как вице-президент и казначей. Я начинаю задумываться, зачем нам вообще нужен президент. …Но, меняя тему, что это у тебя на плече, Саяма?

Когда Казами туда глянула, Баку приподнял голову с места, где он спал на плече Саямы.

— Это животное? — спросила она, протягивая руку.

Баку уставился на нее, прежде чем…

— А, он отвернулся, — разочарованно произнесла она.

Увидев, как Баку снова опустил голову, Саяма повернулся к Казами.

Она опустилась немного в своем кресле и завела руки за голову.

— Не переживай об этом, Казами. Он, должно быть, до сих пор не привык к своему окружению.

— Я хочу его потрогать. Мои родители завели птичку, и потому мне не разрешали иметь кошку или собаку… Ах.

Рот Казами открылся, когда она глянула на Ооки рядом с Саямой.

Слева от Саямы, Ооки покачнулась. Прежде чем кто-нибудь успел ее остановить, ее голова врезалась в стол.

Лоб Ооки достиг стола с глухим стуком, и ее голос прорезался.

— Ээ…

— Ой, Саяма. Кажись она начнет реветь, потому сделай что-нибудь.

— Например?

— Позови ее сладеньким голоском, чтобы успокоить, или стукни еще сильнее, чтобы она потеряла сознание.

— Будет гораздо удивительней, если я смогу проделать обе эти вещи одновременно.

— Вааааааа!

— Надо же, она реально плачет.

Саяма решил попробовать ее разбудить, но он осознал, что не может пользоваться левой рукой.

У него не оставалось выбора, кроме как развернуться к ней и похлопать ее по спине правой.

— Что случилось, Ооки-сенсей?

Продолжая лежать лицом на столе, Ооки кашлянула и произнесла:

— В-внезапно… Совсем внезапно раздался стук. О-он напугал меня до чертиков.

— Последнее было необязательно. Вообще, где вы узнали эту фразу? Ну, неважно. Позвольте взглянуть на Ваше лицо.

— З-зачем? Тебе не терпится увидеть мой плач?

— Нет, шок от удара мог выбить передний зуб, или разбить Вам переносицу. Раз так, Вам срочно необходим превосходный пластический хирург. …Но не волнуйтесь. У моего знакомого клана якудзы как раз есть один на примете. Даже если ваш мизинец от… гвах.

Казами стукнула Саяму, после того, как переместилась к нему в какой-то момент.

Он упал со стула и спросил:

— Что за отношение к раненому? Нам определенно попался жестокий казначей школьного совета.

— Заткнись. Ну же, сенсей. С Вашим лицом наверняка все нормально, так что гляньте вверх.

Саяма вздохнул и переместился от сцены успокоения. Он показал взглядом Казами, что она может занять его стул, и уставился прямо перед собой. Тем временем, Изумо нагло продолжал спать, потому не оставалось никого, с кем можно было поговорить.

Взгляд на часы показал ему 10:30 утра. Встречу в городе запланировали на час, так что выдвигаться еще слишком рано, тем более, если он сядет на поезд.

Не зная, чем себя занять, Саяма прохаживался по нижнему этажу рядом со столом. Он остановился у случайной книжной полки.

На ней выстроились книги в твердом переплете, по толщине сравнимые со словарями. Табличка на вершине книжной полки гласила «мифология». Серия из 11 книг с черными корешками содержала имя автора, написанное золотыми линиями. Этим именем было Кинугаса Тэнкё. Департамент Письменности Изумо являлся Издателем.

Прочитав эти два имени, он позвал:

— Казами.

— Чего? Я как раз подошла к самому интересному, потому давай покороче.

— Я про семью этого парня, спящего с открытыми глазами. Ты слышала что-нибудь от него про ИАИ?

— Про ИАИ? Нет. Он говорил, правда, что собирается начать учиться, когда попадет в университет.

— Ясно, — все, что Саяма выдал в ответ.

Однако он ощутил, что в этом есть какое-то значение.

Прошлой ночью он побывал в организации внутри ИАИ, известной как UCAT. Там он узнал о десяти альтернативных мирах. Во время Второй Мировой шла война, известная как Концептуальная Война, и все эти миры были уничтожены.

Этим утром его посетил странный сон, связанный с башней под названием Бабель.

И теперь он обнаружил эти книги по мифологии в школе, спонсируемой ИАИ.

— Одиннадцать томов…

Десять альтернативных миров плюс наш составляли одиннадцать.

… Я, наверное, спешу с выводами?

Залившись тихим смехом от собственных мыслей, он услышал голос Ооки.

—Тебя заинтересовали эти книжки?

Он обернулся и обнаружил Ооки, сидящую с покрасневшим лбом. Казами выдала одобряющий знак позади нее и кивнула, потому Саяма встретился с Ооки взглядом.

— А разве они особенные?

— Да, те книжки написаны основателем школы.

Это было очевидно от одного взгляда на книги, но Саяма позволил Ооки продолжить.

Она смахнула слезы с глаз и вытерла рукав пижамы о стол. После чего выдала короткий стон.

— Я разузнала все о Кинугасе Тэнкё от директора, когда сюда прибыла, — сказала она. — Несмотря на то, что он был основателем, он никогда, в общем-то, и не работал в школе. Он сотрудничал с компанией Изумо еще до войны и был очень хорошо известен в военной области и мифологии. Тебе знакома Первая Высшая Школа?

Казами покачала головой, но Саяма ответил:

— Она стала Токийским Университетом.

— Похоже, он работал там профессором. В своем исследовании японской мифологии, он пересек Провинцию Изумо. Вот так он и обрел связи с компанией Изумо.

— Надо же, Вы многое об этом знаете. Это впервые на моей памяти, когда Вы похожи на настоящего учителя.

— Я могла ожидать такое от испорченного ученика, стоящего напротив, но ты, Казами?

Саяма проигнорировал Ооки и вытащил одну из книг Кинугасы. Он выбрал первый том.

Текст книги был написан горизонтально. Пока он старался привыкнуть к тому, чтобы держать книгу правой рукой, он заметил, что обложка весьма износилась. Он неуклюже открыл ее одной рукой. Она начиналась с мировой карты и описывала в деталях Скандинавские легенды, снабжая текст черно-белыми фотографиями и иллюстрациями. Информация об издательстве сообщала, что это был первый тираж, напечатанный в 1934.

… Она, должно быть, ценная.

Листая ее, он обнаружил обилие иллюстраций и фотографий, но…

— Тут нет изображения самого Кинугасы.

— Согласно словам Зигфрид-сана, он получил ранение во время Русско-Японской Войны. Судя по всему, он не любил после этого фотографироваться.

— Этот старик обо всем знает? Правда, его сегодня нет.

— Старик Зигфрид каждое утро подкармливает цыплят за общежитием и прочих птиц в округе. Он открыл нам сегодня перед тем, как уйти. Если тебе что-то нужно узнать, почему бы не спросить у него? — предложила Казами.

Издав зевок, Изумо заговорил:

— ИАИ прислала его сюда, так что он, скорее всего, многое знает. Заведующий этим местом умер десять лет назад, потому он согласился хозяйствовать тут и выискивать любую информацию, что потребуется компании.— Изумо потянулся. — На какой мы сейчас теме, Казами? Что-то там про клуб стрельбы из лука, желающий попрактиковаться на живых целях, дабы набрать новых членов?

— Это было семь тем назад. Мы как раз обсуждали, как разбираться со спящими балбесами.

Как только Казами усмехнулась и подняла кулаки, Ооки от нее отодвинулась.

Ооки переместилась к Саяме, с приглушенными шагами ее комнатных тапочек.

Она стала рядом с ним в своей пижаме.

Она не обращала внимания на повторяющиеся звуки ударов по телу позади себя и взглянула на книгу в руках Саямы.

— Не часто ты проявляешь к чему-то интерес, Саяма-кун. Мне кажется, это хороший знак,— она разок зевнула и прикрыла рот рукой. — Ты нашел ответ на тот вчерашний вопрос?

— Какой именно?

— Появится ли то, за что ты возьмешься всерьёз… уваааа.

— Разве на такие вопросы обязательно зевать?

— Ой, прости, прости. Но если уж доходит до дела, я могу быть суровой. Мой девиз — будь серьёзной, но и беззаботной, чтобы не выкипеть до конца. Но можешь ли ты запомнить одну вещь?

— ?

Ооки пересчитала пальчиком книги, на которые смотрел Саяма. Затем провела им перед лицом Саямы и остановилась на десятом томе.

— Если ты найдешь что-то или кого-то, за что ты сможешь взяться всерьёз, убедись в том, что ты не разрушишь и не побоишься ни того, и ни другого. И…— она зевнула и протерла глаза, — Когда те, кто редко действуют всерьёз, наконец-то становятся серьёзными, они способны высвободить огромную силу. Задумываться над тем, что ты не можешь стать серьёзным, подразумевает то, что ты постоянно думаешь о том, чтобы стать серьёзным. — Она перевела дыхание. — Так что ты сможешь. Я гарантирую это.

— Ооки-сенсей, я все понимаю… Но последний комментарий был необязателен.

— Уууууу, — застонала Ооки, когда Саяма глянул на часы. Было почти одиннадцать.

… Если я сяду на поезд, что останавливается на каждой станции и подхвачу обед в городе, то смогу убить достаточно времени.

Саяма кивнул и решил удалиться.

Если он доберется до Императорского Дворца, то встретит Ооширо и, возможно, даже Синдзё.

Размышляя о UCAT и о ней, он неожиданно вспомнил, что Ооки только что сказала.

… Стать серьёзным, хм?

Он решил, что пора выдвигаться.

Ооки глядела на него с удивленным выражением. Казами лупила Изумо.

Саяма обратился к девушке.

— Казами, я, пожалуй, пойду. Ты не против?

— Умри, умри, умри!... Да, можешь идти. … Нет, не ты!

— Что из этого предназначалось мне…?

С горькой улыбкой Саяма заметил через окно между книжных полок, что на улице солнечно.

Он все еще слышал сильные удары и все еще видел жесткий взгляд на лице Ооки, но снаружи стоял изумительный весенний день.

После примерно часовой тряски в поезде от Акигавы, Саяма прибыл на Станцию Токио.

Покинув перон, он отправился по прямому пути к Императорскому Дворцу.

— Меня пригласили к… руинам Хонмару в Восточном Саду.

Одетый в серый костюм, Саяма вошел через центральные ворота, прошел сквозь щель в стене почти десятиметровой высоты и направился к вершине холма.

Внутри раскинулась обширная площадь. В тенях под стеной стоял холодный воздух, и парень продолжал подыматься вверх и вверх по склону.

Добравшись до вершины асфальтированного склона, он обнаружил травянистую площадку.

К северу от открытой местности высилось громадное основание главной башни Японского замка. Сама же местность, площадью двести метров, была окружена соснами и зарослями. Ровно посередине газон разделялся асфальтированной дорогой, но без какой-либо ограды по краям.

Издалека доходили звуки города. Они звучали настолько слабо, как будто из сна. Они слышались из-за деревьев, окружающих это пространство.

И как только Саяма вступил на эту местность, он обнаружил, что там нет других посетителей.

Он остановил свою скорую поступь и перевел дыхание.

Как обычно, Баку спал в его левом грудном кармане. Часы на левом запястье показывали десять минут второго. Он сумел не опоздать. Оставалось только их найти.

… Где же Синдзё-кун?

Оглядываясь по сторонам, изучая эту покинутую местность, Саяма наконец осознал.

Он должен был высматривать Ооширо, а не Синдзё.

Он выдал горький смешок. Это слегка всколыхнуло легкие, и он ощутил в левой руке отдачу.

Вдруг ему послышалось шуршание травы.

То был ветер.

Ветер, повеявший с востока. Он повернулся в сторону, и ветер, дующий вверх от нижней части холма, покачивал листву деревьев и кустов на холме со смотровой площадкой.

Ветер всколыхнул деревья, и обстановка изменилась.

Перед скамейками, расположенными на бетонной площадке для отдыха у западной стены, отображались в ветряном потоке чьи-то шаги.

Выглядело так, будто она соревнуется с силой ветра.

Её длинные черные волосы с тонкими блестящими пучками локонов танцевали и извивались под порывами ветра.

Оранжевая блузка под ее волосами и белые брюки, облегающие стройную фигуру, так же несильно колыхались, когда ветер усилился. Он увидел ее плечо, ее спину и другое плечо. Она медленно приподняла голову, и ее волосы расплелись во все стороны.

Он увидел ее прищуренные черные глаза и ее губы с проблеском зубов между ними.

Взгляд Саямы встретился с этими улыбающимися глазами.

В тот же миг она остановилась. По-прежнему улыбаясь, ее рот приоткрылся.

— Саяма-кун.

Саяма также заговорил.

— Синдзё-кун.

Ветер издал последний порыв. Ее волосы покачнулись. Саяма наблюдал это черное, лоснящееся движение.

—…

Оно затанцевало в воздухе и опало вниз.

В следующий миг Синдзё убрала волосы с плеча назад. Ее черные волосы рассыпались от плеча вниз по спине.

Синдзё повернула взгляд к нему, и ее голова слегка наклонилась в замешательстве, когда она улыбнулась.

— Добрый день, наверное. Что я должна говорить в таких случаях?

Саяма кивнул в ответ. Он взглянул за Синдзё и заметил, как Ооширо, сидящий на лавочке, поднял большой палец правой руки. Саяма проигнорировал его и заговорил с Синдзё.

— Приятно снова тебя видеть, Синдзё-кун.

Они начали разговор на лавочке, которую Ооширо для этого занял.

Саяма расположился под дневным солнцем, справа от него сидела Синдзё, а слева — Ооширо.

Синдзё сложила ноги вместе, а Саяма развалился глубоко на скамейке, положив руки на колени. С другой стороны, Ооширо сидел, закинув одну ногу на скамейку, будто наполовину их скрестив.

Саяма заговорил первым, и это был вопрос.

— Ты сказал, что объяснишь детали Концептуальной Войны и Пути Левиафана, но зачем ты позвал меня сюда?

— Тебе хватит, если я скажу, что это для того, чтобы тебя убедить? У меня есть определенное влияние, потому я зарезервировал для нас это место.

— UCAT может такое сделать?

— Мы делаем это прямо сейчас. Было бы лучше провести беседу в самом Императорском Дворце, но меня не пускают туда после инцидента с фейерверками…

Саяма проигнорировал этот комментарий и осмотрел местность. Вокруг и вправду не было других посетителей.

Оставалось лишь одно открытое кафе у северного края покинутой области. Белый передвижной кухонный гарнитур окружало три стола с белыми зонтиками, содержащими логотип UCAT.

Никто не работал в кафе, но два посетителя сидело под одним из зонтиков.

— Я так же попросил охрану покинуть территорию. Это важно, в конце концов.

На этих словах Ооширо вытащил из кармана черный кошелек для мелочи. Он швырнул его в руки Синдзё. Поймав, она озадачено посмотрела на него.

— Эмм… Что это?

Саяма кивнул и ответил:

— Большинство людей называют это «карманные деньги».

— Надо же, я никогда раньше их не получала.

— Вот как. Ты, должно быть, счастлива. Но будь осторожна. Одинокие старикашки вроде него думают, что они могут купить за деньги отношения.

—… Мне кажется, это отличается от тех карманных денег, о которых я слышала.

— Просто купи чего-нибудь попить, — прервал Ооширо. — Ты можешь потратить 300 йен.

— В таком случае, возьми мне ледяной чай, Синдзё-кун. Себе можешь заказать все, что захочешь.

— Эм, Микото-кун. Почему ты не сказал ничего о моем напитке?

— На вывеске кафе написано, что напитки стоят 150 йен.

— Чего? Когда это японские цены так подскочили?! Я шокирован!

— Старик, тебе лучше вернуться в горы Окутамы. Токио — опасное место.

— Вы просто отлично ладите… — произнесла Синдзё, горько улыбнувшись.

Она поставила кошелек себе на ладошку, взяла ровно 450 йен мелочи и вернула кошелек Ооширо. Он забрал его и произнес с совершенно серьёзным тоном:

— Я бы хотел горячий суп из красной фасоли.

— Вряд ли у них такое есть, но я постараюсь…

Слушая, как отдаляется звук ее шагов по асфальту, Саяма вздохнул.

— Когда напитки прибудут, мы, наконец, перейдем к обсуждению Концептуальной Войны?

Брюнхильд провела кистью по большому полотну.

Подправив оттенок зеленого на палитре, она добавила листьев лесу, что уже перерисовывался множество раз. Черный кот свернулся у нее под ногами.

— Ты убиваешь на это столько времени. И если задуматься, на свой макияж ты не тратишь времени вообще.

— Ты желаешь, чтобы твой хваленый черный мех стал зеленым? — спросила она с легкой улыбкой на губах.

Кот глянул вверх и обнаружил, что брови Брюнхильд, равно как и уголки ее рта, немного приподнялись.

Тихая песня узнавалась в ее дыхании. Ритм, что Брюнхильд подсознательно напевала, был ритмом Silent Night. Кот пошевелил ушами, прислушиваясь к песне.

— Рисование и вправду такое интересное занятие? — спросил он.

Песня остановилась, но кисть нет.

— Да. Этому обучила меня Леди Гутрун, поэтому я продолжаю этим заниматься. Как же я могу не получать от него удовольствия?

— Но ты всегда рисуешь лишь местность, которую я никогда не видел.

Кот опустил голову вниз, и Брюнхильд наконец-то остановилась. Она взглянула вниз на кота. Но тот только лениво зевнул с по-прежнему опущенной головой.

Одновременно с горькой улыбкой плечи Брюнхильд поникли. Она поместила палитру и кисть на стол сбоку.

— Тебе известно о том, каким был мир 1-го Гира?

Немного подумав, черный кот приподнял голову и покачал ей из стороны в сторону.

Брюнхильд кивнула и подняла его на руки. Она прижала его к груди и отступила.

Кот запаниковал и спросил:

— Разве ты не должна рисовать?

— А разве ты не должен отправляться скоро на свою работу? Ранее я видела твое наблюдение за целью, живущей внизу.

— Это тебе вверили следить за ним, так почему именно я всегда этим занимаюсь? Я родился тут. Я не существо из 1-го Гира.

— Не будь таким. Но если ты так думаешь, возможно, мне следует рассказать тебе о 1-м Гире до того, как ты уйдешь.

— Хм, — задумался кот, перед тем как кивнуть.

Брюнхильд тихо улыбнулась и произнесла:

— Хорошо, хорошо. Если подумать, я ничего не говорила об этом со времен церемонии. Ты, правда, мог уловить немного из того, что говорил тебе Преподобный Хаген.

— По большей части, это обрывочные сведения. Люди, знающие всю историю, как правило, упускают аспекты, что, по их мнению, общеизвестны.

— Правда. Извини.

Она приблизилась к доске в задней части класса.

Доску покрывала бледная белизна. Брюнхильд поместила на нее указательный палец и медленно начертила продолговатый эллипс. Она поместила у вершины эллипса полукруг.

— Это 1-й Гир. Внизу расположена земля, и сверху — космос.

— Да уж, какой примитив… ой ой ой ой! Аа! Мммммаааммочкааааа!

— Ты изначально бродячий кот, потому не помнишь свою маму.

— Н-не груби. Конечно же я ее помню.

— Ну так расскажи о ней. Если твоя информация верна, я смогу ее для тебя найти.

— Так, посмотрим… Мне кажется, она женского пола, и она старше меня… ай ай ай! Я сдаюсь, сдаюсь!

Брюнхильд вздохнула и щелкнула пальцем по эллипсу на доске.

— Слушай. Это 1-й Гир.

Перед тем, как черный кот успел что-то сказать, она провела ногтями по доске. Кот съежился и задрожал от пронзительного звука, так что она продолжила объяснение.

— По сути, это плоская земля, плавающая в небытие. Солнце циркулирует по небу днем, скрывается и становится темным ночью, и затем возвращается на свою изначальную позицию. …У нас не было того, что в Лоу-Гире именуют Луной.

— Это словно заказывать пиццу без приправ. Разве это не скучно без всякой начинки, вроде луны?

— Простота тоже красива, не думаешь? Ты не волнуешься о том, чего не было изначально. …Хотя это правда, что земля ограничена. Но даже так, людям и животным удавалось жить в гармонии друг с другом

— Вы жили в мире?

— Да. Концептуальная Война хоть и длилась долгое время, но король подготовил двое врат, сквозь которые враг мог спокойно пройти. …Рыцари и механические драконы сражались на войне, но мы редко вторгались на чью-то территорию. Мы обладали гордостью. Мы доживем до часа разрушения, и затем сам мир будет нас судить.

— Час разрушения, хм? …Это то, что этот мир зовет 1999-м, когда каждый из существующих Гиров столкнется между собой. Только Гир с наибольшим количеством положительных концептов выживет. Лично я не могу представить, как оборонительная тактика 1-го Гира позволила бы вам выжить.

— То было предметом нашей гордости. Мы сражались, чтобы себя защитить, и потому мы гордились тем, за что мы сражались. …Королю претила идея битвы с целью уничтожения своего врага. Особенно после того, как в Концептуальной Войне погибла королева.

— Поэтому король оставил принцессу с Преподобным Регином, чтобы она не напоминала ему о королеве?

— Да. Как раз после этого Леди Гутрун нашла меня в лесу. …И вслед за тем этот мужчина из Лоу-Гира проделал свой путь через временные врата.

Брюнхильд оглянулась назад. На обширном полотне одинокая область оставалась незакрашенной.

—…

Брюнхильд тихо зашагала к краю комнаты изобразительного искусства. Там разместился шкафчик.

Ярлык на шкафчике сообщал, что он принадлежал главе клуба. Она положила руку на дверь и сказала:

— Лицезреть, как мир сжимается и рушится — это ужасное зрелище. Мы наблюдали это до конца сквозь врата, зная, что мир зашел слишком далеко в отрицательном направлении, и ничего не исправить, даже если мы вернем священный меч Грам. Мы узрели, как все растворилось в пустоте.

