Когда одним весенним утром во время каникул семнадцатилетняя Лилиана Янг заходит в Метрополитен-музей, она меньше всего ожидает обнаружить там ожившего египетского принца, пролежавшего мумией тысячи лет и обладающего божественной силой. Она и помыслить не может, что окажется избранной, которой предстоит сопровождать его в захватывающем путешествии через весь мир, дабы помочь ему разыскать своих братьев и завершить великий обряд, призванный спасти человечество. Но судьба остановила выбор на ней, поэтому Лили вместе с солнечным принцем Амоном должна отправиться в Долину Царей, пробудить его братьев и остановить злого многоликого бога Сета, который угрожает подчинить себе мир. От автора бестселлеров Коллин Хоук – захватывающий приключенческий роман о двоих подростках, которым предстоит противостоять мифическим силам и древним проклятьям в путешествии, имеющем больше изгибов и поворотов, чем сам Нил.
Коллин Хоук. Пробужденный
Перевод: KuromiyaRen
ВИНО ЛЮБВИ
Древнее египетское стихотворение о любви
О! Как придет моя любовь,
И на нее взгляну я с нежностью,
Я в сердце бьющееся заберу ее,
И защищу объятиями верности;
И сердце будет полное отрады,
Ведь я буду ее, она будет моя.
О! Ее нежные объятия,
Останутся со мною навсегда,
И ароматами Арабии
Запомнится мне сладость их.
Когда губами крепко прижимаемся,
То без вина пьянею я.
В большом городе Ититави, где был тяжелый воздух, как и настроение его людей, как и спокойное лицо его правителя, которое скрывало тяжкий груз на его сердце. Когда
правитель Херу стоял за колонной и смотрел на собравшихся людей, он думал, станет ли
ответ, что дали ему советники и жрецы, их спасением или же приведет к полному
разрушению.
Даже если предложение принесет успех, люди все равно будут страдать из-за
ужасных потерь, и лично он не видел пути выбраться из этого.
Несмотря на жаркий день, он дрожал в тени храма, понимая, что это плохой знак. С
трудом он провел рукой по гладко обритой голове и позволил занавеске упасть. Чтобы
успокоиться, он начал путь по гладкому помосту храма, обдумывая свои шансы.
Король Херу знал, что даже если он проигнорирует предложенные требования, ему
необходимо будет сделать что-то радикальное, чтобы ублажить бесстрашного бога Сетха.
Был бы другой путь, думал он. Предложения людям не выдвигал еще ни один король.
Король ценил свое место, ведь это было его правом, его обязанностью, видеть нужды
своего народа, а король, что не принимает мудрые решения, попадал под угрозу
свержения. Херу понимал, что, предоставив людям право решать, он выставляет себя
слабаком, трусом, но он не видел другого выхода для себя и своей дальнейшей жизни без
последствий.
За двадцать лет до правления Херу все люди Египта страдали. Годы ужасной засухи, дополненные песчаными бурями и чумой, почти уничтожили народ. Разбойники и давние
враги получали выгоду от слабости Египта. Несколько старых поселений исчезли с лица
Земли.
В отчаянии король Херу пригласил выживших лидеров главных городов в свой дом.
Король Кхалфани из Асьюта и король Нассор из Васета согласились на однонедельное
собрание, и втроем, вместе с самыми могучими жрецами, они скрылись за закрытыми
дверями.
Результатом встречи было решение, что нарушило баланс между пантеоном богов.
Каждый город выбрал себе своего бога для поклонения – жители Асьюта, что стал
пристанищем для могущественных магов, доверились Анубису, те из Васета, что хорошо
ткали и строили корабли, поклонялись Хонсу, а люди короля Херу, умелые в гончарстве и
резке камня, выбрали Амон-Ра и его сына Хоруса. Короли решили со своими жрецами, что их боги-покровители бросили их, а значит, они должны объединиться в одну силу и
сделать подношения новому богу, известному, как темный бог Сетх, чтобы обеспечить
безопасность и благополучие своим людям.
Так они и сделали. В тот год дожди были в изобилии. Нил был переполнен и вышел
из берегов, насыщая поля рядом с собой. Скотоводство процветало, животных
становилось больше. Женщины рожали много здоровых детей, намного больше обычного.
Но куда удивительнее было, что королевы каждого города, что были откровенно против
смены богов, были рады, когда обнаружили, что они тоже беременны.
Когда три королевы подарили мужьям здоровых сыновей, они признали это
благословение, особенно жена Херу, что долгие годы не могла заиметь ребенка. Хотя в
сердцах их матери все еще благодарили старых богов, они согласились с этого момента не
говорить ничего плохого о темном боге. И люди их поддержали.
Люди процветали.
Трех королей благодарили.
За время мира и гармонии, сыновья королев росли как братья в надежде, что когда-
нибудь они объединят Египет одним правителем. Поклонение Сетху стало традиционным, старые храмы забрасывали.
Три сына признавали каждого короля отцом и каждую королеву матерью. Короли
любили их. Люди любили их. Они были надеждой на будущее, и ничто не могло их
разделить.
И теперь, даже теперь, в самые темные дни жизни их отцов, три юноши стояли
рядом, ожидая королей с удивительным объявлением.
И короли попросили неимоверное. Они не хотели от сыновей расположения к ним
как отцам, как к королям. Кровь короля Херу похолодела, и он перед глазами видел яркие
кошмары, что его сердце не признают ценным, взвешивая его против пера правды на
финальном суде. Трое королей вышли под палящее солнце, что отражалось от белого
камня храма. Король Херу стоял в центре, а двое других мужчин – по обе стороны от него.
Король Херу не был самым высоким, но лучше всех говорил. Подняв руки, он начал:
- Мой народ и гости из любимых нами городов вверх по реке, как вы знаете, мы, ваши короли, поговорили с нашими жрецами, чтобы понять, почему река, что последние
двадцать лет так нежно ласкала наши берега, больше не полноводна, хотя сейчас самое
время для этого. Наш главный жрец, Рунихура, что бог Сетх, которому мы всем сердцем
поклоняемся все эти годы, требует новую жертву.
Сын короля Херу сделал шаг вперед.
- Мы пожертвуем собой, если это необходимо, Отец, - сказал он.
Король поднял руку, чтобы призвать сына к молчанию и грустно улыбнулся ему,
перед тем как повернуться к толпе.
- То, что Сетх просит как жертву в этому году, не лучший бык, мешки зерна, хороши
ткани или даже лучшие фрукты, - Херу замолчал, ожидая тишины от народа. – Нет, Рунихура сказал, что Сетху этого уже хватило, и за то, что мы получили, нужно нечто
более ценное. Бог Сетх требует в жертву трех юношей королевской крови, которые будут
служить ему в загробной жизни, - Херу тяжело вздохнул. – Если этого не случится, то
волна разрушений накроет Египет.
Глава первая: Дом муз
- Пятнадцать пятьдесят, - потребовал водитель с явно выраженным акцентом.
- Вы берете кредиткой? – вежливо спросила я.
- Нет. Не карту. Устройство сломано.
Быстро улыбнувшись заросшим бровями глазам, смотревшим на меня в зеркало
заднего вида, я вытащила кошелек. Сколько бы раз я ни ездила в такси по Нью-Йорку, я
никак не могла привыкнуть к отношению водителей, это постоянно раздражало. Но все же
этот водитель был лучше, чем водитель нашей семьи, что докладывал родителям каждый
мой шаг. Независимость я любила больше других вещей.
Я дала водителю двадцатку и открыла дверь. Почти тут же он умчался прочь,
оставив меня продолжать путь пешком, кашляя от клубов дыма, что остались от водителя.
- Идиот, - пробормотала я, поправив обрезанные брюки и склонившись, чтобы
поправить ремешок на кожаных итальянских сандалиях.
- Вам помочь, мисс? – спросил юноша неподалеку.
Поднявшись, я бегло осмотрела его. Его обычные джинсы, футболка с надписью «Я
люблю Нью-Йорк» и неряшливый вид говорили о том, что он – не городской. Никто из
уважающих себя жителей этого города не нацепила бы на себя такую футболку. Он не
выглядел плохим, но когда я подумала о том, что придется пробыть в Нью-Йорке в паре с
тем, кого родители не одобрят, я решила, что продолжение диалога будет пустой тратой
времени. Не мой типаж.
Я еще не определилась, как выглядит мой типаж, но я думала, что пойму это, когда
увижу.
- Нет, спасибо, - улыбнулась я. – Все в порядке.
Быстрым шагом я добралась до ступеней Музея Искусств Метрополитен. Девочки из
моей школы посчитают меня глупой, раз я прошла мимо милого
мальчика/потенциального бойфренда или веселого развлечения.
Было проще не давать обещаний, которые я не собиралась сдерживать, особенно, юноше, что не отвечал требованиям идеального бойфренда. Список требований еще не
был закончен, но он пополнялся с того момента, как я стала достаточно взрослой, чтобы
интересоваться мальчиками. К тому же, я очень ответственно относилась к своему
выбору.
Даже хотя я была очень придирчивой, носила только дизайнерскую одежду, а в
месяц получала на расходы больше, чем молодые люди моего возраста зарабатывали за
год, я не была снобом. У моих родителей были большие ожидания на мой счет, и их
вложения должны были потом окупиться. Мне всегда говорили, что внешний вид, пусть и
не на сто процентов аккуратный, был показателем личности. И хотя я пыталась заставить
себя не думать о том, что внешность отражает человека, я убеждалась в этом в моей
школе.
Мой отец, успешный международный финансовый юрист, всегда говорил: «Банкиры
доверяют сначала костюму, а потом уже человеку», такой была его версия «по одежке
протягивай ножки». Он и моя мать, что проводила большую часть времени в своем офисе
в небоскребе одной из крупнейших медиакомпаний в городе, раздавали приказы
помощникам, что постоянно твердили мне, что внешность – это все.
В основном, меня не трогали, пока я делала то, что от меня ожидали, а сюда входило
много функций, показывающих меня послушной дочерью и хорошей ученицей в частной
школе для девочек. Среди требований было и не встречаться с плохими парнями, что я
превратила в отсутствие свиданий вообще. Зато мне предоставилась полная свобода в
исследовании Нью-Йорка. И этой свободой я наслаждалась, особенно, сегодня, когда о
себе напомнила весна.
Мет был моим любимым укрытием. Родители были спокойны, что я занята, - и в
этом был большой плюс – а я могла смотреть на людей. Я еще не была уверена в том, чего
хочу в будущем, но это должно было решиться на этой неделе. Я уже была зачислена в
кучу одобренных родителями университетов. Мать и Отец, ненавидящие, когда их
называли мама и папа, хотели, чтобы я стала кем-то, кем они могли бы гордиться, например, пойти в медицину, политику, бизнес, но все это меня не интересовало.
Мне нравилось изучать людей. Людей прошлого, о которых я читала в Мете, людей, что проходили по Нью-Йорку. Я даже хранила блокнот, в котором были описаны самые
интересные люди, каких я встречала.
Я не понимала, как превратить это странное хобби в карьеру. Родители никогда не
дадут мне стать консультантом, в основном, потому что они верили, что человек может
преодолеть любые мысленные затруднения, просто пожелав преодолеть все препятствия.
Стать кем-то ниже их статуса они точно не позволили бы, но мне такой вариант карьеры, как консультант, нравился.
Каждый раз, когда я думала о будущем, родители приходили мне на ум. Они всегда
играли на моей совести, и как только меня посещала идея хоть на йоту отойти от их
планов, меня наполняло чувство вины, подавляя любые ростки бунта.
Один из таких ростков был связан с колледжем. В принципе, в этом не было ничего
запрещенного, пока родители знали об этом. Мне можно было посещать интересные
места, пока я отправляла бумажную работу людям, что были одобрены родителями.
Конечно, их пугала моя позиция, но не было сомнений, что они направят меня в нужную
сторону.
Шли весенние каникулы выпускного года, многие подростки обожали это время,
меня же оно раздражало. Ничего так и не было решено. Мать и Отец дали мне времени до
конца недели, чтобы выбрать себе колледж и основной университет. И это нужно было
решать.
Остановившись у стойки, я показала свою пожизненную карточку членства и быстро
прошла через веревочный вход.
- Здравствуйте, мисс Янг, - улыбнулся старый охранник. – На весь день?
Я покачала головой.
- На половину дня, Барни. Встречаюсь с девочками за ланчем.
- Мне подождать их? – спросил он.
- Нет. Сегодня я буду одна.
- Хорошо, - сказал он, поднимая веревку и пропуская меня, а потом тут же возвращая
ее на место и обращая внимание на туристов. Были и свои привилегии в том, что твои
родители ежегодно денежно помогали Мету. С детства мне посчастливилось испытать на
себе их денежные вложения, мудрость и опыт. Они были и любящими, если любовь
можно представить жесткой верхней губой гордости и одобрения. Но я часто была
одинокой и страдала от этого.
Когда я почувствовала острую необходимость в такой маме, с которой можно что-
нибудь испечь, я решила навестить свою бабушку по линии отца, что жила на небольшой
ферме в Айове, и родители навещали ее каждые два месяца. Когда они приезжали к ней, то останавливались в ближайшей гостинице и работали в комнате, пока я ночевала на
ферме.
Кстати о бабушках, очень оригинальная старая женщина сидела на скамейке
впереди меня, глядя на мою любимую картину, «Она никогда не расскажет о своей
любви», Генри Пич Робинсона. Фотография была спорной. Критики говорили, что она
была неприличной и неправильной, ведь фотограф запечатлел умирающую женщину, но
мне фотография казалась драматичной и романтичной. Говорили, что фотограф пытался
изобразить сцену из «Двенадцатой ночи» Шекспира. Я знала цитату, описывающую
картину, наизусть:
Она молчала о своей любви,
Но тайна эта, словно червь в бутоне,
Румянец на ее щеках точила.
(Акт 2, сцена 4)
Угасание. От этого, видимо, умерла женщина на фотографии. И я поддерживала эту
версию. Смерть от разбитого сердца и есть угасание. Я представила ноющую боль, что
скручивается вокруг человека, как огромный удав, все крепче сжимаясь, разрушая тело, пока не останется лишь пустая оболочка.
И хоть я была заворожена фото, женщина, что смотрела на картину, меня впечатляла
не меньше. Ее щеки, как и тяжелое тело, обвисли. Пряди мягких серых волос торчали из-
под грязного берета. Она сжимала поношенную трость, которую уже давно использовали, и была одета в яркое платье с рисунком из бабочек, родом из 1970х. Ее ноги были в
кроссовках на толстой подошве. Женщина подалась вперед, выпуская трость и
поглаживая рукой подбородок, пока изучала фотографию.
Почти час я сидела в стороне, наблюдая за ней и набрасывая ее силуэт в блокноте.
По ее щеке сбежала слеза, и она сдвинулась с места, роясь в большой сумке в поисках
платка. Что вызвало ее слезы? Мне было интересно. Была и у нее потерянная любовь?
Кто-то не разделил ее чувства? Возможные ответы крутились в голове, пока я шла по
залу, стуча подошвой по мраморному полу. Заметив знакомого охранника, я остановилась:
- Привет, Тони.
- Как жизнь, мисс Янг?
- Все хорошо. Слушай. Мне нужно заняться серьезным делом. Есть здесь места, где
мало людей, чтобы я посидела там перед тем, как пойду с друзьями на ланч? Люди
отвлекают.
- Хммм, - Тони постучал по подбородку, и я услышала шорох, что означало, что этим
утром он не побрился. – Египетское крыло перегорожено веревкой, - сказал он. – Там
добавляют новые экспонаты. Но сегодня там ничего не будет. Босс на конференции, а без
нее ничего здесь не происходит.
- Так я могу пойти туда? Обещаю, что ничего не буду трогать. Мне просто нужна
тишина.
После долгих размышлений его лицо разгладилось, и он улыбнулся:
- Ладно. Но будь осторожна. Сядь так, чтобы тебя другие туристы не увидели, а то
захотят еще за тобой последовать.
- Спасибо, Тони.
- Обращайся. Еще увидимся как-нибудь.
- Обязательно, - сказала я и направилась к нужному входу, но остановилась и
обернулась. – Эй, Тони. Там у выставки фотографий пожилая женщина. Проверь, как она
там чуть позже? Она уже давно там.
- Хорошо, мисс Лиллиана.
- Пока.
Я прошла мимо стены с фотографиями и устремилась по ступенькам вниз к главному
залу. Средневековое искусство и Зал монастырей, полные гобеленов, статуй, мечей, крестов, образцов резьбы и драгоценных камней, вели в магазин при музее, а там и в
египетское крыло.
Пока никто не смотрел, я проскользнула через веревку. Несмотря на кондиционеры, древняя пыль была ощутима в воздухе. Перестановка в выставочном зале подняла тучи
пыли, придавая всем вещам эффект старины.
Свет здесь был выключен, но в окно заглядывало солнце, заливая экспонаты. Десять
тысяч артефактов были расположены в куче комнат, каждая из них была посвящена
определенной эре. Я словно погружалась в черный океан истории, окруженная песочными
часами, в которых истекало время.
Стенды с косметикой, статуи богов и богинь, погребальный папирус, одинокие
блоки из настоящих храмов – все это сверкало скрытыми историями, привлекая меня.
Артефакты словно ожидали кого-то, кто смахнет пески времени с их поверхностей.
Сверкающая птица обратила на себя мое внимание. Я ее раньше не видела и
задумалась, была ли она из новых экспонатов, или из переставленных. Изображение
красиво сделанного золотого сокола, представлявшего египетского бога Хоруса, называлось Золотой Хорус.
Отыскав уютный угол, где мне хватало света, я села, прислонившись спиной к стене, открыла чистую страницу блокнота и начала набрасывать всевозможные комбинации
предложений родителей. Я смогла выделить три лучших университета из всех, когда
услышала скрип.
Боясь, что за мной все же пошли туристы, я пару минут напряженно слушала.
Ничего. В этом крыле музея было тихо, как в гробнице. Усмехнувшись своему клише, я
вернулась к своему списку и обратилась к брошюре колледжа.
Перед тем, как я успела дочитать первую страницу, послышался стук, а потом тот же
скрип. Хотя я думала, что я рациональная личность, которую сложно испугать, я
почувствовала, как по шее и спине пробежал холодок, словно ледяные пальцы.
Я осторожно отложила карандаш и блокнот, стараясь не издавать звуки, и с
растущей тревогой прислушалась к скрипам, трению и нечеловеческим стонам,
исходящих по другую сторону стены. Здесь был кто-то или что-то. Призывая разум
подавить страх, я решила, что звуки могло издавать животное.
Жуткий стон заставил меня задрожать, вид моих трясущихся рук привел меня в
чувство. Это было глупо.
- Эй, - тихо попробовала я. – Есть тут кто-нибудь?
Я встала и сделала несколько шагов вперед. Звуки резко прекратились, и мое сердце
замерло. Может, кто-нибудь прячется? Охранники помогут мне найти ответ.
С дрожащим дыханием я повернула за угол и столкнулась со стеной пластика.
Видимо, здесь они работают, так подумалось мне. Было слишком темно, чтобы разглядеть
что-то в комнате, и я целую минуту собирала в кулак смелость.
Я пробежалась пальцами по толстому пластику, пока не нашла вход, выдохнув, когда
я увидела фигуру, смотрящую на меня и стоявшую так близко ко мне. Но испуганной
девушкой была я: ее немного волнистые, ухоженные, длинные каштановые волосы, бледная кожа, белая дизайнерская блузка были покрыты пылью. Ага, я. На табличке
рядом с огромным экспонатом значилось: Древнее медное зеркало. Я покачала головой, надеясь, что больше в комнате никого нет.
Полированный пол был защищен тяжелой тканью, покрытой опилками и
несколькими досками, разрезанными на разные куски. Одним таким куском я подперла
пластиковую дверь, получив хоть какой-то источник света, и двинулась вглубь.
Темные силуэты и статуи преграждали путь. Теперь, когда я увидела, какое все здесь
древнее, я была почти уверена, что шумела мышь или крыса, пытаясь поселиться в одной
из коробок. Это объясняло тишину теперь.
Я не видела ничего, что не принадлежало музею. Вот коробка с инструментами, вот
пила. На соломе лежали египетские сокровища. Я честно ничего не трогала, но
продолжала идти тихо и осторожно, пока не заметила золотой свет позади одной из
коробок. Выдохнув, я подошла к огромному саркофагу.
Крышка, лежавшая на нижней половине гроба, была поразительной. Я вглядывалась
в мелкие детали – прекрасно вырезанное лицо, полированные зеленые камни в глазах, посох и цеп, что он скрестил на груди, ценные золотые детали говорили о том, что он был
важной особой – мои пальцы потянулись к карандашу и блокноту.
И тут я заметила рисунок из трех – трех птиц, трех богов, трех пар крыльев, трех пар
ладоней. Я не понимала, почему так, и приблизилась, чтобы разглядеть объяснения.
Упаковочный лист рядом с саркофагом гласил:
Неизвестная мумия,
Обнаружена в 1989
В Долине Царей
Египет.
Несмотря на мои ожидания чего-то неожиданного, я ничего такого не увидела. Не
было крыс и следов от них. Пищащая мышь не пряталась в углу. Никаких грабителей или
проклятых мумий. Даже не работники музея.
Когда я собралась выходить, до меня дошли сразу две вещи: во-первых, в саркофаге
не было мумии, во-вторых, в пыли были еще одни следы, что принадлежали босым ногам, а не мне, и вели
Любопытство захватило меня, и я, не обращая внимания на тревогу, пошла по
следам. Они вели меня вдоль ящиков и кувшинов в тупик. Не было никакой устрашающей
музыки. Не было и запаха разложения или смерти. И страшные монстры не напали на
меня из темноты.
Поняв, что увлеклась воображением, я начала возвращаться к пластиковой
перегородке. Я проходила мимо медного зеркала, когда из тьмы появилась рука и
схватила меня за руку. Мой испуганный крик отразился эхом, визг покачнул реликвии.
Золотые боги и каменные статуи смотрели вперед ледяными глазами, оставаясь такими же
мертвыми.
Глава вторая:
Чужак в чужой стране
Рука, что была теплой и абсолютно без древних бинтов, тут же отдернулась, стоило
мне закричать. Я пробежала через пластиковую перегородку и промчалась к стене, где из
сумки вытащила баллончик перцового газа. Я стояла там, вооруженная, с пальцем на
кнопке, когда босые ноги прошлепали из-за пластиковой перегородки, выходя из темноты.
Послышался звук копания, странная личность рылась в открытых ящиках. Что-то, скорее всего коробка, рухнуло на пол, и металлическая табличка с надписью, что объект
внутри очень ценен, тоже сломалась.
- Предупреждаю тебя, я вооружена, - пригрозила я.
Кто-то за поворотом замер и сказал несколько слов на непонятном языке, а потом
шум возобновился.
- Что это значит? Что ты сказал? – спросила я. Ответа не было, и я попробовала еще
раз на других языках. Ответа не было, зато было слышно, как в сторону отлетел кувшин. –
Слушай, я не знаю, кто ты и что тут делаешь, - сказала я, возвращаясь к английскому, пока
я опустилась на колени и сложила свои бумаги в сумку, - но тебя здесь не должно быть.
Забросив сумку на плечо и, не теряя времени, застегнув ее, я не спускала глаз с
пластиковой перегородки, подползая к входу. Прячась за прилавками, я подобралась к
основному проходу, держа наготове баллончик, на случай, если чужак выпрыгнет оттуда
на меня. Увидев впереди пластик, я осмотрелась, но подозрительных следов не
обнаружила.
Он прятался? А я следила?
- Прошу, выйди и объяснись, - смело позвала я. Прижавшись спиной к стене, я ждала
ответ.
Вообще-то я должна была уйти и доложить о происходящем охране, но я не могла
этого сделать, гонимая любопытством. Если бы меня хотели атаковать, то давно это
сделали бы.
Он или она пропал. Может, это был бездомный, что хотел здесь пожить, пока
выставка не открылась? Может, это рабочие. Может, они ранены. Я опустила руку, которую уже свело, и медленно пошла к перегородке.
- Эй? Вам нужна помощь? – позвала я. Голос мой не звучал так надежно, как мне
хотелось.
Я слышала чей-то вздох впереди. Хотя я уже вряд ли смогла бы нажать на
баллончик, я продолжала держать его перед собой, дрожащий палец нервно рисовал круги
на кнопке.
- Кто ты? – спросила я еще раз, но тише, что скорее прозвучало как мысли вслух, чем
как вопрос.
Рука оттолкнула пластик, и объект моего страха и любопытства шагнул оттуда,
бормоча слова, что звучали как ругательства на непонятном языке. Остановившись прямо
за перегородкой, он – похоже, это все же был он – позволил пластику упасть и встретил
меня с раздраженным видом.
Хотя мы были в самой темной части выставки, я могла ясно видеть белую
плиссированную юбку, что заканчивалась на его коленях, и широкое пространство его
загорелой и голой груди. Его босые ноги были покрыты опилками. Он выглядел юным, может, на пару лет старше меня, а голова его была лысой.
Скрестив мускулистые руки на широкой груди, он нагло осмотрел меня с головы до
ног, и у меня сложилось впечатление, что он признал меня удивительной, но и
расстроившей его.
- Назад, - сказала я, вскидывая перцовый баллончик и чувствуя себя в такой
ситуации ужасно глупо. Он вскинул брови и фыркнул, насмехаясь.
Указав на меня пальцем, он сказал что-то, по тону напоминающее команду.
- Прости. Я тебя не понимаю, - ответила я.
Заметно растерявшись, он повторил свои слова, но гораздо медленнее, словно
общался с умственно отсталым.
Я тоже ответила медленно, но сначала жестами указав на себя:
- Я, - потом покачала головой, - не понимаю, - и показала на него, - тебя.
Раздраженно вскрикнув, он вскинул руки в воздух и так и остался. В этот момент
вспыхнул верхний свет. Короткий вскрик вырвался из моего рта, когда я смогла по-
настоящему рассмотреть юношу, который, как я думала, жил среди реликвий. Он точно
был бездомным.
подростком. Он был словно… вне времени. Орехового цвета глаза, сейчас больше
напоминавшие зеленые, чем карие, под густыми бровями пронзали меня взглядом, что
был и умным, и хищным. Я чувствовала себя мышью перед соколом, понимая, что передо
мной смерть, но не убегая, очарованная этой красотой.
Его физическая привлекательность была неоспорима: задумчивые глаза, гора
мускулов под гладкой бронзовой кожей и полные губы, что обязательно станут предметом
обожания многих девушек. Но было что-то за этой красотой, что-то другое в нем, что
заставило мои пальцы потянуться за карандашом и блокнотом. Я не была уверена, что
смогу запечатлеть то неуловимое ощущение, возникшее при взгляде на него, но я хотела
попытаться. Я легко делила людей на категории по своим критериям – их одежда, их
манера движения, их окружение или метод общения – и понимала, что для него придется
создавать новую систему. Он был вне тех групп. Он был уникален.
Я моргнула и поняла, что он снова усмехается. И хотя все остальное о нем было
загадкой, я смогла опознать это выражение. Я встречала кучу парней с таким выражением.
Иностранцы или нет, все они были одинаковыми. Они думали, что богатство и их
хорошая внешность дают им власть. И они упивались этой властью.
- Кем же ты можешь быть? – обронила я, мои щеки заливал жар в ответ на его
взгляд. – Ты иностранная модель, что снималась здесь, а теперь не может найти свою
одежду? – я оглянулась в поисках его костюма. – Ладно, просто поверь мне, - сказала я, используя свой лучший успокаивающий тон голоса и выделяя каждое слово паузой и
жестами. – Никто не взглянет на тебя дважды, так что… просто уходи.
Вздохнув, Модель пробормотал несколько слов, крутя пальцами в воздухе. Вдруг во
рту я почувствовала странный вкус и шипение, словно на языке растворилась шипучая
конфета. Ощущение быстро исчезло, и я пыталась понять, что он будет делать дальше, когда он сказал первое слово, которое я поняла.
- Представься.
- Представься? – тупо повторила я. – Ты хочешь знать мое имя?
Он кивнул.
Выпрямившись, я коротко ответила:
- Лиллиана Янг. А как тебя зовут?
- Хорошо. Идем, юная Лили, мне нужна твоя помощь, - сказал он, кривя губами, словно у слов был плохой вкус, и игнорируя мой вопрос.
Решив, что я пойду за ним, он повернулся и ушел за пластиковую перегородку.
Немного поколебавшись, я сдалась любопытству и прошла за перегородку. Свет заполнял
каждый угол раньше темной комнаты, и я увидела юношу, копающегося среди вещей в
кувшине, отталкивая ненужные, как мусор.
- И что ты делаешь? Почему ты так одет? Как ты смог внезапно заговорить по-
английски?
- Слишком много вопросов, юная Лили. Прошу, выбери один.
Он снял тяжелую бочку с коробки. Закрыв глаза, он заговорил медленно и
мелодично на другом языке. Через мгновение он потряс головой, положил вещь обратно и
взял другую.
- Что ты делаешь? – спросила я, когда он повторил напев.
- Ищу свои сосуды смерти.
- Сосуды смерти? – я замерла. – Ты о канопах? И что значит «свои»?
- Больше никаких вопросов, юная Лили.
- Вот как, - проворчала я, все еще пытаясь понять, что происходит. – Ты ищешь
канопы, так называемые, сосуды смерти. Я читала о них недавно в “National Geographic”.
Они использовались для мумий. В них хранились их органы.
- Да.
- Ты их крадешь?
Он двинулся к следующему кувшину.
- Я не могу украсть то, что принадлежит мне.
Я вгляделась в его лицо. Я хорошо читала людей, так что могла заметить ложь. Он не
лгал. Он, видимо, верил, что имеет отношение к египетским реликвиям, или просто сошел
с ума. Я склонялась ко второму варианту.
- Видишь ли, - тихо сказала я. – Эти вещи принадлежат музею. Тебе нельзя их
трогать. Нельзя прийти сюда и забрать то, что захочется.
- Музей.
- Да, музей. Это дом, в котором собраны реликвии, старые документы и ценные
картины.
Сорвав крышку с очередного контейнера, он принялся изучать его содержимое.
- Эх, - сказал он. – Дом Муз.
- Что?
Он не ответил, копаясь в ящике, кипя от возмущения.
- Их тут нет.
- Сосудов смерти? – спросила я.
- Да. Это реплики. В них нет моей жизненной силы.
- Жизненной силы, ага.
«Точно чокнутый».
Пробормотав извинения, я начала уходить, но он пошел за мной.
- Без своей жизненной силы я только ходячая тень, чье время застыло, - печально
сообщил он.
Его глаза пересеклись взглядом с моими, пока я нервно пятилась назад.
- Мне нужна еда, юная Лили, - сказал он, приближаясь.
- Еда, ага.
«Прошу, не становись из модели Ганнибалом Лектором».
- Ну, есть много мест, где ты можешь перекусить. Рекомендую кафе с крытым садом
на пятом этаже, - я отходила назад, минуя гору контейнеров и показывая ему нужное
направление, но он не отступал.
- Не убегай, юная Лили.
- Бежать? – я нервно хихикнула. – Я не убегаю. Но, если говорить о беге, то кафе
далековато, куда ближе – кафе в американском крыле. Сразу после египетской выставки.
Не пропустишь. Что ж, мне нужно идти. У меня встреча.
- Ты не понимаешь. Без моих сосудов мне нужна твоя жизненная сила.
- Ты возьмешь мою… Ну, видишь ли, мне самой она нужна. Но я хотела бы тебе
помочь, если бы могла, - сказала я, понимая, что он поймал меня у стены контейнеров.
Моя спина наткнулась на преграду, и он улыбнулся. Я, не раздумывая, вскинула
баллончик и распылила на него перцовый газ. Взвыв, он отступил. Вокруг него
завихрился ветер, поднимая в воздух пыль и мелкие предметы. Испугавшись, я
развернулась и побежала к перегородке, но свет погас, и я споткнулась о золотой
саркофаг. Качаясь и восстанавливая равновесие, я слышала, что он идет за мной.
- Вернись, юная Лили, - ревел он. – Ты нужна мне.
«Ох, да ладно».
Не было времени оглядываться. Схватив в руку сумку, я прошла вдоль гроба, а
потом побежала так быстро, как могла. Он преследовал меня, вырвавшись из темноты
секундами позже меня.
Мой открытый рюкзак подпрыгивал при беге, и из него на пол высыпались ручки и
карандаши. Когда выпал мой блокнот, я остановилась в отчаянии, несмотря на опасность.
И осмелилась оглянуться, пока поднимала вещь.
Сумасшедший юноша модельной внешности стоял вдалеке, подняв руки в воздух и
закрыв глаза. Он напевно говорил, как и в тот раз, его голос эхом отражался по залу, пока
я бежала к входу. Загадочный ветер играл с моими волосами, дул в лицо и слепил меня.
Его слова пронзали мое сознание, словно на камне выбивали иероглифы. Он читал:
Я добежала до дверей, но когда он закончил, меня отбросило назад через весь этаж.
Я не понимала, что происходит. Я чувствовала лишь боль. Мое сердце бешено
билось, желудок сжимался, а легкие не могли вобрать в себя воздух.
«Он убил меня?» - я попыталась вдохнуть, пока проверяла спину. Крови не было.
Следа от пули тоже не было. Я осторожно поднялась. Мне нужно уйти. Сейчас же.
Добравшись до выхода, я взглянула на часы. Одиннадцать тридцать пять, всего на
пару минут опаздывала. Если я пропущу этот обязательный ланч, я буду долго
выслушивать ворчание папы. Он хотел, чтобы у меня были подруги среди дочерей
известных людей, с которыми он хотел «поработать» в будущем.
Пробравшись через толпу, я вошла в один из своих любимых ресторанов и
поспешила к столу у окон, выходивших на улицу. Опустившись в кресло, я перевела
дыхание, и три пары придирчивых глаз осмотрели меня. Мои одноклассницы. Их
блестящие напомаженные губы сложились в О, когда они отложили меню, изучая меня.
- Что с тобой случилось? – спросила рыжая.
- Выглядишь так, будто тебя кот терзал, - сказала блондинка.
- Царапал, терзал, скрутил в шарик шерсти и катал по полу, видимо, - добавила
девушка с еще более светлыми волосами.
Девушки рассмеялись.
- Даже лучше, - сказала блондинка. – Ты выглядишь как турист, которого долго
обдувал ветер на крыше автобуса. Оу, ты потеряла карту? – продолжила она сахарным
тоном.
Я показала им улыбку «я-рада-вас-видеть-но-я-вообще-то-хочу-вас-убить», но они не
успокаивались.
- Ну правда, кто укладывал тебе волосы утром? Альберт Эйнштейн?
- Ага, и вещи, - поморщилась более светловолосая. – Я видела такие складки на
шарпее.
Рыжая склонилась ко мне и схватилась за ткань одежды.
- Это опилки?
Скривившись, я ответила:
- Да.
- Так и знала! – блондинка притворно пораженно вздохнула. – Лиллиана завела
роман с наездником родео.
Она засмеялись.
- Это объясняет волосы, - сказала рыжая.
- Все, хватит. У меня было тяжелое утро, ладно? – я взяла меню и попыталась
пригладить волосы и стряхнуть опилки. – Пришлось побегать по музею, - пробормотала я.
- Вне музея? – с интересом спросила рыжая.
Мои губы робко приоткрылись.
- Нет, в музее.
Блондинка уже по-настоящему вздохнула и понизила голос.
- Тебя… ограбили?
Девушки тут же посерьезнели, разделяя страх. Они боялись быть жертвами.
Понимание, что кто-то может позариться на их деньги, а то и на них самих, пугало всех в
элитной частной школе.
- Бедняжка, - бросила блондинка, а рыжая похлопала меня по спине и поспешила
вытереть руку. – Расслабься. Мы позаботимся о тебе.
Пока блондинка разливалась соловьем о новом любимом дизайнере, я с
отсутствующим видом смотрела в окно. Внезапно я что-то почувствовала. Желудок
сжался, а дыхание без причины ускорилось. А потом краем глаза я увидела в окно
мужчину. Мужчину, остановившего движение на проезжей части. Лысого мужчину в
белой плиссированной юбке без обуви.
Хотя жители Нью-Йорка привыкли ко всему, мужчина вызвал ажиотаж. Толпа
окружила его, а он вскинул голову к небу, окидывая взглядом окрестные здания, которых
он никогда не видел. Он шагнул на проезжую часть, и я резко встала.
Машина сбила его.
- Кэсси, Кристи, Кортни. Жаль, но мне пора идти.
В панике схватив рюкзак, я выбежала на улицу. Что-то необъяснимое тянуло меня к
нему, пугающему и интересующему меня одновременно. Но я не была уверенна, что хочу
видеть его живым.
Глава третья:
Сердце Сфинкса
Я бежала в ужасной спешке, отталкивая людей с дороги, даже детей, только бы
добраться до мужчины.
«Да что со мной?» - словно кто-то владел моим телом, а я только смотрела со
стороны.
Прорвавшись к нему, я забыла о первой встрече, увидев случившееся. Столкновение
с такси отбросило его дальше на проезжую часть, потому ударили его не менее двух раз.
Кровь текла из его рта и из раны на голове. На ногах его были порезы от полета по дороге.
Одна из его рук была сломана, живот был в ранах, а правое плечо – расцарапано.
Зеваки не делали ничего, кроме фотографий на свои телефоны.
- Назад! – прокричала я, что было не в моем характере, толпе. Я надвигалась на них, и некоторые камеры направились на меня. Честно говоря, они не знали, что делать. Да и я
не знала, чем ему помочь. Он был в сознании, что удивило меня, и оглядывал себя.
Как только он увидел меня, его глаза, больше янтарные, чем зеленые, больше ни на
кого не смотрели. Он был растерян, испуган, ему было больно. Я волнами чувствовала его
эмоции. Такая эмпатия ощущалась внутри меня. Жар паники охватил меня. Казалось, что
и я испытывала его боль. Я должна была помочь ему.
Будучи раненым, он попытался сесть, когда я приблизилась.
- Я нашел тебя, юная Лили, - сказал он, и в словах его звучало больше смысла, веса, чем могло. Он выглядел как древний воин, умирающий на поле боя.
Опустившись перед ним на колени, я коснулась гладкой кожи его руки нежно и
осторожно.
- Так и есть. Но смотри, что ты с собой сделал.
То, то он был ранен, даже почти умирал, влияло на мой новый взгляд на его чувства, и мои мысли о страхе растворялись, как пузырьки в воде, испаряющиеся в никуда на
ярком солнце.
Он оставался сумасшедшим, в этом я не сомневалась, но теперь я верила, что его
безумие было другим, не желанием убить меня медленно. Такие мрачные качества, что я
приписала ему, теперь выставляли меня глупой. Он выглядел безвредным, когда лежал на
улице.
Он стонал, корчился и шипел от боли. Я подозревала, что его нога, а то и бедро, были сломаны. Выхватив телефон, я начала набирать 911, когда он поднял свою целую
руку и взмолился:
- Помоги мне.
Я указала на телефон.
- Я это и делаю.
- Нет, - он покачал головой, прикрыв глаза, и скрипнул зубами. Поморщившись пару
секунд, он снова сфокусировал взгляд на мне. Я смотрела в его глаза и чувствовала, словно меня гипнотизируют, но не могла этого объяснить. Шум Нью-Йорка исчез. Мир
сузился и существовал только для нас двоих. На мгновение я представила, как тону в
глубине его глаз и остаюсь там навеки.
- Помоги мне, - повторил он. Его слова вырвали меня из странного сонного транса, и
звуки города снова ударили по моим ушам. Телефон упал на тротуар, я поняла, что
покрытию пришел конец, но дотянулась до его руки.
Пылающая дрожь прошла через мои пальцы и вены, и на мгновение подумала, что
это похоже на удар током. Я кричала сквозь стучащие зубы, а до моего носа донесся
странный запах, словно горел ладан. Почти сразу с этим запахом начала ослабевать боль, превращаясь в тепло, покалывая у корней волос, заставляя короткие пряди вставать дыбом
от напряжения. Казалось, что между нами и толпой есть невидимый барьер. Они делали
фотографии, но никто не приближался.
Мои мышцы дрожали. Я чувствовала себя выжатой, словно меня запихнули в
стиральную машинку, где кружили, пока я не стала сухой мятой кучей. Кто-то сжал мою
руку.
Мои глаза распахнулись, я вдруг вспомнила, где нахожусь, и вырвала руку из хватки
мужчины:
- Что это
исчезла, сменившись шоком от того, что только что произошло. – Что ты сделал? – я
наполовину спрашивала, наполовину обвиняла. Я чувствовала, что что-то во мне было
нарушено, но не могла понять, почему, и неопределенность вызвала слезы.
Он разглядывал меня мгновение, и у меня сложилось стойкое впечатление, что он
жалеет о совершенном. Не удостоив меня ответом, он выдохнул, вытер с губы кровь и
осторожно встал, проверяя каждую ногу на способность выдержать его. Люди вокруг
застыли в удивлении, делая все больше фотографий таинственного мужчины.
То, что он выздоровел достаточно, чтобы идти, не так удивило толпу, как его
влияние на нее. Он был высоким, пока я сидела на коленях, мне нужно было задирать
голову, чтобы видеть его. Солнце было как раз над его головой, и с той точки, с которой
на него смотрела я, вокруг него создавался ореол света, такой яркий, что я могла с трудом
смотреть на него.
Он выглядел довольным реакцией толпы, он кивнул людям и улыбался, медленно
поворачиваясь по кругу, чтобы увидеть всех.
Когда он оказался удовлетворен, он величественно вскинул руку.
- Идем, юная Лили, - сказал он глубоким голосом. – У нас много дел.
Я уже собиралась сказать ему, куда ему деть свое высокомерное отношение и
чрезмерную сексуальность, но он снова пронзил меня взглядом. Мое зрение затуманилось, все вокруг меня стало похожим на сон, желание бороться покинуло меня так же быстро, как и появилось. Не чувствуя себя собой, я подняла телефон, не обращая внимания на мир
вокруг, сунула его в сумку и позволила мужчине помочь мне подняться на ноги.
Такой резкий подъем заставил меня покачнуться, но он удержал меня на ногах
рукой. Мне не понравилось его прикосновение, и я попыталась отстраниться и пойти
самостоятельно сквозь толпу, но он не дал мне этого сделать:
- Ты останешься со мной, юная Лили.
Он взял меня за руку и положил ее так, словно сопровождал меня на бал, а потом
сдвинулся с места. Люди расступались, как море. И он шел сквозь них, слепо и
величественно, как пророк. Одежда его только усугубляла такое сравнение.
Пока мы шли, я пыталась сфокусировать взгляд. Я понимала, что происходит что-то
неправильно, и я веду себя не так, как должна, но я не могла выбраться из тумана, в
котором оказалась. Его восстановление, клянусь, было чудесным, но он должен был
дважды подумать над тем, хочу ли я становиться верным последователем, ведь это шло
вопреки моим действиям.
Когда мы дошли до тротуара, мы минули трио одноклассниц с раскрытыми ртами,
чьи носы были прижаты к стеклу ресторана.
- Прошу прощения за то, что втянул тебя в это, юная Лили, но это было необходимо,
- сказал он, когда мы ушли достаточно далеко от места происшествия.
- Во что я втянута? – прошипела я, все еще чувствуя себя неудобно и разрываясь
между желанием остаться и сбежать.
Он накрыл мою руку исцеленной своей и вздохнул.
- Объяснять слишком много, и здесь не место для этого.
- И в каком же месте ты собираешься мне все объяснить?
Он сжал губы, скользя взглядом по окрестностям, восторженно задержавшись на
небоскребах.
- Я не знаю, - сказал он, покачав головой.
- И что это за ответ? Как ты смог исцелиться? Что ты там делал?
С разочарованным ворчанием он толкнул меня в тень здания с достаточной силой, чтобы я оказалась напротив него. Мое сердце ускоренно билось, отчасти от страха, отчасти от восторга, такого я еще не ощущала. Моя свободная рука уткнулась в его грудь, кожу покалывало от соприкосновения с ним. Мое тело чувствовало его тепло. Он был
горячим. По-настоящему. Словно у него была лихорадка.
И я начинала чувствовать его лихорадку, что тут же сбило меня. Я не искала опасных
парней, особенно – лысых и в юбках, которые ничего не могут объяснить. Он отличался
от всех парней, которых я когда-либо видела.
Он сжал мои плечи, чтобы удержать на ногах, и пробормотал:
- Слишком много вопросов, юная Лили. Твои мысли сильно перегружены. И это еще
одна неприятность для меня в этом мире, полном хаоса, - он нежно погладил мое плечо. –
Постарайся очистить разум. Я не причиню тебе вреда.
- Так все маньяки говорят, - процедила я, удивляясь своим саркастичным мыслям, сорвавшимся с губ.
- Мне нужно немного отдохнуть, - констатировал факт он и легко отпустил меня, когда я попыталась вырваться. Он шагнул назад, и его тело залило солнечным светом. Он
прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, уверенный, что я не сбегу. Я улыбнулась, крепче схватившись за лямку сумки и приготовившись бежать, но тут я поняла, что не
могу двигать ногами.
«Что происходит?» - подумала я. Мне нужно было успокоиться. Когда я перестала
думать о побеге, я смогла делать шаг.
Несколько минут я проверяла способность двигаться. Я могла ходить по кругу,
сидеть на лавочке неподалеку, дойти до мусорного контейнера, но если я уходила
слишком далеко от него, мое тело напрягалось. Казалось, невидимая цепь привязывает
меня к нему.
«Со мной что-то совсем не то!»
Я попыталась позвать кого-то, чтобы объяснить, что я стала узницей, но слова не
получались. Вместо мольбы о помощи, я попросила ручку. Когда я попыталась рассказать
о мужчине проходящему копу, я сказала:
- Хороший день, да, офицер?
Мне нужно было уйти от него.
«Нет. Неправильно. Почему я ухожу от него?» - мое сознание шутило надо мной. И
мне пришлось признать, что придется остаться рядом с ним. Когда я сделала это, дышать
стало легче, мысли стали четче. Сидя на деревянной скамейке, я разглядывала его и
ждала, ежась от мысли о том, какую власть надо мной он имел.
Будь я как все девочки из моей школы, я была бы в слезах, но вместо этого я была
полна вопросов. Так случалось всегда в стрессовых ситуациях. Я спокойно размышляла
над ситуацией, пока не находила верное решение.
«Как парень с такими серьезными ранами смог легко исцелиться? Кто он? Какой
странной силой он управляет мной? Что он хочет от меня?» - я потерла плечо. Мне нужно
было болеутоляющее. Сильнейшая головная боль пронзала меня, отдаваясь в шее. – «И
почему я чувствую себя так, словно меня переехал грузовой поезд? Я даже не знаю его
имени».
После нескольких минут лицезрения его у стены я не смогла успокоиться. Вытащив
блокнот и ручку, я открыла чистый лист и замерла, не зная, с чего начать. Он не замечал, что я смотрю на него, и я могла внимательнее рассмотреть его лицо.
Он был красив, но его красота была… не из этого мира. Даже когда облако накинуло
на него тень, его тело сияло. Не так, как сияют неоновые огни, это было незаметно, пока
не присмотришься, но сияние было вокруг него, словно на него все время светило солнце.
Я опустила голову, чтобы начать рисовать его портрет, но обнаружила, что он
смотрит на меня холодными зелеными глазами.
- Пора идти, Лили, - сообщил он.
- Куда идти? – спросила я.
Расправив широкие плечи, он выпрямился во весь рост и огляделся. Он изучил обе
стороны улицы, расценивая наши возможности.
- Я не знаю. Я никогда не видел такие сооружения раньше, - понурив голову, он
спросил: - Как далеко отсюда до Фив?
- Фивы? – тихо вскрикнула я. – Хм, давай скажем так, что в этой обуви я так далеко
не пройду, - я закрыла руками рот, понимая, что сказала то, что думала. Такие
комментарии не одобряла мама, и я годами отрабатывала привычку сначала подумать, а
потом поговорить.
Я давно поняла, что мои истинные ответы были во многом шутливыми, но такого
поведения родители не позволяли.
Не обратив внимания на мои мысли, он разглядывал мою обувь.
- Ладно, мы найдем другой способ передвижения.
Отойдя от стены, он приблизился ко мне с кошачьей грацией, вытянув руки. Я вжала
голову в плечи, и это действие его задело.
- Стой спокойно, - мягко сказал он, проведя по моей щеке. Его пальцы были
теплыми, словно наполненные солнечным светом, а его прикосновение послало тепло
сквозь мою кожу. Мне казалось, что он оценивает мое тело, но не так, как это делают с
девушками парни.
- Ты ослабела, - наконец, сказал он. – Та ситуация выкачала твои силы. Нам обоим
нужна еда.
- Опять это слово.
Понурив голову, он спросил:
- А какое слово ты хочешь услышать?
- Нет, это тоже меня устраивает, лишь бы меня не было в меню, - сообщила я
неуверенно.
- Я не ем человеческую плоть. Или так делают в твоем городе?
- Оу, нет.
Он заметно просветлел.
- Это хорошо. Иначе я бы голодал.
- Что ж, хотя бы «каннибал» я смогу вычеркнуть. Я уж боялась, что ты порежешь
меня на кусочки и поджаришь на сковороде, - он нахмурился, думая, а потом уголки его
рта дернулись вверх, и он по-настоящему улыбнулся. Он был таким ярким и веселым, что
мне захотелось согреться этим светом. Все выглядело так, словно до этого он был затянут
тучами, сквозь которые пробилось солнце. Мне захотелось видеть его улыбку постоянно.
Я сильно ошибалась в своем суждении о нем. Он не был моделью с обложки,
лунатиком, убийцей, вообще никем из ярлыков, что я пыталась на него навесить. Сила, что расправляла его плечи, не зависела от денег или хорошего внешнего вида, хотя что-то
из этого у него тоже могло быть. Нет, уверенность его строилась не на превосходстве. Она
не была показной.
- Может, позже, - сказал он, подергивая губами. – Скажи, что за урожаи собирают в
этом железном городе? Я не вижу ферм, но едой пахнет отовсюду.
«Урожаи?»
Схватив меня за руки и подняв со скамейки, он спросил:
- Ты поможешь мне найти еду, Лили?
Я подозревала, что спрашивает он совсем не о направлении, в котором
располагались ларьки с фастфудом, но о чем-то другом. Во-первых, он не был местным, он был чужаком в чужой стране. Во-вторых, хотя он чувствовал себя удобно в этом виде, были у него и моменты сомнений, что делали его неуверенным в себе. В-третьих, похоже, я была ему нужна. Это особенно прозвучало громко и чисто.
Может, решение было простым. Впрочем, если я просто куплю ему бургер и покажу, куда ему идти, этот псевдо-гипноз прекратится, мы сможем разойтись, и я доберусь
домой, где буду пытаться осознать произошедшее. Я предполагала, что какая-то странная
сила свела нас вместе, но моя роль ангела-хранителя подходила к концу. Если же нет, то я
не понимала, что происходит.
Я часто обнаруживала, что самые очевидные решения становятся верными. Он хотел
есть, а значит, я накормлю его и попрощаюсь.
- Ладно, - я взглянула улицу на предмет наличия на ней места, где можно поесть. – В
Нью-Йорке ты сможешь найти всего понемножку.
- Твой город называется Нью-Йорк?
- Да, - медленно ответила я, наблюдая за его реакцией. Если он и играет, что не знает
о месте, где находится, то он потрясающий актер.
- Отлично, - сказал он. – Тогда покажи мне всего понемножку.
Я покосилась на его юбку:
- Хм, в таком виде тебя накормят только в вагончике с хот-догами.
Он скривился и возмутился:
- Ты ешь… собак? Это так же плохо, как есть людей!
- Нет! – я тихо хихикала. – Похоже, ты не из города. Хот-доги делают из свинины
или говядины.
- О, понятно. Тогда я буду этот хот…дог.
- Принято, Али Баба.
- Почему ты меня так называешь?
- Мне нужно как-то тебя называть. Ты так и не сказал мне свое имя.
Я заметила тележку с едой на другой стороне улицы и поманила его за собой к
переходу. Он спокойно последовал за мной, и пока мы ждали зеленый свет, сказал:
- Амон. Меня зовут Амон.
- Хорошо, Амон, - он не произносил имя как Аммон. Его версия была более
протяжной – Ах-моун – что доказывало, что он не из этих мест. – Что ж, приятно
познакомиться, Амон из Фив.
- Я не из Фив.
- Нет?
- Я родился в Идж-тави во времена правления Темного.
- Ладно. А в какой вообще стране Идж-тави?
- Ты должна знать, что мои земли зовутся Египтом.
Действительно, почему красивые и интересные парни всегда в конечном итоге быть
пропавшими без вести? Его тело достигло высоты полета, но пилот, видимо, был болен.
- Так я должна называть тебя Фараон Амон или Король Амон? – подшучивала я.
- Я был бы королем, но времена фараонов были после меня.
- Ух-ух, - все становилось проще. Мне начало казаться, что я возвращаю контроль. –
Ну, ладно. Не расстраивайся. Не титулы красят человека. Так ведь?
Амон скрестил руки на груди и взглянул на меня:
- Ты смеешься надо мной.
- Нет, конечно. Я не насмехаюсь над почти-королем-дефис-не-фараоном.
Его выражение лица было смущенным и немного хитрее, чем я ожидала, но он
отвлекся, наблюдая за движением на улице. Он был, похоже, зачарован потоком машин –
гудящим, шумным, визжащим шинами зрелищем. Казалось, он никогда не видел машин.
Но это было невозможно. В целом мире были, наверное, - наверное – только горсть
людей, что не знали ничего о машинах.
Загорелся зеленый свет, Амон ждал, пока движение остановится. Он не двигался, пока я не взяла его за руку.
- Вперед! – подгоняла его я. – Скоро снова переменится цвет, и водителям будет
плевать, что ты на пути.
Пока я представляла очередной инцидент, он двинулся вперед, хватая меня за руку и
прорываясь через пешеходов, чтобы поскорее обраться до безопасной стороны дороги.
- Я не верю тем золотым колесницам, - сообщил он, зло глядя на такси.
- Да уж, но поездки на золотых колесницах очень важны для Манхеттена.
- Ты же говорила, что мы в городе Нью-Йорк, - сказал он, пока я вела его к тележке с
хот-догами.
- Так и есть. Манхеттен – это название острова.
- Остров? – пробормотал он. – Мы точно далеко от Фив.
- Да-да, - я сказала, повысив голос, словно говорила ребенку. Осторожно я похлопала
его по руке, словно он был болен. – Так, идем, купим тебе хот-дог, соберем мой телефон, а
потом позвоним соцслужбам, чтобы подобрали тебя, - я не решила, как надо поступать, но
мне казалось, что я двигаюсь в правильном направлении. Я внезапно почувствовала
усталость. Ему нужно было больше помощи, чем я могла ему дать, и я хотела разобраться
с ситуацией поскорее.
- Зачем мне служба, подбирающая людей. Я могу идти. Ах… ты о носилках. Да, это
будет неплохо.
- Наверное, да, - я улыбнулась ему, смущенная поворотом разговора.
- Чё будете? – продавец хот-догов рявкнул это, оглядывая Амона.
- Два хот-дога и содовых, - ответила я.
Амон, если это было его настоящим именем, стоял сразу позади меня, словно
защищал меня от прохожих. Он с любопытством смотрел на продавца, делавшего мой
заказ. Когда тот закончил, я передала еду Амону, а потом отдала десять долларов
продавцу. Получив сдачу, я отвела Амона на пустую скамейку и положила между нами
сумку, а он начал разворачивать хот-дог.
Амон откусил кусок, и ему, похоже, понравилось, но когда я открыла бутылку с
содовой, произошло действительно интересное. Он набрал полный рот содовой, а
секундой позже его атаковал CO2, содовая полетела повсюду, а его глаза были мокрыми.
Я взяла у продавца пару салфеток и начала оттирать содовую с груди и рук Амона.
Он смотрел на меня со смущением:
- Я могу сам с этим справиться, юная Лили.
Схватив мою руку, он забрал стопку салфеток из моих пальцев, пока я краснела, и
извинился:
- Прости. Я не хотел так делать.
Он имел в виду и содовую, и наш разговор. Я заставила себя отвернуться, пока он
вытирал содовую, потому что мне слишком понравилось смотреть. Но я не хотела
влюбляться в мистера Почти-короля/Не-фараона, а потому задушила интерес на корню.
Когда он оттер грудь, Амон передал бутылку с содовой мне.
- Странный напиток. Здесь нет виноградного сока или воды?
- Жди здесь, - я ушла, а потом вернулась с бутылкой воды. – Вот. А теперь почему
бы тебе не рассказать о том, как ты попал в Нью-Йорк, если ты никогда не видел это
место? – вместо ответа он осушил бутылку.
Подняв пустую бутылку, он воскликнул:
- Эта вода намного вкуснее, чем нежные поцелуи дюжины прекрасных дев.
Я уже не помнила, о чем его спросила. Я выглядела так, словно забыла, как думать, пока смотрела на него, и он помахал рукой, привлекая мое внимание:
- Можно еще, Лили? Мое горло сухое, как песчаная буря в пустыне.
Какое совпадение. У меня в горле тоже пересохло.
- Угу… конечно.
Оставив сумку на скамейке рядом с ним, я взяла немного мелочи и подошла к
продавцу. Когда я обернулась с руками, полными бутылок с водой, я увидела человека в
капюшоне, что схватил мою сумку и побежал. Серьезно? Да что сегодня за день? Меня
точно прокляли!
- Эй! – прокричала я, выронив бутылки, две из которых разбились и вылили
содержимое мне на ноги. Без раздумий я побежала за вором. – Остановите его! – кричала
я, и несколько пешеходов попытались это сделать. Пока я догоняла его, вор внезапно
замер, словно потерял контроль над телом. Он повернулся ко мне лицом, и голос позади
меня сказал:
- Ты вернешь ее вещи.
Я проворчала:
- Не сейчас, Амон. Я могу справиться с этим.
А вору я сказала:
- Верни вещи, и я не позвоню копам.
Вор кивнул, его глаза шарили взглядом по округе, и он отдал мою сумку. После
этого он дернулся, словно резко проснулся, и принялся прорываться сквозь толпу, отчаянно пытаясь сбежать. Коротко взглянув на Амона, я покачала головой в неверии, а
потом расстегнула рюкзак, чтобы проверить содержимое.
Толпа снова собралась вокруг нас, и Амон развлекал народ. Некоторые даже весело
вопили, когда Амон поднял руки, наслаждаясь их реакцией.
Все было на месте, я зло застегнула сумку и перекинула через плечо.
- Невероятно, - пробормотала я себе под нос. – Ну правда. Не-черт возьми-вероятно!
Самый дикий день в жизни!
Я резко развернулась, сильно желая сбежать ото всех. Амон быстро среагировал.
- Куда мы идем, юная Лили?
- Не знаю, куда идешь ты, но я иду домой.
- К себе домой?
- Да.
Он преградил с легкостью мой путь, хотя я почти бежала. Я подняла руку, и такси
тут же подъехало к обочине.
Пока я открывала дверь, Амон тревожно сказал:
- Я не верю золотым колесницам.
Я вздохнула и вылезла обратно.
- Слушай, тебе лучше сейчас вернуться в музей. Это прямо, около шести районов.
Спроси Тони. Он мой друг. Скажи ему, что тебе нужно в Фивы, и они помогут тебе. Он
может дать тебе еще хот-догов за мой счет.
- Я не понимаю, юная лили. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя?
- Да. Мне нужно домой, принять ванную и долго-долго спать.
- Тогда я пойду с тобой.
- Нет, ты…
- Эй, вы едете или нет? – потерял терпение водитель.
- Стой на месте! – крикнула ему я, добавляя вопли на водителей в свой репертуар.
Водитель замолчал и наслаждался тем, что окидывал меня мрачными взглядами.
Как и ожидал Амон, я растерялась. Мне и без этого парня было нелегко сегодня.
Пора было сойти с этого безумного поезда. Последняя остановка. Все на выход.
Потирая виски, я объяснила:
- Мне правда жаль, но я просто не могу больше ничего сделать. У меня болит голова.
Меня чуть не ограбили. Я обедала с тремя странными сестрами. Меня било током, и
теперь во рту словно жарили зефир. А тут еще я должна вести Капитана КрейзиТаун по
Нью-Йорку. Ты понимаешь, зачем мне нужно домой?
Амон провел пальцем по моей щеке, как он делал раньше, но намного нежнее, и
кивнул:
- Да. Я понимаю. Тебе нужно отдохнуть.
- С тобой все будет в порядке?
- Я могу не пораниться, юная Лили.
- Хорошо, - вес ответственности за него внезапно взвалился на мои плечи. Я
прикусила губу и позвала его, когда он зашагал прочь. – Стой!
Достав кошелек, я вытащила несколько двадцаток и сунула ему в руку.
- Если проголодаешься или захочешь пить, дашь одну такую человеку с хот-догами.
- Хейкнью, - сказал он, крепче сжимая кулак, сминая деньги. Заметив мой
вопросительный взгляд, он отозвался. – Мои благодарности.
- А. Ладно, спокойной ночи. И удачи.
- И пусть удача будет с тобой, - ответил он.
Сев в такси, я закрыла дверь, сказав водителю ехать до Центрального Парка. Пока он
ждал, чтобы движение ослабло, Амон заглянул в окно, где стекло было опущено, и
склонился ко мне.
- Юная Лили? – спросил он.
- Да?
Он улыбнулся мне свое солнечной улыбкой.
- У тебя сердце сфинкса.
Я уже хотела спросить его, что это значит, но водитель сорвался с места. Амон
смотрел мне вслед, расстояние между нами увеличивалось, и, несмотря на мою решимость
оставить его там, я чувствовала себя неуютно на сидении, глядя, как его поглощает толпа
людей, движущихся как темные джунгли Манхеттена.
Глава четвертая:
Связывающие узы
Когда водитель повернул за угол, а в поле зрения оказался Центральный Парк, я
попросила его отвезти меня к Отелю Гелиос, домой. Когда я была маленькой, мы жили в
пригороде, и родителям приходилось каждый день ездить на поезде в Манхеттен. Но как
только моя мама продвинулась вверх, а папа провернул крупную прибыльную сделку, они
продали наше жилье, дом в пригороде с кучей комнат, которые никто не использовал, и
купили дом еще больше, величественный пентхаус, что стоил раз в десять дороже, и в
котором было еще больше комнат, что не использовали.
Были и преимущества в жизни в Манхеттене, а особенно в жизни в отеле – работа
горничных, обслуживание номеров, швейцар, слуги, а еще бассейн, баня и спортзал. Но
мне все еще было сложно воспринимать это здание домом.
Улицы Нью-Йорка были постоянно полны шума. Звуки дрели и отбойного молотка,
гудение, свист полиции, кряхтение автобусов и вечная шипящая какофония, что никогда
не прекращалась. А еще дома в Нью-Йорке были пронумерованы и часто граничили с
разными столовыми и кафе, а, в моем случае, с обслуживанием номеров и лестничной
площадкой. Вдобавок, родители стремились держать жилище идеальным, как из картинок
журналов, но от этого все выглядело сухим и нежилым. Я никогда не хотела места, где
трава будет зеленее – мне просто хотелось траву. Так что я была немного разочарована.
Для меня дом был тихим местом с двориком, забором и собакой. И не с теми
собаками-неженками, что катаются в сумочках. Настоящему дому нужна была настоящая
собака, как, например, немецкая овчарка или доберман – большая собака, что будет
пускать слюни на хозяина, копать двор и терпеливо ждать у окна возвращения хозяина.
Теперь идеальным местом для собаки была ферма бабушки. Я помнила, как бегала
по высокой траве с разными ее питомцами, как их мокрые носы тыкались в мои ладони, запахи солнца, ветра, дерева и их шерсти, когда я целовала их в макушки и играла с их
ушами. У нее было несколько собак, но уже давно, ее последняя собака, Бильбо, умер
стариком, но она не смогла уже заменить его.
Как только водитель подъехал, Херб, швейцар, подошел к машине и открыл дверь.
- Хороший выдался день, мисс Янг? – вежливо спросил он.
Я позволила ему помочь мне выйти.
- Херб, это был худший день в жизни. Но ты все равно не поверишь, если я расскажу,
- сказала я, пожав его ладонь.
Посмеиваясь, Херь провел меня к золотым дверям отеля.
- Я поверю всему, что вы мне расскажете. Вы не из тех дамочек, которым не хватает
внимания.
Я рассмеялась.
- Ну, драма может и к тебе подкрасться, Херб. Я получила сегодня слишком много
внимания, больше, чем хотелось бы. А результат – убийственная мигрень и острое
желание шоколада. Хорошего вечера.
- И вам, мисс Янг. Надеюсь, вам станет лучше, - он окинул меня озадаченным
взглядом, прежде чем открыть дверь.
- Я тоже, - ответила я через плечо и вошла в отель.
«И зачем такой яркий свет?» Я прищурилась, чтобы уменьшить боль в глазах, и
прошла через лобби к личным лифтам, где стоял страж Стэн, и поднялась на пятьдесят
второй этаж.
В месте, где я жила, не было ничего скромного. Мои родители занимали целый этаж
и не скромничали с украшениями очень дорогими вещами – коврики были выбраны
известными декораторами, тщательно подобранные картины не только украшали
комнаты, но и показывали клиентам, как много у нас денег, а один только холодильник
был таким большим, что в нем можно было потеряться, и украшен как часть кабинета.
Исключением была только моя ванная. Только там я чувствовала себя уютно, сбросив
обувь и оставив ключи на столе.
Из дорогих покупок родителей я любила только одну вещь – подсвечник Чихули, что
стоял в столовой. Он был в каком-то плане хаотичным, что открывало другую сторону в
моей строгой жизни. Мягкий свет золотистых шаров, ленты с нарисованным
причудливым узором и крученые ракушки были диким, но красивым сочетанием, что
заставляло меня выходить за рамки себя, использовать тепло опыта, чтобы превращать
кучи песка в пустыне эмоций, какой была моя жизнь, в нечто ценное, как стекло Чихули.
Когда я вошла на кухню, то позвала:
- Марселла, ты здесь?
Но в ответ я слышала лишь затихающее эхо собственного голоса в этой пустой
гробнице дома. Выбрав прекрасно охлажденный диетический имбирный эль в
холодильнике, я направилась в свою комнату, свое убежище, что я называла ледяным
дворцом. Когда я вошла, я позволила сумке тяжело упасть на пол и склонилась, чтобы
расстегнуть ремешки сандалий.
Я любила свою комнату. Я украсила ее в кремовых, бежевых и бледно-розовых
цветах. Кровать и прикроватная тумбочка были в цвете желтоватого золота и выполнены в
стиле викторианской Англии. Столбики на каждом углу кровати были изогнуты в
красивые арки, и с них мягкими складками ниспадали шторы.
С одной стороны комнаты было окно во всю стену, которое вело на мою веранду с
прекрасным видом на Центральный Парк. Противоположная стена была выполнена в
геометрических узорах: замерзшие стеклянные круги и прямоугольники разных размеров
были подсвечены сзади приглушенными розовыми огнями.
Отражение в огромном зеркале убедило меня, что перед сном мне очень нужно
принять ванную. Я прошла через комнату, мои ноги тонули в пушистом ковре. Я шла в
ванную, массажируя на ходу шею сзади.
Мои плечи затекли, особенно, левое. Боль в голове усиливалась, а кожа, вдобавок, чуть припухла и зудела. Я пробежала языком по губам и почувствовала медный привкус, словно мои губы кровоточили.
«Наверное, это аллергия или что-то типа того, - подумала я. – Это из-за древней
пыли в музее».
Я проглотила четыре таблетки ибупрофена, а потом смотрела вблизи на свое
отражение с разных углов.
«Ну как так? Странные сестры были правы. Я выгляжу так, словно меня сбила
машина».
Надеясь, что ибупрофен подействует магически быстро, я погрузилась в роскошную
ванную и начала оттирать с себя пыль. Горячая вода с пузырьками открыла мне, как
сильно я устала. Я уснула с головой, обернутой полотенцем. Но спала я не долго, глаза
мой внезапно открылись.
Окна были матовыми, оберегая личное пространство, потому свет и тепло не могли
видеть снаружи. Душ в стиле спа был закрыт стеной гравированного стекла, которое легко
пропускало свет, но не давало четкой картинки человека внутри.
Я не включала свет, потому что мне хотелось насладиться теплом уходящего солнца, редким зрелищем в окружении небоскребов. Было в этом огромное преимущество жизни
в небоскребе в Центральном Парке. Гаснущий свет сыграл со мной злую шутку, и мне
показалось, что в тени кто-то есть.
Посмотрев с минуту на силуэт в тени, я решила, что это проделки облаков, что
отбрасывали странные тени, или проделки длинной тени от зданий. Я снова уложила
голову на полотенце.
«Паранойя уже, да?» - пробормотала себе под нос я.
Я попыталась расслабиться, но теплая вода холодила меня. Тьма высасывала
солнечный свет из комнаты, и мне начало казаться, что я погребена внутри саркофага, которым стала ванная. Запахи благовоний смешивались с медным привкусом крови. Я
слышала тихое всхлипывание и крик. Вскрикнув, я села, подняв волны на воде, и потоки
хлынули через край на мраморный пол.
Я быстро выкарабкалась из ванной и уставилась на нее в ужасе. Дрожа, пока мои
ноги стояли в воде, я убрала с глаз волосы и попыталась успокоиться, медленно дыша.
