— АААИИИЭЭЭОО!

Я заорал от злости и швырнул рюкзак о стенку.

Отец вскочил из-за стола. Мама повернулась ко мне от кухонной раковины.

— Сэм, ты что? — в один голос спросили они.

— Эту дурацкую молнию опять заело, — буркнул я.

Разумеется, я знал, что последует за моей выходкой. Очередная лекция о том, как важно сдерживать свое раздражение и научиться владеть собой.

И мысленно досчитал до пяти. Мама в это утро что-то тормозила. Обычно она начинает свои нотации быстрей, по счету три.

— Сэм, ты ведь нам обещал, — произнесла она с упреком, укоризненно качая головой.

— Знаю, знаю, — пробормотал я.

— Ты дал нам слово, что будешь работать над собой, — напомнил папа, подходя ко мне. Мой папа очень высокий и широкоплечий, будто баскетболист. Друзья прозвали его Гулливером.

Я неохотно поднял с пола свой рюкзак и еще раз дернул молнию.

— Я ведь вам сказал, что научусь сдерживаться, когда начну учиться в новой школе, — заявил я.

— Тебе не пришлось бы переходить в эту школу, если бы ты вел себя более сдержанно и разумно в прежней, — с упреком сказала мама.

При этом она жестко посмотрела на меня. Мысленно называю такой ее взгляд демоническим. В такие моменты она напоминает какую-то хищную птицу — коршуна, ястреба или кого-то в этом роде.

— Как будто я сам не знаю! — огрызнулся я.

— Сбавь обороты! Спокойней! — предупредил меня отец, поднимая для пущей убедительности свою громадную руку.

— Знаю, знаю… Меня выперли из школы, и теперь вы мне никогда этого не простите, — сердито буркнул я. — Но только не я затеял ту месиловку. Честное слово. Я не виноват.

Мама вздохнула.

— Сэм, разве мы не беседовали с тобой о том, как нехорошо сваливать на других свою вину и свои проблемы? Тебе пришлось уйти из школы, потому что ты подрался в спортивном зале. Потому что ты никогда не умеешь вовремя останавливаться. Так что нечего винить кого-то другого.

— Угу, угу, — пробормотал я, наконец-то заставив эту идиотскую молнию двигаться.

— Не смей говорить «угу» своей маме! — рыкнул на меня отец.

— Извиняюсь, — пробормотал я. — Извиняюсь, извиняюсь, извиняюсь.

Пожалуй, мне придется сделать на лбу такую татуировку — состоящую из слова «извиняюсь». Тогда не придется его произносить лишний раз. Буду просто молча показывать пальцем на лоб.

Отец отпил большой глоток из кофейной кружки и, прищурив глаза, взглянул на меня.

— Сэм, я понимаю — ты нервничаешь из-за новой школы.

Я взглянул на кухонные часы.

— Нервничаю — и опаздываю, — уточнил я.

— О господи! — воскликнула мама, схватившись за щеки. — Мы совершенно утратили представление о времени. Быстрей. Бери свою куртку. Я подвезу тебя.

Через несколько секунд я уже сидел в нашей машине за маминой спиной и смотрел на унылые ноябрьские картины, проносившиеся мимо. Деревья уже облетели и стояли голые. Весь мир казался тусклым и полинявшим.

На маминой голове всегда шапка рыжих кудрей, она их почти не причесывает. И сейчас они торчали в разные стороны над воротом ее коричневой куртки, которую она надевает специально для езды в автомобиле.

Машина с ревом неслась по узкой улице. Моя мама классно водит машину — хоть посылай ее в «Формулу Один». Дома пролетали мимо, сливаясь в сплошное пятно. Я даже немного испугался такой скорости и покрепче застегнул ремень безопасности.

— Ничего, привыкнешь, — произнесла наконец мама. — Новый старт, — пошутила она, стараясь казаться веселой.

— Хмм, — неопределенно хмыкнул я.

Мне не хотелось ничего говорить. Я скрестил пальцы и всей душой мечтал о том, чтобы доехать до школы, не прослушав новой лекции.

— Я уверена, что в этой школе у тебя все пойдет нормально, — сказала мама. Вероятно, она тоже переживала за меня, потому что на одном из светофоров едва не поехала на красный свет.

— Хмм… — Я не отрывал глаз от окна, как будто там можно было увидеть что-то новое.

Внезапно мама повернулась и погладила меня по плечу.

— Будь умницей, сынок, хорошо? Договорились?

Ее неожиданная ласка вызвала у меня состояние, близкое к шоку. Вообще-то, в нашей семье не принято проявлять друг к другу нежные чувства. Мы не тискаем друг друга в объятиях и не сюсюкаем, как в семьях, которые показывают по телевизору.

Самое большее — отец может хлопнуть меня по плечу в знак одобрения. Или показать большой палец — мол, молодец, сын! Вот и все.

Я понял, что мама говорит совершенно серьезно. И беспокоится.

Я тяжко вздохнул.

— Постараюсь вести себя по-другому, — пообещал я. — Нет проблем.

Она остановила машину у тротуара. Я вылез из машины и взглянул на свою новую школу. Внезапно на меня нахлынула тоска. Даже во рту пересохло.

Тут я понял, что и в самом деле нервничаю.

Конечно, если бы я мог догадаться, какие ужасы ждут меня внутри школьного здания, я бы занервничал еще сильней!

Я бы сразу повернулся и бросился бежать без оглядки!

— Сэм — твой саксофон! — крикнула мне вдогонку мама. — Он лежит в багажнике — забыл?

— Ой, верно. — Я действительно забыл про него.

Она открыла багажник, и я извлек оттуда большой черный футляр.

Хорошо бы в этой школе нашлись приличные музыканты.

Я брал уроки игры на саксе с самого раннего детства, когда еще сам был не больше этого инструмента.

В своей прежней школе я играл в джазовой группе. Часто друзья приходили ко мне домой, и мы вместе репетировали в родительском гараже.

Все говорят, что у меня настоящий талант. Я люблю играть. Мне нравится извлекать из сакса разные звуки, причем так, чтобы они походили на настоящий рок.

— Сэм, ты что? Замечтался? Не стой как столб.

Опоздаешь, — крикнула мне мама.

Она тронула с места машину, развернулась на чьей-то лужайке и помчалась домой.

Я поправил на плечах рюкзачок, взял футляр в правую руку и еще раз посмотрел на свою новую школу.

Какое тоскливое зрелище!

Прежняя моя школа была совсем новая, светлая и современная. Она размещалась в четырех отдельно стоящих корпусах, причем каждый из них был выкрашен в свой цвет — и все яркие.

В той школе многие уроки проводились под открытым небом, как в тех калифорнийских школах, которые часто показывают по телевизору. Мы даже из кабинета в кабинет переходили не по коридорам, а по улице. Еще перед той школой была большая лужайка и прудик, где любили отдыхать все ребята.

Эта школа оказалась совсем не такая.

Старое прямоугольное здание в три этажа, с плоской черной крышей. Вероятно, когда-то кирпичи были желтыми, но теперь их цвет сделался коричневым.

На боковой стене они даже почернели, и теперь вид у нее стал таким, словно она находится в глубокой тени. Я предположил, что эта стена сделалась такой после какого-то давнишнего пожара.

Газоны перед школой заросли сорной травой, а местами были вытоптаны. Сбоку от школы виднелась маленькая спортивная площадка, огороженная колючей проволокой. Даже американский флаг, поднятый на шесте перед входом, и то казался унылым и блеклым. Его рвал с шеста безжалостный осенний ветер.

Короче, это заведение мало походило на среднюю школу. Скорее его можно было принять за небольшую тюрьму.

Я одолел три ступеньки и потянул на себя одну из входных дверей. Она оказалась на удивление тяжелая, и мне пришлось поднатужиться, хотя я не обделен физической силой. По стеклу этой двери бежала трещина.

Войдя в школьный вестибюль, я остановился. Там оказалось настолько темно, что я ничего не мог разглядеть. Пришлось дожидаться, когда глаза привыкнут к тусклому свету. Только после этого я увидел, что нахожусь в длинном и сумрачном коридоре.

Стены коридора были покрашены серой краской. Ряды черных металлических шкафчиков придавали ему еще более мрачный облик. На потолке горела только половина светильников.

Я сделал несколько шагов, и они гулким эхом нарушили тишину пустого помещения.

Я огляделся по сторонам, отыскивая канцелярию.

— Где же все люди? — недоумевал я.

Ладно, я опоздал на несколько минут. Но почему здесь, у входа, нет ни единой души?

Мне нужно отыскать кабинет под номером 201, напомнил я себе.

Интересно, он на этом этаже? Или этажом выше?

Я быстро направился по коридору, внимательно глядя на все встречные двери. Мне хотелось увидеть на них хотя бы какой-нибудь номер.

По дороге мне попалась стеклянная витрина, внутри которой лежал покрытый густым слоем пыли баскетбольный кубок. Висевший над ним сине-желтый транспарант гласил: «Вперед, «Золотые медведи!»

Две классных комнаты оказались пустыми и заброшенными. И никаких номеров на дверях!

Может, этот этаж вообще не используется? предположил я. Вероятно, все занятия проводятся наверху.

Ухватив поудобней футляр с саксофоном, я шагал по длинному коридору. Единственными звуками, которые я слышал, были шарканье моих ног по бетонному полу да мое собственное учащенное дыхание. Саксофон все сильней оттягивал мне руку. Я переложил его в другую и пошел дальше.

Я повернул за угол — и услышал чьи-то шаги.

Очень легкие и быстрые.

— Эй, — крикнул я. — Здесь есть кто-нибудь?

Мой голос гулко прозвучал в пустом коридоре.

Пройдя еще мимо трех дверей, я заметил, как что-то промелькнуло.

В коридор выскочило какое-то существо.

Животное. Ростом где-то поменьше метра.

Меня оно не видело, потому что глядело в другую сторону.

Его зеленовато-желтая шкура была покрыта пятнами и полосками зеленой шерсти. Животное прыгало по-птичьи на двух лапах. Однако это все-таки была не птица.

Вдоль пухлых боков свисали почти до пола костлявые руки. Из зеленой шерсти, покрывавшей голову, торчали маленькие острые уши.

«Что за чудо такое? — удивился я, глядя ему в спину. — Гигантская зеленая крыса?»

Но тут странное существо остановилось и медленно повернулось в мою сторону.

Оно увидело меня и раскрыло от неожиданности рот.

Внезапно оно зашипело — страшноватым, злобным звуком, похожим на шипение потревоженной кобры.

Потом оно полностью повернулось ко мне, и теперь я смог разглядеть его отчетливо…

И вскрикнул от ужаса.

У этой зеленой крысы оказалось… ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЛИЦО!

— Нет!

Этот крик вырвался у меня непроизвольно, сам собой.

Странное существо опять зашипело на меня. Потом ткнуло в мою сторону длинным костлявым пальцем — и прошелестело каким-то высохшим, хриплым голосом!

— Ты — ПШИК.

После этого оно повернулось, опустилось на четвереньки — и стало улепетывать, волоча по полу длинный хвост.

Через секунду оно уже скрылось за углом.

Я заморгал, как бы проверяя — не померещился ли мне этот кошмар. Коридор опять опустел.

— Интересно, ЧТО ЭТО было? — пробормотал я сам себе. — Животное? Если да, тогда как оно могло ГОВОРИТЬ?

Свет в коридоре еле горел, а от темных стен все казалось еще более мрачным.

Видел ли я на самом деле это странное существо? Может, это была просто галлюцинация?

Мое сердце бешено колотилось. Может, мне следовало догнать эту крысу с человеческим лицом?

Знает ли кто-нибудь в этой школе, что по ее коридорам бродит такое чудо-юдо?

Я добрался до угла. Коридор, по которому я шел, пересекался с другим таким же длинным и пустым коридором. Я поглядел в оба его конца. Никаких следов этого странного животного я не обнаружил.

На двери угловой комнаты наконец-то виднелся номер. Тот самый, какой мне и был нужен, — 201. Возле двери на стене висела написанная от руки табличка — «мистер Кимпал».

Все еще не отдышавшись, я отворил дверь кабинета и прошмыгнул в нее. Внутри я увидел множество ребят моего возраста. Все головы повернулись в мою сторону.

Мой выход на новую для меня сцену оказался смазанным. Я споткнулся о собственный футляр от саксофона и рыбкой рухнул на пол. Рюкзак ударил меня по затылку.

Несколько ребят засмеялись.

Мистер Кимпал, коротенький и лысый мужчина средних лет, выскочил из-за учительского стола.

— Знаете что? — воскликнул я. — Там по коридору бродит какое-то странное зеленое существо!

Смех сразу оборвался. В кабинете стало очень тихо.

— Зеленое существо? — озадаченно переспросил мистер Кимпал и подошел ко мне. Он был тощий как щепка, а ростом почти вровень со своими учениками-шестиклассниками.

Одет он был в желтый свитер, выпущенный на отутюженные черные брюки. Под горевшими на потолке светильниками его лысина сияла, как розовое пасхальное яйцо.

— Зеленое существо? В коридоре? — снова спросил он.

Я кивнул, все еще учащенно дыша.

— Оно высотой примерно вот такое… — Я показал рукой. — И у него длинный хвост…

— Ты его видел? — спросил меня светловолосый парень, сидевший в заднем ряду.

— Д-да, — заикаясь, ответил я. — Оно зашипело на меня и…

Несколько ребят пораженно ахнули.

— Ты попал в большие неприятности, — сказал блондин.

Мистер Кимпал поднял кверху костлявую руку.

— Всем успокоиться. Тихо. Стоп. — Он повернулся ко мне. — Не обращай на них внимания. Новичков всегда любят разыгрывать.

Мистер Кимпал понимающе улыбнулся.

— Должно быть, ты Сэм Уотербери, — произнес он и пожал мне руку. Его рука оказалась меньше моей, холодная и какая-то мокрая. Впрочем, само рукопожатие было крепким, как железные клещи.

— Я уже сообщил классу, что ты придешь к нам сегодня, — продолжал он. — Для тебя оставили место. Вон там, у окна. — Он показал пальцем на свободный стул.

— Но ведь… но… — залепетал я.

Он взял меня за плечо и легонько подтолкнул к моему месту. Я понял, что он не собирается говорить со мной об этом странном существе.

Однако мне ужасно хотелось выяснить, кого же я все-таки увидел.

Я открыл было рот, чтобы еще раз задать этот вопрос. Но тут же вспомнил про обещание, данное утром родителям, — что я буду в новой школе паинькой Настоящим ангелочком.

— Не спорь ни с кем, Сэм.

— Ни с кем не дерись, Сэм.

— Не надоедай никому, сын.

Поэтому я положил свой рюкзак и футляр с саксофоном на пустой стол, а сам шлепнулся на деревянный стул.

Мистер Кимпал вышел на середину кабинета. Чтобы усесться на краешек своего учительского стола, ему пришлось слегка подпрыгнуть.

— Сегодня мы изучаем глаголы, Сэм. — Он показал на слова, написанные мелом на доске.

— Кто-нибудь назовет мне глагол совершенного вида? — спросил он у класса.

Руку поднял мальчишка с коротко стриженными каштановыми волосами.

— Споткнуться, — сказал он.

Мистер Кимпал прищурил глаза и повернулся к нему.

— Теперь, Симпсон, придумай предложение с этим глаголом.

— «Сэм споткнулся о свой футляр», — ответил с усмешкой Симпсон.

Кое-кто из ребят загоготал. Мистер Кимпал тоже улыбнулся. Я почувствовал, что краснею.

Что этот самый Симпсон вылезает вперед? Может, захотел споткнуться о мой тяжелый кулак?

— Ладно, ребята. Давайте оставим в покое нашего новенького, — произнес мистер Кимпал, все еще посмеиваясь, и попросил назвать несколько других глаголов совершенного вида.

Я тихо сидел за своим столом и никак не мог сосредоточиться на теме урока. Перед моими глазами все еще стояло то зеленое существо. Я вспоминал, как оно ткнуло в меня своим длинным пальцем.

Я выглянул в окно. Утро по-прежнему было сереньким и сумрачным. Небо потемнело еще больше. По стеклу ударили дождевые капли.

Может, я видел какой-то школьный символ? Кто-то из ребят нарочно нарядился таким чудищем?

Вот только эта мерзкая зеленая крыса с человеческим лицом не походит на Золотого медведя!

Мистер Кимпал что-то монотонно бубнил, на этот раз уже про несовершенный вид глаголов, и просил придумывать примеры.

Потом он соскочил со своего насеста и стал писать глаголы на доске.

Когда я услышал какой-то новый звук, то сначала принял его за скрип мела по доске.

Но очень быстро понял, что в коридоре кричит девочка.

Крик быстро перерос в вопль ужаса.

Несколько ребят тоже завопили. Мистер Кимпал уронил мел и повернулся к двери.

Она распахнулась, и в кабинет влетела девочка. Высокая и худенькая, с прямыми черными волосами, которые густой волной лежали на ее бордовом свитере.

— Дженни, что случилось? — спросил мистер Кимпал, почти подбегая к ней.

Она тяжело дышала, а ее круглое лицо покраснело, как помидор. Вместо ответа она подняла в воздух свой рюкзачок.

Она держала его в двух руках, потому что он состоял из двух частей.

— Глядите! — выпалила она, размахивая ими над головой. — Глядите!

Мистер Кимпал вздрогнул и побледнел. Теперь он стал похож на лампочку с глазами.

— Ему понадобился мой завтрак! — зашлась Дженни в крике ужаса.

Мистер Кимпал почти насильно потащил ее в угол. Я озадаченно смотрел на обрывки рюкзака, которые девочка держала в руках.