—…

— Тебе известно, почему король подготовил только двое врат для атаки прочих Гиров и, несмотря на весь риск, создал механических драконов на основе технологии 5-го Гира? Потеряв королеву в Концептуальной Войне, он делал все возможное для обороны 1-го Гира. То был необходимый минимум для защиты и нападения. То была сама гордость 1-го Гира. Мы будем делать все, что в наших силах, чтобы дожить до часа разрушения.

— Что же вы собирались делать тогда?

— Если 1-му Гиру суждено исчезнуть, мы с гордостью сдадимся на милость победившему Гиру. …Даже если мы сдадимся, предполагалось, что тот Гир одобрит наш метод борьбы.

Она горько улыбнулась. И горькая улыбка переросла в улыбку полноценную.

— 1-й Гир знал, что он слабый Гир. …И этим в итоге воспользовались. Едва мы были уничтожены, стало очевидно, что весь наш путь — простое бегство от сражений. И в этом нет и капли гордости.

На этих словах Брюнхильд отомкнула дверь шкафчика.

Со звуком шарнира, дверь отворилась сама. И внутри высокого, узкого шкафчика находилось…

— Концептуальное оружие 1-го Гира, Реквием Зензе[5].

То была громадная коса с изогнутым лезвием. Поддерживающая рукоять крепилась перпендикулярно к длинному держателю так, чтоб ее можно было использовать на полях. Лезвие являлось истинной сущностью косы, и было изогнуто вниз в обе стороны от декоративного крепления сверху, но передняя его часть тянулась на метр в длину.

И способность этой косы выходила за пределы ее формы.

Мелкие огоньки начали собираться вокруг открытого шкафчика. Они сияли бело-голубым, напоминая светлячков. Те огоньки стягивали свет за собой, скапливаясь вокруг шкафчика и постепенно разрастаясь.

Брюнхильд уставилась на лезвие, на котором были выгравированы некие письмена.

— Эта коса хранит души тех, кого слышит. Она сама Преисподняя. Преподобный Хаген владел ей как главный администратор Преисподней, но…

Черный кот приблизил лапу к одному из огоньков. Он попытался к нему притронуться, но лапа прошла прямо сквозь него. Брюнхильд слабо засмеялась.

— Бесполезно. Лишь около десяти лет назад столько света стало заметно тут, в Лоу-Гире. До этого ничего не было видно без подготовки Концептуального Пространства. …Этот Гир медленно получает урон от отрицательных концептов и Концептуальные Ядра каждого Гира реагируют.

— Души Леди Гутрун и остальных внутри этого клинка?

— Скорее всего. Но там внутри так много душ, что ты никогда не сможешь их увидеть. Разве что нечто заставит их отделиться от всех остальных.

Брюнхильд щелкнула пальцами правой руки.

Шкафчик медленно затворился, и окружающий свет исчез.

Затем Брюнхильд опустила черного кота на пол.

— Теперь пришло время твоей работы. …Тебе известно, куда твоя цель наблюдения направляется, не так ли? Воспользуйся способностями, дарованными тебе как фамильяру, и следуй за ним в Концептуальное Пространство или куда еще он может пойти.

Синдзё вскоре вернулась с тремя стаканчиками в руках.

Она обернулась на кафе позади себя с немного удивленным лицом.

— Это действительно UCAT кафе. У них у всех такие скучающие лица.

— Почему бы тебе не сказать, что они тяжело работают, чтобы это выглядело более убедительно? — обреченно произнес Ооширо.

Рядом с ним Саяма выбрал стаканчик с соломинкой. Аромат, исходящий от него, дал понять, что это был простой черный чай. Себе же Синдзё, похоже, выбрала апельсиновый сок.

— Ооширо-сан, у них не было супа из красной фасоли… потому, я взяла вам 100% сок.

— Ясно. Это здоровый выбор. Благодарю.

Ооширо поднял большой палец и звучно потянул содержимое сквозь соломинку.

Едва он начал пить, Синдзё добавила:

— Это сок из соленого говяжьего языка.

Ооширо смачно закашлялся, но Саяма проигнорировал его и улыбнулся Синдзё.

— Весьма увлекательный выбор. И технически, это даже не сок.

— Но это UCAT кафе. Они сказали, что в нем есть кусочки говяжьего языка, чтобы добавить утонченности вкусу. О, и это он, сидящий вон там, мне его предложил.

Саяма осмотрелся. Под зонтиком сидело два человека, чьи очертания было сложно разобрать в тени. Один из них поднял руку.

Упав на колени на землю перед лавочкой, Ооширо пролепетал:

— Значит, это его работа.

— Ты его знаешь?

— Я уверен, тебя позже ему представят. Что более важно, нам пора перейти к тому, почему я выбрал сегодня это место.

Ооширо сел назад на лавочку и глянул на грудь Саямы. Баку высунул голову из его грудного кармана.

Ооширо протянул руку, и Баку спокойно позволил старику погладить себя по голове.

— Он показывал тебе прошлое?

— Он показал мне странный сон.

—Э? О чем?

— Ну… Запыхавшийся однорукий старик приближался ко мне на травянистой равнине, окруженной лесом. Когда я обернулся, я увидел гигантскую башню.

— Если посмотреть на это, как на сон, однорукий старик олицетворяет твою истинную суть, а гигантская башня олицетворяет степень твоего разврата. Что ты думаешь?

— Я настолько распущен, что и сам не в состоянии узреть вершину, когда гляжу вверх? …Это весьма впечатляюще.

— Нет, я не это хотел сказать… В твоем описании сна не хватает информации, не так ли?

— Действительно. Вся одежда, которую носил человек, выглядела старой. Я бы предположил, что она восходит к довоенному периоду. И человек называл башню Бабель. Что это было?

Улыбка появилась на губах Ооширо и он поднял большой палец.

— Превосходно. Похоже, Баку уже тебя принял. Баку покажет его владельцу любую правду, которую он подсознательно желает увидеть. Если ты сообщишь ему твои нынешние намерения словами, он может показать тебе прошлое различных Гиров. Однако ты не сможешь ничего увидеть, если не пожелаешь. Запомни это. — Ооширо встал и засунул руки в карманы своего костюма. — Все было решено тут перед Второй Мировой Войной. В начале эры Сёва ученый обнаружил Бабель и начал действовать.

— … Кто это был?

— Человек, что работал профессором в Первой Высшей Школе — что ныне известна как Токийский Университет — и советником по технологиям Изумо Стали, предшественника ИАИ. Вслед за этим он основал твою школу и сформулировал первоначальное предложение для Департамента Национальной Безопасности Изумо. Его имя — Кинугаса Тэнкё, — произнес Ооширо. — Он открыл некие руины во время путешествия через регион Кинки. То оказался Бабель. Следом за событиями твоего сна, он вошел в Бабель. Он описывал Бабель как необыкновенные руины. Никто поначалу ему не верил. В конце концов, он был единственным, кто в состоянии войти в Бабель.

— Мне в это сложно поверить, но в тех руинах что, существовал какой-то защитный механизм?

— Да. По какой-то причине только он, первооткрыватель, мог миновать этот механизм. В то время люди обвиняли его в фальсификации с целью монополизировать знание, хранившееся внутри. Но он не просил никакой компенсации от Изумо и раскрыл всё, что там узнал, потому те подозрения со временем исчезли. Изумо быстро расширилась в авиационную и электронную отрасль и завоевала позицию специального исследовательского института вооруженных сил. И, в итоге, — он постучал носком по асфальту, — там было высказано некоторое предложение. Шел как раз 1933-й. В то время как Япония наращивала военную мощь, самого могущественного человека страны волновало лишь одно: действительно ли страна поддерживает его позицию?

— …

— И так, этот могущественный человек открылся солдату, который в прошлом работал как его камергер. Он желал сделать все возможное, дабы защитить свою страну от остального мира, и поэтому хотел узнать, сможет ли его страна сделать всё возможное со своей позиции, как земля богов.

Ооширо опустил взгляд.

Саяма ощутил, как их глаза встретились.

И затем он ощутил слабое движение в левом грудном кармане.

То был Баку.

Баку высунулся из его кармана.

И затем Саяма увидел прошлое.

Саяма существовал в форме чистого восприятия. Он оказался на том же открытом пространстве.

Однако оно выглядело иначе. Деревья вокруг были короче, и дорогу покрывал асфальт, а не грунт.

Наибольшим отличием оказалось отсутствие отдаленных звуков города.

Это прошлое, осознал Саяма.

Одинокий стол находился на том же месте, где до этого стояло кафе.

Две фигуры сидели под большим белым зонтиком.

Саяма двинулся к ним.

Первым оказался джентльмен средних лет, одетый в белую рубашку и коричневые брюки.

Вторым был престарелый солдат в белой военной форме.

Солдат развернул на столе две карты.

Они образовали мировую карту, сконцентрированную вокруг Японии.

Солдат открыл рот, начав беседу. Саяма услышал два разных голоса. Помимо самих слов, произносимых в прошлом, он слышал значение этих слов на собственном языке.

— В Институте Авиации Изумо работает старый профессор, которого называют Профессор Тэнкё. Он разработал эту странную теорию, известную как Теория взаимодействия Мира и Божественных Штатов. Согласно этой теории, расположение лей-линий[6] даёт Японии внешний вид, идентичный всему миру.

— О? — кивнул джентльмен средних лет и поправил очки на переносице. — Что конкретно этот человек предлагает?

— Очертания Японии позволяют Божественным Штатам соответствовать мировым континентам. Все эти континенты обладают лей-линиями, и все эти лей-линии, по случайному совпадению, проходят через Японию. По крайней мере, согласно теории. — Престарелый солдат вытащил авторучку из грудного кармана и придержал карту рукой. — Теперь я отмечу места, где эти лей-линии соединяются.

Джентльмен среднего возраста кивнул, и солдат поднес авторучку к Японии.

Он нарисовал чернильное кольцо от регионов Тохоку до Тюбу в Хонсю. Следом он нарисовал кольцо над Восточной Азией. Верхняя часть кольца покрывала Советский Союз и Китай, тогда как нижняя доходила до Бирмы. Под конец, он соединил этих два кольца линией.

— Тохоку и Тюбу соответствует Восточной Азии. Берег, что берет начало на северо-востоке — берег Советского Союза, Залив Токио — это Желтое Море, Полуостров Идзу — это Таиланд, Сизуока — Индия, Залив Исе — это Персидский Залив, и Полуостров Кии — это Арабский Полуостров.

— Какая часть Японии соответствует Японии как части мира?

— Япония и Филиппины — это Острова Идзу. Если смотреть на эту мировую карту, прославленная Японией гора Фудзи идеально совпадает с локацией Эвереста над Индией.

Солдат нарисовал кольцо вокруг региона Кинки до региона Тюгоку в Хонсю, начертал кольцо вокруг Европы и соединил их линией.

— Озеро Бива — это Каспийское Море, и почти закрытый Осакский залив — это Черное Море. Полуостров Кодзима — это Греция, а область вокруг Куре — Апеннинский полуостров. Цусима — это Великобритания, Полуостров Симанэ — это Норвегия, а Садо — это Арктические Острова.

Солдат на мгновение замолчал.

Однако джентльмен ничего не ответил. Он оставался молчаливым.

Через несколько секунд рука солдата снова пришла в движение. Он нарисовал круги над Кюсю и Африкой перед тем, как соединить их чертой.

— За исключением Мадагаскара, соответствующего области возле Танегасимы, Вы можете заметить сходства в очертаниях.

— Это означает, что Сикоку соответствует Австралии?

— Именно.

Солдат начертил кольца вокруг Сикоку и Австралии, после чего их соединил. Затем он нарисовал кольца вокруг Хоккайдо и Америк, соединяя их.

— Полуостров Осима в Хоккайдо — это Аляска. Центральная часть — это Северная Америка. Немуро и четыре северных острова можно рассматривать как Южную Америку. Антарктида покрыта льдом и большая часть её земли под океанской поверхностью, поэтому часть японской географии, что скрывается на дне, со стороны Тихого Океана, соответствует ей.

— Ясно. И это называется Теория Взаимодействия Мира и Божественных Штатов? Что же хорошего в этой абсурдной идее?

— Согласно Профессору Тэнкё, целое воздействует на части, и части воздействуют на целое. Если Япония обладает очертаниями мира в результате мировых лей-линий, проходящих сквозь нее, он предлагает, что мы можем влиять на мир отсюда.

— Каким образом?

— Все сущее создано из волн, как например звук, и лей-линии из фен-шуя являются колебаниями — или волнами — самой земли. В таком случае, если мы сможем усилить амплитуду этих колебаний, мы можем стимулировать земные лей-линии, когда они проходят сквозь Японию. Это позволит Японии накопить земную энергию из прочих частей мира для защиты страны.

Когда солдат дошел до этого, джентльмен средних лет кивнул, будто призывая его продолжать.

Солдат поклонился и сказал:

— Институт Авиации Изумо создаст Департамент Национальной Безопасности, и разместит объекты для стимуляции лей-линий по всей Японии. Институт Авиации Изумо владеет достаточными средствами, чтобы запустить эти объекты в любое время. Они говорят, что могут поймать поток лей-линий по всему миру, используя поток лей-линий тут, и способны увеличить земную энергию Японии.

— Иными словами, они могут читать наперед то, что случится в мире, одновременно усиливая Японию. Возможно, усиливая до такой степени, что её можно будет восстановить, даже если её поглотит океан.

Солдату сперло дыхание от последнего комментария джентльмена. Но затем, он кивнул.

Этот слабый знак понимания привел джентльмена к следующему вопросу.

— Что они говорят?

— Если коротко, они желают неприкосновенности всему Департаменту Национальной Безопасности.

— В таком случае им нужно показать результаты.

— Я попрошу их прочесть что-нибудь из мирового потока в пределах следующей недели. …Мир в данный момент находится в потрясении. Если их предсказание будет точным, Вы им доверитесь.

— Если оно будет точным, я одобрю создание Департамента Национальной Безопасности Института Авиации Изумо.

— Понимаю. Это будет беспрецедентным, но они просят, чтобы к ним относились как к храму, принадлежащему Департаменту Императорского Двора. Таким образом, изменения в лей-линиях могут выполняться в виде ритуалов Синто. Они будут представлять доклад раз в месяц в форме гадания.

Солдат сложил карту на столе.

С шорохом бумаги, прошлое так же сложилось пополам.

Сознание Саямы медленно складывалось в сторону реальности, и он проснулся.

— Оу…

Вслед за этим он обнаружил себя сидящим на лавочке. Похоже, Синдзё видела то же самое, сидя от него справа. Ее лицо побледнело, и она глядела вперед расфокусированными глазами.

— Ах…

Плечи Синдзё дрогнули, и она повернулась к Саяме. Он успокаивающе кивнул.

Слева от него, Ооширо с улыбкой прищурился, однако проговорил отрешенным голосом.

— Похоже на то, что цивилизация, построившая Бабель, обладала полнейшим пониманием концептуальной теории. Профессор Кинугаса использовал знание, приобретенное там, дабы провести опыты над воздействием пространства путем колебательных волн. Для этих опытов он выбрал лей-линии. Весь разговор о защите страны был по большей части отговоркой, выдуманной для этого важного человека. В итоге, так и осталось загадкой, действительно ли они читали лей-линии или всего лишь делали обоснованные предположения, но Институт Авиации Изумо корректно предсказал захват политической власти Нацистами в Германии и выход Японии из Лиги Наций. После чего Департамент Национальной Безопасности был основан.

— Тогда, было ли это?..

Перед тем, как Саяма успел договорить, его прервал другой голос, раздавшийся перед ним.

— Это послужило началом.

—?!

Он инстинктивно послал резкий взгляд вперед, и обнаружил двух людей, стоящих там.

Он их узнал.

То были седоволосый мужчина и девушка в костюме горничной из вчерашнего поезда в Окутаму.

Единственным отличием от вчерашнего оказалось то, что мужчина в черном костюме опирался на трость в правой руке. Так же, как и в поезде, губы мужчины озаряла ухмылка.

— Звучит так, будто они совсем не задумывались над этим, не так ли? Это правда, что мир и Япония соединены лей-линиями. Но они не понимали, как это называется. В то время о Концептуальной Войне никто и не подозревал. Если бы только они были чуточку умнее.

— Что за грубиян. — Буркнул Саяма, поднявшись. — Кто Вы такой? Ношение черного и отсутствие приветствия при встрече демонстрирует полное отсутствие вкуса и манер.

Он почувствовал в правой руке тяжесть. Он обернулся и обнаружил, что Синдзё сжимает его правый рукав.

Кончики ее бровей опустились, и она качнула головой.

— Это надзиратель Отряда Левиафана. Его зовут Ооширо Итару-сан, сын этого Ооширо-сана.

— Чего? Серьёзно, этот мужик с ужасным вкусом?

Саяма глянул в направлении отца, который носил коричневый костюм и держал в руках сок из соленого говяжьего языка. Когда их взгляды встретились, старик поднял большой палец правой руки. Саяма это проигнорировал и повернулся к Итару, одетому в черный костюм.

— Я полагаю, ничего не поделать, когда дурной вкус передается по наследству…

— Саяма-кун, это тут не причем, — сказала Синдзё, слегка постучав его по плечу.

— Я прошу прощения, — заговорила горничная, стоящая рядом с Итару. Она переместилась между Итару и Саямой перед тем, как осмотреть местность. — Это возможно вызовет у вас беспокойство, но уже некоторое время я детектирую какие-то странные дочерние струнные колебания. Они не зарегистрированы мною. … Они исходят из того направления.

Она указала на северо-запад, что было справа от Саямы.

В той стороне расположилась открытая травянистая местность. Все, кроме них, предположительно очистили эту область.

Однако некие очертания возникли там в какой-то момент.

Приближалась группа из темно-зеленых очертаний.

Цвет исходил от плащей, что все они носили.

Их оказалось одиннадцать. И сложно было назвать их просто «группой людей». Саяма заметил некоторые силуэты, что слабо походили на людские.

… Это товарищи того вчерашнего оборотня?

Горничная сосредоточила взгляд на них, но задала вопрос группе из UCAT.

— У вас нет концептуального оружия или другого вооружения, верно?

Ооширо Казуо кивнул.

— Брать подобные вещи — это твоя работа.

— Тэс. Враг считывает наше дочернее струнное колебание и колебание окружающего пространства… Они закончили. Наше подкрепление, ожидающее внизу, торопится сюда. Они прибудут ориентировочно через пять минут. Это может вызвать у вас беспокойство, но прошу выстоять против любых атак, что враг может послать в вашем направлении.

— Целых пять минут?

— Нет, всего три. …После этого, я воспользуюсь тем оружием, которое подготовила.

— Ты весьма смелая горничная. Как тебя зовут?

— Мое имя Sf.

Sf безэмоционально поклонилась, и Саяма кивнул.

— Твое имя и твой хозяин, быть может, и отдают дурным вкусом, но твой выбор действий совсем другая история. Мне нужно внести некоторые изменения в свое суждение о тебе.

— Премного Вам благодарна. …Приближается Концептуальное Пространство. Это стандартный тип, использующий систему письма, — произнесла она тихо.

Они все развернулись в направлении группы врагов.

Женщина, стоящая впереди темно-зеленой группы, держала металлические объекты в форме трубки в каждой руке. Они были длинною около 30 сантиметров.

— Коллекция Концептуальных Текстов, используемых 1-м Гиром, — сказал Итару, не стирая легкую ухмылку с лица.

Женщина отпустила металлические трубки. Они пролетели по воздуху и упали на травянистую землю.

Едва они приземлились, трубки развернулись, подобно цветущим цветкам.

То, что возникло изнутри, оказалось…

… Металлические пластины?

Там были мелкие пучки металлических пластин, напоминающие тандзаку[7].

Поверхность металла покрывали некие письмена, и те пластины расплескались по воздуху, когда трубки зацвели. Их было свыше нескольких сотен, и они,словно метель, закружились в воздухе.

Металлические пластины, выпущенные двумя трубками, смыкались друг с другом, сияли, гремели и растворялись в небытие.

Пронзительный звук послышался следом.

Он гремел, будто игра на металлофоне, или удары часового колокола. Вслед за серией коротких металлических лязгов прозвучал глубокий и чистый звон.

Саяма осознал, что звук проносится мимо них.

В то же время он услышал голос. То был голос, что сообщал ему об изменениях мира. Он уже слышал этот голос прошлой ночью, когда вошел в лес и когда ступил на подземный коридор в UCAT. Он распознал этот голос.

Он принадлежал ему самому.

Он не сказал ни слова, но все равно услышал голос, схожий с собственным в своих ушах.

Саяма говорил. Мир работал сквозь него, сообщая ему об изменениях.

Он полагал, что остальные должно быть связаны с миром через себя, в какой-то мере. Он прислушался, и действительно мог расслышать, как мир говорит: «Я изменяюсь».

Несколько голосов, что он не мог толком разобрать, повторили сами себя, чтобы сконструировать основу этого пространства.

И затем на него обрушилось объявление с различимым смыслом. То была абсурдная теория, созданная, соединяя множество концептов в один. То был Концептуальный Текст, применяемый к этому Концептуальному Пространству.

Саяма мог определить, что мир наклонился налево, то есть, на юг. Если верить голосу, что он слышал, все упадет на юг в созданном Концептуальном Пространстве.

Он понял свое собственное положение и положение всех, кто вокруг него, за секунду.

Впереди него на запад, единственной опорой служили камни, окружающие травянистую местность. Позади него находилась стена зоны отдыха, равно как и покрытый деревьями холм и смотровая платформа за ней. К югу слева от него, не оказалось ничего, кроме тротуара и деревьев сада.

Единственной прочной опорой оставались деревья позади него.

Саяма тут же подхватил Синдзё.

— Саяма-кун?!

У него не было времени на объяснения. Саяма двинулся налево и прыгнул к деревьям на юге.

Его тело упало вмиг.

Земля уже стала стеной. Саяма приземлился на один из стволов деревьев и рванулся вперед к холму слева, в направлении смотровой площадки.

Скорее, думал он.

Причина этой мысли пришла следом. Синдзё в его руках глянула вверх на прочую местность.