«Да что со мной такое?»
Я никогда не слышала, что головная боль может вызвать галлюцинации, но, видимо, такое могло произойти. Куда логичнее было то, что у меня был кошмар.
«Может, сахар в крови понизился, - перед походом в музей я только выпила чай. –
«Точно, у меня мало сахара в крови».
Я попыталась представить, что все произошедшее было вызвано голодом, но,
вспомнив события подробнее, пришла к выводу, что происходит что-то странное.
Вынув пробку, я решила поручить уборку нашей домработнице Марселле – такое
было ненормально для меня, и я знала, что она придумает мне секретное наказание позже
– и намотала на голову толстое полотенце, скользнув в пушистый халат, и направилась в
свою комнату, где устроилась за столом.
Сначала я разобралась с кипой бумаг, которые я беспорядочно пихнула в рюкзак, убегая из музея. Разделив их на стопочки и уложив в углу стола, я почувствовала себя
лучше. Было что-то в этих стопочках, листья на которых были отмечены черным
маркером, а дни календаря полностью заполнены, что успокоило меня, вернув контроль
над собой.
Наверное, я была даже больше дочерью своих родителей, чем хотела.
Организованная я, скрупулезная часть меня, хороший солдат, прекрасно вписавшийся в их
жизнь, находила комфорт в таких обычных вещах. Хотя в сердце я всегда хотела немного
хаоса и приключений, но, по правде говоря, я всегда зависела от приказа, разрешения.
Открыв блокнот, я нашла страничку, на которой начинала набросок Амона, и
попыталась дорисовать лицо, но тут же стерла его, понимая, что не могу правильно
изобразить черты его лица.
Почему я была так придирчива, не знаю. Я сдалась и просто обвела контур его
головы.
Я слышала звонок лифта, за которым последовало постукивание высоких каблуков, что означало, что домой вернулась мама. Я потратила на набросок Амона куда больше
времени, чем думала. Моя мама просунула голову в комнату, и до моего носа долетел
цветочный запах ее духов.
- Мать, - сказала я, поднимая голову и отрываясь от блокнота.
Она прошла в комнату и положила ладонь на мое обтянутое халатом плечо.
- Как день прошел? Херб сказал, что ты жаловалась.
Я вздрогнула в ответ и напомнила себе, что Херб просто беспокоился, а Мать тем
временем листала брошюру колледжа, остановившись на менее желаемом. Я почти
слышала укор в ее голосе, когда она просматривала лист:
- Я смотрю, ты размышляла над выбором.
- Да, хотя и не решила ничего пока что.
Сжав мое плечо, что было явно подавляющим жестом, а не успокаивающим, она
сказала:
- Уверена, ты выберешь правильно.
Она расстегнула ожерелье и сняла браслеты, пока ворчала:
- А как твоя встреча насчет школьного проекта?
- Резко оборвалась.
- Я слышала.
Повернувшись в кресле, чтобы видеть ее, я спросила:
- От кого?
- От матери Кэсси. Кэсси беспокоилась о тебе. Она сказала, что ты сбежала со
встречи, чтобы помочь парню на улице?
Будучи мягкой, мама говорила очень успокаивающе, но я чувствовала привкус
горечи ее недовольства и утихомирить ее:
- Все было совсем не так драматично.
- О? – таким был весь ответ. Единственная гласная, содержащая миллионы значений, осторожно прервала разговор. Так делали в старых телевизионных программах, когда
гостей заставляли чувствовать дискомфорт в затянувшейся тишине и терзаться мыслями.
И хотя я сомневалась, что мама знала такие трюки, я клюнула на удочку.
- Она говорила правду, на улице был парень, но она не рассказала о происшествии.
Он был сильно ранен.
- И ты попыталась помочь, - сказала она, вскинув бровь, и это не прозвучало
вопросительно.
- У меня не было выбора, - отметила я, говоря правду, пусть и не всю.
- Разве там не было полиции? Никто не вызвал скорую?
- Не знаю. Он успел уйти раньше.
- Я думала, он был серьезно ранен.
- Он и был. Но смог… уйти, - мой голос сорвался.
Ее острый взгляд замер на моем блокноте, и она придвинула его ближе, скользя по
странице пальцем.
- Это твой загадочный парень?
Я кивнула, закрывая рукой записи о нем внизу страницы и надеясь, что этот жест не
выглядит ненатурально.
- Хмм. Может, мне стоит сделать пару звонков и выяснить, оказали ли ему
медицинскую помощь.
Она собиралась заняться Амоном, и я не могла позволить ей этого. Не то чтобы она
могла ему навредить, но у моей матери были свои принципы насчет людей, которым
нужно было укрытие, которые были не на своем правильном месте.
По ее милости Амон скорее окажется в какой-нибудь организации. А я не была
уверена, что он принадлежал одной из них, но идея упечь его куда-нибудь была неверной.
Нуждаясь в том, чтобы сбить ее с пути, но не навлечь на себя подозрения, я сглотнула и
тихо ответила:
- Уверена, с ним уже все в порядке.
Я продолжала чувствовать панику, пока она изучала мой блокнот. Если она решит
забрать его, мне придется нелегко. Вместо этого она закрыла блокнот и оттолкнула в угол
стола.
- Ты знаешь, как я толерантна насчет твоих хобби, - начала она, - и я надеюсь, что ты
не попадешь в опасную ситуацию, пытаясь нарисовать кого-то… нового? – в ее словах
был и приказ, и предупреждение, и вопрос. Улыбнувшись, я покачала головой, словно
замечание было ошибочным.
Она долго смотрела на меня, вызывая во мне болезненные ощущения и словно читая
что-то в моем сознании, открывая мои секреты, но она закрыла тему и сдержанно
улыбнулась. Часть меня паниковала, что она все же станет искать следы инцидента с
Амоном.
Пока что я могла свободно проходить из мира родителей в свой мир, обустроенный
мной смой. Инцидент с Амоном был самой опасной, но и самой потрясающей, вещью, что
когда-либо случалась со мной, и потому я хотела, чтобы он отыскал свой дом, и он мог
сделать это своими силами, но события этого дня я хотела оставить только себе.
- Похоже, в нашей семье появился маленький гуманист?
Я быстро сменила гримасу на слабую улыбку и понадеялась, что разницы заметно не
было.
- Постарайся перенести встречу, - продолжила она. – Ты знаешь, как это важно для
твоего отца.
- Да. Я знаю. Я позвоню позже этим Странным сестр… девушкам.
Ее глаза сузились. Она уловила в моем голосе сарказм, но решила проигнорировать
его.
- Вот это моя дочь.
Она улыбнулась, потрепав меня за щеку, словно я была призовой лошадкой, а потом
покинула комнату.
Испустив глубокий выдох облегчения, я стояла и потирала затекшую спину,
постанывая. Я чувствовала себя старушкой. Даже хуже, старушкой, которой пришлось
убегать от машины. Иголки боли бегали по моей спине, посылая болезненную гусиную
кожу по всему телу, и меня это заставляло чувствовать себя вывернутым наизнанку
дикобразом – колючим, одурманенным и немного погрызенным
Решив пропустить ужин и лечь пораньше, чтобы убрать ошибку в моей системе, я
забралась в свою кровать с балдахином и устроилась, надеясь на долгий сон. Вместо этого
мне снились странные вещи. Огромные разноцветные жуки ползли по моим рукам, не
сдаваясь, когда я их сбрасывала. Я тонула в темной реке, полной крокодилов. А когда я
подумала, что больше кошмаров не перенесу, я попала в темное место, где невидимое зло
пыталось украсть что-то ценное и идеальное.
* * *
Я резко проснулась на рассвете от свиста воздуха у кровати и уловила движение
дверей. Занавески болтались на ветру, и я могла слышать успокаивающие звуки
транспорта.
«Наверное, я открыла дверь на балкон ночью» - подумала я.
Потянувшись, я нашарила ногами тапочки и прошлепала к двери. Рассветное солнце
отражалось на железных украшениях. Шагнув на балкон, я уловила запах распустившихся
растений в горшочках и посмотрела на парк.
Я потерла голову сокола, что была тут все время существования отеля. Я верила, хоть и не признавала это, что такое действие приносит мне удачу. Такая птица несла
стражу с каждой стороны отела – на юге, востоке, севере и западе. Мой личный сокол
присматривал за Центральным Парком, защищая, как гаргулья, и порой мне казалось, что
он присматривает и за мной.
Розовые лучи солнца добрались до моей кожи, и хотя мое тело еще болело, а голова
пульсировала, я заметила, что часть боли от пребывания на солнце ушла. Я услышала
хлопанье крыльев позади себя и тут же прогнала бы голубей, если бы мне не было так
хорошо на солнце.
Ухватившись за перила, я закрыла глаза, погружаясь в свои ощущения и забывая об
окружающем мире, пока не услышала слишком знакомый голос:
- Солнце придает нам сил, юная Лили. И как я связан с тобой, так и ты связана со
мной.
Глава пятая:
Пир в Новом Королевстве
Резко обернувшись, я прошептала недоверчивым голосом:
- Амон? Что ты тут делаешь? Стой. Нет. Куда важнее: как ты сюда попал? – я
говорила тихо, нервно оглядываясь на открытую дверь в мою комнату. Не хотелось бы, чтобы родители или Марселла проверили меня в такое время, ведь они любили приходить
внезапно, каждый раз выбирая разное время, чтобы проверить, здесь ли я.
- Ты нужна мне, Лили, - просто сказал он.
- Тебе нужно идти домой, - ответила я. – Слушай, я же и в полицию могу позвонить, а они уже найдут кого-то, кто тебя знает? – я повернулась к двери.
- Нет, - его тихий приказ остановил меня, и я почувствовала знакомое тепло, что
заполнило меня как тогда, когда я не могла бросить его на улице. Когда я пришла к
выводу не звонить полиции, я снова смогла владеть собой.
Мои глаза поднялись на него с вопросом, и я почувствовала его эмоции во мне.
- У тебя больше нет дома, да?
- Мой дом давным-давно обратился в пыль.
Я склонила голову и спросила:
- Ты управляешь мной гипнозом?
- Как это?
- Ну, знаешь, властвуешь над моими мыслями, делаешь меня своим Ренфилдом?
Он сосредоточился на моих глазах и вскинул брови, словно отыскал ответ.
- Оу, понимаю, - сказал он. Пройдя за диваном, он хлопнул в ладоши за спиной. –
Мой ответ – не совсем. Я не собирался делать тебя рабом своей воли, юная Лили.
Рассветное солнце ласкало тело Амона, и его кожа слабо сияла. Хотя было страшно
неправильно пересечься с ним в одном здании, но и на том же этаже и в той же комнате, где я жила, я была удивлена тому, что рада видеть его, пусть и такого сумасшедшего
преследователя.
Будь я умнее, я вызвала бы полицию или охрану, но это желание было таким слабым, и я не могла заставить себя чувствовать ничего, кроме облегчения. Амон был рад видеть
меня невредимой.
Конечно, я должна была помнить, что ответом было «не совсем», что означало, что я
мою голову. Верила ли я ему, или меня заставляли верить? Теперь я не могла опираться на
свои эмоции, чему теперь мне верить?
Я сделала несколько шагов вперед и остановилась, сознание боролось с чувствами.
Солнечный свет окружил Амона, и, клянусь, я видела жар, исходящий от его тела. Холод, сковавший меня в ванной, не отступил полностью, и я бы чувствовала себя лучше в
кровати, но Амон был теплым – как жаркий летний день, проведенный на пляже под
теплым дуновением тропического ветра.
Он уловил мои мысли и улыбнулся, сверкнув зубами на фоне золотистой кожи, и
вытянул руку. Мгновение я думала, достанет ли его тепло до меня, если я коснусь его
руки. Но я тут же сжала зубы, не собираясь поддаваться его манипуляциям, и осталась на
месте.
Скрестив руки на груди, я подавила дрожь и прошипела:
- Ответь мне. Как ты сюда пробрался?
Амон опустил руку и нахмурился:
- Человек, что охраняет золотой ящик, сказал мне.
- Стэн? – я покачала головой. – Нет. Это невозможно.
Он долго смотрел на меня и вздохнул:
- Возможно куда больше, чем ты себе представляешь, Лили.
«Несомненно».
И знакомое ощущение говорило мне убегать. Я попятилась и приблизилась к
открытой двери.
- Чего тебе вообще нужно от меня? Зачем ты меня преследуешь?
- Мы… связаны, Лили.
- Связаны, - сухо повторила я.
- Да. Мое заклинание привязало мое
- Твое ка? Это что такое?
- Ка – это… - он положил ладонь на голову и отошел, его белая юбка обвивала
мускулистые ноги.
Пока он стоял ко мне спиной, я видела его широкие плечи и сильные руки, которые
были лишь чуть менее привлекательными, чем его широкая грудь и хороший пресс. Я
покачала головой, отвлекаясь. Был ли он самым привлекательным парнем, какого я только
видела, или меня
Он резко развернулся и, похоже, не заметил моего взгляда, мои щеки горели. В этот
раз его не беспокоило, привлекает ли он меня. Я нахмурилась, поняв, что мысли были
моими.
- Это как жизненная сила, - продолжил он. – Моя жизненная сила привязана к твоей.
- Я все еще не понимаю. Хочешь сказать, что мы – родственные души?
- Родственники? – в этот раз вспыхнули
Амон внезапно занервничал и опустил глаза:
- Твои, - он указал на мое тело, - внутренние органы – желудок, легкие, печень, всё, даже сердце – подключены ко мне. Эта связь причиняет тебе боль. Прости, но у меня не
было выхода. Пойми, я не могу жить в этом мире без своих сосудов смерти, поэтому…
Я сжала руку.
- Погоди. Минутку, - сказала я, выделяя каждое слово. – Хочешь сказать, что мои
внутренности ты одолжил, так как не нашел сосуды?
- Да.
- Серьезно?
- Да.
Не было и тени сомнения на его лице.
«Ладно».
Я решила на мгновение допустить это безумие и перевести его слова. Я хотя бы
получила
- То есть мне плохо из-за твоего заклинания?
- Верно.
- Тогда… Что ты такое? Органический вампир? – это я хоть понимала, но все равно
не верила.
- Не понимаю «вампира».
- Ну, знаешь. Кровопийца. Ненавидит чеснок. Превращается в летучую мышь.
Красивый демон, избегающий солнца. Что-то типа этого.
- Я не избегаю солнца; солнце укрепляет меня. Я не пью кровь.
- Ух-хух. Значит, ты… - я использовала мамин трюк, ожидая, пока он засомневается, но он просто смотрел на меня. – Ладно, - сказала я с сарказмом. – Тогда сам выбери
правильный ответ. «Я – сумасшедший, загорелый-тренированный наркоман, убийца, ищущий место для хранения органов или разыгравшееся воображение Лили.
Он нахмурился.
- Я в своем уме, Лили. Я не понимаю «загорелый», а забрал жизни только тех плохих
людей.
Я собиралась спросить о плохих людях и их убийстве, когда Амон возник передо
мной. Я снова обнаружила, что не могу двигаться, хотя его приближение вызвало тревогу.
Он мягко положил ладонь на мою щеку и смотрел на меня глазами, что были зеленее
травы в Ирландии.
Внезапно я заметила его особый запах – жидкий янтарь, обволакивающий кашемир и
нотка мирры, согретой солнцем. Мне он нравился. Сильно. И я не хотела этого. Моя щека
горела, когда он убрал ладонь, и я поняла, что не смогу отвернуться от него.
С предельной серьезностью он спросил:
- Разве мое прикосновение не показало тебе, что я реален, а не из твоих снов?
Мое горло вдруг пересохло. Я попыталась сглотнуть и ответить, но вместо этого
заметила его полные губы и только кивнула, понимая, что я все еще не знаю, как ответить.
Его рука скользила по моему лицу к подбородку, и он изучал мое выражение лица, перед тем как сказать:
- Не нужно бояться меня, Лили. Тебе больно из-за меня. Позволь помочь тебе.
Когда он сказал это, я смогла ощутить боль в шее, в легких, урчание в желудке. Я
кивнула, смущенная, но поверившая, хотя половина меня все еще протестовала.
Амон сделал еще шаг ко мне, голая и широкая грудь была так близко, и даже без
прикосновений я чувствовала, как тепло проникает в меня, словно в меня стреляли
солнечными стрелами.
Закрыв глаза, Амон положил руки на мою шею и осторожно обхватил ее. В голове
пронеслась мысль, что он может задушить меня, но он касался меня бережно, как бабочку.
Он начал бормотать, и его руки вспыхнули, как мазь от кашля. Моя кожа дрожала, когда
по телу бежал жар, изгоняя боль и оставляя благословенное онемение.
Когда Амон поднял голову и отстранился на пару шагов, я увидела цену
совершенного. Его золотистая кожа посерела, а яркие глаза теперь были уставшими и
скорее карими, чем зелеными.
Прислонившись к ближайшему выступу, Амон закрыл ладонями лицо, его грудь
быстро поднималась и опускалась, а дыхание было таким, словно он пробежал марафон.
- Что ты наделал? – спросила я, пытаясь осознать произошедшее.
- Вернул немного похищенной энергии. К сожалению, это только на время, юная
Лили.
- Временно?
- Да. Боль вернется, но я разделю ее с тобой, насколько смогу. Поверь, я никогда не
хотел, чтобы ты разделила со мной эту участь.
- Слушай, я не собираюсь следовать за тобой, мудрец. Я просто хочу думать, что это
был сеанс гипнотерапии, и он сработал. Спасибо. Мне стало намного лучше.
После короткого мгновения колебания, я опустилась на диван рядом с ним. Его
эмоции были горькими. Предположив, что он говорит правду, что мы связаны, я
понимала, что то, что я чувствовала, исходило от него. Боль. Слабость. И что-то еще…
что-то скрытое. Я все же поняла, что это – одиночество. Как только я осознала это, его
эмоции исчезли.
- Не надо заглядывать так глубоко, юная Лили, - Амон откинул голову на спинку
дивана и мягко добавил. – Тебе не понравится, что ты найдешь.
Он закрыл глаза, длинные ресницы отбрасывали тень на его скулы. Я прислонила
тыльную сторону ладони к его лбу. Его кожа, что до этого была пышущей жаром, обратилась в лед.
- Ты замерзаешь, - заметила я.
Я прошла в комнату, взяла ватное покрывало и остановила себя, закрыв дверь в
спальню, чтобы родители не смогли войти и проверить меня, и вернулась на веранду.
Укутав в одеяло Амона, я спросила:
- Ты был серьезен, когда говорил, что солнце делает тебя сильнее?
- Да, Лили, - прошептал он.
- Тогда все в порядке. Тебе нужно вернуться на солнце, - я не понимала, что
происходит между нами, но его слабость создала сильно притяжение. Оно было нежным, но прочным. Оно шло от меня маленькими волнами, медленно истощая меня.
- Ты правильно поняла, - сказал Амон, когда я перетащила его на скамейку, залитую
солнцем. – Но я постараюсь использовать как можно меньше твоей энергии.
- Ты можешь читать мои мысли?
- Я понимаю тебя, как и ты понимаешь меня, - объяснил он загадочно. Он устроился
удобнее и пробормотал: - Спасибо, Лили.
Солнце уже помогало ему. Разница была зримой и неопровержимой. Его связь со
мной ослабла, я это чувствовала. Глядя на него еще недолгое время, я сказала:
- Ладно, вот что я думаю. Тебе уже лучше. У тебя словно аллергия на солнце, только
наоборот. У тебя проблемы с тенью, - но разве это было причиной того, что Амон передал
солнечное состояние мне? - Амон? Ты говорил о делении моей энергии.
- Да. Было такое, - ответил он.
- Вчера, когда ты исцелился, ты одолжил мою энергию для этого. Так ведь?
- Отчасти. Ты привязываешь меня к этому миру. Как якорь для корабля. Я смогу
использовать всю свою силу, только когда полностью восстановлюсь. А пока что я в
таком состоянии, и мне приходится соединятся с тобой.
С каждой секундой все становилось более странным.
- Ладно, посмотрим, что я поняла. Твое тело работает как солнечная батарея, а
солнце – твое личное чудесное лекарство, но тебе отчаянно требуется пересадка органов, и на время я – твой кролик-энерджайзер.
Я не понимала, что жестикулирую, пока Амон не взял меня за руки.
- Лили, твои слова сбивают меня. Хотя солнце дает мне силы, ее не достаточно, чтоб
сделать все, что я должен, за отведенное время. Без сосудов, что удерживают остатки
моей сущности, я скоро умру.
- Ты умираешь?
Он кивнул.
- Не прямо сейчас. Я останусь в этом мире, пока не выполню свою цель.
«Оу».
Мои попытки улучшить его состояние пропали бесследно, сокрушенные
серьезностью ситуации. Здравый смысл и Лиллиана-практик взяли верх. Я сжала его руку.
- Конечно. Ты еще слишком молод, чтобы умирать.
Все встало на свои места. Он оставался потерянным, но теперь я знала, что он был
неизлечимо болен.
Все дело было в органах, ведь у него их не хватало, и ему срочно нужна была
операция, чтобы все восстановить.
Попытки задействовать другие способы исцеления объясняли его навязчивую идею с
исцелением и обменом энергией. Кто-то не уследил за ним, и он сбежал в одной юбке, что
могло быть частью одежды в больнице. Это объясняло его босые ноги и отсутствие волос
у такого молодого юноши. Я только не понимала, зачем он пошел в музей, словно это
было его последним желанием.
- Лили?
Он просто позвал меня по имени, но это остановило все мои мысли.
- Да, Амон? – мягко ответила я с извиняющейся улыбкой.
- Я чувствую твои мысли. Хотя мое тело слабое, мое сознание остается ясным. У
меня не так много времени в твоем мире, церемонию нужно завершить, пока у меня есть
на нее силы. Если я смогу пробудить братьев, они помогут мне все закончить, но мне
нужна твоя помощь, чтобы отыскать их.
- Ты хочешь, чтобы я нашла твоих братьев?
- Да.
Меня охватило облегчение.
- Конечно. Сделаю все, что смогу. Они тоже в музее, как и ты?
Он покачал головой.
- Они потеряны, как и я.
Так он хотел воссоединиться с братьями. Что ж, именно с этим я могла справиться.
Оставив его на солнце, я вернулась в комнату и пришла на веранду с стопкой бумаги и
надежным механическим карандашом.
- Окей, начнем с имен.
Он кивнул.
- Одного зовут Астен.
Я записала.
- Он сын Кхалафани.
- Хорошо. Фамилия Кхалафани.
- Нет. Так звали его отца.
- Ладно, ладно. Очень хорошо, Амон, - ярко улыбнулась я. – Какая у него фамилия? –
медленно спросила я.
Глаза Амона сузились, но он ответил:
- Он известен как Астен, но иногда его называют Небесным Магом Космического
Мечтателя.
- Хм… ладно, - я дописала ниже «возможно маг/ проверить Вегас», и спросила его о
втором брате.
- Его зовут Ахмос, он был принцем Уасета.
- Уасет. Это страна?
- Раньше это был великий город.
- Ясно. Дальше, - сказала я, записав «возможно политик».
- Он – Великий Лекарь, Мастер Зверей и Бури.
- Ага, - я продолжала записи. Перечеркнув политика, я написала «ветеринар или
метеоролог». – Когда ты видел их в последний раз?
- Тысячелетие назад.
- Ух-хух, - на мгновение остался только шум от пишущего карандаша.
Закрыв блокнот с хлопком, я сказала:
- Думаю, для начала этого хватит.
Я положила руку на голое плечо Амона и нежно сжала.
- Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы отыскать твоих братьев и отвести тебя в
нужное тебе место.
- Благодарю, юная Лили.
- Всегда пожалуйста. А теперь, как насчет подкрепления? – коротко промолчав, я
добавила. – Ты можешь есть твердую пищу?
«Я еще ни разу не кормила тяжело больного хот-догами. Чем я только думала?»
- У тебя есть хот-дог? – спросил он, читая мое сознание.
- Они не очень питательны, вообще нежелательно их есть, но я что-нибудь закажу
для тебя. Что-нибудь легкое для желудка.
- У меня здоровые зубы. Мне не нужно каши. Мое прибытие часто отмечали пиром и
песнями, но ты сможешь спеть для меня в другой раз. Сейчас я голоден, как шакал, и не
могу отвлекаться от пира на всякие развлечения, пусть и хорошие.
- Хорошо. Я не буду петь. А вот пир будет. Просто будь на солнце, пока я не вернусь.
Он кивнул, усталость на его лице была очевидной.
Осторожно прикрыв дверь и зашторив занавески, я схватила халат и направилась к
кухне, остановившись у зеркала. Мои темные волосы спадали на спину спутанными
волнами. Голубые глаза смотрел ярко, а щеки розовели.
Я не выглядела как элегантная, строгая и контролирующая себя девушка, какой
обычно была. Я была восхищенной, дикой, немного взбешенной. Попытавшись
успокоиться и пригладить волосы, я медленно прошла на кухню. Она была пустой.
Родители ушли рано. У Марселлы был выходной. Идеально.
Я позвонила обслуживанию номеров и оставила заказ, после чего вернулась на
веранду.
- Успел впитать солнце? – спросила я.
- Все, что мог.
- Отлично. Идем внутрь.
Он прошел за мной в мою комнату и с интересом смотрел, как я спешно хватаю
черный кружевной бюстгальтер с кресла и бросаю его и одеяло в мятую кучу на кровати.
- Твой завтрак скоро будет, примерно через полчаса. Я схожу в гардеробную отца и
подберу тебе немного одежды. И еще, скажи, ты хочешь принять душ?
- Душ?
- Или лучше ванную?
- О. Да. Я люблю хорошенько отмыться.
- Отлично. Тогда я за вещами, а ванная – здесь.
Амон окинул меня насмешливым взглядом и ушел в ванную комнату. Я оставила его
там, а сама отправилась на поиски одежды.
Спальня и ванная родителей были намного больше моих, а их гардероб был и вовсе
необъятным. Я знала, что у Отца есть несколько старых футболок и джинсов на полке в
шкафу. Я подняла пару кроссовок и носков, майку, толстовку и легкую куртку и
вернулась в комнату родителей, когда поняла, что Амону понадобится и нижнее белье.
Я никогда не мечтала копаться в шкафу с нижним бельем отца, но еще сложнее было
понять, что подойдет Амону. Наконец, я остановилась на обычных боксерах и пошла в
свою ванную.
Когда я вернулось, мне показалось, что в комнату перенесся Ниагарский водопад.
Все краны были открыты на полную мощность. Амон стоял перед умывальником и
разглядывал свое отражение с удовольствием.
- Это ванная, - он смаковал каждое слово, - уникальна.
Я выключила воду в умывальнике.
- Видимо, так. Вот твои вещи. Ты хочешь принять душ или ванную?
- Что такое душ? – спросил он.
Когда я указала на душ в стиле спа с множеством отверстий для распыления и
потоков воды, Амон посмотрел туда, но повернулся к ванной, потянувшись к юбке. Он
начал развязывать узел на поясе.
Я сжала руки, резко развернувшись, и не сдержала вскрика, увидев в зеркале его
попытки раздеться. Быстро закрыв глаза, я сказала:
- О-ой, стой. Погоди, может, я хоть уйду?
- Зачем тебе уходить?
- Эм… Есть такая мелочь под названием скромность?
- Скром…ность?
- Да. Ну знаешь. Не показывать, чем тебя наградили египетские боги. Типа того.
- Не понимаю. А кто будет меня мыть?
Я не успела остановить хохот.
- А сам?
Все еще не открыв глаза, я добралась до умывальника, а оттуда и к двери.
- Амон, я понимаю, что в больнице тебя обслуживали медсестры, но я не готова
сделать это. Ладно?
Я точно слышала, как его юбка упала на пол, а потом хлюпнула вода, когда он сел в
ванную.
- Хорошо, Лили. Храни свою скром…ность.
- Спасибо, - я попятилась так, чтобы видеть только его голову, и открыла глаза.
- Вот, - я подвинула ему халат и кусочек мыла. – Если захочешь струи воды, нажми
кнопку. Слева под твоей рукой.
Восхищение на его лице, когда по телу ударили струи, было бесценным.
- Полотенца висят слева от тебя. Еда будет через двадцать минут, - я закрыла за
собой дверь и прокричала. – И убедись, что выходишь одетым!
Я быстро прибрала в комнате, и вскоре принесли еду. Я встретила доставку у лифта, расписалась и забрала у него тележку. – Я позвоню, когда можно будет забрать, окей?
- Хорошо, мисс.
Я отвезла тележку на кухню и накрыла на двоих, достав молоко, разные соки и две
кружки горячего шоколада, что я заказала. Расставив тарелки с едой, я крикнула:
- Амон! Завтрак на столе! Ты оделся?
Я подпрыгнула, услышав его голос за своей спиной.
- У меня проблема.
- Ты меня напугал, - я обернулась и увидела, что он держит в одной руке обувь, а
другой удерживает брюки. – Не подошли? – спросила я.
Чтобы доказать это, он убрал руку, и штаны опасно поползли вниз. Я не видела
белых трусов под ними.
- Эм… Амон? Где остальная одежда?
- Я выбрал эту. Эта сильнее закрывает.
- Эм, я вижу. Хороший выбор, но я хотела, чтобы ты оделся во все.
- Все вещи? – его глаза скользнули по моему телу, облаченному в пижаму. – Но на
тебе мало одежды.
- Эта одежда для сна, но днем я ношу вещи, похожие на те, что дала тебе.
- Ладно. Может, сначала я поем, Лили?
- Конечно. Садись.
Пока он садился, я открывала блюда. Ароматный пар поднимался над ними, когда я
убирала куполообразные крышки.
- Вот. Ты ешь, а я оденусь. И принесу тебе оставшиеся вещи, ладно?
Амон смотрел на еду расширившимися глазами и смог только кивнуть в ответ.
Отвернувшись к двери, я улыбнулась. Мои родители удивятся, увидев, сколько еды я
заказала на один прием пищи, но это стоило выражения лица Амона. Он хотел пир, он его
получил. Самое ценное в списке.
Он был сейчас окружен яйцами, приготовленными восьмью разными способами,
порезанной запеченной и жареной картошкой, печеным окороком, колбасой, беконом, бисквитами с медом и тающим маслом, карамельными яблоками на кексах, покрытых
кремом, тостами с крем-брюле, корзинкой круассанов, булочек и маффинов с черникой.
Вряд ли для него не найдется ничего подходящего здесь.
Я оделась в дизайнерский кэжуал и улыбнулась себе в зеркале. Хотя мои глаза сияли, я уже была больше похожа на себя, что контролировала эмоции и была спокойной.
Направляясь на кухню, я подобрала вещи Амона и оставила их на кресле рядом с ним. Я
положила руки на колени и смотрела на происходящее со смехом.
- Что тебе больше нравится?
- Все, - отозвался Амон с набитым ртом. – Садись, Лили, - он отодвинул кресло и
потянул меня за руку к нему. – Ешь.
Я взяла немного фруктов на свою тарелку, пока он заполнял свою полностью. На
половине пути он замер и посмотрел на меня.
- Почему ты не ешь?
- Много углеводов.
- Что это?
- Ох, слишком жирное.
- Но ты не толстая, - Амон пристально смотрел на меня, и мне стало неудобно. – Ты
слишком худая. Ешь.
Он взял серебряную ложку и начал заполнять мою тарелку с горой.
- Ладно! – я вскинула руки. – Хватит.
Ворча, он вернулся к своей еде, но следил за мной, указывая на тарелку каждый раз, когда я опускала вилку.
Когда он сделал это в третий раз, я сказала:
- Я больше не могу есть. Обычно я только пью чай на завтрак.
- Чай – не еда.
- Мне хватает.
- Нет. Женщинам нужен не только чай, - Амон выпрямился и посмотрел в мои глаза.
Я вдруг почувствовала очень открытой, словно мы общались не о завтраке, а о чем-то
большем. Я ощущала, что он изучает меня изнутри и может увидеть всю мою
неуверенность. Голод и пища приобрели другое значение в этот момент.
- Да. Видимо, так и есть, - ответила я, отведя взгляд.
Закончив с едой, он отдвинулся от стола и сообщил, что готов искать братьев. Он
запутался в футболке, и я помогла ему правильно развернуть ее. Пока я это делала, мои
руки оказались на его груди. Я покраснела и отвернулась за курткой. Сунув ее в его руки, я заметила, что его штаны снова сползли.
Я прочистила горло. Он с любопытством проверял капюшон куртки, но поднял
взгляд.
- Эм, твои штаны. Видишь веревочку? На поясе? Затяни ее и завяжи покрепче.
Оставив в покое куртку, Амон нашел веревочку и потянул ее в одну сторону, потом в
другую. Я оставила его одеваться и вернулась в свою комнату, хватая свою сумку и
заполняя ее нужными нам вещами.
Я взяла с собой ноутбук, телефон и зарядное устройство, свой блокнот и кошелек.
Затем я вернулась на кухню и добавила пару бутылок воды. Амон подал мне пару яблок и
апельсинов, и я положила их в сумку вместе с пачкой крекеров. Закинув лямку себе на
плечо, я опустилась на колени перед ним, помогая зашнуровать кроссовки и думая, куда
мы пойдем сначала.
Логично было бы сначала отвести его в больницу возле музея и увидеть, узнает ли
его кто-то, но я прикусила губу, понимая, что тогда он может упустить шанс отыскать
братьев. Конечно, его запрут после такого побега. Так что возвращать его пока что было
ошибочно.
- Ты готова, юная Лили?
Амон протянул руку, чтобы помочь мне встать.
- Спасибо. Да. Я готова, если готов ты.
- Отлично.
Он держал меня за руку, сократив расстояние между нами. Обхватив меня рукой за
талию, он сказал:
- Держись очень крепко.
- Амон… что ты… - мой вопрос превратился в крик, когда ветер подхватил наши
тела, а песок забарабанил по коже как тысячи иголок. Я в ужасе смотрела, как мое тело
рассыпается кусочек за кусочком, которые подхватывал ветер, и крик вскоре оборвался, не было горла, не было и голоса.
Запаниковав, я попыталась ухватиться хоть за что-то, зная, что не одна. Амон уловил
мой страх. Он обнял меня, собирая по кусочкам, хотя я понимала, что чувствую не его
руки. Буря шумела вокруг нас, а мы приближались к месту, где с каждой секундой
становилось все темнее.
А потом я провалилась в зыбучие пески.
Глава шестая:
Раскрытая правда
Свет проник во тьму, и где до этого я не чувствовала ничего, возникла рука Амона
вокруг меня, обнимающая меня. Кружащийся песок замедлял движение и начинал
соединяться, и постепенно появлялись мои ноги, руки и тело. Рискуя увидеть и испугаться
собственной плоти, я открыла глаза и была очень рада видеть, что кожа осталась на моем
теле. Не было и царапин или ран, моя кожа светилась здоровьем. Я поняла, что тот взрыв
песка расслоил мое тело, и эта мысль заставила меня нервничать.
Мы стояли в парке – Центральном Парке – на дороге, по которой я ходила всего
несколько раз за много лет. Вокруг никого не было, и никто не увидел, как мы появились, и я не знала, хорошо это или плохо, но в одном я была уверена: Амон не был тем
человеком, которым я его посчитала.
Вдалеке я видела отель Гелиос. Грудь Амона прислонилась к моей руке, лежавшей
на ней, его голова была поднята к солнцу, а глаза оставались закрытыми.
- Амон?
Он открыл глаза и осмотрел меня, а потом и окрестности, с растущим смятением, которое плавно перетекало в другое чувство.
- Мехсеххан эф йибеху хавб! – прокричал он, вскинув руки в сильном
разочаровании. Он медленно повернулся по кругу, бормоча себе под нос на другом языке.
Когда он узнал отель, еще больше слов, похожих на возмущения, сорвалось с его языка.
Внутри меня росли эмоции, которые я уже не могла сдерживать. Моя тщательно
продуманная жизнь выходила из-под контроля.
Я была умной. Я была воспитанной и культурной. Я легко находила язык с
взрослыми. Я была воплощением спокойствия, красоты и собранности. И я всегда,
держала все под контролем. Я была Лиллианой Джейлин Янг, и я была так близко к тому, чтобы потерять ум от парня – сумасшедшего, очаровательного, непонятного,
невозможного-для-понимая парня.
Амон развернулся ко мне и сказал:
- Мои силы ослабли, а браться слишком далеко. Нам нужна помощь.
- Помощь? – бросила я, а потом возмущенно вскричала: - Помощь? Правда? Ты так
думаешь? Потому что я уже за пределами помощи! – я никогда еще не кричала так
высоко. Встретив Амона, я начала привыкать к крикам, но это на него действительно
действовало.
Амон уставился на меня так, словно
- Юная Лили, успокойся.
- Я так не думаю! – кричала я.
- Лили, нам нужно…
- Нам ничего не нужно! Я не знаю, кто ты, и какими наркотиками ты меня накормил, но с меня хватит. Хватит. Ты понял? Я
Повернувшись к дому, я пошла прочь, чувствуя себя довольной. Каждый шаг,
каждый маленький участок расстояния помогал мне собраться и вернуться к нормальной
себе. Я поправила рюкзак, чтобы он висел удобнее, и надеялась, что Амон не пойдет за
мной.
Несколько прохожих, попавших в поле моего зрения, расступились, пропуская меня, громко шагающую и бормочущую про потерянного, умирающего, бездомного парня,
который был слишком привлекательным. Я не могла объяснить случившееся
нормальными словами.
Я пыталась осознать все случившееся, разложив по полочкам все странные события, но то, что сделал Амон, взорвало все мое сознание. Ничего не сходилось. И можно было
только уйти. Лучше было бы держаться подальше и попытаться понять, что со мной
происходит, потому что я явно была не в себе. Я думала о том, что будет, если Амон
пойдет за мной. Если он это сделает, я просто закричу. В парке всегда есть люди, мне
придут на помощь.
- Лили!
«Речь солнечного демона». Амон
- Юная Лили, быстро подойди ко мне! – звал он так, словно я была непослушным
щенком.
- Оставь меня в покое, или я закричу! – завопила в ответ я, ускоряя шаги.
Я слышала, что он преследует меня, и я уже перевела дыхание, чтобы закричать о
помощи, но он крикнул:
- Лили, ты остановишься!
Мои ноги примерзли к месту так быстро, что рюкзак не успел остановиться и ударил
меня по спине так, что я потеряла равновесие. Я упала на газон, не понимая, что
произошло. За пару секунд я собрала то, что выпало из рюкзака, а Амон уже был рядом и
протянул руку. Когда я попыталась отстраниться, он продолжил приказывающим тоном:
- Лили, возьми меня за руку.
В этот раз я попыталась сопротивляться команде и тут же почувствовала тупую боль, словно меня ткнули ножом. Вскрикнув, я была уверена, что это проделки Амона. Не
слушаться его было больно. Когда мое сопротивление ослабло, боль заполнила меня, я
проскулила и сдалась. Моя предательская рука легла на его, и он резким рывком поднял
меня на ноги. Негодование – именно это слово больше всего подходило сейчас к тому, что
я чувствовала в этот момент.
- Ты сядешь и поговоришь со мной, - приказал он.
Сжав зубы, я попыталась сделать шаг в сторону и скривилась, поглощенная ужасной
агонией. Ярость во мне росла с каждой секундой. Все мое тело дрожало из-за нее, и в этот
момент я ненавидела его больше всех на всей Земле. Пришлось отметить, что такого я еще
ни к кому не испытывала. За всю свою жизнь.
- Отпусти меня! – прошипела я, пока он вел меня к ближайшей скамейке.
- Нет. Ты не убежишь и не закричишь.
Злые слезы выступили на моих глазах, и я позволила им бежать по моим щекам,
надеясь, что хоть так он поймет, что мне не нравится все это, к тому же, я не знала, как
преодолеть эту власть.
- Что ты хочешь со мной сделать? Это похищение? Насилие?
Он взглянул на меня и заметил слезы. Осторожно он вытер одну щеку большим
пальцем, его лицо было полно сожаления.
- Садись, - сказал он, но потом изменил тон голоса. – Пожалуйста.
Амон снял с моего плеча рюкзак и поставил его на скамейку рядом со мной, а потом
какое-то время ходил передо мной.
- Прости, что использовал свою силу, чтобы управлять тобой. Я знаю, что тебе это не
нравится, но…
- Ты ничего обо мне не знаешь, - процедила я.
Он вздохнул.
- Я узнаю о тебе все больше с каждой минутой, юная Лили. Даже без нашей связи я
вижу, как не нравится тебе сама мысль о подавлении твоей воли другими, но ты должна
понять, что я не могу тебя отпустить. Не нужно меня бояться. Я не хочу причинить тебе
вред.
- Я не понимаю, как именно ты меня контролируешь, но я буду бороться. И вообще, я… я буду ненавидеть тебя за это вечно, - я еще никому не говорила таких слов, да и не
была уверена, что смогу это исполнить. У меня не было раньше причин ненавидеть.
Конечно, были люди, что мне не нравились, но я просто выбирала для них коробки с
надписями Убогие, Заниженная Самооценка, Хулиганы. Это не выводило меня из себя. Я
всегда могла сохранять дистанцию и оберегать свои эмоции, но с Амоном так не
получалось. Да и сама мысль, что парень, которого я взяла под свое крыло, теперь
манипулировал мной, причиняла мне боль даже сильнее, чем я ожидала.
Взгляд Амона стал тяжелым.
- Так ненавидь меня. Борись. Выступай против меня. Возмущайся каждый раз, но от
этого лучше тебе не станет. Ты только причинишь себе еще больше боли. Я говорил тебе, Лили, что ты привязана ко мне и останешься со мной столько времени, сколько захочу я.
Возмущение и ярость превратились в другое чувство. Мое тело вздрогнуло, я
чувствовала себя как собака, которую пнул хозяин.
- Очень мило, если учесть, что все это время я помогала тебе, - сказала я.
Он пожал плечами, словно ему было плевать, что я там чувствую, но я видела, что
ему было не все равно, и это смутило меня сильнее.
- Так нужно, - наконец, признал он.
- Но почему? Почему я не могу уйти? Что тебе от меня нужно? – я громко
всхлипнула и с воплем досады принялась копаться в сумке, пока не нашла пачку
салфеток.
- Я тебе уже говорил. Мне нужно найти братьев.
- Видимо, ты бессердечный, раз так платишь за добро, - слезы остались у меня на
ресницах, и Амон виделся мне размыто. Почему я плакала? Я никогда не плакала. Слезы
уродливы. Они были знаком неблагодарности. Мои эмоции слишком сильно подобрались
к поверхности. Пытаясь затолкать их обратно, я шмыгнула носом и вытерла слезы. – У
тебя был рак?
Амон опустился передо мной на колени, взял новую салфетку и продолжил вытирать
мои щеки, вздохнув.
- За тысячелетие я успел понять, что сердце мне не очень-то и нужно.
Он провел кончиком пальца по изгибу моей щеки, и тепло начало проникать под
мою кожу. Короткий миг я позволила себе наслаждаться этим нежным прикосновением, но потом мне стало холодно, и я поняла, что ему тоже.
Его рука упала, и я почувствовала, что это удивило его не меньше меня. Он был
проблемой. Он был моим врагом.
«Был ли?»
Одно было точно, он заставлял меня… чувствовать. А я не была этому рада.
Амон был достаточно прекрасен, но я ощущала, что меня влечет к нему не только
физически. Такого у меня еще с парнями не было, и это меня беспокоило. Не страшило, конечно, но все равно беспокойство меня не покидало. Он вырвал меня из привычной
комфортной жизни и не давал мне туда вернуться, удерживая за руку.
Пока я разглядывала его красивое лицо, я поняла, что часть меня, часть, которую я не
хотела признавать, жаждет тепла от его прикосновения. Даже если эмоции, которые он
пробудил, беспокоили меня, но я никогда не чувствовала себя более живой. Более
похожей на настоящую девушку, а не на фарфоровую куклу, которой меня сделали
родители.
Амон, похоже, мог и вызывать смущение, и убирать его. Пребывание рядом с ним
пугало меня, но и давало мне силу, делало меня уязвимой. Более того, я была
расстроенной и нервной, немного виноватой.
- Мне не нравится твоя власть надо мной, - тихо сказала я. – Это делает меня не
похожей на себя. Словно у меня нет контроля над своим телом.
- Прошу за это прощения. Еще раз, я не хотел использовать эту силу, но я не могу
идти дальше без тебя. Ты нужна мне. И ты сама не знаешь, как сильно, - он взял меня за
руки, положил свои большие пальцы на мои костяшки. – Лили, прошу, пойми, что я не
хотел тебя печалить или ранить. Ты можешь поверить в это? – спросил он.
Я долго смотрела в его ореховые глаза. Амон был не прост, многое в нем я не
понимала, но я как-то знала, что он не врал. Я могла это чувствовать.
- Да, - неохотно ответила я. – Я верю тебе.
- Хорошо, - кивнул Амон. – А что такое рак?
- Болезнь такая. Ты не знаешь этого?
Он вздохнул.
- Слишком много вопросов.
Я закрыла рот и села обратно, повернув голову и пожав плечами.
- Зачем ты это делаешь? – спросил Амон.
- Что делаю?
- Уходишь в себя?
- Не понимаю, о чем ты.
Он разглядывал мое лицо, а потом сказал:
- Я не хотел оскорбить тебя. Вопросы приветствуются. Может, я смогу ответить на
твои и задать свои в ответ?
Колеблясь, я кивнула.
- Для начала, мне непонятно многое в твоем мире, но я точно знаю, что мое тело не
больное.
Я рассмеялась, доведя себя вскоре до слез и икоты. Я все же не удержала себя.
Головокружение захлестнуло меня, я чувствовала, словно не спала неделю. Когда я взяла
вторую и третью салфетки, он сказал:
- Лили, возьми меня за руку.
Разглядывая его раскрытую ладонь, я громко фыркнула.
- Прошу, Лили. Я помогу тебе успокоиться.
В этот раз он не приказывал, отказ не навредил бы мне, но я позволила ему
обхватить мою руку.
- Почувствуй мою энергию, - сказал он. – Попытайся найти баланс.
Я глубоко вздохнула, попытавшись сконцентрироваться, и почувствовала что-то, связывающее нам двоих. Это чувство покалывало, я ощущала, как в меня медленно
перетекает солнечный свет. Он успокаивал меня, а мои смущение и злость становились
менее важными. Я все еще помнила, что была не в себе, но все это было таким далеким, словно забытым глубоко внутри меня.
- Кто ты? – прошептала я. Его ресницы трепетали, а зеленые глаза переливались
коричневым золотом и были открыты, глядя прямо мне в душу. – Ты смотришь на меня
так… будто ты… знаешь меня, - сказала я.
- Да.
- То есть… Знаешь всю меня.
- Не… все.
- Но ты можешь читать меня… как-то.
Амон кивнул.
- Это наша связь, Лили.
- Ты не тот, что я думала, да?
- Я больше. И, может, меньше.
Я вздохнула. Все это путало меня.
- Ладно. Тогда почему бы нам не начать все сначала, пусть и немного старомодным
образом, - я протянула руку, и он взял ее. – Меня зовут Лиллиана, а тебя – Амон. Итак, Амон, откуда ты?
Амон шутливо посмотрел на меня и кивнул.
- Я из Египта.
- Ты там родился?
- Да. Много лет назад.
- Как ты попал сюда?
Амон сел на траву у моих ног.
- Я точно не знаю. Но мой саркофаг был в Доме Муз, так что меня, видимо, кто-то
привез его туда. Хотя я точно не знаю.
- Твой саркофаг?
- Да.
- Не понимаю. Зачем тебе саркофаг? Ты хранитель чего-то? Откуда у тебя эта сила?
Амон рассмеялся.
- Я постараюсь ответить на твои вопросы, надеясь, что после этого ты будешь
доверять мне, - он вытянул руки и начал показывать ответы на пальцах. – Не понимаю
слова «хранитель». Моя сила – дар от бога солнца, Амон-Ра, и его сына Хораса. А тот
саркофаг один из многих, в которых я спал тысячелетиями.
С отвисшей челюстью я смотрела на него несколько секунд, а потом пробормотала, не веря, что говорю такие слова:
- Ты хочешь сказать мне, что ты… ты мумия?
- Мумия, - его губы медленно произнесли это слово, словно он пробовал его на вкус.
– Каждое тысячелетие, когда я прохожу через ваш мир, мое тело появляется в покрове
Анубиса. Ты это имела в виду?
Я резко осела на скамейку.
- Мумификация – это когда мертвое тело с ног до головы покрывают бинтами и
укладывают в саркофаг, что обычно ставят в пирамиде или храме, - объяснила я.
- Тогда да. Я мумия.
Когда я все же смогла говорить, я отметила:
- Но ты не выглядишь мертвым.
- Я и не мертвый, - сообщил он, а потом добавил, - в данный момент.
Я вдруг вспомнила египетскую выставку и пустой саркофаг.
- Клянешься, что говоришь правду?
- Я клянусь сердцем любимой матери, что говорю чистую правду.
Когда Амон до этого спрашивал, верю ли я ему, я честно сказала ему, что верю. Он
не был неискренним. Я видела, что он верил своим словам, но это не означало, что
сказанное им хоть на один процент истинно.
Чтобы прийти в себя, я представила себя одним из допрашивающих носатых
полицейских, которых видела по телевизору. Склонившись вперед и сузив глаза, я начала
заваливать Амона вопросами:
- Как звали твоих родителей?
- Король Херу и королева Омороса.
- Какой была твоя любимая игрушка в детстве?
- Вырезанная из дерева лошадь.
- Твоя любимая еда?
- Мед и финики из моей страны, сладкие круглые лепешки с фруктами сверху из
твоей.
- Ух-хух, - так ему понравились ватрушки. – Любимая музыка?
- Систр, арфа и лютня.
- Если ты египетская мумия, где твои бинты?
- Сейчас моему телу не нужны бинты. Я возродился, как делал это до этого каждые
тысячу лет.
Заморгав, переваривая информацию, я продолжила:
- Но я не видела их разбросанными на выставке. Куда делись бинты?
- Когда приходит мое время возрождаться, я пробуждаюсь и использую свою силу, чтобы убрать их. Иначе мне было бы сложно двигаться.
Я фыркнула.
- Хорошо. Видимо, это будет труднее, - пробормотала я. Вскинув голову, я
продолжила. – Как ты понимаешь английский?
- Заклинание, - когда я снова заморгала, он объяснил. – Сначала я не понимал твой
язык. Помнишь, ты пыталась общаться со мной жестами в Доме Муз?
Я кивнула.
- Я призвал чары из Книги Мертвых, чтобы смочь передать свои мысли тебе. Так мы
стали понимать друг друга.
- Так ты можешь понять любого и из любой страны?
- Если это потребуется, то да.
- Почему ты выбрал меня?
Несколько секунд он не отвечал, а только смотрел на меня. Затем он сорвал травинку
и принялся крутить ее пальцами.
- Ты была здесь, - просто ответил он.
Сидя на скамейке, я сложила руки на коленях и разглядывала его лицо. С каждым его
ответом мое недоверие росло. Это было невозможно.
- Можешь показать что-то? – я взмахнула одной рукой. – Знаешь… что-то
магическое?
- А перемещение в парк и контроль над твоими действиями еще не доказали мою
силу?
- Ну, вообще-то я подозревала, что ты меня загипнотизировал, так что мне нужно
увидеть что-нибудь другое, чтобы убедиться.
- Что убедит тебя?
- Оу, даже не знаю. Десять бедствий Египта, восставшая из мертвых армия,
воскрешение возлюбленной, что-то в этом роде.
Амон нахмурился.
- Зачем мне делать такие вещи?
Пожав плечами, я ответила:
- Такое мумии делают в фильмах.
- Что такое фильм?
- Это постановка. Драма.
- Ясно. Но я не хочу насылать бедствия на твой город. Чтобы поднять из мертвых
целую армию, мне нужно подключиться к сильному источнику энергии, которого у меня
сейчас нет, и я никогда не любил женщину.
- Правда? Так здесь нет девушки-мумии?
Он вскинул голову.
- Меня ожидают братья, но больше никого нет. У меня не было друзей среди
женщин.
- Хммм. Интересно, - я мысленно пометила эту часть информации. – Ладно, тогда
сделай что-то другое.
Подумав мгновение, он сказал:
- Мне нужно собраться с силами, и я смогу сделать что-то маленькое.
- Окей.
Склонившись вперед, я наблюдала за Амоном пристальным взглядом, а он поднял
руки и сложил их в чашу. Ничего не происходило. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь, затем медленно развел руки. Свет заполнил пространство между его ладонями, и я
чувствовала уколы маленьких частичек на лице, когда между его пальцев появились
песчинки.
Я зачаровано смотрела, как песок вихрится и принимает очертания сфинкса. Бегун
взобрался на холм, и я тут же вскочила с лавочки и схватила Амона за руку. Свет исчез, а
песок падал вокруг нас шуршащим душем.
- Я верю тебе, - прошептала я. Я внезапно обеспокоилась тем, как близко оказались
наши лица, притяжение между нами стало осязаемым и теплым. У меня перехватило
дыхание, и я покраснела, когда мой взгляд скользнул от его глаз к его губам. Он не
отступил и не двинулся, но я чувствовала изменения, когда воздух вокруг нас стал
жарким.
Любое крошечное движение, и мы бы поцеловались. С тревогой я поняла, что хотела
бы почувствовать его губы на своих, и я снова задумалась, было ли это желание моим, или
это он заставлял меня хотеть этого.
Я не понимала, как я смогла от абсолютной ненависти – ну, я была уже близка к ней
– перейти к доверию к парню, что был древней мумией, снабженной силами, к желанию
понять рассказанное мумией всего за несколько минут. Боже, я была…
Попятившись на пару дюймов, я почувствовала холод на своих потрепанных песком
щеках.
Прочистив горло, я сжала его руки и сказала:
- Амон, какими бы ни были твои силы, ты не можешь показывать их никому, кроме
своих братьев и меня. Пообещай.
- Почему ты просишь об этом? – мягко спросил он, легонько гладя мои пальцы
своими большими пальцами. Это движение пускало теплые волны по моим венам и
щекотало мои нервы в хорошем смысле. Нервно я выдернула свои руки из его и
отстранилась еще немного дальше. Амон не выглядел сбитым с толку моими действиями, скорее любопытным.
Я оглянулась и подождала, пока бегун исчезнет из поля зрения за деревьями, а потом
продолжила:
- Это опасно, понимаешь? Как тогда, когда ты исцелился и встал перед людьми, показывая свою силу. Нужно быть осторожнее. Постарайся скрывать ее. Иначе люди
просто воспримут тебя безумным, как это сделала я, или вообще решат, что ты
принимаешь наркотики. А могут и попытаться ранить тебя или отправить в зону 51, - в
ответ на его растерянный взгляд я сказала: - Я объясню зону 51 позже. У меня все еще
куча вопросов, но я верю, что тот, кем ты себя назвал, хоть это и звучит невозможно.
Амон кивнул.
- Хорошо.
- А теперь объясни, почему тебе нужно, чтобы я пошла с тобой.
- Как я уже говорил, все твои внутренние органы обеспечивают меня силой, и без
этой поддержки я уже умер бы, не достигнув своей цели.
- И что у тебя за цель?
- Пробудить братьев и завершить церемонию, чтобы выстроить в ряд солнце, луну и
звезды, и Темный, Сетх, бог хаоса, будет заперт еще на тысячу лет.
- Ух-хух. Это нужно записать, - я схватила свой блокнот и застрочила в нем. –
Тысяча лет… солнце… луна… звезды… Темный. Хмм, тебе придется рассказать мне
больше об этом Сетхе, но уже позже. Так твои братья тоже мумии?
- Да.
- И ты понимаешь, как далеко мы от Фив?
- А как далеко, кстати?
- Сейчас проверим, - я взяла смартфон и залезла на несколько страниц. – Египет…
больше чем в пяти тысячах шестистах милях отсюда, - сообщила я.
- Что такое миля? – спросил он, с интересом глядя на мой телефон.
- Ой-ей. Чем вы измеряли расстояние в Египте?
Амон схватил меня за руку, и мое сердце подпрыгнуло.
- Что ты делаешь? – нервно спросила я.
Амон улыбнулся.
- Показываю меры длины, - он пробежал пальцами по линиям на моей ладони, а
потом опустился подушечкой пальца к моему мизинцу. – Это джеба, расстояние пальца, Дальше идет шесеп, длина твое ладони. Мех нисвт – это королевский локоть, семь
ладоней, - Амон положил свою ладонь на мою и показывал расстояние одно за другим.
Покраснев, я переключила внимание на телефон, вбивая в него цифры.
- Здесь говорится, что одна миля – это три тысячи пятьсот двадцать локтей. А значит
до Фив, грубо говоря,… девятнадцать миллионов семьсот двенадцать тысяч локтей.
Он выдохнул.
- Это почти тысяча итеру!
- Да, и там нет сплошной земли. Фивы за океаном. Ты видел когда-нибудь океан?
Он кивнул.
- Я видел великие моря, в которые впадает Нил.
- Хочешь верь, хочешь – нет, Амон, но эти великие моря – мелочь, по сравнению с
океаном.
Амон отвел взгляд и тихо сказал:
- У меня не было возможности так сильно исследовать мир.
На его лице застыло печальное выражение, и я поняла, что мне не хватает его теплой
улыбки.
- Амон? – я коснулась его руки и подвинулась ближе, чтобы он видел телефон. –
Смотри, - я показала ему изображение земного шара. – Мы вот на этом континенте, что
называется Северная Америка. Египет, - я повернула пальцем глобус и увеличила карту на
Африке, - в этой стороне на африканском континенте. Так что ты очень далеко от Канзаса, Дороти.
- Что это за волшебная коробочка?
- Ох, это телефон. Приложения на нем делают его похожим на компьютер.
- Я не понимаю.
- А я не могу объяснить этот вопрос.
- Это как оракул?
- Думаю, у них есть что-то общее.
- Где ты взяла этот дар богов? Победила монстра?
- Нет, конечно. Почти у всех есть такой.
- Можно посмотреть? – я передала ему телефон, и он коснулся пальцами глобуса на
экране, зачарованно глядя на приближение карты. – Мы точно на другом конце мира? –
спросил он.
- Точно. И помни, это мы думаем, что твои братья еще
могут быть где угодно – в Китае, во Франции, в Англии – египетские выставки очень
популярны.
Амон погладил рукой лысую голову и задумчиво произнес:
- Так вот почему моя сила не перенесла нас к ним, - его глаза встретились с моими. –
Я не могу перенестись через великие воды. Пески пустыни тяжелеют от столкновения с
водой. И нас могло засосать в бездонный океан.
Я сглотнула.
- Технически океан не бездонный, но я себе представила.
Играя с телефоном, он начал нажимать разные кнопки и изучать всякие приложения.
Я была в шоке от того, как быстро он освоился с современной техникой.
- Слишком много океанов, ты права, - сообщил он. – Но если мы попадем в Египет, я
смогу попросить о помощи Анубиса.
- Ты не можешь попросить его отсюда?
- Нет. Этот ритуал можно провести только в определенном месте.
- Точно, - мысль о том, что этот непонятный, хоть и привлекательный, юноша уйдет, вызывала облегчение, но в то же время я жалела, что он уйдет. Как часто девушка может
встретить египетского принца?
Амон выжидающе смотрел на меня. Прикусив губу, я вдруг поняла, что он хотел.
«Свидание еще не окончено».
- Эм… Видишь ли, Амон, я не готова к долгому путешествию, да и не могу просто
взять и уехать на другой конец земного шара. Мои родители этого не позволят, и мне в
школу со следующей недели. В понедельник заканчиваются весенние каникулы. Почему
бы тебе не загипнотизировать какого-нибудь парня в аэропорту, который тоже летит в
Египет, и не использовать его «жизненную силу» по пути туда. А потом в один миг твоя
песчаная буря перенесет тебя в твоим братьям, сила воскресит их, вы закончите
церемонию и сможете отряхнуть руки, так сказать.
- Что такое аэропорт? – спросил он.
- Аэропорт – это место, откуда множество белых колесниц улетают по небу и могут
перелететь даже через великие воды.
Амон немедленно встал.
- Да. Нам нужна летающая колесница до Египта.
- Воу, погоди минутку, - возмутилась я, когда он поднял меня на ноги. – В чем
проблемы соединиться с человеком, который летит туда же?
Он поднял мой рюкзак и перекинул лямку через всю свою грудь, перед тем как взять
мои руки в свои.
- Я могу быть связанным только с одним человеком, - думаю, он увидел тревогу на
моем лице и быстро добавил. – Не беспокойся. Как только мы закончим церемонию, наша
связь перестанет быть необходимой, и ты сможешь вернуться домой – к родителям и
урокам. К тому моменту я верну все свои силы и смогу управлять временем, я отправлю
тебя домой, чтобы ты вернулась в тот момент, когда мы отбудем. Никто не заметит твоего
отсутствия. Твоя семья даже не узнает, что ты уезжала.
Он потянул меня по дороге, и моя тревога росла.
- А если то место, где делается ритуал Анубиса, уже не там? Я имею в виду, что за
последние тысячу лет там проводили много археологических раскопок. Ох, и они
раскапывали гробницы, - добавила я, если он не понял. – Мы можем ничего не найти, - я
попыталась вырвать свою руку из его ладони и продолжила. – То есть, твои братья могут
быть где угодно. И если подумать, почему
могут пробудиться сами, как это сделал ты? И еще одно…
- Лили, - Амон остановился и развернулся, положив руки мне на плечи. Тепло
проникло в мои кости, расслабило мышцы, и все вопросы вылетели из головы. И я не
понимала, делает он это с какой-то целью или для него такое поведение было
нормальным. – Я обещаю, что отвечу на все твои вопросы, - сказал он. – Но я должен
закончить церемонию до того, как поднимется полная луна над древними храмами Гизы.
Эти здания ведь остались?
- Ты о пирамидах? Да, но…
- Значит, нам нужно как можно скорее попасть туда.
- С ограничением полной луной у нас остается всего месяц, и то в лучшем случае.
- Боюсь, времени еще меньше, - сказал Амон, быстро взглянув на небо. – По моим
подсчетам осталось около недели, - он снова взял меня за руку и повел прочь из парка.
Гудение рожков становилось все громче, и вскоре нас окружили люди. Если бы я
хотела сбежать, это нужно было делать сразу. Но проблемой было, что я не была уверена, что хотела бежать. Да, мои эмоции были беспорядочными. Да, Амон использовал меня
как батарейку. Да, он был ожившей египетской мумией. Но я не могла отрицать, что я
никогда не чувствовала себя более… живой за все семнадцать лет, как за эти двадцать
четыре часа.
Амон остановился перед запряженными лошадьми каретами, широко улыбнулся и
вскинул брови.
- Прости, Спартак, но они катаются только в пределах парка, - объяснила я.
Он вздохнул.
- Это и к лучшему. Эти лошади толстые и ленивые. У них не хватит мощи на ту
скорость, которую я хочу.
- Эй! – запротестовал подслушивающий кучер. Проигнорировав его слова, Амон
заметил машину и нагло встал перед ней, вскинув руки в приказывающем жесте, несмотря
на то, что огни такси показывали, что его работа окончена.
- Стой, золотая колесница! – прокричал он.
Амон направился к водительскому креслу и заговорил с водителем, не обращая
внимания на гудение и грубые жесты остальных водителей. А потом он знаком подозвал
меня к себе.
Водитель вышел из такси и открыл дверь передо мной.
- Прошу, устраивайтесь поудобнее, мисс. Я доставлю вас в аэропорт в рекордный
срок, - Амон передал водителю мою сумку.
Я колебалась перед открытой дверью. Подняв глаза, я увидела, что Амон протянул
ко мне руку, глядя на меня, и я задалась вопросом, читает ли он мое сознание.
- Пойдешь ли ты со мной, Лили?
Не «Ты пойдешь» или «Идем со мной», но «Пойдешь ли ты?».
Амон оставил мне право выбора. Я не знала, в чем была причина, но это было
красивым жестом. Пришло время. У меня были если не все факты, то достаточно
подробностей, чтобы принять взвешенное решение. У Амона оставалась сила управлять
мной, но он уже отчаялся заставить меня выполнять его приказы, и в то же время он
предоставил мне ценную свободу выбора.
Я знала, что я трусиха – трусиха с привилегиями, введенная собой в заблуждение, мягкотелая, предпочитающая сидеть в милом особнячке в своей комнате, играющая с
фальшивыми друзьями из средней школы и все это время обманывающая себя, что я
свободна, как те люди, которых я рисовала в своем блокноте.
Но я не была. И теперь, глядя в глаза Амона, я нервничала. И не только потому, что
его просьба давала мне путь,
смерти напугана тем, что это путешествие могло стать моей единственной возможностью
вырваться. Выбрать что-то другое.
прописана на пять лет вперед.
Меня наполнила решимость. Я не была уверена, влиял ли так на меня Амон, или в
моем сознании что-то переключилось, но я внезапно
утеса. Спрыгнуть с парашюта. Ухватиться за возможность, пусть и безумную, сделать и
увидеть то, что никто не мог.
Хотя моя рука дрожала, я положила ее на ладонь Амона и сказала:
- Идем, - глубоко вздохнув, я отпустила всю свою защиту, чувствуя гордость за то, что осмелилась согласиться. Теперь нужно было лишь сесть в такси, пока я не подумала
дважды.
Одарив меня солнечной улыбкой, Амон прижал меня к себе и прошептал на ухо:
- Ты смелее, чем ты думаешь. У тебя действительно сердце сфинкса.
- Кстати, что это означает? – спросила я, забравшись в машину и сдвинувшись, освобождая место для Амона.
- В моей стране сфинкс всегда упоминался как мужчина, но греки верили, что
сфинкс – женщина: полульвица, получеловек. И мне их версия нравится больше. Видишь
ли, львица смелая и умная. Она – охотница, что обеспечивает едой потомство. Все звери, на которых она охотится, могут убить ее, но она все равно продолжает охотиться, ведь
есть те, кто зависят от нее. У тебя сердце сфинкса, сердце львицы. Но сфинкс и
защитница, покровительница. Когда она раскрывает огромные крылья, она создает
мощный ветер, что сдувает зло.
- Так бывают настоящие сфинксы? То есть, если есть настоящий Анубис, настоящая
мумия, то и здесь все может быть, да?
Амон, наконец, повернулся ко мне и потер подбородок.
- Я никогда не видел их, но существует легенда среди воинов, что храбрых сердцем
женщин, участвовавших в битвах, оберегает дух сфинкса.
- Точно. Но если так подумать, я не уверена, что хочу заниматься чем-то подобным.
Сражения не входят в мои занятия, да и у меня нет желания получить хвост.
Амон с интересом оглядел мое тело, словно оценивал такую возможность.
- Что? – выдавила я, чувствуя, что лицо краснеет.
- Ничего, - ответил он, не скрывая усмешки.
Я ткнула его локтем и сказала:
- Прекращай. И пока я думаю, перестань читать мое сознание.
- Хочешь верь, хочешь – нет, но я пытался избежать этого, но иногда твои чувства
захлестывают меня, и даже я со всей своей силой не могу отгородиться от них.
Я уставилась на водителя, раздумывая над тем, что думает о разговоре он, но тот
вообще не обращал, похоже, внимания. И вообще его выражение лица было
легкомысленным.
Я тихо спросила у Амона:
- Что ты с ним сделал? Ты его контролируешь?
- Я управляю его зрением, - сказал Амон, склонившись ближе ко мне.
- О чем ты говоришь?
- Он видит двух самых важных людей из тех, что он когда-либо возил.
* * *
Когда мы подъехали к аэропорту имени Кеннеди, я вытащила свою кредитку, чтобы
заплатить, но водитель оскорбился тем, что я пытаюсь сделать что-то подобное. Он даже
взял мой багаж и предложил донести его. Когда мы все же смогли от него отвязаться, он
пожал Амону руку, протянул ему визитку, сказал, что он – его большой фанат и добавил, что если Амон снова будет в Нью-Йорке, то может смело звонить ему по любой причине.
Когда он уехал, я могла только смеяться.
- И кем он тебя видел?
- Я не уверен насчет имени, но в его сознании была картинка молодого певца с
длинными волосами.
Мысль о том, что водитель такси Нью-Йорка мечтал о клиенте из музыкальной
группы мальчиков, заставляла меня улыбаться весь путь до терминала.
Глава седьмая:
Летающие колесницы
Мы прошли в аэропорт без проблем, и Амон разглядывал других путешественников
с восторгом. Они казались ему такими разными и странными, а всюду сверкали окна, огромные воздушные здания из хрома и металла, а все бегали с места на место с багажом
на колесиках.
- Теперь будь осторожнее со своими поступками здесь. Есть у тебя привычка
привлекать к себе излишнее внимание. Постарайся приглушить это. Здесь везде камеры, -
я заметила его растерянный взгляд и объяснила. – Камера делает изображения. Ты ведь
знаешь гравировку на стенах храмов и пирамид? Они похожи на эти, только намного, намного точнее. Видишь?
Я сняла себя на телефон и показала ему. С восторгом он скользнул пальцем по
фотографии.
Вернув свой телефон, я сделала фотографию Амона, но изображение было размыто.
- Стой-ка. Дай я попробую еще раз.
Я убрала вспышку и снова нажала на кнопку, но каждое фото было таким же. Там, где должен был стоять Амон, оставалась лишь вспышка света.
- Ты не сможешь сделать со мной картинку. Я ведь ходячая тень.