Что же все-таки произошло?

Рюкзак выглядел так, как будто его кто-то жевал!

— Дженни, постарайся успокоиться, — донесся до меня шепот учителя. Мистер Кимпал и девочка стояли в углу класса. Он пристально смотрел на нее, как будто пытался что-то внушить ей взглядом.

— Успокойся — договорились? — прошептал он.

— Но ведь… — пыталась возразить Дженни.

Он взял из ее рук растерзанный рюкзачок и швырнул его под свой стол.

После этого он снова посмотрел на нее с тем же выражением лица.

— В нашем классе появился новый мальчик, — еле слышно произнес он. — Зачем его расстраивать — верно?

Все еще пунцовая от пережитого шока, Дженни опустила глаза и ничего не ответила.

Расстраивать? Кого? Меня?

Учитель не хочет, чтобы Дженни расстроила меня?

Что творится в этой школе? Почему мистер Кимпал так странно себя ведет?

Учитель положил руку на плечо девочки и что-то еще толковал ей некоторое время, только совсем тихо, так что я ничего не расслышал. Где-то через минуту Дженни прошла на свое место в первом ряду и села.

Мистер Кимпал снова вышел на середину класса.

— Какое беспокойное утро, — пробормотал он и взглянул на меня.

— Обычно, Сэм, у нас бывает спокойней. Сегодня что-то не заладилось.

Несколько ребят усмехнулись. Но большинство никак не отреагировали на его замечание.

У меня на языке уже вертелось множество вопросов. Про странное зеленое существо в коридоре. Про растерзанный рюкзак девочки.

Однако мистер Кимпал уже вернулся к своим глаголам, которые написал мелом на доске.

Утро тянулось медленно. Я не мог дождаться звонка на большую перемену. Мне ужасно хотелось поговорить во время завтрака с Дженни.

Я должен выяснить, кто разгрыз ее рюкзак. И почему мистер Кимпал не хочет, чтобы она рассказывала об этом при «новом мальчике».

Наконец громко прозвенел звонок.

Все ребята стали быстро собирать свои тетради и прочие вещи, готовясь сорваться с места.

— Приятного аппетита, — крикнул всем учитель. — Сегодня мы еще с вами увидимся.

Оставив на столе свой сакс и рюкзак, я бросился догонять Дженни.

Коридоры уже наполнились орущими, толкающимися и смеющимися школьниками. Громко хлопали двери шкафчиков. Один парень подбрасывал головой футбольный мяч. Двое перекидывали друг другу молочный пакет, а третий — вероятно, владелец этого пакета — пытался у них его отобрать.

Я потерял Дженни в толпе. Затем, протолкнувшись мимо группы девчонок, одетых в синие с золотым свитера школьной спортивной команды, я поймал ее возле школьной столовой и подошел к ней. Она оказалась выше меня на полголовы.

— Эй, что случилось с твоим рюкзаком? — запыхавшись, спросил я.

Она растерянно заморгала.

— Ты кто? Новенький? Тот самый?

Я кивнул.

— Да. Сэм Уотербери.

— Привет, — сказала она. Нам пришлось отойти в сторону, потому что мы загородили вход в столовую. — Я Дженни Блэк.

— Твой рюкзак… — повторил я.

Она отвернулась и махнула рукой двум девочкам.

— Вы принесли из дома бутерброды? — крикнула она.

Их ответ я не расслышал из-за шума в коридоре.

— Расскажи мне, что произошло, — настаивал я. — Что случилось с твоим рюкзаком?

Дженни неопределенно пожала плечами.

— Сэм, ты только первый день в нашей школе. Тебе не стоит спрашивать меня об этом.

— Но мне очень нужно это знать! — воскликнул я. — Почему ты так кричала? Почему у тебя был такой испуганный вид?

— Отстань, прошу тебя, — взмолилась Дженни и попятилась от меня, напряженно оглядываясь по сторонам. — Я не могу рассказать тебе об этом. Ты просто забудь и все — договорились? Забудь — иначе ты навлечешь беду на нас обоих!

— Постой, — не унимался я. — Меня не так-то легко запугать. Я не из слабонервных. Скажи мне…

Однако она быстро нырнула в двери столовой.

Впрочем, от меня не так-то легко отделаться. Я прошел вслед за ней и тоже встал в очередь.

— Скажи мне, — не унимался я. — Это имеет какое-то отношение к тому зеленому существу, которое я видел утром в коридоре?

У девочки от удивления отвисла челюсть.

— Ты… ты видел его?

Я кивнул.

— Ой-ой-ой, — пробормотала она, покачав головой.

— Ответь на мой вопрос, — настаивал я. — Что случилось с твоим рюкзаком?

Но не успела Дженни и рта раскрыть, как позади меня раздался громкий топот. Потом меня кто-то сильно стукнул по спине.

Зеленое существо вернулось!

Нет!

Это была не зеленая крыса с человеческим лицом.

Испуганно охнув, я обернулся — и увидел того самого мальчишку с торчащими ежиком каштановыми волосами — Симпсона.

— Как дела?

Он усмехнулся мне. Его улыбка оказалась щербатая — два передних зуба росли криво.

Еще у него были карие глаза и короткий, курносый нос. В мочке уха я заметил крошечное серебряное колечко. Симпсон носил черную теплую рубашку и линялые джинсы с дырками на коленях. Короче, крутой чувак!

— Ого! Здорово! Сегодня жареный цыпленок! — воскликнул он, когда очередь продвинулась, и мы подошли близко к прилавку. — Жареные цыплята и пицца — единственная клевая жрачка в этой школе. Все остальное отстой!

— В моей прежней школе нам никогда не давали жареных цыплят, — сказал я. — Там вся еда была невкусная.

Я снова повернулся к Дженни. Однако она уже шла с подносом к столику, где сидели девчонки.

— Эй, почему ты сменил школу в ноябре? — поинтересовался Симпсон.

Я положил на тарелку побольше картофельного пюре. Потом потянулся за куском цыпленка.

Услышав вопрос Симпсона, я гоготнул.

— Ну, честно говоря, меня вышибли из моей прежней школы.

Он вытаращил глаза.

— Правда вышибли?

— Да, правда, — подтвердил я.

— Вообще-то, не по моей вине, — быстро добавил я. — Другие парни устроили в спортзале большую месиловку. А потом все свалили на меня. Вот мне и пришлось за всех отдуваться.

Я заплатил за свою порцию и направился вслед за Симпсоном к свободному столику. Там я сел напротив него, чтобы за его плечами видеть столик с теми девчонками.

Дженни что-то быстро и возбужденно рассказывала, сопровождая свои слова энергичной жестикуляцией. Не о том ли, что произошло с ее рюкзачком?

Симпсон взял кусок курятины и впился в него зубами.

— У нас здесь почти не бывает драк, — сообщил он, с аппетитом пережевывая мясо. — Наша школа довольно спокойная в этом отношении.

И тут же добавил:

— Если только ты сам не нарываешься на неприятности.

«Интересно, что он имеет в виду?» — подумал я.

Я посолил картофельное пюре.

— А что из себя представляет ваш учитель, мистер Кимпал? — поинтересовался я. — Строгий он или нет? Какой он маленький! Прямо лилипут! — Я засмеялся.

Симпсон не поддержал меня.

— Вообще-то, он нормальный, — сказал он. — Не очень строгий и совсем не вредный. Вот только он слишком часто устраивает нам всякие самостоятельные и контрольные.

— Терпеть этого не могу, — заявил я.

Симпсон внезапно вскочил.

— Я забыл взять молоко. — Он помчался к прилавку.

Я погрузил вилку в пюре, внезапно почувствовав, что сильно проголодался.

Утром я слишком нервничал, поэтому не стал завтракать. Теперь же мой желудок урчал и требовал пищи.

Я отправил в рот большую порцию пюре и с удовольствием ощутил на языке вкус соли и сливочного масла. В самом деле, вкусно.

Я положил в рот еще большую горку пюре.

Пережевав, я стал глотать. И застыл, когда у меня во рту что-то зашевелилось.

Что-то царапало мой язык и щекотало десны.

Тут я понял, что в моем рту что-то находится.

Что-то живое!

— Аааааааа!

Я с криком выплюнул пюре на поднос. И уставился на жирного черного жука, ползавшего по пережеванным остаткам моего картофельного пюре.

Тут я опять почувствовал во рту царапанье.

Я снова плюнул — и из моего рта упал на стол еще один черный жук.

— Брррр! — Мне стало нехорошо. От омерзения я даже раскрыл рот. Тут из пюре, которое лежало на моей тарелке, вылезло еще одно блестящее насекомое. Потом еще…

— Фу, какая мерзость! — Я содрогнулся, все еще живо ощущая, как царапают мой язык эти жирные жуки.

Мой желудок не выдержал и судорожно сжался. Я снова открыл рот.

Не веря своим глазам, я смотрел на свою тарелку, а на ней появлялись все новые и новые черные насекомые.

Я вскочил из-за стола.

— Ты уже все съел? — спросил Симпсон, вернувшийся с пакетом молока.

— Жуки… — прохрипел я., — В моем пюре…

Он взглянул на мой поднос.

— Что? Не понял.

— Я должен сообщить повару, — заявил я. — В картофельном пюре ползают черные жуки!

На лице Симпсона появилась недоверчивая улыбка.

— Ты ведь шутишь — верно?

Я показал на горку пюре.

— Они… они…

Жуки исчезли. От них не осталось и следа.

Схватив вилку, я потыкал ею пюре. Никаких жуков. Занервничав, я размазал пюре по тарелке. Потом зачем-то приподнял тарелку и заглянул под нее.

Ничего нет. Никаких следов.

Я совсем перевернул тарелку и вывалил ее содержимое на поднос.

Никаких жуков.

— Ты какой-то странный, — заявил Симпсон, подозрительно глядя на меня. — Что-то мне непонятны твои шутки.

— Это… это была не шутка, — пробормотал я.

Но что же все-таки произошло? Жуки были самые настоящие. Я ничего не выдумал. Моя порция картофельного пюре просто кишела ими.

Как же они потом так быстро исчезли?

И почему другие ребята не жаловались, что у них в пюре ползают жуки?

Симпсон снова поднес ко рту кусок цыпленка и принялся с аппетитом жевать.

Мой желудок опять возмутился. Я повернулся и направился к выходу из столовой.

— Эй — твой поднос! — крикнул мне вдогонку Симпсон.

Я вернулся назад.

— Если мы не возвращаем после еды подносы, нам устраивают большую взбучку, — объяснил он.

Я схватил свой поднос и потащил к прилавку. Мои коленки ослабели и дрожали. Голова кружилась. До сих пор я ощущал на языке щекотанье колючих лапок.

Только я положил поднос на место как увидел, что к нему прилипла какая-то желтая бумажка.

Она была сложена пополам. Я взял ее в руки. Развернул.

И уставился на слова, нацарапанные красными чернилами.

Мужской туалет находился неподалеку от столовой. Зайдя в него, я прижался лбом к холодной стенке и закрыл глаза.

Кровь пульсировала у меня в висках. Сделав глубокий вдох и энергично выдохнув воздух, я заставил свое сердце замедлить ритм.

Потом я открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему сжимаю в руке эту желтую бумажку. Я поднес ее к лицу и, щурясь, еще раз перечитал нацарапанные красными чернилами буквы:

Я перечитал еще раз. Потом еще и еще. Что все это означает?

Предназначалось ли это послание для меня? Или записка лежала там и раньше, и я просто взял поднос вместе с ней?

«ПОТЕРЯЕТ ГОЛОВУ?»

Может, это угроза? Вызов на поединок.

Или какой-то шифр? Шарада?

Я сунул бумажку в карман. Потом умылся холодной водой.

Выйдя из туалета, я поднялся наверх, чтобы разыскать Дженни и Симпсона. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь из них объяснил мне, что творится в этой школе.

Однако я их так и не нашел. Коридоры опять почти опустели. Прозвенел звонок, оповещающий о начале нового урока.

Мистер Кимпал встретил меня с улыбкой. Я заметил, что вернулся в класс самым последним. Он закрыл за мной дверь кабинета.

— Надеюсь, вы все неплохо подкрепились, — сказал он.

Я остановился на полпути к своему месту. Повернулся к учителю и уже открыл рот, чтобы сообщить ему про черных жуков, которые ползали по моему картофельному пюре.

Однако он опередил меня.

— Сэм, к сожалению, тебе придется нас сейчас покинуть.

— Что? — удивленно спросил я. — Что я такого сделал? Что-нибудь не так?

— Наш школьный джаз репетирует после большой перемены по понедельникам, средам и пятницам, — продолжал мистер Кимпал. — Вероятно, тебе никто об этом не сообщил. Поднимись к мистеру Келли в его кабинет джаза, расположенного на самом верхнем этаже.

— Как дела, парень? Не заблудился еще в нашей школе? Первый день всегда не сахар — это уж точно!

Крупный и неуклюжий, он говорил хриплым басом, причем довольно странно — только одной стороной рта. На нем была теплая серая рубашка и свободные штаны цвета хаки. Короче, он походил скорей на футбольного тренера, чем на учителя музыки.

Кабинет оказался просторным, с высоким потолком и несколькими окнами, выходившими на задний двор школы.

Перед пюпитрами в три ряда сидели человек двадцать и разогревали свои музыкальные инструменты. За барабаном стоял рыжий мальчик низенького роста и выбивал яростный ритм.

Мистер Келли вывел меня на середину комнаты.

— Ребята, это Сэм Уотербери. Сэм играет на саксофоне. Когда я прослушивал его на прошлой неделе, мне стало ясно, что он просто находка для нашего оркестра.

Жирный мальчишка извлек из своей трубы резкий звук.

Несколько человек засмеялись.

— Ты можешь оставить футляр здесь, — сказал мне мистер Келли. — Садись рядом с Тери, она кларнетистка. — Он показал на светловолосую девочку, сидевшую во втором ряду.

Я достал свой сакс и собрал его. Насадил мундштук, перекинул через плечо ремень и направился на свое место.

— Привет, — сказал я, садясь рядом с Тери. — Как дела?

Я облизал мундштук и провел пальцами по клапанам, проверяя их.

Она улыбнулась мне. У нее оказались потрясающие зеленые глаза.

— Твой сакс выглядит совсем новым, — заметила она.

Я чуть приподнял его.

— Точно. Мне подарили его на день рождения.

Тери серьезно посмотрела на меня.

— Что ж, сделай крепкий запор на футляр, — посоветовала она.

Я нахмурился и посмотрел ей в глаза.

— Запор? Для чего?

Она неопределенно пожала плечами.

— Ты ведь новичок в этой школе, верно?

Я кивнул.

— Ну да. Так что же?

— Ну, тебе уже что-нибудь рассказывали?

— Нет, — ответил я. — Мне никто ничего не рассказывал, Тери. Так почему же ты советуешь мне сделать крепкий запор на футляр от сакса?

Она долго не отвечала. Наконец шепнула:

— Ты сам узнаешь… довольно скоро.

После занятий я обнаружил, что Дженни дожидается меня перед школой.

По небу плыли низкие серые тучи. Мне на лицо упали несколько холодных капель.

Сначала Дженни меня не видела. Она стояла с напряженным видом и явно нервничала, потому что все время теребила прядь своих прямых черных волос, накручивая ее на палец.

Когда она, повернувшись, увидела меня, на ее щеках расцвели розовые пятна.

— Идем со мной, — прошептала она.

Она первой вышла на улицу. Она не проронила ни слова, пока мы не удалились от школы на достаточное расстояние.

Под нашими кроссовками хрустели отсыревшие палые листья, покрывавшие траву ковром.

Мы остановились под сенью корявого старого дуба.

Дженни огляделась вокруг, словно желая убедиться, что за нами никто не следит.

— В чем дело? — снова спросил я. — К чему такая секретность?

— Ты должен кое-что узнать об этой школе, — произнесла она, говоря почти шепотом.

Мимо, сигналя клаксоном, прогрохотал микроавтобус, набитый ребятишками. Я не смог разобрать, что она шепчет.

— Дженни, о чем ты говоришь? — досадливо спросил я. — о чем я должен знать?

Она снова огляделась вокруг. Потом склонилась к моему уху и прошептала:

— Тут немного опасно, особенно для новенького. Новичкам всегда достается.

От порыва ветра старое дерево содрогнулось. С голых ветвей на нас пролилась ледяная дождевая вода.

Внезапно я понял, что выбегая из школы, забыл надеть куртку!

Я знал, что придется за ней возвращаться… но не сейчас. Сначала мне хотелось услышать, что скажет Дженни.

— Но… что это значит? — спросил я.

Она заправила свои черные волосы за ворот курточки и повернулась в сторону улицы.

— В школе живет имп, — произнесла она тихо.

— Прошу прощения? — воскликнул я. — Кто?!

— Имп, — повторила она. Она поежилась и покрепче запахнула куртку.

Я, молча, уставился на нее.

— Хочешь сказать, что-то типа гремлина? — спросил я. Уж не знаю почему, но я расхохотался.

Она повернулась ко мне.

— Не смешно, Сэм, — отрезала она. — Нисколечки не смешно.

Я отступил на несколько шагов. Ветер взметнул толстые дубовые листья, осыпав ими мои кроссовки и отвороты джинсов.

— Это ты про зеленую животину, что я видел в коридоре? — спросил я. — О которой мистер Кимпал не захотел говорить?

Дженни кивнула.

— Это имп. Он живет в школе. Он вытворяет ужасные вещи. Все от него в ужасе. И ребята, и даже учителя.