— Ах…

Над их головами раздался звук разбитого стекла. Стойки и столы зоны отдыха съехали вниз по наклонной земле и врезались в ворота.

Когда земля обернулась стеной, всё, что прочно не крепилось к ней, стало падающим объектом.

И они понеслись. Столы, что прорвались сквозь двери зоны отдыха, и лавочки на травянистой местности — всё рухнуло вниз.

Но этим всё не кончилось. Основание замковой башни на севере составляла громадная каменная стена. Она раскрошилась и образовала цунами из гигантских камней.

Приближающееся нагромождение падающих объектов вызывало оглушительные раскаты, подобные будущим в море волнам.

Саяма бежал. Едва он добрался до восточного склона, он прыгнул. Он нацелился на деревья, растущие на этом склоне. Это обеспечит место, чтобы стать. Перила на подъеме к смотровой площадке создадут особенно надежную опору.

Он подскочил.

Он безмолвно попросил прощения, и швырнул Синдзё вперед на деревья.

Увидев, что Синдзё приземлилась задней частью на один из стволов, Саяма поместил ногу на землю, которая стала стеной. Он легонько оттолкнулся от этой земляной стены и выровнял свою позу. Он рванулся над головой Синдзё, приземлился на ствол соснового дерева и быстро обернулся.

В тот же миг на деревья пониже его прыгнули оставшиеся трое.

Ооширо Итару пронесла до ближайшего дерева на руках Sf.

Ооширо Казуо запыхался и неожиданно обнаружил, что до сих пор сжимает в руках свой напиток. Вслед за этим цунами из рухнувшей северной стены достигло зоны отдыха. Оно уже добралось до травянистой местности.

—!..

Когда громоподобный рев приблизился, Синдзё заметно сжалась, Ухватившись за дерево на уровень ниже.

Все произошло за секунду.

После того, как грохот и облако пыли пронеслось мимо, все, что находилось вокруг них до этого, исчезло. Лавочка, на которой они сидели, деревья позади нее, и даже саму зону отдыха снесло подчистую, и она пропала.

Грохот продолжался на юге, у них под ногами. Когда он сталкивался с деревьями внизу, часть его проносилась мимо, а часть останавливалась.

Это опасное положение, подумал Саяма.

Но он тут же отринул свою мысль. Они избежали предварительного удара своего врага. Всё оказалось не так опасно, как могло бы быть. Они способны с этим совладать.

Он кивнул. И тут же перед ним появилась темная фигура.

То была Sf. Она стояла на стволе дерева и взирала на открытую местность, где большая часть травы была разорвана.

— Враг приближается.

Саяма осмотрелся и обнаружил людей, одетых в темно-зеленые плащи, стоящих перпендикулярно земле и движущихся к ним.

— Sf-кун, почему враг стоит и ходит по земле?

— У них есть философские камни. Это каталитические кристаллизации струнного колебания концептов. Любой, кто носит камень, может добавлять концепты без модуляции своего исходного струнного колебания. Также их используют как топливо для концептуального оружия. Скорее всего, враг носит философские камни, созданные из неполноценной репродукции некоего концепта.

Как только она закончила говорить, соседний ствол соснового дерева неожиданно лопнул.

Саяма осмотрелся, полагая, что это пуля, и заметил несколько врагов, стоящих смирно в центре открытой местности и направивших похожие на посохи объекты в их сторону.

Затем он услышал голос. Он принадлежал человеку, выглядевшему как лидер группы. Он носил темно-зеленую броню под таким же темно-зеленым плащом, и от того походил на рыцаря.

— Вы намереваетесь показаться?! — крикнул он.

Однако Саяма услышал другой крик, дублирующий первый. Тот второй крик звучал на языке, чье произношение напоминало немецкий. Саяма осознал, что это был язык, на котором мужчина говорил на самом деле. Подобный эффект вызывал некий концепт взаимного понимания.

— Какая удобная сила.

— До тех пор, пока ей правильно пользуются, — согласилась Sf.

Затем снизу прокричал Ооширо Итару.

— Эй, Sf.

На три метра вниз от ствола, на котором сидела Синдзё, расположился Ооширо Казуо. Рядом со стариком, его сын в черном костюме разлегся на перилах, ведущих на площадку обзора. Он скрестил ноги и заложил руки за голову.

— Побыстрее там. Я собираюсь отсчитывать те три минуты.

— Тэс. В таком случае, Саяма-сама, возьмите это.

Sf вытащила из кармана металлический объект. Это был пистолет.

— Выглядит как самый обычный пистолет.

— Он снабжен пулями против 1-го Гира. Они наделены силой письма, что предоставляет исходный концепт 1-го Гира. Объекты, определенные в письменной форме, обладают усиленным существованием и получают дополнительную силу. Как было отмечено ранее…

Sf достала из кармана платок и авторучку, после чего написала на платке слово. Конкретнее: «огонь».

И затем…

— Он… загорелся?

Площадь с письменами сначала побурела, затем почернела и в итоге полностью выгорела.

— Чем выразительнее написанные слова, тем мощнее сила будет заключена в объекте. Любое явление, возможное под концептом этого мира может быть воплощено в реальность. Однако, неуязвимость, бессмертие, и воскрешение невозможно ни в одном Гире. …При сражении под их концептами ваше оружие не будет обладать должной силой до тех пор, пока на нем не будут выгравированы письмена.

— Что написано на этих пулях?

— На каждой пуле выгравировано «пуля, еще один выстрел». Если попасть один раз, Ваш следующий выстрел автоматически достигнет цели. Постарайтесь эффективно этим воспользоваться. Мне следует вернуть мое снаряжение. Я оставила его в кафе. К нему приложены Струнные Часы, поэтому его должно было перенести в Концептуальное Пространство.

— А оно не упало ранее вместе с камнями?

— Нет, я не наблюдала его среди падающих обломков. Мне верится, оно было сметено среди оставшихся садовых деревьев на северном склоне. …Мне удастся вернуть его за три минуты.

— Выходит, ты хочешь, чтобы до этого момента я отвлекал внимание врага?

— Тэс. В данный момент, Саяма-сама, Вы не являетесь моим основным приоритетом. Я должна попросить Вас выполнить эту работу. Кстати говоря, порядок приоритетов выстраивается таким образом: Итару-сама, Синдзё-сама, Саяма-сама и на самом отдаленном последнем месте, Казуо-сама.

— Постой. Почему отношение ко мне так отличается? — спросил Ооширо.

— Семья идет последней, проклятый старик. Двигайся, Sf. Если я умру, то по твоей вине, — сказал Итару.

— Тэс. Если таково Ваше желание, то я исполню его позже.

Sf переместилась за спину Саяме и начала движение вверх. Она хваталась за стволы деревьев, растущие из земляной стены, подтягивала себя наверх и переворачивала тело для балансировки на них. Покрытый деревьями склон изначально рос с низкого холма, от того напоминал навес, если смотреть на него снизу. Sf решила оставаться в тени холма, чтобы скрыть от врагов свое восхождение.

Саяму переполнял интерес, как Sf удавалось так быстро передвигаться, но он вдруг почувствовал в руке вес пистолета. Он пожал плечами и глянул вниз, обнаружив краснеющую Синдзё, следившую снизу за перемещениями Sf.

— В чем дело? Почему ты покраснела?

— Э? Ну, как бы, она стояла на дереве прямо надо мной, помнишь? И, ну, о-она на удивление взрослая?

— Что ты подразумеваешь под «взлослая»?

Саяма горько усмехнулся, глядя вниз. У Синдзё не было оружия, Ооширо Итару не проявлял и малейшего желания сражаться, а Ооширо Казуо был слишком стар, чтобы рассчитывать на него в драке.

Синдзё взглянула в сторону открытой местности и вскрикнула:

— Ах, они приближаются!

Что ж, вот и они, подумал Саяма, поместив руку с пистолетом к стене рядом с ним. Он кивнул и решил, что ему нужен какой-то план. Ему нужно отыскать способ сражения, несмотря на плохое положение.

Неожиданно он глянул направо. Он держал правую руку прямо напротив стены, созданной из земли.

Затем он глянул вниз под ноги. Он стоял рядом со стеной на корне.

— Выходит, юг определен как низ этой планеты.

—… Э? А что с этим? Разве это не значит, что земля прямо как этот утес?

— В этой теории есть дыра, — сказал Саяма с ухмылкой.

Он посмотрел вниз, и Итару с Ооширо ухмыльнулись в ответ.

— Вот как. Похоже, самые гадкие уже в курсе. Но враг еще нет. И даже вы смотрите на это неправильно. Если мы сумеем выманить врага и этим воспользоваться, то мы сможем кое-что тут провернуть.

Группа из фракции Королевского Дворца 1-го Гира состояла из одиннадцати человек. Они сформировали веерообразную формацию вокруг леса, в котором пряталась их цель. Рыцарь, что являлся их лидером, вышел вперед. С его флангов расположились двое сопровождающих прислужников, ростом свыше трех метров. Они принадлежали к какой-то расе громадных существ. Вслед за прислужниками стояли две женщины, кутавшиеся в плащи и сжимавшие деревянные посохи. За каждой из них находилось двое мужчин в квадратных шляпах, итого еще четверо.

И самый край каждого фланга замыкал лучник. Они оба отбросили плащи и раскрыли четыре крыла на спине каждого из них. Крылья колыхались, собирая воздух спереди и выдувая его назад. Вдвоем они наклонили тела назад практически одновременно. Выглядело так, словно они швыряют себя назад на землю, или собираются лечь. И едва их крылья оказались на одном уровне с поверхностью…

— !

Под их спинами взорвался шум ветра.

Их четыре крыла выдали резкий удар. И это послало их в полет в голубое небо над их головами.

Как только они поднялись на 15-метровую высоту, они заняли позицию, слегка отклонившись назад. Они махали крыльями позади себя, зависнув на месте, нацелили луки в сторону леса и натянули тетиву, не наложив стрел.

Рыцарь во главе группы внизу лучников раскрыл перед собой плащ, показав свои руки.

Он сжимал длинную винтовку в правой руке и щит в левой. Винтовку покрывало дерево и металл. Вместо обоймы, из верхней части оружия торчала черная книга в твердом переплете. Книга была сделана не из бумаги, а из пергамента.

Когда рыцарь заговорил, под его шлемом пришла в движение белая борода.

— Если вы не дадите ответа, мы продолжим наступление!

Он зашагал в своих высоких сапогах вперед.

Но затем перед лесом возникли две фигуры, стоящие перпендикулярно на боку стволов деревьев.

Спереди находился пожилой мужчина в коричневом костюме. За ним расположился парень в сером костюме.

Парень мягко подтолкнул старика вперед.

Худая фигура человека вынуждена была спрыгнуть вниз с деревьев на открытое пространство.

На мгновение рыцарь замер на месте. Открытая местность являлась отвесным обрывом для врагов.

На миг рыцарь почти повернулся к лучникам в небе. Однако он себя остановил.

Старик стоял, будто цепляясь за землю.

Он был на самом краю лужайки. Там выдавался небольшой бордюр.

Старик поднялся на цыпочках на узком бордюре, прислонившись к земле.

Следом, парень в костюме спрыгнул вниз. Он нес с собой стаканчик с трубочкой.

Продолжая цепляться за землю, они передвинулись на три метра ближе по каменному бордюру.

На расстоянии около пяти метров они оба остановились.

Старик небрежно поднял руки вверх. Он глянул на рыцаря и остальных в положении, схожем с лежанием на асфальтированной земле. На его лице застыла тревожная улыбка.

— Всем привет. Прощу прощения, но не могли бы вы ненадолго уйти?

— Нет, мы не можем, — тут же негромко ответил рыцарь.

Парень, стоящий рядом со стариком, проговорил в ответ.

— О, я думаю, вы можете.

Саяма осмотрел рыцаря, стоящего на стене слева от него. Он не мог разглядеть его глаз через забрало шлема, но он мог заметить его рот. Пытаясь определить его выражение лица, Саяма внутренне вздохнул.

…Что ж, похоже, он достаточно благоразумен, чтобы завести беседу.

На основе скорости ответа рыцаря и спокойствия его голоса Саяма сделал вывод, что человек относительно опытный.

С небольшим напряжением на лице Саяма произнес:

— Если бы Вы не планировали ничего с нами обсуждать, Вы бы не подготовили концепт, позволяющий нам понимать друг друга. Мне кажется, у вас есть какая-то другая цель, помимо того, чтобы просто нас убить.

В ответ рыцарь нацелил свое длинную винтовку на парня.

— Что если наша цель — это заставить вас молить о пощаде?

— В таком случае я буду поражен тем, как мало в наши дни осталось разницы между рыцарями и разбойниками.

— Мы сражаемся ради возмездия. …Мы всего лишь хотим, чтобы те, кого необходимо наказать, осознали ценность жизни. Ты считаешь, что разбойники проявят подобное милосердие?

— А Вы те, кто определяет, что есть милосердие? И если нет, то кто же, по-вашему?

Рот рыцаря на этом застыл. Саяма обратил внимание, но он продолжал говорить с тем же выражением, что и ранее.

— Вы понимаете, где вы сейчас стоите? Разве это сцена возмездия, или сцена поворотного пункта истории? Если второе, то что, по-вашему, определяет всё происходящее тут? Если думаете, что это вы, то Вам следует пойти и сжечь каждую книгу по истории, которую найдете. Не останется смысла кому-то их читать.

Рыцарь продолжал направлять винтовку на Саяму и не шевелился.

Саяма мог заметить его палец на кнопке, что наверняка была спусковым крючком.

Саяма спросил:

— Что вообще такое «милосердный рыцарь»? Я полагал, что это некто, кто действительно совершает милосердные поступки, а не просто обладает общим пониманием того, что принято считать милосердным. Я ошибаюсь?

—…

С горькой улыбкой рыцарь убрал палец со спуска. Саяма поклонился.

— Благодарю Вас за Ваше милосердие.

— Это само собой разумеется. Однако, на что ты надеешься в подобном положении?

Саяма пошевелил больной левой рукой и переместил стаканчик из левой руки на плечо Ооширо.

— Разве Вы не слышали? — он обратился к рыцарю. — Ооширо Казуо здесь как глава Японского UCAT. Его голова забита различной ценной информацией. И с возрастом его выносливость упала, и эту информацию станет получить от него гораздо проще.

— Хмпф, — промямлил Ооширо, повернув взгляд на Саяму.

Саяма не обращал на это внимания.

— Ооширо Казуо не появлялся на публике в последнее время, но сегодня он лично прибыл сюда в Императорский Дворец и даже оделся в обычный наряд. В качестве особой услуги, я сейчас…

— Ты пытаешься использовать его как заложника? — спросил рыцарь.

— Нет, — ответил Саяма.

В раненой левой руке Саяма сжимал стаканчик. Он держал его рядом с лицом Ооширо. На стаканчике авторучкой было написано слово «Яд», и соломинка уже была вонзена старику в левое ухо.

Едва лишь рыцарь это увидел, он скрипнул зубами. Саяма уставился прямо на рыцарское забрало и заговорил:

— Я собираюсь предоставить этому ценному субъекту публичную казнь. Возможно.

Саяма увидел, как рыцарь инстинктивно сделал шаг вперед.

Но он тут же остановился.

Оглянувшись на своих товарищей назад, он заговорил:

— Ну что за глупость, — он горько улыбнулся. — Убей его, если хочешь. Это лишь избавит нас от трудов.

— Даже если Ооширо Казуо тут переосмыслит свое жалкое положение и попросит убежища у 1-го Гира?

— Хватит нести чушь! — прокричал рыцарь, и Ооширо отреагировал.

Он залепетал:

— Помогииииите! Я не хочу умирааааааать! Что же мне делааааать? Ай, ай, ай, ай!

Саяма поднял стопу и наступил Ооширо на ногу.

Затем он прошептал:

— Старик, ты переигрываешь.

Рыцарь наклонился, уставившись на них поближе.

Дело дрянь. Я выбрал не того человека, подумал Саяма. Синдзё наверняка бы сгодилась лучше.

Он любопытствовал, какой бы крик она в итоге издала. Как бы он прозвучал? Он пожалел, что упустил такую возможность.

…Разве уже не поздно поворачивать назад?! Что ж, я приберегу это на другой случай.

С последней мыслью Саяма быстро вернул свое внимание в нужное русло.

Он удостоверился, что рыцарь мог видеть, как он несильно сдавил стаканчик в левой руке.

— Что вы будете делать? Я уже готов это применить, — сказал он, не давая рыцарю времени на размышления.

Саяма определил, что рыцарь на самом деле не желал боя.

Скорее всего, когда они узнали, что лидер UCAT окажется здесь, они и прибыли в Императорский Дворец. Это означало, что их целью был Ооширо Казуо. Саяма решил, что они намеренно создали ситуацию, где Ооширо не мог бы двигаться, для того, чтобы поговорить с ним и вынудить его к определенным действиям.

… Скорее всего, они хотят либо похитить его, либо заставить подписать какое-то соглашение.

Кивнув в своем сердце, Саяма обратился к рыцарю.

— Слушайте внимательно. Если Вы попытаетесь причинить вред любому из нас, этому старику придет конец. Это означает, что его жалкая смерть окажется на вашей совести.

—… Но ведь именно ты пытаешься его убить.

— Но ведь именно Вы не пытаетесь меня никак остановить, Сэр Рыцарь, — Саяма вложил в последнее слово столько силы, что рыцарь стиснул зубы. Он продолжил, проговорив, — Вы объявили, что Вы милосердны, а раз так, Вы действительно не сдвинетесь с места, когда яд вольётся в ухо бедного старика, он начнет танцевать в агонии, и наконец, упадет замертво? Если это произойдет, UCAT несомненно меня накажет. Но они будут обвинять не меньше и Вас. И это обвинение распространится, пока не зацепит всех выживших 1-го Гира, — он перевел дыхание. — Какое же это милосердие? Вы рыцарь только по названию. …Если такова Ваша воля, Вы лишитесь всего доверия и проживете жизнь, презираемый другими. И это будет вашей победой, Сэр Рыцарь.

— Мм, — застонал рыцарь, — Этот яд настоящий?

— Вы не доверяете силе своего Гира? Внутри даже есть кусочки основного ингредиента, чтобы убедиться, что содержимое эффективно на 100%.

— Эффективно на 100%, ты сказал?

— Да, — кивнул Саяма.

Он вытащил авторучку из кармана и начертал еще одно слово на стаканчике. Над «яд» он написал «изумительный».

— Что Вы думаете об этом изумительном яде? В нем много железа, потому он идеален для питья после зарядки. Каковы Ваши действия?

Но отступив на миг назад после слов Саямы, рыцарь проговорил:

— Постой.

Он расслабился, вздохнул и произнес:

— Я едва не был обманут законами собственного Гира. Подумай об этом, — он снова поднял винтовку. Нацелив ее на Саяму, он провозгласил, — Ты пишешь на контейнере. Я сильно сомневаюсь, что Лоу-Гир создал средства для переноса эффекта слов на жидкость внутри. Содержимое не более чем обычная жидкость.

— Вы хотите это испытать?

Саяма улыбнулся, и рыцарь снова застыл на месте.

Выдержав небольшую паузу, Саяма задал следующий вопрос:

— Возьмете ли Вы на себя ответственность, если после вашего испытания из уха этого старика вывалится белый дым? Растворите мозг, и любой человек умрет. То же относится к собачкам и обезьянкам, естественно.

Услышав это, Рыцарь небрежно выровнялся, . Его бородатый рот озарила улыбка.

— Хех, — засмеялся рыцарь своим носом, — Пф. Давай, вперед. Как только твоя угроза окажется пустой, я тебя пристрелю.

Улыбка, озарившая рыцаря, и его слова натолкнули Саяму на мысль.

Их манера поведения была чересчур напыщенной. И поэтому он решил действовать.

— В таком случае, я начну.

С резким движением авторучки в правой руке, Саяма добавил «Контейнер содержащий…» над «изумительный яд». Едва Ооширо это увидел, его глаза по-настоящему расширились.

— Аа, — начал он, — Аааааа! Остановись!! Это совсем не по плану!!

— Заткнись. Успокойся. С тобой все кончено. Просто делай, что велено, и кричи. О, и еще поплачь.

Как только Саяма собирался сжать стаканчик в левой руке, чтобы выдавить жидкость, кто-то среагировал на последнюю фразу Ооширо.

Это был рыцарь.

Улыбку на губах рыцаря как ветром сдуло.

— Стой! — прокричал он.

Он преодолел расстояние между ними за миг.

Это заняло у него всего два шага. Преодолев пять метров с такой скоростью, он резко забуксовал по грязи.

Его сапоги погрязли в земле, его плащ распластался вверх, и он разослал порыв ветра.

Его темно-зеленый плащ всколыхнулся, тогда как броня и снаряжение под ним издали металлический лязг. Но разом все остановилось.

Он оказался прямо перед Саямой. Он направил на парня свою длинную винтовку.

Саяма поднял голову и глянул вверх со своей позиции, прижимаясь к земляной «стене».

Рыцарь направил винтовку так близко, что Саяма мог достать его и схватить. Он целился в Саяму, а не в Ооширо.

Это его убедило, что основной мишенью рыцаря определенно был Ооширо.

Он мог заметить письмо на обложке книги, заряженной на вершине ружья. Письмо напоминало алфавит, но на совершенно чужом языке. Он не мог его прочесть, но смог понять, что оно значит. Оно гласило: «Доклад о Результатах Расследования по Разрушению Королевства Вотана»

Это доклад об уничтожении 1-го Гира? Молча спросил Саяма. Я припоминаю, как читал книгу, в которой фигурировал король с таким именем.

Название книги вертелось у него на языке, но он был не в том положении, чтобы его вспоминать.

Он увидел, как бело-голубое сияние просачивается между страницами книги. Свет как будто пульсировал.

Наблюдая за этим сиянием, Саяма спросил:

— В чем дело, Сэр Рыцарь? Разве я не избавлю Вас от трудов, если его убью?

—… Чего ты хочешь?