Глядя на яркую вспышку на телефоне, я пробормотала:
- Скорее всего, ходячая сверхновая.
Амон продолжал изучать других путешественников и внезапно спросил:
- Каким ты меня видишь, юная Лили?
- Не знаю. То есть я не могу никак определить тебя. Ты египетский бог? Мумия?
Человек? Призрак? Явно бессмертный, но ответить не так просто.
- Нет. Я хотел узнать от тебя, что не так с моим лицом?
- Эм… все в порядке, правда.
«По крайней мере, ни у одной девушки проблем не возникло бы».
Амон нахмурился.
- Ты не знаешь, в этом… аэропорту есть комната для купания?
- Ты хочешь принять ванную прямо сейчас? – спросила я, опешив.
- Нет.
И тут я поняла.
- О, комната отдыха. Конечно.
- Я не хочу отдыхать.
- Я знаю. Она просто так называется – ванная, комната отдыха, уборная, мужская
комната, - я огляделась и заметила одну такую неподалеку. – Видишь, куда идет тот
мужчина? Это уборная для мужчин.
- Ты подождешь меня здесь?
- Да.
Пока я смотрела, как он уходит, у меня возникла идея. Повинуясь желанию, я
направилась к тележке, что продавала наушники. Я знала, что Амону это покажется
интересным, потому купила ему пару, после чего почувствовала узел в кишечнике.
Расписавшись в чеке, я отдала его и вернулась туда, где он должен был сидеть.
Кресла заняли другие путешественники, Амона не было видно. Повернувшись по кругу, я
заправила волосы за уши и выглядывала его.
Давление пропало. Я подытожила, что источником был Амон, и такое исчезновение
этого ощущения беспокоило меня.
Знакомый голос позвал меня тихо по имени, и я резко развернулась:
- Амон? Что… что ты сделал?
- Он сменил одежду моего отца, и пока я рассматривала, я понимала, где он взял
другие вещи. Трое юношей, вышедших, покачиваясь, из уборной, были в отдельных
предметах одежды, что была раньше у моего отца. Взгляд каждого был растерянным, один
из них порвал старую футболку и ушел.
Тот факт, что Амон отобрал вещи, был меньшей поразительной частью его
перемены. Юноша с убийственно прекрасной улыбкой каким-то образом добавил в свой
облик волосы на голове.
- Это парик? – дотянувшись, я подергала за волосы, но они крепко крепились к
голове.
- Это мои волосы. Я угадал со стилем?
Если до этого я считала Амона красивым, то теперь степень его красоты перешла в
энную. Его волосы были темно-каштановыми, короткими сзади и по бокам, но немного
длиннее сверху. Они были густыми, уложенными, объемными и в небольшом беспорядке.
Это были именно те волосы, в которые девушки могут запустить пальцы, когда целуют
его.
«Прекрати, Лили!»
- Это… неплохо, - наконец, сказала я. – Как ты это сделал?
- Просто ускорил естественный рост.
- Я думала, что ты лысый, потому что у тебя не растут волосы.
- Нет. Египетские принцы брили головы.
- Ясно. Так… почему ты сменил одежду и вырастил волосы?
Амон пожал плечами.
- Я не мог не заметить, что отличаюсь от других мужчин моего возраста. Я мог легко
это пережить, если бы не был таким… приметным. Я сделал не так много, чтобы перечить
твоей просьбе, но теперь я хоть выгляжу так, словно я из твоего мира. Я не увидел никого
моего возраста с бритой головой.
- Верно, но…
- Я выгляжу лучше?
- Ты выглядишь потрясающе, - сказала я, и так и было. Сейчас на нем были темные
узкие джинсы, подходящий синий блейзер, белая футболка с длинными рукавами и серые
кроссовки-конверсы.
- У меня и пояс новый. Видишь?
Он поднял футболку, чтобы показать мне, но меня настолько отвлекли крепкие
мышцы на его животе, что не заметила пояс.
- Он… он хороший, - пробормотала я и отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие
щеки.
Отпустив футболку, он спросил:
- Ты не этого ожидала?
Я помахала рукой.
- Поверь… ты уже за пределами моих ожиданий, - я прочистила горло, чувствуя себе
неудобно из-за сказанного. Он же, похоже, не заметил ничего ненормального. – Ну, раз
теперь ты чувствуешь себя комфортно, давай подумаем, каким образом мы доберемся до
Египта.
Оставив позади след из сотрудниц аэропорта с мечтательными глазами,
зачарованных силой Амона, его образом с обложки журнала или смесью всего этого, и
купив два билета до Каира, не заплатив и не показав паспорта, мы шли по аэропорту.
Вскоре я заметила, что эффект Амона действовал не только на сотрудниц, но и на любых
представительниц женского пола, каких мы встречали на пути.
Аура Амона была мощной, и, по крайней мере, я чувствовала, как он заряжает все
вокруг теплом и светом. Я подозревала, что для него это было привычно, или это было
отражением дара от бога солнца. Мы были подсолнухами, что поворачивали головы к
прекрасному солнцу. Это разозлило меня, и я поняла, что эгоистично хотела забрать все
тепло Амона себе.
Когда мы были уже на борту, стюардессы самолета начали оказывать нам слишком
много внимания. Амон купался в нем.
Прошел час, и внимание стюардесс стало раздражать. К тому времени, как уже
четвертая девушка подошла к Амону, чтобы поинтересоваться его состоянием во второй
раз, я взорвалась и перебила ее до того, как она успела что-нибудь сказать:
- Мы в порядке, спасибо, - и прошипела Амону. – Лысым ты мне нравился больше.
Амон счел мою реакцию забавной. В ответ я выхватила из-под его руки подушку, подложила ее себе под голову, закрыла глаза, скрестив руки на груди, не желая дальше
смотреть на бесконечный парад в честь Амона.
Все еще посмеиваясь, Амон взял одеяло, что дала ему одна из посетительниц, чьи
духи он посчитал достойными египетской королевы, накрыл меня им и склонился ближе, прошептав:
- Пустынной лилии не нужно смотреть ревнивыми глазами на обычную фиалку.
Я не ответила и скоро провалилась в сон под гул двигателей.
Глава восьмая:
Взгляд туманных глаз
Меня разбудил стук столового серебра и мягкое бормотание голосов. Открыв глаза, я
увидела крупного мужчину на соседнем ряду кресел, вгрызавшегося в ужин, и тут же
проснулась. Растирая ладонями глаза, я потянулась и задумалась, сколько вообще спала за
последние два дня.
- Прошу прощения, - сказала стюардесса, почти сунув мне в лицо свою пышную
грудь, чтобы лучше видеть моего спутника. Это точно был не сон. Я встревожилась, услышав просьбу Амона принести ему ужин, которую она собиралась выполнить. Закатив
глаза, я постучала по ее плечу.
- Я бы хотела пройти в уборную.
- О, конечно.
Оказавшись там, я закрыла дверь и намочила полотенце, приложив его к щекам. Я
была не похожа на себя. Мой обычно уверенный и здоровый вид стал сгорбленным и
болезненным. У кожи появился серый оттенок, что только усугублял блеск пота. Мои
каштановые волосы безвольно свисали вниз, утратив блеск. Мой аккуратный макияж был
размазан, а круги под глазами выглядели как выжатые пакетики чая.
Вытащив косметичку, что я, к счастью, взяла с собой, я поправила лицо, как могла, и
стянула волосы в небрежный хвост.
«Во что ты вляпалась?»
Я позволила себе короткий миг истерики, согласившись – трудно представить –
поехать в Египет с кто-знает-сколько-тысячелетней мумией-принцем, чтобы был слишком
горячим, чтобы сосредоточиться на чем-то одном.
Когда я дюжину раз повторила себе мантру: «Что есть, то есть», я была готова
вернуться на свое место.
И обнаружила на своем месте женщину средних лет, спрашивавшую у Амона о его
родине. Когда он заметил меня, он мягко сказал ей:
- Моя Лили вернулась, нам пора ужинать. Может, мы поговорим о Египте позже.
- О, да, мне было бы приятно, - сказала женщина, улыбаясь от уха до уха, пока не
вернулась в свое кресло.
Рассердившись, я плюхнулась на свое место и швырнула косметичку на пол. Амон
склонился, чтобы затянуть ремень безопасности на мне.
- Ты должна быть все время с ним, пока капитан не скажет, что можно безопасно
ходить по кабине.
Я оттолкнула его руки.
- Да, я в курсе. И я не
Весело проигнорировав мой комментарий, он спросил:
- Ты знаешь, как опустить ниже твой стол?
- Да. Я вообще-то
Его веселил и смущал мой сарказм. Я не могла сказать точно, почему чувствую себя
такой колючей. И снова эмоции захлестнули меня. Когда мой стол был отрегулирован, стюардесса принесла нашу еду. Я видела особую улыбку, которой она наградила Амона, и
сузила глаза и вдруг замерла, понимая, почему я так раздражена. Я решила, что Амон…
моя собственность. Когда я громко прочистила горло, стюардесса со стуком опустила
подносы на столики и поинтересовалась у Амона, не нужно ли ему еще чего-нибудь.
Когда он сказал, что при необходимости даст ей знать, она ушла. Но перед каждым из нас
стоял не один, даже не два, стояло три ужина.
- Что это? – выдавила я.
- Пир. По крайней мере, это лучшее, что смогла организовать Глория в данной
ситуации.
Он заказал вегетарианскую лазанью, курицу, салат от шефа, тарелку с фруктами и
сыром каждому из нас.
- Она сказала, что позже принесет десерты, - сказал Амон, подхватывая веточку
винограда и начиная откусывать одну ягоду за другой зубами.
Я покачала головой. Мое мрачное настроение исчезло, когда я увидела, что он ест
виноград как древний бог, каким вполне мог быть, и губы дрогнули в улыбке, хотя я
старалась все еще выглядеть раздраженной.
- Вот так, - прошептала я, взяла кисть винограда и сняла с нее пару ягод, а потом
отправила их в рот. Амон опустил веточку и наблюдал за мной, сосредоточившись на
моих губах. Я уже начала чувствовать неудобство и смущение с капелькой тепла, когда он
указал на лазанью.
Он повторял мои движения от действий ножом и вилкой и использования маленьких
пакетиков с перцем и солью до использования салфетки, чтобы не запачкать одежду
салатом. Он вскоре заметил, что я положила салфетку на поднос, и тут же забеспокоился.
Расположив свои пальцы на моей щеке, этот диагност версии Египетский Бог
спросил:
- Ты заболела?
- Нет. Лишь немного устала, - ответила я, пока он разглядывал меня ореховыми
глазами.
- Тогда почему ты не ешь?
Я пожала плечами.
- Обычно я не ем так много. Я же тебе говорила раньше, забыл?
- Я помню.
Амон вернулся к еде, но вскоре отодвинул остатки еды подальше. Когда я спросила у
него причину, он ответил:
- Пировать нельзя одному. Это праздник, обновление. Если ты не хочешь
участвовать, то и я воздержусь.
- А что мы празднуем?
- Жизнь, - просто сказал он.
- Я не понимаю.
Стюардесса забрала наш незаконченный ужин и снова разлила напитки. Попробовав
каждый доступный негазированный напиток, Амон остановил свой выбор на
апельсиновом соке, что было ожидаемо для солнечного божества. Он обеспокоено
смотрел, как я неспешно потягиваю снова полный диетический имбирный эль. Я
повторила:
- Почему ты празднуешь жизнь?
- Когда я… пробудился, я почувствовал огромный голос жизни. Неделями перед
церемонией я пировал. Я танцевал. Я окружил себя, - пока он продолжал, он коснулся
кончиками пальцев выбившейся пряди моих волос и пробежал пальцами по всей длине, пока не добрался до моей щеки, - красотой. Я наслаждался каждым моментом жизни. И
потом я думал об этом годы тьмы, согревая себя.
- А куда ты попал после церемонии?
Его выражение лица из умиротворенного стало печальным, он отвернулся и ответил:
- Не хочу говорить об этом.
- Хорошо, - было странно смотреть на Амона и не видеть тепла, к которому я уже
привыкла. – Как насчет фильма?
- И снова что это?
- Ты хотел бы посмотреть на современное видение мумий?
- Да.
Мы бодрствовали до поздней ночи, смотрели фильм за фильмом, останавливаясь
только на перерывы для походов в уборную. Я начала с классики: «Мумия» с Борисом
Карлоффым. Ответом Амона в конце было лишь:
- Следующий.
Я обнаружила, что смотрю на выражения его лица, а не на фильмы, когда мы
смотрели версию «Мумии» 1999 года, а потом и продолжение «Мумия возвращается».
Амон хмурился во время сцен, что должны были смешить, и открыто посмеивался во
время остальных. Он обращал внимание на одежду и фоны и однажды прошептал:
- Я не знаю это место.
Я попыталась объяснить, что в фильмах часто все фальшивое, созданное
художниками на компьютере, но он шикнул на меня и продолжил смотреть. Я уснула во
время третьего фильма и проснулась под конец.
- Тебе понравилось? – спросила я.
Не ответив на мой вопрос, он задал свой:
- Почему твои люди показывают Египет так? Я показан монстром, хотя мой роль в
спасении мира от тьмы. Я – не зло, Лили.
Я взяла его за руку и сказала:
- Я знаю это.
- Поэтому ты испугалась меня в Доме Муз? Ты подумала, что я съем твою плоть и
вырву душу из твоего физического тела или нашлю кучу проклятий?
- Не… совсем. Но я испугалась, да.
Амон откинулся на спинку кресла и пробормотал:
- Древние не боялись нашего воскрешения. Они ожидали нашего пробуждения.
Наши шеи укутывали гирляндами. Нас почитали как богов, принцев. Они дарили нам
свою любовь и признание. Теперь нас избегают и боятся, нас сделали созданиями смерти
и смрада. В лучшем случае мы забыты, в худшем – мстительные демоны. Мы неизвестны.
Нас не ценят. Не любят. Может, нам действительно нужно перестать тратить силы, стать
настоящими реликвиями и предать себя пыли и разложению.
Эмоции Амона – отчаяние, одиночество – я ощущала волнами, но ничего не могла
поделать, только ответила:
- Амон, - я обхватила его ладонь своими руками и тихо сказала. – Я знаю, что ты
пробудился не при идеальных обстоятельствах, и ты прав, таких… как ты не считают в
народе героями, но это не отменяет того, что ты есть, кто ты есть, и кем должен быть. И
хотя встреченные тобой люди не знали тебя, они чувствовали что-то особое и собирались
вокруг тебя. Посмотри на этих стюардесс! Они не знают, что ты принц, но они стараются
услужить тебе. Они словно не могут сопротивляться. Твое тепло тянет их к тебе.
Мои слова подействовали. Я чувствовала это в нем, пока он обдумывал мои слова.
Понемногу его темные мысли рассеялись, и вскоре он одарил меня огорченной улыбкой.
- Лили, ты божество, принявшее современный облик? У тебя есть мудрость богов.
Я усмехнулась.
- Я не богиня, поверь мне. Просто я умею видеть людей.
- Ты смотришь, но не взаимодействуешь?
- Как правило, нет. Я стараюсь не вмешиваться в человеческие жизни.
- Но почему нет?
- Думаю, это разрушит всю загадочность.
- А для меня нет ничего загадочного. Когда я фокусируюсь на определенном
человеке, то могу видеть его мысли.
- То есть ты можешь читать сознание любого, не только мое? – спросила я.
- Я одарен Зрением Хораса.
- Кто вообще этот Хорас, и почему его глаза могут видеть все? – спросила я, нервно
оглядываясь и понижая голос.
- Не беспокойся, Лили. Многие вокруг нас спят, и если бы я пожелал, они не смогли
бы услышать нас. Я могу… разрушать их слух.
- Как с твоим фото?
- Да. Это то же самое. Они знают, о чем мы говорим, но не понимают нас, - он
сконцентрировался на мгновение и потом сказал. – Готово.
То, что в самолете было темно, и никто теперь нас не слышал, создавало ощущение, что я попала в интимный пузырь с Амоном, но мне нравилось это ощущение:
- Окей, тогда расскажи мне про Хораса.
Улыбка Амона сверкнула в темноте.
- Ты не устала, Лили?
- Устала, но я очень хочу услышать про него.
- Отлично, - Амон замолчал на мгновение, а потом начал. – Хорас – сын Амон-Ра.
Его называли Золотым Солнцем, и пока отец его был Восходящим Солнцем, Хорас был
светом, что разносится над холмами в начале нового дня, заполняя мир от края до края.
- Горизонт, - пробормотала я. – Он – горизонт.
Амон склонил голову, раздумывая нал моими словами.
- Да. Наверное, так будет правильнее.
- Расскажи еще, - сказала я, достав свой блокнот, чтобы рисовать, слабо включив
лампочку над головой, чтобы видеть. – Ты можешь его описать?
- На настенных рисунках он всегда изображается с головой сокола, но как твои…
фильмы показывают, это восприняли неправильно. У него не было головы сокола, как у
Анубиса не было головы собаки. Эти животные – их спутники.
Амон уставился на мой набросок и продолжил:
- Боги и богини часто изображались с головами их животных-покровителей, так их
можно было отличать друг от друга и от других важных правителей.
- В этом есть смысл. Какого цвета волосы Хораса?
- Я не видел Хораса лично.
- Оу. Ну, тогда расскажи мне все, что знаешь о нем и его зрении или еще о чем-
нибудь, - сказала я, приготовив карандаш для записей.
- Хорас – сын Изида и Озириса…
- Постой. Ты же говорил, что он сын Амон-Ра.
- Так и есть.
- Как он может быть сыном у обоих?
- Я объясню. Начать, наверное, следует с Озириса. Он взял в жены сестру, Изиду.
- Свою сестру?
- Да.
- Среди египетских богов принято кровосмешение?
- Да, а позже так было и у фараонов.
- Ой, ну, ладно… продолжай.
- Озирис был хорошим и мудрым правителем Египта, и когда пришло время
выбирать жену, он не нашел женщины, что любил бы сильнее, чем свою сестру, Изиду.
Богиня Изида была нежной и милой, как лунный свет, и ее даром была уникальная магия.
Их союз был счастливым, праздновали все, кроме одного – их бывшего брата Сетха.
- Стой. Разве он не злодей? Темный, или как там его, которого вам нужно победить?
- Это он и есть.
- Интересно, - я делала пометки на новом листе, а Амон продолжал.
- Темный бог Сетх не всегда был с таким черным сердцем, но он завидовал своему
брату Озирису. Сетх хотел править, но еще больше он хотел Изиду. Сетх был околдован
ее красотой, и хотя он многих женщин взял себе в жены, ни об одной из них он не думал, как о желанной, только о той, что не принадлежала ему. Жажда отобрать его сестру
поглотила его. Он превратил все хорошее в сердце в злость, позволил семенам
разрушения, горечи и похоти прорасти в его сердце.
Изида говорила мужу, что достижения Сетха становились все больше
недопустимыми, что их брат зашел слишком далеко – он попытался даже применить к ней
силу. К счастью, она смогла использовать магию, чтобы избавиться от его чрезмерного
внимания. Озирис спросил Сетха, но брат правителя стал изощренным лжецом. Он
обвинил Изиду в непонимании его действий и убедил Озириса, что его брак не с одной, а
несколькими женщинами счастлив. Он спросил: «Зачем тогда мне жена брата?»
- Хитрец, - пробормотала я, делая заметки.
- Озирис, хороший человек по природе, верил в лучшее в людях, в том числе и в
своем брате, и он успокоил жену, сказав, что она просто не так все поняла. Но Изида была
умной. Она догадалась, что Сетх что-то задумал, и вскоре она в этом убедилась.
- И что Сетх сделал? – спросила я, захваченная рассказом.
- Он приказал сделать красивый деревянный сундук. Он получился утонченным,
инкрустированным чистым золотом, сделанным точно под размеры Озириса.
- Сундук для тела? Как гроб? – я взмахнула рукой. – То есть, как саркофаг?
- Точно. Сетх устроил великий пир в честь Озириса и предложил найти, кому
подойдет его прекрасный сундук. Несколько людей попробовало, надеясь выиграть
золото, но никому он не подходил полностью.
- Никому, кроме его брата.
- Верно. Вскоре в сундук попробовали залезть все, но никто не смог выиграть. Сетх
подтолкнул брата, намекнув, что, видимо, он «подойдет только королю», и пригласил
Озириса испытать удачу. Изида просила мужа не делать этого, она чувствовала подвох, но
Озирис не видел опасности и был рад тому, что брат принес ему такой приз.
Озирис забрался в коробку, и тут же Сетх и его слуги прикрепили плотно крышку
расплавленным свинцом. Люди вынесли сундук с Озирисом из дворца, Сетх загнал Изиду
в угол. У него был амулет, защищавший от ее магии, и он собирался захватить не только
трон, но и свою сестру. Изида смогла только использовать силу луны, чтобы сбежать. Она
прыгнула в луч лунного света и исчезла.
Позже она обнаружила, что сундук выбросили в Нил. К тому времени, как она
смогла вытащить его оттуда, сундук уже был сломан крокодилами, а тело ее мужа
растерзали на кусочки.
- Это ужасно!
- Да.
- Я не понимаю. Если Озирис умер, то как родился Хорас? Он был ребенком, когда
все это случилось?
- О, видишь ли, Изида была очень решительной женщиной. Она не смирилась с
кончиной мужа. Она воззвала ко всем своим силам и смогла собрать части его тела, отправив в загробный мир кучу крокодилов.
Я поморщилась.
- Оу. Для чего?
- Воскрешение, - в ответ на мои поползшие вверх брови Амон придвинулся ближе ко
мне и объяснил. – Когда все куски были собраны, Изида призвала Анубиса и сказала ему, что ей нужна его помощь, чтобы вернуть мужа обратно.
- Это сработало?
- С трудом. Анубис осторожно завернул все куски вместе, положив ногу к ноге, выше – туловище, сформировав подобие человеческой фигуры. Если не хватало
фрагмента руки или ноги, или пальцев, Изида восполняла его тело конечностями
крокодилов, из которых она доставала его останки.
Изида все время читала заклинания, Анубис бальзамировал останки Озириса и смог
соединить пять частей ее мужа. Он восстановил тело, одолжил свою
соединил с
Вместе Анубис и Изида создали мощный ветер, что поднял фигуру в воздух. Фигура
двинулась, и ее мягко опустили на ноги. Озирис был первой египетской мумией. Рыдая, Изида сняла с него бинты и обнаружила, что его тело было целым, идеальным, но
покрытым зеленой кожей, как у крокодилов. Она радовалась, но Анубис печально
сообщил, что магия, вернувшая ее мужа к жизни, требует уплаты цены.
Анубис объяснил, что Озирис будет вечно привязан к загробному миру. Изиде и
Озирису разрешили остаться вместе на одну ночь, а потом он должен будет уйти от нее и
присоединиться к Анубису. Там он будет смотреть на весы правосудия и управлять миром
мертвых.
- И она забеременела за одну ночь?
- Верно. Сетх забросил преследование сестры, заняв трон. Он был уверен, что у него
нет соперников, ведь у Озириса нет сына.
- Но потом родился Хорас.
Амон кивнул:
- Хорас был отрадой матери и унаследовал часть ее магии. Сила его матери была
связана с луной, и Хорас получил великий дар от луны. Он родился с затуманенными
глазами, что могли видеть во тьме. Говорили, что его глаза могут создавать свет. Хорас
мог очень далеко видеть и рассмотреть мельчайшие детали. Добыча не могла скрыться от
него, он мог увидеть правду среди лжи.
Изида воспитывала своего сына и его умения. Его растили в секрете, его мать
изменила облик, чтобы Сетх не нашел их. Когда Хорас подрос, Изида взяла его на встречу
с Амон-Ра, где просила о помощи, просила вернуть ее сыну законное место правителя.
Амон-Ра отказался помочь. У Хораса не было опыта, а Сетх был очень сильным.
Расстроенная Изида обратилась к магии. Она призвала гадюку из пустыни и
накормила крысой, отравленной магией. Отрава не убила змею, но сделала яд гадюки
таким сильным, что он мог бы уничтожить бога уровня Амон-Ра.
Зная, где бог любит гулять каждый вечер, Изида положила на его пути змею. Он не
заметил ее, как и не замечал большую часть существ, ведь ему нельзя было навредить, и
когда змея укусила его, он усмехнулся и пошел дальше.
На закате Амон-Ра ехал в своем корабле через загробный мир, и как только он
собрался начать новый день, как упал, отравленный ядом Изиды. Гонцов послали на
поиски лекарства, Изида быстро подошла к Амон-Ра. Она прошептала ему на ухо, что
если он назовет свое настоящее имя, она даст ему противоядие. В отчаянии он согласился.
- Каким было его настоящее имя, и зачем ей его знать? – спросила я.
- Не знаю. Изида не позволила больше никому узнать его. Изида вылечила Амон-Ра
и силой его истинного имени заставила его помочь своему сыну. Зная настоящее имя бога, человека или животного, ты можешь властвовать над ними.
- Но у меня только одно имя.
- Потому что ты еще не раскрыла свое настоящее имя.
- Не уверена, что у меня такое есть.
- Оно есть у всех живых. Твое истинное имя называет твою идеальную сущность. Ту, что у тебя внутри. Имя высечено на твоем сердце.
- У тебя есть истинное имя?
- Есть.
- И это не Амон?
Он покачал головой.
- Так меня назвали, когда я был призван для своей цели.
- Почему Амон не может быть твоим истинным именем?
Амон взял мою руку и прижал к своей груди.
- В моем сердце я знаю, что это не мое имя.
С его рукой поверх моей я чувствовала знакомое тепло его пальцев, но еще больше
тепла я чувствовала от его груди.
Я убрала руку, хотя он отпустил ее неохотно. Прочистив горло, я подобрала блокнот
и пробежала взглядом по своей писанине.
- Сила взгляда, о которой ты говорил, отличается от того, что ты делаешь.
- Она и одинакова, и различна. Мне продолжать историю?
Кивнув, я грызла ластик на карандаше и перекрестила ноги, уложив блокнот себе на
колени.
- Изида вплела истинное имя Амон-Ра в заклинание, что освободило бы его, только
когда он выполнит три требования. Первое требование – Хорас должен был достигнуть
того же могущества, что и его отец. Второе – она попросила Амон-Ра пойти вместе с ней в
ночное путешествие в загробный мир, как только ей захочется повидать Озириса.
- А третье?
- Она попросила о том, на что никто не осмеливался. Изида сказала Амон-Ра, что она
хочет, чтобы ее сын был не только полноправным наследником Озириса, но и
наследником Амон-Ра.
- И так он стал сыном Амон-Ра?
- Да. Амон-Ра исполнил три желания Изиды и, в результате, усыновил Хораса.
- Клянусь, Сетху это не понравилось.
- Не совсем. Сетх вызвал Хораса на поединок, они провели серию изнурительных
битв.
- Амон-Ра не попытался остановить это?
- Нет. Он подумал, что сражения с Сетхом станут хорошей возможностью для
Хораса доказать, что он достоин великого внимания бога. Он организовал три теста – тест
на силу, тест на умения, тест на власть. Чтобы показать силу, они сражались три месяца
как бегемоты, но они оказались равны. Затем они должны были построить корабли из
камней и спустить их по Нилу, но Хорас сжульничал и покрасил деревянный корабль под
камень. Пока корабль Сетха тонул, Хорас победил гонку, но его жульничество раскрыли, и победителя снова не смогли определить.
Наконец, организовали охоту. Тот, кто найдет Нэбу, золотого жеребца, что бродил
по пустыне, приручит его и приведет к Амон-Ра, признается победителем.
Сетх слышал сплетни о том, что взгляд Хораса очень сильный, и потому
беспокоился, что Хорас найдет Нэбу первым, так что в отчаянии он встал над спящим
Хорасом и вырвал глаза из его глазниц. Он выбросил его глаза в пустыне и оставил
слепого Хораса умирать, а сам отправился искать известного жеребца.
Без своих глаз Хорас лишился бессмертия. Месяцами он в одиночку скитался по
пустыне, но смог подружиться с соколом. Птица носила ему мясо, которое он ел сырым, сокол стал его верным товарищем. Хорас понимал, что его амбиции и власть сделали его
высокомерным. Каждый день он поворачивал лицо к солнцу пустыни и обещал новому
отцу, Амон-Ра, что изменится и станет тем правителем, который нужен людям.
Шли недели, и Амон-Ра решил, что наказание Хораса было достаточным.
Притворившись старушкой, он приближался к Хорасу и просил о помощи. Хорас
отправил сокола найти женщину и шел за кличем птицы, пока не добрался до старушки.
Он предложил всю возможную помощь, и, к его удивлению, женщина сменила обличье.
Чувствуя тепло бога солнца, Хорас опустился на колени перед Амон-Ра и молил о
прощении. Он просил не о восстановлении силы, но о возвращении к матери, что окружит
его любовью до самой его смерти. Амон-Ран сжалился над Хорасом и сообщил, что он
сможет не только увидеть мать своими глазами, но и получит свою силу обратно.
В этот раз один глаз, левый, был наполнен силой луны, но в правый глаз Амон-Ра
вложил силу солнца и сделал Хораса своим наследником. Уаджет, или Глаз Хораса, можно увидеть в картинах и настенных надписях по всему Египту. Говорят, что амулет в
виде Глаза Хораса может отгонять зло, защищая своего владельца от опасностей. Этот
символ – знак защиты бога Амон-Ра и напоминание, что когда мы лишены всего дорогого, мы можем видеть правду.
- То есть ты под защитой Амон-Ра и можешь видеть правду, когда смотришь на
людей? – спросила я.
- С этим связаны и другие силы. Я могу черпать энергию солнца, видеть во тьме, находить скрытое.
- Так ты нашел меня в Нью-Йорке?
- Да, этим и нашей связью. Может, я смог бы найти тебя и без связи, но на это ушло
бы больше времени. Твой город больше всех, что я когда-либо видел.
Я хмыкнула.
- Он самый большой в мире, но, думаю, в Китае есть парочка городов побольше.
- Трудно представить.
- Это трудно многим людям, даже родившимся в это время. Так Сетх нашел золотого
жеребца?
- Нашел, но не смог его поймать. После того, как Амон-Ра исцелил Хораса, тот
наказал Сетха, которого унесло пустынной бурей, и Сетх больше не возвращался даже до
моего времени. Золотой жеребец Нэбу стал легендой. Много людей умерло, когда они
искали его в пустыне. Испытание Амон-Ра так и не было закончено, но многие думали, что смогут стать наследницами солнца, если приручат известного коня.
- Об этом ты мне тоже расскажешь?
- Возможно позже, юная Лили.
- Не знала, что богам солнца нужен отдых.
Амон прикрыл глаза и пробормотал:
- Твои вопросы все же утомили меня.
- Ну да, ты же
Открыв глаза до щелочек, Амон повернул голову ко мне.
- Не настолько стар, что не могу совладать с прекрасной мучительницей, что терзает
меня вопросами и наслаждается, причиняя мне боль всякими приманками.
Я собиралась спросить его, что он подразумевает под приманками, но он вздохнул и
уложил свою голову на мое плечо. В мой нос уткнулись его волосы. Они были мягкими, как у младенца, и я не могла не вдыхать его запах – теплый янтарь и мирра.
Пододвинувшись еще ближе, он укрыл нас покрывалом и быстро уснул.
Мое тело успокаивалось от соприкосновения, маленькие волны тепла проникали под
мою кожу. Вопросы все крутились в моем сознании, но я выключила свет и позволила
темноте в самолете поглотить себя. Я пыталась утихомирить свои мысли, но вместо этого
представила, каково это – бродить по пустыне, будучи слепым. Вскрикнул сокол, и я
резко проснулась, как раз когда капитан объявлял нашу посадку в Каире.
Глава девятая:
Будь как египтянин
С солнечной улыбкой Амон желал каждому члену экипажа всего лучшего перед тем, как выйти. К тому времени, как он закончил, он смог не только провести нас по
аэропорту, что было бы проблемой даже для меня, но и успешно отыскал вип зал
ожидания, где мы могли привести себя в порядок.
После того, как я прополоскала рот, расчесалась и умылась, я встретила Амона у
зоны ожидания, где он протянул мне бутылку воды. Я была уставшей, но не потому, что
мало спала. Было что-то глубже, и я чувствовала, что причина в нашей связи с Амоном.
Он тоже заметил мою усталость.
- Ты устала, юная Лили.
Потягивая воду, я кивнула.
- Идем, - сказал он и повел меня к нескольким удобным на вид креслам рядом с
большими окнами. Я села в одно из кресел, а он остановился передо мной. Солнечный
свет немного помог, но мои глаза все еще слипались, и, несмотря на выпитую воду, мой
рот был сухим, как пустыня.
Амон прижал пальцы к моей щеке, и его глаза несколько мгновений оставались
закрытыми.
- Ну, доктор? Каков диагноз? Я буду жить? – спросила я, отчасти подшучивая,
отчасти побаиваясь его ответа.
Нахмурившись, Амон взял мою руку и легонько ее сжал.
- Тебе нужно отдохнуть, - сообщил он.
- Это я уже знала.
Хотя на его лице было написано беспокойство, он пытался его скрыть.
- А нам пора в путь, - нежно сказал он.
Амон помог мне встать, а потом обвил руки вокруг меня. Я тут же запаниковала:
- Воу, стой! Погодите минутку, мистер Джин. Почему бы не приберечь песочную
переправу до более трудных времен?
Замерев, Амон окинул окрестности критическим взглядом.
- Видимо, ты права. Отыщем золотую колесницу.
Высвободившись из его хватки, я сказала:
- Они могут быть и не золотыми в Египте.
- Ах, да. Каир куда развитее твоего Манхеттена. Мы найдем пару быстрых лошадей.
- Оу, тебе пора приготовиться к небольшому культурному шоку, - предупредила я, когда мы направились к дверям. – Не думаю, что Египет ты увидишь таким же, каким он
был тысячу лет назад.
- Это все еще мой народ. И я уверен, что город все еще похож на тот, что я помню.
- Окей, потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Лицо Амона помрачнело, когда мы шагнули в солнечный свет. Город возвышался
перед нами, и он точно отличался от того, что ожидал Амон. Он взглянул на меня, когда я
усмехнулась:
- Теперь видишь? Даже верблюдов нет.
Приблизившись к охраннику аэропорта, Амон закинул на плечо мою сумку и
заговорил с парнем. Когда он вернулся, я увидела, что охранник говорит по рации.
- В чем дело? – спросила я.
- Он вызовет для нас вип-колесницу, - и, указав на маленькое черно-белое такси, Амон добавил. – Я не помещусь в такую маленькую колесницу. Даже мой саркофаг
просторнее.
Я рассмеялась, придвинувшись ближе к нему, чтобы большая группа людей смогла
пройти мимо нас, и Амон в порыве защиты обхватил меня за плечи. Мимо шло много
групп туристов из разных стран и культур. Амон поднял голову и слушал их, пока они
проходили мимо.
- Слишком много языков, - наконец, сказал он.
- Египет – очень популярное место для туристов.
- Как это «место для туристов»?
- Ну, много людей посещает Египет, чтобы посмотреть на пирамиды и прочие
реликвии из прошлого.
- Какие реликвии? – машина прибыла, и водитель вышел из нее, чтобы забрать у
Амона сумку.
- Артефакты типа посуды, картин, драгоценностей, старых писаний на папирусе, мумий.
Амон успел наполовину открыть передо мной дверь и замер.
- Они посещают Египет, чтобы посмотреть на мертвых? Посмотреть на тела тех, кто
уже ушел из жизни?
Внезапно я задумалась над тем, как неуважительно прозвучали мои слова.
- Ну, да. Хотя, думаю, самых хрупких мумий не показывают публике. Надеюсь, ты
сможешь воспринять это как дань уважения нынешних людей королям и фараонам
прошлого. Никому нельзя их трогать, они обычно защищены стеклом.
Амон ничего не сказал, но я могла видеть, как он прокручивает эту мысль в голове.
Когда мы сели в машину, Амон сказал водителю:
- Мы вип-путешественники, ищущие место для перерыва от нашего путешествия.
Нам нужны ванная, новая одежда и еда.
Водитель вскинул брови и, посмотрев на меня, спросил на английском:
- Куда вы хотите поехать?
- Отвезите нас в хороший отель.
- Хороший дешевый или хороший подороже?
Амон склонился к нему.
- Цена не имеет значения.
- Хороший и дорогой, - уточнила я.
- Хорошо.
Водитель сорвался с места и, как я и ожидала, повез нас по длинному маршруту, но я
не возражала. Так Амон мог посмотреть, как изменился город.
- Как далеко пирамиды Гизы? – спросила я у водителя.
- Не очень далеко. Километров тридцать пять или сорок. Хотите отправиться туда
сегодня?
- Нет, сегодня мы будем отдыхать.
- Хорошо.
- Погода холоднее, чем я ожидал. Это нормально?
- Апрель и весна в Каире, - объяснил водитель. – Очень хорошо.
Я покопалась в телефоне и выяснила, что до пирамид около двадцати миль от
аэропорта. Переведя это в локти, я прошептала:
- Шестьдесят семь тысяч пятьсот локтей.
Амон только крякнул в ответ, полностью захваченный пейзажами за окном.
Современный Каир был шумным городом. Как и в Нью-Йорке, здесь были и старые, и
новые здания, вот только
Мы проезжали мечети и базары, кладбища и музеи, элитные дома и многоэтажные
здания, театры и магазины, но в отличие от Нью-Йорка, Каир был проникнут духом
древности, и было не сложно представить, что если бы люди достаточно замедлились, то
пески пустыни налетели бы на края города и выросли бы как голодные дикие звери, поглотив цивилизацию, накрыв ее песком и скрыв навсегда, и Каир бы исчез, как древние
города.
Водитель наконец подъехал к большому отелю с красивым бассейном и фонтаном.
Пальмы обрамляли проезжую часть, а по обе стороны от бассейна в небо устремлялись
две высокие колонны, стилизованные под древние обелиски.
Мы вышли, и, пока Амон медленно озирался, я нащупала свою кредитку. Амон
вернулся к нам. Сосредоточив взгляд на водителе, он пробормотал несколько слов и без
комментариев мужчина отвернулся, завел автомобиль и умчался прочь.
«Интересно, сколько еще мы сможем так поступать».
Отель был богатым, и даже по декору я могла легко воспринять его за один из таких
в Манхеттене. В холле расположился пятизвездочный ресторан, другие секции были
отделены дорогими магазинами, продающими женскую одежду, дизайнерские сумки и
чемоданы, сувениры, был здесь и бар, и комната отдыха, работающая допоздна. Здесь был
даже парфюмерный отдел.
Амон загипнотизировал юношу за стойкой, и вскоре мы занесли свои скудные
пожитки на последний этаж. Они дали Амону ключи от минибара и вип-комнаты отдыха, так что мы могли ужинать отдельно ото всех, если бы захотели. Научив его делать заказы
в меню обслуживания комнат, я растворилась в душе.
Завернувшись в халат, я думала о том, что так и пойду в кровать, оставив свою
мятую одежду, и заглянула в соседнюю комнату, где обнаружила Амона, окруженного
едой. Он сидел в солнечном свете, идущем из окна, и не ел. Наш вид из окна был
потрясающим. Вдалеке виднелся прекрасный Нил, на поверхности которого поблескивало
солнце. И хотя волосы и кожа Амона мерцали, я ни разу еще не видела его таким
печальным.
- Я вижу, ты решил заказать пир. Проголодался? – спросила я.
- Мне не хочется есть.
- Это на тебя не похоже.
- Да. Видишь, Лили? – Амон указал на Нил. – Я бессчетное количество раз
переправлялся по этой реке, но я все равно не знаю этого места.
- Уверена, что за все это время вода размыла берега…
- Я говорю не о размерах реки, я говорю о землях, о людях вокруг реки. Они
потеряны, их украли. Они растворились, как роса на солнце.
- Амон… - я взяла его за руку и сжала ладонь. – Они… остаются твоими людьми. У
нас есть новые технологии, мы можем путешествовать, у нас есть работы, которые ты себе
и представить не сможешь, но мы прежние. Нам все еще нужно то же самое – мы пьем, едим, хотим дружбы и любви. Мы беспокоимся о тех, о ком заботимся. Мы сражаемся.
Мы чувствуем боль. Мы болеем и умираем.
- Да. Но, возможно, вам уже не нужна… реликвия… вроде меня. Может, мне пора
уснуть под стеклом, как остальным, и никогда больше не просыпаться.
Я представила себе, каково это – проснуться раз в тысячу лет и увидеть мир совсем
другим, изменившимся без меня, остаться без связей с кем-нибудь, без семьи
«Ему должно быть ужасно одиноко».
Хотя мы были разными, как любые два человека, я знала, что такое одиночество.
Повернув голову, я смотрела на мерцающую реку.
- Нил вырастил и выкормил несметное количество поколений, и он все еще служит и
помогает людям Египта. Многие могут пройти по его берегам и подумать, что так и надо.
Они могут и не вспомнить о королях, что плыли по его волнам, или о людях, что зависели
от его воды, или о культуре, но это не уменьшает его значения. Это не уменьшает его
важности. Твой народ может не знать тебя. Они могут пройти мимо тебя по улице и не
почувствовать твоей силы, но это совсем не означает, что ты не
Я не знала, что еще сказать. Я понимала, как сильно это пробуждение отличалось от
его предыдущих. Тогда его встречали праздником, а теперь его забыли.
Подняв взгляд, Амон сказал:
- Ты права, Лили.
- Что? Как? – я успела подумать, что сильно ошиблась.
- Не важно, как мы воспринимаем солнце, оно продолжает светить, невзирая ни на
что. Если мои заслуги не признают, то пусть так и будет. Я поклялся служить народу
Египта и продолжу это делать, пока это нужно будет Египту.
- И как долго?
- Как только исчезнет угроза тьмы.
- Этого никогда не случится.
- Тогда я продолжу служить.
Ореховые глаза Амона были обеспокоенными.
- Как ты справляешься со всем этим? То есть, все эти изменения, что ты увидел
вокруг, должны ошеломлять.
- Ты – это то, как я… справляюсь, Лили.
- Как это понимать?
- Это сложно объяснить.
- Но ты можешь попробовать?
- Мое сознание может понимать мир через твои глаза. Как вышло с твоим
телефоном, например. Если я сосредоточусь, то могу увидеть, как ты его используешь. Я
вижу в сознании, как ты доверяешь этому прибору, и хотя не могу понять его полностью, но уже не боюсь.
- А что насчет самолетов, машин, небоскребов? – он поднял голову и посмотрел на
меня. – Стой, ты сейчас это делаешь, да? Ищешь, что такое небоскреб?
- Да.
- Это те высокие здания.
- Ах. Хотя я могу улавливать картинки и эмоции любого выбранного мной человека, с тобой моя связь особенна. Это куда больше, чем Глаз. Наша связь не только дает мне
энергию, но и успокаивает меня. Без тебя я был бы кораблем в бушующем море, что
остался без парусов и якоря. Я бы точно потерялся.
- Ты так связывался с другими людьми? Когда пробуждался до этого, я имею в виду?
- Нет. Ты первая.
- Почему ты не связывался с остальными? Тебе не нужна была их помощь?
- Связь – это соединение пяти моих сторон с другими. Связь между двумя может
легко затмить одного из нас. Это… личное.
- Потому мне было сложно контролировать то, что я говорю? То есть, все, о чем я
думала, тут же слетало с языка независимо от моего желания.
Амон кивнул.
- Твои скрытые мыли и чувства были вытянуты на поверхность. В прошлом я
понимал, где нахожусь и что должен сделать. Рядом всегда были мои сосуды смерти, так
что мне не нужна была помощь других. Мои братья пробуждались в один день со мной, вместе мы достигали нашей цели без передачи нашей воли смертным. Связи раньше не
было, потому что она не была нужна. И я буду вечно жалеть о том, что заставил тебя
пройти через это.
Я притихла на мгновение, а потом сказала:
- Я чувствую, что ты еще многое мне не рассказал.
Амон отвернулся.
- Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. Я продолжу питать твоей энергией очень
осторожно, чтобы не нанести вреда. Кстати говоря, тебе нужно отдохнуть, юная Лили.
- Ты тоже устал, - тихо сказала я. – Ты не хочешь поспать?
Поднявшись, Амон поставил меня на ноги и взял своими пальцами прядь моих
мокрых волос. Убрав волосы с моего лица, он поцеловал мой лоб – и этот жест удивил нас
обоих.
- Тебе сон нужен больше, чем мне, Нехебет, - сказал он, отстранившись на шаг.
- Что это значит?
- На моем языке нехебет – драгоценная водная лилия, найденная в оазисе, и этой
водной лилии, - он коснулся моего плеча, - нужно отдохнуть.
Когда я собралась возражать, он утихомирил меня, прижав кончик пальца к моим
губам.
- Здесь только одна кровать. И я хочу, чтобы ее заняла ты.
Подтолкнув меня локтем, он отправил меня в спальню. Когда я закрывала дверь, то
видела, как он отвернулся к окну и дрожащей рукой провел по волосам.
* * *
Уснула я днем, а когда проснулась, был уже вечер. Окно в спальне было открыто, и в
него проникал ночной воздух, холодный и пахнущий рекой, цветами пустыни и
экзотическими специями. Бодро открыв дверь, я обнаружила Амона спящим. Его длинное
тело неестественно скорчилось на диване, еда на столе стояла нетронутой.
Выкатив тележку с остывшей едой в холл, я вытащила телефон и тихо заказала еще, а потом опустилась на колени перед Амоном, ожидая, пока доставят еду. Его новые
волосы сейчас упали ему на глаза, и после мгновения борьбы с собой я закрыла ту часть
сознания, что контролировала мое поведение, и нежно убрала волосы с его глаз
кончиками пальцев. Меня привлекло тепло его кожи, и я хотела просто сидеть рядом с
ним и чувствовать это тепло.
Его полные губы во сне казались мягче, и я поняла, что видела сейчас перед собой
человека, а не солнечного бога. Такими были две его стороны, выгравированные на одной
монете. Каждая его сущность была сильной, красивой и властной, но человек-Амон, что
был уязвимым, что сомневался в себе, что тосковал по связи с людьми, мне нравился
больше.
Было так просто представить его спящим, страстным и теплым, обнимавшим меня, а
меня – целующей его, запустившей руки в его волосы в порыве страсти. Когда я поняла, что легко могу влюбиться в такого, как он, я убрала руку и осадила себя за такие девичьи
фантазии. Я не знала, что на меня нашло, и не могла это объяснить, потом решила просто
забыть об этом. Лишь раз в жизни я позволила себе нарушить правила, но, если бы мне
хотелось найти себе хорошую пару, рядом не было никого подходящего. Все же мой
прежний стиль мыслей возвращался. Что будет, если я все же закончу тем, что полюблю
Амона слишком сильно? У нас не может быть общего будущего.
Но он был внимательным – не только ко мне, но и к остальным. Солнечным – было
что-то особенное, когда Амон возвращал энергию; я не могла тогда сопротивляться
счастью. Самоотверженным – какая девушка устоит перед парнем, что забыл о своих
желаниях и жертвует собой ради спасения остальных.
Эти качества и многие другие отбрасывали бриллиантовый свет на сотканного из
тени и сна парня, которого я тогда встретила. Он исчез, и остался Амон. Я могла опасно и
беспечно влюбиться в такого, как он, но я не могла представить себе сценарий, в котором
такие отношения закончатся чем-то, кроме разбитого сердца. Конечно, мои родители не
одобрят его, пока у него не будет задатков политика или ученой степени.
Ирония была в том, что если бы я жила во времена Амона, мои родители и мечтать о
лучшем не могли бы. Все же он был египетским принцем. Даже без силы бога солнца
Амон был известным. Я поморщилась, подумав, что он мог бы жениться на сестре, как
боги в прошлом. Хотя у него могло и не быть сестры.
Зато я могла временно забыть о планах на будущее для себя, и уже за это я была ему
благодарна. Я не представляла, как трудно мне станет жить, когда все это закончится. С
Амоном мне казалось, что возможно все. И я уже не была той мисс Янг, Лиллианой. С
ним я была просто Лили, юной Лили. И быть Лили мне нравилось больше.
В дверь легонько постучали, я отставила свои размышления и открыла ее, пропуская
служащего с новой тележкой. Он дал мне бумажку на подпись и ушел. Амон проснулся, когда я расставляла еду на столе.
- Присоединишься? – с улыбкой спросила я. – Думаю, я готова пировать.
Вскинув голову, он разглядывал меня расширившимися зелеными глазами.
- И что же ты празднуешь, юная Лили?
Поднимая стакан, полный апельсинового сока, я сказала:
- Возможности. Давай отпразднуем неизвестность.
Амон придвинулся ближе и взял стакан, наполняя его из графина.
- Тогда за неизвестное, - сказал он и звякнул своим стаканом о мой.
С облегчением я наполнила свою тарелку и в этот раз не позволила себе думать о
жире, углеводах и калориях. Если что-то было вкусным, то я была уверена, что оно
понравится Амону. Он заметил шоколадный пирог, и я предложила ему попробовать, в
ответ он придвинул ко мне полную тарелку египетской еды, которую он любил, и
сообщил, что ее нужно есть руками. Другое блюдо мы зачерпывали тонкими кусочками
благоухающего хлеба. Мы попробовали все, угощая друг друга, и Амон взял телефон, заказав из меню то, что мы еще не успели попробовать.
Впервые мы попробовали с ним пиццу, и ему больше всего понравилась
«Маргарита». Я познакомила его с лобстером и пастой лингвини, мороженым и
итальянскими фрикадельками, тартаром из мяса и весенними роллами, а он угощал меня
многими местными блюдами. Некоторые были похожи на то, что я когда-то ела, но другие
были открытием для меня.
Дегустация блюд с Амоном была для меня волнующим опытом. Это было странно,
смело и, конечно, интимно. Но, кроме всего этого, было весело. Я понимала, что никогда
еще не пировала за всю жизнь. Страсть Амона к еде и влечение к обычным радостям
вроде вкуса или вида блюда было большим открытием для меня. И мне хотелось такое
повторить.
К тому времени, как мы закончили, я постанывала, ведь никогда еще в жизни
столько не ела. Было всего за полночь, и я не знала, идти мне спать или посмотреть
фильм. Я начала собирать тарелки обратно на тележку, когда Амон нежно обхватил рукой
мое запястье.
Скользя рукой по моей руке к моему лицу, он приложил ладонь к моей щеке и
сказал:
- Хейкнью, Лили.
- Это означает «спасибо», да?
- Это намного больше, чем просто спасибо. Это выражение глубокой благодарности
другому человеку. Это выражение благодарности за тепло и уют, которые один чувствует
в присутствии другого. Я не благодарю тебя, Лили. Я благодарен
- Оу.
Он продолжил.
- Я пировал много раз, но никогда это мне не нравилось так сильно. Мое сердце
светится рядом с тобой.
Покраснев, я пробормотала:
- Мне тоже понравилось.
Зеленые глаза Амона изучали мое лицо, потом взгляд переместился на мои губы, и
он сделал шаг ближе. Я подумала, что он собирается поцеловать меня, но он вместо этого
прижался лбом к моему лбу. Наши носы соприкоснулись, но, к сожалению, его
заманчивые губы были далеко от моих.
Отодвинувшись, я почувствовала его сожаление, и он отстранился от меня.
- Прошу, отдохни еще чуть-чуть, Лили. Я скоро вернусь.
С этим он вышел за дверь.
«Что я наделала?» - задумалась я. Может, я не был для него настолько
привлекательной, как он для меня. Может, я просто была ему нужна, а теперь, когда все
нужное было сделано, он без проблем отодвинул меня в сторону.
Чувствуя себя запутавшейся в своих чувствах, в мыслях о парне и ситуации, в
которой раньше не позволяла себе быть, я ругала себя за поведение влюбленного
подростка с невзаимной любовью, напоминала себе, что я выше такого, а потом
направилась в ванную, чтобы проверить, не застряло ли что-то у меня в зубах. С ними все
было в порядке, и это заставило меня колебаться между мыслями о том, почему тогда
Амону что-то не понравилось, и доводами, что я была слишком уверена в своей
внешности.
Взяв расческу, я заметила, что мои волосы не были одинаковыми. По обе стороны
лица было по пряди, что отличались по цвету от остальных волос. Я принялась изучать
пряди. Выглядело это так, словно я сделала себе мелирование. Я начала с корней и
кончиками пальцев прошлась по прядям с осветлением, а потом пораженно выдохнула, вспомнив, что Амон трогал мои волосы как раз там, где появились светлые участки.
И тот факт, что светлые пряди были связаны с солнечными прикосновениями Амона, мне понравился. Теперь мои волосы были уникальными, и они отличались от волос
Лиллианы, что жила в пентхаусе в Нью-Йорке.
Это была смелая Лили. Это была Лили, что сбежала из дому. Это была Лили, что ела
то, что хорошо на вкус, а не что хорошо для ее здоровья. Я расправила плечи, придя к
выводу. Это была Лили, что оставила колледж на год-два и уехала. И эта Лили должна
была выглядеть так, словно заслуживает горячего египетского бога солнца в качестве
парня. Я снова намочила волосы, применила несколько средств и высушила их. Утюжком
я завила пряди волос в свободные кудри, создавая светский образ, отражавший мое
настроение. Я делала макияж, когда услышала, что дверь открылась.
- Амон? – уточнила я.
- Я здесь, Лили.
Он вошел в комнату с мужчиной в деловом костюме, что был точно под его властью.
Они несли по связке пакетов с покупками в каждой руке. Положив их на кровать, Амон
поблагодарил джентльмена, пробормотав ему несколько слов, и тот ушел с довольным
видом, но я была уверена, что он не получил и копейки за все то, что Амон положил в эти
пакеты. Когда он уходил, я заметила блеск золота на его табличке с именем, я схватилась
за плечо, оценивая его одежду.
- Ты наложил заклинание на вице-президента гостиницы и заставил его притащить
сюда все эти сумки?
Амон пожал плечами.
- Магазин женской одежды был уже закрыт, и только он смог его открыть.
Скрестив руки на груди, я сверлила его взглядом, но Амон игнорировал это,
переключившись на пакеты.
- Я не разбираюсь в том, какие вещи лучше подойдут, потому тут по нескольку
вещей каждого стиля и разных размеров, - объяснил он.
- Знаешь ли, даже если тебя камеры наблюдения увидеть не могут, у него будут
большие проблемы перед боссом. Его могут даже отправить в тюрьму.
Амон пренебрежительно махнул рукой.
- После того, как ты объяснила мне работу камеры на своем телефоне, я понял, как
отключать их. Они довольно просты.
- Ладно, тогда я просто скажу, что иногда неплохо бы залечь на дно.
Амон обернулся, чтобы видеть меня, и спросил с озадаченным выражением:
- Ты хочешь, чтобы я лег на пол?
- Нет. Не бери в голову, - сказала я, вздохнув.
Копаясь в пакетах, я вытащила рубашку на пуговицах и джинсы, обе вещи были
велики. Вытягивая джинсы из пакета, я держала их, вскинув брови и усмехнувшись:
- Да, угадываешь ты плохо.
Амон поднял взгляд.
- Это не тебе. Это мои.
- Ах, - я отдала ему джинсы. Собрав еще несколько вещей, он собирался выйти, но
вдруг остановился и обернулся.
- Твои волосы изменились.
- Да, я заметила. И спасибо за светлые пряди, - я поймала упавший на лицо
золотистый локон и отпустила его. Выронив пакеты с глухим стуком, Амон приблизился, вытянул руку, но замер, словно ожидая разрешения. – Все нормально, - сказала я. –
Можешь потрогать. Мне нравятся полоски.
Амон накрутил на палец волнистую прядь и нежно потянул ее, распрямляя. Кончик
его пальца светился, пока он распрямлял локон, и я видела, как по волосам бегут
солнечные лучики.
-Похоже, от твоих прикосновений мои волосы меняют цвет.
- Да, - он с любопытством смотрел на изменение. – Но я их волнистыми не делал.
- Не делал. Я сама это могу.
Амон отпустил новую светлую прядь и отступил на шаг.
- Прости, - сказал он.
- Не надо. Как я уже говорила, мне это нравится, - он ничего не ответил, просто глядя
на меня, и я спросила: - Тебе не нравится? В этом проблема?
- Нет. Как по мне, это… прекрасно.
- Тогда что? В чем проблема?
- Ни в чем, - Амон покачал головой, отвернулся и сказал. – Одевайся во что-то
удобное. Мы будем путешествовать с помощью песчаной бури, как ты это называешь.
- Мы вернемся в отель?
- Да. Мы можем вернуться.
- Хорошо. Тогда я много вещей брать не буду.
Амон вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Я не могла почувствовать, что происходит с Амоном, и это меня беспокоило. Он был
чем-то огорчен, но я не могла понять, чем именно.
А еще я не знала, что мы собираемся делать. Потому выбрала узкие джинсы, ботинки
и черную футболку. На тот случай, если мы потом пойдем в какое-то приличное место, я
положила в свою сумку свободную черную юбку с неровным подолом, туда же пошел и
мой блокнот, несколько бутылок воды, пара сандалий и мой кошелек. Амон, конечно, мог
позаботиться о расходах, но все же кошелек должен был оставаться при мне.
Выйдя из спальни, я увидела, что Амон оделся похоже. Он зачесал пальцами назад
волосы, и от этого они стали почти черными, он надел темные джинсы с тонким черным
поясом и серую рубашку, что была слегка расстегнута, и из-под нее выглядывала белая
футболка. Но его мускулистое тело было прекрасно видно и под двумя слоями верхней
одежды.
«Боже мой, - подумала я. – Неплохо, Лили. Неплохо».
Сглотнув и громко прочистив горло, я спросила:
- Так значит песчаная буря?
- Да.
Взгляд Амона был похож на соколиный, что заставило меня почувствовать себя
уязвимой и сильной сразу. Мое сердце гулко забилось, когда я приблизилась к нему, а его
глаза, похоже, следили за каждым моим движением. У меня сложилось впечатление, что
он может воспринимать и стук моего сердца, и шум пульса, и неровное дыхание, когда он
положил свои руки на мои, и покалывание моей кожи от его близости.
- Ты готова? – прошептал он, склонившись к моему уху, и когда я ответила:
- Да, - я была явно не в этом месте мысленно. Я шагнула ближе и обхватила руками
его за пояс. Когда полетел песок, я закрыла глаза и уткнулась лицом в его грудь. Я
почувствовала его удивление моим движением, но я не была уверена, было ли это
приятное удивление, или он хотел бы, чтобы я сохраняла дистанцию.
Послышался шорох бури, песок задевал голые участки кожи, ветер поднимал мои
волосы. Я успела почувствовать панику, когда я онемела из-за колючих ощущений, но
Амон как-то заговорил в моем сознании, успокаивая меня мягкими словами на языке, который я не могла понять. Его рука скользнула на мою спину, другая легла на шею, и у
меня было лишь несколько секунд, чтобы насладиться этим, пока все не пропало во тьме.
* * *
Песок соединился, и мы появились в переулке между двумя зданиями.
- Где мы? – спросила я, голова все еще кружилась.
- Идж-тави, - нежно ответил он.
- Идж-тави ведь…
- Мой дом.
- Оу, - «дом» Амона теперь был рабочим районом на окраине огромного Каира. Он
сдвинулся с места, и я пошла за ним, но не была уверена, что в такое позднее время
расхаживать по улицам здесь безопасно. Через несколько мгновений Амон смог отыскать
Нил, и мы пошли вдоль его берега, пока он разглядывал местность. Он остановился и
поиграл с верхушкой тростника, растущего у воды.
- Папирус, - объяснил он, хотя я не успела спросить.
Я бы никогда и не догадалась, что связки длинных зеленых стеблей с пыльными
метелками наверху могут использоваться для создания бумаги.
Немного дальше Амон остановился, осторожно повернулся спиной и принялся
считать шаги.
- Это должно быть здесь.
- Что? Твой дом? Как ты узнал?
- Нет. Мой дом раньше был на том гребне. Видишь?
- Тот холм? Да, я вижу. И что там?
- Храм. Тот, в котором мы должны помолиться Анубису. Я знаю, где мы, потому что
здесь был город, в котором я умер впервые, это я никогда не забуду. А если и забуду, то
Глаз Хораса покажет мне то, что я ищу.
- Оу, ясно, - я хотела задать еще больше вопросов, но видела, что он сосредоточился
на задании. – Что мы будем делать?
- Замри на мгновение, чтобы я смог сосредоточиться.
Амон опустился на колени, закрыл глаза и поднял руки к небу ладонями вверх. Я не
знала, что мне делать, но решила, что сидеть на коленях будет правильнее, потому так и
сделала. Он начал зачитывать заклинание, и через мгновение я почувствовала, что земля
содрогается.
Повернувшись ко мне, Амон протянул руку.
- Лили!
Он потянул меня на себя, крепко прижимая к груди. Амон удерживал нас обоих
прямо, пока вокруг нас двигалась земля. Грязь перед нами росла, словно что-то – и я
надеялась, что не – кто-то выбирается из-под нее. Рог пронзил поверхность, и я
забеспокоилась, что он принадлежит подземному монстру, но когда грохот прекратился, то, что вылезло из-под земли, осталось неподвижным.
Амон осторожно сделал шаг вперед и потянулся к этому объекту, вытаскивая его из
земли. Это выглядело как крупный сахарный рожок для мороженого, правда, сделанный
из глины. Бока его были гладкими, хоть и покрытыми грязью, а наверху были египетские
символы.
- Что это? – спросила я, приблизившись.
- Погребальный конус.
- Что за погребальный конус? Этим закрывают саркофаг? Можно подумать, он
может сломаться.
Амон покачал головой.
- Нет. Они стоят у входа в гробницу. А рисунки здесь – молитва для усопшего. А
здесь его имя.
- И кто здесь умер?
Благоговейно Амон смахнул пыль с поверхности и пробежал пальцами по нужной
части, громко читая ее на египетском. Он остановился и посмотрел на меня, перед тем как
перевести.
- Я. Этот конус из моей последней гробницы. Это знак того, что я нашел то, что
искал.
- И твоя последняя гробница была…
- Фивы. Не в самих Фивах, но в гробницах у фиванских холмов.
- Постой-ка. На ящике с реликвиями в музее была табличка, на которой было
написано, что мумия, - я неловко исправилась, - то есть, ты был найден в Долине Царей, -
я вытащила смартфон и залезла на нужный сайт. – Это рядом с тем местом, где когда-то
были Фивы, - объяснила я. – Сейчас город называется Луксор. Я не хотела бы тебе это
говорить, Амон, но Долина Царей – археологическая столица мира. Ох, да,
археологическая – то есть, там выкапывают погребенные реликвии.
Амон нахмурился.
- Такие, как я.
Я скривилась, но сказала:
- Да. Проблема в том, что там везде охрана, и они все еще не исследовали все
гробницы. Они постоянно находят что-то новое. Это будет как искать иголку в песке
пустыни, ты не сможешь контролировать столько людей, только чтобы пробраться туда.
Амон методично очищал конус от пыли, пока я говорила. Когда я закончила, он
поднял глаза и сказал:
- Я должен попробовать, Лили. Если у меня не получится, то все будет потеряно. Ты
будешь дальше помогать мне в этом путешествии?
Шагнув ближе, я положила ладонь на его руку и сказала:
- Конечно. Теперь давай мне этот рожок для мороженого и я спрячу его в сумку для
сохранности.
Когда реликвия была спрятана, я ожидала, что мы тут же отправимся в Долину
Царей, но Амон захотел дождаться завтра, чтобы он успел восстановиться на солнце
перед этим походом. Он хотел пройтись по месту, что когда-то было его домом. Он взял
меня за руку, и вместе мы исследовали место, что раньше должно было принадлежать
ему.
Пока он говорил, описывая мне вид своего дома, одинаковые серые здания исчезли, и на их месте появился золотой дворец, злаковые поля и стада скота. Я могла представить, как Амон гордо шагает среди своих людей, плывет по Нилу или празднует.
Вскоре мы пришли к зданию, что стало клубом. Грохотала музыка в стиле техно, красивые молодые люди выстроились в линию, ожидая своей очереди.
- Что это? – спросил Амон.
- Похоже на клуб. Место, где люди танцуют и празднуют, - добавила я.
- Мой народ танцует?
- Ну, да. Люди по всему миру танцуют.
- Тогда пойдем, Лили. Будем праздновать вместе с ними.
- Не думаю, что я в настроении.
- О чем ты? Что за настроение?
- Настроение – это чувство… когда… Эх, это трудно объяснить.
Амон уставился на меня в темноте, его глаза вспыхнули. Он склонил голову и сказал:
- Тебе не нравится танцевать.
- Обычно, нет.
Он продолжал смотреть на меня, быстро читая во мне больше, чем я хотела бы
показывать.
- Ты думаешь, что это пустая трата твоего времени, и ты… стесняешься.
Он попал в самую точку. Было странно, когда кто-то знал все мелочи, о которых ты
думаешь.
- Хватит уже анализировать меня, Зигмунд Фрейд. У меня свои причины, тебе не
нужно всего знать.
Не обращая внимания на мое состояние, Амон продолжил копаться в проблеме:
- Лили, во-первых, твои милые, нежные конечности не могут двигаться так, чтобы
тебе было стыдно. Во-вторых, работы всегда хватает, Нехебет. Что хорошего в
постоянной работе, если ты не отмечаешь свои достижения? Здесь должен быть баланс.
Даже король празднует. Если он не будет, то как он сможет эффективно править? Позволь
себе почувствовать… радость, юная Лили. Ты должна принять это удовольствие, - Амон
прижал губы к одной моей ладони, а потом к другой, - просто быть живым.
Ирония была в том, что я никогда в жизни не чувствовала себя такой живой, как в
тот момент, когда он поцеловал мои руки. Он уже целовал меня в лоб, но когда он касался
губами ладоней, меня пронзало электричество. И хотя я понимала, что его больше
интересует жажда жизни, чем я, он оказался убедительным настолько, что какая-то часть
меня уже хотела в этом участвовать.
- Хорошо, - я мягко согласилась. – Мы потанцуем.
Внутри клуба было темно и жарко, но музыка была фантастической – злой ритм
техно-фанка и легкий экзотический звук. Я тут же почувствовала себя лишней в этом
месте, ведь все девушки были в легких платьях, на высоких каблуках и с ярким макияжем.
Амон повел нас к бару, где я прокричала сквозь шум:
- Я в дамскую комнату! Я скоро вернусь!
Атмосфера была пульсирующее горячей, но когда я все же нашла уборную, то
получила холодный контраст. Кондиционер дул на женщин, стоявших у зеркала и
прихорашивавшихся, и я задумалась, была ли мужская комната обустроена так же, или так
они специально радовали девушек.
Сменив неуклюжие ботинки на сандалии, я быстро переоделась в юбку и подергала
футболку, раздумывая, как сделать ее более подходящей для похода в клуб, а не в
сельский магазин. Я стояла перед зеркалом, хмурясь, когда девушка, протянув мне
губную помаду, спросила что-то на другом языке. Я только пожала плечами и приподняла
низ футболки, тяжело вздохнув.
Девушка поджала губки и вскинула брови, объясняясь жестами, и, когда я
нерешительно кивнула, она вытащила из сумочки крошечные ножницы. Я замешкалась, но она не сдвинулась с места, пока я не кивнула еще раз.
Она ловко разрезала воротник футболки, расширяя его, и теперь футболка оголяла
одно плечо. Затем она схватила основную часть футболки и завязала в узел у меня на
спине, открыв чуть ли не дюйм живота. Наконец, она развернула меня в другую сторону и
ухватилась за подол юбки.
Я собиралась остановить ее, но она убрала ножницы и обернула материал вокруг
моего тела, заправив его по бокам, чтобы получилась юбка-саронг, что заканчивалась
прямо над коленом с одной стороны и на половине бедра с другой. Я еще никогда не
носила чего-то столь открытого.
В качестве подарка девушка отдала мне свою помаду и нанесла немного духов мне
на запястья и шею. Запах был экзотическим – легкий цветочный аромат и мускус. Я
освежила помаду и распушила волосы, коротко поблагодарив, а потом покинула дамскую
комнату в поисках Амона.
Отыскав в сумочке входной билет, я оглядела бар. Амона там не было, и он не сидел
нигде в районе танцпола. Решив, что он вышел подышать свежим воздухом, я направилась
в сторону двери, но вдруг остановилась, когда услышала гам с танцпола, что даже
перекрывал музыку.
Растолкав в стороны достаточно женщин, я смогла увидеть, что происходит, и была в
шоке не от того, что Амон был в центре толпы, что его кожа сияла, словно на него
постоянно попадал свет, но от его танца. Я ожидала, что его движения будут более
экзотическими и очень сложными для современных танцев, но я и не думала, что это
будет мужская версия танца живота.
Амон сбросил рубашку, и теперь его подтянутое тело покрывала только тонкая белая
футболка, что сидела на нем так плотно, что в любой момент могла лопнуть.
Он медленно поворачивался по кругу, волнообразно сокращая живот и покачивая
тазом так, что это уже казалось неприличным. Танец Амона был смесью Элвиса и
Чиппендейлов [1]. Человеческий солнечный бог двигал животом и грудью, скользил на
ногах, покачивал плечами и бедрами, приводил в трепет и двигался плавно, и я была среди
женщин, что не могли дождаться возможности купить билет.
Когда Амон обернулся, его глаза встретились с его поклонниками, и он остановился.
Широкая улыбка озарила его лицо, когда он прокричал окружившей его толпе:
- Благодарю вас, дамы, но пришла моя Лили. И теперь я хочу танцевать с ней.