Я поежился. Я попытался стряхнуть опавшие листья с ног, но они липли к джинсам.

— В столовой, — сказал я, — как только я начал есть, из картошки полезли жуки.

— Это устроил имп, — прошептала Дженни.

Две девочки ехали мимо на велосипедах. Дженни дождалась, пока они не скроются из виду, и лишь после этого заговорила снова.

— Имп владеет всевозможными видами магии, — продолжала она дрожащим голосом. — Вся его магии черная и злая. Жуки в картошке — это еще цветочки. Если он захочет, то такое тебе устроит, что мало не покажется!

Я всматривался в ее лицо. Интересно, в самом деле она боится эту зеленую крысу так сильно, как говорит? Или имп — просто здешняя школьная шутка?

Ну конечно же, это шутка, решил я в конце концов.

Шутка, розыгрыш, который устраивают в этой школе для всех новичков, заставляя их чувствовать себя полными идиотами.

— Дженни, — вежливо, но твердо заявил я, по-прежнему наблюдая за ее реакцией, — импов не бывает. Это все выдумки. Понимаешь? Это вымышленные существа. Они бывают только в сказках.

Ее темные глаза сердито сверкнули.

— Но ведь ты сам его видел — верно? Я его не придумала, Сэм. Ты его видел!

— Но ведь… это могла быть кукла или что-нибудь в этом духе, — возразил я. — Я понимаю, что вы задумали. Вы устраиваете новичку классный розыгрыш. Сажаете мне на тарелку черных жуков, наряжаете кого-нибудь в маскарадный костюм из зеленого меха. И все это ради того, чтобы напугать меня. Мне все ясно.

Дженни разозлилась.

— Сэм, мне вовсе не до шуток. Я пытаюсь тебе помочь. Ты новенький. Имп всегда досаждает новичкам.

— Почему?

— Вероятно, он хочет показать тебе, что он тут хозяин, — ответила она. — Ему нужно продемонстрировать тебе, насколько ты слаб и насколько он силен по сравнению с тобой. Он пытается сломить твою волю, создать гарантии, что ты не сделаешься его противником, не станешь выступать против него.

— А если я именно это и сделаю? — поинтересовался я.

Дженни нахмурилась и покачала головой.

— Не глупи, Сэм. Имп слишком могущественный маг. Мы все делаем то, что он хочет. И надеемся, что он оставит нас в покое, если мы не станем ему перечить.

Понять ее слова оказалось нелегко. Я растерянно заморгал. Внезапно у меня пошла кругом голова.

— А учителя знают о нем? — поинтересовался я.

Дженни кивнула.

— Конечно, знают. Но только он и учителей держит в страхе. Ты видел, как испугался мистер Кимпал — он даже не хотел, чтобы мы говорили тебе про импа.

— Так почему же вы не расскажете обо всем своим родителям? — не унимался я. — Если бы родители знали…

Дженни испуганно схватила меня за руку.

— Ты только ни слова не говори своим родителям! — воскликнула она. — Если имп проведает об этом, он взбесится и такого натворит!.. Он сойдет с ума от злости, если кто-нибудь разболтает его секрет! Мы все молчим. Никто еще не проболтался об этом дома родителям.

«Да, конечно, — подумал я. — Извини, Дженни, но ты зашла слишком далеко».

Я знаю, почему ты требуешь, чтобы я молчал и ничего не говорил родителям. Потому что тебе не хочется испортить ваш школьный прикол.

Девочка тихонько всхлипнула.

— Мне даже страшно подумать, что сделает со всеми нами имп, если у кого-то из ребят хватит глупости проболтаться о нем родителям!

«Она хорошая актриса, — решил я. — Однако я не дурак, чтобы поверить всей этой чепухе».

Небо потемнело, тучи сгустились. Улица опустела. Школьники разошлись по домам. Новый порыв ветра согнул голые ветви дуба.

— Значит… этот самый имп будет преследовать меня, потому что я новенький? — спросил я.

Дженни закусила нижнюю губу и молча кивнула.

— Он будет устраивать мне разные пакости?

Девочка снова кивнула.

— Я бы с радостью рассказала тебе об этом и раньше. Однако в школе о таких вещах лучше и не заикаться. Имп слышит там все.

Она оглянулась на школу.

— Вообще-то, мне нельзя было ничего тебе говорить. Ты должен был узнать об этом сам. Импу очень не понравится, что я тебе помогла.

Она снова опасливо поежилась.

— Это может разозлить его по-настоящему.

«Она дурачит меня и думает, что я ей верю», — решил я. Что ж, можно будет ей подыграть.

— Черт знает что тут у вас творится! — воскликнул я. — Почему, спрашивается, я должен бояться какой-то зеленой крысы, которая бегает по школе?

— Сэм, перестань, — предостерегла меня девочка.

— Я голоден! — воскликнул я. — Из-за этого урода я остался без завтрака!

— Сэм, прекрати! — Она зажала мой рот ладонью. — Вдруг имп тебя услышит?

— Пожалуй, пора проучить этого импа! — заявил я. — Я покажу ему, где раки зимуют!

Дженни отпрянула от меня с искаженным от страха лицом.

— Сэм, пожалуйста!

Мне хотелось расхохотаться. Я с трудом сохранял серьезный вид.

Интересно, другие ребята тоже попадаются на такие шуточки? Про зеленого человечка? И дрожат от страха?

Ну ладно, кто-то запихнул в мое пюре несколько мерзких жуков. Так что же из-за этого я должен поверить в импов? Нет уж, не дождутся!

— Сейчас я вернусь в школу и покажу импу, кто из нас сильней! — воскликнул я. — Я сотру его в порошок! Оторву ему уши!

— Ты… ты сумасшедший, — прошептала Дженни, хватая меня за руку. — Послушай меня, Сэм…

Однако я уже вырвал свою руку и затопал к школе. Дождь усиливался. Капли все чаще шлепались мне на голову и на спину.

У входа в школу я оглянулся и увидел, что Дженни все еще смотрит мне вслед.

— Сэм, не нужно этого делать! — крикнула она.

Я быстро махнул ей рукой и вошел в школу.

Мне нужно было просто взять свою куртку. Я вовсе не собирался вызывать на поединок монстра, которого нет.

Стащив с плеч рюкзак, я нес его перед собой в руках, когда направлялся по длинному коридору к своему шкафчику.

В одном из кабинетов слышались голоса учителей. Вероятно, они специально собирались там после уроков, чтобы немного пообщаться друг с другом и обсудить свежие новости.

Меня приветствовали кивком двое школьных работников в серых комбинезонах. Они попались мне навстречу. Один из них толкал огромный пылесос на колесиках, другой нес шланг от этого пылесоса, обернув его вокруг туловища, словно гигантского удава.

Я повернул за угол — и остановился как вкопанный.

В длинном ряду шкафчиков я увидел, что один стоит с приоткрытой дверцей.

Самый последний в ряду.

Мой?

Я напряг память, пытаясь вспомнить — неужели я не запер его?

Нет. Это исключено. Я его точно запирал.

Дверца шкафчика двигалась. Я услышал царапанье. Негромкий стук.

Мои мышцы напряглись. Перехватило дыхание.

В моем шкафчике кто-то рылся.

— Эй, кто там? — крикнул я. — Что ты там делаешь?

Большими прыжками я помчался к своему шкафчику.

Схватившись за ручку, я распахнул его настежь — и от неожиданности завопил, обнаружив в нем импа.

Я уставился на него и, пользуясь представившейся возможностью, внимательно разглядел. Нет, конечно, никакая он не кукла. И не переодетый школьный приколист. Это явно и определенно имп!

Зеленое существо согнулось и шарило по дну моего шкафчика.

Но когда я дернул на себя дверцу, имп подпрыгнул — и повернулся лицом ко мне.

Я отшатнулся и снова уставился на него. Обросшая зеленой шерсткой голова, острые уши, отороченные волосками, и холодные, темные глаза. Человеческие глаза.

— Моя куртка!.. — воскликнул я.

Имп надел на свои узенькие плечи мою синюю джинсовую куртку. Из-за его небольшого росточка — максимум девяносто сантиметров — полы куртки волочились по полу.

Его зеленые губы растянулись в холодной, недружелюбной улыбке. Он тотчас же выскочил из шкафчика, открыл рот и уже готовился на меня зашипеть.

Однако он не успел это сделать, потому что я попытался схватить обеими руками свою куртку.

Имп оказался юрким и ловко увернулся.

Одна моя рука ухватилась за ворот куртки, но тотчас же соскользнула.

— Отдай мою куртку! — закричал я.

— Хи-хи-хи! — Имп визгливо захихикал и принялся выплясывать. При этом он то распахивал полы куртки, то туго их запахивал.

Дразнил меня.

Мол, давай, попробуй — отними у меня свою куртку!

Его босые ноги, обрамленные зеленой шерсткой, шлепали по твердому полу. Темные глаза весело посверкивали.

От такой насмешки я разозлился еще сильней.

— Верни мне куртку! Немедленно верни! — заорал я.

Я прыгнул на него, чтобы обхватить руками его колени, — мой отработанный футбольный прием.

И с грохотом рухнул на пол, больно ударившись грудной клеткой.

— Оооооой! — От удара у меня перехватило дыхание.

Мои руки разжались — и имп, освободившись от моей хватки, потуже запахнул куртку и побежал.

— Хи-хи-хи!

— Нет уж, не выйдет! — закричал я и, сделав несколько быстрых движений на коленях, протянул руку и снова попытался вцепиться в полы куртки.

Не удалось. Промахнулся. Однако мои пальцы обхватили что-то круглое и твердое.

Его хвост!

— ЙААААИИИ!!!!

Я крепко сдавил в кулаке гладкий зеленый хвост — и потянул на себя. Существо пронзительно завизжало.

Имп принялся бешено прыгать и брыкаться, но я держал его хвост железной хваткой.

— Отдай мою куртку! Отдай мою куртку! — непрестанно приговаривал я при этом, так что даже охрип.

Трясясь от ярости, имп повернулся ко мне и зашипел.

Он принялся царапать воздух длинными когтями. Потом рванулся ко мне с явным намерением добраться до моего лица.

Вскрикнув, я увернулся. Теперь я держал его хвост обеими руками. Дергал его вверх и вниз. Тянул изо всех сил…

И неожиданно для себя оторвал его! Зеленый круглый хвост так и остался в моих руках!

— ИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!! — Имп даже завыл от боли и злобы.

Я быстро вскочил на ноги и поднял длинный хвост высоко над головой.

Хвост дернулся в последний раз, будто живой. Потом безжизненно повис в моей руке.

— Отдай его! Отдай его! — заверещало зеленое существо хриплым голосом. Имп тянул лапу, пытаясь отобрать у меня свой хвост.

Однако я увертывался и поднимал его все выше.

При этом все мое тело тряслось от бешенства и азарта.

— Отдай мою куртку, тогда получишь свой хвост! крикнул я.

— Нет, никаких сделок! Никаких сделок! — хрипел имп. — Немедленно отдай мой хвост!

Он опять подпрыгнул.

И снова я не дал ему ухватиться за хвост.

Вскоре ему надоело так прыгать. Он издал пронзительный крик — и плюнул мне в лицо.

Горячий сгусток слюны попал мне в лоб, пополз вниз и обжег глаза.

— ООЙ!

Я закричал от боли. Поднял руку, чтобы вытереть с глаз эту жгучую мерзость…

…и уронил зеленый хвост.

Он шлепнулся на пол между ним и мной.

Мы оба бросились на него одновременно — и стукнулись головами.

— ИИИИИИИИИИИИИ!!! — Заверещав во всю мочь, имп отпрянул назад.

Моя голова раскалывалась от удара, глаза все еще жгло, но я все-таки ухитрился схватить хвост. Я запихнул его в свой распахнутый шкафчик. Захлопнул дверцу.

— Вот теперь отдавай мою куртку! — воскликнул я.

Имп уставился на меня. Его зеленое лицо исказилось от злости.

— Ты мне заплатишь за это! — просипел он. — Ты заплатишь своей ЖИЗНЬЮ!

К моему удивлению, он повернулся и поскакал прочь по-птичьи, на двух ногах. Полы моей куртки волочились за ним. Рукава мотались по бокам.

Подолом майки я вытер ядовитую слюну с лица и глаз. Кожа на лбу зудела, как после ожога крапивой. Глаза горели. По щекам текли слезы.

Но все равно я не собирался допустить, чтобы эта зеленая мразь сбежала с моей почти новой джинсовой курткой.

Полуослепший, я бросился вдогонку за импом.

Я слышал, как его босые ноги стучали за углом по твердому полу.

Вытирая слезы, я помчался за ним. Забежал за поворот и остановился.

Я несколько раз моргнул, пытаясь хоть что-то разглядеть при тусклом освещении.

Куда делся имп?

Куда он исчез?

Тут из полумрака мне навстречу вынырнула какая-то фигура.

Я набрал в грудь воздуха. Напряг мышцы. И приготовился к драке.

Я заморгал опять. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что фигура, идущая мне навстречу, вовсе не имп.

Я впился взглядом в парня, которого до этого еще не видел. Он медленно приближался ко мне, засунув руки в карманы прямых, не очень модных брюк цвета хаки.

— Эй, ты что? — Он заметил наконец меня и остановился.

— Куда он побежал? — спросил я, еще не отдышавшись. — Ты видел его?

Парень прищурился и спросил:

— Кого я должен был увидеть?

— Импа! — воскликнул я. — Импа! Он убежал в ту сторону. Я слышал стук его ног! Он… он был в моей джинсовой куртке!

Парень взъерошил свои короткие русые волосы. У него было круглое, немного пухлое лицо. Его фигура тоже была пухлая и коренастая. Он напомнил мне моего плюшевого мишку, которого я очень любил, когда мне было четыре года.

— Я никого не видел, — ответил он. — Я занимался с мисс Кинли в ее кабинете, вон там. — Он махнул рукой в глубину коридора. — И только что вышел.

Я пробежал мимо него до конца коридора. Заглянул за угол в примыкающий к нему другой коридор. В оба его конца.

Ничего движущегося я не обнаружил.

Никаких следов этого зеленого мерзавца.

Я вернулся на прежнее место.

— Я Тим Постер, из пятого класса, — сказал парень. — А ты ведь новичок, точно? Мы учимся рядом с вашим кабинетом.

— Привет, — неохотно ответил я. Мне вовсе не хотелось стоять в коридоре и болтать. Мне нужно было отыскать импа и забрать у этого маленького зеленого вора мою джинсовую куртку.

— Ты его точно не видел? — еще раз спросил я.

Тим покачал головой. Внезапно его лицо напряглось от страха.

— Ты… ты ведь не дрался с ним… верно?

Я загоготал.

— Именно так. Я с ним подрался. И оторвал ему хвост.

Тим долго смотрел на меня недоверчивым взглядом. Постепенно его глаза округлились и наполнились ужасов.

— Ты… ты ведь шутишь? Точно? — пробормотал он.

— Нет, не шучу, — ответил я, все еще не успев отдышаться. — Я оторвал у него хвост и запер его в своем шкафчике.

Тим ахнул и отпрянул от меня.

— НЕТ!

Потом, к моему удивлению, он повернулся и побежал.

— Не подходи больше ко мне! — крикнул он на бегу. — Честно тебе говорю! Не подходи! С тобой рядом опасно находиться! Ты совершил ужасную ошибку. Не нужно было его злить!

— Почему? Что он мне сделает! — крикнул я ему вдогонку.

Тим продолжал бежать и ничего не ответил. Он остановился лишь в конце коридора и оглянулся.

— Что он со мной сделает? — закричал я еще раз. — Скажи мне!

— Ты обречен! — ответил Тим дрожащим голосом. — Теперь он от тебя не отстанет. Он не оставит тебя в живых!

— Где твоя куртка? — спросила мама.

Я вошел на кухню и поставил свой рюкзачок возле кухонного стола.

— Мне… мне нужно переодеться, — сказал я, весь дрожа.

— Ты промок насквозь, — простонала мама, потрогав мою голову. Вода текла по моему лицу. — Как же ты шел домой без куртки? Под таким дождем?

— Ее… ее украли, — пробормотал я.

Она раскрыла рот от удивления.

— Что?!

Я не мог сдержаться. Мне было наплевать на предостережение Дженни. Я выпалил все разом, всю историю сегодняшнего беспокойного дня.

— В этой школе поселился имп. Он всех терроризирует. Он забрал мою куртку. Он… он очень злой. Всегда выбирает новичков. Он сделал так, чтобы в моем картофельном пюре ползали жуки. И… и…

— Ты несешь какую-то чепуху, — заявила мама. Она потрогала мой лоб. — Может, у тебя жар?

— Нет, мам, это правда, — настаивал я. — Там поселился имп, и он…

— Эй, твой отец вернулся с работы, — произнесла мама, выглянув в кухонное окно. — Закончи свой рассказ до того, как он войдет сюда.

Отец стремительно вошел к нам, держа в руке большую проволочную клетку. Он сверкнул маме и мне своей широкой улыбкой.

— Сэм, у меня появилась замечательная идея, — заявил он. — Тебе она понравится.

Он сбросил на стул мокрый плащ. Потом жестом пригласил нас с мамой подойти поближе к клетке.

— Как прошел твой первый день в новой школе? — поинтересовался он.

— Я как раз рассказываю маме, — ответил я. — Там есть проблема. Понимаешь…

Отец открыл дверцу клетки, засунул в нее руку и вытащил странного на вид кролика. С красивой черной шерсткой, крошечным розовым носом, карими глазами и длинными-предлинными ушами!

Отец осторожно взял его в руки.