— В данный момент я хочу выплеснуть этот изумительный яд в ухо этому старику. Какие-то проблемы?

— Я прошу тебя остановиться.

— А я говорю Вам, что не желаю останавливаться.

— Почему?

Ооширо кивнул, согласившись с вопросом рыцаря.

— Д-да, почему т-ты это делаешь, Микото-кун?

— Старик, заткнись. …Сэр Рыцарь, позвольте лучше спросить — чего хотите Вы?

После небольшой паузы рыцарь ответил:

— Мести.

Саяма кивнул в своем сердце и задумался.

… Может это и так, но он знает, что этому никогда не бывать.

Размышляя над этим, Саяма осмотрел людей за спиной у рыцаря. Включая их лидера, их было одиннадцать. Их всех окружала напряженная атмосфера, но ко всему прочему они выглядели довольно пожилыми.

У них определенно не оставалось младших вариантов на выбор.

Даже если будут сражаться тут и победят, они не обладают силой организации, необходимой для окончательной победы. Вот почему они планировали взять заложника в этой битве перед тем, как переместиться на истинную сцену: за стол переговоров.

— …

Саяма глянул на седую бороду рыцаря. Разрушение 1-го Гира произошло примерно в то же время, что и Вторая Мировая Война. Это было 60 лет назад.

В те времена ими двигала лишь месть. Но что же сейчас?

В голове у Саямы мелькнуло слово «пережиток».

Но это заставило его насторожиться. Те, кому нечего терять, могут быть весьма устрашающи.

И поэтому он заговорил, аккуратно подбирая слова:

— Завтра мы намерены провести предварительные переговоры с мирной фракцией 1-го Гира. Ваши действия тут будут там учтены, а раз так, возможно, Вам стоит сейчас отступить?

— Ты хочешь, чтобы мы отступили?

— Может ли рыцарь не обнажать своего меча? Если Вы не вернете меч в ножны, во всех переговорах, что последуют после этого, против всех людей 1-го Гира будет направлена злоба. А это относится и ко всем, за кого Вы боретесь.

— Бывают времена, когда из соображений гордости муж не способен вернуть свой меч в ножны. Разве я не прав?

Услышав этот спокойный запрос на подтверждение, Саяма выдохнул.

… Это ответственный момент.

Он задумался, и, наконец, произнес:

— Разве Ваша гордость существует только ради себя? Или же она ради всех тех, кто на Вас рассчитывает?

Рыцарь поджал губы на вопрос Саямы.

Он не ответил, но скрежет его зубов просочился из закрытой челюсти. Но следом…

—…

Ствол винтовки рыцаря слегка покачнулся. Его седая борода зашевелилась, и он открыл рот для беседы:

— Что известно юнцу из этого низшего Гира о гордости рыцаря 1-го Гира?

Даже без улыбки Саяма покачал головой.

— Я всего лишь задаю вам вопрос о Вашей гордости. Я спрашиваю Вас, дабы компенсировать свой недостаток знаний по этому вопросу, — он перевел дух, — В таком случае, ответьте. Что есть Ваша гордость? Ответьте мне со всем возможным спокойствием.

Окруженный бородой рот рыцаря образовал небольшую улыбку.

И его винтовка начала опускаться.

Вслед за этим, он неожиданно взглянул вверх, и напряжение наполнило все его тело.

— !..

Рыцарь отступил на шаг и бросил пристальный взгляд в сторону Саямы.

Но глаза под шлемом смотрели мимо его лица. Они глядели за него, на юг, в обширное открытое пространство.

Саяма повернулся, чтобы взглянуть в том же направлении.

Среди деревьев на юге, получивших большой урон от падения каменной стены, виднелась небольшая черная фигура.

Это был черный кот.

Кот сидел на сосновом стволе, как ранее группа UCAT. Он уставился на них. Однако Саяма не сомневался, что рыцарь отреагировал как раз на кота.

Саяме показалось, что он уже видел этого кота раньше, но он покачал головой.

… Не время об этом думать.

Он повернулся к рыцарю и обнаружил, как обстановка накалилась. Все одиннадцать человек, что их окружали, пристально взирали на черного кота, задержав дыхание.

Их молчание, казалось, может лопнуть в любую секунду. И оно в итоге прервалось словами рыцаря перед ним.

— Простите.

Он произнес это с опущенными глазами, но его слова предназначались не Саяме.

Так или иначе, он резко поднял длинную винтовку, прицелился, и спустил курок.

В то же мгновенье Саяма отреагировал.

Со своей позиции на фоне деревьев Синдзё четко увидела, как по группе людей пронеслось напряжение.

Она глянула туда же, куда взирали пришельцы из 1-го Гира, и заметила черного кота.

— Что это?

Итару отозвался снизу, где он сидел на перилах, ведущих на смотровую площадку:

— Фамильяр на службе чародея из 1-го Гира. Их используют для связи с людьми. Другими словами, за этим дурачьем наблюдали, и до них дошло только сейчас. А это значит, что им больше не сбежать, — он горько улыбнулся. — После разрушения 1-го Гира его жители разделились в Лоу-Гире на три фракции. Мирная фракция Фасольта, фракция Королевского Дворца, которой досталась технология Концептуального Пространства, и Городская фракция с механическим драконом Фафниром Возрожденным. Перед нами фракция Королевского Дворца, у которой нет заметных отличительных черт. …Мне почти что жаль своего старика. Его вынудили играть так отчаянно перед мелкими сошками.

— Почему все вокруг меня говорят ужасные вещи о своих родителях…?

Синдзё пожала плечами и вздохнула так, чтобы Итару не мог ее увидеть. Она держала в руках оставленный Саямой пистолет. Вес и холод темного металла не разогревались даже от ее жесткой хватки. Она просто не в состоянии была к нему привыкнуть. Однако…

— Он оставил его мне.

Саяма попросил ее позволить рыцарям к нему приблизиться. И если переговоры провалятся, он сказал, что поднимет правую руку. И тогда она должна выстрелить.

В данный момент рыцарь стоял во главе вражеской веероподобной формации лицом к Саяме. Если переговоры провалятся, план Саямы заключался в том, чтобы она выстрелила в рыцаря.

От того места, где находилась Синдзё, Саяму отделяло 15 метров вперед и 5 метров вниз. Это был предел, с которого новичок мог надеяться попасть по цели из пистолета.

Баллистическая траектория наверняка понизится. Со слабой отдачей пистолета небольшая погрешность определенно существует.

К тому же, рыцарь сжимал в своей левой руке щит. Он стоял у нее на пути. Однако…

— Если переговоры провалятся, он сделает так, чтобы рыцарь передвинул свой щит и открылся в этом направлении.

Сможет ли она это сделать? Синдзё покачала головой, но отбросила вопрос.

Положение было критическим. Рыцарь отступил на шаг и слегка опустил голову.

— ———

Он произнес что-то, чего она не смогла расслышать, и поднял длинную винтовку.

В тот же миг Саяма двинулся.

Он взмахнул левой рукой в сторону своего противника. Бумажный стаканчик в этой руке полетел в направлении рыцаря, разбрызгивая свое содержимое. Чтобы отбить стаканчик рыцарь приподнял щит вверх.

Синдзё уставилась на половину тела рыцаря, которая теперь широко открылась.

Саяма поднял правую руку. Это сигнал.

— Сейчас!

Синдзё прицелилась и приготовилась спустить курок. Она целилась в его тело. То был предел ее сил.

Но неожиданный голос раздался снизу:

— Почему ты не целишься в голову?.. Ты всегда была слишком мягкой.

Голос принадлежал Итару. И он на этом не остановился:

— Если ты выстрелишь в тело, пулю отразит его броня. Если ты не убьешь рыцаря, он может умереть.

Ее руки, сжимающие рукоять, задрожали на слове «он».

Синдзё неожиданно вспомнила, что случилось прошлой ночью. Она вспомнила тот миг, когда она не в состоянии была ничего поделать.

И от того, она еще сильнее сжала рукоять у спуска. Она попыталась выстрелить как можно скорее.

Она на него нажала. В ту же секунду Итару на нее крикнул. Его властный голос лишился даже намека на улыбку:

— Убей его!!

Плечи Синдзё задрожали, и она нажала на спусковой крючок. Но ее действие ничего не дало.

Не было ни выстрела, ни отдачи, ни пули, летящей в цель. Не было вообще ничего.

Когда она попыталась спустить курок, рукоять выпала из ее рук. Ее хватка лишилась силы. Пистолет висел на спусковой скобе в ее пальцах, пока ее открытые руки дрожали.

Она не смогла выстрелить. И едва она это поняла…

— А!

Дрожание рук перенеслось на ее плечи.

И в следующий миг она услышала выстрел, исходивший не от ее пистолета.

Чтобы отразить жидкость, рыцарь взмахнул щитом.

Когда бледно-желтая жижа разлилась по щиту, от него повалило дымом. Его поверхность разъело насквозь.

— Это весьма смертоносный яд! — отметил рыцарь.

— И ты собирался влить это мне в ухо? — добавил Ооширо.

Рыцарь проигнорировал старика и молча спустил курок длинной винтовки.

Сбоку от книги, заряженной в него, засиял бело-голубой свет.

Это букинистическое ружье вытягивало смысл из набора слов в виде тепла.

То был более примитивный способ, чем создавать словами новые способности, но по-прежнему весьма могущественный.

Он выстрелил.

Из дула вылетел шар света. Однако он нацелился вовсе не на тех, кто лежал перед ним.

Он целился в черного кота.

За время, равное мгновенью, светло-желтая пуля разрослась до пяти метров вширь и пронеслась мелкой дугой к южному концу травянистой площади.

Когда она достигла цели, раскаты электрических разрядов утонули в звуке разрушения.

Она взорвалась.

— !

Южный конец травянистой площади начал деформироваться, крошиться, а затем сжался внутрь, затянув с собой деревья и почву.

И в следующий миг все в пределах двадцати метров взорвалось в небо.

Оглушительный грохот послышался следом.

— Я сомневаюсь, что этого достаточно, — произнес рыцарь.

Затем он повернулся к двоим, что оставались ниже него.

— Теперь! Пришло время разобраться с вами двумя. Даже если я запятнаю свое имя, увидеть это до конца послужит проявлением моей гордости!

Парень, лежащий на земле, что-то пробормотал.

— Выходит, и ты определился, по какому пути последуешь?

— Что? — переспросил рыцарь.

Но он тут же поднял винтовку и сосредоточился на сражении.

Заряженная книга вновь излучала бело-голубой свет от своих страниц.

Если он спустит курок, то сможет устранить двух человек, цепляющихся за пропасть.

— Мне очень жаль, — проговорил рыцарь.

Неожиданно парень ему ответил.

— Не стоит извиняться.

На этих словах, парень внезапно выпрямился.

Он стоял на земле, которая должна была быть для него обрывом. Он поместил стопы на землю и встал, удерживая тело внизу.

— Что…!? — Рыцарь отступил. Он прикрылся щитом и прокричал, — Будь ты проклят! Ты добавил тот же концепт, что и мы?

Ничего не ответив, парень побежал.

Соратники рыцаря собирались двинуться для атаки, но было слишком поздно.

Парень переместился налево от рыцаря, где находился север. Тот попытался догнать его движением ружья, но не успел.

Развернувшись спиной, парень слегка подпрыгнул вверх.

Он выполнил удар ногой с разворота.

Тот попал в цель.

С неожиданно тяжелым весом его подошва влетела в левое плечо рыцаря.

Кости рыцаря хрустнули, и его тело взметнулось вверх.

— Кха.

Он пересилил боль, опустил бедра и сумел удачно приземлиться. Он попытался направить ружье в правой руке на парня, но его тело онемело, и он мог целиться только вперед.

В ожидании следующего удара рыцарь повернулся всем телом. Он направил щит в направлении парня.

Он обнаружил, что парень приземлился после своего удара на четвереньки.

Затем он слегка приподнял свое тело мягким движением и побежал. Он снова кружил к северу.

Пока рыцарь попытался за ним проследить, гигант, один из его спутников, прокричал позади него.

— Гляди!

Рыцарь обернулся на глубокий голос и увидел, как старик по имени Ооширо движется к югу по травянистой местности. Он сохранял низкую стойку, но определенно убегал.

— Как? — пробормотал рыцарь.

Юг установили как низ, а значит, земля должна стоять строго вертикально.

Он и его спутники могли стоять только за счет эффектов их философских камней. У врагов не должно было быть своих, но они бегали вокруг по вертикальной земле.

— Как?!

К северу от открытой травянистой площади шеренга деревьев избежала разрушения каменистой стены.

Сейчас она служила опорой, растянутой перпендикулярно земле. С одного из стволов начатая далеко внизу битва хорошо просматривалась. Там стояла Sf, неся в руках целый набор кафе.

Она держала зонтик, переносной охладитель, стол и стулья. Она мастерски разместила их на древесном стволе, услышав вдалеке вопрос рыцаря: «Как?»

Sf слегка кивнула.

Она вытащила из кармана пулю. Надпись «пуля, еще один выстрел» виднелась сбоку.

— Вы совершили ошибку в Вашей теории.

Она поместила пулю на стол, стоявший на ряду деревьев.

Пуля стояла некоторое время ровно, но, в конечном счете, ускорилась и начала скатываться вниз.

— На первый взгляд эта местность может показаться стеной, но на самом деле это склон, — произнесла Sf, словно в подтверждение. — Установить юг как низ было невежественным решением, что не удивительно для постояльца плоского мира, такого как 1-й Гир. …В конце концов, земля круглая и Япония расположена в северном полушарии.

Sf взглянула на травянистую местность внизу. Саяма рванулся в центр вражеских рядов и сражался, сосредоточившись на уклонении. Он бегал по склону под углом около 40 градусов, периодически атакуя и уклоняясь.

Способ атаки Саямы был прост. Он кружил к северу от своего врага, выбирал метод нападения — либо прямой удар ногой, либо с разворота, в полной мере используя массу его тела, и затем направлял его в своего врага внизу склона к югу.

У Саямы не оставалось выбора, кроме как стоять на склоне.

Ему приходилось удерживать низкую стойку, но это позволяло с легкостью избегать атак противника. Когда его загоняли в угол, он мог прыгнуть далеко на юг, воспользовавшись склоном, чтобы сохранить расстояние. Наблюдая за ним, Sf кивала.

— Для предотвращения исходной атаки своего врага он упал спиной на склон, претендуя на то, что это стена.

На этих словах Sf повесила ремень охладителя на правое плечо и взяла в руку зонтик.

Она неожиданно глянула вниз и обнаружила, что ее заметил крылатый лучник.

— Ой-ёй-ёй, — проговорила Sf, открывая холодильник.

Лучник сверху поднес руку к тетиве. К ее центру крепился одинокий клочок ткани. На нем были написаны слова. Лучник натянул тетиву, и стрела из света появилась между тканью и луком.

Вместо того чтобы тут же выстрелить, он повернул ткань направо.

Тетива напряглась, и лук затрещал, но стрела света разделилась на три.

Наконец, лучник выстрелил.

Свист высвобождаемого света походил на флейту.

Едва это пронзительное трио посыпалось с небес, Sf слегка поклонилась.

— Благодарю Вас покорнейше за столь заурядную атаку. И в знак благодарности, мне следует предоставить банальную атаку со своей стороны.

Она вытащила из охладителя нечто похожее на два длинных металлических посоха.

Двумя объектами, появившимися из-под консервированных напитков, оказались пулемет и его дуло.

Она присоединила тяжелый ствол одной рукой и зарядила патроны другой. Первая пуля в мгновение заполнила патронник.

— Было выпущено свыше 40.000 экземпляров. Полагаю, это достаточно банально.

С этим комментарием Sf нацелилась в небо и спустила курок.

Саяма понимал, что его окружают. Враги вновь перехватывали контроль над положением.

Пожилые мужчины с квадратными шапками на головах, похожие на жрецов, и пожилые женщины, одетые в капюшоны, похожие на заклинателей, определенно держали дистанцию, тогда как двое гигантов начали перемещаться на север. Они мешали ему занять выгодное положение.

Но, обливаясь потом, Саяма ощущал, что это нормально.

По крайней мере, он оттянул врагов прочь от деревьев, где находилась Синдзё, и Ооширо Казуо смог улизнуть.

Что значило, ему не о чем переживать на этом поле боя.

… Я оказался прав. Синдзё-кун не выстрелила.

Когда он атаковал рыцаря, он подал сигнал, но Синдзё не выстрелила. Он это предполагал, но все равно был слегка шокирован.

Она не перестает меня удивлять, подумал он, продвигаясь по кругу.

— Синдзё-кун серьёзна во всем, — пробормотал он, — Даже когда колеблется.

Благодаря тому, что она принимала это так серьёзно, она и в этот раз не смогла спустить курок.

Саяма вдруг припомнил, что произошло сегодня утром. Он припомнил слова Ооки к нему.

… Когда те, кто редко действуют всерьёз, наконец-то становятся серьёзными, они способны высвободить огромную силу. Это оно?

— И задумываться над тем, что ты не можешь стать серьёзным, подразумевает то, что ты постоянно думаешь о том, чтобы стать серьёзным.

Саяма решил, что Синдзё, должно быть, достигла этой стадии.

… А как насчет меня?

— Смогу ли я когда-нибудь…

Сможет ли он когда-нибудь действовать всерьёз?

Его вопросительный взгляд поймал сияние на кончике магического посоха. Вместо того чтобы оставлять позади отсвет, выглядело так, будто слово выжигалось в атмосфере. Саяма не узнал само слово, но он мог его прочесть.

Оно значило «огонь».

Он прыгнул, как только его прочел. Он прыгнул на юг по склону, вниз.

В следующий миг на том месте, где он только что стоял, ударил вверх столб огня.

Едва он услышал возгорание воздуха, алое пламя выстрелило тройной спиралью. Когда столб огня окончательно распался и исчез, конец спирали расцвел наружу и разлетелся по воздуху.

Саяма приземлился.

В ту же секунду Саяма осознал, что враг завершил свое построение.

Жрецы и заклинатели к северу от него разделились налево и направо. В центр этой группы переместилось двое гигантов. В них было около трех метров росту. Под темно-зелеными плащами служители носили легкую броню и вооружились черными кинжалами.

Они не могли резко поворачиваться, но использовали легкие кинжалы, чтобы наверстать этот недостаток.

Они двинулись вперед.

Саяма приготовился. Он не мог победить их напрямую. Ему следует вокруг них кружить. Опустившись всем телом, он втянул воздух в легкие. Он неожиданно глянул на свое с трудом двигающееся левое запястье и левую руку.

Он увидел шрамы на своей ладони и кольцо на пальце.

Он попытался сжать левый кулак, но ощутил лишь колющую боль.

То была призрачная боль, но она ощущалась для него по-настоящему. И, невзирая на это, он все равно не смог бы взмахнуть кулаком.

Спустя мгновенье Саяма поднял взор с левой руки и побежал.

Он присел, растянулся, и послал свое тело вперед.

И в тот же миг он заметил тень, падающую с небес над ним.

Она принадлежала лучнику.

Неудачно, пробормотал он беззвучно.

В планы его врагов не входила атака гигантских служителей.

Они возьмут его в кольцо и подстрелят с воздуха.

— Кх.

Саяма вздохнул и развернулся всем телом.

Чтобы как можно удачнее избежать грядущей атаки, он перевернулся по земле вниз.

Но то, что упало сверху, оказалось не стрелой и даже не луком.

То были крылья.

— !

Со звуком ударов о плоть, громадная четырехкрылая форма рухнула на землю туда, где Саяма стоял за миг до этого. То оказался лучник, находившийся в небе. Саяма мог видеть, как из основания его верхнего правого крыла выплескивалась красная кровь.

Саяма поднялся на колени и услышал определенный звук, перед тем, как вообще понять, что произошло.

Он услышал выстрелы.

Он взглянул вверх. Он повернулся на север, который находился от него сверху.

В небе над ним опала еще одна пара крыльев.

Обагрив крылья кровью, Четырехкрылый лучник свалился на деревья к востоку.

Лишь после этого все присмотрелись поближе.

От далекого ряда деревьев на севере спрыгивала вниз бело-черная фигура.

— Sf-кун…

Она держала пулемет в левой руке, зонтик в правой и громадный охладитель под мышкой.

Несмотря на то, что она несла два объекта, по размерам великоватые для ее веса, она не бежала вниз по склону. Она скакнула прямо в небо.

Ее, похоже, не волновало, что один из четырехкрылых лучников упал неподалеку в деревья.

Она опустилась.

В следующую секунду одна из заклинательниц среагировала. Она начертала несколько слов в воздухе, превратила их в копья света и швырнула в Sf.

Свет помчался в пронзительном порыве.

Sf выполнила неожиданное действие в ответ. Она подняла вверх и открыла зонтик в правой руке. С порывом ветра тело Sf словно рвануло вверх, и она начала лететь.

У нее под ногами пронеслись копья света, и вонзились в траву вдалеке.

Едва лишь от световых копий вдали послышался взрыв, Sf опустила свой зонтик.

После этого она двигалась по прямой.

Ведомые гравитационным ускорением, подошвы Sf врезались в гигантского служителя, стоявшего слева, если смотреть от Саямы.

Столкновение вызвало оглушающий звук.

— !..

Когда ноги ударили соратника сбоку, она перенесла на них свой вес, и гигант отлетел в воздух. Саяма попятился, когда гигант перевернулся в воздухе и обрушился наземь головой вниз.

Повторяющийся мощный лязг брони и грохот его тела продолжался некоторое время, пока он не остановился.

Служитель больше не двигался.

Вместо него зашевелилась стройная женщина, только что прибывшая на место.

Она обладала короткими белыми волосами и носила черное платье с белым передником. Ее силуэт развернулся вместе с подолом ее юбки, и она поклонилась Саяме.

— Мне радостно видеть Вас в добром здравии.

Sf прибыла на место.

Саяма оглянулся. Когда Sf его поприветствовала, враги вновь выстроили вокруг них формацию.

Рыцарь присоединился, чтобы заменить потерянного служителя, и двое заклинателей переместились назад.