Амон протянул руку, и я шагнула вперед, не обращая внимания на вопли женщин
вокруг меня. Одна за другой они отворачивались, одни добродушно, другие – с завистью
на лицах.
Когда Амон взял меня за руки и снова начал двигаться, я подалась в ужасе назад, но
маленькими движениями приблизилась и склонилась к его уху:
- Если ты думаешь, что я буду танцевать так же, то ты сошел с ума! – сказала я.
Он притянул меня ближе и закружился, притоптывая каждый шаг. Затем он
скользнул рукой по моей руке, взял меня за руку и тоже закружил. Я удивилась, что не
сбилась с ритма. После нескольких песен я уже чувствовала себя увереннее и точно
веселилась. Амон кружил меня, пока я не уткнулась в его грудь, у меня кружилась голова, но я смеялась.
Музыка сменилась на медленную. Амон сначала растерялся, а потом с
любопытством посмотрел на другие танцующие пары. Женщина, что наблюдала за ним
ранее, вернулась и пригласила его на танец. Он покачал головой и ответил:
- Я здесь не для тебя. Я танцую с Лили.
Когда она ушла, я шагнула вперед, сокращая расстояние между нами, медленно
пробежала руками по его мускулистым рукам, по плечам и до шеи. Замерев на несколько
секунд, он расслабился и крепко прижал меня к себе. Его руки на моей спине двигались
дюйм за мучительным дюймом вниз, пока не достигли участка голой кожи на моей талии.
Прижав меня к себе еще крепче, он прислонился лбом к моему лбу, и уголок его рта
касался моей щеки.
Придвинься я чуть ближе, я могла бы поцеловать его. Но я слишком сильно боялась
сделать первый шаг. Его руки скользнули по моим бедрам, но вернулись на талию.
Напряжение и нервная энергия, что я чувствовала, когда его электрические кончики
пальцев касались моей кожи, сводили меня с ума. Чтобы отвлечься, я привстала на
цыпочки и спросила:
- Что ты увидел в ее мыслях?
- В чьих мыслях? – ответил он хриплым голосом. Его глаза, на оттенок темнее, чем
обычно, сверкали, исследуя меня. – А, ты про женщину, что приглашала меня на танец.
Она ищет партнера для одиноких ночей.
- Я так понимаю, здесь многие этого ищут.
- Да. Но она ищет что-то пустое. Она оставила надежды на любовь.
Отодвинув голову, чтобы лучше видеть его лицо, я спросила:
- А ты?
- Что я, Нехебет?
- Оставил надежды на любовь.
Амон замер. Его тело застыло так, как никто из видевших его танцующим не смог бы
представить. Он не ответил, вместо этого взяв меня за руку и сказав:
- Идем, Лили. Пора уходить.
Он выглядел нетерпеливым, пока я забирала свою сумку. Когда мы вышли, я хотела
на мгновение насладиться ночным воздухом, чтобы освежить разгоряченную кожу, но он
тянул меня дальше, не давая ни секунды на размышления. Мы едва зашли за угол клуба, когда Амон резко остановился и грубо притянул меня к себе. До того, как я успела
сформулировать вопрос, он пробормотал несколько слов на египетском, и нас поглотила
буря.
* * *
Мы появились в спальне в нашем номере в отеле. Амон отрывисто пожелал мне
спокойной ночи и оставил меня одну, отправившись на диван в гостиной, закрыв дверь
между нами.
Я слушала у двери, но я не слышала его и не могла набраться храбрости открыть
дверь и поговорить с ним о его резкости. Амон не причинил мне физическую боль, но он
оставил меня уязвленной и выброшенной. Я думала над тем, что сказала, что я сделала, чтобы он так резко бросил меня, и то ли его чувства были схожи с моими, то ли я не могла
прочитать его.
Опустившись на пол, я прислонила голову к двери и почувствовала, как по щекам
текут горячие слезы. Я никогда раньше не плакала из-за камня, но мои эмоции были не на
месте все время в этом путешествии. Я была неустойчивая, разгоряченная и на грани
срыва. Амон использовал сегодня много энергии, и я чувствовала это. Я залезла в кровать, погружаясь в неспокойный сон, и мне снилось, что моих слез хватит, чтобы наполнить
Нил.
1 – танцующая труппа, известная своим мужским стриптизом и участниками, что
выступают с голым торсом, но с галстуком-бабочкой и воротником от рубашки на шее.
Глава десятая:
Долина Царей
Следующим утром Амон легонько постучал в мою дверь. Когда я открыла ее,
стараясь протереть сонные глаза, он был не только одетым и готовым к новому дню, но и
выглядел так же хорошо, как и предыдущей ночью. Я крепче запахнула халат поверх
своей новой пижамы и попыталась пригладить спутавшиеся волосы.
После холодного поверхностного взгляда он спросил:
- Как скоро ты будешь готова?
Я ответила:
- Через пятнадцать минут, - и он кивнул, вскинув брови, и закрыл за собой дверь.
Десять минут спустя я протирала запотевшее зеркало и распутывала волосы. В этот
раз светлые пряди на них не заставили меня действовать импульсивно или дико, вместо
этого я видела в них символ того, что случается, когда ты поступаешь неправильно, и это
оставляет последствия. Мои ноги были тяжелыми и болели, и виной была комбинация
недостатка сна и куча съеденного мной вчера.
Я зачесала волосы назад, убрав их с лица, и затянула их в крепкий пучок на затылке.
Пока я втыкала в пучок шпильки, найденные среди покупок, я чувствовала легкие уколы и
принимала их как наказание за то, что так далеко ушла от своей зоны комфорта. Потому
мама всегда говорила: «сдержанность во всем».
Слишком много еды приводило к ощущению себя пухлой и раздувшейся. Мало сна
приводило к недостатку энергии. А влюбленность не в того парня? Что ж, этот рецепт для
боли сердца.
К сожалению, все утро я провела, страдая от последствий объедания, бессонной ночи
и отказа парня. Но этот урок я точно усвоила, я больше
направлюсь к дороге своей практичной, скучной и идеальной жизни. Мои прогулки по
бездорожью почти закончились несчастьем, но это не означало, что я не могла сесть в
знакомый вагон рассудительности.
Как раз после пятнадцати минут я открыла дверь:
- Мы будем возвращаться в отель?
Амон оглядел меня, сосредоточив пронзительный взгляд на моих волосах, и
поморщил нос, восприняв серьезный стиль безвкусным.
- Нет. Нам больше не нужно возвращаться в Каир, - ответил он.
- Ясно. Тогда дай мне еще минутку, - отвернувшись от него, я резкими движениями
собирала вещи, что могли мне подойти, прихватила пару нужных мелочей из комнат
гостиницы – мыло, шампунь, зубную щетку и пасту, маленький швейный набор и,
конечно, бутылки с водой – и сложила все в свою сумку.
Амон скрестил руки на груди и наблюдал за мной.
- Ты злишься. Я это чувствую, - сказал он.
- Не твое дело, - парировала я. Закинув набитую сумку на плечо, я натянуто ему
улыбнулась и сказала. – Можем идти?
Амон взял меня за руку, когда я подошла.
- Лили, прости, что ранил тебя. Но я не могу дать тебе того, что…
Я вскинула руку.
-
я не собираюсь слушать твои интерпретации того, что я хочу. С меня хватит. Больше об
этом ни слова. Хорошо?
Ореховые глаза оценивали мою реакцию, Амон кивнул.
- Если ты этого хочешь.
- Хочу. Теперь мы можем идти?
Выйдя на более просторную часть комнаты, я протянула руки, чтобы мы могли
исчезнуть в облаке песка, но он не обратил на это внимания, а вместо этого прошел к
подносу и снял с него куполообразную крышу. Пар поднимался над блюдом.
- Может, сначала поешь, Лили?
- Нет. Хотя я ценю то, что ты спросил это, а не приказал.
- Лили, знаешь ты это или нет, но твое тело истощается, поддерживая нас двоих. Ты
истощена.
- Ничего подобного. Я просто не выспалась.
- Все куда серьезнее.
Амон приблизился. Слишком близко. Мое дыхание перехватило, я попыталась
попятиться, но он схватил меня за плечи.
- Стой спокойно, - тихо распорядился он. Обе его руки легки на мои щеки, кончики
пальцев задевали волосы на моих висках. Тепло собиралось на моей шее и спускалось к
плечам, оттуда перетекая к ногам, словно тягучая лава. Яркий румянец появился, когда
Амон скользнул руками к моей шее, и я была уверена, что это было не из-за его
магического врачевания.
Когда он посмотрел мне в глаза, из моих полились слезы.
- Что ты со мной сделал? – спросила я, не совсем понимая свой вопрос.
Амон вытер слезу большим пальцем, и растер ее остальными. Он тяжело вздохнул и
отступил на шаг.
- Больше, чем должен был, - загадочно ответил он. Подняв с тарелки несколько
кусочков фруктов, он поднес к моему носу яблоко. – Ты
буду «принуждать» тебя это есть, принимай мое поощрение сделать это на совесть.
- Ага, конечно, - пробормотала я уклончиво, запихивая фрукты в и без того набитую
сумку. Когда я закончила застегивать молнию, Амон забрал у меня сумку и повесил ее
себе через широкую грудь, после чего раскрыл объятия. Опустив голову, я шагнула к
нему. С шепотом нескольких слов на древнеегипетском вокруг нас завихрился песок.
* * *
Вскоре нас окружил солнечный свет, ярко сияющий даже через закрытые веки. Я
подождала, пока песок исчезнет. Казалось, что времени в этот раз ушло больше, но когда
я открыла глаза, то поняла, что это настоящий ветер сыпет песком дюн в том месте, где
мы появились.
- Мы здесь, юная Лили, - сообщил Амон.
Я ожидала, что мы будем исследовать храмы, как Индиана Джонс или что-то в этом
роде, но то, на что мы смотрели, больше напоминало шахту по добыче пыли или карьер с
разрушенными камнями. В мои высокие ботинки уже набился песок.
Амен вел меня вниз по холму, мои ноги погружались в песок до икр в нескольких
местах, а потом перед нами появилась долина. Между маленькими утесами был
ухоженный участок раскопок. Столбы из грубого камня и насыпного гравия были
слишком крупными, чтобы выглядеть как настоящие каменные находки.
День был уже душным, и я оттянула футболку от кожи, позволяя воздуху хоть
немного освежить меня. Жажда заставила меня вытащить из сумки бутылку воды и
осушить ее наполовину, остаток я предложила Амону. Но он отказался, сказав, что мне
она нужнее, чем ему, и я допила бутылку к тому времени, как мы достигли начала
долины.
Мы присоединились к группе туристов, что направлялись к чему-то, похожему на
небольшой базар. Здесь стояли столы и палатки с различными сувенирами. Амон озирался
и оглядывал окрестности, пока я слушала гида, который объяснял, как купить билеты.
Я взяла карту, когда он начал раздавать их, и я улыбнулась и кивнула женщине
средних лет рядом со мной, что сказала:
- Разве это не потрясающе? Я всегда хотела попасть в Египет. Мой муж, наконец-то, купил нам билеты на нашу тридцатую годовщину.
- Мои поздравления, - пробормотала я, разглядывая ее профиль. И она, и ее муж
были бы интересной парой для рисования. У женщины были волнистые рыжие волосы, что у корней становились серыми. Они были небрежно собраны в хвост, и дешевые
солнцезащитные очки закрывали ее глаза. У ее мужа была загорелая лысина, просторные
шорты, висевшие под его животом, и легкая бородка. Но меня привлекла не их внешность, а как они общались друг с другом.
Пока женщина легко говорила с незнакомцами, ее муж стоял тихо рядом с ней,
хихикая над шутками, хотя я была уверена, что он слышал их уже не первый раз, зато
когда он забыл, куда дел свои солнцезащитные очки, и начал копаться в карманах, она
ответила ему, даже не оглянувшись:
- Проверь на голове, дорогой, - цокнув языком, она продолжила. – Что бы ты без
меня делал?
Улыбнувшись, мужчина ответил:
- И проверять не хочу. Идем?
И они направились в свое путешествие по египетским гробницам, заплатив, как по
мне, слишком много за фонарик и стопку открыток.
Амон, наконец, вернулся и оттащил меня в сторону.
- У меня есть карта, - сообщила я, подняв ее выше.
- Нужная нам карта внутри гробниц.
- Правда? И как это сработает?
- Все гробницы связаны, из одной есть проход в другую.
- Ты уверен? Потому что они говорили только о небольшом скоплении гробниц.
Никто не упоминал шоссе из них.
- Я уверен. Я нашел вход, где не так людно. Мы начнем оттуда.
- Ладно, показывай путь.
Пока Амон вел меня к одному из входов, я озиралась, пытаясь прочитать карту.
- Здесь говорится, что все раскрытые комнаты помечены номерами,
соответствующими дате открытия. Например, гробница царя Тута называется ДЦ62, что
означает Долина Царей номер 62. Еще одна, ДЦ63, должна была стать гробницей той, что, скорее всего, была матерью царя Тута, Кийа, но стала чем-то вроде склада личных вещей
мумий. Эй, ты знал царя Тута? Я имею в виду, лично?
- Я не знаю такого имени.
- Ох, его полное имя Тутанхамон. Он был фараоном.
- Это произносится как Туут-ахнк-ах-муун. «Тут» - значит вид или подобие чего-то.
«Анх» – живущий. И «Амон» - представляет бога солнца. Так что Тутанхамон
переводится как «живое подобие бога солнца Амона», а на твой вопрос ответ – нет. Он
царствовал, пока я спал.
- Не понимаю. Разве не
- Меня одарили долей его силы, за что я должен выполнять свои обязанности, но я
не воплощение бога солнца. Это было принято у правителей Египта – сопоставлять себя с
тем или иным богом. У фараонов было на это две причины. Во-первых, он верили, что
если взять себе имя бога, то они получат божественную помощь, но, что еще более важно, так они укрепят преданность народа. И они сделали так, что если отвергаешь фараона, ты
отвергаешь бога. И это помогало удерживать восстания и распри.
- А он знал о тебе?
- Кто?
- Царь Тут.
- По истечению тысячелетия было решено, что будет безопаснее, если правители
того времени не будут знать о нашем присутствии. Мы не хотели, чтобы нас восприняли
как угрозу, или чтобы из-за нас начались восстания, если люди был недовольны
нынешним правителем. Нашей целью была защита земель от тьмы, не правление.
- Как тогда тебя приветствовали пиром и песнями?
- Всегда оставалась группа жрецов, которым передавались знания из поколения в
поколение. Они заботились, чтобы мы успешно пробудились, защищали наши гробницы, следили, чтобы ритуал был выполнен. Наше возвращение праздновали простые люди, бедняки. Они хранили наш секрет, а не те, что у власти. И хотя каждое пробуждение
отличается от другого, они всегда были нашими зрителями.
- Но раз твой саркофаг вывезли, то можно сказать, что следить перестали.
Амон пожал плечами, словно это ничего не значило, но я могла точно сказать, что
попала в яблочко.
- Времена изменились, - сказал он позже. – Может, в этом мире они все забыли.
Мы остановились у входа в пещеру, что был почти полностью заколочен. Я
сверилась с картой.
- Это ДЦ29. В путеводителе говорится, что это нечто вроде шахты, но она еще не
исследована и полна развалин.
- Это я и искал.
Амон с божественной силой начал срывать с входа доски.
Я, нервничая, сказала:
- Эм… Похоже, у меня начинается клаустрофобия. Просто уточню. А еще у меня нет
фонарика. Или веревки. Или горного снаряжения. Или желания умереть! – возмущалась я, а Амон исчез в темном проеме.
Высунув голову наружу, Амон протянул руку.
- Ты не умрешь, юная Лили. Я буду с тобой.
Я робко шагнула ближе, избегая встречи с оторванными досками, что могли
скрывать огромные занозы. Похоже, я была не в себе, соглашаясь на эту поездку. Видели
бы меня сейчас девочки из моей школы. Мои одноклассницы принялись бы отряхиваться
только от мысли бега через пустыню и похода в неизведанную гробницу. Я была уверена, что уже загорела, а в волосы набился песок. Но если на этом все минусы этого дня
закончатся, то я буду только счастлива.
Мы сделали около пятнадцати шагов по гробнице, пока свет от входа еще освещал
нам путь, а потом мы остановились у стены обвалившихся камней.
- И как ты собираешься идти дальше? – спросила я. – Через туннель? –
закашлявшись из-за тяжелой пыли, что мы подняли в воздух, я глотнула воды из бутылки, чтобы прочистить горло.
- Придется использовать силу. Приготовься.
- Приготовиться? К чему?
Амон не ответил, вместо этого он вскинул руки в воздух и закрыл глаза. Грохот
сотряс пещеру, почти сбив меня с ног.
- Держись за меня, Лили! – прокричал Амон.
Не колеблясь, я обхватила руками его пояс, уткнувшись лицом в его грудь, но все же
не устояла и немного повернула голову, чтобы видеть его магию.
Камни и обломки перемещались, поднимаясь в воздух. Первыми полетели легкие
камни, но потом, когда с ними было покончено, из своих каменных постелей поднялись
крупные валуны. Амон продолжал бормотать на древнеегипетском, грохот становился все
сильнее, а нас все больше окружала колющаяся пыль. Следующей полетела, словно пули, крупная галька. Она ударяла по входу в пещеру, срывая оставшиеся доски, и каскадом
вылетала из пещеры, укладываясь там в огромную кучу.
Амон немного напрягся, сосредоточившись на камнях крупнее. Они двигались не так
быстро, как легкие обломки, и ему приходилось двигать их один за другим. Два
последних огромных камня, и Амон оттащил меня к песчаной стене, крепко прижимая к
себе, пока они пролетали мимо. Я чувствовала, как он дрожал, пока управлял ими. С
глухим ударом они врезались в проем и заблокировали его, перекрыв свет.
- Значит, обратно мы этим путем не пойдем, - пробормотала я, когда Амон
склонился, задыхаясь. Его дыхание разносилось эхом во тьме, и я почувствовала, как он
схватил меня за руку.
- Прости, Лили, но ты нужна мне.
- Все хорошо, я здесь. Что тебе… - я выдавила только половину предложения, когда
Амон потянул из меня энергию. В этот раз все было по-другому. Раньше это ощущалось
как постепенная усталость, но в этот раз ощущение было острым и болезненным, словно
кто-то окружал мои внутренности железом.
Мгновение агонии, и Амон отошел, все еще задыхаясь.
- Лили? – позвал он. – Как ты себя чувствуешь?
Кожу все еще покалывало. Я ничего не видела, что только усугубляло приступ
клаустрофобии, что уже начинался.
- Плохо, - выдохнула я, чувствуя себя так, словно сейчас развалюсь на кусочки. –
Было бы неплохо предупредить в следующий раз.
- Но я предупредил…
- Не важно. Ой, как больно-то, - у меня болело все. – Это нормально?
- Чем дольше мы соединены, тем больше будет боли, когда я забираю энергию.
- Что ж, это просто фан-черт-тастично, - голова рядом с шеей начала пульсировать.
- Я постараюсь беречь тебе, насколько это будет возможно.
- Спасибо, - сухо пробормотала я. Покопавшись в сумке, я выудила маленькую
баночку ибупрофена и выпила несколько таблеток. Амон застонал. – Тебе тоже больно? –
спросила я.
Он втянул воздух, прислонившись к стене.
- Да. Я чувствую боль, когда я трачу много энергии, не пополняя силу из своих
сосудов смерти. А через нашу связь я чувствую и твою боль.
- Это какое-то двойное проклятие. Дай руку, - я вытянула руку и врезалась в его
грудь. Добравшись рукой до его плеча, я опустилась к его ладони и подняла ее, раскрывая.
Вытряхнув на его ладонь пару таблеток, посчитав их, я забрала три лишние и в другую его
руку сунула бутылку с водой.
- Что это? – спросил Амон.
- Лекарства из моего мира. Помогает от головной боли.
Фыркнув, Амон положил таблетки в рот и разжевал.
- На вкус отвратительно, - проворчал он.
- Не нужно было их жевать. Их глотают целыми. Итак, - я вернула ибупрофен в
сумку и нашла его руку, - что мы будем делать здесь без света?
- Пойдем вглубь шахты.
- Как? Я ничего не вижу.
- Я вижу в темноте, - Амон повернулся ко мне, и во тьме появилось два светящихся
пятна как раз на уровне его глаз. Это напомнило мне то, как в ночи у животных от глаз
отражается свет.
- Страшновато. Так у тебя есть ночное зрение?
- Я называю это светящимися глазами.
- Ясно, и как мне идти за тобой? Вслепую?
Светящиеся глаза Амона отвернулись от меня, а потом снова вернулись. Это было
жутко. Мне казалось, что на меня охотятся.
- Видимо, это будет не самым удобным способом, - неохотно признал он.
- Тут крутой пол? – спросила я.
- Возможно. Зависит от того, зачем эту шахту использовали, - Амон медленно
повернулся, держа меня за руку.
- Я думала, что для воздуха, - сказала я, шагая за ним на ощупь, чувствуя себя
странно, двигаясь в темноте в незнакомом месте. Я хваталась за его мускулистую руку, как за жизнь.
- Некоторые такие и были. Часто строили секретные пещеры для жрецов, что
должны были спускаться в наши гробницы. Они зажигали лампу и оставляли еду и вещи, что, по их мнению, должны были нам понадобиться, когда мы пробудимся.
Каблук моего ботинка поехал на камешке, и я пошатнулась. Амон потянул меня
вверх, обхватив рукой за плечи. Вторая его рука была передо мной, и я могла держаться за
нее, чтобы восстановить равновесие.
- Жрецы знали, что вы пробуждаетесь раз в тысячу лет? – спросила я, когда мы
продолжили идти.
- Иногда сохранялись записи, и они знали точно, когда мы пробудимся, но иногда
они ошибались на несколько сотен лет, - мы прошли еще дюжину шагов, и Амон
развернулся и легонько сжал мои руки в своих ладонях. – Как ты, Лили? Все еще
чувствуешь боль?
- Она почти прошла. Я просто устала.
- Не думаю, что мы хоть немного продвинулись, сама видишь.
- Да, но что вообще мы будем тут делать?
Амон не ответил, но принялся зачитывать заклинание, его глубокий голос отражался
эхом от стен. Постепенно я начала различать все, что меня окружало. Я вскрикнула, когда
поняла, что свет исходит не от факела или фонарика, а от светящейся кожи Амона. Все его
тело сияло мягким светом, что освещал комнату вокруг нас, но не так ярко, чтобы я не
могла смотреть на него.
- Ох, вау, - восхищенно выдохнула я. Амон был прекрасным. Великолепным. Он
выглядел как блистающий ангел. Его глаза сверкали, как зеленые угольки, горящие в
глубине. Амон говорил, что он был лишь воплощением Хораса и Амон-Ра, и был
смертным, хоть раз, как и я, но не было ничего и никого такого же превосходного и
достойного поклонения. Амон в нормальном виде был достоин любви, но если бы он
появился в древнем Египте в таком виде, как сейчас, к его ногам пал бы весь народ.
Амон, казалось, не заметил отсутствия моего дара речи и поднял голову, протягивая
руку. Я положила свою ладонь на его и подумала, что, наверное, так Лоис Лейн
чувствовала себя, когда Супермен предложил ей полетать. В этот момент я чувствовала, что боль, риск и неудобства стоили того, чтобы держать за руку такого мужчину, как
Амон.
Даже если я была ему неинтересна. Даже если я была простой человеческой
девочкой, что пыталась удержаться за мужчину с божественными силами. Даже если я
проводила с ним время только потому, что была ему нужна. Я поклялась себе, что буду
наслаждаться каждой минутой этого путешествия. Я была словно в ожившем сне и
получала опыт, которого хватит на всю жизнь. И этого я никогда не забуду.
Я послушно позволила Амону вести нас, и мы в тишине двигались вперед. Воздух
был тяжелым и горячим, и хотя Амон обеспечил мне видимость, меня все равно накрывал
ужас при мысли о том, что я нахожусь внутри египетской пустыни. На шее и спине
выступил пот. Свободной рукой я дергала за футболку, вызывая хоть немного воздуха
себе на лицо. Я попросила Амона остановиться, чтобы попить.
- Ты даже не вспотел? – возмутилась я, жадно глотая воду.
- Я привык к жаре Египта. По сравнению с загробным миром, пустынное солнце
мягкое, как весной.
- Твоя загробная жизнь подозрительно похожа на ад.
- Она чем-то… похожа, - загадочно ответил он. Мгновение он рассматривал мое
лицо. – Я могу помочь, - он отвел глаза, - если ты захочешь.
- Будет больно?
- Нет. Будет немного потряхивать, но боли не будет.
- Тогда делай.
Амон обхватил меня рукой на талию, притягивая ближе, и уткнулся головой в мою
шею.
- И ч-что ты там делаешь, Влад? – я нервно запнулась, отдельно беспокоясь за ручеек
пота, что стекал по шее как раз туда, где сейчас были его губы. – Я думала ты мумия, а не
вампир.
Амон нежно подул на мою шею, и по всему моему телу побежали мурашки.
- Ты должна оставаться спокойной, Лили, - прошептал Амон, его дыхание щекотало
мое ухо.
- Эм, ладно.
Амон зашептал и прижал губы к моей горячей шее. Хотя я позволила себе тихо
вскрикнуть, я оставалась неподвижной, стараясь напомнить себе, что очень осторожные
прикосновения губ Амона не имеют ничего общего с романтикой. Я заметила, что хотя в
пещере стало жарче, жара, что между нами создавал Амон, было намного больше.
Пот на моем лице и руках высох, а воздух вокруг меня стал ощущаться влажным и
сырым, как в лесах в Орегоне, такое приятное отличие от сухой пустыни, где мы были.
Амон пробормотал прямо мне в шею.
- Ты на вкус как растаявший мед.
Я уже не могла оставаться спокойной, мои руки скользнули по его рукам к плечам, но Амон тут же выпрямился, поднимая голову. Желание, чтобы он снова прижался ко
мне, было сильным. Вместо этого я спросила:
- Что это было?
- Я забрал лишнее тепло из твоего тела себе. Я выдерживаю много тепла.
- Преуменьшение года, - пробормотала я, когда он двинулся дальше.
Без него рядом я начала замерзать, и я не могла точно сказать, было ли это из-за того, что Амон забрал часть моего тепла, или потому, что я привыкла к его теплу.
- Спасибо, - отозвалась я, хотя и была в смятении от его резкой реакции на мое
прикосновение, но я не смогла убрать с лица довольную улыбку. – Мне намного лучше.
Амон взглянул на меня и ответил с каменным выражением лица:
- Всегда пожалуйста. Идем, Лили.
Мы пришли в развилке, и Амон остановился, чтобы уточнить направление у
иероглифов. Он указал на разные рисунки.
- Это карта. Для тех, кто может читать ее поверхностно, нет проблемы узнать
истории о фараонах и битвах, но для тех, кто знает о нас, есть скрытый код. Видишь
полумесяц?
- Да.
- Это знак моего брата. Это значит, что его саркофаг скрыт в комнате рядом с
египетским правителем, что покоится здесь.
- Как его зовут?
- Моего брата или правителя?
- Правителя.
- Я не знаю. У него есть свой рисунок. Я должен найти его зал, а поскольку луна
нарисована справа от его рисунка, то комната с моим братом будет по правую руку от зала
с правителем.
- Но если мумию-правителя нашли, его могли забрать. Как мы узнаем, где он стоял?
- Там будет скрытая дверь, что будет отмечена знаком моего брата, полумесяцем.
Если мы не будем знать, какая дверь справа, мы будем искать знак, но это будет сложнее, тут много развилок.
- Так мы идем направо или налево? Анубис прислал тебе конус из твоей гробницы, правильно? Может, стоит сначала найти твою гробницу?
Амон прикусил губу.
- Начнем с поиска старой гробницы брата. Если он здесь, то мы быстро пробудим
его, а он поможет мне найти оставшегося брата. К тому же, на этой карте не обозначено, где можно найти меня.
Амон повел нас вправо, и вскоре шахта пошла резко вниз.
- И как мы теперь будем спускаться? – спросила я. – На скейтборде? Скатимся с
горки? Здесь есть вагончик?
- Что это такое? – спросил Амон.
- Скейтборд – деревянная доска на колесиках. На ней катаются. Вагончики в шахтах
– это маленькие колесницы, которые ездят по рельсам, а на горках катаются дети. Они из
гладкого металла, а внизу обычно песок, и дети не ударяются, когда съезжают.
- Я выбрал бы горку.
- Постой. Тут везде камни, обломки и ямы. Это не назовешь гладким спуском.
- Можно мне бутылку с водой, Лили?
Я отдала ему одну, и, к моему ужасу, он бросил ее вниз, вместо того, чтобы пить.
- Пустая трата прекрасной воды, - проворчала я.
- Я буду использовать силу, Лили, но в этот раз я предупредил.
- Ладно. Я хотя бы знаю, чего ожидать.
- Да, - сказал Амон и отвернулся. Я чувствовала, как в нем растут эмоции. Они были
горькими, словно сожаление, смешанное со смелой решимостью. Встав перед резким
спуском, он бормотал заклинание, и я слышала шорох песка, движущегося в туннеле.
Шорох становился все громче и отчетливее, когда начали падать мелкие камушки и
обломки. Не сдержав любопытства, я шагнула ближе и заглянула вниз. Выглядело, будто
по туннелю пустили кружащийся вихрь. Все, каждая песчинка или камешек, кружилось, увеличивая скорость. Они кружились все быстрее и быстрее, и вскоре я смогла видеть
только водоворот черного, серого и коричневого.
То, что сначала шуршало, как ботинки о коврик, начало затихать, и через несколько
минут Амон взял меня за руку и заставил зайти за его спину. По мановению его руки то, что было в туннеле позади нас, вылетело и отправилось к дальней стене. Когда Амон
прижался к неровной стене, закрыв глаза, я положила ладонь на его щеку.
Рука Амона проехалась по моей руке, и он поймал мою ладонь, а потом открыл
сверкающие глаза.
- Бери то, что нужно, - попросила я.
- Я постараюсь не причинить боли, - поклялся Амон. Перетекание моей энергии в
этот раз таким болезненным не было, но я чувствовала пустоту. Я оставалась с глубокой
пустотой, голодом, который нельзя было заполнить. Теперь я не удивлялась тому, что
Амон любил поесть. Будь сейчас передо мной стол с едой, я набросилась бы на него, как
голодный зверь.
Квадратный ход шахты стал почти круглым, благодаря кружившемуся ветру, что
создал Амон. Я не знала, что случилось с бутылкой воды. Впрочем, это было так
незначительно сейчас, когда он все же достиг своей цели. Я остановилась у края спуска и
пробежала ладонью по стене. Она была гладкой, камни, что лежали в стене, были
сглаженными, ровными.
Амон остановился рядом.
- Я не уверен, что весь спуск стал гладким, как твои горки, поэтому ты поедешь у
меня на ногах.
Я внезапно ощутила неудобство.
- Думаю, я могу и за тобой поехать.
- Я не позволю тебе пораниться, Лили.
- Нет, правда. Все хорошо. Я буду в порядке.
- Лили, не заставляй меня применять силу, - Амон встал на вершине спуска и
протянул руки, - Идем, - позвал он.
- Знаешь ли, как для бога, ты бываешь упрямым как бык, - проворчала я.
- Я не бог, я…
- Да, да. Я знаю. Тебе просто дали силы, бла-бла-бла. Давай уже тут закончим.
Я неуклюже устроилась на ногах Амона, и он без колебаний прижал меня к себе и
уложил мои ноги поверх своих. Он заставил меня скрестить руки на груди, и одной своей
рукой обхватил меня, а другую оставил свободной, чтобы отталкиваться.
- Готова? – пробормотал он мне в ухо.
- Как и всегда, - проворчала я.
Смятение превратилось в холодный ужас, смешанный с радостью. Амон оттолкнулся
и тут же обхватил меня обеими руками. Воздух вихрился вокруг нас, пока мы спускались, и меня не покидало болезненное ощущение свободного падения. Не в силах сдержаться, я
визжала, пока смех Амона звучал в моих ушах. У меня успела промчаться мысль, что если
мы все это переживем, то будет забавно сводить Амона в парк развлечений.
Спуск стал круче, а потолок ниже, и Амон отклонился назад, а я чувствовала, как
напрягся его пресс за моей спиной. Мои щеки покраснели, зато мне открывался
прекрасный вид на пролетающий потолок. Я беспокоилась, что он продолжит и дальше
снижаться, и этот туннель похоронит нас на такой скорости.
Когда я начала бояться, что потолок сломает мне нос, он резко ушел вверх, и мы
выпрямились. Горка под нами внезапно исчезла, и мой крик эхом пролетел по куда
большему пространству.
Амон в этот раз не смеялся, а крепче прижал меня к себе, и с глухим стуком мы
рухнули в кучу песка. И хотя Амон управлял всем спуском, на него пришелся удар от
падения, закончился спуск тем, что я оказалась прижатой его телом к каменному полу.
Глава одиннадцатая:
Шабти
Амон поднял голову.
- Ты не ранена, Лили?
- Не думаю… - ответила я, мои слова оборвались, когда его тревога сменилась чем-то
другим.
Я могла чувствовать особую муку внутри него, что манила его.
Его взгляд опустился на мои губы, у меня перехватило дыхание. Я была в темной
пыльной гробнице, в волосах была паутина, а в ботинках – песок, с обгоревшей потной
кожей, но ничто из этого не тревожило меня так сильно, как прекрасный до смерти
солнечный бог, нависший надо мной.
Я не знала точно, были ли мои чувства правдой, или так действовала связь, но я
знала точно, что он хотел меня поцеловать. И, помогите египетские небеса, я тоже хотела
этого. Но хотя я могла ярко представить, как его губы прижимаются к моим, хотя он мог
чувствовать, что я хочу поцелуй, он пробормотал несколько мягких слов на родном языке
и отстранился быстро и подальше от меня.
По какой-то причине Амон держал меня на расстоянии. Я была не из тех девушек, что страдали от низкой самооценки, но его поведение заставляло меня сомневаться в
своих женских чарах. Может, в нашей связи было нечто большее, чем он рассказал.
Я была намерена больше не позволять себе сомневаться, чтобы это больше не влияло
на мои эмоции, но все же реакция Амона заставила меня почувствовать себя уязвленной.
Он отвернулся от меня и принялся изучать знаки на стенах, а я вздохнула, схватила
сумку и пробормотала:
- Я ошиблась. Думаю, от падения пострадала моя самооценка.
Амон окинул меня долгим взглядом и нахмурился, возвращаясь к иероглифам, так и
не ответив, чем надолго заставил меня замолчать. Снова вздохнув, я встала подальше от
него, хоть и в пределах света его кожи. Отыскав больше рисунков, я позвала его:
- Похоже, я что-то нашла.
- На что это похоже? – отозвался Амон. – Опиши, что ты видишь.
Щурясь в неверном свете, я изучила очертания и ответила:
- Первая часть – солнце, луна и звезды. Совсем как ты говорил. И еще тут парень со
странно выглядящей головой. Я не видела ни разу таких животных. Может, лошадь? В
общем, он выглядит так, словно толкает камень, стоп. На камне маленькие символы.
Я пробежала пальцами по гравировке, но и с этим разобрать их не удалось.
Склонившись ближе, я осторожно подула на камень, и светлый порошок пыли поднялся в
воздух, делая символы четче.
- Постой-ка, - пробормотала я себе под нос, отойдя на пару шагов. Было очевидно, что на огромном камне, который я прошла, были те же знаки, что и на камне, который
толкал бог с головой лошади. Чтобы убедиться, я стряхнула ладонью пыль, вытащила из
сумки руку и перерисовала символы на свою руку.
Из другого угла Амон спросил:
- Что ты нашла, Лили? – его голос эхом разносился по большому пространству.
- Потерпи пару секунд, и я скажу тебе! – я крикнула через плечо, сверив символы на
моей руке и на камне, который катил бог, они совпадали.
Обрадовавшись открытию, я направилась к огромному камню и начала толкать,
упираясь ботинками в ямки в полу для устойчивости. Толкая камень, я начала описывать
все найденное Амону.
- Гравировка на камне, что тебе где-то по грудь, он торчит в стене. Бог на стене
толкает его, так что я этим и занимаюсь.
- Да, но что за символы ты видела? – спросил Амон все еще издалека.
Вздохнув, я попыталась сдвинуть камень вправо или влево, но он не двигался.
Развернувшись, я уперлась в него спиной и надавила ногами. Устав, я объяснила:
- Здесь четыре рисунка. Вверху слева полная луна, через которую проходят
горизонтальные линии. Слева снизу прямоугольник. Справа сверху солнце, оно
наполовину за горизонтом, а снизу, - я фыркнула и рассмеялась от облегчения, когда
камень слегка поддался, - пара идущих ног.
- Идущие ноги?
- Ну, знаешь, как фигурки, у которых обе ноги смотрят в одну сторону.
Камень еще немного сдвинулся, и я напрягла ноги, прикусила губу и толкнула снова, когда Амон крикнул:
- Лили! Стоп!
- Амон? Что случилось? – отозвалась я, но камень откатился и ушел в сторону.
Почти сразу затряслась земля. Огромная часть пола сдвинулась, и подо мной земля
подалась вниз, становясь горкой, наверху которой стояла я, и держаться мне было не за
что. Мой крик раздавался эхом, пока я скользила по камням. Я цеплялась за выступы, пытаясь лихорадочно найти, как остановиться.
Подо мной черная дыра собиралась меня поглотить, и я уже собиралась попасть в
нее, когда моя руку рванули вверх, что отозвалось болью в плече. Мое тело ударилось о
стену ямы, я продолжала искать, за что зацепиться.
- Лили! – крикнул Амон. – Держись за меня!
- Я соскальзываю! – я знала, что в любую секунду могу упасть. Я дико извивалась, постоянно оглядываясь вниз. Свет Амона делал все вокруг видимым, и я в отчаянии
закричала, увидев острые пики и камни, что ожидали меня внизу.
Если я упаду, то меня проткнет насквозь, то, видимо, присоединюсь к обитателям
Долины Царей, как новенькая. В голове пронеслась мысль о том, какой номер будет у
моей комнаты. Я могла стать ДЦ 64 или ДЦ65, если, конечно, они не отыщут меня через
несколько тысяч лет. Тогда я могла оказаться ДЦ6565.
Безумное бормотание Амона не придавало мне уверенности в моем шансе выжить, и
тут, чтобы все только ухудшить, грязна стена, за которую я старалась зацепиться другой
рукой, задрожала. Облака песка поднимались и кружились вокруг меня.
- Песчаная буря не поможет! – прокричала я, давясь и кашляя, но через мгновение
песок стал тверже, сформировав блоки, что торчали из стены, как ступеньки.
- Забирайся! – завопил Амон, подтягивая мое тело ближе к ступенькам. К счастью, я
смогла встать на одну из узких ступенек, что он создал, и почувствовала себя настолько в
безопасности, что смогла сказать ему отпустить меня.
Амон прижался к краю ямы сильнее.
- Нет, - сообщил он, - Я буду держать тебя, пока ты не поднимешься.
Я осторожно поднималась, шаг за шагом, прижимаясь спиной к дрожащей грязной
стене. Наконец, я добралась до верха, и Амон дотянулся до меня, обхватывая меня под
руками и вытягивая из ямы. Он тащил меня так сильно, что я потеряла равновесие и
рухнула на него. Я тут же попыталась отстраниться, но Амон не допустил этого. Его руки
сжимали меня в крепких объятиях.
- Я чуть не потерял тебя, - сказал он, уткнувшись в мое плечо.
Обняв руками его шею, я почти улыбалась, почти кривилась, боль в руке мешала
наслаждаться моментом.
- Спасибо, что спас меня, - пробормотала я.
Амон поднял голову.
- Ты думала, что я этого не сделаю?
- Нет. Я была уверена в тебе. Тем более, не похоже, что в этих пещерах есть другие
источники органов.
Амон нахмурился.
- Я спас тебя не из-за твоих органов, юная Лили.
- Нет? – подшучивала я, выпятив подбородок с вызовом. – Значит, есть еще причины, по которым ты не хотел, чтобы я умерла?
- Много причин.
- Например?
Он отодвинулся назад, раздумывая, что сказать. Наконец, он заговорил:
- Ты…
Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая прилипшую грязь.
- Я? – настаивала я.
- Ты… отличный писарь, - наконец, сказал он.
Я уронила руки.
- Серьезно? И это все, на что я годна? У меня хороший
это так важно для тебя, - я скрестила руки на груди, морщась от этого движения, и
смотрела вниз на него.
Амон пробежал рукой по моей руке к раненому плечу, и я зашипела, когда он
обхватил его ладонью. С быстрым заклинанием он направил туда достаточно тепла, чтобы
соперничать с грелкой. Но он еще избегал встречи взглядом.
- Лили, я не хочу об этом говорить.
- Не понимаю. Ты то один, то другой. Я не понимаю, в чем дело. Я недостаточно
красива?
Амон ошеломленно посмотрел на меня.
- Почему ты так подумала?
- Не знаю. Ты продолжаешь отталкивать меня. Что еще я должна подумать?
Другая рука Амон двинулась по моей руке и обхватила не раненое плечо.
- Лили, я могу честно сказать тебе, что за всю свою долгую жизнь я ни разу не видел
создания более привлекательного, чем ты. Ты свежа и мила, как только распустившийся
цветок, поцелованный рассветом золотого утра. Я вдыхаю тебя и ощущаю вкус солнца, жизни, надежды. Ты более, чем прекрасна. Ты… воплощение искушения.
Его лицо пересекло выражение шока, и он пробормотал:
- Я не должен был этого говорить. Прошу, забудь эти слова.
- Хм, вряд ли. Только если это ложь.
Амон сжал свои красивые губы и простонал:
- Дары, что я получил, делают ложь… болезненной для меня. Я не врал.
- Тогда я
меня?
Амон вздохнул, убирая руки, когда я с кивком отметила, что плечо перестало болеть, он отвернулся и положил ладони на камень, что я отодвинула. С его губ сорвался
печальный злобный смешок:
- Поэтому, - сказал он, кивнув на камень.
Сделав шаг ближе, я уставилась на валун.
- И что там сказано? – мягко спросила я.
Не ответив, он осторожно обошел камень и вытянул руку, поманив меня за собой.
Когда я безопасно добралась до него, он взял меня за руку и, сверившись с картой из
иероглифов, что я нашла, продолжил путь вниз, ведя меня за собой. Когда мы завернули
за угол, он сказал, не оглядываясь:
- Смерть. Символы на камне означали смерть.
- Если кто-то хотел тебя убить, зачем они об этом написали?
- Рисунки солнца, луны и звезд на стене очень старые, но гравировка на камне и
камень на рисунке были сделаны недавно.
- Так кто-то
- Кто-то предупредил нас о ловушке. А кто-то другой ее тут сделал. Я не могу
узнать, как давно добавили рисунок. Это могло произойти совсем недавно, а могло
случиться сотни лет назад.
Обдумывая его слова, я молча шла за ним, а мы все глубже заходили в загадочную
египетскую гробницу. К сожалению, я так и не смогла полностью осознать, какими
остались отношения между мной и Амоном, потому что вскоре мы пришли в следующую
часть в подземном лабиринте, которую нужно было осмотреть.
Я спросила Амона, не встретим ли мы еще коварные ловушки, а потом объяснила, какими они могут быть, но что он сказал, что египетские гробницы обычно защищены
проклятиями, а не ловушками для нежданных гостей. Но ему все еще не нравилось идти
дальше, хотя он верил, что мы идем по правильному пути.
Он вел меня вперед, настояв на том, чтобы первым шел именно он, но вдруг замер.
- Не двигайся, Лили, - прошептал он.
- В чем дело? – тихо спросила я.
Потянувшись вперед, Амон коснулся пальцем воздуха перед собой, и на пальце тут
же появилась кровь.
- Убийственная нить, что должна отрезать головы неудачливым расхитителям
гробниц. В этот раз предупреждений не было.
Мы медленно попятились, когда Амон прошептал несколько слов. Песок поднялся с
пола гробницы и завихрился у его рук. Песок объединялся и твердел, превращаясь в
смертельное оружие – нож. Лезвие сверкало белым светом Амона.
- Оставайся сзади, - предупредил Амон.
Используя сверкающий нож, он разрезал нить. Стоило ему это сделать, как нить
резко отлетела, как хлыст, оставляя узкий порез на его щеке.
Амон резал нить за нитью, и от этих находок настроение его становилось все хуже.
Когда мы добрались до конца туннеля, сверились с несколькими иероглифами и
повернули в другой коридор, Амон, наконец-то, начал успокаиваться.
Поскольку он внимательно смотрел все, да и я, для нас обоих было шоком, когда я
споткнулась о выступающий камешек, и стены затряслись.
- Амон? – позвала я. – Это ты?
- Это не я причиняю такой беспорядок, - сказал он, и я поспешила к нему. Стены
задвигались и, прежде, чем мы смогли восстановить равновесие, вокруг нас появилась
каменная коробка. Воцарилась мертвая тишина. Амон попытался использовать свой нож, чтобы поддеть углы сомкнутых стен. Он призвал песок и направил его в углы, чтобы
отыскать щели. Песок лишь собирался в маленькие облачка, не находя пути отсюда.
Я села на землю и отряхнула руки от пыли о джинсы.
- Как-то многовато ловушек для твоей теории о гробницах.
Амон нахмурился.
- Это бессмысленно. Гробницы никогда так не защищались.
- Может, это ваши, так называемые, стражи, что пропали, оставили тут ловушки, чтобы защитить тебя и твоих братьев, чтобы вас не нашли.
- Может.
- Значит, нужно было оставить больше, ведь тебя все равно нашли, - вздохнула я. –
Ты не можешь забрать нас отсюда песчаной бурей?
Покачав головой, Амон объяснил:
- Раз песок не может найти трещин в этой тюрьме, то мы сбежать с песком отсюда не
сможем.
Сев рядом со мной, Амон отряхнул руки и поднял их в воздух, читая разные
заклинания. Не работало одно, и он пробовал следующее и следующее. В районе третьего
или четвертого заклинания я заметила, что свет его кожи потускнел. А теперь он мерцал.
- Что с твоим светом? – спросила я.
- Не знаю точно, - сказал он, вытягивая руку и разглядывая кожу. – Дай-ка кое-что
попробовать.
Шар пламени появился в руке Амона, но вскоре он зашипел и погас.
- Не понимаю, почему так получается, - сказал он.
- Погоди. Ты можешь создавать огонь в ладонях?
Амон кивнул.
- Да ты полон сюрпризов, - сказала я ошеломленно.
Я сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала боль в легких.
- Думаю… у нас кончается кислород, - сказала я, и боль в груди стала ноющей. – Он
уходит на поддержку твоего пламени и, видимо, на свет твоей кожи.
Амон взял меня за руку и погасил свет. И тьма мрачнее, чем в могиле, окружила нас.
Отчаявшись придумать, как выйти отсюда, я положила ладонь на стену.
- Попытайся увидеть, нет ли здесь какого-нибудь скрытого рычага или кнопки, -
предложила я Амону. – В фильмах про мумий всегда есть способ найти выход, и мы его
найдем.
Амон остановился у стены, что была противоположной моей, потом мы перешли к
двум другим. Проделав это и с полом, я наткнулась на выемку в камне.
- Как думаешь, что это? – спросила я.
Добравшись до меня, Амон положил руку поверх моей, а потом нашел камень.
- Я не уверен… - сказал он.
Ощущалось это как пустое углубление, место для сферы, но как бы мы ни пытались
давить на нее или бить, ничего не происходило. Я тяжело осела на пол, прислонившись
спиной к стене. Амон устроился рядом.
- Так вот оно, да? – сказала я, обращаясь скорее к гробнице, чем к Амону. – Мы
просто задохнемся здесь? Или будет что-то еще? На нас обрушатся стены?
И тут же донесся ужасный тяжелый звук. Амон встал, чтобы проверить.
- Да вы шутите! – прокричала я.
- Потолок опускается, Лили, - сказал Амон. – Оставайся так близко к полу, как
только возможно.
- Что ты собираешься сделать? – спросила я, мой голос дрожал от осознания, что как
бы он ни пытался, он не мог нас спасти.
- Я попытаюсь удержать потолок, - выдохнул он.
- Тебя раздавит, - прохрипела я.
- Но я не знаю, что еще делать.
Понемногу потолок опускался, и каким бы сильным ни был Амон, он не мог его
замедлить.
Я сидела, съежившись и надеясь, что Амон отыщет еще какие-нибудь трюки в своей
силе, дарованной богом солнца, и спасет нас, а пока что раздумывала о приближающейся
смерти. В этот момент я поняла, что вся моя жизнь и без этого прошла в коробке. Как же
символично будет умереть в одной из таких коробок.
И хотя мне нравилось верить, что я была обычной девушкой, что отправилась в
путешествие с загадочным юношей, правда была в том, что я была далека от обычной
девушки. Я выросла как избалованный пудель, ужасно преданный и гуляющий только на
такой длине, которую позволяет усеянный бриллиантами поводок. Если мир был слишком
страшен, я дрожала на коленях родителей и ждала, пока они все наладят. Я была
трусихой.
Но это маленькое приключение с Амоном было так далеко от моей зоны комфорта, что теперь я и не знала, кем стала. Моя внешняя оболочка сломалась, и без нее осталась
лишь неопытная перепуганная девочка. Моя уверенность, сущность, что делала меня той, кем я была, и мое понимание того, что возможно, а что – выдумка, были разбиты.
Основание сущности Лиллианы Янг было разрушено, и остались лишь обломки.
Ирония была в том, что пока я ждала смерти, я понимала, что только сейчас начала
жить. Я познавала мир. Я сбежала из дому, серьезно и безответно влюбилась в парня и
отправилась в пустыню. Мне нужен был душ, я говорила все резкие замечания, что
приходили мне в голову, и не заботилась о последствиях своих действий.
Теперь я была при смерти, но я была… рада.
Пребывание с Амоном было самым выдающимся событием из того, что со мной
случалось, и если мне суждено встретить здесь свой конец, то я хотя бы смогу сказать, что
я успела познать жизнь во всем ее потном, неудобном, суровом, разбивающем сердце, пугающем, иногда смертельном, но всегда захватывающем великолепии.
Если я буду покидать этот мир, то я сделаю это с улыбкой и буду думать, что такой
конец путешествия будет подходящим.
- Все решено, но я лучше задохнусь, чем буду раздавленной, - прохрипела я. – А ты?
Амон задыхался.
- Почему ты заговорила об этом?
- Не знаю, просто приняла неотвратимое, видимо. Прошу, хватит себя истязать, -
попросила я, пока Амон пыхтел и корчился под опускающимся потолком.
Скрип обуви на пыльном полу сказал мне, что Амон последовал моей просьбе.
Вскоре он был рядом, пытаясь дышать в крошечном пространстве, почти лишенном
кислорода.
- Ты тоже умрешь? – спросила я.
- Может, не сразу, но если я потеряю тебя, то вернусь к той точке, когда моя смерть
будет неизбежной. И впервые за тысячелетия я не выполню свой долг.
- Да уж. Прости за это.
Амон обнял меня, притянув ближе.
- Нет. Это я прошу прощения за это, юная Лили. Я не хотел подвергать твою жизнь
риску.
- Да, но я вполне понимала, что поход с мумией – не самое безопасное решение, -
вытянув руку над головой, я могла легко достать до потолка. Амон и я съехали немного
ниже, продлевая неотвратимое. Повернув голову в его сторону, я решила отбросить
осторожность и спросила. – Итак, вес сложившейся ситуации все еще не заставил тебя
передумать насчет идеи поцеловать меня? То есть, я умираю, а так и не узнала, каким
бывает поцелуй.
Амон пробормотал:
- Вес ситуации… вес. Может ли все быть так просто?
Амон осторожно пробрался мимо меня и отыскал камень с выемкой снова. Он
колдовал, и струйка песка проползла мимо меня с шорохом.
- Что ты делаешь? – прошептала я в темноте.
Не ответив, он продолжал и потом вскрикнул от восторга, когда стены зашумели и
защелкали. Потолок поднимался, а пол двигался. Я потеряла равновесие и откатилась в
сторону. Туннель заполнил холодный воздух, а Амон взял меня за руку и помог
подняться.
Мягкий золотой свет достиг моих глаз, кожа Амон снова загорелась, и он указал на
то, что сделал, - каменный шарик, что точно лег в выемку в валуне.
- Что это? – спросила я.
- Я как-то слышал историю об особых шарах, что используются в пирамидах.
Каменные шары нужного веса открывал потайные проходы и двери. Мы шли правильно, но у нас не было нужного шара, чтобы открыть дверь.
- То есть та ямка была замком, а шар – ключом?
- Да. Так и есть.
Смертельная коробка открыла новый проход. Когда мы прошли в нужный проем,
Амон склонился и забрал шарик, бросив мне в сумку тяжелый предмет, что был размером
с грейпфрут, но весом напоминал шар для боулинга, а потом отобрал сумку и повесил ее
на себя.
Я все же не умерла. Благодарность заполнила меня, и я улыбнулась, пообещав себе
запомнить, что даже при самых ужасных обстоятельствах нужно жить, изучать и
сталкиваться с опасностями, а не прятаться до конца жизни в красивую коробочку. Если
так двигаться дальше, то моим вторым именем станет смельчак.
- Думаю, пора признать, что дальше ловушек будет только больше, - сказала я, все
еще улыбаясь.
- Да. Нам нужно идти осторожно, - сказал Амон, глядя на меня с задумчивым видом, пытаясь понять, почему у меня такое хорошее настроение.
Мы шли осторожно, Амон ничего не заметил, и мы прошли несколько коридоров без
проблем. Поднявшись по длинным лестничным пролетам, мы добрались до еще одного
набора иероглифов. В этот раз было ясно указано, что скрытая гробница с останками бога
солнца где-то близко. Амон решил, что раз мы оказались так близко к его последней
гробнице, то нужно отказаться от поисков брата и заглянуть сначала туда, чтобы найти
его сосуды смерти.
Мы пришли к камню, на котором был вырезан символ солнца. Амон надавил на него, вызывая шипение и облака пыли вокруг нас.
Появился луч света. Без промедления Амон надавил на стену, расширяя проход, и
мы вошли в гробницу. Пустая комната была наполнена искусственным светом. Мы
скользнули в следующую комнату, но она тоже была пустой.
Пока Амон изучал иероглифы, я осталась стоять на месте и достала карту, что
получила ранее.
- Амон, ты понимаешь, где мы?
- Рядом с моей погребальной комнатой.
- Да, но это не обычная комната. Это ДЦ63. Это гробница Царя Тута! – Амон
уставился на меня, все еще ожидая новость. – Ты понимаешь, что это самая популярная
гробница, и мы здесь одни не пробудем, нужно поторопиться.
Амон кивнул и отвернулся к рисункам, пока я разглядывала карту. Бормоча себе по
нос, я сказала:
- Мы пришли через сокровищницу, так что это должна быть усыпальницей. Слева –
прихожая, а за ней – пристройка. Выход – там, - я указала на главное направление к
выходу.
Амон повернулся ко мне, склонив голову, и прошептал:
- Если я правда был погребен здесь, то я точно не мог быть найден рядом с фараоном
или в пристройке. Моя гробница должна быть возле сокровищницы. Нас всегда прятали
возле сокровищ, чтобы расхитители останавливались там и не шли дальше.
- Но кто-то тебя нашел.
- Да. Но когда? Нет никаких указаний, что здесь обнаружили еще одну мумию.
- Может, тебя передвинули? – предположила я.
- Может.
- Тогда твои сосуды смерти могут оставаться здесь.
- Может быть, - мы обыскали все стены, но не нашли ничего, что указывало бы на
скрытую комнату или сосуды смерти.
Проголодавшись, я достала из сумки яблоко и обрадовалась, что Амон заставил меня
взять с собой немного еды. Пока я искала бутылку воды, из сумки выпал апельсин и
покатился по полу, я догнала его в углу.
Когда я подняла его, то обнаружила, что он упал прямо в круглое углубление в полу, похожее на то, что мы находили ранее.
- Амон! Здесь!
Он опустился на корточки рядом со мной и улыбнулся.
- Ты нашла, - в углублении было вырезано солнце. Достав из сумки песочный шар, Амон прошептал несколько слов, и песок на поверхности сформировал солнце, что
должно было совпадать с выемкой в полу. Положив в ямку шар, Амон мягко надавил на
него, послышался шорох, и пол начал двигаться.
Выросшая стена закрыла проход в сокровищницу, а пол пошел вниз, словно мы были
в огромном лифте. Когда он остановился, мы оказались на несколько уровней ниже
гробницы Царя Тута. Сойдя с него, Амон забрал шар, и сокровищница поднялась обратно.
Исчез и свет, и Амон снова зажег кожу. Перед нами была пустая комната,
поддерживаемая каменными колоннами.
Глубокая гравировка и рисунки изображали события, усеивая стены, и отличались от
тех, что были в других гробницах. Я видела солнцу, луну, звезды, великие пирамиды, изображение бога с головой жирафа, которого я опознала как Анубиса, указывающего на
трех мужчин, которых мумифицировали.
- Что все это значит? – спросила я.
- Это моя история. Моя гробница, - тихо ответил Амон, шагнув вперед. Он
остановился у огромного саркофага, вырезанного из дерева. Детали на нем были
изысканными, и я вскрикнула, когда поняла, что они складывались в изображение Амона.
Я робко провела пальцами по силуэту его лица, вырезанного на дереве.
- Это ты, - прошептала я.
- Да.
- Но в музее был золотой саркофаг. И он тоже выглядел как ты.
- Я не знаю, как или почему я оказался в том саркофаге. Может, второй был сделан
теми, кто присматривает за нами, может, меня переместили, чтобы скрыть мою личность, но именно этот был сделан Анубисом для меня.
- Почему он не золотой, как у Царя Тута?
- Ни мне, ни моим братьям не нужно показывать силу через сокровища. Наша цель –
простая служба. Если бы пошли слухи о золоте и сокровищах здесь, то воры давно все
растащили бы.
- Мне этот нравится больше, - сказала я, скользя рукой по полированному дереву, что было испещрено гравировкой с особым тщанием. Улыбка Амона показала, что мои
слова ему приятны, но его мысли и эмоции были мрачными. – Амон?
- Да?
- Почему твой саркофаг блестит? Такое ощущение, что его кто-то смазал маслом.
Амон прошел к другой стороне.
- Не знаю. Может, здесь были наши надсмотрщики. Думаю, нам нужно его открыть.
Отойди, Лили.
Медленно поднимая руку, Амон мягко произносил заклинание. Крышка гроба
задрожала и снялась с основания. Она была тяжелой, руки Амона дрожали, пока он двигал
крышку в сторону. Опустив руки, он нежно опустил ее на пол, и песок под ней рядом с
саркофагом просел с гулом. Я подошла к нему, предлагая свою энергию, но он не пустил
меня и склонился над гробом, задерживая дыхание.
Я не знала, что он или я собирались там найти, но там ничего не было. Огромное
вместилище было пустым.
- Я не понимаю, - сказал Амон, вглядываясь внутрь. – Я должен был проснуться
здесь. Как я попал в твой город?
- Кто-то передвинул тебя.
- Но кто? Зачем?
- Может, есть кто-то, кто не хотел, чтобы ты проснулся в Египте. У тебя есть враги?
- Большинство даже не знает о моем существовании.
- Но некоторые знают. Кто не хотел бы, чтобы ты выполнил церемонию?
- Церемонию защищает все человечество. И вредит она только одному – богу хаоса, Сетху, но он не имеет воплощений в этом мире, чтобы навредить нам.
- Ты в этом уверен.
- Уверен, как и во всем, касающемся этого.
- Хмм… Ладно, начнем с самого нужного, ты видишь здесь свои сосуды смерти?
Мы потратили несколько минут на обыск, но нашли только пыль. А потом я
повернулась к тому месту, откуда мы пришли, и заметила погребальные конусы,
лежавшие над входом в гробницу Амона. Один из них отсутствовал. Я подозвала Амона.
Он посадил меня себе на плечи, чтобы я могла посмотреть ближе.
Хотя в дыре была тьма, я точно понимала, что там что-то есть. Преодолев свою
брезгливость, я дотянулась до нее и коснулась чего-то, что оказалось статуей. На самом
деле, в просвете, где должен был быть погребальный конус, было две статуи, каждая
длиной с ручку. Я вытащила одну, а потом и другую и отдала их Амону.
Взяв меня за руки, он помог мне слезть с его плеч, а потом забрал фигурки и
рассмотрел их.
- Что это? – спросила я, глядя на них. Одна из статуй выглядела, как древний фараон
с крошечной гравировкой на теле, а руки его были скрещены на груди. Он был красивого
нефритового цвета. Поразительно, но он казался удачной находкой.
Другой был короче, доставал первому до середины, и был из темного камня. Он
держал большой пергамент, что был порван пополам. Пергамент был в форме сердца, а на
уродливом лице застыло выражение восторга.
- Они называются шабти. Когда человеческих слуг погребают вместе с правителем, они знают, что будут продолжать следовать за ним в загробном мире и служить мертвым
царям и фараонам.
- Это варварски! – и в ответ на смятение Амона я пояснила. – Жестоко. Ужасно.
- Да. Потом этот обычай изменили, и слуг погребали лишь символически. Эти статуи
изображали тех, кто будет служить погребенному.
- Так они должны служить тебе?
- Теоретически.
- То есть? Ты не встречался с ними в загробном мире?
- Нет. Но я думаю…
- Думаешь что?
Амон поднял взгляд от статуй на меня.
- Здесь заклинание.
- Не думаю, что мне нравится, как это звучит. Как по мне, твои заклинания не
работают так хорошо.
Но Амон уже загорелся идеей и продолжал:
- Но если я пробужу их, они могут дать нам силы и помочь. Ты понимаешь? Должно
быть, Анубис оставил их здесь. Они могут найти мои сосуды смерти, и мне больше не
нужно будет брать твою энергию. Нашу связь можно будет разорвать без риска…
Амон резко остановился, и я сузила глаза.
- Без риска чего?
Он помахал рукой.
- Это не важно. Преимуществ больше, чем риска. Я пробужу их, - сообщил он.
- Постой, Гудини. Ты не думаешь, что мы должны сначала поговорить об этом? Нам
точно нужна сверхъестественная помощь? Мне казалось, мы неплохо справляемся сами.
Амон взял меня за руку и сжал ее. Ледяной страх, что сжимал колючими пальцами, был в его сознании, страх, что он тщательно скрывал от меня. Я поймала лишь отголосок
этого, а потом он исчез. Хотя я не знала причину, но то, что его что-то беспокоило, было
ужасающе реальным.
- Ты должна верить мне, - сказал он, с отчаянием глядя в мои глаза.
Его хватка на моей руке уже причиняла боль.
- Ладно, - мягко сказала я. – Поступим, как хочет солнечный бог.
Выдохнув, Амон отпустил мою руку и поморщился, когда увидел, что я потираю его.
Вытянув руку, он положил ладонь на мою щеку, а потом скользнул по моей шее, склонив
голову, чтобы коснуться моей.
- Прости, что причинил тебе боль. Я этого не хотел.
- Хорошо, - ответила я.
Через мгновение он шагнул назад, поставил статуи на пол и начал произносить
заклинание:
Когда Амон закончил, маленькие статуи качались, танцуя в пыли, как фейерверки.
Странные движения становились все более шумными, и они росли в воздухе, вращаясь на
ослепительной скорости.
Амон показал жестом, что я должна подойти к нему, я обогнула статуи, оставив им
много места, и схватилась за его руку. Гробница содрогалась, и мне стало интересно, как
это ощущается несколькими уровнями выше посетителями гробницы Царя Тута.
Статуи скрылись за темным туманом, искрящимся вспышками света, который стал
толстыми кольцами вокруг них. Вскоре я не смогла их видеть. Облака тумана становились
все больше, а потом он словно влился в них, они обретали облики людей.
Наконец, темные силуэты полностью сформировались, и перед нами встали двое
мужчин, одетых в том же стиле, что и Амон, когда мы впервые встретились. Дольше всего
дым оставался на глазах, и когда он исчез, они смогли дышать. Когда они открыли глаза, дым остался вокруг из радужных оболочек глаз.
У того, что был выше, была шапка волнистых серых волос. Его лицо было добрым и
открытым, а еще у него были выразительные брови. Он тут же принял покорную позу. У
того, что был ниже, были волнистые темные волосы, что переходили в бороду.
Подвижные глаза разглядывали все вокруг него. И не то, что он был похож на пирата, заставило меня не доверять ему, но то, как холодно и расчетливо он на нас смотрел.
Тут же оба мужчины упали на землю и вытянули руки.
Амон поднял руку и помахал пальцами, как и при нашей первой встрече, когда мы не
могли понять друг друга.
Он обратился к ним:
- Шабти, вы готовы служить?
- В этом мире, как и в других, для нас нет другой цели, - хором ответили они.
- Тогда у меня есть задание для вас, - сказал Амон с довольной улыбкой.
Глава двенадцатая:
Сосуды смерти
Шабти поднялись из своих раболепных поз. Высокий смотрел вниз, но тот, что был
ниже, поднял суровый взгляд и посмотрел прямо на меня, его рот медленно растянулся в
злобной ухмылке, что заставило меня насторожиться. Я шагнула ближе к Амону и взяла
его за руку. От этого улыбка невысокого мужчины стала еще шире.
- Каким будет приказ, Господин? – спросил высокий.
В ответ на вопрос, Амон распорядился:
- Ты отыщешь гробницу моего брата, что воплощает дух бога луны. А ты, - Амон
повернулся к другому слуге, чье лицо теперь было образцом смирения, и я засомневалась
в своем отношении к нему. – Ты найдешь мои сосуды смерти. Не забудь оставлять след, что я потом нашел вас.
Они поклонились, скрестив руки на груди.
- Мы живем, чтобы служить вам, - сказали они хором, а потом их окружил темный
дым, что потом разлетелся в разных направлениях.
Когда они ушли, Амон улыбнулся:
- Вот видишь? Нам нужна была такая помощь.
- Я не доверяю мелкому, - ответила я. – Он какой-то мутный, словно собирается
напасть на нас.
- Оставь тревоги. Шабти не могут ослушаться приказов того, кто даровал им жизнь.
Пойти против воли призвавшего их – самой страшное преступление. Если они это
сделают, то приговорят себя к скитаниям по Пучинам Отчаяния в одиночку. Без
проводника они затеряются в Пещерах Смерти, никогда не смогут больше почувствовать
счастье, никогда не смогут соединить свою ка с телом, никогда не увидят своих любимых.
Такое наказание хуже смерти.
- Я все еще не верю ему.
Слабый красный цвет появился, проплыв как бесплотный туман. Он разделился,
когда я провела по нему ладонью, но потом части снова стали целым, превращаясь в
искусственный луч, что указывал в один из темных коридоров.
Амон улыбнулся.
- Вот. Я же говорил, ему можно доверять. Он оставил нам след. Идем, Лили.
Я взялась за протянутую руку Амона, и он повел меня по нескольким поворотам.
Вскоре мы оба начали подозревать, что ходим кругами. Настроение Амона помрачнело, и
он безуспешно пытался призвать ушедшего шабти. Я чувствовала тревогу, но Амон
попытался объяснить, что шабти не показывается, потому что ему что-то мешает. Я
поверила, но не до конца.
- Амон?
- Да, Лили? – сказал он, придерживая меня за руку, пока мы шли по пролету
каменных ступеней.
- Почему эти шабти могут стать дымом и найти твои сосуды смерти, а ты нет?
Он скосил на меня взгляд.
- Это заберет мою силу, и мне придется пополнить энергию твоей. А я уже
использовал слишком много.
- А шабти не истощают твою энергию?
Амон покачал головой.
- У них есть свой запас, а если он истощится, они вернутся туда, откуда пришли.
- Так они на батарейках?
- Я не понимаю «батарейки».
- Не важно. Но тогда это жестоко – призвать их, попользоваться и выбросить. Даже
если они и не нравятся мне.
- Я не выброшу их. Они просто вернутся в прежнее состояние. Это нормально.
- Но иногда и о нормальном нужно спрашивать, тебе ли не знать.
Амон неразборчиво фыркнул и поднял голову, глубоко вдохнув.
- Что-то не так, - пробормотал он, и его глаза расширились. – Лили, беги.
- Что?
- Беги! – прокричал он, глядя на вершину ступеней.
Мне не было видно, что там, но Амон уже спускался со ступеней, подталкивая меня, и я даже не думала, что могу так бежать. Я ничего не слышала, но Амон был уверен, что
что-то приближалось, и в этом я ему доверяла. Я бежала так быстро, как только могла, но
вдруг потеряла равновесие, съезжая на покрытый песком камень.
Амон оглянулся снова, продолжая толкать меня вперед. Он был совсем рядом, и
теперь я слышала это, булькающий звук, словно текла вода.
Рискнув обернуться, я увидела тягучий поток, что лился по ступеням. Шипение и
щелканье наполнило пещеру, и я поняла, что жидкость была неестественного цвета. Это
точно не была вода. Жидкость была плотнее, а цвет был подозрительно похожим на этот
луч света коротышки. Когда поток коснулся пяток Амона, он взвыл и подхватил меня на
руки.
Инстинктивно я обвила руками его шею, прижимаясь плотнее к нему, и он прыгал по
ступенькам, так человек прыгнуть не смог бы. Стоило мне испугаться, что мы расшибемся
в прыжке, как он призвал ветер, что поддерживал нас весь путь.