— Этот кролик очень редкой породы. Она называется «черное дерево». Вы когда-нибудь видели такой мех?

— Он похож на норку. Из него получится роскошная шуба! — пошутила мама.

Мой папа — директор городского зоопарка. Мама знает, что он приходит в бешенство от подобных шуток. Вот почему она их себе и позволяет.

— У нас только пара таких кроликов, — ответил отец, хмуро покосившись на нее. — Так что шуба выйдет совсем крошечная.

— Можно мне его погладить? — попросил я и ласково провел ладонью по мягкой шерстке. — Откуда он у тебя, папа?

Отец отдал мне кролика в руки.

— Пару таких кроликов прислал нам Национальный зоопарк, — ответил он. — Я принес его домой специально для тебя. Ты можешь захватить его завтра с собой в школу. Понимаешь? Покажешь его всем. Поразишь других ребят.

Я с удовольствием погладил кролика.

— Что? Взять его в школу? Нет, не стоит.

— Почему? — спросил отец. — Это произведет хорошее впечатление на твоего нового учителя. Да и твоим одноклассникам будет интересно взглянуть на такого кролика. Это очень ценная порода.

Я закатил глаза.

— Ты шутишь, да? Пап, я шестиклассник, а не дошкольник. Мне не пять лет.

— Возьми его завтра с собой в школу, сынок, — настаивал отец. — Ты всегда с трудом сходишься с новыми ребятами. А тут кролик поможет тебе.

— По-моему, это прекрасная мысль, — подключилась мама.

— Нет, — категорически заявил я и вернул отцу черного кролика редкой породы. — Я не маленький Я не могу хвастаться в школе кроликом. Ребята подумают, что у меня поехала крыша. Извини, пап, но это невозможно.

— Это очень редкое животное, — настаивал папа. — Сэм, ты делаешь большую ошибку, что отказываешься.

Вот такой у меня отец: уж если что взбредет ему и голову, его нипочем не переубедишь. Он не менее упрямый, чем я. И ни один из нас не любит уступать.

Я тяжело вздохнул.

— Послушай, пап, у меня… у меня большая проблема в этой школе.

Не переставая гладить кролика, отец нахмурил брови.

— Проблема? В первый же день?

— Да. В этой школе поселился имп, — ответил я. — Злое существо. И он…

Отец расхохотался.

— Сын, возьми кролика в школу. Обязательно, — сказала мама. — Это лучше, чем сочинять всякие глупые байки. Может, твой учитель поставит тебе пятерку по зоологии.

— Нет! — закричал я. — Нет! Нет! — Я все кричал и кричал это короткое слово, направляясь в свою комнату. — Нет! Нет! Нет!

Как вы думаете, отправился на следующий день этот черный кролик вместе со мной в школу?

Отгадайте с трех раз!

Как вы считаете, стал этот день одним из самых ужасных в моей жизни?

Отгадайте с одного раза.

— Порода этого кролика называется «черное дерево», — объяснил я, высоко подняв зверька, чтобы его было видно всему классу. — За его черную шерстку.

— Круто, — пробормотала Дженни, сидевшая на первой парте.

— Какие у него длинные ушки, — сказал мистер Кимпал. Он стоял, облокотившись о подоконник. — Интересно, он не наступает на них лапами, когда бежит?

— Его прислали из Национального зоопарка, — объяснил я. — Мой папа работал в нем раньше, до нашего переезда сюда. У него остались там друзья. Они и присылают ему редких животных.

— Круто, — произнес кто-то в дальнем углу. — А он вкусный?

Несколько ребят засмеялись. Я почувствовал, что густо краснею.

Как же получилось, что после всех моих категорических протестов мне все-таки пришлось демонстрировать кролика в школе?

Я не приносил его сюда. Это сделал отец.

Это вполне в его духе. Ведь он должен одержать верх в любом споре. Как же иначе? На том стоит!

Через пятнадцать минут после начала урока он заглянул в дверь нашего класса. Попросил у мистера Кимпала вызвать меня на минутку. И вручил мне клетку.

— Пап, ПРОШУ ТЕБЯ! — прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Забери ее назад!

— Покажи кролика классу. Ребятам понравится, — сказал отец. С этими словами он повернулся и направился прочь. — Только обращайся с ним осторожно, — крикнул он напоследок. — Это очень ценный экземпляр. Если с ним что-то случится, у меня будут большие неприятности!

На его лице расплылась широкая улыбка. Он был ужасно доволен собой!

Я был в ярости. Мне хотелось швырнуть эту клетку ему вдогонку. Но как я мог устраивать скандал перед своим новым классом?

Я оказался в ловушке. Так что мне ничего не оставалось, как демонстрировать черного кролика.

— Его можно поднимать за уши? — поинтересовался Симпсон.

Ребята засмеялись.

— Не знаю, — ответил я. — Я не спрашивал об этом у отца. Некоторых кроликов можно так поднимать. Но насчет этого не знаю.

— Ты разрешишь мне его погладить? — попросила Дженни.

Я стоял прямо перед ней и протянул ей зверька. Она провела ладонью по его спине.

— А мне можно? — спросила другая девочка.

— И мне тоже, — выкрикнул Симпсон, вскакивая с места.

— Эй-эй. Придержите лошадей, — заявил мистер Кимпал, торопливо направляясь ко мне. — Если сейчас все начнут гладить кролика, то от его красивого меха ничего не останется — понятно?

Он повернулся ко мне.

— Молодец, Сэм. Спасибо твоему отцу за то, что он принес сюда такого необычного кролика. А сейчас посади его в клетку.

Я вернул кролика на его привычное место и тщательно запер клетку. Потом поискал взглядом место, куда бы ее лучше пристроить.

— Я надеюсь, твой отец позволит тебе приносить нам и других интересных животных, — сказал мистер Кимпал.

— Только через мой труп, — еле слышно пробормотал я.

Возле задней стены я заметил пустую книжную полку.

— Как вы думаете, будет кролик там в безопасности? — спросил я у учителя. — Я обещал отцу…

— Там ему будет хорошо, — ответил мистер Кимпал. — Я уверен, что никто из ребят его не тронет.

Я водрузил клетку на полку. Когда я возвращался на свое место, дверь кабинета распахнулась.

Вошел Тим, тот самый пятиклассник, которого я встретил вчера в коридоре. В пухлой руке он держал записку, которую нес для мистера Кимпала.

— Эй, Постер, ты видел своего братца? — выкрикнул Симпсон. — Вон, сидит в клетке!

Ребята засмеялись.

Лицо Тима густо покраснело.

— У Постера уши длинней! — крикнул какой-то парень.

Класс снова грохнул.

Тим покраснел еще сильней и сделался багровым. Я видел, что он ужасно злится, когда его дразнят.

— Постер, не хочешь поменяться с кроликом ушами? — крикнул еще кто-то.

— Хватит! — отрезая мистер Кимпал. — Прекратите!

Он развернул записку, которую принес Тим, и быстро пробежал по ней глазами. Потом повернулся ко мне.

— Сэм, миссис Симпкин вызывает тебя к себе в кабинет.

Я сглотнул.

— Директриса? Что я такого сделал?

Ребята опять засмеялись.

— В записке ничего об этом не сказано, — ответил учитель. — Так что сходи и выясни сам.

Я вылез из-за стола и вышел из класса. Директорский кабинет находился на втором этаже в передней части школьного здания.

Я взглянул на часы. Сейчас раздастся звонок на большую перемену.

Миссис Симпкин была приветливая дама средних лет с прямыми волосами цвета меди, завязанными на затылке в хвост. Она носила темно-синий свитер и длинную джинсовую юбку.

Когда я вошел в ее кабинет, она просматривала какие-то бумаги и грызла при этом карандаш. Отложив карандаш, она улыбнулась мне.

— Ты Сэм?

Я кивнул. Я знал, что пока еще не успел ничего натворить. Но все равно нервничал.

— Да. Сэм Уотербери.

— Ну, я просто хотела с тобой познакомиться, — сказала директриса, а потом перегнулась через стол и пожала мне руку. — Вчера мне не удалось это сделать. А я люблю лично встречать всех новых учащихся моей школы.

— А-а. Хм… спасибо, — произнес я. Больше мне ничего не приходило в голову.

Миссис Симпкин порылась в своих бумагах.

— Мне нужно, чтобы ты подписал эти формуляры. Вот. — Она передала мне карандаш, который только что жевала.

Я подписал бумаги. Когда я поднял глаза, она пристально смотрела на меня.

— Как у тебя тут идут дела? — спросила она.

— Ну… — Я замялся, не зная, рассказывать ли ей про свои вчерашние приключения или не стоит. В том числе и про мою драку с импом.

Я не мог никак решить.

— Новичкам здесь приходится тяжело, — сказала она, словно читая мои мысли. — Я все понимаю, Сэм. Однако…

Миссис Симпкин, вам звонят из департамента! — крикнула ей из-за двери секретарша.

Директриса снова улыбнулась и быстро махнула мне рукой.

— Желаю удачи, — шепнула она. Потом взяла трубку.

Удачи?

Означает ли это, что ей известны мои проблемы с импом?

Раздался звонок на перемену. Ученики с криками и смехом высыпали в коридор. Три парня протолкнулись мимо меня, чтобы оказаться первыми в столовой.

Когда я вернулся в свой класс, он уже опустел. Учитель тоже ушел.

Потом я повернулся к книжной полке, где стояла кроличья клетка.

И тут меня пронзил ужас.

— Ой! — воскликнул я. — Не может быть! Ой, не…

Дверца клетки была распахнута настежь.

Черный кролик редкой породы исчез.

Нет. Не может быть. Потому что не может быть никогда.

Я так тщательно запер клетку. Да еще закрепил щеколду.

Мои руки внезапно сделались холодными как лед. На трясущихся ногах я заковылял к клетке.

Кролик не мог выбраться сам. Это точно Он никак не мог открыть дверцу.

Но кто тогда мог выпустить его из клетки? Кому это понадобилось? Едва ли это сделал кто-то из моих одноклассников.

Разве только…

Нет!

Имп не мог войти в кабинет мистера Кимпала — или мог?

И откуда это мерзкое существо могло знать, что мой отец привез в школу кролика ценной породы?

— Кролик, ты где? — крикнул я дрожащим голосом. — Куда ты спрятался?

В моей груди нарастала паника. Сердце застучало, как барабан.

Я проверил окна. Они все были закрыты.

Так что кролик не мог выскочить из них на улицу.

Я встал на четвереньки и осмотрел весь пол кабинета.

Никаких следов.

Я прополз вдоль батареи, заглядывая в отверстия, выбрасывающие теплый воздух в класс.

Никого.

— Оооооох! — слабо застонал я. Мне сделалось дурно.

Как я теперь стану объяснять все отцу?

Внезапно у меня забрезжила надежда. Вскочив на ноги, я подбежал к шкафу с учебными пособиями и распахнул дверцу. Включил свет и поискал кролика в шкафу.

Увы! Там его тоже не оказалось.

Услышав шаги, я повернулся. В кабинет вошел мистер Кимпал. В руке он держал бумажный стаканчик кофе.

— Сэм? — Он остановился в дверях. — Что ты здесь делаешь? Почему не в столовой?

— Кролик… — непослушными губами выговорил я. — Он… пропал!

Взгляд мистера Кимпала упал на открытую клетку. На лице отразилась тревога.

— Как же он сумел выбраться? Я не видел, чтобы к клетке кто-нибудь подходил.

— Щеколда была поднята, — сообщил я. — Я… я должен его разыскать. Мой отец убьет меня!

Мистер Кимпал оглядел кабинет.

— Он не мог убежать далеко, — сказал он. — Не волнуйся, Сэм. Мы разыщем его. Я попрошу миссис Симпкин, чтобы она объявила о пропаже всей школе. И мы все будем его искать.

— Я должен найти его немедленно! — закричал я, изнемогая от отчаяния. — Кролик очень ценный. Если с ним что-нибудь случится…

Учитель взглянул на часы.

— Сейчас у меня назначена встреча с родителями. Но это ненадолго. Я быстро вернусь, Сэм. И тогда помогу тебе искать.

Он торопливо вышел из комнаты.

Я не мог просто так стоять и ждать. Надо было продолжать поиски. Еще мне очень нужна была чья-нибудь помощь.

Я выскочил в коридор, плотно закрыв за собой дверь класса — на всякий случай. Вдруг кролик все-таки спрятался где-то там.

После этого я побежал в столовую. Дженни как раз доедала свой завтрак, сидя за столиком вместе с другими девчонками.

— Скорей, ты должна мне помочь! — воскликнул я. Схватив ее за руку, я потащил ее со стула.

— Сэм, в чем дело? — спросила она.

— Кролик — он пропал.

— Ой, не может быть! — Она стремглав бросилась за мной.

За нами побежал Симпсон.

— Так ты говоришь, что твой кролик убежал? — спросил он.

Я кивнул.

— Только он не убежал. Кто-то его выпустил.

У Симпсона отвисла челюсть.

— Это проделки импа, — пробормотал он.

По моей спине пробежал холодок.

— Не может…

— Мой двоюродный брат рассказал мне, что ты вчера подрался с импом, — сказал Симпсон.

Я прищурился и посмотрел на него.

— Твой двоюродный брат?

— Да, Тим Постер. Правда ли, что ты оторвал у импа хвост?

Дженни и Симпсон уставились на меня.

— Ну… да. Оторвал, — ответил я. — Но не думаете ли вы… — Мой голос дрогнул.

— Если кролика забрал имп, ты его больше не увидишь, — сказал Симпсон. — Это будет его месть.

— Симпсон, не пугай его! — воскликнула Дженни. — Мы должны сейчас помочь Сэму в поисках, понятно?

— Да, конечно, — согласился Симпсон. — Но только имп обязательно тебе отомстит. Это уж как водится. Так что зря ты с ним подрался. Никогда не нужно обострять с ним отношения. Себе дороже.

— Хватит говорить про импа! Заладил! — рассердилась Дженни. — Разве ты не видишь, что Сэм и так перепуган до смерти?

Я снова вернулся в наш кабинет.

— Возможно, он все еще здесь, — сказал я, а сам скрестил пальцы на обеих руках и выставил их перед собой.

Дженни похлопала меня по спине.

— Мы обыщем тут каждый сантиметр, — пообещала она.

Мы обшарили все сверху донизу. Потом прошли и соседний класс и стали искать там.

Стали возвращаться ребята. Перемена заканчивалась.

Я спрашивал всех, не попадался ли им черный кролик. Однако никто его не видел.

— Как же ему удалось выбраться из клетки? — спросила меня какая-то девочка.

— Вопрос, конечно, интересный, — с несчастным видом ответил я.

Мистер Кимпал так и не возвращался. Я решил сам войти к директрисе и попросить ее, чтобы она объявила по радио всей школе о моей пропаже.

— Продолжайте искать, пожалуйста, — попросил я Дженни и Симпсона. А сам бегом помчался по коридору.

По дороге к директрисе я пробегал мимо моего шкафчика. Возле него на полу что-то лежало.

Я прищурился, пытаясь сообразить, что это может быть.

Какая-то забытая вещь?

В это время я наткнулся на двух маленьких девчонок, которые несли какое-то учебное пособие.

— Гляди, куда идешь! — воскликнула одна из них.

— Ты чуть не сломал пособие! — заорала другая.

— Извините, — пробормотал я.

Я поторопился дальше с тревожно застучавшим сердцем. У меня перехватило дыхание.

Что же все-таки лежит на полу возле моего шкафчика?

Я подошел совсем близко и наклонился.

— Неееееееееет!

Из моей груди вырвался пронзительный вопль ужаса.

Я схватился за голову. И посмотрел еще раз на маленькую кучку…

…маленькую кучку косточек, лежавшую на полу.

Нет. Нет. Нет.

Косточки были чисто обглоданы. Они блестели так, как будто на них никогда и не было мяса. Я вспомнил черного кролика, такого мяконького и милого.

Потом представил себе зеленого импа, схватившего бедного зверька своими длинными пальцами. Вонзающего зубы в кроличье брюшко.

Вот он жует, жует.

Жует и проглатывает красивого кролика. Кусочек за кусочком. Потом дочиста облизывает косточки. Обгладывает их до блеска.

Я снова наклонился над аккуратно сложенной кучкой костей, и мне стало совсем скверно.

Мой желудок возмутился. Я зажал ладонью рот. Я закрыл глаза и задержал дыхание, ожидая, когда дурнота пройдет.

И представил своего отца.

Что я скажу ему? Как смогу все объяснить?

Вдруг он из-за этого потеряет работу?

Я открыл глаза и заставил себя выпрямиться.

Тут мне в глаза бросилась надпись, нацарапанная на дверце моего шкафчика.

Слова были написаны красными чернилами. Фраза, которую я уже видел: «КТО ПРОЧТЕТ МОЕ СЛОВО, ПОТЕРЯЕТ ГОЛОВУ».

— Я это так не оставлю, — пробормотал я и крепко сжал кулаки. — Этот зеленый урод еще узнает, с кем он вздумал связываться. Он еще пожалеет об этом.

Дрожащими руками я отпер замок и распахнул дверцу. Потом осторожно собрал косточки и переложил их в шкафчик.

Потом я поднял оторванный хвост импа. Он все еще казался теплым на ощупь, хотя пролежал здесь около суток. Свернув его наподобие садового шланга, я засунул его на верхнюю полку в самый дальний угол.

Даже если имп снова отопрет мой шкафчик, он слишком малорослый и не дотянется до своего хвоста, решил я.

После этого я снова запер дверцу и поспешил в кабинет миссис Симпкин.