Пока они наблюдали за ней, Sf открыла охладитель и сунула левую руку внутрь. Когда оттуда раздался звук льда и воды, вражеское формирование насторожилось.

Однако Sf не на них смотрела. Она присела и взглянула на Саяму.

— Саяма-сама, возьмите это. Это новый продукт, что идеален для передышек между занятиями.

Она протянула пластиковую бутылку со спортивным напитком. Он взял его, и она поклонилась перед тем, как поместить левую руку назад в охладитель.

— Для всех остальных у меня заготовлено вот это, — сказала она и вытащила черный сверкающий пистолет-пулемет.

Она завертелась по кругу, открыв при этом огонь во все стороны.

— !

Со звуком выстрелов служитель, рыцарь, и все прочие враги неистово приподняли свои щиты и латные рукавицы.

Но они не успели.

Металлический лязг зазвенел по округе, и они либо отступили, либо их отбросило прочь.

Саяма приподнялся. Бело-голубое пламя окружило его и Sf. Построение вокруг них немного расширилось, и один чародей оставался лежать на земле. Саяма глянул на чародея, открывая крышку бутылки с напитком.

— Она не мертва. Как и ожидалось, они обладают определенной защитной силой. Это не вызвало особого урона.

Саяма заметил, что левое плечо Sf разорвалось. Это показывало, что она уже получила какую-то атаку. И рука, которую он увидел за разорванной черной одеждой, оказалась…

— Машина? — спросил Саяма после того, как цитрусовый вкус влился ему в рот из бутылки.

Рука Sf была сделана из чего-то, напоминающего жемчужного цвета тонкую броню. Рука значительно сужалась в локтевом суставе, и только черный пластик заполнял промежуток между верхней и нижней частью.

Не оборачиваясь, Sf отбросила пистолет-пулемет на землю.

— Я Sein Frau[8], автоматическая кукла, созданная Немецким UCAT с использованием технологии 3-го Гира. Мое тело было собрано для персонального использования Итару-самой, потому я способна ходить по магазинам или встречать гостей в плохую погоду и при неудачных обстоятельствах. Моя компактная наружность может работать в течение 24-х часов после выгрузки философского камня, как следствие, даже самые неожиданные и нерациональные требования могут бы…

— Прекращай говорить как дублер ночных рекламных роликов, — произнес Саяма, протягивая пустую бутылку назад Sf. И затем, — Какие твои боевые способности?

— Согласно Немецкому UCAT, немцы самые превосходные люди в мире. Меня создали с использованием их технологии, поэтому мои боевые способности на самом высоком уровне.

— Разве эта «самая превосходная» страна с правой идеологией не проиграла во Второй Мировой Войне?

— По-настоящему превосходные люди не желают победы. Победа не требуется на вечном стремлении расти сильнее.

— Кто это сказал?

— Мне не известно. Но это было запечатлено в моей памяти.

На этих словах, Sf переместила пулемет из правой руки в левую, и направила ствол в землю. Она провела им в сторону, начертав кривую на земле.

— Мое имя Sein Frau, «женщина, которая должна быть». Я нечеловек, что родился из желания «быть». Теперь подходите и принесите причину вашего рождения вместе с собой. Если эта причина слабее моей, то вам не будет дозволено «быть».

С поворотом каблука она преобразила кривую на земле в кольцо.

— Меня создали ради моего господина. Я принесу в жертву свою сталь ради его костей, свои цепи ради его плоти, свое масло ради его крови и свою решимость ради его сердца. Но есть только одна вещь, за которую мне нечем ему пожертвовать.

Когда кольцо соединилось, она поместила дуло автомата на месте соединения.

— Его слезы…. У меня нет эмоций, поэтому мне нечего дать ему на это взамен. Раз так, мне не дозволено желать слёз моего господина. Я желаю лишь исход, который не вызовет слёз.

Она подняла оружие.

— Сталь вместо костей, цепи вместо плоти, масло вместо крови, решимость вместо сердца и…

Она набрала воздуха в грудь:

— Самоотверженность вместо слёз.

Произнеся это, Sf спустила курок, нацелившись на шеренгу врагов.

Синдзё сидела на древесном стволе.

Дрожь в ее руках начала утихать, но сила так и не возвращалась к пальцам.

— Чего мне… — пробормотала она.

… не хватает в таких ситуациях? Закончила она в своих мыслях.

Она услышала голос снизу.

— У тебя превосходные результаты в тренировках, и твоя меткость во время заградительного огня из арьергарда тоже весьма неплоха. Но, похоже, ты не годишься для авангарда, когда реальное сражение разворачивается у тебя перед глазами. Ты думаешь, мне следует удалить тебя из Отряда Левиафана, Синдзё?

Синдзё сделала быстрый вздох.

Но голос снизу нее рассмеялся.

— Ха. Что за серьёзный вид? Может я и надзиратель, но ты же знаешь, я не могу делать все, что мне хочется, правда? Тебя взяли по рекомендации моего старика. Я не могу переместить тебя без его разрешения и твоего согласия.

Синдзё нахмурилась на смеющийся голос, и стиснула задние зубы.

— Почему Вы всегда такой? С тех самых пор, как Вы взяли меня…

— Ты действительно хочешь знать? — произнес насмешливый голос. — Это потому, что я знаю все, но не понимаю ничего. — Голос сменил тему, — Глянь, у тех глупцов неприятности. Поступай, как знаешь.

Синдзё посмотрела в сторону травянистой местности и осознала, о чем он говорил.

Саяма и Sf перемещались на фоне выстрелов, и их враги валились от атак.

Но некоторые из них снова начинали двигаться. Первым оказался служитель, которого победила Sf. Он пытался встать. И поскольку он скрывался за спиной другого врага, Саяма и Sf не могли этого видеть.

Синдзё встала на стволе дерева.

— Саяма-кун!

Когда рыцарь ринулся вперед на нее с фронта, Sf рванулась, повернув к нему правое плечо.

С охладителем, по-прежнему висевшим на правой руке, она преодолела разрыв между ней и рыцарем в одно мгновенье.

Рыцарь нацелил на нее свою длинную винтовку.

Sf слегка подняла пулемет в левой руке, перед тем, как им взмахнуть.

Она врезала своим собственным пулеметом по вражескому стволу.

Со скрипом металла Sf толкнула ружье рыцаря вниз и двинулась вперед. Ее бегущая правая стопа достигла земли, но ее левая стопа наступила на опущенное дуло вражеского оружия.

Кончик длинной винтовки рыцаря торчал теперь диагонально земле.

Sf воспользовалась своим оружием как тростью и продолжила движение.

Она воткнула пулемет в землю и отпустила его. Она сделала шаг вдоль винтовки рыцаря левой ногой и взмахнула правой вверх, дабы забраться на оружие.

Восходящий взмах ее правой ноги продолжился в пинок.

Ее стопа нацелилась в лицо рыцаря. То был прямой скоростной удар.

Рыцарь сориентировался за секунду.

Он отпустил свою винтовку.

С одним только ремешком длинной винтовки в его руке, он отпрыгнул назад.

— !

Рыцарь потянул за ремешок и отступил. Винтовка, вонзенная в землю, мощно выдернулась назад, не взирая на Sf, стоящую на половине своего удара поверх неё.

Он ощутил небольшое сопротивление, но все равно сумел вытащить винтовку из земли.

— !?

Левая нога Sf находилась на оружии, и из-под нее выдернули опору. Она начала падать назад.

Даже так она сумела оттолкнуть винтовку и прыгнуть высоко в небо позади нее.

Но было слишком поздно.

Рыцарь уже вернул оружие назад в свои руки с помощью ремешка.

Он сощурил взгляд на Sf, пока та кувыркалась в воздухе.

Только он попытался спустить курок, как что-то произошло.

Тело Sf сжалось в полете, и она разок перекрутилась.

Отпрыгнув назад, Sf приняла низкую стойку в воздухе. Нечто поддерживало ее сзади.

То был пулемет, который она вонзила в землю ранее как трость.

Правая стопа Sf находилась на вершине приклада, торчавшего вверх к небу.

В следующую секунду она выпрямила тело и прыгнула.

Ее юбка развевалась на ветру, и пуля света, произведенная винтовкой рыцаря, пролетела под ее ногами.

Sf летела.

Она взмахнула охладителем сквозь воздух над головой и завертелась волчком, используя его как точку вращения.

Она приземлилась позади рыцаря.

Едва лишь она вытащила из охладителя объект и швырнула его спиной к рыцарю, тот повернул щит в ее сторону.

То, что она бросила под мышкой одним взмахом запястья, оказалось длинным цилиндрическим предметом.

Чтобы отбить летящий сбоку объект, рыцарь инстинктивно взмахнул щитом.

С тяжелым, но мягким звуком, щит отбросил предмет. Тот полетел прямо назад к Sf.

Рыцарь продолжил поворачиваться, чтобы направить на Sf винтовку.

Едва он это сделал, то понял, что за объект она в него бросила.

Это оказалась пол литровая пластиковая бутылка с напитком.

— Чт…?

Ошарашенный рыцарь глядел, как Sf поднимается.

Она стояла напротив него. Ее левая рука находилась на охладителе. Ее взгляд сосредоточился прямо на центре широко открытого тела рыцаря.

С шумом кусочков льда, ударяющихся друг о друга, она вытащила из охладителя длинный металлический объект.

Им оказался дробовик.

Sf качнула ствол вперед, взведя его.

Она выполнила противоположное движение, дабы вернуть его на место, и нажала на спусковой крючок.

Наружу вырвался выстрел.

Сначала он разрушил бутылку с напитком, летящую между рыцарем и Sf.

Вслед за этим он вонзился в нагрудник рыцаря.

В ответ прогрохотал звук столкновения.

Рыцарь отлетел назад, словно получив апперкот.

И в ту же секунду голос прозвенел сквозь открытую местность:

— Саяма-кун!

Sf повернулась в сторону голоса и увидела громадную тень.

Это был служитель, которого она вроде как победила ранее. Его гигантская форма поднялась и ныне мчалась в ее направлении.

Выстрелив за миг до этого, Sf никак не успевала совершить маневр уклонения.

И служитель поднял кинжал в правой руке. Он пронзит ее через секунду.

— Ожидается полное поражение, — без эмоций сделала вывод Sf.

Ее тело поникло, приготовившись к столкновению.

Но атака влетела в служителя сбоку, прервав его путь.

— ?!..

То был Саяма.

С положения спиной и справа от Sf, он оттолкнулся от склона со всей силы и нанес удар ногой с разворота. Его пятка прорезала воздух в крутом повороте перед тем, как врезать служителя в бок.

Это прозвучало скорее как пронзающий удар, чем как глухой.

Служитель утратил свой прямолинейный импульс.

Но в то же время удар Саямы наполовину отразился, и его отбросило в воздух из-за громадной разницы в инерции. Он поник к земле, едва приземлившись, и перевел дух.

Он не глядел в сторону Sf. Он направил взгляд к лесу.

Там на склоне возвышалась Синдзё.

Увидев, куда он направил взор, Sf поправила свой вывод:

— Ожидается частичный урон.

В следующий миг пути атакующего служителя и Sf пересеклись.

Послышался треск рвущегося волокна.

Всё, начиная от правого плеча Sf, отлетело в воздух.

Потеряв поддержку, охладитель свалился наземь.

Саяма обернулся к ней и спросил:

— Это больно?

— Нет, я не наделена чувством боли. Единственную боль, что я испытываю, это невозможность оставаться на стороне Итару-сама.

Пока она отвечала, ее правая рука упала на землю и прокатилась два или три раза вниз по склону.

И Sf увидела кое-что еще.

Позади нее служитель готовился к следующей атаке, сплевывая кровь изо рта.

Sf крутанулась и приготовилась его перехватить, но затем ее глаза слегка сузились.

За спиной у служителя рыцарь, восстановившийся благодаря некоей надписи, наложенной одним из жрецов, нацелил свою длинную винтовку в ее направлении. И позади него оставшийся заклинатель выписывал что-то в воздухе, используя свет.

Волшебник не смотрел на Sf и Саяму. Он повернулся в сторону леса, откуда появилась Синдзё.

Sf ощутила позади себя движение Саямы. Она зашевелилась сама. Однако…

— !..

Рывок служителя, выстрел рыцаря и взрыв заклинателя последовали раньше, чем Sf смогла нацелить дробовик в левой руке или Саяма совершить какое-либо действие.

Все три атаки высвободились в мгновенной последовательности.

Саяма увидел приближающуюся атаку.

Но она пришла не спереди него. Она упала сверху. Она рухнула на атакующего служителя.

— Что ты творишь?

То была девушка.

Девушка носила легкое белое одеяние и держала нечто с длинным силуэтом в обеих руках. Ее стопы врезались в спину служителя. Это походило меньше на приземление, а скорее как будто копер забил служителя в землю.

Ко времени, когда Саяма осознал, что девушка держала длинное однолезвийное копье и щит, он уже услышал, как громадное тело служителя грохнулось наземь.

Служитель столкнулся с землей без отскока, словно в него ударили молотом, по размерам соответствующим его телу.

Кинжал, что он держал, вонзился в землю. Он встрял всего в пятнадцати сантиметрах от стопы Sf.

Однако, она избежала остального урона. И с Саямой тоже ничего не случилось.

Что происходит? задумался Саяма, но затем он припомнил две другие вещи.

Если точнее, рыцаря и заклинателя позади служителя.

Рыцарь предположительно выстрелил из своей длинной винтовки.

Пуля должна была уничтожить все в площади двадцати метров от точки столкновения, но она так и не прилетела.

Саяма нахмурился и присмотрелся.

Позади рухнувшего служителя и человека, стоявшего на его спине, обнаружился еще один силуэт.

Силуэт принадлежал молодому парню.

Он носил белый плащ и держал гигантский меч, заточенный с одной стороны, обеими руками.

Прикрывая свое тело, он сжимал громадный белый меч так, что низ рукояти смотрел вверх, а лезвие уткнулось в землю. От его лезвия исходил бело-голубой электрический разряд.

Саяма узнал обоих новоприбывших.

Sf обратилась к ним, словно подтверждая его память:

— Вы опаздываете, Изумо-сама, Казами-сама.

— Не говори так… Но я извиняюсь, что не успела вовремя, чтобы спасти твою руку.

Та, что извинялась и сжимала длинное изогнутое копье и щит, звалась Казами.

Она оделась в такого же типа белый костюм, что и Синдзё носила прошлой ночью, но ее талию прикрывала ткань. Она также несла сложенный за спиной бэкпак.

Она повернулась к Саяме с той же улыбкой, что всегда носила в школе:

—О? Ты, похоже, не удивлен.

— Разумеется нет. После всех ваших причуд такое принять довольно просто.

—Эх, какая досада, — произнес Изумо.

Стоя спиной к Саяме, он опустил громадный меч одной правой рукой и глянул на него через плечо.

— Основная команда Отряда Левиафана, Изумо Каку. …Ну как, круто я назвался?

Саяма его проигнорировал.

Нечто другое беспокоило парня: чары заклинателя. Они безошибочно были направлены в сторону Синдзё.

С ней все впорядке? Задавался он вопросом, оборачиваясь.

Он обнаружил фигуру, стоящую перед лесом с длинными волосами, колыхавшимися на ветру. То была Синдзё.

Но она оказалась не одна.

Рядом с ней стояла еще одна знакомая фигура. Это был высокий пожилой мужчина, одетый в белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Когда Саяма увидел его стоящим с пустыми руками в черных перчатках, он пробормотал имя мужчины.

— Библиотекарь из Библиотеки Кинугасы, Зигфрид Зонбург…

Мужчина кивнул, повернулся и встретил взгляд Саямы своими голубыми глазами. На его словах его белая борода зашевелилась.

— Тебе следует добавить к этому еще два звания: бывший консультант Департамента Национальной Безопасности и чародей.

— Разве ты позабыл об еще одном?! — прокричал рыцарь.

Все повернулись в его сторону. Рыцарь решительно направил длинную винтовку в сторону Зигфрида.

— Ты страшный преступник, уничтоживший 1-й Гир!!

Изумо находился ближе всех к рыцарю, потому среагировал первым.

— Почему бы тебе не прекратить? — закричал он, горизонтально взмахнув громадным мечом.

Меч с одной режущей кромкой плавно и легко вспорхнул по воздуху.

Однако, звук, что он издал, не походил на удар по доспехам рыцаря.

Вмешался заклинатель.

— Чего?!

Пожилая женщина использовала свой посох, чтобы остановить клинок Изумо перед рыцарем.

Посох изогнулся, затем сломался, и ее отбросило в воздух.

В результате рыцарь сумел нажать на спуск длинной винтовки.

Он издал металлический звук, и от книги, заряженной в винтовку, излучился свет.

Она выстрелила.

Свет пронесся неглубокой дугой в направлении Зигфрида.

Выглядело так, словно он извергся на него сверху.

В ответ Зигфрид безразлично махнул правой рукой.

Что-то выпало из его ладони.

То был клочок бумаги.

Зигфрид шагнул вперед.

Когда свет выстрелил в его направлении, он взмахнул правой рукой вверх.

Масса силы разрослась до пяти метров вдоль.

Он небрежно оттолкнул её клочком бумаги в правой руке.

В следующий миг этот могущественный свет исчез.

Едва глаза всех расширились от изумления, Зигфрид сделал еще один шаг.

—!

Он начал бежать.

На бумаге, которую он держал в руке над головой, проявились письмена.

Клочок, что был чист до этого, ныне вмещал в себя определенный доклад о разрушении, написанный могущественным почерком.

Саяма не мог прочесть письмена, но изображения перенеслись в его разум.

То был подробный список погибших в определенном районе города.

Зигфрид сжимал клочок в руке, пока бежал.

Едва он стиснул его в цилиндрическую форму,перед ним появилось лезвие света.

—…Выходит, это и есть сила вражды.

Он пробормотал эти слова и двинулся в ту же секунду.

Зигфрид ринулся прямо к рыцарю.

Рыцарь навел винтовку и выстрелил.

Но атака пролетела под рукой Зигфрида.

Зигфрид двинулся, словно ныряя к земле, но вместо этого занес меч света над головой и взмахнул им вниз.

Его удар нацелился на винтовку рыцаря.

Траектория меча оставила позади полосу света, и звук рассеченной винтовки прозвучал так, словно камень раскололи пополам.

Передняя часть разрушенной винтовки, куда зарядили книгу, соскользнула вертикально перед тем, как полностью упасть. Увидев это, Зигфрид выпрямился и взмахнул левой рукой.

Рыцарь отбросил винтовку прочь и принял защитную стойку.

Однако левая рука Зигфрида двинулась не в его сторону.

Она подхватила на лету книгу, падающую к земле.

Затем Зигфрид протянул ее рыцарю и проговорил:

— Не роняй их. Относись к своим книгам бережно. Даже когда вот так их используешь.

Солнце начало опускаться, и тени строений и людей немного наклонились.

Не были исключением и прямоугольные тени школьных корпусов Академии Такаакита в западном Токио.

В тени позади общего корпуса 2-го года обучения в западной части академии виднелись два силуэта.

Они принадлежали Брюнхильд и черному коту.

Брюнхиьд не мешала коту говорить, когда тот хватал ртом воздух. Он разлегся на животе и тихо сказал:

— Фух, я не думаю, что когда-либо в жизни так паниковал. Я следовал за своей целью наблюдения и попал в перестрелку. И я определённо не ожидал, что они ни с того ни с сего на меня нападут. Мне не следовало заходить туда в этой форме.

— Если подумать, ты можешь стать котом с самым активным участием в истории 1-го Гира. Так или иначе, я рада, что тебе удалось сбежать.

— Ты волновалась обо мне? Спасибо.

— Да. Будет очень жаль потерять удивительные отношения, которые мы построили вместе.

— Я только что узнал, что у слова «удивительный» есть еще одно значение, — откликнулся кот, вздохнув.

К северо-востоку от общеобразовательных корпусов Академии Такаакита находилось Квадратное трехэтажное здание.

Плоское строение было частично сделано из кирпича и имело террасу. В передней части также находилась дверь входа, ведущего в подвал. Над входом висела надпись, гласившая: «Главная Столовая».

Во время весенних каникул было открыто только подвальное помещение.

Широкая лестница вела вниз. На табличке, прикрепленной тут к стене, значилось толстым готическим шрифтом «Открыто круглые сутки» «Однако, только ограниченные услуги предоставляются поздно ночью и по выходным»,— гласило ниже по тексту.

Вниз по лестнице в слабо освещенном пространстве внизу выстроились бок о бок восемь больших стеклянных дверей.

В вестибюле стояла шеренга билетных автоматов столовой и несколько больших досок объявлений.

Следом за вестибюлем находилась пятидесятиметровая квадратная площадь с белыми стенами. В заданных интервалах друг от друга разместились прямоугольные колонны, и между ними заняли место восемь столов.

Однако внутри находилось лишь несколько человек. Лавки по углам прикрыли ставнями, и только область вокруг прилавка у восточной стены освещалась светом.

За столами сидели несколько человек в повседневной одежде и школьной форме, и парочка других, одетых в красные рубашки и форму регби[13]. Ко всему прочему, у прилавка стояла девушка, носившая школьную форму, и черный кот.

Девушку, чьи серые волосы струились по спине, звали Брюнхильд.

Она поместила руки на прилавок и уставилась на кухню.

Наконец, предмет, которого она ожидала, прибыл.

Пожилая женщина, одетая в кухонный передник, вынесла картонную коробку площадью в 30 сантиметров.

На дне коробки выстелили полотенце, и в углу стояли две плоскодонные фарфоровые чашки. В одном находилась вода, а в другом — сухие зерна, раскрошенные на довольно большие кусочки. Между двумя чашками скакал маленький птенец.

— Ох и тяжелую ношу ты на себя берешь. Но он уже почти вырос, так что у тебя не должно быть особых проблем, — произнесла пожилая женщина.

До того, как женщина отпустила коробку, Брюнхильд поклонилась и сама потянулась за ней руками.

Она подхватила коробку ладонями.

—…

Брюнхильд её обняла.