Амон приземлился, но ветер продолжал мощно дуть, двигая нас к каменному
препятствию. Развернувшись в последнюю минуту, Амон ударил по стене пещеры,
принимая весь удар на себя, защищая меня от влияния.
Все еще сжимая меня в руках, Амон сполз на пол, постанывая от боли. Я коснулась
рукой его ушибленного плеча.
- Плохо? – спросила я.
Амон покачал головой.
- Я стерплю.
Хотя я не спросила, нужна ли ему моя энергия, он словно прочитал мои мысли и
коснулся сияющими пальцами локона на моей щеке. Краем глаза я могла видеть, что цвет
волос изменился. На мгновение волосы замерцали, как кожа Амона. Когда он отпустил
локон, тот упал на мое плечо, сияющий блонд погас и стал солнечным золотом.
Он спросил, в порядке ли я, и я кивнула, но он все еще разглядывал меня
сверкающими ореховыми глазами, видимо, взвешивая, насколько я откровенна.
Ощутимый жар, возникающий между нами, усилился, и меня начало беспокоить то, что я
сижу на руках у Амона, прижавшись к нему и обняв за шею. Я не хотела двигаться.
То, что я творила, вообще не было похоже на Лиллиану.
перед парнями, особенно перед тем, что использовал ее только для дела, а не в
нормальных целях.
назовем ее Лили – забрала мое тело, и ее жизнь была куда интереснее моей. Мне
нравилось смотреть на мир ее глазами, но это и пугало меня.
ловушках.
восторге от мысли завести отношения с парнем, которого не одобрят родители, зато у него
есть повязки мумии.
А вообще, что я здесь ожидала? Саркофаг на двоих?
Но мне все еще нравилась в новой версии себя одна черта.
намного, намного храбрее
держала свою судьбу в своих руках.
Амон ослабил хватку и поднял голову, разглядывая меня и пытаясь понять, что
сейчас творится в моем сознании. Это меня смущало, ведь он не смог бы разобраться в
моих мыслях. И в моей голове появилась мысль, что если я, Лиллиана Янг – нет, зачеркнем,
должно хватить храбрости сделать первый шаг, забыв обо всех смутных вопросах и
неизвестном будущем, что все это принесет.
Скользя руками по его сверкающим волосам, не задевая ран, я потянулась
поцеловать Амона. Но мои губы не сделали этого. Открыв глаза, я увидела, что он в ужасе
отпрянул подальше от меня.
- Лили, что ты делаешь? – спросил он, хотя мои действия должны были быть
очевидными.
Я запнулась:
- Д-делаю первый шаг. Я подумала, что ты боишься.
Обхватив меня за плечи, Амон удерживал меня так, словно сам мог рассыпаться. Он
двигался так быстро, что я не удивилась бы, узнав, что он использует для этого ветер.
Отвернувшись от меня, Амон глубоко вздохнул и сказал:
- Ты должна прекратить преследовать попытки такого… типа привязанности.
- Я не понимаю. Ты хотел меня поцеловать, я это чувствовала.
Плечи Амона напряглись.
- Ты ошиблась, - сказал он и скривился так, словно плечо убивало его.
- Я так не думаю.
- Я не собираюсь заводить с тобой отношения. Сама мысль, - Амон развернулся, взглянув на меня стальным взглядом, но быстро отведя его, - удушающая.
- Постой. Ты сказал о запахе. От меня воняет?
Он вздохнул.
- Я не это имел в виду. Ты чувствуешь?
Я поднялась и шагнула ближе, принюхиваясь, вздернув нос. И тут же закашлялась.
- Что это? – спросила я.
- Побочный эффект, видимо, от едкой жидкости на ступенях.
Вскоре нас окружили облака ядовитых испарений, от которых слезились глаза. Я
была уверена, что этот газ, заполняющий пещеру, сжигал кислород, потому что мне
становилось сложнее дышать. А может, у меня появилась аллергия на это токсичное
влияние. Или причина была в обоих компонентах.
К счастью, Амон смог призвать ветер, чтобы сдуть отвратительные пары от нашего
маленького убежища за выступом. Когда мы снова смогли дышать, Амон заметил, что его
ботинки дымятся. Попытавшись снять один из них, он отдернул руку. Осадок светился
слабым красным. Я склонилась к нему и взяла за руку, изучая ожог на пальце.
Взяв бутылку с водой, я вылила много ее на ожог, а потом протерла своей
футболкой. Повисла неловкая атмосфера между нами, и не могла взглянуть в глаза Амона.
Он вздохнул.
- Хейкнью, - сказал он и потянулся рукой, а потом коснулся моего подбородка. Он
поднял за подбородок мою голову и ждал, пока наши взгляды пересекутся. – За то, что
осмотрела рану.
- Пожалуйста, - прошептала я.
- Прости, что расстроил тебя, Нехабет, - продолжил Амон. – Это не то, что… - он
замолчал и попытался снова. – Если бы я мог объяснить… - наконец, он пришел к: - Ты
не… нежеланна.
Факт того, что он
как он смог что-то сделать, чтобы остановить меня, я прижалась губами к ожогу на его
пальце.
- Вот. Так лучше.
Ореховые глаза Амона задержались на моих губах. Я приблизилась, и в этот раз он
не отодвинулся.
Я заставила его затаить дыхание.
- Ты так сильно не хочешь меня поцеловать. Объяснение, - проворчала я.
Амон моргнул, повернул голову и произнес:
- Хэнси вехнсеш эф сах.
- Что это значит? – спросила я.
- «Сын чахлого шакала» будет почти дословным переводом.
- Ах. Когда-нибудь ты дашь мне урок древнеегипетских ругательств. Пока я с тобой, я могу видеть, когда ты возмущен.
Пошевелив пальцами, Амон отбросил песком субстанцию со своей обуви, пока не
исчез дым, и он не смог коснуться ботинка без ожогов.
- Мы не будем об этом говорить, - предупредил он.
Я встала и прижала руки к губам.
- Хорошо. Если ты вдруг забыл, то я напомню, что я знаю, что ты чувствуешь.
Амон встал на ноги.
- Только волшебники могут говорить на такой громкости, но ничего не сказать.
- Я сделаю вид, что не слышала этого, ты ведь поранил палец, это вообще не
катастрофа.
Амон сузил глаза.
- Ты точно ведьма.
Я улыбнулась ему, словно чеширский кот.
- Если уж говорить о магии, то что нам делать с известным тебе маленьким
каменным мучителем?
- Я отправлю его назад, откуда он пришел, - сообщил Амон.
- Но сначала его нужно поймать.
- Да.
Амон вышел к краю нашего убежища, глядя на море красного тумана, что покрывал
все. Он вздохнул, придя к решению:
- Лили, слишком опасно продолжать путь, когда нам вредят.
- Согласна.
- Я вот думаю, что нам нужно попасть прямо к нему.
Отряхнув руки, я закинула на плечо сумку.
- Тогда идем.
- Но для этого мне снова нужна твоя энергия. Это тебя ослабит.
- Но я же восстановлюсь, да?
- Не совсем. Я уже брал твою энергию несколько раз сегодня. Ты не заметила
усталости, пока я не взял много силы, но твои запасы истощены.
- Под «не совсем» ты имел в виду не сегодня?
Амон скривился.
- Чем дольше мы связаны…
- Знаю. Знаю. Риск для моих внутренностей, бла-бла-бла, - перебила я. – Так что
давай тут закончим, чтобы меня накормить и дать хорошенько выспаться. И я буду в
порядке.
Амон нахмурился и явнее не собирался мириться с моим решением, но е него не
было выбора. Сузив глаза, Амон взял меня за руку и прижал к себе, а потом положил
ладони на мои щеки. Его сияющие глаза были полны уверенности, когда он сказал:
- Я обещаю, Лили, что все это починю.
- Все? – удивилась я, сморщив нос и наслаждаясь теплом его рук на своих щеках.
Подняв голову, Амон вскричал на египетском, а я вторила ему криком боли, когда нас
окружил песок.
Меня пронзили тысячи иголок. В этот раз, когда песок разделил мое тело, я была
уверена, что целой мне уже не быть.
Но, как и раньше, я восстановилась. Меня словно пронзали ножами. Я была уверена, что на мне не осталось места, что не болело бы. Мы появились в темной пещере. Амон
потушил свой свет, и я могла видеть только его светящиеся глаза.
Он прошептал:
- Стоять сможешь?
Я не доверяла языку, потому кивнула и шагнула в сторону. Его руки дрожали, пока
он держал меня, и я помнила, что он тоже страдал.
Когда он убедился, что я могу стоять сама, он сказал:
- Отдохни здесь. Потерянный шабти в соседней пещере, - он взял мою руку и указал
направо. – Ты видишь?
Мои глаза привыкли, и я увидела слабый непостоянный свет, очертивший края
входа.
- Да.
- Оставайся за этим камнем. Я вернусь за тобой, когда заклинанием отправлю его
обратно в загробный мир.
- Ладно, - Амон собрался уходить, но я взяла его за руку. – Амон?
- Да, Лили?
Приподнявшись на цыпочки, я обняла его за шею.
- Будь осторожен.
Он положил руки на мою талию и сжал. Немного его энергии вернулось в меня,
укрепляя меня и убирая тошноту. Затем он ушел. Я могла только видеть, как его силуэт
исчезает в проходе. Мое тело дрожало, страдая без его рук.
Пот катился по моим вискам, пока я пряталась и думала, что действие
охлаждающего поцелуя Амона в мою шею, похоже, закончилось. Мысль, что мне
понадобится новый, не было неприятной, и я отрешилась от боли, представляя, как
попрошу его. И тут я услышала звук разбившегося горшка и крик Амона.
Я не знала, как ему помочь, но я должна была попытаться. На трясущихся ногах я
тихо двинулась к проходу, заглядывая внутрь. Звуки борьбы были очевидными, ведь двое
мужчин сражались во тьме. Вдруг воздух наполнился звоном скрестившихся мечей. Я
видела красную вспышку света, окружившую темный силуэт, и зеленое сияние глаз
Амона, и подобралась ближе.
Заметив меня ночным зрением, Амон позвал, удерживая врага:
- Спаси сосуды, Лили!
- Где? – кричала я. – Где они?
- У правой стены!
Вслепую я вытянула руки и осторожно пошла вправо, пока не коснулась песочной
стены. Меня ударил порыв свежего воздуха, и я поняла, что мы находимся в куда
большем пространстве, чем я изначально думала. Если здесь были сосуды Амона, то и его
тело, наверное, нашли здесь. Это означало, что где-то здесь был выход наружу, хотя во
тьме его и не было видно.
Я шла вдоль стены на ощупь. Пока я продвигалась, я слышала заклинания Амона, но
они не влияли на слугу-шабти. По звукам получалось, что слуга был сильнее Амона, чего
просто не могло быть. Амон был сильным даже без причуд солнечного бога, а низкий
круглый шабти точно не мог быть ему соперником.
Что-то шло неправильно.
Я прошла дальше и добралась до ниши в стене, пространство в виде прямоугольника
в один фут шириной и два фута высотой. Споткнувшись о грязь, я услышала, как что-то
треснуло под ботинком.
- Надеюсь, это не бесценный артефакт, - пробормотала я, идя сквозь тьму.
Запрещая себе думать о волосатых пауках и опасных скорпионах, я робко сунула
руку в нишу и принялась выгребать оттуда пригоршни земли, пока мои пальцы не
коснулись гладкой вазы. Обезумев, я принялась расчищать ее от грязи, чтобы вынуть из
места ее упокоения, как студент-палеонтолог вытаскивал бы кость. Несмотря на
бешенство, я
Скользя по предмету пальцами, я могла представить его облик. Основание было
круглым и похожим на шар для боулинга, оно сужалось до горлышка, что я могла
обхватить руками, но оно было достаточно большим, чтобы вместить в себя что-то
объемное, как – я сморщила нос – органы, например. Наверху предмет накрывал кусок
грубо вырезанного дерева с острым верхом.
- Я нашла один! – крикнула я Амону. – Что мне делать?
Я слышала кряхтение, Амон сражался с выносливым шабти.
- Открой его!
Зажав руками сосуд, я вцепилась в крышку и потянула. Она не сдвинулась.
- Можно разбить его о камень?
- Нет! Его нельзя ломать! – крикнул Амон, слова вылетели вместе с воздухом, что
выбил из него удар о стену. Сражение поднимало пыль, я несколько раз чихнула.
Последний чих был настолько сильным, что я в этот момент потянула за крышку, и она
подалась.
С торжествующим воплем я сняла с сосуда крышку. Она снялась с хлопком, как
пробка из бутылки. Сосуд наполнился светом, и хотя я не хотела смотреть на
тысячелетние органы Амона, я заглянула внутрь.
Парящие частички, мелкие как песок, двигались внутри и срастались, испуская яркий
свет настолько сильно, что мне пришлось отвернуться. Медленно золотой свет вышел из
сосуда, и стали заметны два крыла.
Свет обретал облик какой-то птицы, и когда ее голова и клюв стали видны, она
вскрикнула, и такой крик я уже слышала во сне. Это был сокол – прекрасное золотое
создание, что сверкало, словно сплетенное из лучей солнца.
Крылья расправились, и сделанный из света сокол покружил над моей головой и
устремился выше. Как оказалось, комната была еще больше, чем я представляла. Сокол
приблизился к сражающимся, и я смогла увидеть Амона и шабти.
Амон создал песочное оружие – меч – и пытался им порезать слугу, но хотя слуга
отшатнулся с глубокой раной, она покрылась красноватым сиянием и исчезла.
Оказалось, что красный свет шабти использовал и для вреда Амону, слуга создал из
красного света два меча, которые снова и снова врезались в меньшее по размеру оружие
Амона. Каждый удар ослаблял Амона, и я не могла понять, почему.
Золотая птица пролетела надо мной, когда Амон начал читать заклинание, на
которое сокол отвечал. Его звенящий голос раздавался эхом в стенах пещеры.
Птица закричала, летя к Амону, когда шабти порезал его своим мечом. Амон
откинул голову и поднял руки, и всего его тело засветилось изнутри. Теперь я могла
видеть все в этом зале, и несколько вещей стали для меня очевидными.
Во-первых, в стене было еще три прямоугольника, и они шли по прямой от того, что
я нашла, но остальные сосуды были разрушены. Они были разбиты, и их осколки
усеивали пол. Во-вторых, порошок, что заставил меня чихать, не был песком, это была
мерцающая красная пыль. В-третьих, у шабти был прямой доступ к безоружному Амону, закинувшему голову и поднявшему руки, что был абсолютно беззащитен.
Я закричала, а слуга двинулся на Амона, вонзая в него оба красных меча – один в
живот, другой – в грудь. Амон отшатнулся.
В этот же момент золотой сокол вспыхнул миллионами осколков света. Сияющие
частички птицы впитались в его тело и его глаза, а потом исчезли. Амон рухнул на землю
с торчащими из его тела красными мечами.
Шабти кричал, торжествуя, а я – от ужаса. Он повернулся ко мне с тошнотворной
ухмылкой на лице. Но он не видел то, что видела я, что происходило прямо за его спиной.
Поднявшись с пола, словно невидимая рука его подняла, Амон вытащил из себя мечи
и отбросил в сторону. Он открыл глаза, и в темной пещере это выглядело так, словно его
ореховые глаза горели золотым огнем. Амон глубоко вдохнул, и его тело преобразилось.
Там, где стоял он, появился огромный сокол, танцующий на красном песке. Огромное
золотое создание расправило крылья и издало крик, что пустил мурашки по моей коже.
Сокол был самым прекрасным и самым смертоносным созданием из всех, что я
видела. Я была зачарована им. Поднимаясь все выше, он кружил, не спуская глаз с шабти
и меня, а потом, прежде чем я что-то сообразила, он сложил крылья и камнем полетел на
нас.
Шабти взвизгнул и собрался бежать, но сокол был уже рядом с ним. В последнюю
секунду крылья расправились, и острые золотые когти схватили слугу, безжалостно
сжимая его тело, когда птица опустилась на землю. Клюв раскрылся, готовый растерзать
мужчину, но он не успел этого сделать, шабти закричал и исчез, став облачком красного
дыма.
Я сжалась в углу, чувствуя себя слабой, вялой, меня тошнило, а огромный сокол
нежно позвал меня, сложив крылья и глядя на меня. Я смогла только вскрикнуть и
податься на несколько шагов назад, хотя инстинктивно я понимала, что мне угрозы здесь
нет.
Птица подняла голову, и все ее тело вспыхнуло золотым пламенем, уменьшаясь и
превращаясь в египетского принца, которого я хорошо знала. Хотя его тело снова
осветило пещеру, мое зрение окутывала тьма по краям. Я упала на руки и колени, пытаясь
стереть красную пыль, что облачком окружала мое лицо. Она была похожа на медленно
горящее пламя, я не чувствовала ее вкус.
Я умудрилась выпрямиться и вытянула руки, разглядывая их. Они были покрыты
красной пылью вплоть до запястий. И хотя горло горело, у меня не было сил, чтобы
прокашляться.
- Амон? – прошептала я. – Я не чувствую… - я упала вперед, и Амон поймал меня
руками.
Я ничего не чувствовала.
Я ничего не слышала.
А теперь я и ничего не видела.
Глава тринадцатая:
Главный визирь
Картинки дрожали на границах моего сознания, и хотя я пыталась ухватиться за них, они исчезали раньше, чем я успевала их разгадать. Мое тело парило между сном и
реальностью. Я постепенно пробуждалась от звука голосов. Размытые картинки
прояснялись, и белеющий предмет стал рубашкой Амона, что была очень близко.
Было темно. Я лежала на кровати или на столе, и пока все сильнее беспокоилась об
окружающем, я поняла, что смотрю на брезент. Посреди ночи я лежала в палатке.
К своему ужасу, я поняла, что не могу пошевелиться. Я была парализована. И это
ощущалось так, словно я была погребена заживо. Я запаниковала, меня охватил страх и
удерживал своими когтями-лезвиями.
До того, как я задохнулась от ужаса, а это я могла, я сосредоточилась на том, что
могу делать. Снаружи доносились голоса, значит, я могла слышать. Мои глаза тоже
работали. Я попыталась моргнуть, и со второго раза у меня получилось. Хотя я все еще
ничего не чувствовала, словно все мое тело спало, и мне приходилось потихоньку
пробуждаться. Сначала я поморщила нос, потом пошевелила мизинцем одной руки, а
затем другой.
Казалось, прошли часы, пока я смогла повернуть голову влево. Процесс был
болезненным, я заставляла мышцы слушаться меня, но все же это сработало. Теперь я
хотя бы могла видеть под другим углом. Амон, сидевший рядом со мной, спал, его голова
покоилась на руках, скрещенных поверх края того, в чем я распознала раскладушку.
Я не могла говорить. Но я хотя бы могла видеть его красивое лицо, пока медленно
возвращала себе власть над телом. Он был в той же одежде, что и в гробнице, и хотя он
вымыл руки и лицо, в волосах остались кусочки грязи.
На его загорелые щеки отбрасывали тени длинные ресницы, и я поняла, что даже
будь Амон богом солнца, мне он больше нравился таким – пахнущим грязью, уставшим от
трудного дня и очень… человечным.
Я даже не поняла, что протягиваю к нему руку, пока мои пальцы не коснулись его
волос. Амон тут же открыл глаза.
- Лили? – спросил он, стряхивая остатки сна и придвигаясь ближе. – Ты меня
слышишь?
Когда он взял мою руку, очищенную от красной пыли, я едва заметно кивнула. Он
заметил движение.
- Хорошо. Доктор Хассан говорил, что ты скоро проснешься. Я позову его.
Мое горло сжалось от попытки окликнуть его. Я хотела, чтобы нас было только двое
– у меня было слишком много вопросов, но я должна была признать, что вопросы я задам
позже, и, честно говоря, я вряд ли смогла бы сейчас выдавить хоть звук, не то, что целый
вопрос.
Вход палатки зашуршал, с Амоном пришли двое. Старший из двух поставил на стол
рядом со мной фонарь и придвинул к раскладушке табуретку, затем он снял свою белую
шляпу и поставил ее на стол.
- Так держать, девочка, - сказал он с резким акцентом, поднимая мои веки, чтобы
разглядеть глаза. – Я знал, что ты скоро к нам вернешься.
Мне понравился его гладкий голос. Он был почти пенсионного возраста, а голова его
пыла полна белых волос. Его глаза были теплыми и карими, как растопленный шоколад, а
кожа – сильно загорелой на солнце. Когда он улыбнулся, я заметила ямочки на его щеках.
Амон опустился на колени рядом с ним, атаковав его вопросами с тревогой на лице.
Мужчина кивал с сочувствием и терпеливо отвечал, а потом повернулся ко мне.
- Меня зовут доктор Озахар Хассан, но большинство американских знакомых
называют меня Оскаром, - сказал он. Подняв мою руку, он похлопал по ней и сверкнул
ямочками. – Особенно, мне нравится это прозвище из уст красивых юных дев, как вы.
Теперь посмотрим, как вы тут, да? Можете пожать мою руку?
Я попыталась, но едва мола чувствовать свою ладонь в его руке, что уж говорить о
рукопожатии. Но он сказал, все еще улыбаясь:
- Хорошо! Прекрасно! Она куда сильнее продвинулась, чем я думал, с таким-то
уровнем яда.
Мое сознание замерло на слове яд, Амон с тревогой кивнул и спросил:
- Как долго она будет восстанавливаться?
Доктор Хассан почесал подбородок и подергал его, словно там была борода, что
означало, что когда-то она у него было, но сейчас лишь раздался скребущий звук грубой
ладони по небритой коже.
- Скажем так, к утру она сможет идти. Но вы оба можете остаться на ночь в палатке.
Схватив мужчину за руку, Амон ответил:
- Ваше гостеприимство не будет забыто, доктор.
С хитрым, но добрым видом доктор Хассан отозвался:
- Может, пока мы ждем, мы сможем и дальше поговорить о вашем понимании
некоторых вещей.
В сознании зазвенела тревога, но сейчас я не могла предупредить Амона. По тому, что я успела увидеть в палатке, пока не была увлечена Амоном, мы были в
археологическом лагере.
Доктор Хассан был, видимо, не врачом, а доктором наук, доктором по египтологии.
Если Амон расскажет ему слишком много или в чем-то ошибется, доктор Хассан поймет, что он родился не в этом времени, а еще и со мной в таком состоянии никто не смог бы
ему помешать забрать нас для дальнейшего изучения или, не дайте египетские небеса, для
опытов и вскрытия.
Амон, видимо, почувствовал мою тревогу и обернулся. Коснувшись моего плеча, он
шепнул:
- Мы все еще в Долине Царей в палатке у храма Хатшепсут, - когда я попыталась
мысленно возмутиться, он добавил. – Тише, Нехабет, все будет в порядке.
«Как угодно, но не в порядке».
Все шло не так, все было ужасно, и теперь мы столкнулись с врагом, которого не
знали, и с учеными. Мы чем-то привлекли внимание человека, что мог быть самым
опасным человеком на Земле, - человека, что мог понять, кто и что такое Амон.
Моя теория о работе доктора была подтверждена, когда доктор Хассан представил
своего помощника, доктора Себака Дагера. Юноша был гладко выбрит, а вместо шляпы
носил на голове цветной платок, он показался достаточно дружелюбным, но в его
выражении лица было что-то голодное. Может, он просто был слишком молод и хотел
что-то доказать.
Вместе они смотрелись официально. Они точно были археологами. Я должна была
сразу догадаться по белой шляпе. Такая же, только коричневая, была у Индианы Джонса, видимо, похожая была у каждого археолога.
Они вдвоем дружелюбно общались с Амоном. Они не вызвали версию египетской
полиции для туристов, чтобы увести нас, но это только добавило подозрений. Почему они
не позвали настоящего врача осмотреть меня? В Долине Царей точно должна быть
станция первой помощи.
Даже если ее не было, они могли отвезти нас в больницу, а тут я лежала, как
почившая египетская царица, руки лежали поверх груди, пока я «восстанавливалась».
Мужчины говорили на египетском, а потом и вовсе перешли на местные диалекты, а
потом я могла понимать, о чем они говорили, только по тону голосов.
Двое мужчин были заинтересованы Амоном, но я не чувствовала колебаний или
страха в нем, а потому перестала пытаться понять их разговор и сосредоточилась на
восстановлении власти над конечностями. Время от времени Амон брал меня за руку, посылая мне маленькие волны энергии.
Мужчины не заметили причины моего быстрого восстановления. Доктор Дагер, чья
фамилия для меня звучала почти как dagger (прим. переводчика – кинжал), что не могло
снять с него подозрения, подошел ко мне и объяснил, что случилось. Он сказал мне, что я
была несчастной жертвой древней ловушки, созданной для защиты артефактов от
расхитителей гробниц.
Я хотела узнать, каким ядом меня отравили, почему его еще не убрали из гробницы, ведь она была открыта. И я очень хотела узнать, почему Амона, обнаруженного здесь, так
быстро отправили в Америку? Почему сосуды смерти остались здесь? Почему Амона
передвинули с места, где он должен был спать, и кто это сделал? Но этого у них спросить
я не могла.
Я могла сказать по бегающим глазам доктора Дагера, что он что-то скрывает. То, как
он смотрел на Амона и своего наставника, выдавало мне, что он больше слушает их
разговор, чем желает приглядывать за обездвиженной американской девочкой.
Покинув нас почти на час, доктора Хассан и Дагер вернулись, чтобы осмотреть меня.
Благо, они перешли на английский, увидев мою тревогу.
- Как вы смогли пройти в закрытую секцию храма? – спросил у Амона доктор
Хассан. – И где вы столкнулись с ядом?
Амон врал гладко, но его рука схватила мою так сильно, что даже я это
почувствовала, мышцы на его предплечье затвердели.
- Мы рассматривали гробницы возле храма, когда Лили коснулась рукой стены, и та
отъехала, подняв пыль. Мы и не знали, что она опасна. Когда у Лили проявились
симптомы отравления, я пронес ее через несколько проходов в спешке, чтобы уйти из
гробниц, но мы попали в храм.
- Ясно, - доктор Хассан поднял свою шляпу и взлохматил рукой белые волосы, перед
тем как водрузить на голову шляпу. – Вы шли из верхнего святилища Анубиса.
- Вы правильно поняли.
- Затем вы отнесли юную леди вниз на первый двор. Там есть колонны, - сообщил он.
- Да, - легко ответил Амон.
Глаза доктора Хассана сверкнули, когда он услышал ответ Амона, и я поняла, что он
разгадал ложь Амона.
- Вы мне не поверили, - сказал Амон.
- Нет, - ответил доктор Хассан с любезной улыбкой. – Я работал на верхней террасе, когда заметил, что следы из красной пыли идут из святилища царской семьи. Эта секция
была закрыта, там не могло быть посетителей, и я все же надеюсь, что вы расскажете мне
правду.
- Я сказал вам то, что вам нужно знать.
Я вздрогнула внутренне, ожидая, что улыбка исчезнет с лица доктора Хассана. Я уже
представляла, что в гневе на наше проникновение он вызовет начальство, и нас бросят за
решетку, предназначенную для таких похитителей важных исторических реликвий.
Вместо этого египтолог со своим помощником сели, и он сменил тему.
- Храм, в котором вы побывали, возможно, самое известное здание в Египте. Его
построили для женщины-фараона Хатшепсут. Вы о ней знаете?
Амон покачал головой.
- Не особо. Я вообще не знал, что были женщины-фараоны.
- Их было несколько, но так долго, как Хатшепсут, они правили редко. Ее
царствование длилось около двадцати двух лет, она помогала развитию искусства и
появлению красивых построений, но после ее смерти фараоны решили убрать все
признаки ее правления. Статуи разрушили, а здания стерли с лица Земли.
- Многие думают, что это сделали, чтобы запугать людей, помнивших о женщине, Хатшепсут, что успешно правила Египтом, но я уверен, что ответственность за это лежит
на культе Сетха.
Я могла поклясться, что это заинтересовало Амона.
- У вас есть доказательства? – спросил он.
- И да, и нет. Многие египтологи отрицают идею того, что мог существовать культ, служащий богу хаоса, Сетху, но они согласны с тем, что у Хатшепсут было очарование
львицы. Говорят, она даже родилась в логове львицы.
- Как сходство с львами может быть связано с богом хаоса?
- Ах, - глаза египтолога сверкнули. – Это вопрос, да? – загадочно ответил он, перед
тем как продолжить, не обратив внимания на вопрос Амона. – Мои исследования
показали, что она вступила в тайную группировку, вернувшись из путешествия на север
Африки, где она посетила царя Пунта [1]. Она вернулась с множеством даров, среди
которых были слоновая кость, золото, мирра, ладан и эбеновое дерево. Но я думаю, что
причина посещения была другой, не политической. Видите ли, когда она собиралась
уезжать домой, ей подарили маленьких львиц, которых она растила, как своих питомцев.
- Она была храброй женщиной, но я не понимаю, как это привело вас к мысли, что
было что-то необычное, - сказал Амон.
- Совершенно верно. Я бы согласился. Хатшепсут явно была не первой и не
последней из правителей Египта, что сопоставлялись с опасными созданиями. Но на этом
история не закончилась.
- Как так? – холодно спросил Амон.
- Это спорный вопрос, но я нашел несколько знаков, указывающих на то, что у
Хатшепсут была связь с сфинксом. Мы знаем, например, что была целая аллея сфинксов, что вела в ее погребальный храм. Точные записи, найденные в Африке, говорят, что
Хатшепсут подарили львицу, но в одной из записей точно записано, что «Львица» пришла
из Африки. Это отсылает нас к загадочному лидеру Ордена Сфинкса, о котором редко
говорят, этот вопрос спорен, а многие ученые считают его сказкой. Я же думаю, что орден
не только существовал, но и Хатшепсут стала их лидером во время поездки к царю.
Амон потер щеку.
- Интересно. А почему вы решили, что она – лидер, а не просто участник?
- Ладно, огромное количество статуй на аллее сфинксов могло быть ее уважением к
этому созданию. Но есть точный факт, что ее храм был окружен миррой и ладановыми
деревьями, что доказывает, насколько важной для нее была та поездка в Африку, - доктор
Хассан посмотрел на меня. – Статуя ее сфинкса есть у вас в США в музее искусств
Метрополитен.
Я с всхлипом вздохнула. Желание ударить Амона и сказать ему, что нам нужно
бежать из этой палатки, только росло, но я смогла только выдавить негромкий стон. Амон
пожал мою руку и спросил, больно ли мне. Я покачала головой, мысленно крича на него, что мы в опасности, но даже если он это уловил, то не обратил внимания.
Мое рациональное сознание твердило мне, как плохо то, что доктор Хассан знает о
том, откуда я. Конечно, это могло быть простым совпадением, что он назвал Мет, но мои
подозрения лишь усиливались. Казалось, что он знает о нас больше, чем мы знаем о нем, и
это заставляло меня чувствовать себя неуютно.
- Прошу, продолжайте, доктор, - попросил его Амон.
- Статуя в музее Нью-Йорка изображает Хатшепсут как сфинкса – ее прекрасное
лицо отмечено церемониальной фальшивой бородой, а головной убор символизирует ее
величие, но у нее тело львицы. Она была могущественной и прекрасной девушкой. Одна
из надписей в храме гласит: «она была прекраснее всего, ее великолепие и облик были
божественными. Она была прекрасной и цветущей девой».
- А теперь она, - перебил Амон, - под стеклом?
- Ах, вы хотите знать, можно ли взглянуть на нее?
Амон кивнул и сглотнул. Он, похоже, даже не был уверен, хочет ли он слышать
ответ.
- Зависит от того, кого вы об этом попросите, - ответил доктор Хассан. – Ее
финальное место погребения должно было находиться рядом с ее отцом, Тутмосом І, но ее
переместили. Многие египтологи считают, что ее нашли в гробнице ее кормилицы, но не
я. Мумию, найденную там, выдают за Хатшепсут, но я нашел указания на то, что она
похоронена в другой гробнице.
- Что за… указания? – спросил Амон.
- Ну, - доктор Хассан склонился ближе, - я нашел кольцо с печатью, фигуру Шабти с
ее именем и игру сенет [2], где у резных фигурок были головы львиц. Но самое важное
открытие я называю трон львицы – золотое кресло с подлокотниками в виде львиц. Трон
найден не в гробнице ее кормилицы, Ситре-Ре, но в другом месте в Долине Царей. Более
того, я знаю, что ее погребальный храм был посвящен Амон-Ра. Хотя она служила
другому богу, ее храм был явным доказательством ее истинной веры, и там вы побывали, хотя и не хотите признаваться в этом, а в нем наибольшим почетом пользуется…
- Святилище царской семьи, - вставил доктор Дагер.
- Да. Но это не его полное имя. Его полное и секретное имя – Святилище Амона и
царской семьи.
Амон откинулся назад.
- Так святилище было общим. Оно было посвящено царской семье…
- … и Амону, богу солнца.
Пока египтолог продолжал объяснения, я заметила, как его подопечный закатил
глаза. Стало ясно, что юноша веру доктора Хассана не разделял.
Озахар Хассан то ли не заметил реакцию подопечного, то ли специально не обратил
внимания, пылко отстаивая свои теории:
- Я уже рассказал вам о том, что Хатшепсут, по моему мнению, была лидером
Ордена Сфинкса, но я еще не сказал вам, что орден – это группа поклонников бога солнца, что за годы разделились на две части: Орден Сфинкса, где были только женщины, и
мужчины, главные жрецы Амон-Ра, возглавляемые главным визирем, - мужчина скрестил
руки на груди. – Так что вы должны понимать, что если она была главой ордена, то это
делало ее очень опасным врагом…
- Для культа Сетха, - закончил Амон.
- Да. И это объясняет, почему они пытались стереть ее имя со страниц истории, -
вздохнул доктор Хассан. – Если Хатшепсут была главой ордена, пока правила Египтом, тогда понятно, почему орден перепрятал ее после ее смерти, чтобы она могла выполнять
свои обязанности и в загробной жизни.
- Какими были ее обязанности? – спросил Амон.
Не моргнув, старый египтолог сказал:
- Служить пробужденному богу солнца. Как правительница, Хатшепсут должна была
рассказать своему ордену, что бог солнца будет пробуждаться, чтобы выполнить особую
задачу, но для этого ему нужна помощь одной особой девушки, в которой заключена
мощь сфинкса. Вещи Хатшепсут всегда лежат в местах, рядом с которыми есть пометки
солнца, знака Амон-Ра. По моей теории она сделала свою гробницу в особом месте, чтобы
точно быть первой, кто поприветствует бога солнца, когда проснется. Я всю жизнь
потратил на изучение тайных орденов и связи между Хатшепсут и Амон-Ра, и я уверен, что они связаны куда сильнее, чем мы можем представить.
Мой разум лихорадочно обрабатывал новую информацию.
«Так значит, гробница Хатшепсут в результате была рядом с гробницей Амона? Или
ее гробница была там, где мы нашли его сосуды смерти?» - я не видела других комнат
там, но мы их и не искали.
Может, царица нашла гробницу Амона много лет назад, но все зависело от того, когда именно она жила. Я ломала голову, пытаясь вспомнить даты правления разных
египетских фараонов, но могла вспомнить только примерное время царствования Царя
Тута, около 1300гг до н.э.
Я не была уверена, была ли она после или до Царя Тута, но с другой стороны, вряд
ли она была жива, когда Амон пробуждался последний раз. Его последнее пробуждение
было, если отнять тысячелетие, около 1000гг н.э., что означало, что он мог быть
похоронен здесь во время ее правления, а потому она могла знать о месте его захоронения.
- Честно говоря, немногие объясняют находки так, как это делаю я, но ведь новые
перспективы могут дать шанс сделать новые восхитительные открытия, - сказал доктор
Хассан. – Верно, Амун?
Мое сердце замерло.
«Он идеально произнес имя Амона. Он знает!» - каким-то образом доктор Хассан
узнал об Амоне! Я понимала, что это может быть только моей паранойей, что заставляло
меня искать разные догадки, но то, как сжался мой желудок, говорило, что все очень
плохо. Даже хуже, то, как доктор Хассан изучал Амона, заставляло меня думать, что он
пытается поймать его на слове.
- Амон, - исправил его тот, что был живым воплощением бога солнца.
- Ошибся, - извинился лукавый археолог, но его улыбка показывала, что он ни капли
не чувствует себя виноватым.
И я снова пожелала, чтобы Амон понял, как здесь опасно. Конечно, он возомнил себя
непобедимым. И почему люди становятся такими самоуверенными там, где ничего не
понимают?
Амон играл с моими пальцами.
- Интересная теория.
- Я верю, что так и было. Хатшепсут была прекрасной женщиной. И Орден Сфинкса
принимал только красивых женщин.
Доктор Хассан посмотрел на меня со странным изучающим выражением, словно
пытался примерить свою теорию на меня. Я же смогла лишь немного поежиться и
надеяться, что он не видел панику в моих глазах.
Он продолжил, словно отчаялся объяснить нам.
- Мумия, которую нашли в гробнице кормилицы, страдала диабетом. Она умерла от
рака костей, у нее был артрит и плохие зубы. Та мумия – не Хатшепсут. Я знаю это! –
яростно прокричал он.
Доктор Дагер шагнул вперед.
- Вы должны успокоиться, Озахар. Нельзя так переживать о работе. Из-за этой
теории вы – изгой в обществе археологов. Если вы хотите, чтобы вам вернули все права, то вы должны признать, что их мнения тоже имеют право на существование.
Доктор Хассан глубоко вдохнул и смог быстро улыбнуться своему подопечному.
- Да, спасибо, Себак, - он похлопал по руке юноши и вздохнул. – Что бы я делал без
твоей поддержки? А?
Себак улыбнулся.
- Я с содроганием думаю о том, что бы вы делали без меня, - когда юноша отступил
назад, я заметила, что в его улыбке не было тепла.
- Простите, что обременил вас двоих своими идеями, - пробормотал доктор Хассан.
- Не было бы идей, и многие открытия остались бы скрытыми, - отозвался Амон. – Я, например, верю, что доля правды в вашей теории есть.
Грустное выражение лица доктора Хасана резко сменилось улыбкой, и он
благодарно кивнул.
- Спасибо. У такой женщины, как Хатшепсут, должна быть достойная гробница. Она
должна быть погребена вместе с любимыми львицами, там должна быть сокровищница, полная драгоценностей, мебели, полотен, цветов и книг. Я продолжу ее искать, - он пожал
плечами. – Это – моя жизненная миссия. Она зовет меня через тысячелетия, и я не могу
бросить это дело, - в палатке повисла тишина после слов доктора Хассана.
Я в отчаянии хотела поговорить с Амоном сейчас, когда мы остались наедине, но
мое тело предало меня. Я смогла только немного сдвинуться и застонать, но Амон сжал
рукой мое плечо и прошептал:
- Я не верю, что он может навредить нам.
Я хотела закричать, что отчаявшийся найти ответы, человек согласен добывать их
любыми способами. К тому же, я хотела поговорить с Амоном о его сосудах смерти, о
том, что будет с разбитыми, но Амон склонился ко мне, прижимаясь губами к моему лбу.
Как и от охлаждающего поцелуя, по моему телу пронеслась магия, когда его губы
коснулись моей кожи. Но вместе охлаждающего эффекта, мои веки и конечности
отяжелели, а тревоги, засевшие в моем сознании, стали такими мелочными. До того, как я
отключилась от усыпляющего прикосновения Амона, он тихо сказал:
- Отдохни. Утром все наладится.
* * *
Мне казалось, что за мгновение до того, как я проснулась, мои глаза заливало яркое
солнце. Медленно я поморгала глазами, раскрывая их, и заметила, что брезент палатки
открылся на входе от ветра, и из-за этого полоска солнечного света то попадала мне на
лицо, то исчезала.
Я вдыхала свежий воздух утра пустыни, смешанный с ароматом жареного мяса, мой
рот увлажнился. Голод сжал мой желудок, и я попыталась сесть, проверяя каждую мышцу
и сустав, и пока я делала это, я удивлялась своему желудку, что был готов сразиться с
неизвестным мясом.
Амон, радостно заметивший мои попытки сесть, пришел на помощь. Схватившись за
его руку, я медленно шла к костру, где готовили завтрак, и там я заметила переполненный
котелок того, что оказалось мясными консервами и яйцами.
Когда я закончила с едой, а Амон убедился, что мое здоровье улучшилось, он начал
говорить о том, что мы уходим. Доктор Хассан тут же обратился к своему подопечному:
- Себак, ты мог бы предупредить группу, с которой мы встречаемся утром, что мы
немного опоздаем?
- Конечно, Озахар.
Доктор Дагер обошел дюну и вскоре исчез. Когда Амон закинул на плечо мою сумку
и обхватил рукой мою талию, чтобы помогать мне идти, меня не покидало ощущение, что
все добром не кончится.
Я заметила, что моя сумка была слишком близко к доктору Дагеру, когда мы сидели
у костра, и я начала бояться, не трогал ли он сумку. Я раздумывала, как далеко нам
придется отойти, чтобы Амон смог перенести нас песчаной бурей, если у него осталась
энергия на это.
Я путалась в вопросах, которые хотела задать, но мне нужно было ждать, потому я
мысленно раскладывала их, надеясь, что не забуду ничего важного. Мы попрощались и
направились к туристическим палаткам, когда доктор Хассан задал один вопрос, заставивший нас замереть.
- Сколько дней прошло, с тех пор как вы пробудились, Великий?
1 – Пунт – загадочная страна в истории Египта, «Земля Богов», куда египтяне
отправлялись за богатствами. Не установлено, где именно она находилась.
2 – сенет – древнеегипетская настольная игра, была известная как светское
развлечение и может быть старейшей игрой с передвижением фигурок. Не были открыты
точные правила игры, но существуют реконструкции разной сложности.
По толпе пробежали тревожные и испуганные шепотки, когда король Херу закончил
свою речь. Были и крики, что три принца должны быть спасены, пока остальные
повышали голоса, что сыновей нужно принести в жертву. Одна из цариц, сидевшая на
ближайшем троне, закричала и упала на колени. Две другие опустились рядом с ней, и их
рыдания смешались с шумом толпы.
Люди двинулись вперед к линии солдат. Размахивая руками, они вопили так, чтобы
их было слышно сквозь шум, но трое королей их не слышали. Полные печали, они
посмотрели на своих жен, а потом повернулись к сыновьям, что тихо совещались.
Как один, трое юношей приблизились к помосту, где стояли их отцы. Сын Херу
обратился к толпе громким голосом:
- Мы втроем согласны пожертвовать собой, чтобы защитить родину. С
благословления отцов мы сделаем то, что скажет страшный бог Сетх, - люди ответили
тишиной, стоявшей лишь несколько секунд, а потом воздух снова наполнился вопросами, криками протеста, слезами.
Херу заговорил, положив ладонь на плечо сына.
- Я не прошу этого от вас. Вместо этого я готов умирать тысячу раз, чем жить с тем, что умер кто-то из вас, любимых мной. Нет, - Херу повернулся к толпе. – Я спрашиваю
вас, мой народ, подчинимся ли мы этим требованиям? Позволим ли мы богу Сетху
разрушить наше будущее?
Хотя оставалось несколько испуганных людей, что хотели жертв, было очевидно, что
большинство хочет сохранить принцев, какой бы ни была цена.
Херу обратился к толпе.
- Люди сказали свое слово, - его жена приблизилась, и он взял ее за руку, вытирая ее
слезы, а потом настоял. – Мы найдем другой путь.
Когда царицы подошли к сыновьям, семьи начали совещаться, жрец Рунихура
выступил из тени занавеса и начал зачитывать заклинание низким, угрожающим голосом.
Из-за занавеса позади него появилось внушительное количество жрецов. Их глаза были
черными, они двигались как один, повернув головы к Рунихуре. В их руках они сжимали
проклятые кинжалы, которые они подняли, приблизившись к королевским семьям.
Женщины в толпе закричали, когда Рунихура медленно взмахнул руками, окружая
себя черным дымом. Его лицо потемнело, а злые тучи появились в ослепительном синем
небе, закрывая солнце.
- Дурачье! – проревел Рунихура звуком тысячи барабанов, что отзывалось ужасом в
каждом сердце. Молнии ударяли в землю рядом с ним, и сквозь лицо жреца проступило
другое лицо. – На вас обрушится мой гнев! Я дал вам шанс уплатить дань, но вы
отвернулись от меня. Так знайте, что я заберу жизни этих юношей. Вы будете страдать за
оскорбление, которым отплатили мне!
Рунихура сунул пальцы в глаза и вынул окровавленные глазные яблоки из глазниц.
Люди смотрели в ужасе, а он сжал каждый глаз, а потом раскрыл ладони, и на каждой
появились вспышка света. Свет извивался в воздухе, словно змея, которая раскрыла пасть
и аркой света ударила в сторону сына Нассора, другая полетела к сыну Кхалафани.
Свет пронзил их лбы, и юноши закричали, когда темная магия подняла их в воздух и
бросила через весь храм. Короли бросились к сыновьям, а сын Херу выхватил меч и
направился к злому жрецу. Когда-то мирный и чистый храм наполнился хаосом звенящих
мечей, криков и кровью.
Сын Херу поднял меч, но перед ударом спросил:
- Почему? Мы служили Сетху. Мы делали то, что он просил. Зачем ты это сделал?
Огненная буря осветила глаза жреца Сетха, который с улыбкой крокодила просто
сказал:
- Хаос. Египет когда-то был дикой, мощной нацией, но я подчинил его и приручил, и
привел к удовольствию. Двадцать лет я заботился о вас и баловал вас. А теперь я приведу
прирученный Египет к алтарю. Пришла пора бросить жертву в огонь, принести
последнюю жертву, что сделает вся ваша когда-то сильная нация.
Сын Херу не мог больше выслушивать это и вонзил меч в грудь предателя, но
умирающий мужчина просто схватился за меч и рассмеялся, падая на колени.
- Рунихура был лишь сосудом, - произнес поверженный мужчина. – Да, он был
преданным слугой, но, - он замолчал и поманил сына Херу ближе к себе, - другие придут
захватить эти земли. Между нами, юный принц, миру, как вы поняли, придет конец. Вы
трое – ключи, и вы все равно сдадитесь и преклоните свои колени передо мной, - радуясь
ужасу на лице принца, сошедший с ума Рунихура рассмеялся, но звук быстро оборвался, когда мужчина осел на пол храма.
Закончив с другими жрецами, солдаты окружили сына Херу, что был на одном
колене, чтобы лучше слышать Рунихуру. Принц схватил тунику злодея.
- О чем ты? Как мы с братьями в этом замешаны? – требовал ответ он.
Хрипя, Рунихура ответил:
- Думаю, скоро вы узнаете ответы, - слуга Сетха коснулся окровавленными пальцами
лба. – Я обернул против вас мой глаз мести, - сказал он затихающим голосом королю
Херу, что подошел к ним. – Знайте, что мне нужны жизни не только этих трех
королевских детей, но и всех юношей Египта.
Умирающий жрец собрался с остатками сил и плюнул. Кровь и слюна отлетели на
щеку короля, окропив его белую одежду красным.
Вспылив, король Херу двинулся вперед и вонзил свой кинжал в горло жрецу, чье
тело все же застыло, он умер.
Сын Херу дал жрецы упасть на землю и собирался подняться на ноги, когда увидел
сверкающий свет на лбу Рунихуры, где должен был находиться третий глаз. До того, как
отреагировал король, свет ударил змеей его сына, пронзая лоб. Содрогнувшись короткий
миг агонии, он рухнул в руки отца.
Злой жрец умер, был уничтожен, а цена за жизни трех принцев была большей, чем
могли заплатить их семьи. Но Херу был королем, которому требовалось отставить свои
страдания в сторону и попытаться понять, как помочь своему народу. Хотя Рунихура
умер, король не был глупым. Он воспринял предупреждение о юношах всерьез.
Все, король и солдаты, царицы и их служанки, писари и фермеры, упали на колени и
молились. Они, впрочем, молились не тому, что хотел уничтожить трех принцев. Вместо
этого царицы призвали людей просить помощи у брошенных ими богов. И на рассвете
следующего дня на их молитвы ответили.
Глава четырнадцатая:
Песчаная буря
Амон был очень спокойным. Я держала его за руку, и теперь мои пальцы обхватили
его предплечье, боясь до смерти, что нас раскрыли.
- Слишком много на себя берете… главный визирь, - тихо ответил Амон.
Я робко вдохнула. Я подозревала, что Озахар Хассан был чем-то большим, чем
казалось на первый взгляд, и если оглянуться назад, я понимала, что произношение было
правильным. Доктор Хассан играл куда большую роль, чем простой археолог.
Глядя на Амона, я видела, как напряглась его челюсть. Он все еще не двигался, и я
не знала, что делать.
- Тогда подойди, - потребовал Амон.
Послышалось отчаянное шарканье, и мгновением позже старик бросился к ногам
Амона. Археолог поднял голову, его лицо светилось изумлением.
- Я знал! – вскричал доктор Хассан, быстро опуская взгляд в жесте покорности. –
Никто больше не верит старым историям. Но я не сомневался. Ваше пробуждение в моем
поколении – это… благословение, о котором можно было только надеяться!
- Тот человек, Себак, тоже в ордене?
- Да, но он вступил недавно. Он будет так счастлив, все
- Вы рассказывали ему, кто я?
- Нет, господин. Я не хотел ничего говорить, пока не убедился в этом.
Амон взял доктора Хассана за руку и попросил встать.
- Я хотел бы, чтобы вы хранили этот секрет до нужных времен, - сказал Амон. – Вы
можете это сделать?
- Да, Великий.
- Для начала перестаньте так меня называть. Это слишком опасно. Продолжайте
называть меня Амоном.
- Да, гос… то есть, Амон.
- Очень хорошо, - Амон одарил мужчину улыбкой, и я не могла ничего поделать, кроме как восхищаться героическому поклонению доктора Хассана, что он показал. Я
посмотрела на Амона, и хотя казалось, что справляться с ролью бога, идущего среди
людей, ему должно быть привычно, я видела, что ему неудобно. Я задумалась о том, чувствовал он себя каждый раз так, или же этот раз отличался.
Себак пересек дюну раньше, чем мы смогли продолжить разговор, и Амон схватился
за руку доктора Хассана. Он прошептал:
- Где мы можем встретиться… наедине?
Доктор Хассан полез в один из карманов своего жилета и вытащил визитку,
переворачивая ее, чтобы написать сзади.
- Вот, - он отдал карточку и набор ключей Амону. – Это мой адрес в городе. Я
постараюсь прийти как можно быстрее. Но прошу, сначала хорошенько отдохните. У меня
нет семьи, так что можете не беспокоиться. Делайте все, что пожелаете.
Кивнув, Амон сунул карточку и ключи в карман, как ни в чем ни бывало, помахал
Себаку и протянул мне руку, быстро уводя меня прочь. Когда мы скрылись за песочной
горой, я тихо спросила:
- Откуда ты знаешь?
- Что он – главный визирь? Я знал еще с того момента, как он подошел к нам в
храме.
- Но как?
- Я не мог контролировать его сознание.
- Я даже не сомневаюсь, что ты пытался.
- Да. Конечно, сначала я был благодарен ему за помощь, но потом ты начала
выздоравливать, и я начал подготавливать наш побег. Но он не слышал этого, как бы я ни
старался на него воздействовать.
- Но ты понял то, о чем он рассказывал? Ты вспомнил что-нибудь о Хатшепсут?
- Помнишь, что я говорил тебе, что когда-то наше пробуждение отмечали пиром и
песнями?
- Конечно. Погоди, хочешь сказать, что это они этим занимались? – я указала
большим пальцем за плечо, намекая на мужчин, оставшихся позади.
Амон кивнул.
- Насколько я знаю, Орден Сфинкса – явление новое, но главные жрецы, включая
главного визиря, были тысячелетиями. Когда я был принцем, у нашей семьи был визирь.
Он служил царю. Когда Анубис забрал моих братьев и меня, мой отец приказал визирю
приглядывать за нами или за нашими гробницами, и визирь всегда делал это, несмотря на
тысячелетия. Визирь всегда имел иммунитет к контролю сознания. Это было
благословением Анубиса. Но я не знаю, для чего.
- Но если ты теперь знаешь, кто
Мы подошли к туристическому району, пока Амон размышлял над моим вопросом.
Даже не использовав свою гипно-силу, он вежливо спросил у мужчины на улице:
- Где мы можем найти такси?
Не
Мужчина указал на маленькую площадь.
- Я научился быть более осторожным, глядя на тебя, - наконец, ответил Амон. –
Несмотря на его титул, нельзя просто так верить, что человек честный и откровенен с
тобой. Предательский шабти был отличным примером того, что свою сущность нужно
скрывать. Мы должны быть очень осторожными.
- Хотя я хотел бы облегчить себе жизнь, я не собираюсь рисковать твоей. Ты
говоришь, что восстановилась, но я еще чувствую травму, что я нанес. Тебе нужно время, чтобы исцелиться. Кроме того, управлять водителем проще, чем песчаной бурей. Это по
моей вине на тебя подействовал яд, и я не собираюсь рисковать тобой.
- По твоей вине?
- Когда я сражался с шабти, тот дунул на меня красной пылью, собираясь
обезвредить меня, но это не сработало. Мое тело нельзя отравить.
- А мое можно.
- Да. Прости меня, Нехабет. Я поторопился с выводами, что твое тело будет
защищено, пока мы связаны, но этого не произошло. Одна ошибка привела к
разрушительным последствиям, взбунтовавшемуся шабти, вторая ошибка в размышлении, что ты в безопасности, показывает, что мне не хватает ясности мыслей. Пока я был рядом
с тобой, я… расслабился. Обещаю, что больше такой ошибки не повторится.
- Люди ошибаются, Амон. Ошибка-вторая, все это просто показывает, что ты такой
же, как мы, смертные.
Амон оглянулся.
- Всем сердцем я хотел бы, чтобы это было правдой, но, увы, это не так. Я не такой, как смертные, Лили, но я хотел бы быть таким, - повернувшись ко мне, он потянулся
пальцами и коснулся моей щеки. – Прошу, поверь, что я не причиню тебе вреда.
- Ладно. Я верю.
Глубоко вздохнув, Амон взял меня за руку. Чувствуя его вину, я попыталась отвлечь
его.
- Кстати, спасибо, что спас меня. Это ведь ты унес меня оттуда. Я уснула быстрее, чем Дороти на маковом поле.
- Яд был не простым сонным зельем, - исправил Амон. – Он отправляет тело в
глубокий сон, похожий на смерть. Если вдохнуть его слишком глубоко, он будет
действовать очень долго, но если он проникнет через рану, то убьет.
- Уверен?
- Да. Мне нужно было забрать яд из твоего тела в мое. Думаю, тогда доктор Хассан и
подумал, что я менее смертен. Он знал, что это за яд, и старался не касаться его. Он
убирал его с тебя в перчатках, а потом избавился от них. Пока он не смотрел, я убрал
следы яда с твоих волос и одежды.
- Он знал? Но он сказал…
- Что ты проснешься.
- Он был так уверен, что я не вдохнула слишком много, или он уже доверял тебе?
- Видимо, оба варианта верны.
- Так он не отправил меня в больницу, потому что хотел проверить свою теорию, что
ты будешь меня спасать?
- Похоже, что так.
- Да он фанатик, - пробормотала я, когда такси подъехало. – К счастью для меня, его
теория подтвердилась, - Амон протянул водителю визитку доктора Хассана и коротко
поговорил с ним, перед тем как сесть рядом со мной. – Что это было?
- Получил немного нужной информации, - он повернулся, чтобы смотреть прямо мне
в глаза. – Я бы хотел, чтобы остаток дня ты отдохнула.
- Хм, ладно. Но что именно у тебя на уме? – спросила я.
Амон нахмурился.
- Я думаю, что стоит нанять несколько женщин, чтобы помогли тебе искупаться.
Поежившись, я взяла его руку и погладила по тыльной стороне.
- Плохо. Было бы забавно, если бы меня ждал личный бог солнца.
Глаза Амона сузились, и он осторожно убрал руку из моих ладоней.
- Я не бог солнца, я…
- Я знаю, знаю. Тебе сложно подыграть мне разок? – вздохнула я. – Купание звучит
хорошо, но я уверяю тебя, что я в состоянии искупаться и без слуг. Уж прости, что тебе
приходится терпеть мой запах.
Он замолчал на мгновение, и я уже подумала, что он задремал, когда он сказал
мягким голосом:
- А правда в том, что если бы я мог закупорить запах своей водной лилии в бутылку
нес бы его через пустыню, то будь я страдающим от солнца или умирающим от жажды, и
если бы шейх в пустыне предложил мне спасти меня в обмен на это, или обменять мою
жизнь на это, я не променял бы его на все драгоценности, шелка и сокровища Египта и
всех соседних земель. Так что, сказать, что твой запах приятен мне, это значит унизить
то, что я чувствую.
Его эмоции, что я ощущала, были смятенными. Сожаление, смешанное с глубоко
скрытой тоской, что шла вместе с разочарованием. Я не могла найти ответ на такое
трогательное признание. Мужчины так не говорят. По крайней мере, не те, что сделаны и
крови и плоти.
То, что он только что сказал, было близко по уровню к тому, когда удалой парень
получает девушку, и они вместе уезжают в закат. И я понимала, что вряд ли для него
такое возможно.
- Где ты такое услышал? Вне саркофага?
Амон поежился, но не посмотрел на меня.
- Эти чувства – правда, - наконец, сообщил он.
Я изучала его лицо, но я не видела, чтобы там был хоть малейший признак того, что
он шутит.
- Оу, - сказала я и запнулась. – Тогда спасибо.
Амон хмыкнул и откинулся на спинку сидения, прикрывая глаза. Водитель долго вез
нас, пока не оказался у красивого отштукатуренного дома. Мы вышли, и Амон удерживал
меня за руку, пока склонился к стеклу, разговаривая с водителем. Пока Амон
разговаривал, я высвободила руку и забрала из его второй ладони связку ключей. Он
бросил на меня взгляд, говорящий «не уходи далеко», и вернулся к разговору.
Я прошла по короткой дороге к дому, благодаря деревья, бросавшие тень на дорогу.
Высокие платаны не только защищали от жары, но и не давали солнцу светить на меня.
Дом Озахара Хассана был небольшим и двухэтажным. На стыке этажей была красная
плитка.
Отыскав нужный ключ, я открыла дверь и шагнула внутрь. Несмотря на большое
количество окон, солнце в них почти не попадало, а потому в доме не было жарко.
Посмотрев ближе, я обнаружила, что окна были покрыты темной пленкой, что отражала
солнце.
Хотя снаружи дом выглядел чистым и непорочным, с четкими линиями и плиткой,
интерьер был совсем другим. На каждой поверхности лежали египетские сокровища, начиная хрустящим пергаментом с цветными рисунками, заканчивая огромными
картинами. Безделушки и предметы коллекций были разбросаны как попало, без особой
задумки, многим из них нужна была чистка. Я не могла точно сказать, были ли они
репликами или оригиналами, но у меня были подозрения, что у человека, что являлся
главным визирем группы жрецов, что существовала тысячелетия, есть разрешение делать
то, что другим нельзя.
Я склонилась, изучая прекрасную статую кошки, когда Амон появился позади меня.
Он не издавал шум, но я настолько сильно его сегодня чувствовала, что ощутила его
присутствие. Я чувствовала его тепло, словно мне в спину светило солнце. Амон
опустился на колени рядом со мной и провел рукой по голове кошки.
- Кошек почитали в Египте, - сказал он. – Некоторые даже ходили на охоту со
своими хозяевами, ловили птиц или рыбу. Когда же любимый питомец умирал, его
хозяева обычно брили брови, выражая боль утраты.
- Интересно, - пробормотала я, сосредоточившись больше на человеке рядом с собой, а не на статуе.
- Да. А когда брови вырастали снова, время скорби заканчивалось.
- Раз уж теперь ты у нас птица, тебе нравятся коты или ты их ненавидишь? –
спросила я, выпрямляясь одновременно с Амоном.
- Думаю, ни то, ни другое.
Я смело потянулась к нему и провела пальцами по одной из бровей.
- А ты любил кого-то так сильно, чтобы потом сбрить брови, скорбя?
Амон поймал меня за запястье и опустил мою руку, мягко отвечая:
- Любовь к кому-то оказывается жестокой иронией судьбы для того, кто больше
всего времени проводит в землях мертвых.
- Видимо, так и есть, - чувствуя себя неудобно, я отошла к полке, словно
рассматривала артефакты, а сама размышляла о странной жизни Амона. – Куда ты
уходишь? – тихо спросила я. – Когда ты не на Земле?
Амон вздохнул.
- Лучше об этом не говорить, Лили.
- Но мне нужно понять. Мне нужно знать, зачем вы жертвуете. Мне нужно знать, что
ты…
- Что я?
- Что ты
Взлохматив рукой волосы, Амон спустился ладонью к шее и ответил:
- Я не…
- Это звучит очень размыто.
- Сложно объяснить.
- Прошу, попытайся.
Подумав мгновение, Амон начал:
- Когда мое бессмертное тело становится… мумией, моя ка, моя душа, отделяется от
него и должна пройти по дороге загробного мира. Мое сердце не взвешивают на весах
правосудия, как это происходит у других, ведь я не остаюсь там навсегда. Не совсем. Хотя
я одинок там, я проживаю тысячелетие в относительном комфорте.
- Что значит «в относительном»?
- Я могу проводить время с братьями, но поскольку мы обязаны служить Египту, мы
не можем вернуться в свои тела, когда захотим, и не можем воссоединиться с
возлюбленными. Вместо этого мы годами работаем стражей на вратах в загробный мир.
- То есть ты не уходишь в египетскую версию рая?
- Не понимаю «рай».
- Ну, рай – место, где ты можешь вытянуть ноги и отдохнуть, наслаждаясь своей
смертью?
- Нет. Это не для моих братьев и меня. Впрочем, один день, когда работа окончена, мы можем отдохнуть от наших трудов.
- Похоже, вам достался неудачный билет, когда они распределяли обязанности
псевдо-египетских-богов. И на этих небесах нет комнаты любви?
- Я люблю братьев.
- Я не о такой любви говорю.
Амон замолчал на какое-то время, и я уже засомневалась, будет ли он мне отвечать, когда он подобрал небольшую картину и покрутил ее в руках.
- Ты знаешь историю Геба и Нут?
- Нет.
- Геб был богом земли, а Нут – богиней неба. Грубый и мускулистый Геб был
неподвижным и устойчивым, как земля. Нут была гибкой и прекрасной. Ее кожу
покрывали звезды и созвездия, а волосы ниспадали на ее спину. Когда они увидели друг
друга, то сразу влюбились, и Геб решил, что они будут вместе. Нут шептала ему свои
клятвы и посылала их Гебу на хвостах комет. В ответ Геб тянул к ней свои руки, как
можно дальше, и, наконец, он коснулся ее пальцев. Используя всю свою силу, он
преодолел земное притяжение, и медленно, но они смогли соединиться, хотя их любовь и
была запретной.
- Почему она была запретной?
- Я расскажу позже. Хотя я знаю, что у тебя вопросов столько, сколько звезд на небе, но постарайся сдержать их и дослушать до конца.
Я фыркнула.
- Ты так хорошо меня знаешь.
- Да, так и есть.
- Я постараюсь. Но обещать не буду.
Амон кивнул, сверкнув ореховыми глазами, и продолжил:
- Когда они смогли коснуться, они оставались так близко друг другу, как только
возможно для двух вещей. Геб обвил руками тонкий стан своей тайной жены. Когда он
поднял колени, сформировались горы, и Нут окружила их облаками своего платья. Геб
приподнялся на одном локте, и Нут положила голову на его грудь, создавая покрытые
туманом холмы и долины. Когда они смеялись, земля дрожала, а небеса содрогались
громом. Они прижимались друг к другу так сильно, что не осталось места для людей.
Чтобы освободить для них места, отец Нут, Шу, бог воздуха, отправился разделить их.
- И что случилось?
- Наступил хаос. Они держались друг за друга, но Шу был сильным и понемногу
разделял их. Он посылал ураганы и вихри между ними. Земля и небо содрогались, и, наконец, у него вышло. Он вырвал Нут из крепких объятий Геба. А он видел, как его жена
ускользает от него, но не мог больше ее коснуться. Нут горько плакала, ее слезы стали
бурями и ливнями, упавшими на тело ее мужа. И в углублениях формировались океаны, реки и озера. Волны укрывали мужчину, которого она любила, но он был рад принять
частицу нее и потому позволил части себя быть покрытым водой вечно. Потому вода в
Египте считается силой хаоса и создания – хаос, потому что это знак разрушенной любви, но создания – потому что это символ начала царствования людей на Земле. Вода
разрушает, но потом создает новое.
- И они больше не смогли коснуться друг друга?
- Со временем сердце Шу смягчилось, и он разрешил им касаться друг друга с
четырех сторон света. На юге и западе были их ноги, а на севере и востоке вместе
переплетались их пальцы. Но больше они не могли быть вместе. Иначе разрушилась бы
жизнь, которую мы знаем.
- Я не верю этому.
Амон пожал плечами:
- Это история, известная среди моего народа.
- Нет, я не верю в то, что, выполняя твою работу, цель твоей жизни, ты не имеешь
шанса на счастье. Никто, ни один бог, не может быть таким жестоким.
Амон опустил маленькую статую, в которой я опознала бога Земли, Геба, под его
женой, Нут, стоявшей над ним. Пространство между их телами было большим и
холодным.
- Жертвы обеспечивают счастье других, - тихо ответил Амон.
Сделав шаг к нему, я дотянулась до его щеки, положив на нее руку.
- Но такое счастье ты тоже заслужил.
Амон обхватил мою руку своими пальцами, прижимая мою ладонь к своим губам,
тепло целуя мое запястье.
- Многие люди не получают желаемого за всю свою смертную жизнь, многие не
получают того, что заслужили. Кто я такой, чтобы ставить себя выше них? Если я
потянусь за счастьем, о котором ты говоришь, сколько людей из-за этого будут страдать?
Сколько умрет? Сколько будет мучиться в боли и агонии? Я не могу быть таким
эгоистичным, Лили, чего бы я ни хотел.
Глаза Амона, бывшие сейчас скорее рыжевато-коричневыми, чем зелеными, впились
взглядом в мои, словно умоляли понять. Он хотел, чтобы я приняла эти древние понятия
долга и обязанности и отпустила, но я была современной девушкой, что означало, что я не
собираюсь сидеть, как принцесса, которую нужно спасти, пока она томится по тому, что
хочет. Если я что и знала о любви, так это то, что за нее стоило бороться, даже если для ее
защиты мне придется поднять меч. Обретение любви, настоящей любви, было слишком
редким явлением, чтобы разменивать ее на долг и обязанность.
Расстроившись, я высвободила свою руку из хватки Амона.
- Не понимаю. Ладно, с Гебом и Нут все понятно. Их пребывание вместе разрушало
все, потому они и не могли быть вместе, но ты? Что они с тобой сделают? Сожгут?
Может, это и к лучшему. Может, пора кому-то еще спасать мир. Ты достаточно долго
служил. Пора соскочить с поезда мумий и жить с изменениями, разве нет?
- Лили, я…
- Просто… подумай об этом. Я быстро приму душ, а потом, может, мы поедим.
Будем пировать?
- Конечно, Лили, - ответил Амон.
Пока я поднимала по ступенькам, я чувствовала, как события двух дней давят на
меня. Мне нужно было расслабиться. Я была измотана. И то, что я снова была слишком
эмоциональной, показывало, что я была не в себе, что происходило со мной с первой
встречи с Амоном, но сейчас все стало хуже.
К счастью, я нашла в ванной душистое масло. Когда я начала втирать масло в кожу, меня окружил тонкий аромат цветов и сладкого мускуса. Запах был экзотический, с
оттенком цитруса, нежный и тонкий, прекрасно избавивший меня от запаха пота и пыли.
Вытирая с зеркала пар после душа, я думала об Амоне.
Он стал важным для меня. В самом начале я чувствовала любопытство и
восхищение, и это заставило меня пойти за ним в это путешествие, но со временем, проведенным с ним, я поняла, что это было не только восхищение. Я шла на такие
опасности не для поиска приключений или острых ощущений. Я заботилась о нем.
Как бы это безумно ни звучало, но я влюбилась в парня, что был старым, как
пустыня. В того, что по желанию мог стать соколом. В человека, что может сложить из
песка все, что пожелает. В красивого чужеземца, что совсем не интересовался любовью, зато ставил чужие интересы выше своих.
Я была знакома с этим. Как много раз я ходила куда-то по просьбе родителей, даже
не испытывая к этому интерес? Как много раз заводила пустые отношения с людьми, что
не собирались заботиться обо мне? Как долго я собираюсь отрицать то, что действительно
хочу?
* * *
Я обнаружила Амона, вяло сидевшего у стола на кухне с пустой тарелкой перед ним.
Вокруг него были горы контейнеров на вынос. Меня окружил острый запах мяса и
овощей, но я не сводила глаз с человека, уткнувшегося локтями в стол и обхватившего
руками голову.
Подойдя к нему сзади, я коснулась его плеча:
- В чем дело? – спросила я. – Не голоден?
Амон накрыл мою руку своей и потянул ближе, чтобы я села рядом с ним.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Ты освежилась?
- Да, - соврала я, выдавив лучшую улыбку.
Схватив меня за подбородок, он изучал мое лицо.