Несколько ребят толпились возле кабинета. Я пролез вперед и крикнул секретарше:

— Я должен увидеть миссис Симпкин — немедленно!

Секретарша, крупная седовласая особа в платье с цветочками, разговаривала по телефону. Она махнула мне рукой, чтобы я подождал.

— Но ведь, это очень срочно! — закричал я. — Съеден кролик ценной породы и…

Женщина убрала трубку от своего уха.

— Директора нет в школе и сегодня уже не будет. Она уехала на совещание.

— Да? — воскликнул я и посмотрел на нее с отчаяньем, не зная, как теперь быть. — Но ведь у меня срочное дело!

Однако секретарша уже вернулась к своей телефонной беседе. Ребята уставились на меня.

Я повернулся и стремглав выбежал из канцелярии. В моей голове все перемешалось. Я даже не смотрел, куда несут меня ноги.

Распахнув двери, я выскочил из школы и, растерянно моргая, остановился на крыльце. Сияло солнце. Только налетавший иногда холодный ветер напоминал мне о том, что сейчас ноябрь.

Постояв так немного, я опомнился. Что я тут делаю?

Куда я направляюсь?

Домой. Таков был мой ответ самому себе.

Я все расскажу маме с папой. Я поведаю им про все свои злоключения в новой школе — и на этот раз постараюсь, чтобы они мне поверили.

Я заставлю их понять, что это злобное чудовище держит в ужасе всю школу.

Я спустился со ступенек и остановился.

От нового порыва ветра громко щелкнул флаг на школьном флагштоке. От этого звука, раздавшегося прямо над моей головой, я поднял голову.

Прищурясь, я посмотрел на хлопающий флаг и па темный предмет, видневшийся на кончике флагштока.

Темный предмет?

Что же там такое?

— Не может быть! — закричал я.

Я понял, что гляжу на черного кролика. Он был привязан к самому концу шеста.

Жив ли он?

Я понимал, что должен вернуться в школу. Найти школьных служителей. Попросить их принести длинную стремянку.

Однако я был слишком возбужден. Слишком волновался. Слишком отчаялся.

— Ты должен быть живой. Должен! — крикнул я кролику.

Или имп сначала его убил? И только потом привязал к шесту?

С громким криком я подбежал к шесту и прыгнул на него. Обхватив руками холодный металл. Крепко держась за него, я прижал свои кроссовки к шесту — и оттолкнулся вверх.

Переставляя руки, я забирался все выше. Мои резиновые кроссовки скользили по гладкому металлу.

Я взглянул вниз. Оказывается, я уже одолел почти половину шеста.

Застонав от напряжения, я снова подтянулся. Мои ладони горели. Вероятно, я уже успел содрать с них кожу.

Вообще-то, я плоховато умею взбираться на шест. Никогда прежде не залезал на деревья. И уж, разумеется, никогда в жизни мне не приходилось карабкаться на флагштоки.

Однако, если меня хорошенько разозлить, я способен на чудеса.

Подтягиваясь все выше, я не отрывал глаз от кролика.

Мне был виден его темный глаз. Он был открыт.

Означает ли это, что кролик живой?

От сильного порыва ледяного ветра шест закачался.

Мои руки соскользнули.

Я вцепился из последних сил в холодный металл, однако это не помогло. Я заскользил вниз.

— Нееееееет! — вырвался из моего горла крик. Я еще крепче обхватил флагшток ногами. А уж руками вцепился так, словно от этого зависела моя жизнь.

Впрочем, скользить я перестал и с трудом перевел дыхание. Мои руки замерзли и болели от бесчисленных ссадин. Мышцы на ногах едва не сводило судорогой.

Я поднял голову и снова взглянул на кролика, находившегося всего лишь в двух-трех метрах над моей головой.

И увидел, что он шевелит своим розовым носом.

Ура!

Он жив! Я понял это с облегчением.

Его глаз уставился на меня. Его бока вздымались под толстой веревкой. Длинные уши распрямились и лежали на спине.

Я понял, что бедняжка перепуган до смерти.

Я поднял руку. Покрепче ухватился за флагшток. Передвинул повыше ноги. Поднял другую руку. Подтянулся кверху.

И дотронулся до кролика.

— Ой! — Его маленькое сердечко бешено колотилось.

Держась одной рукой за шест, я стал другой развязывать веревку. Она без всякого труда развязалась и полетела вниз.

Кролик тоже едва не сорвался.

Его уши взлетели кверху. Глаза расширились от испуга.

Я поскорей схватил его и сунул под мышку.

Потом, крепко зажав кролика под мышкой, я начал медленно и осторожно спускаться по шесту.

После занятий ко мне подошли Дженни и Симпсон.

Кролик уже давно сидел в клетке, и я собирался отнести его домой. Однако мои новые друзья преградили мне дорогу.

— Ничего не рассказывай своим родителям, — предупредила меня Дженни. — Я понимаю, что ты сейчас сердишься, но только все равно не говори им про импа.

Я нахмурился.

— Вы что — шутите? Разумеется, я расскажу им обо всем, что сегодня случилось. Ведь с этим проклятым импом нужно что-то делать.

Помрачневший Симпсон схватил меня за руку.

— Сэм, мы ничего с ним не сделаем.

— Он слишком могучий, — добавила Дженни.

— Я тоже могу быть достаточно сильным! — воскликнул я. — Особенно если меня разозлить!

Дженни зажала мне рот ладонью.

— Заткнись, Сэм. Вдруг он тебя услышит?

Я оттолкнул ее руку.

— Мне наплевать! — крикнул я. — Меня не волнует, слышит он меня или нет! Он маленький мерзавец, но он не на того напал! Не на слабака!

Я хотел пройти мимо них, однако они опять загородили мне дорогу.

— Неужели ты до сих пор не понял? — зашептал Симпсон. — Он обладает большой силой. Он использует магию. Он может таких бед натворить. Знаешь, что он мне сделал?

Я вытаращил глаза.

— Нет. Что?

— Несколько лет назад я тоже был новичком, — ответил Симпсон. — Имп хотел мне показать, кто в школе хозяин. В кабинете рисования он покрыл меня всего папье-маше, несколькими слоями. Знаешь, какой это ужас? Как будто тебя погребли заживо. Я не мог пошевелиться. Не мог дышать. А потом он вывесил меня из окна, будто елочную игрушку.

Симпсон вздохнул.

— Пришлось вызывать пожарных, чтобы они меня сняли. Все меня спрашивали, как это случилось. Однако я… я так ничего и не сказал. Я был слишком напуган.

— Когда я была в третьем классе, с нами учился мальчик по имени Джон Клуни, — сказала Дженни. — Он как-то раз подрался с импом. И вот имп сделал так, что у Джона начали расти ногти на руках и ногах. Они становились все длинней и длинней.

— Ого! Круто, — пробормотал я.

— Ногти Джона загнулись вокруг него, — продолжала Дженни. — Они росли прямо на глазах. А он только с ужасом наблюдал. Примерно через минуту он оказался в клетке из собственных ногтей!

— И что же случилось с ним дальше? — спросил я.

— Его увезла из школы «Скорая помощь», — ответила Дженни. — С тех пор мы его больше не видели.

— Пока что имп просто дразнит тебя, — сказан Симпсон. — Пропажа кролика — сущие пустяки по сравнению с тем, на что он способен. Вот если он захочет проучить тебя всерьез, мало тебе не покажется!

— Вы оба трусы! — заявил я. — Имп сейчас боится меня! Ведь у меня в шкафчике лежит его хвост! Я уже его напугал!

Однако, когда я отправился домой, держа под мышкой клетку с кроликом, моя храбрость стала постепенно таять. У меня лихорадочно забилось сердце, а в желудке поселился тяжелый комок. Перед моими глазами живо стояла ужасная картина — мальчик, оказавшийся в клетке из собственных ногтей.

Мама и папа встретили меня в дверях с угрюмыми лицами.

— Сэм, ты опять взялся за старое, — произнес отец.

Мама закусила нижнюю губу.

— Ты же нам обещал, что в новой школе ты станешь вести себя по-другому!

Отец забрал из моих рук клетку с кроликом и отвел меня в гостиную.

— Нам только что позвонила школьная секретарша, — сказал он. — И рассказала про твои новые фокусы — как ты забрался на флагшток.

— Но ведь… но… — забормотал я.

— Директриса очень обеспокоена твоим поведением, — сказала мама.

— Зачем ты так ведешь себя? — спросил папа. — Ведь ты всего второй день в школе. Зачем ты туда полез, Сэм?

— Я тут совсем не виноват, — ответил я.

Зря я это сказал.

Они читали мне нотации до самого вечера.

А я с горечью думал, что мне все-таки придется разобраться с импом.

Но как?

В этот вечер я уселся за свой компьютер и вошел в Интернет. Я решил там поискать информацию об импах.

Я остановился на сайте, на котором был помещен рисунок импа. Я долго его рассматривал.

Глядевшее на меня с рисунка существо выглядело совершенно так же, как и наш школьный имп, словно это была фотография.

Светло-зеленая кожа с заплатками темно-зеленой шерсти в нескольких местах. Остроконечные уши, торчащие над головой, покрытой короткими волосками.

И лицо с человеческими чертами — глазами, носом, губами.

На рисунке лицо импа улыбалось тонкими губами Холодной, зловещей улыбкой.

Я нажал на курсор и пробежал глазами приложенную к рисунку информацию.

Там говорилось, что импы — существа мифические, что о них иногда упоминают легенды. Что ученые не располагают доказательствами того, что импы когда-либо существовали на самом деле.

— Потому что ученые никогда не были в моей новой школе! — воскликнул я.

Я прочел описание типичного импа. Невысокий, ростом от шестидесяти до девяноста сантиметров.

Там говорилось, что импы склонны к озорству и любят играть.

Они любят самые разные игры, особенно игры в слова, шарады. А еще они охотно переодеваются, устраивают розыгрыши и всех дразнят.

Однако не терпят, когда над ними смеются.

Если кто-то смеется над импом или выставляет его в нелепом свете, это существо впадает в неистовую ярость, и его бьет дрожь. Если же его разозлить очень сильно, тогда имп уменьшается в размерах и даже способен исчезнуть совсем.

Еще я узнал из этого сайта про неодолимую потребность импов состязаться с людьми. Они постоянно стараются доказать, что они умней, чем люди, и более могущественные.

Они очень быстро выходят из себя. Любая мелочь способна привести их в бешенство. Разозлившись, они становятся опасными — коварными и жестокими.

— Вы мне будете рассказывать! — пробормотал я.

Наклонившись над клавиатурой, я жадно читал все новую и новую информацию про импов. Следующие абзацы стали для меня настоящим шоком. Мне пришлось перечитать их три раза, прежде чем до моего сознания дошел смысл написанного.

Импы владеют всеми видами магии. Единственные их пределы — это ограниченность их воображения.

Пожалуй, самая поразительная их черта — это способность принимать человеческий облик. Импы могут мгновенно менять свой вид. Людьми они могут становиться на несколько часов.

Впрочем, через некоторое время напряжение становится слишком сильным. И они бывают вынуждены снова вернуться в свое тело импа, чтобы подпитаться энергией.

— Ого!

Я читал и перечитывал эти строчки вновь и вновь. Внезапно по моей спине побежали мурашки.

Импы умеют менять свой вид и принимать человеческий облик… Человеческий…

Мой мозг бешено заработал.

Мне даже пришлось выключить компьютер.

Потом я бросился на кровать. Закрыл глаза и начал думать… Думать…

Что, если этот имп из моей новой школы тоже принимает чей-то облик? Превращается в кого-то из людей?

Если он именно так и скрывается весь день ото всех? Именно так и шпионит за ребятами?

Например, как он узнал вчера, что мой отец принес в школу клетку с ценным черным кроликом?

Чей же облик принимает этот имп? Знаю ли я этого человека?

Кто он? Один из учителей? Из ребят?

Один из моих новых друзей?

На следующее утро, придя в школу, я глядел па всех новыми глазами. Направляясь в свой класс, я присматривался ко всем ребятам, которые проходили мимо меня.

Может ли среди них оказаться имп?

Я вошел в наш кабинет и помахал рукой мистеру Кимпалу. Может, он и есть имп?

Ведь росточком он такой же, как и импы! Вот только слишком приветливый и доброжелательный, чтобы походить на эту мерзкую зеленую крысу.

В это утро у нас была контрольная по географии. Я никак не мог на ней сосредоточиться.

Я крутил головой в разные стороны, глядя, как ребята пишут ответы на вопросы. Возможно ли, что среди них сейчас сидит переодетый имп?

Я взглянул на Дженни. Наклонившись над листком бумаги, она шевелила губами. Я заметил, что она пишет левой рукой.

Интересно, какой рукой, левой или правой пишут импы? Вдруг это как раз и есть подсказка?

Я повернулся в другую сторону и взглянул на Симпсона. Он ерошил ручкой свою жесткую, торчащую шевелюру, хмурился и качал головой. По-видимому, не знал ответа на какой-то вопрос.

«Симпсон всегда демонстрирует свой крайний ужас перед импом», — подумал я. И этот ужас кажется мне вполне искренним, не наигранным.

Впрочем, я могу и ошибаться. Именно Симпсон и может оказаться импом. Ведь эти существа очень хитрые.

От этих размышлений у меня пошла кругом голова. А еще я понял, что получу пару, если сейчас же не возьмусь за работу.

Да и вообще, нехорошо подозревать каждого из моих новых знакомых. К тому же это ничего мне не даст.

Мне нужны подсказки.

Конечно, нацарапанная импом записка, — достаточно веская подсказка.

«КТО ПРОЧТЕТ МОЕ СЛОВО, ПОТЕРЯЕТ ГОЛОВУ».

Вот она-то мне и поможет.

На сайте Интернета говорилось, что импы любят разные игры, особенно игры в слова. А еще они любят бросать людям вызов.

Что если эта записка — тоже шарада, игра в слова? Тогда что она означает?

— Время истекло, — объявил мистер Кимпал. Сдавайте ваши работы.

— Ой, не может быть! — пробормотал я и посмотрел на свой листок. Я не написал на нем ни слова.

Я старался изо всех сил. Но никак не мог выбросить импа из головы.

После большой перемены я вошел в кабинет джаза на очередную репетицию и огляделся. Тери возилась со своим кларнетом.

«И она может оказаться импом», — подумал я.

Или мистер Келли. Или тот толстый парень, который играет на тубе.

В кабинет заглянула миссис Симпкин и приветливо махнула рукой нашему учителю.

Она тоже показалась мне подозрительной.

Я снял с полки свой футляр с саксом. Встал на колени и хотел его открыть — но тут увидел, что к футляру приклеен липкой лентой белый листок бумаги.

— Ого! Что это такое? — пробормотал я.

Я сорвал листок с футляра. И уставился на красные буквы, нацарапанные на нем:

— Ого! — раздалось за моей спиной. Я оглянулся.

Там стояла Тери и читала через мое плечо эту записку.

— Сэм, будь осторожней, — тихонько сказала она.

Я швырнул записку на пол.

— Я не боюсь всяких дурацких записок, в которых нет ни малейшего смысла! — сердито воскликнул я.

Потом я схватил футляр и открыл его. Достал оттуда две части саксофона.

Стал насаживать мундштук. И остановился.

Подожди-ка. Что-то тут странное. Что-то не так.

Я хотел положить сакс назад в футляр. Но не смог.

Мои пальцы крепко прилипли к инструменту. Я попытался оторвать их.

Нет, не получалось. Они не отлипали от саксофона.

— Эй! — крикнул я.

Я потряс руками. Они все равно не отлипали.

С бешено стучащим сердцем я уставился на саксофон с мундштуком. Кто-то полил их толстым слоем клея.

Как я ни старался, мне не удавалось оторвать руки.

— Мистер Келли! Помогите мне, пожалуйста! — крикнул я и сам не узнал свой голос — он прозвучал пронзительно и пискляво.

Несколько ребят повернулись ко мне.

Мистер Келли разговаривал в это время с барабанщиками. Он повернулся, увидел, что я сижу на полу возле футляра с саксом, и поспешил ко мне.

— Сэм, в чем дело?

Я поднял руки вместе с саксом.

— Я прилип, — сообщил я. — Мои руки приклеились к инструменту.

Мистер Келли разинул от испуга рот. Он присел возле меня на корточки и осторожно потянул за мундштук.

— Видите? — спросил я. — Я очень крепко прилип.

Он нахмурился и поглядел на мои руки.

— Давай-ка посмотрим, что мы можем сделать, пробормотал он.

Он схватил пальцы на моей левой руке и попытался их оторвать.

Нет. Они не послушались.

Он взялся за саксофон и дернул его изо всех сил.

Я услышал треск разрыва — и тут же по моей руке пробежала оглушительная волна боли.

— ОЙ! СТОЙТЕ — НЕ НАДО! — завопил я. МОЯ КОЖА! МОЯ КОЖА РВЕТСЯ!

Мистер Келли позвонил моим родителям. Он сказал им, чтобы они встретили меня возле отделения «неотложки».

Он помог мне подняться на ноги и отвел к своему автомобилю, стоявшему на учительской парковке. Когда я шел по коридору с приклеенным к моим рукам саксом, все ребята провожали меня взглядами.

Некоторые принимали все за шутку, но их смех обрывался, когда они замечали боль, написанную на моем лице. До меня доносилось еле слышное бормотание про импа.

Мистер Келли распахнул дверцу своего серого джипа. Я сел на сиденье и положил на колени мундштук и сам саксофон.

— Доктора знают, как нужно поступать в таких случаях, — сказал он, стараясь сохранять бодрый тон. Однако по его голосу я понял, что он сильно встревожен.