Изнутри на нее глядел птенец. Когда он склонил на бок свою небольшую головку, Брюнхильд улыбнулась.

Она услышала голос пожилой женщины:

— Это навевает воспоминания. Когда я была ребенком, я тоже поймала одну.

— Серьёзно?

— Да, да. Даже старушка вроде меня когда-то была молодой, как ты.

Брюнхильд затихла, но черный кот у ног ткнул передней лапой в ее левую голень.

Брюнхильд воспользовалась левой стопой, чтобы пнуть кота прочь под стойку.

Пожилая женщина не заметила этого обмена ударами, потому она глянула на птенца и заговорила:

— Это было вскоре после войны. Я стащила немного пшеницы и саке, которое мой отец достал на черном рынке. Я замочила пшеничные зерна в саке и разбросала их по земле.

— Чтобы отдать их… птице?

— Да, да. Я швырнула горсть далеко-далеко. Когда она их поела, я кинула еще одну чуть ближе, повторяя процесс. К тому времени, когда она оказалась достаточно близко, она уже не могла улететь.

— Потому что она опьянела?

— Именно. Но она исчезла на следующий день после того, как я ее поймала. Мой отец выглядел недовольным, когда она пропала, и жаловался, что птица выглядела аппетитно. …После этого я пришибла его куском дров.

Брюнхильд проигнорировала вторую половину рассказа и замолчала, но черный кот слегка ударил ее по правой голени, когда он вернулся.

Она откинула его вдаль правой ногой, немного опустила взгляд и зыркнула на кота.

Он смотрел на нее исподлобья с того места, где лежал на полу.

Но едва их глаза встретились, черный кот съежился и попятился.

Брюнхильд наклонила голову и задумалась, неужели ее взгляд настолько суров.

Но затем она ощутила позади себя присутствие. Вот почему кот отступил назад.

— !?..

Она поставила коробку на стойку и повернулась. Прямо у нее перед глазами на расстоянии вытянутой руки находилась грудь в черном жилете.

Удивившись, она отступила на шаг и подняла глаза, чтобы оценить ситуацию.

Над черным жилетом виднелся воротник белой рубашки. Еще выше обнаружилась белая борода и лысая голова.

Брюнхильд знала этого человека.

До того, как она успела что-то предпринять, прозвучал голос из-за прилавка.

— Ой, Зонбург-сан. Вы сегодня припозднились.

Зигфрид Зонбург стоял рядом с Брюнхильд. Он наклонил свое громадное тело, чтобы поместить талон столовой на противоположную часть прилавка.

Пожилая женщина взглянула на талон и спросила:

— Который?

— Дория.

— О, блевотный рис. Эй там, у нас там еще рис остался?

— Даже если все его так называют, мне кажется, что тому, кто его готовит, стоит избегать такого наименования.

— Его с трудом можно называть Дория. Я научилась готовке от своей мамаши.

— Дория — это домашнее блюдо. Вам нечего стыдиться.

— Да ладно, — рассмеялась пожилая женщина, но выражение лица Зигфрида не изменилось.

Брюнхильд глянула на него, задержав дыхание.

Вдруг он повернулся в ее сторону.

Брюнхильд насторожилась. Она подняла правую руку в воздух и сунула левую руку в карман пиджака. Ее лицо стало полностью невозмутимым, и она пристально на него уставилась.

Однако Зигфрид смотрел не на нее.

Его взгляд упал на коробку на прилавке. Птенец внутри глянул на него и чирикнул. Зигфрид вернул взгляд птенца и приоткрыл рот для беседы:

— Брюнхильд Шильд-кун.

Брюнхильд ахнула, когда назвали ее имя.

Она сглотнула и спросила:

— Откуда Вы знаете мое имя?

— Каждый раз, когда Вы берете книгу, Вы благодарите помощника библиотекаря, а не меня. Я заведую библиотечными карточками, поэтому я, естественно, узнал Ваше имя.

— Как низко с Вашей стороны.

— Нет, я просто назвал причину, по которой мне известно Ваше имя. Я не прошу Вас меня благодарить. К подобным выводам привела Вас Ваша гордость, — Зигфрид оглянулся через прилавок. — Библиотека открыта. В секциях биологии и животноводства есть некоторые книги, посвященные заботе о животных. Вам следует взять одну из них прямо сейчас.

— Это что, приказ?

— Я просто желаю лучшего для птенца. …Но я не могу позволить содержать птицу в том же помещении, что и кота.

— Не переживайте. Мой кот мне верен.

Это замечание вызвало резкий удар по ее голени от передней лапы черного кота. Перед тем, как схватить коробку, Брюнхильд взмахнула правой пяткой назад и отшвырнула кота подальше.

Зифгрид не смотрел в ее направлении.

Она отступила на шаг, чтобы создать небольшой промежуток между ними.

Зигфрид предоставил ясный ответ на ее молчание.

Он проигнорировал ее, и тишина продолжалась.

—…

Брюнхильд развернулась в сторону выхода.

Она двинулась вперед, и черный кот нервно засеменил за ней.

Она глянула вниз на коробку, обнаружив, что птенец смотрит на нее, склоняя головку.

Брюнхильд продолжала смотреть на птенца, не оборачиваясь.

Она задержала дыхание и быстро покинула столовую.

К северу от общеобразовательных корпусов расположилась шеренга белых строений. Здания разместились в форме креста, и на первый взгляд они походили на трехэтажные школьные здания.

Однако, окна, что выстроились на южной стороне, были меньше и многочисленней, чем те, что в школе.

Через каждое окно просматривались два стола рядом с окном и двухъярусная кровать у стены.

То были школьные общежития.

Ныне здания окрасились в цвета заходящего солнца.

Между багровым сиянием солнца и иссиня-черными тенями зданий виднелась одинокая фигура.

Это был Саяма, по-прежнему одетый в черный костюм. Он быстрым шагом добрался до здания на юго-западном краю шеренги общежитий.

Он прибыл к белостенному входу с вывеской: «Четвертое общеобразовательное общежитие — Истинно Мужское Общежитие».

Саяма остановился у входа.

Взгляд на часы сообщил ему, что уже полшестого вечера. Он только вернулся после разговора с Ооширо на тему завтрашних предварительных переговоров с мирной фракцией 1-го Гира.

Саяма глянул вниз и увидел Баку, спящего с высунутой головкой из его грудного кармана. И…

— ?

Саяма неожиданно повернулся на восток, где находилось здание столовой. Он заметил какое-то движение.

Он увидел девушку с коробкой в руках, направляющуюся к общеобразовательным корпусам.

… Это глава клуба изобразительного искусства, с которой я разминулся сегодня утром.

У нее, наверное, еще остались какие-то дела.

Она довольно старательна, подумал он, переведя дух. Мне нужно посетить Зигфрида в библиотеке, и Изумо с Казами в женском общежитии позже.

Затем он повернулся к своему зданию и посмотрел вверх на собственную комнату на восточном краю второго этажа.

И в тот же миг выражение его лица изменилось. Он нахмурился.

—…Там горит свет?

Хотя окно и отражало заходящее солнце, он мог увидеть за ним освещенную комнату.

Он не помнил, чтобы оставлял свет перед тем как отправляться днем в Императорский Дворец.

Кто бы это мог быть? Задумался Саяма, поспешив в общежитие.

В ту же секунду он услышал впереди себя голос Ооки.

— О, Саяма-кун.

Она шагала от входа в сандалиях, одетая в рубашку и плотную джинсовую юбку.

— Ты как раз вовремя.

Ооки преодолела низкую лестницу у входа в один шаг и остановилась перед Саямой, зашуршав по гравию.

— В чем дело, Ооки-сенсей? Меня ждет впереди неотложное дело, так что я хотел бы поспешить к месту назначения.

— Хе, хе, хе. Ты всегда разговариваешь так формально. Но ты пожалеешь, если не выслушаешь то, что я…постой!

Когда Саяма ее проигнорировал и попытался пройти мимо, она схватила его за рукав.

— Вы не могли бы за него хвататься? К Вашему сведению, он весьма дорогой.

— Мне кажется, тебе не следует решать важность вещей по денежному признаку.

— Он итальянский и стоит 720 тысяч йен.

— Вай! Извини! Но, просто на всякий случай, я никогда, никогда в жизни не смогу за это расплатиться!

— Я знаю. Мне кажется, вам следует перестать занимать стандартное сиденье перед магазином в столовой.

— Но я люблю хлеб с джемом. Какая жалость, что магазин закрыт во время весенних каникул… Стой, прошу, выслушай, что я скажу перед тем, как уходить!

На этот раз она схватила Саяму за руку. Он вздохнул, повернулся к Ооки и кивнул.

— Я прошу прощения, но боюсь, что подхвачу Вашу бедность. Пожалуйста, держите ваши Ооки-микроорганизмы подальше от меня.

— Если ты будешь такое говорить, я не расскажу, что у тебя новый сожитель!

— Если Вы будете такое говорить, мне захочется сообщить Вам о Вашей непроходимой глупости.

— Чё? — произнесла Ооки, задумавшись над тем, что до этого произнесла.

Саяма вежливо убрал ее руку и спросил:

— Так или иначе, что здесь происходит? Я получил эту одиночную комнату благодаря чуду, когда по счастливой случайности был избран на розыгрыше.

— Я не буду спрашивать, как ты повлиял на это чудо и счастливую случайность… Как бы то ни было, эта удача и счастливый случай кончаются сегодня. Просто смирись.

Она показала пальцем на Саяму, когда говорила, но он не обратил на это внимания. Она тут же потянула его за руку.

— Почему ты меня игнорируешь?

— Ну, Вы уже сообщили мне всё, что я должен знать, не так ли? Прибыл паразит, — сказал Саяма.

Ооки подняла указательный палец и слегка щелкнула языком.

— Слушай. Позволь мне сначала предупредить. …Твой новый сосед к тебе еще не привык, потому постарайся не говорить ничего неподобающего.

— Вы что, совсем из ума выжили, Ооки-сенсей? Когда это я делал или говорил что-нибудь неподобающее?

— Ты делаешь это сейчас и в эту же минуту!

— Ну, ну, — произнес Саяма, протянув правую ладонь Ооки в успокаивающем жесте. — Я понимаю, что Вы хотите сказать, поэтому не переживайте. Вы хотите, чтобы я вел себя предельно вежливо, так?

— Так, — кивнула Ооки, перед тем, как скрестить руки на груди. — Этого я и хочу…но с тобой…

Она застонала, и Саяма безмолвно щелкнул ее по лбу правой рукой.

Саяма отметился на вахте, переобулся в комнатные тапочки и поднялся по лестнице.

Баку высунул голову из нагрудного кармана Саямы и взобрался ему на плечо. Зверек, наверное, подозревал, что они уже рядом с кроватью, потому что глянул прямо вперед с плеча Саямы, когда они завернули за поворот лестницы.

Саяма быстро закончил подниматься по ступенькам. Он двинулся от пролета в коридор. Его комната была самой последней слева.

Лампы дневного света освещали коридор сильнее закатного солнца. Саяма мог заметить, что дверь в его комнату открыта.

У края коридора перед дверью стояло несколько картонных коробок. Кто-то въезжал.

—…

Саяма тихонько зашагал вперед.

Он мог слышать шум внутри комнаты. Кто-то открывал картонные коробки и вытаскивал их содержимое. Он слышал, как кто-то складывает одежду и раскладывает книги. Этот шум напомнил Саяме о прошлом.

… Я издавал такой же шум в прошлом году.

Он приблизился.

Сквозь открытую дверь он заглянул внутрь комнаты общежития.

Как только он это сделал, навстречу из комнаты вышла фигура.

Фигура была стройной и небольшого роста.

Она споткнулась между коробками, но сумела устоять.

— Ой.

Инерция заставила мешковатую рубашку и облегающие шорты покачнуться. И нечто другое всколыхнулось сильнее, чем одежда: мягкие черные волосы, связанные позади затылка фигуры.

Фигура глянула вверх и слегка расширила глаза.

Саяма узнал это лицо.

—…Синдзё-кун? — спросил он.

— Ах, — ответила фигура.

Голос тоже был идентичным.

Этот изумленный голос заставил Саяму задуматься.

… Это мужское общежитие.

Но его мысли на этом не закончились.

… Если бы Синдзё вдруг пожелала жить со мной, что бы тогда случилось?

Синдзё имеет отношение к UCAT. Эта школа обладает давним родством с ИАИ, а значит она, скорее всего, связана и с UCAT.

Для примера, Саяма уже столкнулся с Изумо и Казами. Он предполагал, что эта парочка глубоко увязла в ИАИ и UCAT за пределами того, что официально о них говорилось.

К тому же, UCAT просило его принять полномочия Пути Левиафана. Присутствие Синдзё могло послужить средством, подталкивающим его к решению.

Что я должен делать? Что я должен делать? Подумал Саяма дважды, перед тем, как добавить, Нет, что бы там взрослые не надеялись из этого получить, факт остается в том, что Синдзё, девушка, прибыла сюда.

Он припомнил, о чем она говорила на мосту перед Императорским Дворцом. Она сказала ему не особо удивляться, когда он вернется в общежитие.

… Это невозможно. Мне бы хотелось иначе, но я потрясен.

Когда Саяма спросил, собирается ли она ему что-то прислать, она кивнула и сказала, что должна.

Как он на это ответил?

…Я сказал ей, что с радостью это приму. Вот как.

Саяма пришел к выводу. Он дал свой ответ еще тогда.

Зайдя так далеко, он не должен сомневаться или еще сильнее все усложнять. Он решил, что все должно продолжаться так, как она того пожелает.

С серьёзным выражением лица Саяма кивнул в ее направлении. Он беспечно развел руки в разные стороны.

— А теперь прыгай ко мне на ручки.

В ответ Синдзё поклонилась с облегчением.

— Спасибо, что ведешь себя так же неподобающе, как я и слышал, что ты будешь себя вести. Я младший брат Синдзё Садаме, Сецу.

Руки Саямы все еще были разведены.

По-прежнему улыбаясь, Синдзё Сецу выпрямился.

— Эм, — затем он произнес, опустив кончики бровей и протянув правую руку.

С руками, по-прежнему разведенными в стороны, Саяма плавно присел и повернул тело на 90 градусов. Он схватил правую руку Синдзё своей правой рукой, по-прежнему находящейся сбоку. Он ответил парню рукопожатием.

Это прикосновение ему сказало, что у Синдзё не было кольца на правой руке. Саяма поднялся назад.

—… Её младший брат?

— Да, — ответил Синдзё с менее нервным голосом и улыбкой. — Разве сестра тебе не сказала? Она попросила меня оставаться тут, пока твоя рука не заживет, Саяма-кун.

Его голос и тон полностью совпадали с Синдзё. Ощущение от его руки было также идентичным.

Саяма ментально повертел головой и отпустил руку парня.

— Как много ты обо мне знаешь?

— Она сказала, что ты ее спас, когда ее чуть не сбила машина, но ты поранил свою доминирующую руку в процессе. Она занята на работе, потому не может ничем тебе помочь, даже если бы хотела.

— Понятно, — сказал Саяма в подтверждение.

… Он что, не в курсе про UCAT?

— Я заранее извиняюсь, но можно мне кое-что проверить?

Синдзё удивленно склонил голову.

— Конечно. Я не против. Но что именно?

— О, ничего особенного.

Саяма стал перед Синдзё, медленно придвинул его ближе и дотронулся до правой стороны его груди правой рукой.

— Э? А… Ч-что ты делаешь?

Когда парень слегка воспротивился, Саяма ощутил только ребра на плоской груди.

Синдзё попытался вырваться от левой руки, несильно обернутой вокруг его спины.

Но Саяма ответил:

— Пожалуйста, не двигайся. Не ты ли только что сказал, что не будешь против?

— Н-но я не думал, что ты имел в виду это…

Плечи Синдзё опустились, и он прекратил попытки улизнуть.

Саяма кивнул и скользнул левой рукой к левой груди Синдзё. Он нажал пальцами, словно пытаясь массировать его грудь, но кожа под белой рубашкой была тонкой и твердой. В ней не было гибкости и не хватало формы груди Синдзё, которую Саяма видел до этого ночью.

… Он парень.

Тело Саямы слегка съехало вниз. Он убрал правую руку от груди Синдзё и небольшой стон раздался в ответ. Словно пытаясь лишить его возможности расслабиться, Саяма обхватил талию Синдзё правой рукой.

— Ах — выдохнул Синдзё, когда Саяма приложил правое ухо к его груди.

Саяма слышал слегка ускоренный стук сердца Синдзё.

Он звучал подобному тому, что он слышал прошлой ночью. Легкий сладковатый запах дыхания так же не отличался.

Однако, грудь, к которой он прижался ухом, совсем не походила на ту грудь, что он видел. Она была плоской и твердой, как грудь парня.

По-прежнему сомневаясь, Саяма спросил:

— Хм…а твоя грудь всегда была такой?

— Н-ну, да…

Саяма поднял глаза и увидел покрасневшее лицо, глядевшее на него. Синдзё слегка прикусил нижнюю губу и нахмурил брови. Под конец он выдал дрожащий вздох.

— Эт-того достаточно? Ты закончил? Мне бы не хотелось, что бы ты стоял тут внизу так долго.

Вместо ответа Саяма схватил руку Синдзё с того места, где она неловко повисла в воздухе, и заложил ее себе за спину.

— Э? А… Нет, Саяма-кун?

Когда Синдзё слегка его обнял, Саяма прислушался к пульсу парня.

Но ничего не поменялось. Грудь по-прежнему ощущалась как у парня. Пульс немного усилился, но этим все кончилось.

— Вот как, — кивнул Саяма перед тем, как поднять голову.

… Она сказала, что они близнецы, не так ли?

Саяма еще раз кивнул в своем сердце, поднялся и глянул перед собой.

Синдзё стоял там с покрасневшими щеками и опущенными бровями. Он выдохнул, и Саяма скрестил руки на груди.

— Не волнуйся. Там не было ничего из ряда вон выходящего

— Т-ты необычайно из ряда вон выходящий, Саяма-кун.

— Разве это подходящий способ беседы с тем, с кем только что познакомился?

— Тебе стоит сказать это зеркалу…

— Нет необходимости, — заявил Саяма. — Я только что получил предупреждение от Ооки-сенсей внизу. И я стараюсь прислушиваться к этому предупреждению.

—… Я должен спросить. Что это было за предупреждение?

Саяма выдал четкий ответ:

— Не говорить ничего неподобающего.

— Вау, — сказал Синдзё и отступил назад.

Так или иначе, Саяма протянул ему правую руку.

— Может это и продлится до тех пор, пока моя левая рука не заживет, но давай попытаемся поладить, Синдзё-кун. Это не должно вызвать затруднений. По сравнению со всеми вокруг меня, я постоянно обеспокоен тем, насколько же я нормален.

В комнате изобразительного искусства Брюнхильд давала птенцу еду, продолжая работать над картиной. Она добавляла зелени лесу на полотне и кормила птенца, едва он чирикал, сообщая, что проголодался.

Она подбирала растертые зерна узким пинцетом, смачивала их в воде и протягивала птенцу. Если она слегка не сжимала корм пинцетом, птичка не брала их в рот.

Черный кот у ее ног заговорил:

— Ты определенно этим увлечена.

— Мне нужно продолжать это делать, по крайней мере, до тех пор, пока он не уснет.

— Мне казалось, тебе нужно посетить этой ночью штаб-квартиру. Что ты будешь делать?

— Еще не время для моего периодического доклада, но да…будет к лучшему спросить о том, как мне поступать с этого момента. Если б это было что-то незначительное, я могла бы просто отправить тебя. Но…

Кот кивнул.

— Скорее всего, они уже заметили действия фракции Королевского Дворца. Штаб-квартира будет полна энтузиазма, пытаясь решить, что же делать.

— До тех пор, пока священный меч Грам хранится под штаб-квартирой ИАИ, мы ничего не можем поделать. …Вломиться туда, чтобы его забрать — это не стратегия Преподобного Хагена.

— Но, группа из второго поколения, не знающего ничего о войне, на удивление мотивирована.

Небольшой птенец чирикнул.

Брюнхильд покормила его из пинцета.

Он проглотил еду и вздохнул. Затем склонил головку и взглянул на Брюнхильд. Она оставалась невозмутимой.

—… Он такой милый.

— Ты знаешь, тебе незачем говорить это шепотом, — пожал плечами черный кот. — Но почему ты так одержима этой птицей?

— Я не одержима. Я думаю, что законы природы важны, но я также думаю, что жизнь не менее важна.

— Ты противоречишь сама себе.

— Да, противоречу.

Брюнхильд подобрала палитру и кисть. Она поднесла кисть к месту, где не было леса. Это пространство, что оставалось пустым до этого момента, предназначалось для хижины и людей.

— Ты не хочешь услышать старую историю?

— Хочу.

— Это случилось давным-давно, когда я еще была очень молода.

— Сколько столетий назад это было? Нет, ай, из-вини! Аааай! Кончик этой кисти заострен!!

— Замолчи. Так или иначе, в те времена город около леса спас некий человек. Механический дракон вышел из-под контроля. Когда с ним соединился пилот, реакция отрицания оказалась столь велика, что он обезумел. Город был наполовину разрушен, и механический дракон вошел в лес, преследуя людей, что от него бежали.

Кот ничего не говорил и только кивал.

Брюнхильд продолжала рассказ, окрашивая черное основание хижины.

— Этот человек сражался, несмотря на свои раны, и победил врага самостоятельно. Я не знаю, было ли это по прихоти или еще почему, но после этого он подхватил раненую птицу. Мы все вместе заботились о ней.

Черный кот посмотрел на полотно. Несколько разных людей были нарисованы углем вокруг хижины, которую Брюнхильд окрашивала в черный.

Пожилой мужчина с книгой внутри хижины, девочка и женщина, играющие с птицей у ее входа.

И еще один мужчина просматривался слабо.

Кот осмотрел этот нераскрашенный рисунок перед тем, как повернуться к Брюнхильд. В заключение он глянул назад на угольные очертания летящей птицы.