- Твоя кожа бледная и слишком теплая, и ты исхудала.
- Да все девушки захотят попробовать диету от египетского бога, когда я вернусь
домой. «Вы можете есть, что хотите и сколько хотите, только станьте донором органов», -
я слабо рассмеялась над своей шуткой, но Амон даже не улыбнулся.
Он отпустил меня и снова обхватил голову руками.
- Да в чем дело? – спросила я. – Это из-за сражения с шабти? Ты все еще слаб?
- Золотой сокол придал мне сил, юная Лили. Ты не о моем здоровье должна
беспокоиться.
- Значит, это из-за остальных сосудов? Они ведь все разбиты, да?
- Да.
- Окей, и что мы будем делать дальше?
- Нет пути дальше.
- Но мы же должны найти твоих братьев, верно? Все будет хорошо, вот увидишь.
Даже без всей своей силы ты сможешь сделать то, что должен.
- Нет, Лили, ты не понимаешь. Без моих сосудов я продолжу забирать твою энергию.
- Так мы будем делать все быстро. По крайней мере, один сосуд ты вернул. Это уже
что-то. Мы найдем твоих братьев так быстро, как только сможем. Не теряй надежды.
- Надежда, - насмешливо повторил Амон. – Надежда на кого? На что?
- Надежда на лучшее завтра для нас двоих. Ничто еще не кончено. Потому не думай, что ничего нельзя исправить. Давай просто будем выбирать по одной цели. Раз уж с
твоими сосудами так получилось, давай сосредоточимся на поиске твоих братьев.
- Мои братья. Наверное, - пробормотал Амон. – Наверное, мои братья
помочь. Один из них – целитель.
- Вот видишь? Это уже лучше. Ты уже думаешь о том, что возможно.
- Самая вероятная возможность в том, что я погублю тебя, юная Лили. Тебе было бы
лучше никогда не встретить меня.
- Эй, - я подкатила свое кресло ближе к его. – Убить человека из Нью-Йорка сложно.
Разве тебе этого не говорили? К тому же, если бы я не встретила тебя, моя жизнь была бы
невероятно скучной.
- Лучше уж скучной, чем балансирующей на грани с вечным сном.
- А ты умеешь подобрать слова. Вечный сон звучит сейчас очень заманчиво.
- Да. Тебе нужно отдохнуть. Поспи, Лили. Я разбужу тебя, когда доктор Хассан
придет.
- Давай заключим сделку. Я сплю столько, сколько ты ешь. Здесь столько еды, а ты
даже не прикоснулся к ней?
- Пока тебе плохо, у меня нет аппетита.
- Что ж, даже божествам нужна пища, так что поешь. Здесь должно оставаться
меньше половины к тому времени, как я приду.
- Хорошо, Лили. Я согласен с твоим сроком. Я буду есть, если ты будешь спать.
- Вот это уже хорошо. Может, ты хочешь, чтобы мы отдохнули вместе? – Амон
вскинул брови, показывая, что об этом даже думать не стоит. – Эх, ну, девушка может
попытаться, - вздохнула я.
- Хороших снов, Нехабет.
- Приятного аппетита, Амон.
* * *
Я проснулась от того, что его пальцы убрали волосы с моего лица.
- Амон?
- Я здесь, Лили. Доктор Хассан пришел.
В комнате было тепло.
- Я что так долго спала?
- Твоему телу нужен был отдых.
Сев, я ощутила слабый запах мыла. Волосы Амона были мокрыми, и он сменил
одежду. Больше, чем раньше, я хотела обвить его руками, прижать к его шее губы, позволить воде с его волос стекать по моей щеке, но я знала, что должна сохранять
дистанцию. И хотя я понимала его причины, счастья мне это не прибавляло. Я убрала
покрывало и взяла его за руку.
- Пойдем к нему.
Амон отвел меня на крышу, где мы обнаружили доктора Хассана, потягивающего
ледяной напиток в свете фонарей. Увидев меня, он тут же отставил стакан.
- А вот и вы, дорогая, - разведя руки, он окинул ими вид плоской крыши. – Что вы
думаете? Это мой личный храм.
- Вы забыли столбы, - холодно ответила я.
- Наоборот. Я направлен заботиться о небесных воплощениях богов. Что может быть
лучшим способом поклонения, чем создание открытого святилища без крыши, чтобы я
мог исполнять свои полномочия прямо под солнцем, луной и звездами? Это прекрасно, не
находите?
Пришлось признать, что вид на ночное небо перехватывал дыхание. И было просто
понять, почему древние люди хотели найти путь и вдохновение у созвездий, мерцающих
вверху.
Доктор Хассан перебил мои мысли.
- Вы немного отдохнули, юная мисс?
- Большей частью. Но, насколько я понимаю, это не благодаря вам, - добавила я, все
еще не снимая своих подозрений и желая поставить его на место за то, что ревность
затмевала в нем здравый смысл.
Доктору Хассану хватило порядочности выглядеть огорченным.
- Да. Что ж, я был в этом уверен.
- Теоретически, вы рисковали моей жизнью.
- Но моя теория оказалась верной.
- Я могла умереть.
- Вы бы уже умерли, - заявил прямо доктор Хассан.
- Что? О чем вы? – спросила ошеломленно я.
Склонившись вперед, доктор Хассан хлопнул в ладоши и указал на кресло.
- Прошу. Сядьте.
Когда мы с Амоном сели, доктор Хассан придвинул к нам холодные напитки. Я
продолжала чувствовать тревогу и не доверять ему. Хотя Амон мог многое, я знала, что он
тоже полагается на мои современные ощущения, и я не хотела его подводить.
Воздух был теплым, но легкий ветер приносил аромат пустынного дождя и ночных
цветов и достаточно охлаждал меня, чтобы я не чувствовала дискомфорт даже с рукой
Амона на моих плечах – я не была уверена, было ли это касание связано с романтикой, или чтобы успокоить меня, или чтобы проверять мое состояние здоровья, но я старалась
не думать о причине. Если бы здесь не было доктора Хассана, а наша ситуация не была
такой печальной, я наслаждалась бы романтическим ужином на крыше. Но мне нужно
было сосредоточиться на другом.
- Почему бы вам не начать с того, как вы нашли нас? – предложила я доктору
Хассану.
- Когда доктор Дагер и я пришли за вами, сложно описать, как сильно мы были
шокированы. Великий, - Амон взглянул на доктора Хассана, и тот тут же исправился
посреди предложения, - Амон, - сказал он, и я видела, что ему кажется неправильным, называть его так. – Амон был покрыт пылью, но оставался неповрежденным. Его губы
были прижаты к вашей шее, смертный приговор, ведь яд покрывал вашу кожу в
нескольких местах. Я тут же понял, что это. Пыль, что была на вас, не использовалась
тысячелетиями, но о ней сохранились записи. И то, что вы наткнулись на нее в Долине
Царей, просто невероятно.
- Звучит так, что открытие пыли для вас куда важнее, чем помощь нам, - сказала я.
- Конечно, я был в этом заинтересован. Я археолог. Вам нужна была помощь, но я
понимал, что уже поздно. Я понимал, что если вы еще не умерли, то были в паре
моментов от этого. Но вы еще дышали, а Амон все же заметил наше присутствие. Он
беспокоился о нашем присутствии, но мы были полностью поглощены помощью вам. Я
приблизился к вам двоим, но уже не мог сдерживать доктора Дагера, который начал
обвинять Амона в проникновении в храм и в том, что он принес вещество с собой. Я так
понял, что доктор Дагер решил, что вы приняли наркотики. Я знал многие истории, вещи, информацию, но не он, а я знал о проблеме, с которой вы столкнулись. Отмечу, что я
эгоистично забрал вас в свою палатку. Я не мог дать Амону уйти. Не тогда, когда я точно
знал, знал…
Доктор Хассан взглянул на Амона.
- Никто больше не поверил мне, но мне было видение, что однажды я увижу, как
пробуждается юноша. Да я самый счастливый человек! – крикнул он, фанатично сверкая
глазами.
- Да. Мы поняли, - сказала я. – Но давайте вернемся к тому, что произошло дальше, а
поклонение оставим для более спокойного времени, ладно? Теперь, если я правильно
понимаю, вы заставили Амона думать, что помогаете ему. Верно?
- Я
- Я так и думала, - я сузила глаза.
- Конечно. Все мое существование, вся моя работа и все мои открытия, все было
ради одной цели.
Я смотрела на доктора несколько неудобных минут. Он смотрел прямо на меня с
открытым и невинным видом.
- Хорошо, - наконец, сообщила я. – Я хочу простить вашу двуличность, пока вы
помогаете нам.
- Вы можете спрашивать, что хотите.
- Поймите, что мы ожидаем полную честность с вашей стороны. Больше никаких
манипуляций для ваших секретных планов. Цель Амона – самая главная.
- Да, да. Конечно.
- Ладно, так что расскажите нам все, что вы знаете, начиная с того, как Амон
оказался в Нью-Йорке.
- Хорошо. Но вы должны понимать, что я пообещал не рассказывать никому, кто не
состоит в ордене.
- Поверьте, я давно в это впутана.
Меня разозлило то, что доктор Хассан посмотрел на Амона для подтверждения, но
Амон сгладил все, потрепав меня по руке и заверив его:
- Лили сделала для меня больше, чем любой жрец и поклонник когда-либо сделал.
Наша связь нерушима. Рука к руке, мы рискуем вместе, живем вместе, и если умрем, то
тоже вместе. Будьте уверены, что все знания и секреты, что вы нам передадите, останутся
только с ней.
Повернувшись, я посмотрела на Амона, но его взгляд был направлен на его слугу, что, сняв шляпу, тут же рухнул к моим ногам.
- Тогда я последую любому вашему слову, что сорвется с ваших губ, моя леди.
- Просто Лили, - предложила я, смутившись из-за мужчины на коленях передо мной.
– Прошу просто… - я вздохнула. – Просто помогите нам.
- Я постараюсь сделать это, леди Лили, - доктор Хассан сел обратно в свое кресло, привел в порядок поля шляпы и лишь после этого водрузил ее себе на голову. Его тон был
деловым. – Я не знаю, как Амон попал в Нью-Йорк. Да, я знал, что его переместили, но я
не знал,
- Вы говорите о его истинной гробнице под сокровищницей Тутанхамона?
Доктор Хассан моргнул, удивившись.
- Вы нашли ее?
- Да, там Амон призвал шабти.
- Как удивительно! Вы должны рассказать об этом.
- Может… позже. Но начнем с того, что вы говорили, что его передвинули?
- Да. Я тревожился и проверял его гробницу довольно часто. Но однажды я вошел, а
тепло его присутствия исчезло.
- Интересно. Так он теплый, даже когда мертв?
- Не все могут это чувствовать. Видимо, вы – одна из таких исключений.
- Как и вы. Продолжайте.
- Итак, я вошел в гробницу – около шести месяцев назад – и ощутил изменения.
Гробница была потревожена. И хотя это было запрещено, я открыл саркофаг, сдвинув
крышку. Амон пропал.
Амон склонился ближе.
- Почему они не взяли саркофаг?
- Наверное, не хотели, чтобы их обнаружили, - а потом доктор Хассан обратился ко
мне. – Вы должны понять. Только кто-то с темной магией мог войти в гробницу. Она была
защищена, саркофаг – помечен. Я нанес заклинание на вход, только я мог туда войти. И
тут же поднялась бы тревога, войди туда другой археолог. Заклинание должно было
отвести любопытных и уничтожить всех со злыми намерениями.
- Так вы прокляли гробницу, - уточнила я.
- В общем, да.
- Тогда почему мы с Амоном вошли без проблем?
- Проклятие не будет действовать, если объект защиты убрать, - объяснил Амон.
- Я не понимаю, как кто-то мог его пройти, - сказал доктор Хассан. – Я учел все
стандартные чары, включая болезнь, смерть, вычеркивание имени из истории, и, конечно, это затронуло бы семь поколений нарушителя.
- Я тут подумал, - сказал Амон. – Войти мог кто-то, кого не пугает физическая
смерть.
- Точно, - сказала я. – И если у него нет детей…
- И нет тела, получившего бы болезнь… - добавил Амон.
- Тогда он вошел бы в гробницу с небольшим риском, - закончил доктор Хассан.
- Отправив меня в Нью-Йорк, он сделал трудным завершение церемонии, если не
невозможным, но тело не пострадает, - сказал Амон. – Даже если мои останки
уничтожить, я могу восстановиться, даже если я превращусь в пыль.
Доктор Хассан откинулся на спинку кресла.
- Но у кого есть сила и причины останавливать вас?
- Видимо, у того, кому мы хотим помешать.
- Вы же не…
- Бог хаоса, Сетх.
- Вы говорите о том, для которого важнее всего причинять проблемы? – спросила я.
- Да. Он мог снова найти проход в этот мир, - сказал Амон. – Он уже использовал
жрецов. И мог сделать это снова.
- Жрецы? – скептически повторил доктор Хассан. – Я не верю. Наша секта вне
подозрений. Мы избираем новичков очень осторожно.
- Но ведь у вас есть еще одна группа. Орден Сфинкса?
Доктор Хассан покачал головой.
- Нет. Ордена уже нет. Он был во времена матриархата Хатшепсут.
- Ясно, - Амон потер челюсть. – И остается проблема с шабти.
- Да, - я повернулась к доктору Хассану, чтобы объяснить. – Амон призвал двоих из
них, что были у входа в гробницу. Но они не вернулись к нам, а один из них попытался
нас убить.
- Такое возможно? – недоверчиво спросил доктор Хассан.
- Так на нас попал красный яд, - заявила я.
- Теоретически, они должны слушать того, кто призвал их. Они должны подчиняться
мне, - сказал Амон.
- Это может означать только одно, - сказал доктор Хассан.
- Что? – спросила я.
- Их призвали не вы.
Я уставилась на него.
- Жрецы вашей секты могут призывать шабти?
- Нет. Это вне наших возможностей.
- Тогда это кто-то еще, кто-то более сильный и желающий остановить Амона, -
сказала я.
- Похоже на то, - ответил египтолог.
- Не понимаю, почему Анубис повел нас по ложному следу, - сказал Амон. – Если
шабти были нечистыми, зачем он дал нам погребальный конус? – ни у кого из нас не было
ответа.
Пока я потягивала свой напиток глубоко в ночи, Амон повернулся к доктору
Хассану:
- Доктор, это вы перепрятали мои сосуды смерти?
- Я. Простите, Амон, но когда я обнаружил, что вы пропали, я не хотел потерять еще
и их, потому спрятал в пустую гробницу. Я отведу вас туда, как только вы будете готовы.
- Поздно, - печально сказал Амон. – Мы смогли спасти только один. Шабти
разрушил остальные.
- Но он не мог бы найти их, пока…
- Пока хозяин не приказал им, - закончил Амон.
- Ах, ясно. Очень жаль.
- Это не имеет смысла. Зачем было отправлять Амона в Нью-Йорк, а сосуды
оставить здесь? – спросила я. – И если саркофаг остался здесь, почему гроб в музее
выглядел так же, как Амон?
- Ах, это я могу объяснить, - сказал доктор Хассан. – Каждый раз, когда Амон
засыпает, создается новый саркофаг. Может, они спрятали его где-то в старых гробницах.
Я не проверял места, где он спал раньше.
- Они могли знать, что без сосудов моя сила быстро исчерпается, - объяснил Амон. –
А океан отделил меня от Египта, чтобы я не мог добраться до места церемонии.
- Да, но они могли забрать сосуды смерти и спрятать их.
- Это вряд ли, ведь я прятал их и много лет назад, еще до того, как Амон пропал, -
сказал доктор Хассан. – Я всегда думал, что просто думаю наперед, но меня, оказывается, могли направлять другие силы.
- Доктор? Где мои братья? – спросил Амон.
- Ах, да. После того, как вы пропали, я переместил их. Воплощение бога звезд
спрятано в подземной пещере под Оазисом священных камней. Знаете это место?
Амон кивнул.
- Хорошо. А воплощение бога луны скрыто в…
Внезапно ветер подхватил шляпу с головы доктора Хассана. Поймав ее, он
повернулся к нам и замер, похолодев и глядя поверх наших голов. Свист ветра становился
громче и страшнее, Амон прижал меня к себе, обхватив руками в защитном жесте.
- Что это, доктор? – прокричал он сквозь шум ветра. Мы поднялись и посмотрели
туда же, куда смотрел доктор Хассан. Вдалеке на горизонте одна за другой исчезали
звезды, словно их закрывало что-то черное и зловещее.
Амон крепко схватил меня руками, когда ветер подхватил подушки и бросил их
через всю крышу, несколько из них кружились неподалеку.
- Амон? – с тревогой позвала я.
- Песчаная буря! – крикнул доктор Хассан. – Нам срочно нужно внутрь!
Я повернулась, чтобы побежать за ним, но Амон словно прирос к месту.
- Это не песчаная буря. Нас нашел Темный.
Глава пятнадцатая:
Оазис священных камней
Песок царапал мою кожу, буря усиливалась.
- Иди внутрь с доктором Хассаном! – крикнул Амон. – Я попробую подчинить бурю.
Я сильно затрясла головой.
- Это слишком опасно!
- Я вернусь за тобой. Там ты будешь в безопасности, Лили!
Глаза Амона ярко сияли. Сжав ладони вместе, он вытянул руки вперед, и с них
сорвалась вспышка света. На том месте, где стоял Амон, появился золотой сокол, что
кивнул мне. Он взмыл в небо, и я попыталась увидеть, куда именно он полетел, но птицу
вскоре поглотила темная песчаная буря.
Несмотря на слова Амона, я осталась снаружи, выглядывая его и надеясь, что он
быстро вернется, или моя связь успокоит меня, что с ним все в порядке. Но в несколько
мгновений весь дом поглотила тьма, песок оказался тверже, чем обычно, когда он царапал
мою кожу. Я закрывала рукой глаза и уже собиралась уйти, ведь уже не могла видеть
почти ничего вокруг, когда что-то рассекло мою руку.
Я закричала от боли и оглянулась. Ужасающая сила ломала мое предплечье,
разрывая мышцы и ломая кости, но ничего там не было. Вдруг давление усилилось, раны
в виде полумесяца появились по обе стороны моей левой руки. Казалось, что какое-то
огромное создание впилось зубами в мою руку.
Мои глаза наполнились слезами, когда из раны потекла кровь маленькими
ручейками. Кровь стекала по локтю и капала на крышу. Я стояла на месте, не в силах
сдвинуться, а рука пульсировала болью, когда невидимое создание снова укусило меня, но
в этот раз за ногу.
Тонкие брюки, в которых я была, порвались на колене и хлопали на ветру, пока на
голени начали проявляться отметки клыков и царапины. Доктор Хассан схватил меня и
затащил в дом. Я рухнула в кресло, пока он тушил огни, бегая от окна к окну и закрывая
их, расправляя занавески, словно это могло укрыть нас от бури и спасти меня от того, что
атаковало меня.
Он вернулся с мазью и несколькими полотенцами с кухни. Сев на колени рядом со
мной, он смазывал мои раны. Мазь щипала, и я стиснула зубы.
- Что это было? Вы видели, что меня укусило? – спросила я.
- Это знамение, - серьезно прошептал доктор Хассан. – Очень плохой знак.
- Знамение? Знамение чего?
- Пробуждения Темного.
- Злодея? Сетха?
- Нет. Если бы пробудился бог хаоса, мир уже был бы у него под каблуком. Это лишь
знак, что он придет.
Я втянула в себя воздух, обматывая полотенце вокруг раненой руки.
- Не выглядит как «лишь».
- Так и есть.
Я вскрикнула, когда когти царапнули по крыше, обрушивая на нее тяжелые удары.
Ужасающее шипение и звуки того, как кто-то пытается прорваться в дверь, заставляли
меня выглядывать через шторы. Хотя я слышала, как огромные существа расшатывают
крышу, я ничего не видела. Руки доктора Хассана дрожали, когда он доставал набор
первой помощи и попросил меня сесть обратно.
- Такое случается каждый раз, когда Амон пробуждается?
- Нет. Это пробуждение… уникально в более чем одном смысле.
Кресло с крыши ударило по двери, и я закричала, но доктор Хассан остался на месте.
- Что если это что-то ворвется в дом? – требовала ответ я. – Вы не боитесь?
- Они не могут войти в мой дом. Он под благословением, - заявил он, но звучал его
голос так, словно себя он хотел убедить даже сильнее, чем меня.
- Благословение, проклятие, не похоже, что злодеи видят в этом разницу. Вы,
главный визирь, уж слишком полагаетесь на ваши заклинания, разве нет? Здравый смысл
подсказывает мне, что нам нужно освободить помещение. Желательно, на быстром
автомобиле.
- Нет! – доктор Хассан побледнел. – Вас разорвет на кусочки, если вы выйдете из
дома. Здесь безопасно.
- Что ж, это нам хорошо, а как же невинные прохожие? Вы не беспокоитесь о
соседях?
- Буря нацелена на нас. Соседи привыкли к странной погоде, но цель бури – Амон и
вы.
- Точно, - я нервно ерзала в кресле, пока слушала треск дерева. Раздражение
монстров росло, им не дали попробовать еще вкусных кусочков меня, и свою агрессию
они вымещали на доме. Доктор Хассан осторожно забинтовал мою ногу и принялся за
руку. – Значит, Темному нравится кусать девушек? – спросила я, разглядывая рану. – Не
могу не отметить, что вы выглядите более доступным для укуса.
- Если они укусят меня, я смогу увидеть, кто их направил. Потому они избегают
меня.
- Ими кто-то управляет? – растерянно спросила я.
- Да.
- Я думала, что это бог хаоса, Сетх.
- Нет. Если бы было так, мы столкнулись бы с чем-то похуже. Его силы ограничены, пока не наступило полнолуние. А пока что я не верю, что для него это возможно, хотя я
чувствую возросшее зло. Я отмахнулся от своих подозрений, видя старого человека, но
теперь сомнений не осталось. Их направляет его слуга. Его любимчик. Моя темная
противоположность.
- Другой жрец?
- Скорее всего. Его силы… неожиданны.
- Но вы не знаете, кто он.
- Я знаю,
- Это человек?
- Когда-то им был.
- О чем вы? – настойчиво спросила я.
Египтолог с белыми волосами вздохнул.
- В городе, что назывался Шедет, был культ жрецов, преданных Сетху. Лидером
группы был некромант Апофис. Современные египтологи признают его, как врага Амон-
Ра и бога, но записи, что сохранились у визирей, говорят совсем другое.
- И вы считаете, что он был человеком, а не богом.
- Верно. Апофис был подлым и распутным человеком, который использовал все и
всех, кого считал слабым. Его сопоставляли с нильским крокодилом, нескольких он
держал как питомцев, радостно скармливая им живых существ. Он считал себя великим
соблазнителем женщин, он отыскивал самых красивых, чистых и невинных девушек в
разных местах, предлагая им богатство, роскошь и иллюзию власти. И он обеспечивал все, что они хотели – денег, убежище. Все это было частью его игры. Он лежал в засаде, как
крокодил, выжидающий жертву. Когда девушка хваталась за наживку…
попадалась в его зубы, после чего ее ждала только смерть.
Его историю прервал ужасающий скрежет когтей по окну, что отвлек нас.
Невидимые когти ударили стекло и медленно провели по нему, оставляя огромные
царапины. Стекло не сломалось. Доктор Хассан заворчал:
- Чары защиты работают.
- Будем надеяться, что и дальше будут, - заметила я. – А вы рассказывали об
Апофисе?
- Он заманивал женщин и, когда они становились наиболее доверчивыми, ударял по
ним. Он гордо показывал свои победы в храме, а когда он был готов искать следующую
жертву, он приносил жертву огромному крокодилу, украшенному золотыми браслетами и
инкрустированным камнями воротником. Все боялись его. Многие поклонялись ему. Сетх
любил его. Город переименовали в Крокодилополис в честь Апофиса и его крокодильего
храма, и он получил новые силы за служение Сетху.
- Какой была новая сила?
- Особый гипнотический контроль. Те, на кого он смотрел, связывались чарами. Они
не могли не слушаться его приказов. Ему дали новое прозвище, Пожиратель Душ, не
только за то, что он скармливал крокодилу жертв, но и за то, что он управлял нежитью.
- Страшно.
- Да. Апофис наслаждался новой силой, но вскоре понял, что ему мало подчинения
простых смертных, и потому он заключил сделку с Сетхом, что пообещал ему бессмертие, если он найдет способ убрать Амон-Ра и Хораса, давних врагов Сетха. Достаточно
сказать, что Апофис был уничтожен.
- Что с ним случилось?
- Сетх не собирался сдерживать свое обещание, и Апофис попытался продлить свою
жизнь более жестокими способами. И в попытке обхитрить смерть он закончил тем, что
стал монстром.
- Монстром, как те, что снаружи?
Доктор Хассан поднял голову, слушая и обдумывая ответ.
- Скажем так, создания снаружи покажутся жалкими щенками, по сравнению с тем, чем стал он.
- И вы думаете, что этот Апофис вернулся, - подытожила я, не желая слышать ответ.
Мысль о том, что ужасающий маг, куда страшнее монстров снаружи, хочет уничтожить
меня, испугала меня куда сильнее, чем я ожидала. Я сжимала руки, думая о том, как там
Амон.
Доктор Хассан продолжал:
- Может, и не именно он, но кто-то, похожий на него и исполняющий ту же роль для
Сетха – темный некромант, что может призывать существ, что атаковали вас.
- Но откуда вам знать?
- Что у нас проблемы с другим некромантом?
Я кивнула.
- Первой подсказкой было то, что он призвал темных шабти. Оживить шабти может
только кто-то с силой бога или с силой призывать мертвых.
- А второй подсказкой?
- Присутствие
- Билоко?
- Невидимые демоны с пастями крокодилов, как у Апофиса, что предпочитают вкус
девушек, хотя, они обожают нежное мясо, особенно, глаз, кишечника, печени и сердца.
Я поежилась.
- Хорошо, что они не начали с этого, - моя рука болела, и я обхватила повязку, что
наложил доктор Хассан. – Я не… - я посмотрела на него в темноте. – Я не стану одной из
этих демонов-крокодилов?
- Я так не думаю. Согласно легендам, женщин-билоко не бывает. В историях они не
создают себе подобных, как это делают вампиры или оборотни. Их единственное
желание…
- Съесть мою плоть.
- Да. Простите.
- И вы меня.
Разбившийся стол с крыши заставил меня вскочить на ноги и спрятаться за спину
доктора Хассана, схватив его за руку. Ветер все сильнее давил на окна, песок барабанил
по стенам, как маленький град, собираясь разбить дом, а потом внезапно ветер пропал.
Наступила тишина, и я поняла, что отсутствие шума была даже страшнее, чем удары
монстров на крыше. Звук наших дыханий был даже громче, чем свист ветра снаружи.
Доктор Хассан осторожно сдвинул шторы, и мы вгляделись во тьму. Покрытие
крыши было испорчено. Мебель выглядела так, словно ее пропустили через дробилку
древесины. Оставшиеся подушки были истерзаны, а белый мягкий наполнитель валялся
повсюду, как снег. Но буря прошла, уйдя туда, откуда появилась, снова появились звезды.
- Думаете, там безопасно? – спросила я.
- Выглядит так. Прошу, оставайтесь здесь, пока я поверю.
Я смотрела в окно, как доктор Хассан идет по настилу крыши. Когда он положил
руки на перила, они сломались. Он стоял, глядя, как буря отступает, и через пару
мгновений я присоединилась к нему.
Дверь погнулась от повторяющихся ударов, а покрытие ее валялось рядом,
оторванное кусками. Дыры и следы когтей покрывали каждый дюйм крыши. Я
остановилась и подняла растерзанную подушку. Белый наполнитель торчал из нее, и я не
успела остановить воображение, живо представившее, как будут выглядеть мои
внутренности, если бы мне вспороли живот. Я задумалась, что было бы, если бы мои
органы съели демоны. Продолжил бы Амон черпать силу оставшихся моих органов, или
отправился бы на поиски нового донора?
- Как вы думаете, Амон в порядке? – спросила я.
- Если бы его уничтожили, мир поглотил бы хаос.
- Как по мне, тут уже хаос.
Доктор Хассан вздохнул.
- Я не верю, что Темный набрал достаточно сил, чтобы навредить Амону, точно не
сейчас. Но вы должны понимать, что даже если Амонв порядке, мы могли проиграть это
сражение.
- Немного иронично, что главный визирь, служащий богу солнца, стал воплощением
тучи, не думаете? Лично я этого делать не собираюсь. Мы
церемонию. И я не позволю себе думать иначе.
Доктор Хассан бегло осмотрел меня, опираясь на сломанные перила.
- Простите, если новости угнетают вас, Лили, но я чувствую, что вы с Амоном
должны знать обо всем возможном. Есть истории, в которых говорится, что настанет
время, когда церемонии построения небесных тел не смогут удерживать Темного, и, похоже, все к этому и идет.
- Дайте я проясню. Вы хотите сказать, что есть шанс, что эта космическая
церемония, где Амон пожертвует собой, может не сработать?
Доктор Хассан кивнул.
- Это было предсказано.
- Но мы не знаем точно, что говорилось об этом разе.
- Мы не можем быть уверены ни в чем.
- Верно. Так это знамение, демоны-крокодилы…
- Знак того, что Темный собрал достаточно сил, достаточно союзников, получил
довольно внушительное воплощение на Земле…
- Чтобы помешать Амону и его братьям.
- Видимо, так.
Приложив руки к губам, я сказал:
- Что ж, это просто фан-кроваво-тастично.
Я помогала доктору Хассану собирать в кучу обломки настила, когда я заметила
яркую комету в ночном небе. Она быстро двигалась к нам, затем замедлилась, изменяя
направление, когда приблизилась. Вскоре стали различимы золотые крылья.
- Соседи могут его увидеть? – спросила я.
Доктор Хассан покачал головой.
- Великую птицу видят лишь те, кто верят в него.
Сокол кружился чуть впереди, сверкая магией, и начал изменяться, принимая облик
Амона. Тень крыльев била по воздуху, пока он медленно опускался на настил крыши.
Когда его ноги коснулись дерева, золотое сияние его перьев рассыпалось миллионом
светящихся точек.
Вместо того, чтобы опустить руки, он вытянул их ко мне.
- Лили.
Я побежала к нему.
Амон прижался губами к моему виску, а потом обратился к доктору Хассану.
- Что случилось?
- Ее атаковали демоны-билоко.
Хватка Амона на моей талии и позади шеи стала сильнее.
- Они пришли с бурей, - объяснил доктор Хассан.
- Тогда они знают, - Амон нежно массировал мою шею, тепло его пальцев
впитывалось в мои напряженные мышцы.
Египтолог выдохнул.
- Этого я и боюсь.
- Кто и что знает? – пробормотала я.
- Темный знает, что Амон слаб и полагается на вас, - отозвался доктор.
- Они вернутся? – спросила я, уткнувшись в грудь Амона.
- Уверяю, они не причинят тебе вреда, - ответил Амон.
- Я не услышала нет, - я подняла голову и увидела хмурящегося Амона, тревога на
его лице была безошибочно видна.
Закрыв глаза, он положил руки мне на шею. Тепло проникало в мои вены и таяло, достигая лишь нескольких сантиметров в глубину.
- Лили, - прошептал он, коснувшись свои лбом моего. – Что я с тобой сделал?
- Я здесь, я в порядке, - сказала я, похлопав его по груди, привлекая его внимание.
- Ты не в
- Небольшой укус. Не проблема.
- Ты врешь. Там несколько повреждений тканей, а кость сломана в нескольких
местах.
- Кто тебе разрешал делать солнечный рентген на мне? Кроме того, Амон, это не
важно. Важно…
Он встряхнул меня.
-
доктору Хассану. – Нам срочно нужно отправляться на поиски моих братьев.
Хассан водрузил на голову шляпу.
- Ближе всех бог звезд. Идите за мной.
- Ей нужен целитель. Я бы хотел пробудить Ахмоса первым.
Египтолог покачал головой и указал на то, что мы должны идти за ним. В доме он
полез под кровать и достал сумку, которую он наполнил странными вещами –
археологическими предметами, спичками, кусками ткани и вещами, которые я даже не
могла определить.
- Воплощение луны спит слишком далеко, - сказал доктор Хассан. – И потребуется
время, чтобы до него добраться. Если мы сначала пойдем за ним, нам придется
возвращаться за воплощением звезд, и мы потратим на это день. А если атака повторится, ваш брат поможет защитить Лили.
Амон размышлял над этим мгновение. Было понятно, что ему все это не нравится.
Наконец, он сказал:
- Хорошо. Мы пробудим Астена первым, но поспешите, доктор.
- В самом деле.
Вскоре мы вышли на улицу и поехали по шоссе в маленьком автомобиле доктора
Хассана, что была такой же пыльной, как и предметы в его гостиной. Мы направлялись в
загадочный Оазис священных камней, о котором доктор Хассан сказал, что только
храбрецы могут пройти местных стражей, и те, кто знают, как мимо них проходить.
Я опустила окно рядом с собой и позволила ночному воздуху ласкать мои щеки, что
после атаки демонов ощущался слишком жарким. Хотя доктор Хассан сказал, что укус не
был отравлен, колючее ощущение не прошло, и, несмотря на принятое мной
обезболивающее, боль продолжала циркулировать в теле.
Амон разрывался между обвинениями себя, проклятиями в сторону шабти, и,
наконец, в сторону того, кем бы он ни был, кто призвал демонов. Честно говоря, его
состояние начинало влиять на меня. Я постоянно чувствовала его взгляд на мне, но не так, как мне хотелось бы.
Наконец, я сказала:
- Хватит смотреть на меня так, словно я на пороге смерти.
- Я не могу прекратить беспокоиться о тебе.
- Это меня бесит.
- Не понимаю «бесит».
- Это заставляет меня нервничать. И можешь подкрутить свой внутренний
термометр? Меня поджарит изнутри.
- Жар моего тела увеличивается, когда приближается время церемонии. Прости, что
причиняю неудобства.
Амон убрал руку с моих плеч и хлопнул ладонями по своим коленям, отодвигаясь от
меня как можно дальше к двери. Пространство вокруг меня быстро охладилось, хотя
голове и плечам все еще было жарко. Я дотянулась до его руки.
- Прости. Вообще-то мне нравится, когда твоя рука лежит на мне, но просто…
- Не беспокойся, юная Лили. Когда я рядом с тобой, я часто забываю о том, кто я
есть, а потому становлюсь беспечным.
- Ты не беспечный. Ты самый осторожный человек из всех, кого я знаю.
Амона, казалось, успокоили мои слова, и он сжал мою руку. Он откинул голову на
кресло машины и прикрыл глаза. Я была рада этому, а он был уставшим.
Мы ехали на запад несколько часов, и пока Амон спал, я тихо спрашивала доктора
Хассана, пытаясь понять, что он знает о церемонии и что будет с Амоном. Он сказал, что
знает не больше, чем я, хотя мне показалось, что он что-то скрывает.
Где-то перед рассветом доктор Хассан увел машину с дороги и уехал за низкий
кустарник.
- Отсюда пойдем пешком, - сообщил он.
- Далеко? – спросила я.
- Несколько мил по пустыне.
- Не думаю, что она сможет столько пройти, - отозвался Амон.
- Может, она подождет в машине, - предложил доктор.
- Нет, она останется рядом со мной.
- Мы можем перенестись бурей? – спросила я.
- Нет. Чтобы переместить троих, понадобится слишком много энергии, - Амон
смотрел на ближайшую дюну какое-то время, а потом сказал. – Есть идея.
Вытянув руку, он мягко забормотал, и дюна перед нами начала двигаться. Песчинки
кружились и собирались вместе, и вдруг три лошади выбежали из дюны в сверкающей
пыли. Они приближались, кивая головами и выдыхая ноздрями пар.
- Они… они прекрасны! – воскликнула я, когда Амон поманил меня к себе. Лошади
цвета песка мерцали так, словно в их шерсти были кристаллы. Их хвосты и гривы были
соломенного кремового цвета, на несколько оттенков светлее их шерсти. Их огромные
глаза сверкали, как янтарные камни, а копыта выглядели покрытыми золотым
напылением. – Откуда они?
Амон почесал шею кобылицы и спросил:
- Помнишь историю про Небу, золотого жеребца пустыни?
- Да.
- Они из его стада.
- То есть Хорус нашел его?
- Не совсем. Скорее, Небу нашел Хоруса. У них была связь, если Хорусу или любому
сыну Египта была нужна его помощь, Небу посылал своих сыновей и дочерей, - Амон
отстранился. – Ты поедешь на кобылице. Я помогу тебе забраться на него.
Обхватив меня за пояс, Амон поднял меня достаточно высоко, чтобы я могла
забросить на спину лошади раненую ногу. Устроившись, я запаниковала.
- Я ездила лишь пару раз раньше, а без седла – ни разу. Если я упаду?
- Держись крепко за гриву, - посоветовал Амон. – Она тебя не уронит.
Запустив пальцы в шелковую гриву, я прильнула к ней и прошептала на ухо:
- Я постараюсь не мешать. Ты на страже. А мне лишь по пути с тобой.
Кобылица ответила кивком головы и музыкальным ржанием, приблизившись на пару
шагов к лошади Амона, красивому жеребцу, что был на несколько локтей выше моей
кобылицы.
- Ты готова? – спросил Амон.
Когда я кивнула, он повернулся к доктору:
- Готовы, доктор Хассан?
- Да, да, - помахал рукой египтолог, устроившись на спине лошади.
- Тогда ведите нас, доктор, - попросил Амон.
С громким «Ха!» доктор Хассан направил свою лошадь вперед, а мы последовали за
ним. Хотя они шли, быстрый ход случайно перешел в рысь, что неприятно отдавалось в
спине, но все же не было неудобно.
Я заметила, что из-за дюн что-то выступало, отбрасывая темные тени против
ночного неба.
- Мы идем туда? – спросила я у доктора Хассана, когда моя лошадь рысью
направилась туда.
- Да. Оазис у основания этих гор. Нам нужно добраться туда до рассвета.
- А что случится на рассвете?
- Камни покажут нам путь, но только определенное время.
Подгоняемые доктором Хассаном, лошади двигались быстрее. Небо светлело, и я
могла сказать, глядя на доктора Хассана и то, как он смотрел на горизонт, что он
беспокоился. Высокие пальмы раскачивали в предрассветной тьме, их тяжелые листья
шелестели на ветру. Вдруг закричало крупное животное, его уханье подхватили
остальные, и вскоре пустыня наполнилась звуками.
- Что это? – крикнула я.
- Бабуины! – перекричал шум Амон. – Они встречают воем рассвет.
Я скривилась.
- Думаю, утреннее пение птиц мне нравится больше. Они опасны?
- Для обидчиков, да, - ответил доктор Хассан.
- Ох, и как они поймут, обидчики мы или нет?
- Обычные бабуины и не поймут, - сказал он. – Но здесь есть стражи, что служат
Баби, главному самцу всех бабуинов. Он страж загробного мира. Видишь ли, все бабуины
агрессивны, всеядны, они повсюду, но эти – вдвойне. Они призваны охранять место, где
почивает брат Амона. Они не позволят пройти никому, кто несет ему вред. Я прибег к
таким мерам, когда тело Амона украли. Говорят, Баби ест внутренности тех, чьи
намерения злы, а эти бабуины опасны. Мы будем продвигаться с осторожностью, но
каждый должен приготовиться к суду.
- А я думала, собеседования в колледже были тяжелыми, - проворчала я.
Наши лошади остановились на границе оазиса, и какофония бабуинов вдруг
прекратилась. Деревья задрожали, темные силуэты спускались на землю, через кусты к
нам прорывались горы живой плоти. Зубы, сверкающие и острые, были обнажены,
мерцающие глаза сверкали в темноте.
- Нужно торопиться, - сказал доктор Хассан. – Я пойду первым.
Амон помог мне слезть с лошади и отпустил коней с поклоном, полным уважения. С
мощным прыжком они скрылись в пустыне, их подхватил песок, и доказательством их
присутствия остались следы копыт.
Доктор Хассан подошел к краю оазиса, где его ждала орава. Огромный самец
поднялся и мягко ухнул. Другие откликнулись, и когда доктор Хассан шагнул на траву
под пальмовым деревом, несколько созданий метались вперед и назад, окружая его. Они
прижались к его обуви, давили на ноги и тянули за штаны. Малыш взобрался на его руки
и залез в его волосы, а затем спрыгнул и вернулся на спину матери.
Когда этот странный животный суд был окончен, шум прекратился, и доктор шагнул
через толпу на другую сторону.
- Идите, леди Лили, - позвал он из-за спин бабуинов, которые замерли, разглядывая
меня.
Амон взял меня за руку и прошептал:
- Я ничему не позволю с тобой случиться. Не бойся.
Я шагнула в толпу, чувствуя себя трусихой, и закрыла глаза, когда начался вой.
Тяжелые тела двинулись ко мне, и я скривилась, когда одно из них коснулось моей
раненой ноги, но нежные пальцы лишь потрогали мою повязку, и когда один протянул
лапу, я взяла ее. Звуки животных резко оборвались, и бабуин легонько подтолкнул меня к
доктору Хассану.
Когда Амон шагнул в оазис, бабуины замерли, а потом, как один, двинулись вперед
и начли поглаживать его руки и ноги. Когда каждый примат коснулся Амона, большой
самец издал глубокий крик, и все создания рванули на деревья, исчезая, словно их и не
было.
Теперь, когда нас пропустили стражи-бабуины, мы углубились в оазис, направляясь
к звуку воды. Доктор Хассан побежал, едва Амона пропустили. Амон помогал мне, и
потому я сильно не отставала, и только когда я запротестовала, что моей ноге нужен
отдых, доктор Хассан остановился у глубокого озера, куда спадал водопад.
Озеро окружали камни разной формы и размера, которые были бы обычными, если
бы не дыра в каждом камне. Но меня куда сильнее удивило то, что доктор Хассан начал
сыпать пригоршни камней в воду.
- Быстрее! Помогите мне! – крикнул он.
Амон склонился и подобрал несколько камней, складывая их в руках, потом
выбрасывая.
- Что мы делаем? – спросила я, выбрасывая пригоршню.
- Ищем тот, что всплывет, - сказал доктор Хассан, не прерываясь. – Настоящий
камень куриный бог плывет по воде.
- Куриный бог?
- Куриный бог защищает человека от злых чар и кошмаров. Он сделан из яда гадюк, а потому защищает и от смерти от змеиного укуса, - объяснил Амон.
- Вот он! – крикнул доктор Хассан. – Каждому из нас нужен такой, так что
продолжаем поиски, - добавил он, когда Амон выловил плавающий камень.
Несколько пригоршней спустя, мы нашли второй камень, который доктор Хассан
наказал спрятать в моем кармане. Солнце могло подняться в любой момент, и египтолог
бросал неистово пригоршни. Наконец, третий камень всплыл из глубин, и доктор Хассан
прыгнул в воду как кот, хватающий рыбку для ужина.
Выбравшись из озера, он повел нас к просвету, где поднял камень к восходящему
солнцу. Рассвет очертил горизонт, свет вспыхнул в дыре в камне, луч белого света
пронзил воду, медленно двигаясь, пока солнце поднималось выше в небе. Когда лучи
солнца коснулись гор, я посмотрела на доктора Хассана.
Все его внимание было на горе.
- Давай, - шептал он. – Мы должны найти проход, - несколькими секундами позже он
радостно вскричал. – Вот! Вот он!
Я видела вспышку в каменном холме на другой стороне озера, словно зеркало
отражало свет от камня доктора Хассана. Гора затряслась, и я ждала появления чего-то
страшного – армии скелетов, кучи скарабеев, торопящихся кого-то съесть, знак
египетского конца света, - но гора замерла, ничего не произошло. Я смотрела на воду, но
сверкающий свет исчез. Положив камень в карман, доктор спустился к озеру и начал
обходить его.
- Зачем всем такой камень, если все сделал ваш? – спросила я у него, осторожно идя
по скользким камням.
- Увидите, - загадочно ответил он.
И мы долго шли к подножию горы. Водопад обрушивался на крутые камни, брызги
намочили нас. Доктор Хассан остановился и поднял камень к глазу.
- Вот здесь, - сообщил он.
- Ох, и где же? – спросила я.
- Используйте камни, - ответил он. – Посмотрите сквозь него, и вы увидите проход.
Вытащив камень из кармана, я посмотрела через крошечную дырочку и выдохнула, когда увидела проход в горе. Без камня я не видела ничего, кроме горы. Шагнув вперед, я
коснулась камней, но они оказались твердыми и нерушимыми, какой и выглядела гора, но
потом доктор Хассан, все еще прижимая к глазу камень, шагнул сквозь камни и позвал
нас за собой.
Я глубоко вздохнула, ставя камень так, чтобы смотреть через дыру в нем, и с
сарказмом пробормотала:
- И что же может пойти не так? – и вошла в гору.
Глава шестнадцатая:
Бог звезд
Воцарилась полная тишина. Камни, толстые и твердые, как в гробнице, давили на
меня со всех сторон. Каменный потолок, казалось, опускался с каждым моим шагом. Но
хуже всего был не ужас быть погребенной заживо. Меня пугало то, что я шла не по
скрытой пещере в горе, я шла сквозь твердые камни.
Минералы медленно обтекали меня, мое тело проникало сквозь камни, и повсюду
была тяжесть, словно меня уносило сильным течением. И объяснить это я могла только
так, что я двигалась в другом измерении, в отличие от того, где существовали камни.
Пальцы, прижимающие камень к моему глазу, дрожали, и я закрыла другой глаз, чтобы не
видеть гору, сквозь которую я шла. Мой пульс был громким, мое сердце билось очень
шумно.
Вкус меди и соли оседал в моем горле, и хотя я пыталась держать рот закрытым, я
поддавалась желанию увлажнить губы. К сожалению, облегчения этот процесс не
приносил, а язык вскоре покрылся тонким слоем песка и минералов.
Куда бы я ни смотрела, я не могла увидеть Амона или доктора Хассана, и мне
оставалось лишь идти вперед, следуя за странными вспышками света, что появлялись
периодически в камнях и освещали пространство вокруг меня. В отличие от маяка, что
помогал вести корабли так, чтобы не попасть на камни, этот свет привлекал ко мне
ненужное внимание, и мне все казалось, что именно он приманит ко мне монстра с
огромной пастью.
Каждый раз, когда все вокруг заливал свет, я переставала дышать, пока не
убеждалась, что опасности нет. Я чувствовала, как пространство немного дрожит, каждый
раз, когда погасал свет.
Я шла, когда свет угасал, двигаясь во тьме горы без проводника. Слепо я делала
вперед шаг за шагом. Я начала задыхаться, задумываясь о том, кончится ли когда-нибудь
гора, когда вдруг я появилась из камня.
Хотя тьма вокруг осталась, была явная, узнаваемая разница в атмосфере. Вес,
давящий на меня, исчез, я чувствовала слабый поток ветра, что ласкал мою щеку, уши
заложило. Моя рука коснулась твердого камня позади меня, и я развернулась, пальцы
зачерпнули пустоту, пока не коснулись другой стены. Во тьме эхом разносились
шаркающие звуки. А потом я услышала доктора Хассана.
- Лили! – крикнул он. – Сюда!
Я вытянула свободную руку и сделала несколько осторожных шагов вперед.
- Где вы? – позвала я.
Рядом слышался звук движения, и я усиленно прислушивалась, пытаясь распознать
звуки. Кто-то или что-то появилось из камня позади меня. Когда я развернулась, я увидела
зеленые глаза, вспыхнувшие во тьме.
- Лили, - сказал Амон, сокращая расстояние между нами, - ты в порядке?
- Я… в порядке. Наверное, - Амон пробежал рукой по моей руке, и светлая пыль, похожая на тальк, слетела и опустилась на мою кожу, заставляя меня кашлять. Я
принялась отряхивать вещи, стараясь избавиться от нее. Видимо, мой краткий перерыв в
мире чистоты закончился. Амон не выглядел обеспокоенным тем, что меня покрывал
песок. Он взял меня за руку и зажег светом свое тело так, чтобы я смогла видеть, где мы
находимся – огромную пещеру.
- Доктор Хассан? – позвала я, заметив его силуэт. Он был на четвереньках,
похлопывая по земле.
- Еще фут и я его найду, - сообщил он, поднимаясь.
- Что вы ищете? – спросила я, мы с Амоном пошли в его сторону.
- Это, - он поднял толстую черную палку и начал пытаться зажечь его с одного
конца.
- Факел?
- Да, - он взглянул на Амона и не скрыл восторга его естественным светом. – К
сожалению, у нас, смертных, нет врожденного внутреннего света, - он поднял факел. –
Можно? – спросил он у Амона.
- Если пожелаете.
- Конечно.
- Где мы? – нервно прошептала я.
- Мы все еще в Оазисе священных камней, но глубоко в горе, - сказал доктор Хассан.
– Если вы прислушаетесь, то сможете услышать водопад. Я спрятал брата Амона за ним, -
он зажег факел, и Амон тут же погасил свой свет, что должно было сохранить его
энергию.
- А что за странный свет был в горе? – спросила я, пока Амон вел меня вокруг
огромных сталагмитов.
- Свет можно увидеть только с помощью настоящего куриного бога, - сказал доктор
Хассан. – Он пропускает сквозь гору. Вспышку активировал солнечный свет, прошедший
сквозь камень.
- Путь, указанный богом солнца, - размышлял Амон.
- Да, в каком-то смысле. Этот трюк передавался главным визирям тысячелетиями.
Чтобы направлять свет, мы должны быть в определенной точке в определенное время.
- Это работает так же, как фокус с египетским зеркалом в фильмах? – продолжала я, желая узнать, насколько наука отстала от магии.
- Не совсем. Создание пути – это не просто отражение света. Видите ли, ученые
верят в то, что куриный бог – любой камень, в котором проделала дыру вода. Суеверные
верят, что он был создан из слюны змей, а потому от многого защищает. Но я знаю его
истинную природу. А вы знаете, Великий? – взглянув на Амона, доктор запнулся. – П-
простите, я хотел сказать, Амон.
- Признаюсь, что не знаю.
- Ах, тогда вы сможете выслушать меня, пока мы идем к вашему брату.
- Прошу продолжайте, Визирь, - вежливо попросил Амон.
- Да, хорошо, богиня Изида…
- Что была женой Озириса, - добавила я.
- Верно. Она потеряла мужа, когда он ушел в загробный мир.
- Постойте, я об этом знаю. Она обманом узнала истинное имя Амон-Ра, отравив его.
- И вы помните, как он был отравлен? – спросил беловолосый египтолог.
Подумав мгновение, я хлопнула в ладоши.
- Укус змеи! – когда главный визирь вскинул брови, явно удивленный, я помахала
рукой и объяснила. – Амон рассказывал мне.
- Похоже на то.
- Я помню, что Изида смогла встречаться со своим муженьком, но какое отношение
это имеет к камню куриному богу?
- Та змея, укусившая Амон-Ра, сбежала и вкусила немного божественной силы
клыками. В результате потомки этой змеи получили способность сиять во тьме. Они
скрывались в убежищах, чтобы не вызвать на себя гнев бога солнца. Истинный куриный
бог – окаменевшие останки головы такой змеи, и когда вы смотрите ее глазами, вы тоже
можете не только видеть сквозь тьму, но и скрыть себя в этой точке так, что бог солнца
вас не найдет.
Каменный предмет в моей руке внезапно похолодел. Я сглотнула и слабо
вскрикнула, когда он выскользнул из моей ладони. И теперь он лежал, окруженный
песком, и словно улыбался мне змеиной ухмылкой и подмигивал. Не в силах остановить
себя, я вытерла руку о рубашку, ужасаясь тому, что моя жизнь в горе зависела от черепа
змеи.
Факел осветил этот камень, и дернулся, словно ожил маленький скелет динозавра.
Позже я поняла, что это лишь свет танцевал на древней кости, но впечатление осталось
сильным.
Амон потянулся, чтобы поднять мой камень, но песок сдвинулся, просачиваясь в
маленькую трещину в земле, которой даже не было видно. Мой камень юркнул туда
вместе с песком, щель оказалась слишком глубокой, чтобы выловить его оттуда рукой.
Амон уже собирался использовать силу, но передумал и бодро улыбнулся мне.
- Если мы не найдем другого выхода, то вернемся сюда за ним. Не волнуйся, - сказал
он.
- Ох, а ведь мы пробудим вашего брата, а я даже не подумал взять для него
четвертый камень, - с виноватым лицом сказал доктор Хассан.
- Все будет хорошо, - сказал Амон.
Я особо не волновалась, но уверенная улыбка Амона быстро исчезла, и
заставило меня встревожиться. Пока мы шли за главным визирем по темному коридору, я
размышляла, почему меня так пугает процесс возрождения мумии. Он не выглядел
тревожным из-за потери моего камня, конечно, голова змеи не могла напугать полубога.
Происходило что-то еще, о чем я не знала.
Каждые несколько шагов Амон оглядывался на меня с беспокойством, и я поняла, что он тревожился за меня сильнее, чем за все остальное. Разгадывая его настроение, я
думала о том, было ли все так плохо, как казалось ему.
Конечно, я устала, а нога и рука болели там, где были укушены, но я была не
настолько больна, чтобы быть прикованной к постели, по крайней мере, пока что. Я сжала
руку Амона, чтобы приободрить его, когда мы завернули за угол и пришли к саркофагу.
Египтолог поторопился вперед, касаясь факелом еще одного, прикованного к стене, а
я сделала несколько шагов вперед, чтобы хорошенько разглядеть изображение брата
Амона. Деревянный гроб был скруглен по краям и по форме напоминал гроб царя Тута, но
саркофаг фараона был украшен сверкающим золотом, а этот был скромным, по моему
мнению. С художественной точки зрения гроб ничего из себя не представлял.
Как и стены в туннеле, по бокам он был украшен символами трех братьев – солнца, луны и звезд – но в этот раз ярче были изображены звезды. Я обошла саркофаг и заметила
изображение трех юношей, стоявших вместе с человеком с головой собаки.
- Кто это? – спросила я.
Амон склонился ко мне.
- Это Анубис. На этом рисунке Анубис дает нам дары богов и заново вдыхает жизнь
в наши тела. Это наше первое пробуждение.
- А этот? – я обвела рукой ноги.
- Там показано поражение нашего врага, Сетха.
- Так Сетх – бог с головой лошади?
- Это не лошадь. Это зверь.
- Какой зверь?
- Это все звери и ни один из них.
- Не понимаю.
Доктор Хассан подошел к другой стороне саркофага.
- Сет или Сетх, как его называет Амон, оборотень.
- Серьезно?
Амон кивнул.
- Он может принимать любую форму, и это делает его еще опаснее.
- Он может стать бегемотом или крокодилом, - сказал доктор Хассан. – Черной
свиньей или коброй.
- И Сетх всегда был связан с разрушением Египта? – спросила я.
- Он был богом хаоса уже с того момента, как был в утробе, – объяснил Амон. – Его
матерью была богиня Нут; он был нетерпеливым и не мог ждать своего часа появления на
свет. Вместо этого он использовал свои уже острые к тому моменту зубы и прогрыз себе
путь наружу, выбираясь из утробы матери.
- Власть и исполнение его темных желаний – его единственная цель, - дальше
объяснял доктор Хассан. – Его последователи не беспокоятся о жизнях других. Их похоть, их жажда крови, их ненасытность – все это показатели того, какому монстру они
поклоняются. Сетх – чудовище, и это запечатлено на рисунках.
- Сопоставление его с любым животным было бы жестоко, ведь они просто следуют
своим инстинктам. Даже самые страшные животные – крокодилы, змеи, скорпионы – не
вредят из злых побуждений. И поэтому древние придумали неживотное – зверя – чтобы
показать миру, кто он на самом деле, и предупредить, что будет, если он пробудится.
- Ладно, что дальше? – спросила я.
- Боюсь, я захватил не достаточно всего нужного для пробуждения брата Амона, -
сказал доктор Хассан. – У меня лишь немного еды и воды, чтобы освежить его.
- Ему этого для пробуждения не нужно, - тепло ответил Амон. – Хватит моего
заклинания.
- Но традиционный пир, музыка и танцы…
- То, что вы готовили это, когда могли, показывало вашу верность. Но ему хватит на
первое время и той еды, что вы взяли, - закончил Амон.
Доктор Хассан схватил сумку и принялся рыться в ее содержимом, доставая бутылку
воды и пачку печенья. Он благоговейно очистил место у основания саркофага, расстелив
красный шейный платок и ставя во главе скромные подношения. Он волновался,
несколько раз переставляя предметы, и я раскрыла свою сумку и предложила разделить
фрукты, которые Амон бросил мне в сумку перед уходом из отеля. Фрукт был уже
немного раздавленным, но такое предложение, казалось, обрадовало беловолосого
фанатика.
Перед тем, как устроиться рядом со мной, доктор Хассан использовал камень
куриный бог и провел рукой по стене, пока она вдруг не исчезла. Он вытащил оттуда
деревянный контейнер и достал из него огромный сосуд.
- Это его сосуды смерти? – удивлялась я, осторожно коснувшись одного из сосудов с
птицей с длинным клювом на вершине.
Доктор Хассан кивнул.
- Я принес их сюда, когда Амон пропал, и скрыл их с помощью камня, - объяснил он.
Он поставил перед нами каждый сосуд, и я не могла скрыть изумления тем, что могу
коснуться таких древних артефактов. Помимо сосуда с головой птицы наверху, здесь
были сосуды с головой собаки, человека и барана. Я хотела спросить у доктора Хассана, что они символизируют, но вмешался Амон.
- Вы готовы, доктор? – спросил Амон.
- Да, надеюсь.
- Вы откроете сосуды, как только почувствуете дыхание жизни на своем лице, -
проинструктировал Амон.
- Да, господин.
Амон встал в нескольких шагах от гроба, а я присела рядом с доктором Хассаном, который с восторгом наблюдал за Амоном.
Воплощение бога солнца вскинуло руки в воздух и принялось зачитывать
заклинание. Пока он это делал, тяжелая крышка саркофага дрожала и приподнималась над
основанием на пару дюймов.
Амон читал заклинание.
Глаза Амона ярко сверкали зеленым, и жуткий зеленый свет заливал пространство
перед ним. Он повернул голову, словно что-то искал, и лучи света из его глаз тоже
переместились. Отыскав то, что ему было нужно, хотя я не видела там ничего, кроме
тьмы, он продолжил заклинание.
Амон поднял руку, и пещеру наполнил жуткий звук, словно дышал монстр. Каждый
выдох воздуха я чувствовала кожей. И мурашки появились на моих руках и шее, пока я
нервно вглядывалась во тьму, ища источник звука. Доктор Хассан принялся открывать
сосуды, и ручейки белого света потекли из них, кружась прямо над саркофагом. Я не
могла не сравнить их с птицами, питающимися падалью, выискивающими мертвечину.
Внезапно жесткий порыв горячего ветра откинул назад мои волосы. Амон поднял
вторую руку, и к первому ветру присоединился еще один. Он проделал это еще дважды, и
нас словно охватил вихрь. Он становился таким сильным, что мне и доктору Хассану
пришлось держаться за подножие саркофага, чтобы устоять на месте, но ветер быстро
перестал окружать нас и перешел к Амону.
Амон дрожал, его руки были вытянуты на уровне груди, ладони – раскрыты. И руки
тряслись так, словно он пытался поднять тяжелую штангу одними пальцами. И когда я
уже подумала, что больше он не выдержит, вихрь переместился, погружаясь в гроб и
крепко обхватывая силуэт, поднятый перед нами.
Пожелтевшие бинты развевались вперед-назад, хлопая на ветру и частично открывая
тело, где были участки распада и гниения. Все фильмы про мумий, что я смотрела, пронеслись в моей голове, и я не смогла остановить себя, отбегая на несколько шагов
назад и оставляя доктора Хассана в его покорной позе одного.
Понемногу повязки слетали с гниющего тела и кружились в вихре. Куски бинтов, казалось, застряли в костях. Когда взрыв пыли освободил руки и ноги, я вскрикнула и
упала на четвереньки. Сильно кашляя, я начала переживать, что вдохнула частички брата
Амона, и съежилась.
Сила, которую использовал Амон, внезапно исчезла, мумия медленно опустилась
обратно в гроб на ослабевающем ветру. Повернув голову, я увидела, что глаза Амона
изучают меня. Он был встревоженным, и это я могла легко видеть, но было что-то
большее, другое выражение – что-то, схожее с грустью. Я подумала, что его сила
уменьшилась из-за того, что я отвлекла его.
Повернув голову вперед, я решила взять свои реакции под контроль. Нужно было
просто представить, что весь этот страшный процесс воскрешения человека, что умер
тысячи лет назад, это лишь фильм в моей голове. Бояться было нечего. Это было лишь
магическое шоу – фокусы с помощью света и зеркал. Амон повернул голову. Его челюсти
напряглись с новой силой, и ветер снова поднялся, в этот раз более сильный.
Пустые глазницы и зияющий рот проглядывали сквозь повязки, грозя отпасть. Тело
было белеющим и дряблым – высохшая оболочка человека. Оставшаяся кожа была туго
натянута, словно на изделии из старой кожи. В нескольких местах ее не было совсем, и
были видны серые кости и куски плоти. Я отвернулась и зажала рукой рот, пытаясь
остановить подступившую тошноту.
И Амон выглядел раньше так же.
«И как я могла хотеть его поцеловать?»
С одной стороны, Амон был достаточно красивым и самым горячим парнем на
планете в прямом и в привлекательном смыслах. Какая девушка не захотела бы
одаренного магически бессмертного парня, что может устраивать ей теплые массажи? Но
я была не обычной девушкой. Я была реалистом. И то, что смотрело на меня сейчас, было
реальной версией разлагающегося и гниющего парня, на лице которого застыло
выражение крика, словно именно это он делал, когда его хоронили.
Как я могла не обращать внимания на куски плоти, подгнившие бинты,
проглядывающие желтеющие кости? Сглотнув, я развернулась и снова встретилась
взглядом с Амоном. Я понимала, что он, скорее всего, использовал свою силу, чтобы
прочитать мое сознание. Мысль о том, что я думала в этот момент, заставила меня
стыдиться и хмуриться одновременно. Стыдиться, ведь я должна была показывать себя
сильной. Как я вообще собиралась быть девушкой живой мумии/солнечного бога, если не
могла справиться с какими-то гнилью и распадом? А еще меня раздражало, что Амон мог
легко меня прочитать. У девушки должно было оставаться право на ее личные мысли. Я
неплохо справлялась с остальным, порой даже могла себя контролировать. И сейчас мне
просто нужно было время, чтобы смириться с мыслью, что парень, нравящийся мне, тоже
выглядел раньше как такая мумия.
Амон все еще дрожал, и я начала тревожиться, хватает ли ему силы, чтобы
завершить процесс. Я успела представить, что брат Амона останется наполовину
пробужденным, потому что ему не хватит на это сил, и поежилась. Понимая, что я должна
чем-то помочь, я поднялась и коснулась дрожащей руки Амона.
Я не успела вымолвить и слова, как он рявкнул:
- Назад, Лили!
- Но я подумала, что тебе нужно…
- Ты ошиблась, - зло прошипел он. – Ты мне
Хассаном.
- Амон… - начала я, но увидела, как сжались его челюсти, почувствовала, как
напряглась его рука. Он избегал смотреть на меня.
Смирившись, я вернулась на свое место рядом с доктором Хассаном, не понимая, что
так разозлило Амона. Когда я устроилась на месте, он начал заклинать:
- Ибис, подари полет этому духу
И облегчи его путь.
Когда Амон упомянул ибиса, во тьме возникла белая вспышка и пролетела через всю
комнату, пока не встретилась с дорожкой зеленого света, что была создана глазами
Амона, свет стал сильнее, пока его форма не начала напоминать птицу, похожую на
сокола Амона. Но у этой птицы клюв был даже длиннее ее шеи и чуть загибался вниз на
кончике. Она забила крыльями, поднимая ветер рядом с Амоном, и он кивнул и сказал:
- С возвращением, Брат.
Один за другим четыре белых огня вытекли из сосудов смерти и соединились с
летающим существом. Птица кричала, крутя головой, а потом сложила крылья и отдалась
вихрю. Она разлетелась на куски света, что впитались в пустые глазницы мумии. Бинты ее
тут же взметнулись в воздух, словно пытались остаться рожденными летать без ветра, а
потом медленно упали на пол пещеры, как воздушные змеи с перерезанными нитями. На
мгновение все накрыла тишина.
А потом белое сияние полилось изнутри мумии, вычерчивая все органы и кости.
Тело дрожало и двигалось. Кости выравнивались и изгибались, хрустя, пока двигались.
Череп повернулся к Амону, а потом ко мне и доктору Хассану. Челюсть закрылась с
хрустом, и руки уже не лежали на груди, а выпрямились и поднялись в воздух. Мумия
выглядела как витрувианский человек [1], сияющий звездами. Я боролась с желанием
кричать. Амон продолжал заклинать:
- Ты пройдешь через последний портал смерти,
Крики радости встретят тебя,
Пир встретит тебя.
Твое сердце снова забьется,
Руки снова поднимутся,
Голос снова зазвучит.
И все остальное вернется.
Приди, Астен, и исполни предназначение!
Свет, идущий из мумии, усилился, сверкая, как сверхновая звезда, пока бинты
взлетели в воздух, кружась быстрее прежнего. Яркий свет объединялся, формируя вены и
сердце, что с силой билось. Свет затем обвил кости, утолщаясь и формируя сверкающие
мышцы.
Свет стал таким ярким, что я закрыла глаза рукой, а мое сердце колотилось в ответ
слышимому сердцебиению мумии. Боль пронзила меня, я закричала и отключилась.
* * *
Когда я открыла глаза, свет наконец-то исчез. Голова болела, я прижала руки к
глазам и глубоко дышала, чтобы отогнать тошноту. Я слышала движения доктора
Хассана. Он рухнул на грязный пол и воскликнул:
- Это честь для меня – быть рядом с вами, Великий!
Звуки вокруг меня воспринимались сильнее, чем обычно, каждый звук отдавался
гулом в голове, я слышала шорох песка, голоса, что мягко обменивались фразами на
египетском, который вскоре превратился в английский, в мою сторону двинулись шаги. В
просветы между пальцев я увидела, что ко мне идет пара босых ног. Амон был в ботинках
и вряд ли успел потерять их, так что ему ноги точно принадлежать не могли. Живые
пальцы постучали по песку, я услышала смех.
- Не нужно меня бояться, жрица. Обещаю, что не кусаюсь. Пока, конечно, вы не
захотите этого.
Головная боль, наконец, превратилась в тупую пульсацию, и я смогла поднять глаза
от удивительно загорелых лодыжек, принадлежащих мускулистым ногам передо мной, выше. Брат Амона был в белой плиссированной юбке, точно такой же, что была у Амона, когда мы впервые встретились. Оглянувшись, я увидела Амона, стоявшего на одном
колене перед саркофагом. Он тяжело дышал, его руки дрожали.
Я подтянула к себе ноги, чтобы подняться, и смеявшийся мужчина протянул руку, притягивая меня ближе к себе. Когда я попыталась оттолкнуть его, чтобы уйти к Амону, он сказал:
- Дай ему собраться с силами. Пробуждение забрало много его сил, ему едва хотело
сил, чтобы закончить, - оглянувшись через плечо, он добавил. – Я чуть не пробудился
уродливым.
Он улыбнулся Амону, а потом склонился надо мной. У меня перехватило дыхание, когда он нагло обвил вокруг меня руку. Я была слишком слабой, чтобы оттолкнуть его.
- Между нами, я слишком красив, чтобы позволить ему
внешность, - сказал он, подмигнув.
Мой нос был практически прижат к его груди, и мне пришлось согласиться.
Создание, которого я боялась, теперь был довольно красивым. На месте пустой грудной
клетки теперь была загорелая грудь. Тонкие руки, скрещенные на груди, стали сильными
и мощными, и осторожно удерживали меня. Стучащая челюсть превратилась в
шаловливую улыбку, а пустые глазницы стали шоколадного цвета глазами, мерцающие
веселыми искорками.
Как и Амон, он пришел в этот мир с бритой головой и в одной белой юбке, и он был
немного красивее. Хотя их золотистая кожа была обеспечена солнечным климатом, на
этом их сходства заканчивались.
Они оба были хорошо сложены, настолько хорошо, что казалось, словно они
прибыли на пляж Мускулов, где они были бы своими, но Амон был выше и сильнее брата.
Цвет их глаз был разным, как и строение тела. Лицо Амона было открытым, а вот по лицу
этого юноши я могла сказать, что он что-то скрывает за своим веселым взглядом и
приветливым поведением.
И я стояла там, хмурясь и глядя на ямочку на его подбородке, которой у Амона не
было, а он обратился к доктору Хассану:
- Какой прекрасный подарок вы оставили для меня, старец, - сказал он, не сводя с
меня взгляда. – Это даже может покрыть ужасающе бедный пир.
- Да, - доктор Хассан приблизился к нам. – Я молю о вашем прощении. Возникли
определенные обстоятельства…
Амон перебил его, хотя все еще не восстановился полностью во всех смыслах.
Темные круги под его глазами и бледность говорили, что ему нужна моя энергия, но
вместо того, чтобы восполнить силы, он взял меня за руку и оттащил от брата.
- Лили не жрица, и она здесь не для твоих игр, Астен, - предупредил он.
Бог звезд сузил глаза, но улыбка не покидала его лица, пока он смотрел на брата. Он
перевел взгляд на наши переплетенные руки.