Когда мы подъехали к отделению неотложной помощи при городской больнице, мистер Келли повернулся ко мне. Он взглянул на части саксофона, потом поднял глаза на меня.

— Не рассказывай своим родителям про импа, — еле слышно сказал он.

У меня во рту внезапно стало сухо, будто в пустыне Сахара. Я сглотнул.

— Простите? Я не понял…

— Если имп проведает про это, все станет только хуже, — сказал мистер Келли.

Я застонал и попытался поднять руки.

— Разве может быть еще хуже? — спросил я.

— Если секрет раскроется, имп впадет в бешенство, — сказал мистер Келли. — Он начнет все крушить направо и налево. Правду тебе говорю. Он будет преследовать всех подряд.

Я увидел своих родителей. Они шли через автостоянку. Отец держал маму под руку. На их лицах застыла тревога.

— Вон они, — кивнул я на них мистеру Келли.

Он схватился за мой рукав.

— Сэм, не говори им, — повторил он. — Я тебя предупредил.

Мы подошли к моим родителям в приемном покое. Они оглянулись и с ужасом посмотрели на прилипший к моим рукам саксофон.

Не успел я открыть рот, как мистер Келли меня опередил.

— Кто-то из ребят сыграл злую шутку, — сообщил он им. — Наша директриса уже разбирается с этим.

Доктор Губбин не знал, что ему делать. Это был молодой человек с черными волосами, завязанными в хвостик, выглядывающий из-под зеленой шапочки хирурга.

Он усадил меня перед собой на металлический смотровой стол и разглядывал мои руки так, словно я был пришельцем с другой планеты.

Он цокал языком и качал головой, вытирая собственные ладони о свой зеленый халат. Наконец, он попробовал протереть мои руки различными жидкостями.

Все они обычно растворяли клей. Но в моем случае оказались бессильными.

Мои кисти рук уже давно свело судорогой. Плечи изнемогли от усталости — ведь я уже давно держал тяжелый саксофон.

Наконец, доктор повернулся к моим родителям, которые тихо сидели по другую сторону смотрового стола, тесно прижавшись друг к другу.

— Мне придется испробовать несильную кислоту, — сообщил он.

— НЕ НАДО! — закричал я.

— Раз я не могу подобрать никакого растворители для этого клея, придется его выжечь, — сказал доктор. — Кожа немного пострадает. Но довольно быстро заживет — примерно за месяц.

— Пожалуйста… — взмолился я. — Не нужно никакой кислоты!

Лицо отца сделалось таким же зеленым, как халат доктора.

— Ну раз уж это единственный выход… — пробормотал он.

— Потерпи, — сказал мне доктор. — Немножко будет щипать.

— Нет. Пожалуйста… — повторил я. — Если вы сожжете мои руки…

Я попробовал поднять их — и одна ладонь освободилась.

Саксофон с грохотом полетел на пол.

— Эй!.. — воскликнули мы все в один голос.

— Вот видите? — заявил я. — Не нужно никакой кислоты.

— Хорошая новость. Вероятно, последний растворитель сделал свое дело, — заявил доктор. — Давай нанесем еще немного на другую руку и посмотрим, что будет.

Через несколько минут доктор Губбин высвободил и вторую мою ладонь.

А еще через несколько минут я ехал домой вместе с родителями, сидя на заднем сиденье «Тауруса». Мои руки все еще болели. На обеих ладонях были оторваны кусочки кожи. Два пальца пришлось забинтовать.

— Сэм, кто мог проделать с тобой такую ужасную вещь? — спросила мама, поворачивая ко мне лицо.

— Ты ведь только начал учиться в этой школе, — сказал отец, сворачивая на Палм-стрит. — Неужели уже ухитрился нажить себе врагов, а?

— Hy…

Я набрал в грудь воздуха и выпалил единым залпом:

— Я ведь вам рассказывал, однако вы не захотели меня слушать. В этой школе обитает злобное существо, — сказал я. — Высотой около девяноста сантиметров и походит на большую зеленую крысу. Только с человеческим лицом.

— Что ты сказал? — Мама снова повернулась ко мне.

— Это имп, — продолжал я. — Считается, что это мифические существа, которые в действительности не существуют. Но этот имп вполне реальный.

Я набрал новую порцию воздуха. Слова так и сыпались из меня.

— В школе все запуганы этим самым импом, — продолжал я. — Даже учителя. Имп обладает магическим даром и, если разозлится, может совершит ужасные вещи. Помните, как я вернулся домой без куртки? — не останавливался я. — Я вам тогда говорил, что ее забрал у меня имп. Вы еще посмеялись надо мной. Но это было так на самом деле. Я пытался отобрать у него свою куртку. Подрался с ним и оторвал у него хвост.

Я поднял кверху свои ободранные руки.

— Это его месть, — сказал я. — Ни один школьник не мог мне сделать такое. Только имп.

Мы еще не добрались до дома. Однако отец остановил машину у тротуара. Он и мама повернулись ко мне.

— Сэм… — начал папа.

— Вы должны мне помочь, — заявил я. — Нам непременно нужно избавиться от импа. Больше никто этого не сделает. Так вы мне поможете? Поможете?

Мои родители долго смотрели на меня. Мама опять закусила нижнюю губу. Папа нервно барабанил пальцами по спинке своего кресла.

— Вы ведь мне верите, правда? — Мой вопрос прозвучал еле слышно.

Мама покачала головой.

— Сэм, именно так ты поступал и в своей прежней школе, — произнес отец. — Перекладывал свои проблемы на других. Там все были виноваты, только не ты сам.

— Ты ведь обещал нам, что такого больше не повторится, — сказала мама дрожащим голосом. — И вот ты снова придумываешь всякие небылицы, вместо того чтобы взглянуть правде в глаза.

— Однако на этот раз ты зашел слишком далеко. Твоя история слишком невероятна, чтобы в нее можно было поверить, — заявил отец.

— Я страшно беспокоюсь за тебя, — сказала мама. — Страшно беспокоюсь.

— Я тоже, — тихим голосом добавил папа.

— Вы… вы мне не верите… — пробормотал я. В моем горле застрял тяжелый комок.

Мне хотелось заставить их поверить. Мне было просто необходимо, чтобы они мне поверили.

— Ладно. Я докажу вам это, — сказал я.

Я знал, как мне нужно действовать. Я должен вытащить импа. Я должен заставить его каким-то образом проявить себя.

На следующее утро, еще до начала занятий, я поспешил в компьютерный класс. Я набрал такую фразу: «КТО ПРОЧТЕТ МОЕ СЛОВО, САМ ПОТЕРЯЕТ ГОЛОВУ». Потом я распечатал ее в нескольких экземплярах.

В кабинете рисования я взял липкую ленту и принялся расклеивать свое послание по всей школе.

— Сэм, ты сошел с ума? — крикнул позади меня чей-то голос.

Я повернулся и увидел, что на меня с ужасом смотрит Дженни. На ней была накрахмаленная белая блузка, черная юбочка и черные колготки.

В это время я приклеивал записку к двери кабинета физики.

— Почему ты одета так чудно? Словно монахиня? Ведь сегодня не День благодарения, — сказал я.

— Я хожу на хор, — ответила она, разглядывая мою записку. — Сегодня утром мы поем на сборе.

— Ах да, — пробормотал я. Я и забыл, что сегодня сбор.

Прекрасно, подумал я. Мне это на руку.

— Забери свое послание, Сэм, — предостерегла меня Дженни. — Зачем ты это делаешь? Ты хоть понимаешь?

— Это объявление войны, — заявил я. — Моей войны против импа. Поэтому я и не стану ничего забирать.

Я показал ей пачку записок, которые держал в руке.

— Может, ты поможешь мне их расклеить?

Она откинула назад свои прямые черные волосы.

— Ты сумасшедший, — заявила она. — Как можно быть таким безумцем после того, что сделал с тобой вчера имп?

Я направился по коридору, отыскивая, куда бы мне еще прилепить записку.

— Дженни, разве ты не хочешь избавиться от импа? — спросил я. — Разве тебе не приятней ходить в нормальную школу, где никто никого не боится?

— Конечно, хочется, — ответила она, еле поспевая за мной. — Но только это невозможно. Сэм, он слишком могущественный. Твои записки его только разозлят еще больше. А когда он злится…

Я схватил ее за руку.

— Я тоже умею злиться, — сказал я. — Смотри, что он сделал с моими руками. — Я показал ей ссадины и ожоги. — Я тоже разозлился, Дженни. Вот почему я сделаю все, чтобы избавиться от этого существа.

Она пыталась вырвать руку. Однако я крепко держал ее.

— Дженни, почему ты не хочешь мне помочь? Почему?

Мыс ней вздрогнули, когда из-за угла вышла миссис Симпкин.

— Сэм? Дженни? — Директриса направилась к нам.

— Дженни, хор уже на сцене, — сообщила она. — Поторопись.

Она повернулась ко мне.

— Сэм, ты почему не на занятиях? Сбор начнется через несколько минут.

— Я… у меня эти записки… — начал я.

Однако миссис Симпкин уже повернулась и направилась прочь.

— Отправляйтесь на занятия, ребята, — крикнула она нам напоследок. — У нас сегодня гостья. Опаздывать нельзя.

Дженни повернулась и побежала в актовый зал.

Я смотрел ей вслед и напряженно размышлял. Сбор…

Сбор…

Внезапно у меня созрел план.

Сбор был довольно скучным. Однако никто не досадовал. Главное, что у нас не было уроков. Хор спел две песни. Вполне прилично. Однако в конце первой песни какая-то девочка из верхнего ряда оступилась и едва не упала с подмостков.

Она все-таки ухитрилась сохранить равновесие, вот только густо покраснела, да так и пела до конца выступления с пунцовым лицом.

Гостем школы была на этот раз молодая женщина, приглашавшая добровольцев для помощи городу. По ее словам, помощь эта принесет большую пользу и не отнимет у нас много времени.

Впрочем, я ее почти не слушал. Все мои мысли были направлены на импа и на мои планы.

Да, Дженни, ты права. Я сошел с ума, я сделался одержимым.

Я вознамерился покончить с импом раз и навсегда. Теперь меня ничто не остановит.

Когда женщина закончила говорить, большинство ребят захлопали в ладоши. Только несколько парней из заднего ряда завыли, но это так, для смеха.

Миссис Симпкин строго посмотрела на них. Потом направилась на подиум, чтобы поблагодарить выступавшую.

Я глотнул побольше воздуха, вскочил со своего места и, перешагивая через ноги ребят, стал пробираться к проходу.

— Эй, Сэм, что ты делаешь?

— Сэм, садись на место!

— Ой, ты наступил мне на ногу!

Я не обращал внимания на ребят из моего ряда, старавшихся меня остановить. Я твердо знал, что сейчас сделаю. Я готовился к этому в течение всего сбора.

Миссис Симпкин не видела, как я бежал по проходу. Она не видела, как я забирался на сцену.

В это время она делала объявление о концерте нашего джаза.

— Я хочу, чтобы в пятницу вся школа пришла послушать выступление наших замечательных музыкантов, — сказала она.

По-моему, она не замечала меня до тех пор, пока я не оказался рядом с ней на подиуме.

Она удивленно вскрикнула, когда я взял из ее рук микрофон.

Я отскочил от нее и повернулся к залу.

— Эй, имп!.. — закричал я в микрофон. — Эй, имп, ты хочешь со мной посчитаться? Иди сюда!

Мои руки дрожали. Голос снова стал писклявым и пронзительным.

Но мне было все равно.

Я поднес микрофон к губам.

— Иди сюда! — закричал я.

И тут я поднял над головой зеленый хвост. Я поднял его в воздух свободной рукой. И помахал им.

— Ты хочешь получить его назад? — кричат я. Эй, имп, хочешь забрать его? Приди и забери! Я вызываю тебя! Приди и попробуй забрать его!

Я тряс безжизненный зеленый хвост, высоко размахивая им над собой.

— ТЫ дрогнешь первым! Ты первым потеряешь голову! — кричал я. — Приходи и забирай его! Давай если только ты не трус!

Я остановился, чтобы перевести дух. Мое сердце бешено колотилось. Меня била крупная дрожь.

Вы думаете, меня кто-нибудь подбадривал? Кто-нибудь поддерживал?

Нет.

Актовый зал погрузился в тяжелую тишину.

Я видел перед собой бледные лица ребят и учителей. Широко раскрыв глаза, они в ужасе смотрели па меня.

Я замолчал. Я опустил руку, держащую зеленым хвост импа.

«Не зашел ли я слишком далеко?» — промелькнула мысль.

Или зашел?

Ответ был: да, зашел.

На следующий день имп разбушевался.

Весь остаток дня я испытывал страшное напряжение.

От любого звука вздрагивал. От любого громкого возгласа у меня бежали по спине мурашки.

Явится ли имп за мной?

Может, он поджидает меня за ближайшим углом. За дверью нашего кабинета? За дверями школы?

Я видел, что остальные ребята тоже напуганы.

Со мной никто не разговаривал. В столовой все старались держаться от меня как можно дальше.

За столиком я оказался в одиночестве. В столовой было тише обычного. Ребята разговаривали шепотом, бросали на меня косые взгляды и тут же отворачивались.

— В чем дело? — крикнул я. — Неужели здесь сидят одни трусы? Неужели никто не хочет мне помочь?

Мне никто не ответил.

У меня пропал аппетит. Во рту пересохло. Желудок сжался в тугой комок.

Когда я возвращался в свой класс, я понял, что притихла вся школа. Притихла в испуганном ожидании чего-то страшного.

Все ждали… ждали, когда имп мне отомстит.

«Вероятно, я здесь один», — подумал я.

Должно быть, я единственный в этой школе, у кого хватило храбрости бросить вызов зеленому чудовищу.

На следующий день, уже к вечеру, я внезапно понял, что моя храбрость куда-то улетучивается.

Весь день мы напряженно занимались — у нас была длинная контрольная на правописание слов. И вот мистер Кимпал дал нам после этого свободные полчаса, чтобы мы делали то, что нам хочется.

Я подошел к Симпсону и Дженни, которые затеяли какую-то игру.

— Мне нужно с вами поговорить, — тихо сказал я. — Я уверен, что вы можете мне помочь. Я…

— Нет уж, — резко ответил Симпсон. — Сэм, уйди, пожалуйста…

— Не подходи к нам, — сказала Дженни.

Я понимал, что они так говорили не со зла. Они были слишком напуганы.

— Если имп слышал, что ты вчера говорил, — шепнула мне Дженни, — нам всем мало не покажется.

И вот тут-то все и началось…

Мне на голову брызнуло что-то холодное. Потом на плечи.

Холодная вода!

Ребята закричали. Стали вскакивать, опрокидывая стулья.

Я поднял голову — и увидел, что по всему потолку побежали трещины, из которых лилась вода.

— Ой! — Через несколько секунд я промок до нитки.

Ребята с криками бежали к двери.

Вода струями лилась на столы, на линолеуме быстро образовались лужи.

Мистер Кимпал суетился возле своего стола, стараясь спасти свои книги и бумаги.

Я пробежал несколько шагов — и поскользнулся в глубокой луже.

Мои ноги взлетели кверху. Я больно упал на спину.

И тогда я услышал такой звук, как будто что-то лопнуло.

Поначалу я почему-то решил, что это лопается воздушная кукуруза.

Но тут я увидел, что под потолком лопнула электрическая лампочка и разлетелась в разные стороны мелкими осколками.

Потом еще одна. И еще.

Взрывался целый ряд светильников.

С потолка дождем сыпались острые осколки стекла.

Прикрывая голову руками, я вскочил на ноги.

Под ногами захрустело битое стекло.

ХЛОП! ХЛОП!

Взорвались еще две большие лампочки. Куски стекла, сверкая, падали вниз.

Большинство моих одноклассников уже выбежали в коридор и были в безопасности. До меня доносились оттуда их испуганные крики.

Мистер Кимпал держал под мышкой стопку книг. Пригибаясь под ливнем воды и стекол, он скользил к двери.

— Сэм, скорей! — крикнул он, отчаянно размахивая рукой.

На меня пролилась очередная порция воды. Я почувствовал резкий укол и боль, когда осколок взорвавшейся лампочки впился в мои плечи сквозь намокшую рубашку.

Пригнув голову, я стал пробираться к двери.

Я находился почти рядом с ней, когда услышал громкий треск.

Взглянув наверх, я увидел, что под потолком сверкнул яркий желтовато-белый электрический разряд.

Во все стороны полетели красные и желтые искры.

ПАААААШШШШШ…

Зигзаг молнии ударил перед моим носом в стену и отскочил, рассыпав град искр по мокрому полу.

Пригнувшись снова, я услышал еще один взрыв стекла. После этого надо мной сверкнул новый разряд электричества.

Хватая ртом воздух, я шагнул к двери нашего кабинета.

Схватился за металлическую дверную ручку.

И открыл рот, закричав от мучительной боли, потому что мощный разряд прошил мою руку… пронзил все мое тело, так что у меня даже застучали зубы.

Моя рука… я не мог оторвать ее от дверной ручки.

Шок за шоком заставляли мое тело подпрыгивать и извиваться.

Приплясывая от слепящих ударов электричества, я понимал, что имп одержал надо мной полную победу.

Моя битва закончилась, даже не начавшись.

ШШШШ-БАХ!

Новый, мощный разряд поверг меня на пол. Я упал, обессилев от ужаса.

Я попытался встать на ноги, но не мог заставить свои мышцы работать.

Хватая ртом воздух, сгорая от пульсирующей по всему телу боли, я лежал, распростершись на мокром полу, будто умирающая рыба.