— Значит… — кот наклонил голову. — Ты снова хочешь увидеть взмах этих крыльев? Что-то вроде того?

— Нет, — ответила Брюнхильд с небольшим смешком. — Это картина. Она не настоящая. Когда наш мир был разрушен, та птица выпорхнула из клетки и…

Она вздохнула, но не стала договаривать.

Тишина, зависшая над ней, заставила кота содрогнуться, но Брюнхильд снова тихонько засмеялась.

— Ха, — она выдохнула перед тем, как заговорить дрожащим, но улыбающимся голосом. — Если бы он был там, я думаю, исход бы поменялся. Несмотря на знание того, что мир будет разрушен, он спас эту птицу, но почему же он не увидел всего до конца? И пускай ненадолго, он и Леди Гутрун были настолько… Так почему?

Когда она задала этот вопрос без конкретного адресата, глаза черного кота расширились.

— Человек, о котором ты говоришь, — тот, о ком я думаю?

— Да. Чародей, прибывший из Лоу-Гира. Человек, что похитил священный меч Грам из 1-го Гира и уничтожил ту землю и то небо. И враг, кто убил тех, что были мне как семья, перед тем, как сбежать прочь.

Брюнхильд произнесла его имя.

— Зигфрид Зонбург. …Наш заклятый враг.

Едва опустилась ночь, Саяма присоединился к Изумо и Казами в Библиотеке Кинугасы.

Они втроем сидели вокруг стола в месте со ступенчатым полом до самого центра.

Саяма сидел на восточном краю стола. Изумо и Казами сидели напротив.

Зигфрид готовил черный чай у стойки, где он надзирал за библиотекой.

Саяма был одет в брюки от костюма и рубашку, и его перевязанная левая рука отдыхала на столе.

Он дождался, пока стрелки его черных наручных часов доползли до шести вечера перед тем, как заговорить.

— А теперь не могли бы вы рассказать мне всю историю насчет того, что здесь происходит, Казами, Изумо?

Его острый взгляд нацелился на Изумо, который оделся в черный спортивный костюм поверх своего хорошо сложенного тела.

— Ааа, у меня такое чувство, что я оказался на допросе. Или мне только кажется?

— Какое совпадение, Изумо. У меня точно такое же чувство. Давай сделаем всё возможное, чтобы пройти сквозь это вместе.

— Я лучше пас…

Казами носила наряд без рукавов и бросила прищуренный взгляд в сторону двух парней.

— Это не особо важно, потому давайте вести себя серьёзно и бодренько. А если нет, то вас, скорее всего, постигнет божья кара.

— Ты слышал ее, Изумо. Давай проведем серьёзный и бодрый допрос.

—То бишь, по сути, это такая допросная игра? Я об этом знаю. По ночам я занимаюсь таким с Чисато, и…

На этих словах Изумо начал выполнять массирующие движения руками в воздухе, перед тем как неожиданно исчезнуть из взгляда Саямы.

Вслед за этим он услышал оглушительный звук удара справа от него.

—…

Саяма глянул направо и обнаружил, как Изумо и его стул катятся под книжными шкафами. Он перекатился по ступенчатому полу один раз, второй и третий перед тем, как остановиться.

Он лежал лицом вниз с растянутыми конечностями и не двигался. Увидев это, Саяма повернулся к Казами.

Она опустила руку к столу, по-прежнему сидя на своем месте.

—Хм? — произнесла она, когда заметила его взгляд. Она быстро засунула руку под стол и поправила растрепанную одежду. В итоге она взглянула на своего партнера, растянувшегося на полу. Кончики ее бровей опустились, она поднесла руку ко рту, и заговорила:

— Ах, похоже, божья кара действительно пришла… Бог, должно быть, хотел, чтобы Каку пал ниц перед ним.

— Мои глаза не успели это уловить, но разве божья кара ограничена площадью под столом?

— А то. Как говорится: «И воздаст тебе Бог по делам твоим, так что и знать ты об этом не будешь».

— Выходит, он одобряет скрытое убийство… Но я не ожидал, что ответ бога окажется настолько прямолинейным.

— Ну, как видишь. И как поступишь ты? Мой бог таков, что он не против врезать левой после того, как врезал правой.

— Хм, — Саяма поправил галстук. — В таком случае я сделаю так, как желает твой бог, и отнесусь к этому серьёзно.

— Не принимай все так легко! — Изумо встал и указал на Казами. — Что если б я пострадал!?

— Но ты невредим… мне интересно, правда, почему, — с раздражением ответила Казами.

Изумо осмотрел собственное тело и выдал:

— О, тогда все в порядке.

— Серьёзно? — спросил Саяма, и Изумо пожал плечами и кивнул, перед тем как вернуть на место свой стул и сесть.

Увидев, что парочка вернулась в норму, Саяма повернулся к Изумо.

— Почему ты такой стойкий? Я уже давно задаюсь этим вопросом.

— О, не переживай об этом. Просто небольшая божественная защита.

— Из-за нее Каку никогда не усваивает свой урок, а я ловлю себя на том, что реагирую так же и на других.

— Чисато была потрясающа как-то раз, когда извращенец ухватил ее за задницу в поезде, — произнес Каку с любовью. — Она поместила извращенца на перила рядом с сиденьями, как на деревянного коня, и заерзала его промежность об металлический столб вот так, и снова, и снова.

— Зло должно быть повержено и извращенцы должны умереть. Никогда не их прощай, даже когда они вопят и визжат. …Таким был девиз женского общежития в прошлом месяце.

Вслед за этим Казами кивнула и хлопнула в ладони.

— Так, ладно, начинаем серьёзный разговор! Возвращаясь к сути, мы с Каку присоединились к UCAT два года назад. Тогдашний инцидент закончил Путь Левиафана для 10-го Гира и 6-го Гира. Мои родители — обычные люди, не имеющие отношения к ИАИ и UCAT. …Что скажешь?

— Я благодарю тебя за быстрое и просто объяснение.

— Ну, нет смысла всё это скрывать, — ответила Казами.

Зигфрид заговорил из-за стойки.

— Само собой разумеется, что с этими двумя Гирами разобралась семья Изумо.

— Что? — спросил Саяма, наклонив голову.

С легкой улыбкой Изумо объяснил:

— Мой дед уничтожил 6-й и 10-й Гир, — затем он спросил Саяму. — Это обсуждение займет немало времени. С твоим соседом по комнате все будет нормально? …Тебе не нужно уйти и укрепить узы дружбы?

— Я свожу его позже по окрестностям школы. …Он брат Синдзё-кун. Ты его знаешь?

— Оу… Я…что-то о нем слышал.

— Он ничего не знает о UCAT. Он разбирает свой багаж в эту минуту, так что у нас довольно много времени.

— Вот как… Тогда, Чисато, тащи карту мира. Давай покончим с этим побыстрей.

Казами принесла большую карту, предназначенную для класса. Ее сделали из ткани, и в развернутом виде она занимала квадратный метр.

Когда она взялась за один конец, чтобы ее развернуть, от ткани повеяло легким запахом леса.

На столе лежала немного полинявшая от времени полная карта Японии.

Изумо скользнул по ней взглядом, перевел его на Саяму, и открыл рот, произнеся без улыбки:

— Прошло уже немало времени с тех пор, как я слышал что-нибудь о Департаменте Национальной Безопасности, что не касалось бы моего деда. UCAT хранит всю подобную информацию в своем архиве и не пускает туда никого без особого разрешения. Я разузнал, что старик Зигфрид — бывший член Департамента Национальной Безопасности, когда встрял в неприятности пару лет назад.

Саяма осознал, что взгляд Изумо медленно движется позади него.

Саяма оглянулся и обнаружил Зигфрида, стоящего там с посеребренным подносом.

От четырех чашек, стоящих на нем, повеяло ароматом чая.

— Я бы рад открыть кафе, но в данный момент не могу этого сделать.

Казами взяла протянутые ей блюдце и чашку.

— В Германии они тоже подают чай. Я немало его пила, когда много лет тому назад там побывала.

— Э? — Изумо нахмурился, едва взяв чашку, — К-когда это ты стала такой интернациональной личностью?

— Еще перед тем, как познакомилась с тобой, Каку. Благодаря работе моего отца во времена средней школы. я побывала в самых различных местах. Это мой тогдашний опыт научил меня разговаривать по-английски. …Тебе и вправду нужно на меня так смотреть? Саяма еще похлеще меня будет. Если я правильно помню, он знает 12-…

— Я знаю 13 языков. В меня их вбил мой дед, так что это с трудом назовешь личным достижением. — Саяма взял свою чашку и взглянул на Зигфрида. — Хотя этот же дед не рассказал мне ничего о себе и о Вас.

— Ничего удивительного. Я думаю, Изумо и Казами только сегодня узнали, что я разрушил 1-й Гир.

— Насчет этого Вы правы. Так или иначе, на какую помощь мы можем от Вас рассчитывать?

— Я расскажу Вам самый минимум того, что помню. И я подправлю ваше знание.

Казами на это коротко присвистнула. Зигфрид в ответ нахмурил брови, но она заставила их распрямиться смущенной улыбкой.

Она опустила чашку и произнесла:

— По мне, так это звучит неплохо. Мы двое были в UCAT около двух лет, но нам не давали много информации. И это когда Каку — наследник ИАИ. Не говоря уже о том, что в последний раз, когда отец его посещал…

— Чисато.

Казами замолкла, когда ее имя назвали.

— Извини, — сказала она.

Изумо кивнул, и вместе с ним и Саяма.

— Он повел себя нехорошо, — отметил Саяма. — Даже у родителей есть свои взгляды на вещи.

— Я не уверена, должна ли я заступиться за него, или нет…

— Давай оставим, — сказал Изумо, поместив руку на карту. — Тебе говорили про Взаимодействие Мира и Божественных Штатов в Императорском Дворце, так? Япония соединена с миром, и это состояние продолжается по сей день. После того, как десять Гиров уничтожили, и Япония проиграла во Второй Мировой, она избежала оккупации, замедлив ускорение лей-линий и забрав странные феномены от прочего мира.

Изумо взглянул на Зигфрида. Старик просто кивнул.

Саяма решил, что сведения Изумо должны быть точными. Можно с уверенностью позволить ему взять на себя роль учителя.

— Продолжим. Что я хочу в первую очередь — так это список всех десяти Гиров. В Императорском Дворце вы сказали, что они повлияли на мифы, легенды и культуры этого мира. И 1-й Гир это…

— «Сага о Вёлсунгах» из Скандинавской Мифологии и более известная «Песнь о Нибелунгах». Это история о герое, победившем дракона и затем утратившем жизнь после того, как он был предан своей женой и старой любовницей. Имя Зигфрид даже появляется в качестве имени героя, — произнес Изумо, кивнув. Он постучал пальцем между Японскими регионами Кинки и Санин на карте. — Так или иначе, это 1-й Гир. Ты знаешь, где находится Концептуальное Ядро 1-го Гира, ведь так?

— Да. Половина внутри священного меча Грама, что содержится в западном отделении UCAT под штаб-квартирой ИАИ. А вот вторая половина — внутри Фафнира Возрожденного, механического дракона радикальной фракции. — Саяма небрежно сложил руки на груди. — Механический дракон… Ты хоть одного видел, Изумо?

— Однажды, но то был не Фафнир Возрожденный. Если коротко, это машина в форме дракона. Только основное тело достигает тридцати метров в длину. Я слыхал, есть такие удивительные, что даже летают.

— Они самое могущественное автономное оружие Концептуальной Войны, — сказал Зифгрид. — Как и объяснял Ооширо, Фафнир, которого я убил с помощью Грама, обладал только одним реактором. Уничтожение реактора его и убило. Однако, модифицированная версия наделена двумя реакторами, и ключевое Концептуальное Ядро запечатано внутри реактора вооружения в его горле. Если дойдет до битвы, уничтожить реактор вооружения будет недостаточно.

— Фафнир Возрожденный будет продолжать двигаться, поэтому он может нас раздавить?

— Механический дракон может эффективно сражаться одним лишь гигантским телом.

На объяснение Зифгрида Саяма кивнул.

… Если я приму Путь Левиафана, мне придется разбираться с этой штукой?

Он горько ухмыльнулся. Он вспомнил, что Синдзё Садаме говорила этим вечером: ты можешь умереть.

Она вполне могла быть права, но в эту минуту Саяме необходимо собрать информацию. Он поднес руку к подбородку.

— Дальше мне хотелось бы спросить о 2-м Гире.

— О, 2-й — это просто. Это Япония, — Изумо поднял руку и указал в направлении семи островов Идзу на карте со стороны Саямы. — Этот Гир, предположительно, служил основой для Кодзики и Нихон Сёки[14]. Его Концептуальное Ядро, вероятно, — огненный дракон под названием Ямата. Люди 2-го Гира, по большей части, приспособились к жизни здесь. Договориться с ними будет легко.

Изумо переместил свою протянутую руку в сторону, указав на Внутреннее Японское море.

— 3-й Гир лежит в основе Греческой мифологии. Про его Концептуальное Ядро я знаю не много. …Его разделили пополам, и одну часть несёт нечто под названием Тифон. И…

— И? Что там?

— Ты уже видел громадные человекоподобные машины, которых мы зовем Богами Войны? Видел, да? 3-й Гир — это мир таких машин. Потому, я думаю, Тифон[15] должен быть Богом Войны. Проблема в том, что мы не можем найти вторую половину. Искать ее придется уже нам. Если, конечно, ты примешь Путь Левиафана, — поправился Изумо, перед тем, как добавить. — Еще одна проблемка — нам, скорее всего, придется драться с этими Богами Войны.

Саяма увидел его прошлой ночью в подземном ангаре UCAT. Он разглядел металлического гиганта более восьми метров ростом.

… Сначала механические драконы, теперь еще и это. Все это настолько вызывающе.

Он еще сильнее осознавал, почему может умереть.

— Как насчет 4-го Гира?

Когда Саяма попросил дальнейшей информации, несмотря на опасность, Изумо выдал горькую улыбку. Он указал в направлении Кюсю.

— Африка. Из того, что я слышал, Концептуальное Ядро сделано в форме древесной змеи Мукити, и оно во владении UCAT. …И 5-й Гир — это американцы, — он указал в направлении Хоккайдо. — Я слышал, что 5-й Гир — это Гир механических драконов. Половину Концептуального Ядра вроде как превратили в какое-то удивительное оружие, что хранится в UCAT, но месторасположение второй половины неизвестно.

— О 6-м Гире уже позаботились, верно?

— Да. Тот мир лежал в основе Индийской мифологии. Гир управлялся, используя дракона под названием Вритра[16]. Если ты заметишь индусов в UCAT, знай, что они из 6-го Гира.

По-прежнему улыбаясь, Изумо медленно переместил руку, указав на Тохоку.

— Мне рассказали, что 7-й Гир — это Китай, но мы ничего не знаем о его Концептуальном Ядре.

— Предстоит немалое расследование…

— Думай об этом как о части наших обязанностей. Дальше, 8-й Гир — это Австралия. Или Сикоку на карте. Его Концептуальное Ядро во владении каменной змеи Вонамби[17], но она содержится в западном отделе UCAT под штаб-квартирой ИАИ.

— На удивление много из них хранится на западе.

— Да, — произнесла Казами, поднимаясь и указывая на Регион Тюгоку для Германии, Внутреннее море для Греции, Сикоку для Австралии и Кюсю для Африки. — Все эти сосредоточены на западе. Похоже, они решили, что будет лучше держать их рядом на случай непредвиденных обстоятельств. Такова была причина, старик Зифгрид?

— Была, но помимо этого, их тяжело транспортировать. Остатки различных Гиров вознамерятся похитить Концептуальные Ядра друг друга.

— Выходит, сражения продолжались даже после окончания войны. Я полагаю, мне не следует этому удивляться. …Далее, что насчет 9-го Гира?

— 9й — это Ближний Восток. Предположительно, он лежал в основе Зороастрийской мифологии. Похоже, у них был какой-то гигантский механический дракон по имени Заххак[18], но 9-й Гир потерпел поражение, и его Концептуальное Ядро хранится под UCAT. 10-й — последний, но с ним уже разобрались.

— Расскажи мне все равно.

— Ладно, — ответил Изумо, указав на Кинки. — 10-й Гир лежал в основе Скандинавской мифологии, отдельно от 1-го Гира. 1-й Гир меньше связан с богами, а больше с фольклором и мифами. 10-й Гир — это непосредственно мир богов.

— Понятно, — кивнул Саяма.

Таковыми были легенды о десяти различных локациях в мире и о соответствующих им Гирах. И…

— Вы, может, и не знаете о 7-м Гире, но, похоже, все Концептуальные Ядра связаны с драконами?

— Да. И их нередко помещали внутри оружия. Практически во всех случаях, когда Концептуальное Ядро разделяли пополам, одна его часть становилась драконом, а вторая — оружием.

Саяма об этом задумался.

...Выходит, дракон и оружие, чтобы победить дракона.

Сила и обуздание, богатство и влияние, враг и герой. Это был примитивный символ их взаимоотношений.

— Выходит, Путь Левиафана зовется так потому, что имеет дело с драконами из десяти Гиров.

— И Левиафан — ссылка на дракона-дьявола из библейской книги Откровений[19], верно?— добавила Казами.— Я немного об этом знаю, так как мой отец изучает подобные вещи для организации всяких мероприятий. Левиафан имеет вид всех зверей.

— Вот, что требуется от нас, — Изумо сложил руки на груди. — Я лишь предполагаю, но мне кажется, что Путь Левиафана — это переговоры, в которых мы столкнемся с драконами десяти Гиров после того, как добудем оружие, чтобы их победить.

Саяма начал кивать на словах Изумо, но затем остановился.

По-прежнему оставалось немало того, чего он не знал. Слишком рано было принимать этот вывод.

… И кое-что в этом объяснении Гиров меня беспокоит.

Он чувствовал, что объяснение Изумо и Казами не содержало ощутимых ошибок. Они были откровенны насчет того, что они понимали, а чего нет.

Но в то же время Саяма ощущал, как будто не хватает чего-то важного. Но в чем же проблема?

— Хм…

Саяма скрестил руки и уставился на карту Японии. И затем…

— ?

Руки на его груди ощутили слабое движение в нагрудном кармане рубашки.

То был Баку. Он, должно быть, проснулся, потому что глянул вверх на Саяму.

— Ваа, — произнесла Казами с выражением, явно говорившим, что она хочет потрогать Баку, но Саяма не обратил на нее внимания. Он погладил зверька по голове и сказал ему сидеть тихо.

Едва лишь Баку кивнул и скрылся в его кармане, Саяма осознал, что же его беспокоило.

Во сне, что Баку показал ему этим утром, он увидел некие руины.

Он тут же озвучил свои мысли.

— Бабель. Изумо, ты знаешь о башне под названием Бабель?

Изумо поднял глаза и переглянулся с Казами.

— Вот так сюрприз. Мы не знаем о ней ничего, кроме имени. Откуда ты про нее узнал?

— Баку показал мне сон с громадной башней. Где она на этой карте?

Изумо и Казами снова переглянулись на этот вопрос.

По едва заметному движению их бровей Саяма определил ответ.

— Вы не знаете?

— Нет. Но раз она зовется Бабель, мы полагаем, что она, скорее всего, находится в японской версии Среднего Востока, возле Осаки. И… Бабель, должно быть, связан с библейской мифологией Лоу-Гира[20].

— Вы говорите довольно убедительно для тех, кто ничего не знает, — бросил Саяма. — Вы хотите сказать, что есть мифология Лоу-Гира, на которую не оказали влияния прочие Гиры?

— Да. Библейская мифология считается оригинальной мифологией Лоу-Гира.

Изумо горько улыбнулся и показал на книжную полку за его спиной. Там содержались книги Кинугасы Тэнкё, на которые Саяма обратил внимание этим утром.

— Ты помнишь книги, на которые глядел утром? 11 книг по мифологии. Тома с 1-го по 10-й соответствуют линейке Гиров, о которых мы тебе рассказывали. И как думаешь, о чем 11 том?

— … Библия?

— Именно. Япония наделена признаками мировых лей-линий. Мы не знаем, или Бабель в Японии повлиял на Средний Восток, или Средний Восток повлиял на регион Осаки, но эта башня определенно существует.

— Тебе известны какие бы то ни было детали относительно Бабеля?

— Мы пытались что-нибудь отыскать, но информация была полностью скрыта. Естественно, это будто кричит, что она реально находится вот там. Мы понятия не имеем, почему все так засекречено, хоть она и связана с нашим Гиром.

Саяма горько улыбнулся.

Вот как, сказал он в своем сердце. Эта парочка обратила внимание на загадки в их положении и пыталась расследовать некоторые из них в прошлые два года.

Кое-что словно сложилось в его голове.

— Вот почему UCAT использует термины, связанные с библией? Вроде произношения «тэстамент» вместо согласия. Тэстамент может так же ссылаться на библию[21].

— Да. В целом есть 11 Гиров: Лоу-Гир с библией и прочие десять, что служили моделями для различных мифологий. Твой дед и прочие из Департамента Национальной Безопасности уничтожили все остальные.

— Но к нашему обращаются как «Лоу-Гир». Почему у него такое унизительное название?

Зигфрид кивнул в ответ.

— Прочие Гиры именуют друг друга по номерам на основании частоты струнного колебания их миров. Эти кодовые имена были созданы во время Концептуальной Войны. И таким образом мы подобрали что-то и себе. Американский UCAT предложил назвать себя Ло-Гир[22], потому что мы сражались ради победы и справедливости.

—Но?

—Профессор Тэнкё неправильно его произнес, когда читал об этом речь. С тех пор мы зовемся Лоу-Гир.

— Я должен был на это рассмеяться? — произнес Саяма, вздохнув. Он сделал вдох перед тем, как продолжить. — Так или иначе, которые из тех Гиров разрушил мой дед?

Зифгрид ничего не сказал, но его глаза закатились.

При виде этого в груди Саямы отозвалась боль. Он нахмурился и втянул воздух в легкие.