- Ах, понятно. Она твоя.
Амон нахмурился.
- Она и не моя, и не твоя. Она не принадлежит никому. Она принадлежит себе.
- Разве? – Астен скрестил руки на груди. – Что ж, девушка, что сама себе
принадлежит, может свободно выбирать, кого пожелает, - он взял мою руку и поцеловал
ее. – И я постараюсь убедить тебя связать свои желания со мной, - сказал он с азартным
подмигиванием.
Вздохнув, Амон сказал:
- Астен, это Лили, а это наш визирь, доктор Хассан.
- Приятно познакомиться, - доктор Хассан сделал большой шаг вперед и поклонился.
- Да, да, - ответил Астен. – Наверное, вы будете поклоняться мне позже. Брат сказал, что время почти вышло.
- Так и есть, - мрачно сказал Амон.
- Хорошо, - Астен устроился рядом с подношениями доктора Хассана. – Итак, -
воплощение бога звезд потянулось и схватило с блюдца яблоко, - сколько у нас осталось
времени до церемонии?
Вытерев яблоко юбкой, которую он поднял уж слишком высоко для этого, Астен
впился в свежий фрукт, осторожно вытирая сок с губы большим пальцем, улыбаясь мне.
Он протянул фрукт мне и сказал. – Я обещал тебе укус, - и все это выглядело настолько
кокетливо, что я не сдержала нехарактерное для меня хихиканье.
Мысль о том, что я его так сильно боялась, теперь казалась глупой.
- Нет уж, спасибо, - сказала я с улыбкой.
- Но тут хватит на двоих, тут нет червей. Не передумаешь?
- Нет, все в порядке. Угощайся.
- Ладно. Но фрукт стал бы слаще, если бы к нему прижались твои губы.
- Хватит, - перебил его Амон. – Ты прекратишь свои безвкусные провокации.
Астен похлопал брата по плечу.
- Давай. У нас ведь есть время для
Дернувшись, Амон сказал:
- Времени нет, Брат. Темный послал своих слуг, он набирается сил.
Покончив с яблоком, Астен бросил огрызок доктору Хассану, который тут же убрал
за ним.
- О чем ты? – он спросил, разглядывая одежду Амона и переводя взгляд на меня. И
он проницательно заявил. – Когда ты пробудился, Брат?
Вместо того чтобы ответить ему, Амон обратился к доктору Хассану.
- Озахар, собирайте наши вещи, нам нужно поскорее уйти.
- Будет сделано, Великий… то есть, Амон.
- Спасибо.
Астен задумчиво смотрел на брата.
- Что случилось, Амон? Прошу, расскажи мне.
- Я пробудился несколько дней назад. Прости, что в этот раз твое пробуждение
выйдет таким коротким, но у нас есть лишь несколько дней, чтобы отыскать Ахмоса и
прогнать Темного, пока он не набрался сил, чтобы остановить нас.
- Отыскать Ахмоса? Ты не знаешь, где он? Тогда где был ты?
Амон поднял руку, и Астен прекратил задавать вопросы.
- Мне нужно рассказать многое, а времени мало. Мы поговорим по пути, - Амон
взглянул на меня и потер легонько большим пальцем мою скулу. – Нам нужно быстрее
пробудить Ахмоса, - добавил он.
Астен, похоже, протрезвел от мрачного настроения брата и схватил его за руку.
- Я сделаю то, что должен, Брат. Мы найдем его. Вместе в смерти, вместе в жизни.
- В смерти и в жизни, Астен.
Я склонилась, чтобы поднять сумку, когда пещера затряслась. Я споткнулась, и
Амон легко меня поймал. Тряска резко прекратилась, и я собиралась спросить у доктора
Хассана, бывают ли здесь землетрясения, когда гора снова загрохотала.
Горячий ветер проник в пещеру, касаясь моей кожи и отступая.
- Это ты делаешь? – зашипела я на Амона. Звук тяжелого дыхания снова донес сюда
зловонный ветер.
Он покачал головой, а жгучее дыхание высасывало воздух из пещеры. Мои легкие
обожгло, и я схватилась за руку Амона, когда факелы замерцали и погасли, оставляя нас в
полной темноте. Амон и Астен зажгли свои тела, и я почувствовала, как после этого в мои
легкие понесся холодный кислород. Белый свет Астена затмевал золотое сияние Амона, и
теперь становилось заметно, каким уставшим он был. Его глаза светились в темноте
зеленым, а глаза Астена – янтарным.
На нас посыпалась пыль. Что-то двигалось за камнями. Медленно это скрытое
существо корчилось и извивалось, словно под пустынным песком ползла огромная змея, скручиваясь то у одной стены, то у другой, от чего они шевелились.
- Что это? – прошептала я.
- Я не знаю, - отозвался Амон.
А потом тысячи трещин появилось на стенах пещеры, выпуская тонкие пряди света, зажигая так всю пещеру.
- Это прекрасно! – прошептала я.
- Не думаю, что могу описать это теми же словами, - сказал Амон, а свет усилился и
начал шевелиться. Тонкие светящиеся шнурки вылезали из стен и сотнями падали на пол
пещеры.
- Это же не…
- Это они, - ответил мне Амон. – Черви.
- Тогда это очень страшно, - я потерла ладонями свои руки. – Такое происходит
каждый раз, когда ты его пробуждаешь? – я указала на Астена.
Заговорил бог звезд.
- Тысячи прекрасных женщин? Да. Тысячи паразитов, годных лишь для ловли рыбы?
Нет.
- Народ? – я сделала несколько шагов назад. – Они продолжают прибывать, -
длинные светящиеся черви всех видов корчились в растущих кучах, и им вряд ли
понадобится много времени, чтобы заполнить собой все здесь. – Мы можем уйти отсюда?
– спросила я. – До того, как наши кости станут такими же чистыми, как у Астена?
- А ты не самый преданный мой поклонник, да? – заметил Астен.
- Я им и не была.
- Не думаю, что нам нужно беспокоиться о червях, - перебил нас доктор Хассан.
- Нет? – сказал Амон. – Тогда о чем нужно беспокоиться, доктор?
Грохот снова сотряс гору, и в этот раз в потолке появилась огромная трещина. Камни
и обломки полетели вниз, разрушая саркофаг Астена и разбивая его сосуды смерти. А из
трещины появилось существо, достойное фантастических фильмов, - червь размером с
Годзиллу.
Его серая кожа была покрыта слизью. Передняя половина была сплошным ртом,
полным острых круглых зубов, которые были везде, где мне было видно. Словно учуяв
мясо, он направился к нам, пытаясь пробраться в пещеру, его зияющий рот открывался и
закрывался, острые зубы стучали друг о друга, как ножницы.
Доктор Хассан сглотнул.
- Вот
1 – витрувианский человек – рисунок Леонардо да Винчи, на котором изображен
человек с разведенными в стороны руками и сведенными ногами.
Глава семнадцатая: Ранняя пташка лакомится червячком *
- Бегите! – прокричал Амон, хватая меня за руку и оттаскивая к другому концу
пещеры. Доктор Хассан и Астен следовали за нами по пятам.
Вокруг нас падали камни, монстр издал ужасающий визг, а потом пополз в нашу
сторону, его зубы-лезвия сомкнулись на том месте, где мы только что были. Он, похоже, не мог выползти далеко от своей дыры, а потому он отступил, вгрызаясь в гору.
Даже хотя нас разделял камень, существо, похоже, знало, где мы. Амон
предположил, что монстр может нас слышать, и чтобы убедиться, мы остановились, и
монстр тоже остановился. Тихо мы пробирались глубже в пещеру, краткое мгновение я
успела подумать, что мы оторвались от него, но доктор Хассан случайно задел сталагмит, и куски камней застучали о пол. С громким воплем, что эхом разлетелся во все стороны, огромный червь преследовал нас и быстро сокращал расстояние.
Обломки падали вниз, а в потолке появилась новая трещина. Она была недостаточно
большой, чтобы в нее пролезло тело червя, но через нее высунулся длинный фиолетовый
язык, пробуя на вкус воздух рядом с нами. Уловив наш запах, чудовище закричало и
ударило по камню всем телом, отчаянно пытаясь прорваться.
- Сюда! – крикнул Амон, когда передняя часть головы червя протиснулась в щель, его тело было растерзанным из-за попыток пробиться. Его рот сомкнулся на пустоте, мы
побежали в другую часть пещеры и спрятались за несколькими камнями. Я задыхалась из-
за небольшой пробежки, сказывалась усталость Амона. Червь снова вгрызся в гору, и та
сотрясалась от движения его тела.
- Мы в тупике, - тихо сказал Астен.
- И что делать? – прошипела я, паникуя из-за того, что вскоре могла стать закуской
для червя. – У нас есть лишь два куриных бога!
- Поздно бежать, - пробормотал Астен почти радостно. – Может, нам пора принять
бой, - брат Амона воззвал к песку, и тот поднялся в воздух, формируя лук и колчан, полный стрел с бриллиантовыми наконечниками. – Ты со мной? – спросил Астен у Амона.
Бог звезд не боялся, а даже выглядел довольным такой возможностью проверить недавно
восстановленное тело. Но Амон колебался.
- Я слаб, Астен. И я должен доставить Лили в безопасное место. Она – мой
приоритет.
Амон прекратил проверять свое новое оружие и повернулся к брату, изучая его
взглядом мгновение.
- Ясно, - коротко взглянув на меня, он добавил. – Думаю, она в безопасности. Ты
ведь знаешь, что чудовищу нужны мы, а не смертные.
- Нет. Он придет и за ней. Он уже посылал своих теневых зверей, они пробовали ее
плоть на вкус.
Астен вскинул брови и нагло усмехнулся.
- Мне трудно их обвинять, - сказал он в сторону, а потом одарил меня озадаченным
взглядом. – Но, клянусь, я не понимаю, почему…
- Я объясню, как только ситуация перестанет быть такой ужасной, - перебил Амон, быстро выговаривая слова и глядя на стены, выслеживая признаки приближения монстра.
Свет Амона был едва различим во тьме, и даже если бы я не могла чувствовать то, что было с ним, было понятно, что пробуждение Астена заберет у него почти все силы. Я
не знала, как он собирается выжить после пробуждения второго брата, чтобы закончить
церемонию, что уж говорить о схватке с монстром, ведь у него осталось так мало сил.
Я уже собиралась предложить ему свою энергию, особенно, если он собирался
расправиться с адским червем, когда Астен схватил Амона за плечо и сказал:
- Если ты не можешь вести войну как бог, то сражайся как человек, Брат. А
остальное оставь мне.
Амон оглянулся на меня, с силой выдыхая, и взял брата за руку. Он кивнул и тихо
сказал:
- Хорошо, что ты снова рядом, Астен.
Астен усмехнулся, закидывая колчан на спину.
- Хорошо вернуться, а еще хорошо, что ко мне вернулась спина, если подумать. И, конечно, я благодарен за полностью восстановленный перед, все же для меня это важно, -
сказал он, нахально посмотрев на меня. – Начнем, Амон?
В ответ Амон коснулся пальцами песка, миллионы маленьких частичек
поднимались, формируя два изогнутых меча. Вскрик доктора Хассана было хорошо
слышно, он восхищенно воскликнул:
- Золотые ятаганы Амон-Ра! – я попыталась утихомирить его, пока нас не услышал
червь, но он продолжал. – То, что я вижу их своими смертными глазами, не иначе как
благословение, о котором я и мечтать не мог!
И гора загудела, когда доктор Хассан закончил предложение. Он прижал ладонь ко
рту.
- Простите, - прошептал он.
Дальше по коридору упал огромный камень, поднимая кучу обломков и песка. И мы
напряглись, готовые к атаке. Амон поднял мечи, а Астен вложил в лук стрелу с
бриллиантовым наконечником. Никто ничего не говорил, и чудовище притихло, не находя
проем больше, чем яблоко, по размеру.
Астен грациозно провел руками круги. Сияющий черный туман вырос у его ног и
вскоре накрыл нас. Маленькие огоньки мерцали как светлячки. Казалось, что мы
оказались в космосе, окруженные миниатюрными звездами. Я потянулась к одной такой и
поймала ее пальцами. Стоило накрыть ее большим пальцем, как звездочка вспыхнула и
обожгла палец волной энергии.
- Ау! – прошептала я.
- Разве мама не предупреждала тебя, что нельзя трогать горящие предметы? –
отметил Астен, водя туман вокруг нас.
- Было что-то такое, - пробормотала я. – Он найдет нас?
- Не прямо сейчас, но даже я, сильный и неотразимый, не смогу держать его
вечность.
- Приятно видеть, что ты не растерял свою магию, Астен, - сказал Амон, отдав мечи
доктору Хассану. Можно было подумать, что ему дали подержать ребенка, так заботливо
Оскар обхватывал мечи.
Бог звезд просто наградил Амона в ответ взглядом как-ты-вообще-мог-сомневаться, но пока он смотрел на брата, вся заносчивость испарилась.
Амон хлопнул брата по плечу и продолжил:
- Я знаю, как выбраться отсюда, но это опасно.
- Опасность бодрит после тысячи лет скуки, - ответил Астен, осторожно управляя
своим звездным дымом.
- Потребуется точное исполнение.
- Говори уже, чего ты хочешь, - сказал Астен.
- Для начала, мы должны разделиться. Увести чудовище подальше от Лили и доктора
Хассана.
- Я не думаю, что это…
Астен перебил меня.
- Хорошо. Что дальше?
- Мы вернемся к изначальной точке, туда, где ты был возрожден, и заманим с собой
монстра. Там рядом водопад, потому камни легко сломаются.
- Ах, так ты хочешь, чтобы чудовище вырвалось.
- Ребята, теперь я точно
Амон продолжал, словно я и не говорила ничего.
- Если мы заставим его пробить большую дыру, то сможем сбежать.
Астен сжал плечо брата.
- Тебе хватит сил?
- На это хватит.
- Тогда начнем.
Амон, наконец, повернулся ко мне.
- Когда вы услышите, что потолок обвалился, бегите к нам, как можно быстрее.
- Но…
- Возьми, - Астен дал мне бледный камень. – Вам понадобится свет, - он обхватил
ладонями камень и прошептал несколько слов, зажигая камень изнутри. Легонько пожав
мою руку, он забрал с моего плеча свой лук и пошел прочь по коридору, стараясь идти так
шумно, как только мог.
С слабой улыбкой Амон нежно провел большим пальцем по моей щеке и забрал у
доктора Хассана золотые ятаганы. Следуя за братом, Амон бежал, крича и ударяя по
стенам, как только оказался подальше от нас. Гора задрожала, червь шел на ощущения, визжа и устремляясь за Амоном и Астеном.
- Да они самоубийцы, - проворчала я, скрестив руки и пытаясь отогнать мурашки, что появились, когда Амон ушел вместе со своим теплом.
- Точно, - отозвался доктор Хассан.
- А вы выглядите спокойным, - ворчала я. – Вы не беспокоитесь? Даже за свою
жизнь?
Доктор Хассан забрал у меня сияющий камень, пожав плечами.
- Моя жизнь не имеет значения, - сказал он. – Каждое чудо, что я увидел, каждое
волшебное мгновение – это подарок, что я сохраню, и я буду считать себя счастливчиком, ведь прожил достаточно долго, чтобы увидеть это. И если я сегодня умру, то отправлюсь в
загробный мир довольным и благословленным.
- Что ж, у меня осталось еще несколько дел, которые я хотела бы успеть сделать, потому я сдаваться не собираюсь, но это к слову.
- Да, конечно. Вы молоды. Вы еще не успели понять свои мечты, не то чтобы их
исполнить.
Сверкающий туман вокруг нас медленно рассеивался, и до нас начали доноситься
звуки насмешек братьев над огромным чудовищем.
- Я не сомневаюсь. Свет всегда побеждает тьму, - доктор Хассан поднял руку с
светящимся камнем, чтобы доказать свои слова.
- А вы переменились. Как насчет приготовлений к худшему?
Он поднял голову, обдумывая мои слова.
- Знаете, дорогая, я думаю, что у меня сразу два мнения по этому поводу. Ученый во
мне воюет с верующим человеком. Но сейчас, когда я увидел столько чудес, верующий
побеждает. Я всегда верил, знаете ли, но когда обычный мир настаивает на том, что богов
нет, начинаешь сомневаться. Думаю, вера поддерживала меня все эти годы, хотя я
многого не знал. А теперь я чувствую… - он рассмеялся. – Прекрасное чувство
доказанной правды, вот что я сейчас чувствую.
- Хмм, не думаю, что мы с вами на одной ступени в вопросах веры.
- Вера – это лишь воля верить во что-то, и со временем она становится крепче и
острее, чтобы разрезать сомнения, как ятаганы Амона.
Я фыркнула.
Доктор Хассан продолжал настаивать:
- Я считаю, что Амон и его брат – не простые смертные, которым помогают боги, как
это было с древними фараонами. Они – настоящие боги среди людей. Более того, они –
воины, божественные защитники, что призваны выполнить свой долг. И когда видишь их
силу, понимаешь, что она реальна, это вселяет хотя бы немножко веры.
- Вы правы. Это круто, что они могут делать это, что у них есть цель, но я не только
впечатлена силой Амона, но и могу видеть, что она с ним делает. Столько
ответственности – это не всегда благословление. Поэтому да, у меня есть сомнения. Я
сомневаюсь, что Амону хватит сил исполнить свою роль. Я сомневаюсь, что он счастлив, когда попадает в ту адскую загробную жизнь, что он описывал, когда он успешно
справляется со своим заданием. Но больше всего я сомневаюсь, что его жизнь, эта жертва, что он приносит снова и снова, того стоит. Амон заслуживает большего.
Доктор Хассан молчал какое-то время, его глаза, казалось, копаются в моей душе. Я
смотрела в ответ, непоколебимая в своих чувствах.
- Может, вы и правы, - наконец, согласился он. – Наверное, супруга Амона должна
быть такой же острой, как его мечи.
Я хотела спросить, что он подразумевал под
так сильно, что это могло означать только одно – демонический червь пробрался внутрь.
- Это сигнал! – крикнула я, схватившись за руку доктора Хассана, чтобы удержаться
на ногах. Камни падали вокруг нас, пока мы мчались к дальнему концу пещеры. Я
подняла свободную руку над головой, пытаясь защититься от камней.
В этот раз пробраться в другой конец пещеры было намного сложнее. Вся пещера, казалось, сейчас разрушится. Мы ускользали от падающих сталактитов и рушащихся
сталагмитов, и добрались до конца только с несколькими незначительными царапинами и
порезами. Но хаос и разрушение, что мы видели по пути, были ужасающими.
Гигантский червь свисал с потолка, его мягкое тело истекало в нескольких местах
кровавым гноем. Вода вытекала из трещины, и Амон с Астеном сражались, стоя по колено
в ней. Если вода продолжит так быстро подниматься, она нас затопит. Прорывающийся
водопад, похоже, не мешал червю. Он опустил тело в поток воды и извивался в стороны, как огромная водная змея.
Амон вспорол ему бок, пока Астен создавал магическую пыль, что собиралась в
облачка света, настолько яркие, что могли ослепить нас. В отместку червь открыл рот и
принялся яростно стрелять неоновой зеленой слизью и огромными сгустками блестящей
слюны повсюду. Камни, на которые попадал яд, шипели и трескались. К счастью, Амон и
Астен быстро отступили, избегая встречи с ядовитой слизью.
С огромной силой червь втащил остатки тела в рушащуюся пещеру, ударяя хвостом
в сторону Астена, а ощетинившийся зубами рот направляя на Амона. Я вскрикнула от
ужаса, увидев, что на хвосте появляется полный зубов рот.
- Астен! – крикнула я. – Осторожно!
В ответ на мой голос чудовище затряслось, отбросив Амона в сторону, и поползло ко
мне, оставляя за собой светящиеся следы липкой слизи. Его щупальце, как я теперь могла
видеть, было не единственным, а располагались они в дырах по бокам его головы, шевелясь, как длинные фиолетовые паразиты, пока его рот издавал ужасные жующие
звуки. Амон решительно атаковал монстра, вонзая в его плоть ятаганы, но червь
проигнорировал его атаку и продолжил двигаться дальше.
- Амон! – закричала я, когда его тело ударилось о потолок.
- С ним все будет в порядке, - пробормотал голос нал моим ухом. Я резко
развернулась, но не могла видеть ничего, кроме тьмы, а потом кончика моего носа
коснулась сияющая искорка, обжигая.
- Астен?
- К твоим услугам, моя прекрасная поклонница. Если ты будешь так добра, чтобы
последовать за мной.
В ярости чудовище бросилось на меня, но из тьмы вытянулась рука и схватила мою, затягивая меня в вихрь черного тумана, полного сверкающих светлячков. Астен внезапно
стал видимым. Червь замер, его щупальца пробовали воздух в нескольких дюймах от
наших лиц, но не могли нас найти.
Амон напал на смятенного монстра, заставляя его повернуться к нему, а Астен все
еще крепко держал меня за руку. Он не дал мне и слова вымолвить, пока не отвел меня за
сталагмит, выведя из затопленной части пещеры.
Как только мы дошли туда, я заметила доктора Хассана, устроившегося на камне, окруженном водой, которая достала бы до пояса, если стоять в ней. И хотя мы с Астеном
стояли выше, сила водопада возрастала, за секунды вода достигла наших лодыжек.
- Постояла бы ты в сторонке, - посоветовал Астен.
- Не понимаю. Мы должны вернуться и помочь Амону.
- Амон и сам прекрасно справится.
- Но…
- Поверь мне, - Астен взглянул на меня не дерзко или с целью пофлиртовать. В его
глазах была мольба, и казалось, что он не привык ее показывать.
- Ладно, - прошептала я.
Астен использовал заклинание, и его тело засветилось изнутри. Бриллиантовый
белый свет звезд окружил его и становился все ярче, занимая все больше пространства, мне пришлось отступить и отвернуться. Вода была мне по колено и касалась ног доктора
Хассана.
Оглушительный птичий крик привлек мое внимание снова к Астену. Вместо
красивого египетского принца, на длинных ногах в воде переминалась сверкающая белая
птица, достаточно большая, чтобы расправиться с огромным червем. Он склонил ко мне
голову, и его вытянутый клюв нежно коснулся моего плеча.
- Астен?
Огромная птица опустилась ниже, и я подобралась к ней по воде, обхватывая руками
его шею, что была намного тоньше его тела, но я чувствовала сильный мышцы под
мягкими перьями.
- Что если я упаду или меня начнет тошнить? – спросила я, закидывая ногу на спину
птицы и забираясь на ее спину.
Его смех раскатывался в моей голове. После этого он сунул клюв в сырую кучу
шевелящихся червей и поднимал голову, набирая полный ключ червей.
Скривившись, я смотрела на этих светящихся червей и размышляла над тем, что
могу закончить так же, как и они.
Астен расправил крылья и забил ими по воздуху, преодолев дюжину шагов в один
прыжок. Я в отчаянии цеплялась за его шею, когда он прыгнул на камень, выступавший из
воды. Я заметила, что доктор Хассан машет нам, когда Астен прыгнул в воздух и
расправил крылья.
Бушующий ветер отбросил назад мои волосы, пока птица взлетала. Кончики его
крыльев рассекли льющийся водопад, и потом мы уже были в открытом небе, пролетая
над Оазисом священных камней. Мой желудок, похоже, остался внизу, в пещере, и я
думала о том отчаянном моменте, когда меня все же вывернет, и я полечу внизу. Астен
снижался, описывая круги над горой, и я смогла, наконец, взять под контроль свое тело.
Я ответила, не проронив ни звука.
«Ты слышишь меня, если я заговорю мысленно?»
- Тогда я буду просто говорить с тобой, пока ты можешь меня слышать.
- Не за что. А теперь давай вернемся и заберем Амона.
- Да, но…
А потом Амон в облике золотого сокола вырвался из дыры в горе, промокший
доктор Хассан цеплялся за его шею. Сокол яростно бил крыльями, раскачиваясь в
стороны, и я поняла, что он хочет помочь доктору Хассану устроиться на его спине, но тут
из горы позади них вырвался огромный червь, раскрывший рот, его тело было в синяках и
изломах.
Он вцепился в перья на хвосте золотого сокола, и тот вскричал, уносясь прочь.
Чудовищному червю осталось лишь единственное золотое перо, что медленно падало
вниз, пока не попало на влажные камни, где раньше был водопад. Червь завопил в
последний раз почти скорбно и отступил в гору.
Золотая птица вскоре догнала нас и подняла голову, разглядывая меня.
- Ты в порядке, Амон? – крикнула я, но, даже сосредоточившись, не услышала его
ответ.
- Правда? Ты слышишь Ахмоса, даже хотя вы еще не пробудили его?
- Скажи ему, что я в порядке, - я взглянула на Амона, летящего рядом с нами, и
помахала ему, чтобы приободрить. – А куда мы вообще летим?
- И Амон абсолютно прав.
У меня вырвался смешок, и я прижала ладонь к губам. Девичьи смешки мне совсем
не подходили, но в этом точно было виновато очарование Астена, его желание показать
свою мужскую сторону. Не было похоже, что ему не хватает уверенности.
- Каким Амон был в детстве?
Крылья Астена двигались мягко, и я устроилась как можно удобнее, а он заговорил.
- Ясно. Это многое объясняет. А как же ты?
- Ты тоже исправился?
Астен рассмеялся.
- Тогда почему ты служишь Египту? Я вижу, что ты любишь жизнь и жить так
сильно, что не должен хотеть тысячи лет скитаться по загробному миру. Почему ты не
оставишь это?
Ответ не последовал сразу, и я хотела повторить вопрос, когда Астен заговорил:
- И что это за причина?
Огромная птица склонила голову, чтобы увидеть золотого сокола, что заметно
отстал. Крылья Астена поднялись, и он замедлился, чтобы сокол догнал нас.
Астен сказал это тихо, но нотки страстной преданности показали мне, каким
человеком он был.
Хватаясь за его шею, я думала уже не в первый раз, какой птицей он был; я таких
раньше не видела. С улыбкой я ответила:
- Нет. Не бросишь.
- Тебе оно не нужно. Кстати, а они были? Принцессы?
Я закатила глаза.
- Мне просто интересно, что бы случилось, если бы вы не стали полубогами. Я так
понимаю, Амон старший, значит, он женился бы первым, да?
- Не знаю. Разве вы не тройня?
- Три ребенка, что родились за один раз у одной матери.
- Значит,… у вашего отца были наложницы? Любовницы? – пыталась понять я.
- Тогда я вообще не понимаю. Как вы можете быть братьями, если у вас разные
матери?
- Это звучит хорошо.
- Оу, не думаю, что мое детство покажется тебе интересным.
- Как человек или девушка?
- Можно. О чем ты хочешь узнать?
Я рассмеялась.
- Зачем? Ты джин, исполняющий три желания?
Даже если бы я поверила, что он может это сделать, что бы я пожелала?
«Любовь».
Мысль вспыхнула в моем сознании, как солнце. И пока Астен не ухватился за нее, я
попыталась отвлечь его, сказав другое:
- Я хочу, чтобы Амон снова себя хорошо чувствовал. Ты такое умеешь?
Астен несколько секунд молчал, а потом ответил:
- Но хватит ли Амону сил сделать это?
- Спасибо.
- Да.
- Да.
Я облизала высохшие на ветру губы и спросила:
- А чего хочешь ты, Амон? Наверняка, ты об этом думал за тысячи лет в загробной
жизни.
Через мгновение он ответил:
- Мне жаль, что вам приходится делить судьбу на троих. Это приносит одиночество.
Он звучал подавленно, и для Астена, лучившегося жизнью, такое настроение было
ужасно. Переменив тему, я спросила:
- А что ты любил делать, когда пробуждался? Кроме девушек, конечно. Амон
говорил, что ему больше всего нравились пиры.
Астен рассмеялся.
- Что ж, за последние тысячу лет изменилось многое.
- Даже не знаю, с чего начать.
- Нет, я не из тех мест. Я живу в Нью-Йорке, что находится в Соединенных Штатах.
Там Амон пробудился.
- Это за океаном.
Придвинувшись ближе, я устроилась удобнее в мягких перьях на спине Астена и
начала рассказывать ему о Нью-Йорке и о том, как встретила там Амона. Время шло
быстро, пока он слушал, останавливая меня только для того, чтобы прояснить непонятные
для себя слова. Потому снижаться, как по мне, мы стали внезапно, кружась над
скоплением маленьких холмов.
Астен сложил крылья, и мы полетели вниз к пустынной долине.
* - в оригинале дается английский вариант пословицы «Кто рано встает, того удача
ждет», но подразумевалась именно игра слов с птицей и червем, потому пришлось
оставить дословный перевод (прим. пер.)
Глава восемнадцатая:
Храм крокодила
Мой желудок сжался, когда я закрыла глаза и вцепилась в длинную шею Астена.
Посреди пустынной долины была едва различимая коричневая точка, и я задумалась, было
ли это животное, умершее на солнце, или растение смогло вырасти посреди ничего. Но я
не угадала.
Огромный ибис вздрогнул, вскидывая крылья и тормозя падение, а потом быстро
захлопал ими, пролетая над песком к объекту. Астен повернулся и пригнулся, чтобы я
смогла соскользнуть с него. Когда я слезла с него, его тело вспыхнуло бриллиантовым
белым светом, возвращаясь к человеческому облику. А чуть позже рядом приземлился
золотой сокол, тоже изменяя облик.
- Лили! – сказал Амон, приближаясь ко мне. – Спасибо, что позаботился о ней, -
добавил он, взяв за руку Астена.
- Это было даже приятно, - Астен подмигнул мне и направился к доктору Хассану.
Амон скользнул теплыми руками по моим плечам, нежно проведя кончиками
пальцев по моей перевязанной руке.
- Все еще болит?
- Да. Но уж точно не так, как болел бы укус того червя.
- Не надо о таком шутить, - Амон был серьезен. – Он мог тебя убить, а моих сил не
хватило бы, чтобы помешать этому.
- Но все в порядке. Твой брат успел меня спасти. Он использовал свою звездную
магию, или что это было.
Амон ничего не сказал, коснувшись моей шеи, и я поняла, что он снова собирается
оценить состояние моих ран. Я мягко, но настойчиво убрала его руку.
- Эй. Хватит уже столько переживать за меня. Обещаю, что если я вдруг почувствую, что я на грани смерти, то я тебе сообщу. А тебе нужно сосредоточиться на этой
церемонии, разве не так? Уже почти полнолуние. Осталось мало времени.
Сжав челюсть, словно молчание стоило ему больших усилий, Амон кивнул. Мы
направились туда, где стояли Астен и доктор Хассан, но когда я с шумом втянула в себя
воздух, почувствовав боль в ране на ноге, Амон подхватил меня на руки и нес меня, согревая теплом своего тела. Я знала, что его энергии не хватит на то, чтобы поделиться
ею, и собиралась возмутиться, но он пробормотал мне на ухо:
- Даже не думай отказать мне и в этом, Нехабет. Позволь мне хотя бы сделать то, что
я смогу, для тебя.
Помня о принципе Амона винить во всем себя и постоянно пытаться помочь мне, я
отступила и просто наслаждалась его близостью, собираясь позже вернуть должок.
Жаркое солнце было прямо над головой, и его свет приободрил Амона, его кожа
впитывала этот свет. И пока я смотрела на его прекрасное человеческое лицо, я подумала, как все-таки глупо было бояться раньше самой мысли влюбиться в мумию.
Амон не мог изменить того, кем он был. Он не просил делать его героем Египта, что
уж говорить о том, что тысячелетиями его тело должно было гнить. Он был обычным
человеком, попавшим в небесную игру – мощная пешка богов, что шла по доске и
жертвовала собой ради их целей.
Я решила, что попытаюсь отыскать для Амона и его братьев путь, как выйти из этой
игры. Но для начала нужно было пробудить третьего брата. Я так глубоко погрузилась в
свои мысли, что даже не заметила, что все остальные встали в круг и в тишине смотрели
на что-то вниз.
- Что там? – спросила я, крутясь, чтобы увидеть то, на что все уставились. Амон
ослабил хватку, и я смогла повернуться так, чтобы видеть лучше. И то, что я увидела, заставляло дрожать дыхание. Перед нами на песке лежал человек. Он был обожжен и
истекал кровью, один его глаз был вырван, а руки и ноги – сломаны так, что в нескольких
местах даже были видны кости, но он все еще дышал.
- Господин? – он сухо закашлялся, и кровь застывала сгустками на горячем песке.
Амон прижал меня к Астену, но я попыталась вырваться, и он передумал, опустив меня
вниз. Амон склонился и коснулся плеча мужчины.
- Я здесь. Анубис послал тебя, - сказал Амон. И он не спрашивал, а утверждал.
Мужчина кивнул. – Что с тобой случилось? – спросил Амон, и тут я опознала изломанное
тело. Это был высокий шабти, которому было приказано найти бога луны.
Он хотя бы оказался верным. Я опустилась на песок рядом с Амоном, вытянув свою
раненую ногу рядом с ногами шабти.
- Это… - он болезненно сглотнул, и мое сердце сжалось, когда я увидела, что и
несколько зубов у него были выбиты. – Это был Темный.
- Он нашел тебя и изранил? Пытал, чтобы добыть информацию?
Шабти покачал головой, и даже это маленькое движение заставило его заскулить.
- Ему не нужна была инфор… - он со свистом вдохнул. – Информация.
- Тогда чего он хотел? – спросил Астен, его лицо выражало сочувствие.
- Остановить церемонию и передать вам соо… сообщение, - тело мужчины
содрогалось, когда он начал задыхаться. Амон взглянул на брата, и тот кивнул и поднял
руки, говоря на египетском и насылая заклинание на шабти. То, что Астен сделал, помогло. Дрожь прекратилась, и глаз шабти прояснился.
- Что за послание? – мягко спросил Амон.
Лицо слуги залил жар, он вскрикнул, когда невидимая сила подняла его тело в
воздух. Его сломанные руки болтались по бокам, глаз закатился так, что видно было
только белое светящееся глазное яблоко и пустую глазницу рядом с ним.
Шипящим голосом, что был совсем не похож на голос шабти, с его языка срывались
слова, и я не сразу смогла разобрать их.
Голова шабти откинулась назад и безвольно болталась, когда он замолчал. Медленно
его тело опустилось на песок, который проваливался под ним, погребая заживо. Вскоре из
песка выглядывала только одна голова, и песок над ней выстроил нечто детальное, похожее на древние египетские здания.
Я прижала ладони к губам в ужасе.
- Неужели?.. То есть, у него Ахмос, и он хочет обменять его на…
выдохнула я, с трудом выдавливая из себя слова.
Вид пустой глазницы на лице шабти уже достаточно напугал меня, особенно, когда я
представляла себе, как больно было ему терять глаз. Этого не могло случиться с Амоном.
Просто не могло.
Амон и Астен не отвечали, и я перевела взгляд на доктора Хассана, который снял
шляпу и повесил голову. Дела были плохи. Я надеялась, что просто чего-то не поняла, не
так восприняла при переводе. Я надеялась, что Амон не собирается обменивать глаз на
брата.
Амон и Астен разглядывали какое-то время строение над шабти и обменялись
долгим взглядом. Бог солнца опустился на колени у головы умершего слуги и накрыл
ладонью его лицо.
- Ты служил хорошо, - тихо произнес Амон. – Ты освобожден от этого наказания.
Пусть твоя верность будет вознаграждена в загробной жизни, - с глубоким вздохом изо
рта мужчины вырвалась жизненная сила и замерла в воздухе, перед тем как разрушиться и
взорваться светом.
Тело, укрытое песком, дрожало. Тонкие лучи золотого света вихрем кружились
вокруг него. Тело уменьшилось, разрушая песочное здание над ним. Амон сунул руку в
гору песка и шарил в ней, пока не нашел нужный предмет. Медленно он вытащил оттуда
камень, вырезанный в форме шабти, и отдал его доктору Хассану, который мягко
отряхнул его и спрятал в свой рюкзак.
- Мы идем в храм? – спросил доктор Хассан, застегнув рюкзак.
Амон кивнул.
- Он еще стоит?
- Да. Хотя медленно превращается в пыль.
- Как и все мы, - мрачно ответил Амон. Он и Астен оттащили доктора Хассана в
сторону, отойдя на пару футов, чтобы я не могла слышать их разговор, хотя они все равно
говорили на египетском. Я злилась, что меня бросили. Когда они договорили, Амон
спросил:
- Доктор Хассан, вы не могли бы провести Лили чуть дальше по долине? Нам с
Астеном нужно поговорить наедине.
- Конечно.
Амон обхватил меня руками за пояс и помог встать.
- И, может, осмотрите ее раны? – добавил он, когда доктор Хассан обхватил меня
рукой за плечи.
- Постой, - я повернулась к Амону. – Я не понимаю. Что это за здание было на песке?
Ты ведь не задумал что-то радикальное?
Амон одарил меня долгим печальным взглядом и отвернулся к брату. Доктор Хассан
покорно отвел меня подальше и склонился, чтобы осмотреть мои бинты.
- Их нужно сменить. Можете сесть, дорогая?
Взяв меня за руку, он послужил опорой, пока я забиралась на камень и садилась.
Когда я отдала ему рулон бинтов, что он оставил в моей сумке, я спросила у него, что
происходит. Он не горел желанием отвечать и оглянулся на двух мужчин, что были
далеко от нас.
- Я так понимаю, что мы пойдем в храм Ком Омбо, храм крокодила.
- Туда забрали Ахмоса?
- Да, если послание было верным, а я думаю, что это была правда.
- Откуда вы знаете?
- Потому что здесь не было пустыни, которую вы сейчас видите. Когда я прятал
здесь Ахмоса, тут был такой же оазис, как и тот, где был скрыт Астен. Он был погребен в
дупле самого высокого дерева и охранялся бессмертными стражами. Прикосновение
Темного…
- Несет смерть? – сглотнула я.
- Нет, - доктор Хассан покачал головой, закрепляя новую повязку. – Оно приносит
нечто худшее, чем смерть.
- Что может быть хуже?
Доктор Хассан смотрел поверх моего плеча. Его глаза блестели, как стекло, пока он
обдумывал мой вопрос.
- Ах, - сказал он, словно кто-то прошептал ответ ему на ухо. Наконец, его взгляд
вернулся к моему лицу, и он улыбнулся. – Знаете, ведь даже в смерти остается память о
прожитой жизни. Умерший человек или животное продолжает питать землю, а поколения
их расширяются за счет предков. То, что делает Сетх, это не просто разрушение. Он
отменяет.
- Отменяет?
- Отматывает назад. Забирает каждую сторону жизни, пока не остается ничего, -
доктор Хассан зачерпнул пальцами песок и позволил ему стекать сквозь его пальцы, -
кроме пустой земли. Исчезнут даже следы тех, кто давно ушел. Это он хотел сделать с
Ахмосом, Астеном и Амоном тысячелетия назад. Он хотел большего, чем жертва, он
хотел стереть их. Он хотел сделать так, словно их вообще не существовало, и все добро, что свершилось с их помощью, все жизни, которые были с ними связаны, все это исчезло
бы. Их народ бы ужасно страдал, а такая отмена ослабила бы богов, и он смог бы стать
сильнее их.
- Он может такое?
- О, да. Видите ли, победить зло – значит, рассеять повсюду свет добра. Это дает
силу богам. Он делал хорошее, Сетх использовал силу, чтобы восстановить плодородие
земель, чтобы благословлять людей Египта, и он получил определенный уровень силы.
- Потому что они поклонялись ему?
- Отчасти, но все не так просто. Их поклонение Сетху отодвинуло в сторону других
богов. Он обманул всех, смертных и бессмертных, и когда он делал вид, что служит
человечеству, он поднимал их все выше, чтобы низвергнуть с огромной высоты. Сила, что
он получил от созидания и помощи людям, была лишь частью той силы, что он хотел
получить, отменив их. Но такая отмена требовала времени, ведь стереть кого-то уже
мертвого проще, чем сделать это с живым. Поэтому Сетх приказал своему верному жрецу
принести братьев в жертву.
- И когда он пытался убить Озириса, он хотел стереть его?
- Верно, Лили. Вы правы. Но до того, как он завершил свое дело, Изида нашла тело
мужа, и они с Анубисом восстановили его. К сожалению, части его пропали, и потому он
уже не мог жить на Земле.
- И потому он теперь обитает в загробном мире.
- Да. К счастью, скрытый замысел Сетха насчет Амона и его братьев вовремя
раскрыли, а его планы были сорваны раньше, чем он смог закончить начатое. Зная, что
Сетх продолжит пытаться стереть трех принцев, ведь он вложил в них столько энергии, Анубис забрал их оттуда, сделав слугами Египта и наделив небесной силой богов.
- Но тогда почему Сетх не мог стереть других людей? Меня или вас, или отца Амона, например? Разве он не получил бы от этого силу?
- Теоретически, мог, но это потревожило бы богов, и они вмешались бы. По причине
рождения Амона, Астена и Ахмоса, а именно Сетх был тем, кто поспособствовал их
рождению, единственным богом, что слышал и реагировал на опасность, был он сам.
Уничтожение чьих-то созданий давало бы такую огромную силу, что никто не смог бы
противостоять бессмертному, получившему ее. Но за нее нужно платить ужасную цену.
- Как Анубис смог узнать и прийти на помощь, если его не потревожили?
- Народ молился всем сердцем за любимых принцев, а особенно матери принцев, и
боги не смогли оставить без внимания их полные веры мольбы.
Наш разговор был прерван приближением Амона и Астена. Астен нахмурился, глядя
на доктора Хассана многозначительным взглядом. Доктор поморщился, словно получил
выговор, хотя не было произнесено ни слова, и с уважением кивнул. Я подумала, что они
могли злиться на то, что он так много рассказал.
Но, как по мне, я имела право знать, а потому взяла доктора Хассана за руку и
ободряюще по ней похлопала.
- Мы решили, что будем искать храм, - сообщил Астен. – Мы обязаны найти брата, -
голова Амона была низко склонена, словно он над чем-то усиленно размышлял. Я закрыла
глаза и попыталась понять, что он чувствует, но словно врезалась в каменную стену, и как
бы высоко я не пыталась вскарабкаться, как бы долго вдоль нее ни шла, она не кончалась.
- Амон?
- Все будет хорошо, юная Лили, - прошептал он пустым голосом. – Верьте словам
Астена.
- Забудь об этом! – рявкнула я, встав, не в силах держаться в стороне. Я усилием
пыталась оставаться на ногах, и это убавило мое праведное возмущение, но я продолжала
двигаться и ударила по груди Амона. – Я тут заметила, - говорила я, ударяя кулаком по
его груди, - что ты решил игнорировать меня, принимая радикальные решения, не
учитывая мое отношение к происходящему. Да будет тебе известно, что я так же втянута
во все это, как и ты, и потому имею право знать. Что. Происходит, - заявила я, выделив
последние три слова.
За всю жизнь я ни разу не выказывала желания сделать выбор самостоятельно. И
теперь это придало мне гордости. Я сомневалась, что мне хватит силы духа, чтобы делать
это так, как мои родители, но уже это заявление Амону и его брату было шагом вперед.
Амон обхватил меня руками, нежно сжимая.
- Прости, Лили. Я не хотел оставлять тебя в стороне. Я просто хотел защитить тебя, -
он был уставшим, его кожа была холодной. Солнечный свет уже не согревал его так, как
это было до встречи с умирающим шабти.
- Я понимаю, - мягко ответила я. – Правда, понимаю. Но я все же сильнее, чем ты
думаешь. Ты можешь рассказать мне правду. Обещаю, что не сбегу.
Астен наблюдал за нами с нескрываемым восторгом, а вот доктор Хассан выглядел
смущенным нашим разговором. Мгновение я думала над тем, собирается ли Амон вообще
отвечать, но он поднял взгляд и потянулся ко мне рукой, убирая волосы мне за ухо.
- Хорошо, - сказал он, вздохнув. – Но знай, что то, что должно быть сделано, будет
сделано. Я оставляю объяснения Астену.
Пожав напоследок мою руку, он отошел в сторону и коротко что-то сказал доктору
Хассану на египетском. А потом он заклинанием высвободил золотого сокола. Огромная
птица тихо ждала, пока Астен коротко объяснял ситуацию.
- Вы оба полетите со мной, - сказал Астен. – Амон слишком слаб, чтобы сейчас
кого-то понести. А насчет нашего плана я расскажу по пути.
Я взглянула на золотую птицу. Он стоял вялый, и я задумалась о том, хватит ли
Амону сил лететь. Он отказывался брать мою энергию и медленно убивал себя, чтобы
спасти меня, а я не могла быть спасенной, не сейчас, когда он собирался встретиться с
могущественным, призывающим мертвых, злым жрецом, а то и с богом хаоса.
Астен превратился в звездного ибиса, и мы с доктором Хасаном взобрались на его
спину, я сидела спереди. Резко подпрыгнув и мощно ударив крыльями, ибис взлетел, и
золотой сокол последовал за ним.
«Ладно, вываливай», - подумала я.
- Говори. Рассказывай, что происходит, - громко сказала я.
- Может,
- Да, Великий.
- Что за границы? – потребовала я.
- Братья просто хотят, чтобы я думал о том, чем делюсь с вами. Некоторые вещи,…
что я говорил вам,… должен рассказывать не я, - просто ответил доктор Хассан. – Но я
могу рассказать вам вот что: по пути сюда мы с Амоном обменивались мыслями и пришли
к общему решению, что у нас еще есть время. Не все указывает на то, что Темный
пробуждается.
- О чем вы?
- Я о том, что мы решили, что хаос, с которым мы столкнулись, идет из другого
источника, не от Сетха. Если мы пробудим Ахмоса, и они закончат церемонию, Сетху уже
не пробудиться, а он и его сила, не важно насколько мощная, будут заточены на
следующие тысячу лет.
- Так мы идем или не идем обменивать глаз Амона на Ахмоса?
Доктор Хассан ненадолго замолчал.
- Мы… не идем.
- Так-то лучше. И каков план?
Доктор Хассан запнулся.
- Н-ну… видите ли…
- А если он будет ранен?
Была долгое молчание.
Я немного выждала, прежде чем ответить.
- Тогда пообещай мне, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы забрать его
оттуда поскорее.
- Хорошо. Я рада, что мы в этом совпадаем.
Доктор Хассан пискнул:
- Она хотела сказать…
Звездный ибис вмешался:
Остаток полета доктор Хассан и Астен говорили о древнем Египте. Пока я слушала, тело становилось все тяжелее, и я поняла, какой уставшей была. А то, что я и не ела
ничего с прошлой ночи, тоже способствовало этому, но у меня не было аппетита.
Мои глаза слипались, и из-за ветра становилось только хуже. К счастью, рядом со
мной был доктор Хассан, и я смогла уснуть и отпустить шею Астена. Пока я спала, прошли часы, ведь когда я открыла глаза, то увидела золотисто-оранжевый закат.
Я проснулась в крепких объятиях доктора Хассана. Он, видимо, заметил, что я
обгорела на солнце, а потому его любимая шляпа была на моей голове. Смутившись, я
поблагодарила его за то, что не позволил мне упасть.
Я видела, что золотой сокол остался позади и направился к скоплению холмов-дюн
по другую сторону Нила, мы же продолжали лететь на юг.
- Скажи ему, что я… - и снова я не знала, что именно хочу сказать. – Скажи Амону, что я хочу увидеть его снова. И скоро.
Через мгновение Астен передал мне ответ Амона.
Перья Астена, сверкающие, как звезды, замерцали, когда мы пролетали над городом.
- А городской радар не сможет нас увидеть? – спросила я у доктора Хассана. – Если
их
- Ракета – огромное оружие, что сделано из металла и взрывается от столкновения, разрушая все вокруг себя, они бывают самыми разными. Но наши современные
технологии не сработают.
- Почему нет? – спросила я.
- Амона и Астена нельзя увидеть технологиями, - сказал доктор Хассан. – А мы
слишком маленькие, чтобы заинтересовать тех, что следят за небом.
Астен окружил нас и себя дымом со светлячками, и то, что в качестве посадочной
полосы он выбрал главную улицу с жилыми домами с одной стороны и рабочими
зданиями с другой, не беспокоило нас.
Когда Астен превратился из ибиса в человека, доктор Хассан осмотрелся.
- Храм где-то в миле отсюда на север. Вы видите свет оттуда?
- Да, - ответил Астен. – Мы пойдем под прикрытием, а Амон свяжется со мной, когда
узнает подробности о том, где наш брат. Идем, Лили. Доктор Хассан поведет нас, а ты
пойдешь рядом со мной, - стоило мне одарить его сомневающимся взглядом, он поспешил
добавить. – Амон попросил.
Мы отправились в путь, и я быстро отстала. Наконец, Астен остановился и положил
руки на мои плечи.
- Я могу сделать не так много, чтобы облегчить твою боль. Я не могу исцелять раны, как Ахмос. Может, ты позволишь мне понести тебе?
- Все в порядке. Я справлюсь, - упрямо отозвалась я, ковыляя, каждый шаг отдавался
кусачей болью, что доходила до тазобедренного сустава. Я уже начала подумывать, что
доктор Хассан ошибся в том, что билоко не отравляют, потому что мне казалось, что мои
конечности опустошили. Моя кровь двигалась медленно и громко стучала в висках, словно она уже не циркулировала по венам, а замирала. К тому же, у меня кружилась
голова, но это я относила к последствиям полета, а не укусов.
Астен нахмурился, когда я сделала несколько шагов, и продолжил уговоры:
- У нас мало времени, Лили. Я настаиваю, что должен нести тебя.
- Я бы лучше проехалась, как на спине свиньи.
Астен хмурился.
- Ты что-то не понимаешь. Я могу стать ибисом, то есть птицей. Но я не могу
превращаться в животное, подобное свинье.
Под общий смех и с помощью доктора Хассана я взобралась на очень теплую и
абсолютно голую спину Астена, мои ноги обхватили его талию, а руки лежали на его
плечах.
- Так будет быстрее. Идем, Хассан, - поторопил Астен, поспешив вперед.
Даже босыми ногами Астен шел по камням и песку, тротуару и гравию легко, лишь
немного вздрагивая. Он шел быстро, останавливаясь только для того, чтобы сверить
направление, а потом устремлялся вперед. Когда мы остановились позади нескольких
деревьев, доктор Хассан, задыхаясь от быстрого темпа, помог мне слезть со спины
Астена.
- И что теперь? – прошептала я.
- Мы ждем, - сказал Астен, напряженно глядя во тьму, слушая голос Амона.
Чувствуя тревогу за Амона, я вытащила блокнота и начала рисовать храм, пытаясь
убить этим время.
Храм Ком Омбо сохранился не так хорошо, как другие древние здания в Египте. Он
стоял на высокой дюне, а на востоке лентой убегал Нил. Ком Омбо был больше похож на
греческие храмы, чем на те египетские, что я уже видела.
Несколько широких колонн поддерживали обвалившийся кусок, что был поход на
террасу на крыше, где сохранился только фрагмент входа. Каждая колонна сияла
приглушенным желтым светом, от чего все здание казалось призраком, особенно, когда
ветер пролетал в трещины и щели, свистя. Казалось, что призраки жрецов и фараонов
прошлого шепчут в темноте.
Доктор Хассан указал на мой рисунок.
- Правая часть называется Домом Крокодила, а эта половина – Замок Сокола.
- А я думала, это храм Апофиса, крокодильего бога.
- Так и есть. Но вы же видите разделяющую линию тут? – он указал на здание. –
Если разделить храм пополам, получатся две равные части. Здесь зеркальные входы, два
двора и центральных алтаря в них, два зала с колоннами, идентичная пара колоннад, и по
одному святилищу в каждой части. В каждой части храма был свой главный жрец. В
древние времена Нил был ближе к храму. Крокодилы, как священные существа, часто
грелись на солнце на берегу у входа. Позже, когда Нил сдвинулся, крокодилы ушли. И все
же здесь были и остаются сотни мумифицированных крокодилов в храме и в земле вокруг
него.
- Интересно. Но кому посвящена вторая половина храма? – спросила я. – Она как-то
связана с Амоном? Я так подумала из-за сокола.
- Не с самим Амоном, но с Хорусом – одним из богов, что одолжил ему силы.
- Но как?..
Разговор прервал вскрик Астена, я резко обернулась.
- Что там? – прошептала я. – Что происходит?
Астен глубоко вздохнул, а потом взял себя в руки.
- Мы ожидали меньшего. Собирайте вещи. Нужно отыскать Ахмос, - пробормотал он
на одном дыхании. – Надеюсь, все жертвы были не зря, и мы найдем его.
Тихо мы прошли в храм, вглядываясь в темные тени и заглядывая за каждый камень, что был достаточного размера, чтобы скрывать брата Амона.
- Амон и темный слуга Сетха по другую сторону храма. Ахмос спрятан где-то здесь.
По крайней мере, это он сказал Амону.
- Ты можешь его чувствовать? – спросила я.
- Я не могу его слышать, пока он в царстве мертвых. Его тело сейчас не отличается
от этих останков, - Астен указал на стену, закрытую стеклом. За ним были мертвые
крокодилы разного размера.
- Ох, а это, видимо, те мумии крокодилов, о которых я говорил, - указал доктор
Хассан.
- Спасибо. Я заметила, - прошептала я.
Астен скрывал нас дымкой, но мы не видели признаков присутствия Ахмоса или его
саркофага в крокодильей части храма. Мы проверили каждую комнату, коридор, большой
камень, но не нашли ничего, кроме колючего ветра с песком.
- Нас обманули, - пробормотал Астен.
- Да уж. Злодеи никогда не раскрывают все карты. Идемте, пора спасать Амона, -
сказала я и шагнула к центру храма, но Астен вытянул руку, останавливая меня.
- Слишком поздно, - прошептал он.
- О чем ты… - я замолчала, когда ветер стал сильнее. Темное облако песка
прокатилось по открытому двору, вихрясь. - …говоришь? – пискнула я, когда Астен сгреб
меня в охапку и побежал.
Доктор Хассан забежал за колонну и направился к дверному проему.
- Сюда, Великий! Мы можем скрыться здесь!
В темной комнате мы прижались к стене, надеясь, что нас не заметят. Когда песчаная
буря прошла, мы подождали еще пару минут. Я посмотрела на Астена, который с
облегчением мне улыбнулся. Стоило нам подумать, что все минуло, как храм задрожал.
Грязный пол под нами опустился на пару дюймов, и я споткнулась, и Астен поймал меня.
В стене напротив нас наверху был небольшой проход, и теперь он казался еще выше.
Подняв палец, я указала туда и начала произносить: «Что-то не так», обращаясь к доктору
Хассану, когда почувствовала, что ноги увязли в чем-то тяжелом. Эта тяжесть затягивала, словно меня тянул вниз боа констриктор. Я опустила взгляд и испугалась, увидев, что мои
ноги погрузли в песке.
«Как это произошло?»
Я же помнила, что пол был твердым, когда мы вошли. Внезапно мои глаза заметили
сразу несколько объектов. Огромный камень посреди комнаты на треть увяз в песке.
Камень у стены почти исчез. И моя сумка, которую я уронила на пол, наполовину
затонула в песке.
Это было невозможно. Я попыталась высвободить ноги, но только сильнее увязла.
Песок был на полпути к моим голеням.
- Астен? – в панике завизжала я, сжимая его руку.
- Я знаю, Лили. Это ловушка.
- Доктор Хассан? – позвала я, поворачиваясь, чтобы видеть его.
- Я здесь, - слабо ответил он. Его уже почти наполовину затянуло в воздух.
Повернувшись к стене, я начала цепляться за стену, пытаясь найти то, за что можно
удержаться, но это только ускорило мое падение в песок.
- Стой, Лили, - тихо потребовал Астен.
- Разве ты ничего не можешь сделать? Какую-нибудь магию?
- Я пытался. Как только я заметил зыбучий песок, когда комната содрогнулась, я
применял заклинание за заклинанием. Но ничего не происходило. Темный проклял этот
песок. И если ты попадаешь в него, то нам уже не выбраться.
- Но мы задохнемся! Умрем!
- Да.
- Все не может закончиться так! Почему ты сдаешься? Нас мог спасти Амон! – я
дико забилась в песке, опускаясь по грудь.
- Лили! – прокричал Астен. – От движений будет только хуже! Оставайся спокойной!
Вытянув руки, я в отчаянии схватилась за его пальцы, песок сдавил мою грудь. Но
вместо того, чтобы Астен вытащил меня, я утащила его за собой. Я больше не могла
повернуть голову, чтобы видеть доктора Хассана. По лицу стекали слезы, я задыхалась.
Песок дошел до моей шеи, накрыл руки и заставил опустить их. Вот и все. Я была на краю
ужасающей смерти, хуже всего, что я могла представить.
И если подумать, смерть от камней в Долине Царей мне бы понравилась больше. Там
я хотя бы была с Амоном. Мои волосы легонько потянули назад, отклоняя мою голову. Я
получила еще несколько секунд на дыхание.
Песок твердыми пальцами обхватил мою голову, заполнил мои уши, я умудрилась
набрать полную грудь воздуха, а песок сомкнулся на моем лбу. Я закрыла глаза и
погрузилась в тягучую бездну.
Глава девятнадцатая:
Бог луны
Такими были мои мысли, пока я тонула. Все, что касалось моей кожи, песок и
остальное, ощущалось по-новому. Давление в легких, давление на тело причиняло такую
боль, какую я еще не чувствовала никогда.
Я усиленно ощущала все вокруг, и это было от того, что мои ноги вдруг стали
холодными, а песок, шуршащий по моим штанам, начал соскальзывать мокрыми комьями, и я поняла, что что-то изменилось. Где-то подо мной был воздух.
И хотя легкие готовы были взорваться, я задержала дыхание еще на пару ударов
сердца, а потом пошевелилась. Моя нижняя половина свободно двигалась, но верхняя, которой был нужен воздух, застряла. Зыбучий песок охватил мои плечи и волосы, не
давая жертве вырваться.
В отчаянии я устремилась вниз, зачерпывая пригоршни песка, пока мои пальцы не
вырвались наружу, и сухие порывы воздуха коснулись подушечек пальцев. Я ударяла и
извивалась, выбрасывая измученное тело наружу с влажным шумом, и песок сдался, я
полетела в темную яму.
Кашляя, я быстро дышала, пока падала, не зная, ударюсь ли я о твердую землю и
умру, или меня снова затянет в зыбучий песок, чтобы я снова прошла через это. Мои уши
были полны песка, но я думала, что слышу, как меня зовет призрачный голос. Задыхаясь
со свистом, я летела вниз, мое тело извивалось и кувыркалось, пока я падала.
Я внезапно ощутила симпатию к Алисе, что падала в кроличью нору. Я не знала, чего хочу больше всего – перестать падать, взлететь и вырваться отсюда или видеть. И все
это казалось бы невероятно ценным даром в этот момент.
Пока я падала, минуты были долгими и мучительными, и я смирилась со своей
судьбой. Я уже не надеялась на спасение.
«Если бы я могла вырваться отсюда, это бы уже произошло», - говорила я себе. Нет, я была в каком-то бесконечном переходе между мирами. Ужасном чистилище, что
напоминало мне обо всех моих слабостях, провалах и сожалениях, отсюда не было
выхода. Может, я уже умерла. Мои глаза наполнились слезами, и я прошептала имя. И это
были не имена родителей или бабушки, и даже не Бог.
- Амон? – прошептала я дрожащим голосом. – Прости.
Из-за моей смерти его время на Земле сократится, но его должно хватить, чтобы
связаться с кем-то другим. Я представила свое счастливое воссоединение с Амоном в виде
бестелесных духов и задумалась, пересекались ли египетская версия загробной жизни с
англо-саксонскими небесами, когда обо что-то ударилась. Удар встряхнул песчинки, что я
успела вдохнуть в легкие, с ужасной силой. Закашлявшись, я пыталась понять, почему не
умерла. Твердый объект, что остановил мое падение, теперь окружил меня, сжимая. А
потом он заговорил.
- Хватит извиваться, Лили. Ты в безопасности.
Успокоившись, я вытянула руки и коснулась покрытой песком груди.
- Астен? – прошептала я.
Во тьме сверкнули два золотисто-карих глаза.
- Ты ожидала кого-то другого?
- Нет. Не совсем. Я думала, что умру, - все еще кашляла я.
Астен фыркнул.
- Похоже, не сегодня. Ты ранена?
- Ранена? – повторила я, словно не поняла вопрос.
- Ты можешь стоять? – медленно уточнил он.
Я моргнула.
- Ох. Да. Похоже на то.
- Хорошо, - Астен поднял меня на ноги. – Теперь ты сможешь помочь мне с
Хасаном.
- Доктор Хассан здесь? – выдохнула я.
- Да. Его тело тяжелее твоего, и потому он попал сюда быстрее.
Астен сдвинулся с места, и я пошла за ним, ковыляя и вытянув перед собой руки.
- Ах, забыл, что ты не видишь в темноте, - Астен зажег свое тело и окружил нас
мягким ореолом белого света. Здесь не было ничего, кроме твердого грязного пола под
ногами и нескольких маленьких булыжников.
- Где мы? – спросила я.
- Не знаю.
Мы подошли к смятому доктору Хассану, и я опустилась рядом с ним, прижимая
пальцы к его шее. Его грудь вздымалась и опускалась под моей второй рукой.
- Его пульс силен, - сказала я. – Не похоже, что он что-то сломал.
- Он невредим. Я поймал его, как и тебя.
Оглянувшись на Астена через плечо, я спросила:
- А ты не поранился при падении?
- Я не привязан к земле так, как вы. Сила звездного ибиса дает мне способность
управлять скоростью взлетов и падений.
- Стой. То есть ты можешь летать?
- Да. Ты это видела.
- Нет. Не как птица. Ты можешь летать как человек?
В ответ Астен мягко поднял руки в стороны, и его тело поднялось в воздух. Он
повисел в нескольких футах над землей и медленно опустился. Покачав удивленно
головой, я повернулась к доктору Хассану.
- Если ты поймал его, то в чем дело?
- Не знаю. Может, он просто без сознания.
Я легонько ударила по лицу доктора.
- Озахар? Вы меня слышите? Проснитесь! – я потрясла его за плечо, но он оставался
без сознания. – Ты сможешь его нести? – спросила я, подняв его любимую шляпу и сунув
в сумку.
- Да.
- Как долго.
- Сколько будет нужно.
- Хорошо. Попробуем выбраться отсюда.
Астен склонился и поднял доктора Хассана, перекинув его через плечо, как плащ.
- Я пойду за тобой, Лили. Куда ты пойдешь?
- Думаю… мы попробуем пойти туда, - я указала вперед.
Казалось, мы ходим часами, хотя я вообще не ощущала время. Радостью было только
нахождение моего рюкзака. Астен отвернулся от раздавленного банана, который я
предложила поделить, а потом я пожала плечами и съела смятый фрукт сама, радуясь, что
хоть что-то сможет заполнить мой пустой желудок. Пока мы шли, я счищала зудящую
грязь с тела и попыталась вытащить ее и из волос.
Я начинала отчаиваться. Каждый камень, мимо которого мы проходили, был похож
на предыдущий, и я начала оставлять на них маленькие метки, чтобы следить за тем, куда
идем, и мы прошли мимо них уже второй раз.
Доктор Хассан, наконец-то, очнулся. Он застонал, и Астен спустил его на землю. Я
влила немного воды ему в рот и счистила с его лица как можно больше песка.
- Что? Что случилось? – спросил он. – Где мы?
- Мы не знаем, - я смочила кусок ткани от слишком короткой теперь юбки Астена и
вытирала им лицо доктора Хассана – Мы упали сюда сквозь зыбучие пески. И здесь нет
ничего, кроме нас.
Я вытащила из сумки шляпу доктора Хассана, когда-то белую, а теперь грязную и
смятую, смахнула немного песка с ее полей и отдала ему. Он тепло улыбнулся мне и
забрал шляпу.
- Ах, ее дали мне в честь моей первой археологической находки – чрезвычайно
редкого камня с гравировкой Бастет, - повязка на шляпе порвалась, когда он попытался
починить ее. – Что ж, видимо, пора оставить прошлое позади и двигаться в будущее.
- Простите, Озахар, - сказала я.
- Не думайте об этом. Нам повезло сохранить наши жизни.
- Да, но мы так и не нашли выход.
- Лили права. Не похоже, что у этого подземелья вообще есть конец, - сказал Астен.
– Но для
Они обменялись многозначительными взглядами, но я не знала, что это означает, да
и, честно говоря, была слишком уставшей, чтобы думать об этом. Доктор Хассан поднялся
на ноги с помощью Астена.
- Посмотрим, что я могу сделать, - загадочно сказал он.
Медленно поворачиваясь по кругу, он вглядывался во тьму, рассеянно бормоча под
нос. После нескольких мгновений я начала задумываться, не ударился ли он о камень
головой, страдая теперь от расстройства сознания, но он повернулся к нам и сказал:
- Боюсь, мы попали в подземную темницу.
- Подземную что?
- Темница – подземелье, откуда нет выхода, куда можно попасть только одним
путем. На французском это будет означать «место забвения».
- Вы хотите сказать, что это место, куда тебя сажают, и все забывают о тебе, или это
место, где ты остаешься в темноте и пустоте, сходя с ума и забывая, кто ты?
- Я так думаю, что всего понемногу.
- И если вход один, а мы пришли сюда сквозь зыбучий песок, то единственный
выход…
- Пройти снова через песок.
- Это возможно? – я повернулась к Астену.
- Я могу взлететь и донести нас до песка, но он залит магией, которую не смогу
пройти даже я.
- И мы в ловушке.
- Сейчас, да, - тихо сказал доктор Хассан.
- Хотите сказать, что вы нашли выход?
- То, что здесь нет очевидного выхода, не означает, что другого выхода нет. Я верю, что здесь точно есть другой путь.
- Тогда идемте! – я была уверена, что возбуждение на моем лице было заметно даже
в неверном свете. За время приключений с Амоном я много раз попадала в места, вызывающие клаустрофобию, и я не могла мириться с мыслью, что мне придется быть в
подземной темнице еще дольше. И от паники и приступов меня удерживала только
тревога об Амоне.
Я схватила доктора Хассана за руку и потянула его вперед на пару шагов, пока он не
остановил меня. Он похлопал по моей руке и сказал.
- Лучше сначала пробудить Ахмоса, а потом уходить.
- П-пробудить Ахмоса? – пролепетала я.
- Мой брат здесь? – потребовал ответ Астен.
- Здесь. Или, проясню, его саркофаг здесь.
- Но где? – спросила я. – Мы не видели его. Откуда вы знаете?
Доктор Хассан хмыкнул и что-то пробормотал, прежде чем ответить:
- Недалеко. Идемте.
Мы несколько минут шли за ним, а потом он растворился в плотном воздухе. Я
замерла.
- Доктор Хассан? – нервно позвала я.
- Я здесь, Лили.
- Где?
- Здесь. Возьмите меня за руку. Это поможет.
Он снова внезапно появился передо мной и вытянул руку. После двух шагов он
ступил в никуда, развернулся и улыбнулся.
- Просто доверьтесь мне.
Астен взял меня за другую руку, и мы медленно шагнули за доктором. Место, куда
мы попали, отличалось от того, где мы были. Нас все еще окружала тьма, но пол усеивали
огромные камни. Подземная темница кружила мне голову, и тени по краям света Астена
придавали камням вокруг нас зловещие формы. Я часто резко оборачивалась, думая, что
вместо камней там огромные щелкающие зубами из гальки черепа.
Доктор Хассан прошел к своей сумке.
- Ах, а вот и она.
Пока он отряхивал ее, я спросила:
- Где мы? И как мы сюда попали?
- Мы все еще в подземной темнице, но в другой ее части. А вы оба повелись на
оптический обман.
- Не понимаю, - сказала я.
- Вы слышали о невозможной лестнице?
- Да, я учила это в школе на уроках рисования. Стойте, так вы хотите сказать, что мы
попали в такую?
- Вроде того. Если бы мы остались там, то ходили бы кругами вечно.
- И много таких было в древнем Египте? – спросила я. – Оттуда вы об этом узнали?
- Не совсем, - доктор Хассан замешкался. – О! – воскликнул он. – Вот мы и пришли.
Я чувствую тепло тела Ахмоса. Он прямо здесь.
- А что с его сосудами смерти?
Доктор Хассан улыбнулся.
- Если они не трогали крышки, то все в порядке.
- Но…
- В сторону, - Астен слегка подтолкнул меня локтем к доктору Хассану, прежде чем
я закончила вопрос. Он поднял руки, и крышка саркофага взлетела в воздух.
Как и мы, гроб был грязным, покрытым песком и землей. Но сквозь все это сияли
участки полированного дерева. После того, как крышка рухнула на пол, а Астен убедился, что внутри действительно есть тело его любимого брата, он начал читать заклинание.
Доктор Хассан опустился на колени перед гробом, вытащив наполовину
опустошенную бутылку с водой и смятую упаковку крекеров из сумки, поставив их на
плоский камень. Он робко улыбнулся мне.
- Я знаю, что в этом нет особой необходимости, но я человек традиций.
- Уверена, что он это оценит, - прошептала я, слабо улыбнувшись в ответ.
Мы тихо сидели и смотрели, как Астен произносит заклинание. Теперь, когда я
знала, чего ожидать, мысль призыва мумии из мира мертвых уже не пугала меня так
сильно, как в первый раз. Астен шептал:
Астен ненадолго замолчал, оглянувшись на меня и доктора Хассана.