— Оооооох! — Из моего разинутого рта вырвался болезненный стон.

Вокруг меня плясали красные и желтые вспышки. Потом чьи-то сильные руки подхватили меня под мышки и поволокли по мокрому полу.

Я заморгал и выпустил из груди струю воздуха, что бы заставить свои легкие снова заработать.

Потом повернул голову, чтобы посмотреть, кто меня спас.

— Тери?

Она разжала руки. И без сил остановилась среди окружившей нас толпы ребят.

Я увидел мистера Кимпала, Симпсона и Тима Постера.

— Сэм? Ты меня слышишь? Ты можешь говорить? — спрашивал учитель, наклонившись ко мне.

— У-у… — Я попытался ему ответить. Однако мои лицевые мышцы отказывались мне подчиняться. Я не мог пошевелить губами, чтобы произнести хоть слово.

— Тебя сильно ударило током, — сказал мистер Кимпал. — Лежи тихо. Мы уже послали за доктором.

Тим и Симпсон глядели на меня, словно на инопланетянина. За их спинами я видел других своих одноклассников. Все промокли насквозь и тряслись от холода.

— Я так и не понимаю, откуда полетел такой разряд, — произнес мистер Кимпал. — Никогда в жизни я не встречал ничего подобного.

«Уж я-то знаю, кто его направил», — подумал я с горечью.

И вся эта разрушительная сила, весь этот ужас были направлены только на одну цель — НА MEНЯ.

В пятницу, после уроков, мы долго репетировали. Вечером нам предстояло выступление перед всей школой и нашими родителями. И вот мы в последний раз отрабатывали наши музыкальные номера.

Я сел рядом с Тери и принялся разогревать инструмент.

— Как ты? — спросил я у нее между делом. — Волнуешься? Твои родители придут?

Мои папа с мамой собирались приехать на концерт прямо с работы.

Тери не ответила. Она переставила свой пюпитр так, чтобы повернуться ко мне спиной, и принялась очень громко играть на кларнете гамму.

— Ладно, ладно. Намек понят, — сказал я и тут же схватил ее за плечо и заставил прекратить игру.

— Имп ничего тебе не сделает, не бойся. Можешь спокойно разговаривать со мной. Ведь это я бросил ему вызов — не ты. Поэтому опасность грозит мне, а не тебе.

— Сэм, ты сам не знаешь, что мелешь, — пробурчала она, так и не повернувшись ко мне лицом. Смотри, что ты уже успел натворить. Что уже случилось в школе по твоей милости. Теперь ни один человек не чувствует себя в безопасности. Зачем ты это все затеял?

— Я… я просто хочу, чтобы все шло нормально, — ответил я. — И мне не понятно, почему в этой школе все…

— Имп устроит на сегодняшнем концерте что-нибудь ужасное, — заявила Тери. — Я это чувствую. И виноват во всем будешь ты.

— Но если мы все объединимся… — начал было я. — Если мы выясним, кто это, и все встанем против него…

Она поднесла к губам кларнет и снова принялась выдувать гамму.

Со вздохом досады я тоже вернулся к своему инструменту.

Обычно игра на саксофоне меня успокаивала, но на этот раз не помогла даже она. В моем горле стоял тугой комок. Я с трудом мог извлекать из своего любимого инструмента даже слабые звуки.

— Как вам известно, концерт начнется в восемь часов вечера, — сказал нам в конце репетиции мистер Келли. — Но вы должны все собраться здесь в половине восьмого.

Я взглянул на часы. Четверть пятого. Времени оставалось в обрез.

Мне нужно было спешить домой, чтобы пообедать и переодеться. Мама сказала, что оставит мне обед, чтобы я разогрел его в микроволновке.

С одной стороны, я был даже рад, что родителей не будет дома. С тех пор как я рассказал им про импа, наши отношения сделались немного напряженными.

И папа и мама все время с опаской поглядывали на меня, словно пытались определить, окончательно ли у меня поехала крыша или это только временное затмение, вызванное нервным стрессом от перемены школы.

Все ребята стали быстро убирать инструменты. Я неподвижно сидел на стуле, держась за свой сакс так, как будто в нем была моя последняя надежда на спасение.

Я даже не пошевелился, когда ко мне подошел мистер Келли. Он серьезно посмотрел на меня.

— Сэм? У тебя все в порядке? — тихо спросил он.

Я неопределенно пожал плечами.

— Надеюсь…

Он осторожно кашлянул и неуверенно покосился на дверь кабинета.

— Может, тебе хочется остаться сегодня вечером дома? Тогда не приходи на концерт. Я все понимаю.

Я рассердился.

— Так вы тоже боитесь? — завопил я. — Нет уж, не дождетесь! Я ни за что не останусь сегодня дома. Я буду здесь в семь тридцать, как и все ребята.

Учитель даже открыл от удивления рот.

Я выкатился из музыкального кабинета, даже не убрав свой саксофон в футляр. Мои руки сжались в тугие кулаки. От злости у меня пылали щеки.

Я помчался вниз, перескакивая через ступеньки.

На первом этаже я зашагал по коридору. Повернул за угол — и увидел импа. Зеленое существо стояло возле моего шкафчика.

Когда имп увидел меня, на его тонких губах заиграла улыбка. Холодная, недобрая улыбка.

Он выпрямил спину и встал во весь свой маленький рост, прижав руки к меховой груди и нетерпеливо постукивая по плечам своими длинными пальцами похожими на небольших змей.

Не отводя от меня взгляда, он шагнул мне навстречу. Один шаг. Потом второй.

Я набрал полную грудь воздуха. И забыл выдохнуть.

«Вот оно, — понял я. — Началось».

У меня задрожали ноги.

Я с трудом перевел дыхание и, подняв к груди кулаки, приготовился к драке.

Однако, к моему удивлению, имп остановился на полпути ко мне.

Его улыбка исчезла. Темные глаза впились в мои. Он медленно поднял правую руку. И направил на меня свой длинный, костлявый палец.

Так он стоял и испепелял меня взглядом. Его палец показывал на мое горло.

Мы оба застыли и не шевелились целую вечность. Наконец зеленая крыса с человеческим лицом открыла рот и прошептала лишь одно слово:

— Позже.

Имп повернулся — и побежал. Его босые ступни громко зашлепали по твердому полу. Пухлое тело тяжело подпрыгивало на тонких ножках.

— Ой! — Из моего горла вырвался негромкий возглас удивления.

И я тотчас же помчался за ним следом.

— Ты… ты никуда от меня не уйдешь! — попытался я крикнуть. Однако вместо полнозвучного голоса из моего горла вырывался лишь сдавленный шепот.

Имп метнулся за угол, словно зеленая вспышка. Тяжело дыша, я побежал за ним.

Школа уже опустела. Тишину в ней нарушали лишь быстрый, отрывистый стук его босых пяток по полу и мое свистящее дыхание.

— Помогите мне! Кто-нибудь! Помогите! закричал я.

Мой пронзительный крик пронесся по коридору. Однако ответить было уже некому.

Мы снова повернули за угол. А потом я увидел, как он стремглав несется наверх по боковой лестнице.

Коридор был здесь еще более темным. Двери всех кабинетов были закрыты. Я сообразил на бегу, что ни когда еще не оказывался в этой части здания.

Я бежал вслед за импом наверх. В полумраке его массивное тельце казалось расплывчатым зеленым шаром.

На верхней площадке лестницы я остановился и, прищурясь, взглянул на длинный коридор. Низкий потолок. Стопки старых книг, какие-то картонные коробки.

Все комнаты пустые и темные.

Где-то впереди слышалось шлепанье босых ног. Но самого импа я не видел.

Не без усилий я заставил себя пойти дальше.

Споткнувшись о коробку, наполненную старыми папками, я снова помчался вслед за зеленым существом.

Громко хлопнула дверь.

Я огляделся и обнаружил, что стою в узком и коротком коридоре. В стене было только две двери. Две массивных черных двери.

Я встал между ними.

Имп мог уйти только в одну из этих дверей.

Но в которую из них?

Неужели я проследил путь импа до его берлоги?

Мои глаза перескакивали с одной двери на другую.

Которая из них? Которая?

Наконец, я взялся за ручку левой двери — и распахнул ее настежь.

— Тим! — воскликнул я.

У задней стены маленькой комнаты на черном школьном стуле сидел Тим Постер. Когда я ворвался в дверь, он уронил книгу, которую держал в руках, и вскочил на ноги.

— Сэм?.. — воскликнул он, заморгав от удивления. Комната напоминала шкаф для учебных пособий.

Возле окна стояли старые компьютеры. К стене были придвинуты два старых стола и несколько откидных стульев.

Единственным источником света была лампа, горевшая за спиной Тима.

— Тим, это ТЫ, не иначе! — воскликнул я. — Я… я выследил тебя здесь! И ты…

Его лицо сморщилось от смущения.

— А? Что случилось? О чем ты говоришь?

Он нагнулся, чтобы поднять упавшую на пол книгу.

— Тим, я видел, как ты забежал сюда, — заявил я, тяжело дыша. Все мое тело тряслось от страха азарта. — Я… я теперь знаю твой секрет.

— Только ты никому не рассказывай, — попросил он и тяжело опустился на стул. — Ладно, Сэм?

— Не рассказывать? — повторил я.

Пожалуйста, я прошу тебя, — взмолился Тим. — Я прячусь здесь каждый день после уроков, чтобы почитать книгу и сделать домашние задания.

— Но ведь… но ведь… — забормотал я, совершенно ничего не понимая.

— Я могу тебе все объяснить, — сказал Тим. — Понимаешь, у нас дома слишком шумно. Слишком много народу. А мой отец думает, что я занимаюсь в футбольной секции. У меня не хватает смелости объяснить ему, что я никогда и не пытался играть в футбол.

У меня отвисла челюсть от удивления.

— Так твой отец уверен, что ты сейчас играешь и футбол?

Он кивнул.

— Я нашел эту комнату. В ней хранится старый хлам. Сюда никто не заходит. Вот я и отсиживаюсь здесь после уроков.

— Ты… ты прячешься здесь? — спросил я. Мое сердце постепенно возвращалось к своему нормальному ритму.

Тим опять кивнул.

— Да. Я делаю тут уроки. Потом читаю. Я люблю читать. А дома у меня никогда не бывает такой возможности.

Я пристально на него уставился, изучая его лицо.

Он лгал. Как пить дать, он лгал.

Я гнался за ним сюда. Он был импом. Я это знал точно. Другого объяснения у меня не было!

Он захлопнул за собой дверь. Принял человеческий облик. Схватил в руки книгу и стал дожидаться моего прихода.

— Тим, ты не мальчик, а имп, — заявил я. — Меня не обманешь. Я никогда не поверю твоей дурацкой байке. Ты самый настоящий имп, и я тебя застукал в твоей берлоге.

Он положил книгу и спокойно встал со стула.

— Нет, Сэм — тихо ответил он. — Я вовсе не имп. Я — всего лишь я.

— Ты что-то делал возле моего шкафчика. Потом я погнался за тобой и прибежал сюда, — настаивал я. — И слышал, как ты хлопнул дверью.

Тим покачал головой.

— Нет, ты ошибаешься. Это был не я. Я тоже слышал, как захлопнулась дверь. Но только не эта дверь, Сэм. Я сижу здесь уже давно и никого не видел. Честное слово.

Я продолжал пристально смотреть на него. Можно ли ему верить?

— Я помогу тебе его найти, — тихо произнес Тим. — Если только ты никому не расскажешь про мой секрет. Сэм, я помогу тебе его искать, если ты дашь мне слово, что сохранишь мою тайну.

— Значит, я открыл не ту дверь, — пробормотал я сам себе. — Должно быть, он скрылся тогда за другой дверью, за той, что справа.

Тим внезапно испугался.

— Имп? За соседней дверью? С какой стати ему приходить сюда? Здесь никто никогда не бывает.

Я не ответил ему. Повернувшись, я выбежал из маленькой комнатки.

Схватившись за ручку правой двери, я потянул ее на себя.

Может, имп все еще находится за ней…

— Увы! Я заглянул в пустую комнату. Никакой мебели. Совершенно пустое помещение. Серый свет просачивался сквозь покрытые многолетней грязью окна.

— Куда же он делся? — пробормотал я.

Или Тим солгал? И выходит, он и есть имп?

Но ведь он так искренне удивился, когда я ворвался в комнату. Так отчаянно просил не выдавать его секрет…

У меня закружилась голова. Я оставил Тима и направился дальше. Повернув за угол, я обнаружил, что оказался в знакомом коридоре.

В одном его конце находился наш кабинет джаза. Я внезапно вспомнил, что вылетел из него, даже не убрав в футляр мой сакс.

Я взглянул на часы, висящие на стене. Почти четверть шестого.

Времени у меня остается совсем мало.

Я подошел к кабинету джаза — и остановился в дверях.

Вот он где, этот проклятый имп!

Он сидел спиной ко мне. В руках держал мой саксофон. Саксофон был размером почти с него самого!

Что он с ним делает?

Я едва удержался от крика.

Я с ужасом смотрел, как это зеленое чудище подносит к губам инструмент и дует в него. Звук получился почти неслышный и напоминал скорей чье-то икание, чем музыкальную ноту.

«Вот урод», — подумал я.

Это омерзительное существо держало во рту мундштук моего инструмента!

Что имп собирается сотворить с моим новым саксофоном? Сломать его? Сделать так, чтобы он взорвался, когда я начну на нем играть? Или чтобы он опять прилип к моим рукам?

Мой ужас быстро превратился в гнев.

Имп не имеет права — никакого права портить мне жизнь!

Мое сердце бешено застучало. Моя злость все росла и росла. Я почувствовал, как пульсирует в висках кровь.

Я прокрался на цыпочках в комнату.

Имп сидел спиной ко мне. Меня он не видел. Он извлек из сакса еще один жалкий звук.

Прежде чем он успел повернуться, я бросился на него сзади.

Я схватил его руками за талию — и крепко сжал. Крепче. Еще крепче.

Саксофон выпал из его рук и соскользнул на пол.

Имп разинул рот и издал хриплый, пронзительный визг.

Он дергался и извивался.

Но я его держал изо всех сил.

Нажимая подбородком на его спину, я все сильней сдавливал его талию. И держал.

Он корчился, махал руками. Снова завизжал.

Его кожа была на ощупь влажная и мягкая. И скользкая.

Но я все равно держал. Сдавливал. Сдавливал до тех пор, пока он не начал судорожно хватать ртом воздух и задыхаться.

Его тело потеряло упругость. Голова упала на грудь.

— Ого! — закричал я. — Готово!

Он в последний раз захрипел. Потом его веки медленно опустились и закрыли глаза. Голова безвольно дернулась на груди. Казалось, из его тела вышел весь воздух, как из дырявого воздушного шара.

Что это, очередной трюк?

Или я… убил его?!

Нет, я слышал его дыхание.

Однако его руки и ноги болтались так, как будто в них не было костей.

«Он в моих руках, — подумал я. — Но что мне теперь с ним делать?»

Я шагнул к двери.

Эх, если бы мне кто-нибудь сейчас помог! Найти бы мне помощника!

Мне нужно его куда-нибудь спрятать. В надежное место, откуда он не сможет убежать.

Через несколько часов все вернутся в школу. Какой их ждет шок, когда они увидят, что я поймал импа. Шок — и восторг!

Однако пока придется его запереть.

Имп слабо застонал и задергал руками.

Он приходит в сознание?

Крепко держа его обеими руками, я окинул взглядом кабинет джаза.

Мне пришла в голову неплохая мысль.

Имп снова дернулся. Запрокинул голову. Поднял веки. Его темные глаза бессмысленно бегали из стороны в сторону.

Я понял, что через несколько мгновений к нему вернется сознание.

Я распахнул футляр от саксофона, быстро наклонился и положил в него импа.

Одна зеленая ножка перевесилась через край. Я засунул ее в футляр, захлопнул его и дрожащими пальцами закрепил застежки.

— Готово, — снова пробормотал я.

Голова закружилась так сильно, что мне пришлось сесть. Я рухнул возле саксофонного футляра и попытался отдышаться.

Пол комнаты поехал куда-то вверх, как будто я находился на палубе корабля в бушующем океане. Я крепко зажмурил глаза и стал ждать, когда пройдет головокружение.

«У меня все получилось!» — промелькнула радостная мысль.

Я поймал импа! Через несколько часов все узнают об этом!

В футляре зашевелился имп. Он несколько раз сильно ударил по крышке. Однако металлические запоры были достаточно прочными. Они выдержали такой напор.

Ему не удастся открыть футляр.

Тут мой взгляд упал на белый листок бумаги, прилепленный снаружи футляра.

Я взял его в руки. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем я сообразил, что это вчерашнее послание импа.

Имп еще раз попытался вышибить крышку.

Я уставился на записку. Стал разглядывать слова одно за другим.

Я ощущал небывалый прилив энергии, и мои мозг работал как никогда четко.

Сейчас я вспомнил все, что прочел про импов. Про их любовь к игре в слова.

Так… Игра в слова… Шарада…

Имп бешено забился внутри футляра, изо всех сил пытаясь выбраться.

Но я уже не обращал на него внимания, погруженный в свои раздумья.

Значит, записки импа были игрой, решил я. Фокусом.

Имп хотел, чтобы все догадались. Чтобы все поняли, в чьем облике он разгуливает по школе.

Я стал вглядываться в нацарапанные на бумаге буквы.

И внезапно в моей голове сложился готовый ответ. Все встало на свои места и обрело смысл.

Я понял. Голова — это первая буква слова. Ее нужно потерять, отбросить. Я понял!