Изумо, должно быть, это заметил, потому что его взгляд помрачнел. Казами проговорила рядом с ним:

— Саяма? Ты…?

Парочка была в курсе о его болезни. Вот почему Казами поднялась со своего места и приблизилась к нему. В тот же миг вход Библиотеки Кинугасы позади них открылся.

— Эм, а Саяма-кун тут? — спросил высокий голос.

—…

Саяма приподнял поникшую голову и повернулся к входу библиотеки позади Зигфрида.

Там в повседневной одежде стоял Синдзё Сецу. Его растрепанные волосы покачнулись, когда он глянул в сторону Саямы.

Его расширившиеся глаза осмотрели библиотеку и сузились, едва обнаружили Саяму.

— Ты закончил свои дела?

Саяма кивнул и осознал определенный факт.

… Боль в груди ушла?

Он не знал почему. Однако очевидно, что присутствие Синдзё сыграло в этом роль.

Саяма горько улыбнулся в своем сердце и задумался, почему.

Он поднялся и глянул на Изумо и Казами.

— Иди уже. Я надеюсь, ты хорошо позаботишься о своем первом сожителе.

Саяма услышал слова Казами и кивнул. Он зашагал по направлению к Синдзё, с улыбкой наклонив голову.

В неосвещенной комнате изобразительного искусства Брюнхильд остановила движение руки, сжимавшей кисть.

Часы на ее запястье показывали 19:30.

— Я потратила на это слишком много времени.

Она взглянула в сторону. В картонной коробке, стоявшей на рабочем столе, спал птенец. Полотенце внутри коробки было смято таким образом, что внутри образовалось углубление, подобно гнезду. Птенец стоял на кисточке, помещенной там вместо насеста. Его глаза закатились во сне.

Пока Брюнхильд наблюдала за птичкой, она взмахнула ногой. Это вызвало голос у ее стопы.

— Ай. Чё такое? Я только начал засыпать.

Она услышала шаги черного кота на полу. Глянув вниз, она увидела, что его худое тело стоит и на нее взирает.

Брюнхильд поместила указательный палец к губам.

— Ты пытаешься поковыряться в носу? — спросил кот.

Она мягко пнула кота в воздух.

Кот повернулся к ней спиной, перекрутился и начал возражать, но Брюнхильд его проигнорировала. Она встала и проверила в коробке еду и воду. Она замочила несколько кусочков еды в воде и оставила их для птенца.

Затем она присела, подхватила кота за спину и подняла его на руки.

— Теперь отправляемся в штаб-квартиру.

—А? А как же птенец? Это нормально?

— Он спит, так что это наш шанс.

Брюнхильд опустила кота на землю и направилась к шкафчикам. В комнате изобразительного искусства они размещались у стены. На ходу она ослабила галстук своей формы и сняла пиджак.

Как только она добралась до шкафчиков, она накинула его на руку. Брюнхильд дотронулась до двери и отворила ее.

— Прости, Реквием Зензе. Твое время еще не пришло.

Громадная коса, размещенная в шкафчике, испустила световые шары по округе. Наблюдая за этими бледно-окрашенными светлячками, Брюнхильд подхватила со дна шкафчика сложенную одежду.

Когда она подняла ее и развернула одной рукой, черный кот произнес его название.

— Черное одеяние ведьмы.

С ее руки свисали черное платье и треугольная шляпа того же цвета.

Едва Брюнхильд придвинула одеяние к себе поближе, она забросила свой пиджак в шкафчик.

Ее пустая рука начала выполнять привычные движения. Юбка ее формы упала с талии на пол, она расстегнула рубашку и выскользнула из нее телом.

На полдороге ее рука застряла в правом манжете, но она прикусила пуговицу, чтобы ее освободить.

На ней остались только черное нижнее белье и чулки.

Затем она снова несильно взмахнула черным одеянием, чтобы его распрямить.

На черной одежде не было швов на воротнике и груди. Она втянула воздух, чтобы сделать свое тело как можно тоньше, и скользнула головой в подол платья, протащив его по всему телу. Она выдохнула, и трехмерная форма образовалась выточкой под ее грудью, а складки на талии идеально совпадали с формой ее тела без необходимости в поясе.

Брюнхильд вытащила из нагрудного кармана медальон с вставленным в него голубым камнем и повесила его на шею.

Она подняла двумя руками треугольную шляпу и надела ее на голову.

— Готово.

Даже не взглянув в зеркало, Брюнхильд начала двигаться. Она подхватила рубашку и юбку у ног и зашвырнула в шкафчик без малейшего намерения их складывать.

— Ой.

Рубашка случайно попала на Реквием Зензе, потому она лихорадочно ее убрала.

Она покраснела и глянула вниз. Черный кот, взиравший на нее, быстро покачал головой.

— Я ничего такого не подумал! Я не смеялся! Я не думал «что за дурочка», или «что за обезьяна»!

— Тогда ладно, — произнесла она тихо.

Брюнхильд закрыла шкафчик, и бледный свет, плавающий по округе, растворился.

Она осмотрелась, чтобы убедиться, что нигде не осталось огоньков. После этого Брюнхильд направила взгляд на шкафчик с принадлежностями для уборки, стоящий через три слева от нее.

Она направилась к нему, открыла деревянную дверь, и вытащила метлу. Длиною в полтора метра, она предназначалась для использования обеими руками. Часть с щеткой обладала пластиковым покрытием с цветочным узором.

Брюнхильд перекрутила ее вокруг одной рукой, дабы убедиться, что щетинки не выпадут из рукоятки.

— Надеюсь, эта сгодится. Во время большой уборки первогодка корчил из себя с ней хеви-метал гитариста.

— И кто же его оглушил, внезапно долбанув рукой в продолговатый мозг?

— Я п-просто немного запаниковала. Я не могла придумать иного способа.

— Твоя натура превосходно подходит для мгновенных идей.

— Замолчи. Так или иначе, нам нужно спешить туда, и поспешить обратно.

Брюнхильд двинулась, и кот вздохнул перед тем, как последовать за ней.

Она открыла дверь комнаты изобразительного искусства и вышла в коридор. Затем она направилась к лестнице. Их целью была крыша.

Когда они достигли крыши, их поджидали ветер и луна.

Брюнхильд посмотрела вверх на бело-голубую луну и нахмурилась.

— Это все осложнит. Если я полечу, меня заметят.

Она взглянула вниз на себя и обнаружила, что ее черное одеяние отражает лунный свет, окрашивая ее синим.

В ответ тени от метлы и треугольной шляпы, спадающие на крышу, отразились черно-голубым.

Выпустив воздух из носа, Брюнхильд вытащила из кармана небольшой мешочек. Он был кожаным и прямоугольной формы. Он открывался исключительно со сложенного верхнего угла.

Когда черный кот увидел мешочек, его хвост оттопырился и задрожал.

— Мне достаточно будет страха от твоего вождения… а ты хочешь воспользоваться еще и этим?

— Да брось. Если я вылечу, полагаясь только на собственную силу, шум и свет тут же меня выдадут.

— Лоу-Гир такой неудобный, — произнес кот, поникнув.

— Да, — было единственным ответом перед тем, как открыть мешочек и наклонить его вниз.

Наружу высыпался песок.

Брюнхильд зашагала вперед. Она двинулась к западному краю крыши. Она держала метлу в левой руке и слегка трясла мешочек в правой.

Вдруг она начала напевать. Брюнхильд напевала мелодию гимна Silent Night.

Песок, сияющий белым в лунном свете, осыпался на крышу на фоне ветра и как будто смешался с музыкой ее дыхания.

Несмотря на дуновение ветра, песок падал прямо, не рассыпаясь. Путь, по которому шагала Брюнхильд, и движение ее руки выписывали определенный узор.

Этим узором оказался символ письма. Этот одинокий символ из 1-го Гира растянулся на метр.

От центра крыши до западного края она вывела 40 таких же символов и вслед за ними 20 других.

Когда она закончила выводить 60 символов, Брюнхильд немного потрясла мешочек у своего уха. Она удовлетворенно кивнула тому, сколько осталось, и спрятала мешочек обратно в карман.

Затем она вернулась к черному коту, что недвижимо стоял в стороне. Она стала у изголовья первого символа и повернулась к восточному небу.

— Теперь отправляемся.

Брюнхильд вытащила из кармана синий камушек. К нему сверху крепилась тонкая цепочка. Она закрутила эту цепочку вокруг середины метлы.

Брюнхильд опустила щетку метлы на землю и поместила правую стопу на соединение между рукоятью и щеткой. Она двинула правой рукой, сжимавшей рукоять, вперед. Это создало перевернутый треугольник между ее телом и метлой.

Она беспечно подхватила черного кота у ног за шею и закинула его на переднюю часть метлы.

— Только не вперееееееееееееееееееед!

— Заткнись, — приказала Брюнхильд, слегка топнув левой ступней, находящейся на земле.

Первый символ располагался как раз там.

В миг, когда прозвучал звук ее топота, все 60 символов начали изменяться.

Изменение приняло форму бледного света и движения. Песок первых сорока символов испустил слабое голубоватое свечение, а песок следующих двадцати засиял оранжевым. Пласт из всех 60ти символов начал движение с 20-ю символами впереди.

Начиная от стопы Брюнхильд, 60-метровый пласт, созданный из 60-ти символов, образовал пологий скат, ведущий в небо.

Примерно через 30 секунд горка из символов сложилась полностью с концом, поднятым на три метра.

Этот пологий скат нельзя было заметить, не поднявшись на крышу одного из школьных корпусов.

Ветер подул с востока, как будто омывая поверхность символов.

Затем Брюнхильд снова наступила на символ под ее ногами.

Это случилось за секунду.

Символ под ее стопами образовал ветер. Этот ветер не дул, он толкал.

—!

Ветер, вобравший массу стены, толкнул ее в стопы и спину. Он направил ее, метлу, и кота прямо на скат.

Она набирала скорость. Сначала Брюнхильд испытала плотность атмосферы. Затем она ощутила скорость.

Пока ее тело опускалось на метле, она могла видеть местность впереди и линию символов, вспыхивающих под ее ногами. Едва она миновала символ, он терял свой свет, оборачивался в песок и рассыпался по земле.

За время, равное мгновенью, первые 40 символов рассеялись.

Когда Брюнхильд достигла оставшихся 20-ти оранжевых, ее тело начало парить.

Она начала ускоряться сильнее по прямой линии.

Ветер, толкавший ее сзади, начал так же подталкивать ее диагонально со спины и снизу.

Когда Брюнхильд увидела край горки и западное звездное небо впереди, она опустилась на метле еще ниже. Она прижалась к метле всем телом.

До того, как она успела вздохнуть, все символы на земле рассеялись, и Брюнхильд взметнулась в воздух.

Ревущий звук ударил в ее тело.

—!

Она находилась в свободном полете.

Ничего не поддерживало ее тело. На миг, это все, что она могла осмыслить.

После столкновения с инерцией все ее пять чувств потерялись.

Однако, ее чувства вскоре вернулись. Она ощутила холодный ночной ветер, щекочущий ее по шее спереди и сзади.

—…Ах.

Когда ее слегка потемневшее зрение восстановилось, она заметила шеренгу частных домов, пролегающую под ней.

Метла двигалась на высокой скорости, и она падала, словно выворачивая наизнанку ее внутренности. Брюнхильд прижалась к рукоятке всем телом, и метла яростно тряслась налево и направо, упорно не желая угомониться.

Брюнхильд подняла голову. Она оглянулась, чтобы удостовериться, что бело-голубой свет исходит от цветочного узора на покрытии щетки метлы. Затем она отпустила кота с того места, где она прижала его к рукоятке левой рукой.

Несясь сквозь ветер, море огней, плывущих внизу, приближалось все ближе. Ей понадобилось всего мгновение на то, чтобы принять решение.

Ей нужно подняться. И чтобы это сделать…

— Продолжить в форме полета.

Брюнхильд сжала камушек, привязанный к метле, и воспользовалась ногой, чтобы толкнуть щетку в сторону земли.

По принципу рычага конец метлы заострился в небо.

Это послужило началом.

И будто в ответ цветочный узор на покрытии щетки начал производить собственную движущую силу.

Часть щетки испустила свет вниз, в направлении земли.

Свет выстрелил слева, справа и сверху от кончика рукоятки. Этот свет образовал небольшие крылья с фиксированным положением, что напоминали крылья птицы.

С напором, крыльями и верхним направлением, метла будет послана в небо.

Ночная местность, раскинувшаяся внизу, продолжала приближаться, но Брюнхильд проигнорировала этот видимый городской пейзаж.

— И поехали!!

Свет, выпущенный сзади от метлы, неожиданно взорвался.

Наружу вырвался мощный звук.

Кончик метлы произвел кольцо пара и получил разрешение ускориться в небо.

С раскатами, напоминающими артиллерийский огонь, она устремилась прямо в небеса.

Брюнхильд летела.

К тому времени, как она ощутила отдачу, она оказалась высоко в небе.

Метла продолжала подниматься. Однако…

—…

Брюнхильд неожиданно осмотрела море огней, развернувшееся под ней.

Там лежал Токио.

Но Брюнхильд выдала горький смех навстречу ветру и повернулась к небесам. Она уставилась на звездное западное небо. Луна не просматривалась так высоко над землей.

Она сжала камушек в правой руке и ускорилась еще сильнее. Она направила всю свою скорость на подъем и двинулась на запад.

Брюнхильд летела. Она возносилась в ночные небеса. Каждая частичка тела убеждала ее закружиться в небе и продолжить путь на запад. Ощущение выброса в небо вызывало у Брюнхильд радость. И поэтому она добавила еще скорости.

Кот что-то вопил, но замолк, когда она ответила улыбкой.

Она неслась вперед и вверх.

Едва промчавшись прямо под облаками, Брюнхильд решила не униматься и не сбрасывать скорость до тех пор, пока не достигнет желаемой высоты.

Прошу прощения, я только что закончил корректуру, потому я немного взволнован. Для тех, кто здесь в первый раз: добро пожаловать. Для тех боевых командиров, что воскликнут: «Первый раз? Скорее уже второй или третий раз. Му-ха-ха!», сядьте вон тут и высуньте головы. Для всех остальных: Ничего тут не поменялось. С возвращением.

Если оглянуться назад, я писал CITY серию на протяжении шести лет с тех пор, как выиграл Dengeki Game Novel Prize, но сейчас это моя первая новая серия (есть ли в этом вообще смысл?).

На этот раз, я полагаю, вы можете называть ее волшебной сказкой, происходящей в современности. Некоторые географические проблемы и отдельные явления полностью выдуманы, потому прошу отнестись к этому с пониманием.

Как бы то ни было, у меня заготовлен весь сюжет до самого конца, потому я надеюсь оправдать ваши ожидания как можно сильнее. Конечно, надеяться просто, потому я могу надеяться на все, что угодно(ха ха).

Прошу, продолжайте читать и все последующие книги.

Так или иначе, 2005-й — это 60 лет после Второй Мировой Войны. Поначалу я думал поместить эту историю в 80-е, и изначально я планировал ее о двух поколениях: отце и сыне. Однако, это совсем не подходящая эпоха для подобного сюжета…

Я изучал множество вещей и обнаружил, что мой дед по материнской линии занимался строительством боевых кораблей на фабрике Ниттецу в Акаси, что едва не подверглась бомбардировке. Когда ты попадаешь на подобные случаи, история становиться гораздо ближе.

Как бы то ни было, у меня был небольшой чат с другом, когда я выискивал подобные вещи.

— Эй, что ты думаешь о моей новой серии?

— Ну что ж, посмотрим… я думал, у тебя было правило, что все героини должны быть блондинками с большой грудью.

— Что это за правило такое, ты житель Сисько Префектуры? И это серьёзно твой первый комментарий?

— Но это всегда было так. Просто взгляни на свое уголовное прошлое. Из 15-ти романов, соотношение блондинок являлось 11/15 и соотношение очевидно большой груди — 4/15.

— Ваша честь! Я верю, что в эти расчеты закралась софистика! Можно мне назвать его прогнившим ублюдком!?

— Тишина в зале. Я правосудие. К твоему огорчению.

— Это первый раз, когда правосудие заявило мне «к твоему огорчению»…

— Смирись. Так или иначе, на этот раз ты выбрал черноволосую героиню, хм? Смахивает на то, что обвиняемый раскаивается в своих былых поступках. В таком случае, я признаю тебя невиновным и приговариваю к смерти.

— Ты ужасен. И мы серьёзно начнем с этого в первом же послесловии новой серии?

— Не переживай об этом. Что более важно, как ты поживаешь в последнее время? Не преследовал, часом, каких-нибудь кошек?

— Нет. Я не «I», потому я за ними не гоняюсь. Черный кот приходит и уходит со двора наполовину заброшенного дома по соседству. Похоже, он чей-то питомец, но я недавно узнал, что их оказывается двое. Когда я приближаюсь, один перекатывается и показывает мне животик, а второй на меня шипит. Это очевидный пример соблазна против злости.

— Звучит почти как двойняшки из какой-то игры. Обычно оказывается так, что шипящая девушка на самом деле тебя не ненавидит.

— Для того, кто меня не ненавидит, взгляд глаз у этого кота был весьма серьёзным.

— Постарайся на полную. Если ты сможешь закричать «Это не больно! Это не больно!» когда он тебя укусит, любое животное сможет к тебе привязаться.

— Тебе не кажется, что ты смешал в этом многовато шуток?

— Не переживай об этом. Как бы то ни было, согласно Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов, местность вокруг дома моих родителей — это Марокко.

— О, а что не так с Марокко? Не переживай, что попал в Марокко. Отныне я буду звать тебя Марокко. И что если я добавлю к этому «детектив»? Хм? Что скажешь, Детектив Марокко? Я могу звать тебя Марок покороче.

— Ты определенно умрешь страшной смертью.

Я бы мог сказать то же самое и про него, но что думаете вы?

В общем, что-то вроде этого будет каждый раз, так что можете на это рассчитывать.

Я только что закончил корректуру, слушая фоновую музыку, которую я использовал во время написания этой книги. Конкретнее, Jinnouchi Taizou’s “Boku wa Nanika wo Ushinaisou da”.(Я плачу каждый раз, когда ее слышу.)

«Кто именно это начнет?»

Оно снова вызывает у меня подобную мысль.

Так или иначе, часть B выйдет в скором времени. Просто подождите еще немного.

Март 2003. Раннее аллергическое утро.

— Каваками Минору.

Приветствую всех, кто закончил чтение 1-го тома Owari no Chronicle(а так же тех лентяев, кто переместился в самый конец, желая узнать, что же там напишет переводчик).

Silent Night, Тихая ночь (нем. Stille Nacht) — рождественский христианский гимн, создан в 1818 году. Одно из самых известных и широко распространенных по всему миру рождественских песнопений. Подробнее на Википедии. Текст гимна оставлен без перевода так как и в оригинале не был переведен на японский.

Во время оккупации Японии союзными войсками (1945-1952) она управлялась главнокомандующим и его штаб-квартирой, о которой здесь и идет речь.

Синдзё использует мужское местоимение “boku” в своей речи. (к слову сказать, Саяма использует нейтральное местоимение Watashi. Ни первое ни второе невозможно воссоздать в русском языке)

Мицуба — родственница петрушки. Тонкий беловатый стебелек этого растения длиной около 15-20 см венчают три светло-зеленых листика, похожих на листья кориандра (отсюда и название, означающее «три листа»).

От немецкого Reqiuem Sense — Коса Реквиема.

Ли́нии лей, чаще лей-ли́нии (англ. ley lines), также мировые линии (фр. lignes du monde) — на сегодняшний день остающееся вненаучным понятие, называющее линии, по которым расположены многие места, представляющие географический и исторический интерес, такие как древние памятники, мегалиты, курганы, священные места, природные хребты, вершины, водные переправы и другие заметные ориентиры. Из лей-линий складываются геометрические формы разных масштабов, которые все вместе образуют единую сеть — предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара. Подробнее читайте на Википедии

Тандзаку (яп. 短冊) — небольшие кусочки тонкой цветной бумаги с написаными на них желаниями, иногда в стихотворной форме. Подробнее на Википедии

Sein Frau(нем.) — в данном случае что-то вроде «существующая женщина».

«Кольцо́ нибелу́нга» (нем. Der Ring des Nibelungen; Nibelungen — «дети тумана») — название цикла из четырёх эпических опер, основанных на реконструкциях германской мифологии, на исландских сагах и средневековой поэме «Песнь о Нибелунгах».

Во́тан — второе имя Одина — верховного бога в германо-скандинавской мифологии.

Окономияки (яп. お好み焼き?) — популярное японское блюдо из разряда «фастфуда», жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов, смазанная специальным соусом и посыпанная очень тонко нарезанным сушёным тунцом

Если проводить аналогию с русскими поговорками, то лучше всего подходит поговорка «Не к лицу бабке девичьи пляски».

Регби-15, регби-юнион или просто регби — контактный командный вид спорта, возникший в XIX веке в Англии, один из видов регби-футбола.

Речь идет о крупнейших памятниках древнеяпонской литературы. Подробнее на Википедии

Тифон — в древнегреческой мифологии могущественный великан, порожденный Геей; олицетворение огненных сил земли и её испарений, с их разрушительными действиями.

Вритра — в индуизме змееморфный демон хаоса. В его распоряжении гром, молния, град и туман.

Радужный змей — персонаж мифологии аборигенов Австралии, покровитель неба, воды, дождя, плодородия, шаманов и знахарей. У разных народов Змей известен под разными именами, одно из которых — Вонамби.

Заххак — в иранской мифологии трёхглавый змей. Подробнее на Википедии

Более известное название — «Откровение Иоанна Богослова», или «Апокалипсис».

Речь идёт о Вавилонской башне. Бабель — еврейское название Вавилона. Подробнее на Википедии

Testament в переводе с английского означает "Завет". Имеются ввиду Ветхий и Новый Заветы, из которых состоит Библия.

Law-Gear(Ло-Гир) — «законный, правовой» Гир, тогда как Low-Gear(Лоу-Гир) — низший Гир.

смотрите в цветные иллюстрации