Я повернулся к футляру от саксофона. Схватил его обеими руками. Потряс от избытка чувств.

— Я догадался, кто ты такой! — крикнул я.

Имп перестал колотиться о крышку. Он затих. В комнате воцарилась тяжелая тишина.

— Я разгадал твою маленькую шараду, — заявил я. — Теперь я знаю, кто ты.

Имп молчал.

Я потряс футляр.

— Эй, ты слышишь меня? — крикнул я. — Я победил! Я одержал над тобой верх!

Из футляра по-прежнему не раздавалось ни звука. Может, он задохнулся? Рискнуть и отпереть крышку, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?

Я схватился за защелки саксофонного футляра и расстегнул их. Дрожащими руками поднял крышку и заглянул в футляр. Маленькое зеленое существо прижалось ко дну и смотрело на меня влажными темными глазами. Оно не шевелилось.

Я протянул руку, схватил его за талию и вытащил наружу.

— Симпсон, я знаю, это ты, — заявил я. — Так что хватить играть. И не притворяйся мертвым. Это тебе не поможет.

Он заморгал. Провел острым лиловым язычком по зеленым губам.

— Положи меня на пол, — прошептал он.

Я по-прежнему держал его на весу.

— Если я положу тебя, ты убежишь?

Он покачал головой и сгорбился. Грустно посмотрел на меня влажным взглядом.

— Я не смогу убежать. Ты победил меня. Отгадав, кто я такой, ты забрал мою силу.

Я посадил его на пол. Он вытянул над головой свои худые ручки. Долго и печально вздохнул.

— Ой!.. — воскликнул я, когда он стал расти.

Его тело раздулось. Кости громко затрещали, когда он стал на моих глазах превращаться в человека.

В Симпсона.

Да, в Симпсона, одетого в джинсы и красную майку.

— Как ты догадался, что это я? — спросил он приглушенным шепотом.

Я встал между ним и дверью, чтобы он не попытался сбежать от меня. Напряг все мышцы.

Нет уж. Я не позволю ему уйти.

— Я разгадал твою шараду, — ответил я. — Слово «имп» спрятано прямо в твоем имени. Потеряй, отбрось первую букву в слове «Симпсон» — найдешь слово «имп».

Он прищурил глаза и взглянул на меня.

— Оказывается, ты умней, чем я думал, — пробормотал он и снова вздохнул. — Как мне было здесь хорошо…

Он покачал головой.

— Импы должны играть в слова, загадывать шарады. Мы должны дразнить ими людей. Такова наша натура. Но только я никогда не думал, что кто-нибудь сумеет догадаться…

— Теперь я расскажу об этом всем, — заявил я. — Хватит тебе держать всю школу в страхе. Ты проиграл.

— Я знаю, — ответил он и снова покачал головой. — Ты победил меня, Сэм. — Он пожал плечами. — Закончилась моя жизнь в этом месте.

Он с мольбой посмотрел на меня.

— Может, заключим сделку? — попросил он.

Я нахмурился.

— Какую еще сделку?

— Давай поменяемся? — предложил он. — Я верну тебе твою куртку, если ты отдашь мне мой хвост.

— Не знаю, — ответил я. — С какой стати я должен тебе верить? Может, ты задумал какую-то очередную хитрость.

Он поднял кверху правую руку, словно намереваясь дать клятву.

— Никаких хитростей, Сэм. Ты отдаешь мне хвост, а я возвращаю твою куртку. И потом обещаю уйти. Никто в этой школе больше меня не увидит.

Я прищурился и сурово посмотрел на него.

— Ты уйдешь еще до начала нашего концерта? И никогда не вернешься в эту школу?

Он опять поднял правую руку.

— Обещаю.

Я продолжал на него смотреть, а сам в это время напряженно размышлял. В самом ли деле я одержал над ним победу? Взаправду ли освободил школу от его террора?

Что там говорилось в Интернете? Было ли там что-нибудь о том, что случится, если ты угадаешь, кто имп на самом деле? Я не мог этого припомнить.

— Ну что, давай заключим сделку? — попросил меня имп. — Давай, а? — Он уже тянул мне свою правую руку.

Я пристально вглядывался в его унылое лицо.

Можно ли ему доверять?

Можно или нет?

Да, можно, решил я в конце концов и кивнул головой.

— Тогда принеси мой хвост, — сказал Симпсон. — А я схожу за твоей курткой. Встретимся на этом же месте через две минуты, ладно?

Я уже слегка пожалел о своем решении. Что ж, надеюсь, что я не совершаю большую ошибку.

— А ты не убежишь куда-нибудь опять? Не спрячешься? — подозрительно спросил я. — Не выкинешь на сегодняшнем концерте что-нибудь из своих прежних штучек?

Он покачал головой.

— Я не смогу этого сделать, Сэм. Ты одержал надо мной верх.

Он произнес эти слова так печально и искренне, что я невольно поверил ему. Я повернулся и побежал вниз, к своему шкафчику.

Внизу уже слышались голоса. Люди шли в актовый зал. Зрители уже собирались на наш концерт.

В двери зала вошли две учительницы, за ними проследовала группа учеников.

Мне захотелось подбежать к ним, закричать во всю мочь:

— Ура! Наконец-то свершилось! Я победил импа! Я схватил с полки моего шкафчика зеленый хвост, обернул его вокруг локтя и захлопнул дверцу.

На лестнице, на обратном пути в кабинет джаза я встретил знакомую фигуру, которая шла мне навстречу.

— Эй, Тим! — крикнул я.

Тим остановился. Его взгляд устремился на зеленый хвост, обмотанный вокруг моей руки.

— Ты все еще здесь? Пойдешь на концерт? — спросил я.

Он не отрывал глаз от хвоста.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил он.

Я заколебался в нерешительности.

Сказать ему или нет?

Да, скажу. Я больше не мог держать в себе эту новость. Мне требовалось с кем-то поделиться!

— Я победил, Тим! — воскликнул я. — Я поймал импа. Не только поймал, но и вычислил, кто он такой!

У Тима отвисла челюсть.

— Ты?

— Да! Это Симпсон! Я видел, как имп превратился в Симпсона! Я победил его. С импом теперь покончено! — восторженно закричал я. — Как только я отдам ему хвост, он исчезнет! Уйдет отсюда навсегда!

— Вот это да! — пробормотал Тим с круглыми от удивления глазами. — Вот это да, Сэм. Мне просто не верится!

— Что скажешь, а? Круто? — воскликнул я и торжествующе поднял кверху свободную руку, ожидая, что он хлопнет меня в знак одобрения по ладони.

Однако вместо этого он потянулся к хвосту.

— Можно за него подержаться хотя бы секунду? — спросил он. — Просто потрогать.

— Ну, если это тебе… — начал я.

И ахнул, пораженный неожиданной догадкой.

Тут же я отдернул руку назад.

Тим Постер.

Отбрось, потеряй первую букву.

Им Постер.

Имп Остер.

— Нет! — закричал я. — Ты тоже! Ты тоже имп!

Тим подскочил ко мне и ухватился обеими руками за хвост.

— Отдай хвост моего брата!

Я так и ахнул.

— Что? Твоего брата?

Он пытался выхватить хвост из моей руки.

Я увернулся от него и больно ударился о стену.

Он схватил меня за спину и повалил на пол. Хвост начал разматываться.

— Оооооой!

Я закричал от боли, когда он двинул мне кулаком под ребра. Пока я хватал ртом воздух, он успел уцепиться за хвост обеими руками.

Я отчаянно метнулся к нему — но слишком поздно. Тим вырвал хвост из моих рук — и швырнул его кому-то, успевшему подбежать к нам, пока мы дрались.

Симпсону!

— Отдай! — закричал я. — Мы ведь заключили сделку!..

Оба импа откинули назад головы и весело захохотали.

Пока я поднимался на ноги, оба успели перемениться. Они быстро съежились, а их джинсы и рубашки исчезли под зеленой кожей.

Вернувшись в свой природный облик, они с гоготом бросились бежать наверх.

— Вернитесь! — крикнул я им вслед, еще не веря в свое очередное поражение.

Опомнившись, я заревел от злости. Я злился на себя, на свою глупость. Я злился, что поверил Симпсону, что дал себя обмануть, позволил ему сбежать от меня.

— Я знаю, кто вы такие! — кричал я. — Вы оба больше здесь не задержитесь! Слышите меня? Я знаю, кто вы!

Я добрался до верхних ступенек — и едва не сшиб с ног мистера Кимпала.

— Сэм? — Он удивленно отпрянул в сторону.

— Помогите мне! — кричал я. — Там они оба! Оба импа!

Он положил руку мне на плечо.

— Успокойся, Сэм. Сделай глубокий вдох. А теперь выдохни. Ну как? Легче?

— Но ведь… но… — забормотал я и выбежал из-под его руки. — Вы меня не поняли! Из-за вас они убегут!

— Сэм, послушай меня, — тихо произнес он.

Мистер Кимпал.

Я уставился на него, тяжело дыша, с бешено стучащим сердцем.

Потеряй первую букву.

Импал.

Имп ал.

— Ох, неееет! — застонал я. — Мистер Кимпал. И вы тоже?

Он холодно кивнул.

— Я их отец. — Тут он схватил меня за плечи и прижал к стенке.

— Мне очень жаль, Сэм, — прошептал он. — Ты мне симпатичен. Однако я не могу позволить, чтобы ты разрушил благополучие всей моей семьи. Сейчас ты слишком много знаешь.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — пробормотал я.

— Это наша школа, — шептал мне мистер Кимпал. — Моей семье тут прекрасно живется. Легкая, приятная жизнь. Каждый год новая группа наших жертв. Превосходное место, где может укрыться целое семейство импов. И мы не позволим тебе все испортить! Разрушить наше счастье.

С этими словами он еще сильней прижал меня к стене. Его лицо густо покраснело от напряжения. Он учащенно, со свистом, дышал.

Я собрался с силами и больно ударил его по коленке.

Он закричал и отшатнулся.

Я вырвался и побежал по коридору.

Однако мне не удалось убежать далеко. Мне преградили дорогу два других импа, выскочивших неизвестно откуда.

— Держите его там! — приказал мистер Кимпал, потирая колено. — Не дайте ему уйти.

И тут он быстро принял облик зеленого существа.

— Держитесь! — закричал я что было мочи на двух других импов.

Стремглав я проскочил между ними и помчался дальше.

В одно мгновение я сбежал вниз по лестнице и направился в актовый зал. Зрители все собирались и собирались. Зал уже почти заполнился.

«Здесь я буду в безопасности», — решил я.

Импы не станут преследовать меня здесь.

Меня окликнул женский голос. Миссис Симпкин вышла из толпы родителей.

Она подбежала ко мне.

— Сэм? Ты где пропадаешь? Все ребята уже на сцене. Мы ждем только тебя.

— Импы! — задыхаясь от бега, проговорил я. — Как хорошо, что я вас встретил! Они… они… — Я показал рукой в сторону коридора. — Их целое семейство. Их трое! Пожалуйста, помогите мне! Сделайте что-нибудь! Они…

И тут я вскрикнул и замолчал.

Миссис Симпкин.

Потеряй первую букву.

Импкин.

Имп кин.

— Нет… — прошептал я и попятился от нее. — Нет. Невероятно. Вы ведь тоже одна из них!

Она прищурила глаза, а ее лицо стало съеживаться. Она протянула ко мне руку, а ее кожа в это время позеленела, тело тоже преобразилось.

Тут я увидел, что ко мне бегут и трое других импов, причем двое бежали на четвереньках. Их хвосты громко щелкали по полу.

Я схватился за ближайшую дверную ручку, нырнул куда-то и захлопнул за собой дверь.

Где я оказался?

Я услышал гул голосов. Звук настраивающихся инструментов.

Я шагнул за толстый серый занавес.

И очутился на сцене актового зала.

Мистер Келли стоял перед нашим джазом. Он строго посмотрел на меня, когда я брел по сцене.

— Сэм, где твой инструмент?

Я повернулся к зрителям. Где-то там сидели мои родители? Или нет?

Меня ослепил яркий свет, и я не мог разглядеть лица.

— Сэм, займи свое место, — крикнул мистер Келли. — Мы сейчас начинаем.

— Мама! Папа! — крикнул я. — Импы…

Вокруг меня раздались охи и возгласы удивления.

Оглянувшись, я увидел, что на сцену вышла вся четверка импов. Хлеща хвостами по деревянным доскам, они выскочили вслед за мной.

Взявшись за руки, они окружили меня. Я оказался в тесной ловушке.

Зрители притихли. Они не знали, что им думать. Может, так предусмотрено в сценарии концерта?

А эти зеленые существа на самом деле переодетые школьники?

— Помогите мне! Хоть кто-нибудь! — отчаянно закричал я.

Никто даже не пошевелился.

Четыре импа плясали вокруг меня. Кружились… кружились…

Внезапно мои ноги напряглись. Я почувствовал, что по моей спине пробежала вверх и вниз энергетическая волна.

Они используют свою магию, догадался я. Они используют ее на мне.

Мои руки взлетели в воздух.

Я попытался опустить их, но не смог. Их держала там какая-то неведомая сила.

Мои ноги стали двигаться против моей воли. Тело качнулось.

Я стал неуклюже плясать.

— Помогите мне! — закричал я снова. — Они заставляют меня плясать!

Мои ноги били по полу. Они двигались все быстрей, быстрей.

Помимо моей воли.

Я не владел своим телом. Импы снова одержали надо мной верх.

Что они собирались сделать? Заставить меня плясать до изнеможения? Чтобы я упал и умер от усталости?

Мои ноги ударяли в пол. Руки покачивались нал головой.

Я не мог остановиться.

Импы, усмехаясь, плыли вокруг меня. Кружились, кружились… с удовольствием наблюдая мой ужас, пока я выбивал ногами чечетку и выплясывал.

Что они сделают со мной дальше?

Что бы это ни было, я уже обречен.

Тут меня осенило. Мне в голову пришла отчаянная мысль.

Продолжая танцевать, я потихоньку ухитрился восстановить контроль над своими верхними конечностями, а потом быстро наклонился — и схватил за руки кого-то из импов. И вот, не переставая танцевать, я вытащил его к рампе.

— Ииииииии! — завыл от неожиданности имп. Зрители засмеялись, услышав этот странный писк.

Имп попытался вырваться, но я не отпускал его.

Я заставил зеленую крысу плясать вместе со мной.

И — раз! Два прихлопа. И — раз! Три притопа.

Я поднимался на цыпочки и кружился то в одну сторону, то в другую. Дрыгал ногами, наклонялся, раскачивался. И заставлял проделывать все это сконфуженного импа.

Зрители притихли. Но теперь уже кое-кто начинал смеяться.

Пока мы с импом отплясывали, кто-то из музыкантов начал бить в барабан. Зрители уже хлопали в ладоши.

Смех распространялся по рядам.

Имп хмурился и отчаянно пытался вырваться из моих рук.

Однако силы его уже покидали. Я наблюдал, как бледнеет его лицо, как расширились глаза от охватившей его паники.

Оглянувшись, я увидел, что остальные импы попятились. На их лицах явственно читался страх.

Они понимали, что я затеял.

Я почувствовал, что их магия слабеет. Они уже теряли надо мной контроль.

Покрепче ухватившись за руки импа, я сделал вид, что поскользнулся. Я упал на пол. Имп свалился на меня.

Зрители уже ревели от хохота.

Сидевшие на сцене ребята из нашего ансамбля тоже смеялись.

Я видел, как тускнеют глаза импа. Его сила быстро таяла.

Другие импы тоже таяли. Они теряли свой цвет и силу, съеживались, как будто надувные игрушки.

Я вскочил на ноги и, кривляясь, закружил импа в бешеном, пародийном танце.

Зал разразился новым приступом хохота.

Они не знали, что их хохот — мое главное оружие. Они даже не подозревали, что смех способен убивать.

Однако я уже вспомнил все, что читал про импов в Интернете.

Я вспомнил, что они любят всяческие шутки… но совершенно не выносят, когда смеются над ними!

Я плясал все смешней и смешней. Топал ногами об пол. Дрыгал ногами. Падал. Болтал головой из стороны в сторону. Кривлялся. Вихлял задом.

А зрители ревели…

Они хохотали до тех пор, пока вся четверка импов не пропала совсем. Они смеялись, а грозные импы все съеживались и съеживались, пока от них на сцене не остались одни лишь крошечные зеленые лужицы.

И тогда я наконец-то остановился.

И рухнул на пол. Уже лежа слушал аплодисменты, бурные, громовые аплодисменты.

Я знал, что не забуду их никогда в жизни!

Через несколько дней новым директором школы назначили мистера Келли. Вскоре после этого он вызвал меня к себе, в свой новый кабинет.

С торжественным выражением лица он закрыл за нами дверь.

— Прежде всего, Сэм, — начал он, — я хочу тебя поздравить. Ты по-настоящему помог нашей школе, избавив ее от импов.

— Хм… спасибо, — смущаясь, ответил я.

Он потряс мою руку.

— Для этого потребовалось настоящее мужество, Сэм, — ласково сказал он. — Эти импы держали всю школу в страхе много лет, пока не появился ты. Можешь по-настоящему гордиться собой, молодец.

— Спасибо, — повторил я.

Он отпустил мою руку.

— Но, понимаешь, теперь у нас появилась другая проблема, — произнес он с тяжелым вздохом.

Я насторожился.

— Проблема? Какая проблема?

Он помялся.

— Видишь ли… Импы-то исчезли из школы, но зато теперь из своей норы выбрался тролль.

Мистер Келли внимательно посмотрел на меня.

— Может, ты избавишь нас и от него?