Я ожидала, что глаза Астена будут освещать путь, как это было с Амоном, но вместо
этого нас окружил туман, что потрескивал электричеством. Оно трещало и гудело, как
лампочка в холодильнике, свет в одно мгновение вспыхнул ярко, и все сразу погрузилось
во тьму. Доктор Хассан застонал.
- В чем дело? – спросила я, повернувшись к нему. Он отмахнулся от меня, но его
руки дрожали, когда он склонил к ним голову и принялся раскачиваться взад-вперед. –
Астен? – позвала я. – Что-то не так.
- Я должен сосредоточиться, Лили. Хассан будет в порядке.
Нас снова окружил звук тяжелого дыхания. Доктор Хассан поднял голову.
- Вы должны открыть сосуды смерти, Лили, - сказал он. – Каждая спрятана по углам
гроба. Найдите в каждом углу маленькую кнопку и нажмите. Это откроет ящик, в котором
и скрыт сосуд. Быстрее!
Первый ветер ударил мне в лицо. Поднявшись, я шла сквозь него, вглядываясь во
внутреннюю часть саркофага и получая близкий вид разрозненных останков Ахмоса. Как
и у Астена, куски пожелтевших бинтов застряли в суставах конечностей, но тело Ахмоса
было сильнее разрушено и повреждено.
Второй ветер подтолкнул меня с силой к саркофагу. Тело внутри не лежало
спокойно, как должно было. Кости были разбросаны повсюду, ожидаемый результат
падения гроба сквозь зыбучий песок. Саркофаг знавал лучшие деньки. Обломки и грязь
покрывали его и изнутри.
Я молилась, чтобы сосуды не оказались сломанными. Это было бы чудом, если они
уцелели, и нам так нужно было это чудо. Связь Амона с моими органами была сложной
для меня. Такого уровня близости было слишком много и для одного египетского
полубога, что уж говорить о двух.
Сглотнув, я почувствовала толчок третьего ветра. Я словно стояла посреди урагана.
Я прижалась к саркофагу, чтобы устоять на ногах, мои волосы хлестали меня по лицу и
шее, оставляя тонкие царапины.
Ожидая, что в любой момент кости начнут подниматься, я поспешила со своим
заданием и быстро нашла кнопку. Я нажала ее, и панель отскочила в сторону. Позади нее
скрывался первый сосуд, укутанный в уютную подушечку. К счастью, сосуд был целым и
сделанным из камня, что наполнило меня надеждой, что и с остальными все в порядке.
- На нем лицо фараона! Его можно открывать первым? – прокричала я.
- Просто откройте его. Скорее! – вопил доктор Хассан, а потом он стиснул зубы от
боли, а дрожащие руки сжались в кулаки. Что-то явно шло не так, и я понимала, что
давление ветра здесь ни при чем. Он выглядел так, словно его хватил удар, но когда я
двинулась в его сторону, он с силой затряс головой.
Сосредоточившись на уже найденном мной сосуде, я отвинтила его крышку и даже
не остановилась посмотреть на белый свет в нем, отправившись на поиски следующего
сосуда.
Второй угол был перекрыт перемотанной ногой мумии, чьи ноги уже не соединялись
с бедрами. Мои пальцы дрожали, когда мне пришлось передвинуть одну из ног в сторону, чтобы отыскать кнопку и вытащить сосуд. Белый свет вылетел из него, присоединяясь к
первому и кружась надо мной.
Найти третий сосуд было сложнее. Его не было в отведенном ему углу. Я обыскала
тайник, просовывая руку так глубоко, как только могла, но не нашла ничего. В отчаянии я
подняла взгляд и заметила что-то серое под повязками на торсе мумии.
Сглотнув, я взяла себя в руки и убрала часть бинтов. Сосуд лежал в пустоте, где
должна была быть часть грудной клетки мумии.
Но сложнее всего было получить четвертый сосуд смерти. Последний угол саркофага
был заполнен грудой костей, а посреди них стоял череп.
Мои руки тряслись, когда я сунула их в кучу грязи, тряпья и костей, очерчивая край
саркофага. Передвигая кучу, я старалась переставлять кости так уважительно и быстро, как только могла, сохранив череп.
Казалось, что пустые глазницы Ахмоса смотрят на меня, пока я искала. Подняв его
череп и поставив к его бедру с быстрым извинением, я нашла последнюю кнопку и
вытащила последний сосуд. Мои руки были скользкими от грязи и останков Ахмоса, потому получилось не с первого раза, но, наконец, я сняла крышку, и белый свет вылетел
оттуда, кружась над моей головой.
Вытерев руки о край саркофага и желая, не в первый раз, целый чемодан влажных
салфеток, я присоединилась к доктору Хассану и кивнула Астену.
Медленно, словно преодолевая чудовищную силу, кусочки тела Ахмоса, включая и
крошечные кости, поднимались из песка на дне саркофага и кружились. Вскоре к ним
присоединились и крупные кости. Большая часть костей была пустой и легко
освобождалась от остатков бинтов. Но выглядело все, как будто его тело сунули в
блендер.
Потрескивающий электричеством туман увеличился в размерах, стал серым и
бушующим. Маленькие молнии сверкали в этой туче, пока все вокруг бушевало, а потом
облако взорвалось, оставив вспышки белого света. Свет двигался, бесцельно скитаясь по
темным участкам, куда не доставал свет Астена.
- Нет, Брат. Ты вернешься ко мне, - прокричал Астен.
Воплощение звезд вскинуло руки и взывало к свету. Доктор Хассан трясся рядом со
мной, и я придвинулась ближе, предлагая свою поддержку, но он не замечал моего
присутствия. Через несколько мгновений сосредоточенный Астен выдохнул с
облегчением, когда маленькое зернышко света все же вернулось, вырастая в силуэт
серебристой птицы.
Она была больше похожа на звездного ибиса Астена, чем на золотого сокола Амона.
Создание, сотканное из серебра, начало кружить над Астеном.
- Приди, Брат. Пришло время.
С трубным кличем птица подлетела к саркофагу, где в нее влились четыре потока
света из сосудов смерти. Ее быстро подхватил вихрь, и птица взорвалась серебряным
светом, что поглотили пустые глазницы черепа.
И его тело соединялось, как пазлы. Руки прикрепились к плечам. Ноги к бедрам.
Позвонки выстроились в нужные места. Правая рука задрожала, и я услышала треск
дерева, когда два пальца, что крепко застряли между обломками саркофага, взлетели в
воздух и вернулись на место.
Лучи света пробежали по конечностям парящего скелета, и создание, что легко
могло стать декорацией к Хэлоуину или в медицинском офисе, начало корчиться.
Возвращенные вены наполнились быстрой серебряной кровью, а сияющие мускулы
окружали светящиеся кости, когда сердце забилось. Свет лился из пустых глазниц, как два
луча, что опустились на меня и доктора Хассана, и я задумалась, мог ли брат Астена
видеть уже сейчас, без вернувшихся глаз.
Астен заканчивал заклинание:
Я закрыла рукой глаза, пока свет не исчез, радуясь, что в этот раз я не так струсила.
Брат Астена завис над нами, сверкая и светясь. Юбка, что он носил, была чистой, словно
ее только что сделали, а его тело, сияющее и чистое, как у новорожденного, заставило нас
устыдиться своей грязи.
Медленно он опустил руки и приземлился на пол рядом со своим гробом. Он тихо
заговорил с Астеном, а потом приблизился ко мне и доктору Хассану. Для начала, я
заметила, что доктор Хассан снова рухнул на пол в знак преклонения перед лунным
богом, но, присмотревшись, я поняла, что он был без сознания.
Нахмурившись, Ахмос опустился на колени и перевернул доктора Хассана на спину.
Он задал мне вопрос, но на египетском. Я попыталась объяснить, что не понимаю, но он
лишь тепло улыбнулся и придвинулся ближе к доктору Хассану. Как и Астен, и Амон, Ахмос пробудился голым, не считая белой юбки. Как и они, он был очень красив, но он
был крупнее, а на плечах и руках были внушительные мускулы.
Ахмос начал накладывать заклинание на доктора Хассана. И когда я придвинулась
по другую сторону от доктора Хассана, схватив его за руку, я не могла не разглядывать
третьего брата.
Было легко понять, почему этот полубог предпочитает топор луку и стрелам. В то же
время, он лечил доктора Хассана с предельной заботой, его крупные пальцы легонько
сжимали плечи египтолога. Не такого я ожидала от человека его внешности.
Когда он закончил с заклинанием, Ахмос снова поднял взгляд на меня, и мне
показалось, что я попала в плен этих серо-серебристых глаз. Доктор Хассан пришел в себя
и поднялся, чтобы несколько мгновений поговорить с мужчиной, прежде чем принять
протянутую мной бутылку воды. Я собиралась поприветствовать Ахмоса рукопожатием, поднявшись с пола, но тут же передумала, увидев, насколько я чумазая.
- Что ж, добро пожаловать в этот мир, - сказала я. – Я Лили.
Ахмос склонил голову в мою сторону и сузил серые глаза, а потом перевел взгляд на
брата, что говорил с ним на египетском. Ахмос кивнул и сказал что-то вроде: «Ах», прежде чем коротко пробормотать:
- Я Ахмос, воплощение луны, - сказал он с теплой улыбкой.
- Приятно познакомиться, Ахмос. А человек, которому ты помог, визирь доктор
Хассан.
- Мне приятно узнать вас. Вас обоих, - вежливо заметил он.
- Да… итак, Ахмос, тебе нужно что-то еще, или мы можем двигаться дальше? Я
волнуюсь за Амона, - объяснила я, пока Ахмос сосредоточенно разглядывал меня.
Да, - Ахмос огляделся. – Где Амон?
- Мы должны поскорее найти его. Приспешник Темного в данный момент сражается
с ним. Боюсь, времени мало, - объяснил Астен.
- Тогда мы спасем его, Брат, - Ахмос похлопал по плечу Астена.
И мы втроем повернулись к доктору Хассану, который принялся объяснять свои
идеи о том, как выбраться из этой подземной темницы, когда вдруг Ахмос и Астен
закричали, падая на колени. Последнее, что я увидела, прежде чем погас свет Астена, были они, прижавшие ладони к глазам, и между их пальцев текла кровь.
Лучи солнца вспороли горизонт, бог Анубис появился. Он пришел не в том облике, который они ожидали – божество с головой шакала и телом человека – а в облике
мужчины. Анубис был прекрасен, как ни взгляни. Он был благосклонным богом, что вел
себя сдержанно, но в то же время оставался добрым. Рядом с ним был верный спутник, огромный пес, черный с коричневым рисунком. Пес был подтянутым и благородным, насколько это можно было сказать о собаке. Он верно сидел рядом с хозяином, его острые
уши были подняты, он тихо поскуливал, чувствуя настроение людей вокруг себя.
Анубис повернулся к царям, что встали, и хотя он говорил с ними, он обращался к
толпе.
- Люди Египта, ваша великая потеря – и наша потеря. Сетх навредил многим в этот
день, и хотя сделанного мы отменить не можем, мы можем предложить вам это, - он
замер, глаза изучали толпу. – Мы защитим юношей Египта, удержав Темного на цепи с
помощью церемонии, которую нужно повторять каждые тысячу лет. Поскольку ваши
юные сыновья королевской крови захотели пожертвовать собой ради своего народа, мы
наградим их. Вместо вечности прислуживания Сетху, они посвятят себя защите тех, кого
любят, - благородство, достойное тепла в сердце каждого смертного, я так думаю. И хотя
они умрут, они будут призываться каждые тысячу лет и смогут отдыхать от смерти, продолжая работу богов, пока не настанет час, когда боги, - он слабо взмахнул рукой, - и
Египет уже не будут нуждаться в их услугах.
Короли и королевы пали к ногам Анубиса, склонившись в благодарности. Рядом с
ними были и тела трех юношей. Когда Анубис подошел к первому, он сказал:
- Принц Асьюта, сын Кхалафани, я – Анубис, бог звезд, ответил на зов твоего народа
и, чтобы защитить их, дарую тебе часть своей силы. Теперь ты – инструмент, посредник, небесный маг, космический мечтатель и заклинатель слов. Отныне тебя будут звать
Астен, что означает «звезда вновь горит».
Анубис сложил ладони чашей, а когда раскрыл их, между ними кружились
крошечные звезды. Бог подул на ладони, и звездочки полетели к падшему принцу, падая
на него как нежные пушинки одуванчика, а потом впитываясь в его кожу, и в этих точках
виднелся пульсирующий свет, что вскоре исчез.
Затем египетский бог направился ко второму брату.
- Принц Васета[1], сын царя Нассора, Хонсу, бог луны, дарует тебе часть своих сил.
Теперь ты целитель, хозяин животных, следопыт, причина бурь. Отныне тебя будут звать
Ахмос, что означает «растущая луна».
Сказав это, Анубис свел вместе запястья, и в пространстве между его ладонями и
пальцами разрастался мягкий серебряный свет, пока он не превратился в полумесяц. К его
удовлетворению, полумесяц затвердел, он схватил его пальцами и легонько подбросил.
Крошечная луна покружилась в воздухе как диск и попала на лоб сына Нассора. Свет на
его коже вспыхнул ярче и, как и звезды, впитался, мерцающий свет исчез.
Наконец, Анубис остановился перед сыном Херу. Поймав обеспокоенный взгляд
короля, бог прервался и положил руку на его плечо.
- И великий бог Амон-Ра, и его сын Хорус хотят даровать силы твоему сыну, -
обратился Анубис к королеве. – Твоя особая молитва за сына получит ответ, но это
случится в другое время и в другом месте. Ты согласна с этим?
Новые слезы потекли по щекам женщины, она кивнула:
- Да, Великий.
- Хорошо. Принц Иджтави, сын Херу, Амон-Ра, бог солнца, дарит тебе часть своей
силы. Теперь ты видишь тайное, помогаешь решать проблемы, несешь свет и ищешь
правду, а еще ты – хранитель Глаза Хоруса. И ты возьмешь себе имя самого бога солнца.
Отныне тебя будут знать как Амона.
Подняв руки, расставив ладони, к утреннему солнцу, Анубис собирал его золотые
лучи, и когда свет начал проливаться из его ладоней, он обрушил его на тело третьего
королевского сына. Свет стекал с его рук и падал на грудь юноши, что вдохнул и открыл
глаза.
Солнечный свет с его груди озарил двух других принцев, их грудь задвигалась от
дыхания, и они сели. Когда последние вспышки солнечного света впитались в них, каждый принц встал и обнял своих родителей.
- Этой ночью устраивайте пир, - сказал Анубис. – Проведите это ценное время с
любимыми, а к вечеру мы закончим церемонию построения солнца, луны и звезд, и
сыновья Египта будут защищены от хаоса Темного.
Люди праздновали и пировали, но их счастье было коротким. Хотя Анубис вернул
жизнь трем принцам, время их на Земле было коротким. И вечером он вернулся, чтобы
закончить церемонию, а когда пришло время, он забрал трех принцев с собой, оставив
позади три скорбящие семьи, легенду, что будет переходить из поколения в поколение, и
трех мумий, которым нужно исполнить цель – судьбу, что позволит им возрождаться.
1 – Васет – древнее название Фив.
Глава двадцатая:
В глазах смотрящего
- Что происходит? – кричала я. – Что-то пошло не так, когда мы пробуждали
Ахмоса? – слепо потянувшись, я схватилась за рукав рубашки доктора Хассана.
Затрудненное дыхание и полные боли крики братьев Амона были ужасающими.
Добравшись до них, я склонилась и пробежала руками по сильным рукам, пока не
обхватила пальцами лицо юноши. Это был Ахмос.
Вязкая кровь пристала к его щекам, и я попыталась стереть ее большим пальцем.
- Скажи мне, - произнесла я. – Это больно?
- Боль… не наша.
- Я не понимаю. Как это – не ваша?
Астен потянулся, чтобы коснуться моего плеча.
- Он говорит, что мы в порядке. Это атака против нас, но мы исцелимся…
Ахмос прервал Астена:
- Я не это хотел сказать. Нам больно, потому что…
- Это не то, что нам нужно обсуждать прямо сейчас, - настаивал Астен. – Это
вызовет только ненужное беспокойство. Поверь мне, Брат, и оставь это.
Замолчав, Ахмос сказал:
- Хорошо. Я доверюсь твоему решению.
- Хоть кто-нибудь из вас может дать свет? – спросила я.
- Могу, если ты исцелишь меня, Брат?
Ахмос фыркнул.
- Да, конечно. Дай руку.
Я отодвинулась назад, и Астен смог занять мое место, глубокий голос Ахмоса
произносил заклинание для брата. То, что он делал, быстро закончилось, тело Астена
снова засветилось изнутри. Свет разгорался из слабого, словно энергосберегающая лампа, до яркого свечения.
Не повернувшись ко мне, Астен сказал:
- Твоей воды хватит, чтобы намочить тряпку?
- Конечно. Минутку, - сказала я. Доктор Хассан предложил платок, и я намочила его
небольшим количеством воды. – Вот, - сказала я, протянув платок Астену.
Он забрал его у меня, все еще не поворачиваясь. Я слышала, как рвется ткань, они
начали вытирать лица. Следы крови были незаметны на щеках Астена, покрытых грязью и
песком, но у Ахмоса на чистой новой коже они были видны. Его серые глаза блестели от
слез, но браться не выглядели ранеными.
- Итак? Кто из вас объяснит, что случилось?
Ахмос взглянул на Астено, что ответил так спокойно, словно у него каждый день
шла из глаз кровь.
- Всего-то один из знаков, что близится полнолуние.
Я одарила его взглядом, говорившем, что я не верю ни единому слову, и повернулась
к доктору Хассану, чтобы узнать, что об этом думает он, но он отвел взгляд – он тоже что-
то скрывал от меня.
- Я вам не верю, - наконец, сказала я. – Или вы вздумали, что я – послушная
женщина из вашего времени, что поверит каждому слову мужчины?
Ахмос вскинул голову и улыбнулся.
- Я никогда, ни в одном времени не встречал женщину, что верила бы мужчине на
слово. Мой опыт показывает, что женщин обычно сложнее обмануть, чем мужчин.
Я покачала Ахмосу пальцем.
- Видишь? А ты быстро стал моим любимым братом. А значит, ты захочешь
рассказать мне правду.
Пожав плечами, Ахмос сказал:
- Я доверяю решению Астена. Он был пробужден раньше меня.
- Меньше, чем на день!
Повернувшись к Астену, чей рот был сомкнут в тонкую линию, Ахмос вмешался:
- Наверное, ей нужно знать.
Астен скрестил руки на груди и вздохнул.
- Она скоро поймет. Боюсь, это ослабит ее.
- Я не слабая.
- Слабее, чем ты думаешь.
- Доктор Хассан, прошу, скажите, что я справлюсь.
Доктор Хассан шагнул вперед и взял меня за руку.
- Тише, тише. Все будет хорошо. Может, продолжим спор, когда найдем Амона?
Только Амон сейчас меня беспокоил.
- Да, - я ухватилась за это, помня, что мы оставили его в лапах злого жреца. – Пора
выбираться отсюда и спасать Амона, а потом вам троим будет чем заняться.
Развернувшись, я схватила сумку и протянула руку доктору Хассану, ожидая, что он
поведет нас. И он возглавил нашу процессию, а я слышала, как Ахмос прошептал Астену:
- А она мне нравится.
- Как и мне, - ответил Астен. А потом сказал громче. – И хотя она честно служит
нам, есть у нее недостаток – она решительно не падает к моим ногам, как это делали
другие женщины.
- Тогда она нравится мне еще больше, - братья шли за нами. – Стоп, - скомандовал
Ахмос.
- Что? Ты что-то увидел? – спросила я.
- Ты ранена.
- Да. Несколько демонов-билоко пытались мной перекусить.
- Билоко? – Ахмос переглянулся с братом и опустился на колени, изучая мою ногу. –
Я могу исцелить это, но другому придется ждать, пока мы с братьями не воссоединимся.
Даже тогда…
- Другому?
Астен вмешался.
- Ахмос, просто сделай все возможное для ее ноги и руки.
- Хорошо, - кивнул Ахмос. – Прошу, возьми меня за руку, Лили.
У него был красивый голос, глубокий и успокаивающий. Я положила свою ладонь на
его руку, и он обхватил ее пальцами, сверху положив вторую свою ладонь. Тепло
проникло в мои вены, а его кожа пульсировала серебристым светом.
Тепло добралось до раны на моей руке, спустилось к ноге, и покалывающая мягкость
наполнила мои раны. Я выдохнула, когда пожар в укусе исчез, оставив тепло, успокоение, словно мне сделали массаж шиацу [1].
Ахмос открыл глаза.
- Вот. Как самочувствие?
- Потрясающе! Спасибо!
- Это лишь маленькое добро в благодарность за жертву, что ты делаешь, помогая
нам.
- Да, она сделала много, - Астен приблизился и взял меня за руку, уводя от брата, что
возвышался позади, реагируя добродушно.
Пока мы шли через страшные камни, я оглянулась, думая, почему Астен пытается
удержать брата подальше от меня. Его попытки были очевидны, даже если бы у меня не
было опыта разгадывания людей.
Доктор Хассан шел впереди и внезапно остановился, вглядываясь в пустоту перед
нами. Он вытянул руки и потрогал воздух, пробегая пальцами по невидимым линиям, пока я не услышала щелчок.
- Нашел! – воскликнул он с улыбкой. Схватившись за что-то, неуловимое моим
глазам, он потянул, а потом убрал руки. Огромная часть пространства перед нами
отъехала в сторону, открывая длинный туннель с лестницей вдалеке. - Это наш выход, -
доктор Хассан указал на сделанную им дыру.
- Как? Как вы это сделали? – спросила я.
- Оу, - он выдохнул, почесав голову. – Это сложно объяснить.
- Нет времени, доктор. Амон ждет нас, - напомнил Астен.
- Да-да. После вас, дорогая.
Осторожно я шагнула в скрытую дверь и в туннель. Нам снова нужен был свет
Астена и Ахмоса. С металлических крюков свисали черные цепи с кандалами. Высоко
наверху я увидела сломанный камень, что когда-то пересекал арки. Осевшие ниши
удерживали резные статуи египетских богов, изображающих пытки.
- Что это за место? – сказала я, сжавшись, когда голос эхом пронесся по пустым
залам.
- Я так понимаю, что здесь собирались приспешники Сетха, - прошептал доктор
Хассан.
Мы прошли большую комнату, в которой от пола до потолка стояла статуя бога с
головой лошади. Огромные лужи темной жидкости заполняли щели и выбоины в
каменном полу.
- Это… Это кровь? – спросила я, сомневаясь.
Доктор Хассан посмотрел вперед и обхватил меня рукой за плечи, отворачивая от
зрелища.
- Лучше об этом не думать, - сказал он, когда мы пошли дальше. – Но, честно говоря, я уверен теперь, что бог хаоса получал подношения здесь.
Мы поднимались по бесконечным ступеням и пришли к множеству дверей и
туннелей.
- Куда? – спросила я.
- Идите за мной, - сказал доктор Хассан.
Ни Астен, ни Ахмос не перечили лидерству Озахара, и я мысленно отметила это, добавив в список странностей в отношениях братьев и их главного визиря. Я шла дальше, больше ничего не спрашивая, на них я все еще дулась. Что-то произошло между доктором
и Астеном, и я бы не удивилась тому, что только что пробужденный Ахмос уже был в это
втянут. И меня сводило с ума то, что они хранили от меня секреты.
Когда доктор Хассан нашел нужную дверь, он просиял, словно только что открыл
тайну мироздания. Наконец, мы прошли последний лестничный пролет, и он сказал:
- Мы свободны.
Вверху была тяжелая деревянная дверь, запертая снаружи. Вчетвером мы навалились
на нее, но толстые цепи с другой стороны не давали ей сдвинуться.
- Визирь, если ты посторожишь даму Амона, я попробую открыть дверь, - сказал
Ахмос.
- Погоди, кто тебе сказал, что я?..
Я взглянула на Астена, который чарующе улыбнулся и пожал плечами.
- Что ж, вы ошиблись. Оба. Амон всего лишь мой друг.
Ахмос положил обе ладони на дверь. Надавив ими, он повернулся ко мне, глядя
глазами стального цвета.
- Вы связаны друг с другом. Как его брат, я чувствую это даже без девичьих сплетен
Астена.
Теперь уже хмурясь, Астен парировал:
- Ничего подобного. И вообще, почему это я должен терпеть твои невыносимые
издевки тысячами лет? И просто потому, что я красивее тебя, а мое тело не покрыто
волосами, как у шакала, ты не можешь сравнивать меня с девчонкой. Твоя зависть просто
неприлична.
- Да, Астен, ты вполне красив. Обычно, так. Но не сейчас, конечно, когда ты весь в
грязи. Как жаль, что в этом подземелье нет зеркала, чтобы ты себя увидел. Я знаю, как ты
гордишься своей внешностью. Уверен, твое нынешнее обличье тебя разочаровало бы.
- Ба! Нужно было оставить тебя спать вечным сном. Ты такой же капризный, как
морщинистая торговка рыбой. Это из-за того, что случилось с нашими приверженцами в
прошлое наше пробуждение? Это была не только моя вина, и ты это знаешь.
- Ох, Астен. Ты не можешь не привлекать к себе все внимание, - Ахмос скользил
кончиками пальцев по трещинам на двери. Я не знала, что он ищет, но, похоже, спору с
братом он уделял только половину внимания.
- Чтобы заполучить внимание женщины, нужно лишь выслушать ее, - сказал Астен.
- Я слушаю. Но у меня нет такого таланта развлекать женщин словами, как у тебя. А
вместе с твоим смазливым личиком ни одна женщина меня даже не заметит.
- Я тебя замечаю, - бесцеремонно сообщила я. – И я думаю, что вы оба красивы.
Любая девушка была бы счастлива заполучить ваше внимание.
Астен усмехнулся.
- Твою красоту может затмить только твоя поразительная мудрость.
Покачав головой, Ахмос сказал:
- Видишь, как он легко использует язык, чтобы бесстыдно заигрывать с женщинами?
Прошу, убеди меня, что ты не поведешься на эти его уловки.
- Эм… - Ахмос сдвинулся к другому краю двери, изучая каждую неровность в
дереве, когда я заговорила. – Если ты не против, я лучше не буду говорить о том, как
Астен использует язык.
Астен подмигнул мне, а Ахмос застыл, его лицо густо покраснело, когда он сказал:
- Прошу прощения. Я не подумал о том, что мои слова можно истолковать иначе.
- Нет проблем, - я признала смущение Ахмоса очаровательным. Оно освежало такого
большого, уверенного в себе юношу. Когда он стыдливо взглянул на меня, я широко ему
улыбнулась, что немного приободрило его. Он вернулся к двери.
- Ах, я нашел путь, - сказал Ахмос. – Теперь, если вы любезно отойдете назад, я
посмотрю, смогу ли я сделать для нас выход. Я хотел бы попросить у тебя помощи, Астен, но я не хочу, чтобы ты снова обсуждал волосы.
Астен скрестил руки.
- У меня нет волос. Как и у тебя. Твой череп лыс, как гусиное яйцо, что даже к
лучшему, ведь твои волосы не выглядели бы так хорошо, как мои, - сказал он, не
прекращая играть.
Ахмос вздохнул, но ко мне обратился с улыбкой.
- Так и есть. Из нас он самый красивый, но это чудесным образом совпадает с тем, как часто я бил по лицу этого самодовольного змея-искусителя, - а через плечо он бросил.
– Я обеспечу тебе тысячелетний приветственный удар, когда мы спасем Амона.
- Буду ждать, - сказал Астен, открыто усмехаясь. – А теперь открывай дверь.
- Да, Брат.
Ахмос зашептал заклинание на египетском, касаясь подушечкой большого пальца
круга на дереве двери. Серебряный свет полился от его пальца на дерево, и на нем
вспыхивали кривые разной длины, напоминая карту дорог.
Свет становился все ярче, а дверь тряслась. Ахмос отступил на шаг и обхватил меня
рукой, наполовину развернув к своей груди.
- Закрой глаза, - сказал он. Я так и сделала, но подглядывала через щели между
пальцами.
Дверь содрогалась все сильнее, а потом взорвалась, и воздух наполнился ее
обломками, похожими на бронзовые пазлы. Когда все закончилось, я спросила:
- Как ты это сделал?
Амон вскинул голову.
- Я нахожу пути, - просто ответил он.
- Но это не путь. Это дверь.
- Да. Я нашел путь, что ослабил дверь.
- Великолепно! – сказал доктор Хассан.
Мы прошли через дверной проем и поспешили покинуть заброшенное здание, что
было в паре кварталов от храма. Внезапно я почувствовала головокружение, вызванное
нехваткой сна, попыткой умереть и отсутствием еды весь день, а то и всем вместе. Я
споткнулась о кусок двери, и Астен поймал меня.
- Ахмос, - сказал он, - ее можно чем-то восстановить?
Братья обменялись многозначительными взглядами.
- Нет, пока мы не найдем Амона, - ответил Ахмос.
- Все в порядке. Просто упал уровень сахара в крови, - сказала я. – Мы поедим, как
только спасем Амона, - я не могла не заметить, что оба брата не спускали с меня взглядов, пока мы шли, и протягивали руки, чтобы поддержать меня, даже когда в этом не было
необходимости.
Вскоре мы пришли к храму, в этот раз войдя через заднюю дверь со стороны Хоруса.
Все еще было темно, но близился рассвет.
Я не обращала внимания на все вокруг меня, а надо было, ведь сперва я даже не
поняла, что это я издаю шум, и лишь потом громко хрустнуло стекло, рассыпанное по
полу. Все обошли стекло, но не я.
- Простите, - прошептала я, замерев на месте.
- Как не стыдно, - пробормотал доктор Хассан. – Кто-то украл древние медицинские
инструменты, что были здесь, и сломали дощечку, что служила доказательством того, что
мои египетские предшественники умели делать сложные операции.
- Эм… что…
Крик не дал мне закончить предложение о том, какую гротескную сцену я
представила себе по описанию доктора Хассана.
- Амон! – прокричала я, Ахмос быстро перенес меня через разбитое стекло, и мы
направились на звук. До того, как я вошла в комнату, но Ахмос остановил меня.
Он положил свои большие руки поверх моих, посмотрел в мои глаза и сказал:
- Мы пойдем вместе.
Я кивнула, отчаявшись что-нибудь сделать, раскачиваясь на ногах, пока Ахмос и
Астен создавали оружия. Они вытянули руки, мягко бормоча, и песчинки потянулись в
воздух из каждого угла комнаты. Когда песок собрался, его оказалось недостаточно для
создания оружий, и к нему присоединился песок снаружи, пока перед каждым из них не
возник достаточно большой шар.
Песочный шар Астена удлинился, становясь луком и колчаном со стрелами с
бриллиантовыми наконечниками, а вот песок Ахмоса разделился на два равных шара.
Один начал уплотняться, становясь сверкающим серебряным топором. Его двусторонние
края были блестящими и острыми, а поверхность была испещрена вырезанными
иероглифами.
Второе оружие выглядело как молот, но было длиннее. Вместо гвоздодера на конце, с одной стороны была толстая дубинка, а на другом конце – широкая полоса с дюжинами
болезненных на вид шипов. Острый зубец на верхушке завершал картину, и доктор
Хассан подсказал мне, что оружие называлось дубинкой.
- Оставайся за нами, - сказал Ахмос, покрутив оружием, проверяя его. – Если там
будет достаточно безопасно, то ты освободишь Амона. Понимаешь?
- Да, - прошептала я.
Доктор Хассан достал из сумки несколько приборов для раскопок и вручил мне
лопатку, покрытую грязью, оставив себе два заостренных напильника. Мы закрепили
сумки на плечах и кивнули египетским воинам, что стояли наготове перед нами.
В моих венах стучал адреналин, я переминалась с ноги на ногу, размахивая своей
слабой на вид лопаткой. Астен мельком улыбнулся и сказал:
- Приступим.
Два брата бесшумно двинулись вперед, следуя на крики, и когда они подали знак, что путь чисти, мы пошли к ним. Мы прошли три комнаты, пока не наткнулись на
стражей.
В них было что-то… странное. Я умудрилась бегло оглядеть их и заметила, что их
тела были неправильных пропорций, а их глаза светились призрачно-белым. Доктор
Хассан прижался спиной к стене рядом со мной. Он выглядел нервным, что пугало меня
гораздо сильнее, чем упыри, что встали между нами и Амоном.
- Это Масоу Хапут – порождения смерти, - прошептал он. – Вы можете называть их
зомби.
- Зомби? Вы серьезно?
- Это еще одно доказательство, что мы имеем дело с одаренным некромантом.
- И как с ними бороться? Если они уже мертвы, то как их убить?
- Ты не станешь… убивать их, - вмешался Ахмос. –
вернутся в то состояние, в котором были до пробуждения, когда мы уничтожим зло, что
призвало их.
- И что нам делать? – спросила я у доктора Хассана.
- Оставаться здесь, я полагаю.
Я взглянула на зомби-воинов, что стояли ровно, как статуи. Их серая впалая кожа и
кости были покрыты полосами черной кожи. Кости, что выпирали наружу, не соединялись
с остальными связками, а были связаны как-то, их суставы соединялись длинными
скобами. Некоторые гниющие конечности оставались соединенными, будучи
привязанными к броне на их телах, хотя, как по мне, броня на зомби выглядела лишней.
Амон снова закричал, звук в этот раз был громче.
- Мы должны спасти его! – прошипела я, пытаясь снизить голос. Мощный удар
энергии за закрытой дверью сотряс стены, и кусок камня рухнул рядом с нами, поднимая
тучу пыли.
Доктор Хассан вскинул брови, оценив размер камня.
- Лили! – крикнул он. – Пригнитесь!
Я нырнула вниз, и доктор Хассан вонзил свои напильники глубоко в грудь воина-
зомби. Он просто смотрел на нас двоих, у нас сбилось дыхание. А потом, подняв меч над
головой, он издал нечеловеческий вопль, его челюсть обвисла, она присоединялась к
черепу лишь металлической скобой.
И когда меч уже был готов уничтожить нас, он встретился с серебряным топором
Ахмоса. Бог луны оттолкнул оружие зомби назад, понимая собственное, и сильным
взмахом снес ему голову.
- Идем, Лили, - сказал Ахмос, протягивая руку.
Астен стоял по другую сторону зала со вскинутым луком. Он выпустил сверкающую
стрелу, и в угол направились десяток стражей, как дикие звери, почуявшие свежее мясо.
Стрела ударила оставшегося у двери стража прямо между глаз, существо взорвалось. Тут
же Астен выхватил из колчана следующую стрелу.
- Лили! Ко мне! – крикнул он.
Доктор Хассан шел вплотную за мной, пока я пробиралась к Астену. Когда все зомби
оказались обезврежены, Ахмос присоединился к нам. Мы собирались проломить дверь, но
она открылась, и из нее повалило еще больше нежити.
Пока Астен и Ахмос сражались с новой волной, я оглянулась назад. Падшие вновь
поднимались. Воины, которых Ахмос лишил головы, находили головы и ставили их на
плечи, хотя и под неправильным углом. И вскоре они тоже нападут на нас.
- Мы не можем сплести заклинание, пока не освободим Амона! – воскликнул Астен.
Сквозь кучу тел в дверном проеме я разглядела красный туман, внутри которого
стоял мужчина. Я понимала, что это и есть некромант.
Я схватила руку доктора Хассана.
- Нам нужно прорваться и спасти Амона!
- Но они сказали ждать подходящего момента.
- Мы сами сделаем подходящий момент!
Мы устремились мимо падших тел, избегая столкновений с ними, кроме одного
безголового зомби, чья рука вцепилась в мою ногу. Я пнула его достаточно сильно и
освободилась, а потом я пригнулась и продолжила бег. Рука Ахмоса обвисла, а у Астена
на бедре была глубокая рана. На обоих виднелись следы укусов, которые не предвещали
ничего хорошего, если учесть, что они сражались с нежитью.
Я не была уверена, идет ли за мной доктор Хассан, но я спешила к Амону. Он был
привязан к стулу и повернут к красному туману, что искажал силуэт мужчины в нем. Я не
обращала внимания на туман и начала развязывать веревки, что связывали руки Амона.
Моя несчастная лопатка сильно помочь не могла.
- Ах, Лили, - сказала призрачная тень. – Мы тебя ждали.
Голос звучал знакомо, но я не могла определить, где раньше его слышала.
- Что ж, рада, что не разочаровала вас, - сказала я, не позволяя отвлечь меня от
освобождения Амона.
Голова Амона была опущена на грудь, но на мой голос он поднял ее, его слова были
полны боли:
- Юная Лили? – выдохнул он.
- Да, это я. Держись. Мы спасем тебя.
- Боюсь, спасти его вам не удастся. Видишь ли, я хотел, чтобы ты пришла, - ровный
зловещий голос отвечал из тумана.
- Правда? Тогда зачем ты бросил нас в зыбучий песок? – спросила я.
- Это не я. Вы сами туда упали. И, кстати, как вы выбрались оттуда? Мне
любопытно.
- Ух-ух. Нельзя рассказывать ничего злодею, вот уж спасибо, - одна из веревок, сдерживавших Амона, была развязана. Я приступила ко второй. – Но я буду не против, если ты поделишься информацией с
хочешь выйти оттуда и нормально представиться? Если не хочешь, я буду называть тебя
Темным приспешником-некромантом Сетха, вдруг тебе понравится.
По комнате эхом разнесся хохот.
- Мне понравится узнавать тебя лучше, Лиллиана Янг.
Я развязала вторую веревку.
- А вот это уже страшно. Я и не знала, что темному приспешнику известно мое имя.
Я рискнула глянуть в сторону двери, чтобы узнать, как дела у Астена и Ахмоса. Но
когда там осталось только несколько зомби, тень ударила по ним потоком красного
тумана.
- Лили? Где ты? – кричали они.
- Я тут! – откликнулась я, а их глаза светились в облаке, как фонари пасмурным
вечером.
- Они не смогут сейчас тебя увидеть или услышать, наш разговор будет более
сокровенным. Конечно, Амон уже не помешает, потому я разрешу ему послушать. И мне
будет так приятно, знаешь ли, - тень шагнула ближе, и хотя его силуэт все же оставался
темным, теперь было очевидно, что это мужчина, и он совсем не был похож на созданных
им зомби.
Я слышала, как из красного облака доносится громкое чтение заклинания,
окутанный балахоном человек шагнул вперед и схватил меня за руку. На фоне силуэта его
лица видимым был только его рот, и он теперь превратился в коварный оскал.
Последняя веревка держалась на паре нитей. Будь Амон полон сил, он порвал бы ее и
сам, но он только сидел там, спиной ко мне, не в силах встать со стула.
Жрец-некромант потянул меня к себе и вытянул длинные пальцы, чтобы погладить
мою щеку.
- С того момента, как мои демоны-билоко попробовали твою плоть на вкус, должен
признать, что меня преследовала идея самому попробовать тебя.
Сузив глаза, я одарила его самым смертоносным взглядом светской львицы,
говорившим «руки прочь», и переключилась на поведение богатой девочки.
- Думаю, я выбрала бы демонов-билоко, если бы у меня был выбор.
Он встряхнул меня, когда я насмешливо улыбнулась.
- Ты перестанешь это говорить, когда узнаешь, кто я. И чем я стал.
- Серьезно? Я из Нью-Йорка. Ничто меня не удивит.
- Может, это общение с сыновьями Египта… пресытило тебя. Но я все же намерен
удивить тебя, - он улыбнулся, - так или иначе. Видишь ли, я стал нечто большим, чем тот
человек, которым я был. Сила давно усопшего наполнила меня. Я, - он замолчал для
пущего эффекта, - Апофис, - он произнес окончание имени со свистящим шипением.
Сморщив нос, словно я учуяла что-то отвратительное, я ответила:
- Это многое объясняет. Например, запах. Но тут все решено, я больше поражена
сыновьями Египта. А ты – лишь дешевая подделка развратного подражателя богам с
бзиком на крокодилов. Считай, что я не впечатлена.
- Я больше, чем это! – вскричал он, отбросив меня через всю комнату.
Приземлившись, я откатилась, пока не стукнулась о стену. Мое истощенное тело не
желало подниматься. Я медленно перевернулась, наблюдая, как приспешник Сетха
приближается ко мне, но его остановил звук читаемого заклинания, наполнивший воздух.
- Нет! – закричал он, оборачиваясь. Дрожащий доктор Хассан стоял позади Амона, держа
в руке последнюю веревку и что-то маленькое и серебристое. – Дурак! Ты понимаешь, что
наделал?
Комнату наполнили искорки света, напоминая мне о тумане со светлячками Астена.
Кружась, золотые, серебряные и белые искры соединялись, становясь больше. А потом
они окружили тело приспешника, двигаясь все быстрее и быстрее. Он закричал, выгнулся
дугой и с его головы слетел капюшон.
Я вскрикнула, а доктор Хассан шагнул ближе, не веря глазам.
- Себак? – воскликнул он. – Ты предал меня! Почему? – лицо доктора Хассана
покраснело. – Ты поклялся защищать орден!
Попавшись, доктор Себак Дагер, воплощение Апофиса, ядовито парировал:
- Ты – лишь древняя реликвия, презренная и неспособная использовать силу в своих
целях. Я бы давно убил тебя, если бы ты доверил мне сведения о расположении сосудов
смерти Амона.
Свет сдавил его сильнее.
- Темный пробудится, и вы никак не сможете его остановить! – отчаявшись, Дагер
продолжал фанатично. – Его руки не остановить. Он сделает свой трон из костей тех, кто
был против него. Не делайте ошибки, сила Темного
- Себак, еще есть время! – закричал доктор Хассан. – Останови это! Ты не сможешь
победить.
Проигнорировав Озахара и повернувшись ко мне, Себак сказал:
- Я буду ждать возможности снова взглянуть в твои милые
вперед руки, и красный туман слетел с его пальцев и примчался от двери. Сцепив вместе
ладони, он исчез со звуком удара грома.
Ахмос побежал ко мне, а Астен – к брату. Снова раненая, я, хромая, подошла к
доктору Хассану, что выглядел полностью разбитым предательством помощника. Пожав
его руку, я подошла к Амону. На полу у его ног был лоток с древними инструментами, видимо, теми, что украли.
Озеро липкой крови окружало лоток. Отбросив его в сторону, я опустилась на
колени у ног Амона и взяла его за руку. На его руках были высохшие ручейки крови, засохшие темные пятна осыпались между его пальцами. Глубокие порезы отметили
несколько мест на его бедре, ужасная колотая рана проглядывала из-под остатков его
юбки.
Я осторожно пробежала рукой по его руке.
- Амон? Ты меня слышишь? Мы здесь, - сказала я. – Все закончилось.
Он вздрогнул, его волосы безвольно свисали на его опущенную голову.
- Лили? – сказал он, его голос дрогнул.
- Да. Это я. И твои братья здесь. Ты свободен.
Руки Амона сжались по бокам стула, сухожилия на его руках напряглись, он дрожал.
Наконец, втянув воздух, он поднял голову.
И его вид привел меня в ужас.
Громкое рыдание сопровождалось криками отчаяния, что эхом разносились по
комнате, и я не сразу сообразила, что рыдание исходит от меня.
Прекрасный бог солнца, которого, признаю, я полюбила, посмотрел вверх и слепо
потянулся.
Его когда-то прекрасные ореховые глаза – теперь темные, залитые кровью, пустые
глазницы, прием кошмаров – посмотрели на меня.
1 – японская разновидность точечного массажа, основанная на теории циркуляции
энергии ци.
Глава двадцать первая:
Крокодильи слезы
- Амон? – я убрала волосы с его лба, вздрогнув от холода его кожи и ужаса от того, что с ним сделали. Сверкающие ореховые глаза Амона исчезли, мое сердце было
разбитым и пустым, как и человек, что сидел передо мной.
Его губы истрескались и высохли, а дыхание отдавалось свистом в груди, словно он
был стариком, больным пневмонией. Горькие слезы наполнили мои глаза и полились по
щекам. Я больше не могла на него смотреть, и вместо этого прислонилась щекой к его
колену.
Ирония была в том, что даже так сильно раненый, Амон решил утешить меня. Его
руки нежно погладила мои волосы.
- Тише, Нехабет. Все будет хорошо, - прохрипел он. И начал кашлять так сильно, что
я подняла голову и обхватила его шею, бормоча ему, пока кашель не исчез. Когда он
убрал руку ото рта, на ней была свежая кровь.
Я подавилась на вдохе и выпрямилась, но слишком быстро, а потому пошатнулась.
Выровнявшись, я оттолкнула руки помощи братьев Амона и повернулась к Ахмосу.
- Моя энергия поможет вылечить его?
- Нет! – внезапная вспышка возмущения, похоже, была всем, что Амон смог
выдержать. Что-то внутри него сломалось, и он лишился сознания.
- Ваша связь позволяет обмен энергии, - тихо сказал Ахмос, - но я сомневаюсь, что
твоих сил хватит, чтобы исцелить его.
- Вообще-то он не хотел, чтобы ты рисковала, - добавил Астен. – И то, что он
поглотил всю боль, что испытывает, не поделив ее с тобой, показывает, как сильно он о
тебе беспокоится.
- О чем ты? Хочешь сказать, что он специально не брал у меня энергию? Намеренно
приглушал нашу связь?
- Те разы, когда ты спотыкалась или слабела, были моментами, когда он терял
контроль, и какое-то время он был лишен твоей силы.
- Как глупо было позволить себе стать таким слабым, - сказал Ахмос.
- А ты не поступил бы так же на его месте? – парировал Астен.
Ахмос нахмурился и скрестил руки на груди.
- Он закрыл себе будущее, выбрав такой путь.
- Может, остававшийся путь был единственным выбором для него.
Проигнорировав замечание Астена, Ахмос объяснил:
- Без трех сосудов смерти Амон существенно ослабел. Сейчас он почти так же
смертен, как и ты. Не будь у него силы сокола, воплощение Апофиса убило бы его. Я не
могу исправить прошлое, но я отдам столько энергии, сколько смогу, надеясь, что этого
хватит. Как для смертной, твоя жизненная сила и так слишком истощилась, Лили. Я не
осмелюсь взять еще.
- Что ж, ладно. Но даже с твоими способностями к исцелению или моей энергией, сколько мы сможем восстановить?
Ахмос вздохнул, почесав подбородок, пока смотрел на мое решительное лицо:
- Я смогу восстановить то, что сломано внутри него настолько, что он сможет
пользоваться телом, но его глаза – совсем другой вопрос.
- Могу я чем-нибудь помочь? – спросил доктор Хассан.
Ахмос покачал головой.
- Дать энергию может лишь тот, кто с ним связан. Даже если мы с Астеном
объединимся, да еще и высушим всю твою энергию, Лили, этого не хватит, чтобы вернуть
ему глаза
сложное.
- Церемония важнее всего, - заявил Астен. – У Амона остался третий глаз. Этого ему
хватит, пока мы не свяжем Сетха в очередной раз.
- Третий глаз? Ты о Глазе Хоруса?
- Да, - ответил Астен. Коротко взглянув на доктора Хассана, он продолжил. –
Видимо, из-за Глаза Хоруса Себак нацелился на глаза Амона.
- Он хочет силу, - предположила я.
- Верно, но Амон принял меры перед тем, как сдаться, - сказал бог звезд. – К
сожалению, видимо, этого не хватило.
- Какие меры? О чем ты?
Вздохнув, Астен погладил лысую голову.
- Мы знали, что темному жрецу нужен Глаз, потому переместили его.
- Как? И он теперь у тебя?
- Нет. Боюсь, сейчас Глаз хранится во мне, - доктор Хассан шагнул вперед. – Амон
назначил меня его временным хранителем. Именно так я смог увидеть скрытое в
подземной темнице и найти выход.
- Да, - сказал Ахмос. – Но смертные могут использовать Глаз недолго. Если мы не
вернем его Амону, у вас, доктор, начнут путаться мысли, это приведет к галлюцинациям, а потом и к безумию. Моя душа чуть не потерялась из-за того, что Глаз не был настроен.
- Когда мы тебя пробуждали? – спросила я.
- Да. Глаз ведет нас вперед, когда мы призываемся из загробного мира, и без четких
указаний Хассана я остался бы блуждать во тьме между мирами.
Переваривая информацию, я сказала:
- То есть, если мы быстро вернем Глаз, все будет в порядке, да? Какая часть плана
провалилась?
- Мы скрыли Глаз, и Себак не смог украсть его, забрать эту силу, но теперь он знает, что он у кого-то другого, - объяснил Астен.
- И он придет за доктором Хассаном?
- Нет. Он думает, что
Доктор Хассан заламывал руки.
- Себак
Я скрестила руки на груди.
- Вы преуменьшаете.
- Да. Боюсь, вы были его целью с самого начала, - сказал доктор Хассан, - ведь он
знал, что вы – самая большая слабость Амона, а теперь он еще и думает, что у вас Глаз…
- Он придет за мной в любом случае.
- А теперь, когда он связан с Апофисом, - сказал Ахмос, - его одержимость станет
неутолимым голодом.
- Он не получит спуска, пока нацелен на тебя, Лили, - обычно веселый Астен сейчас
был серьезен, и это ясно давало понять, в каком плачевном я положении.
- Оу.
Поняв, что я – цель воплощения темного крокодильего бога даже не для одной, а
двух целей, я отметила, что не такой поворот в своем египетском путешествии хотела.
- Зато мы теперь знаем, откуда сила у этого темного жреца, - сказал Ахмос.
- Да? Я что-то пропустила? – спросила я.
- Он забрал силу трех сосудов смерти Амона, - объяснил Астен.
- Но эта сила не предназначена для смертного, даже если его направляет Сетх. Это
наносит ему вред, ломает разум, - сказал Ахмос.
- Видишь ли, каждый из нас получил по четыре дара от богов, - сказал Астен. –
Исключением был Амон, получивший пятый дар, Глаз Хоруса. Четыре других хранились
в сосудах смерти, мы получаем их, пробуждаясь.
- И какие четыре дара похитил Себак?
Ахмос сказал:
- Амону были даны имена Открывающий тайное, Защитник от бед, Несущий свет и
Ищущий правду.
- И что под этим подразумевается? – спросила я.
- Несущий свет позволяет Амону призывать золотого сокола.
- Хорошо, одна сила у него есть. Что делают оставшиеся три?
Братья Амона переглянулись и посмотрели на меня.
- Даже
использовали их не для того, чтобы закончить церемонию.
- Но мы используем их инстинктивно, и мы можем чувствовать, когда один из нас
опирается на эту силу, - сказал Ахмос. – Себак пользовался силой Амона, но она была
извращенной, искаженной, как если бы силу использовали в противоположном смысле, чем она была предназначена.
- То есть… вместо того, чтобы защищать от бед, Себак призывает тех, кто
беды?
- Точно.
- И вы можете чувствовать эту силу?
- Да, - продолжил Астен. – Себак использовал силы Амона, чтобы открыть
утерянные заклинания и исказить другие, как то заклинание, что пробуждает нас. Он
превратил его в призыв мертвых, воинов без своего сознания, что бесконечно страдают в
своем сломанном облике. Будет добром вернуть их в загробную жизнь.
Я прочистила горло.
- Тогда сумасшедший вопрос. Мы можем вернуть силы Амона обратно?
- Возможно, - сказал Ахмос. – Но мы должны заставить Себака отказаться от них.
- Это вряд ли, - вмешался Астен. – Чтобы отречься от сил, он должен отставить их в
сторону. Большинство никогда не смогут и не сделают такую жертву.
Доктор Хассан, до этого молчавший, заговорил:
- Может, я смогу его уговорить.
Астен и Ахмос переглянулись в сомнениях.
- Цель Себака – помешать церемонии, - сказал Астен. – Если он сможет сорвать
ритуал, то получит достаточно сил, чтобы возродить бога хаоса. Сетх перед полнолунием
особенно силен.
- И когда это случится? – спросила я.
- Завтра вечером, - сказал Ахмос. – Звезды выстоятся в линию, и врата, что
удерживают Темного от возвращения на Землю, будут короткое время открыты. Наша
задача – создать барьер, достаточно сильный, чтобы он не смог преодолеть его за это
время.
Доктор Хассан сказал:
- Сейчас раннее утро. У нас есть около сорока часов. Но разве его возможно
остановить?
- С Амоном – да, - сказал Астен.
За время разговора я не отходила от Амона. Он оставался без сознания, но я
обхватила руками его руку, надеясь почувствовать, как часть моей энергии уходит, чтобы
помочь ему. Но ничего не было, никаких признаков жизни, кроме его поверхностного
дыхания.
- Теперь давайте исцелим его, - сказала я, готовая приносить необходимую жертву.
- Не здесь, - Ахмос шагнул вперед и поднял Амона, закидывая его на плечо. – Нам
нужно место, где мы сможем отдохнуть, и нам нужен пир, чтобы мы смогли быть
сильными к завтрашней ночи.
- Мы можем вернуться в мой дом, - предложил Озахар.
Астен покачал головой.
- Я так понимаю, что ваш помощник знает, где вы живете.
- Да, - печально ответил Оскар.
- Тогда нам нужно другое место, - сказал Астен.
Я почесала грязную руку. Идея пира, душа и долгого сна была такой заманчивой.
- А разве мы не проезжали по пути отель?..
Меня прервал шум – громкий стук и шипение. Что-то разозлило зомби сильнее, чем
они уже были, и я вспомнила, что Себак использовал магию перед тем, как раствориться.
Безошибочно слышался скрежет когтей о камень, воздух наполнил лязг брони.
- Похоже, возвращаются билоко. Мы можем уйти отсюда песчаной бурей? Или с
помощью тумана со светлячками Астена? – спросила я, оглядев комнату и не заметив
другой двери.
- Нам нужно беречь силы для церемонии и исцеления Амона, - сказал Астен. – Если
учесть его состояние, я бы не стал тратить силу попусту. Если у нас не останется выбора, то мы сделаем то, что нужно, но пока что нам стоит попытаться пробиться наружу. Лили,
- продолжал он. – Оставайся за Ахмосом. Я поведу. Доктор Хассан, вы прикрывайте меня, а Ахмос с Лили идут за нами. Понятно?
Кивнув, я дотянулась и взяла единственное оружие, что нашла здесь – один из
скальпелей, который вполне мог забрать глаза Амона, - я постаралась не замечать
кровавые следы на нем.
Астен вскинул лук и выстрелил сверкающей бриллиантовым наконечником стрелой
в дверь, что выгнулась из-за огромного количества монстров, что хотели пробраться
внутрь. Доктор Хассан взял в руку серебристый топор Ахмоса, тот сжимал в одной руке
дубинку, а другой придерживал Амона, мы приготовились бежать.
Дверь с хлопком открылась, и куча нежити ворвалась в комнату в поисках нас.
Астен быстро попал по троим зомби, пока Ахмос бил еще двоих с такой силой, что
они развалились на куски. Схватив доктора Хассана, Астен толкнул его вперед. Желая
поскорее вырваться из полной зомби комнаты, я прижалась ближе к Ахмосу, волосы
Амона щекотали мою щеку, и следовала за ним.
Ахмос захлопнул за нами дверь и, рискнув использовать немного сил, провел по
замку большим пальцем.
- Теперь они оттуда не выберутся, - сказал он.
Когда он, наконец, отодвинулся, я увидела, что ожидало нас впереди, и замерла.
Я ожидала невидимых демонов-билоко. Они больно кусали, но то, что их не было
видно, немного помогало. Но нас ожидали точно
К нам беззвучно приближались перевязанные крокодилы. Более того, у многих,
казалось, не хватало частей. Некоторые были в бинтах.
- Серьезно? Мумии крокодилов? – возмутилась я.
- Не думаю, что все из них – мумии, - сказал доктор Хассан, проведя топором по
морде одного из крокодилов, будучи готовым организовать ему крокодилью версию
педикюра.
Он был прав. Некоторые из монстров выглядели живыми, другие же точно были
мумиями.
- Их слишком много! – воскликнула я. – Как нам выбраться?
Когда одна из стрел Астена отскочила от черепа огромного крокодила, Астен
закричал:
- Хассан! Прыгай мне на спину.
Взобравшись на него так, как смог, доктор Хассан обхватил рукой шею Астена, в
другой сжимая боевой топор.
- Теперь Лили! Возьми меня за руку. Ахмос, бери ее за вторую руку.
Меня окружи братья, что закрыли глаза и поднялись в воздух. Разъяренный крокодил
дернулся вперед, собираясь отхватить ногу, но Ахмос увидел, что я в опасности, и дернул
меня выше.
Его действия оттянули меня от Астена, и теперь Астен держал и Амона, и меня, потому я свисала и упала, попав на спину крокодиловой мумии, которой совсем не
понравилось, что оставшаяся последняя нога у нее отлетела от такого столкновения.
Мумия резко развернулась и вцепилась зубами в мою футболку. Крокодил с силой
потянул, и я скатилась на бок его спины.
К сожалению, с той стороны меня ожидала еще одна мумия. Второй крокодил
подполз ближе и замахнулся головой, щелкнув беззубыми челюстями, пока третий
вцепился в мою сумку.
Клыки легко прорвали мои джинсы. В отчаянии я пыталась выбраться из кучи
чудовищ, но первый крокодил прочно вцепился в мою футболку, не давая сбежать.
- Лили! Хватайся!
Ахмос опустился на уровень щелкающих челюстей и обхватил меня за талию. Я
крепко прижалась к нему, одной рукой обхватив его мускулистую спину, а другой
держась за Амона. Ахмос поднимался в воздух, поднимая вместе с нами упрямую
крокодилью мумию.
Астен подлетел ближе и поднял руку. Быстрым движением он пустил стрелу в глаз
крокодила, все его тело содрогнулось и взорвалось сверкающими пылинками.
Лишившись лишнего веса, Ахмос выровнялся, хотя я видела, что нести сразу двоих
ему тяжело. Мы летели над рекой крокодилов, пока не вылетели к рассветному небу.
Ахмос и Астен направились к небольшому скоплению деревьев по другую сторону
дюны, и я в очередной раз порадовалась, что их не могу видеть камеры. Спустив доктора
Хассана, Амона и меня, юноши тяжело дышали. Мы были недалеко от дороги, и я сказала:
- Разве я отсюда такси не поймаю? Сейчас вернусь.
Как любая уважающая себя девушка из Нью-Йорка, я хорошо умела сохранять
красивое лицо в любых проблемных ситуациях, что казалось причудливым. Завязав на
талии порванную футболку, я закатала рваные джинсы и заплела испачканные грязью
волосы в нечто, похожее на дреды, после чего направилась по улице к перекрестку, представляя себе, что я просто была богатеньким подростком, попавшим в передрягу.
За пятнадцать минут я отыскала такси, в которое могли бы влезть все пятеро, и
умудрилась уговорить водителя подождать, пообещав щедрые чаевые.
И хотя водитель вскинул брови, увидев почти полное отсутствие одежды у Астена и
Ахмоса, встревожил его по-настоящему только Амон. Доктор Хассан повязал на лице
Амона платок, чтобы скрыть пустые глазницы, но кровь так легко убрать не получилось.
Когда водитель запротестовал, я сказала:
- Все в порядке, кровь не настоящая. Это задание для колледжа – снять фильм о
принесении жертвы в храме. Он не спал всю ночь, - я не была уверена, был ли колледж
рядом с Ком Омбо, а если и был, то я прекрасно понимала, что вряд ли там задали бы
снимать или пытаться повторить что-либо в исторических храмах.
Водитель окинул нас взглядом, полным сомнений, и поглядывал на нас в зеркальце
заднего вида всю дорогу до отеля. Когда я собралась выходить, он напомнил о больших
чаевых, что я пообещала.
- Минутку, - сказала я и высунула голову из машины, обращаясь к Астену. – Ты
можешь его загипнотизировать?
- Что? Что значит «загипнотизировать»?
- Ну, знаешь, убедить, что ему заплатили.
Водитель, достаточно владеющий английским, чтобы уловить нить нашего
разговора, начал возмущаться, что мы его обманываем, но Астен быстро поднял руку и
ввел мужчину в транс. Он пробормотал несколько слов, и счастливый мужчина поспешил
оставить нас.
Еще немного гипноза, и мы были в уютном номере с балконом.
- Давайте исцелять Амона, - сказала я, опускаясь на колени рядом с ним на ковер, где
его уложил Ахмос. Я была очень взволнованна, ведь не чувствовала и малейшего
признака связи между нами. И не было тепла, когда я коснулась его. Я не могла
чувствовать его эмоции, а мои не менялись.
Ахмос склонился над братом, прижав руки к груди Амона.
- Не сейчас, Лили. Я исцелил его так, что он сможет выжить, но перемещать твою
энергию нужно очень осторожно. Если я ошибусь, это может тебя убить, потому перед
обменом ты должна быть сильной, насколько это возможно.
Я с шумом выдохнула.
- Окей. И что я должна делать?
- Ешь, - коротко сказал он. – Отдыхай. Искупайся. Сделай, что угодно, чтобы
восстановить тело, успокоить разум и подготовить душу.
- Ты так это говоришь, словно я буду есть в последний раз.
- Я постараюсь, чтобы этого не случилось.
Закусив губу, я дотянулась до волос Амона.
- Ты уверен, что он будет в порядке, пока я заряжаюсь энергией?
- Ты можешь положиться на нас, - сказал Астен. – Мы присматриваем друг за другом
и продолжим это делать.
- Хорошо, - поцеловав лоб Амона, я поняла, что мне пора бы принять душ и сказала.
– Я буду в ванной. Доктор Хассан, сможете заказать нам в номер пир?
- Конечно.
В номере было две соединенные комнаты, и я оставила мужчин в одной из спален, а
сама направилась в другую. Наверное, около получаса я смывала с себя грязь. К тому
времени, как я закончила, я чувствовала себя такой уставшей, словно сама была зомби. Но
я вытерла с зеркала пар, нанесла на открытые участки кожи лосьон и проверила несколько
новых царапин и шрамов, после чего расчесала волосы.
Чистых вещей не было, и я закуталась в халат, сообщив мужчинам, что ванная
свободна. Когда я вошла в комнату, там были только Ахмос и Амон. Ахмос сидел на полу
рядом с телом брата, локти он сложил на колени, а голову уткнул в руки.
- Решил немного вздремнуть? – спросила я.
- Нет, я…
Ахмос поднял голову и едва слышно вздохнул. Что-то едва заметное вспыхнуло в
его серых глазах, но он быстро закрыл их и отвернулся.
- Астен и доктор ищут для тебя одежду.
- Оу. Это хорошо. Я просто хотела сообщить, что душ свободен.
- Я дождусь Астена.
Ахмос все еще не смотрел на меня.
- Я тебя смущаю, да? – сказала я. – Ты, наверное, не видел девушек в одном халате.
- Я чту границу, что существует между нами.
- Границу? О чем ты?
- Не правильно смотреть на девушку брата, когда он не может этого сделать.
Особенно, на такую красивую девушку, как ты.
Я улыбнулась.
- А я думала, что Астен – льстец, - сказала я, уперев руки в бока. – Не думаю, что
чувства Амона ко мне настолько сильны, как ты думаешь, но я все же оставлю тебя в
покое.
- Лили, - окликнул Ахмос, когда я была уже у двери. – Если Амон этого не чувствует, то он дурак.
Искренность в голосе Амона послала холодок по моей спине.
- Спасибо, Ахмос, - сказала я через плечо и ушла.
Я не могла спать, пока Амону было плохо, потому я села в кресло, закутавшись
плотнее в халат, и позволила тишине окружить меня. Пока я не бежала, спасая жизнь, не
сражалась с темным жрецом, я могла разобраться в своих чувствах. И все было хуже
некуда. Ахмос назвал меня красивой, но в зеркале я видела себя осунувшейся и страшной.
Моя обычно мягкая кожа высохла и была покрыта синяками, лиловые, зеленые и
желтые пятна еще болели, когда я касалась их пальцами. И хотя я несколько раз вымыла
волосы и смазала их кондиционером, клочки их выпали еще в душе, да и на расческе
осталось столько волос, что я смогла бы набить ими подушку.
Никакое количество бальзама для губ не могло исцелить мои потрескавшиеся губы.
Я явно потеряла пару фунтов, и теперь мои ребра выпирали. В общем, я выглядела так, что меня пора было отправлять в больницу. Пытаясь восстановить водный уровень, я пила
стакан за стаканом воды, хотя и казалось на вкус, что была она прямо из Нила.
Наконец, в дверь осторожно постучали. По другую сторону стоял доктор Хассан, держа в руках пакет, который он передал мне.
- Мы сделали все, что могли. Надеюсь, что-нибудь из этого вам подойдет.
- Спасибо, - сказала я, прижимая пакет к груди.
- Еду скоро доставят. Думаю, я пока что приму душ.
- Может, воспользуетесь этим? – спросила я.
Он покачал головой.
- Я делю вторую комнату с остальными.
Улыбнувшись и коротко кивнув, он закрыл за собой дверь. Он хорошо постарался, отправившись в магазины с Астеном, и я понимала, что у Астена опыта с женскими
вещами, скорее всего, больше, чем у Амона. Эта мысль вызвала у меня улыбку, но она
быстро исчезла, стоило подумать об Амоне.
Я выбрала брюки цветка хаки на шнурке. Они были великоваты, но я просто
затянула их на талии. Затем я натянула через голову свободную тунику и нашла пару
прекрасно подошедших сандалий. Подвязав истончившиеся волосы шарфом, я
направилась в комнату, чтобы посмотреть, что делают остальные.
Астен нес только принесенную еду. Увидев меня, он сказал:
- Вот это, - он указал на тарелку, полную жареного мяса, - я называю пиром.
Он отнес тарелку в комнату, где ждал Ахмос с Амоном, а потом вернулся, хмурясь:
- И почему ты просто стоишь здесь? Набивай живот, Лили. Тебе не нужно ждать
разрешения.
По привычке я выбрала несколько листьев салата и несколько жареных овощей.
Астен скептически смотрел, как я устраиваюсь за столом.
- Это все, что ты собираешься съесть? Тебе нужно больше. Мясо придаст тебе сил.
Вот, - он устроил на мою тарелку огромный кусок ароматной баранины, а потом добавил
еще несколько предметов.
Вздохнув, я посмотрела на переполненную тарелку, думая, все ли египетские
мужчины так откармливают своих женщин, или это качество присуще только бывшим
принцам. Астен ел, сидя напротив меня, и следил за каждым куском, отправившимся мне
в рот. Гоняя еду по тарелке, я сказала:
- Все же неправильно так есть без Амона, - сказала я. – Это он научил меня пировать.
Хмурое лицо Астена просветлело.
- Понимаю, но думай об этом, как о необходимости восстановить свое тело, чтобы
потом восстановить Амона.
- Хочешь сказать, что я ем за двоих? – поддразнила я.
- Не понимаю тебя.
- Забудь. Обещаю, что постараюсь съесть побольше.
Освежившийся под душем доктор Хассан вошел в комнату. Он умудрился найти
брюки карго, жилет и новую шляпу, коричневую, а не белую.
- Хорошо, - сказал Астен. – Теперь я иду в ванную, и когда вернусь, то хотя бы
половина этой еды должна быть съедена.
Я ела, пока еще могла впихнуть в себя еду, а потом пришла сменить Ахмоса, чтобы
он смог принять душ. Мыльным теплым полотенцем я вытирала лицо Амона, осторожно
промывала раны на груди и руках. Вода быстро окрасилась красным из-за крови. Я
сменила около шести мисок к тому моменту, как пришел Ахмос.
Сначала я даже не узнала Ахмоса и Астена. В современной одежде они выглядели
совсем по-другому, и, как и Амон, они отрастили себе волосы. У Ахмоса была короткая
шапка темных волос, а волосы Астена были длиннее, чем у Амона, и зачесаны назад. Оба
выглядели так, словно сошли с обложки.
- Не то чтобы вы плохо выглядели, - начала я, - но разве отращивание волос не
тратит энергию?
- Ее понадобилось так мало, что даже не сравнить с тем, что нам нужно, - сказал
Ахмос.
- К тому же, - отозвался Астен, - мы собираемся сэкономить энергию и добраться до
места церемонии как смертные.
- То есть, к пирамидам, - увидев их удивление, я помахала рукой и объяснила. –
Амон говорил мне.
- Ах, - сказали они. Оба нервно переминались с ноги на ногу, пока доктор Хассан не
вошел в комнату.
- Ты готова, Лили? – спросил Ахмос.
- Да.
- Я бы хотел, чтобы ты отдохнула больше, - отметил он, опускаясь на колени рядом
со мной. Когда я грустно пожала плечами, Астен приблизился и слабо улыбнулся мне.
- Не тревожься напрасно. Ахмос прекрасный целитель. Если кто и сможет вернуть
нам Амона, так это он, - я кивнула, положив ладонь на большую руку Ахмоса.
- Отдай столько силы, сколько можешь, Брат, - направлял Астена Ахмос. Затем он
закрыл глаза и положил руку на лоб Амона. Он начал читать заклинание на египетском, и
я вскрикнула, когда под моей кожей появилось серебряное пульсирование света. Свет
собирался и двигался по моей руке, добираясь до ладони и перебегая к Ахмосу.
Серебряная энергия озарила ладонь Ахмоса и недолго сверкала на лбу Амона, пока
не впиталась в кожу. Грудь Амона вздымалась, он глубоко задышал. Мои руки дрожали, и
я внезапно поняла, что не могу сглотнуть. Я упала к руке Ахмоса, ужасно устав. Астен
встал по другую сторону от Амона. Его глаза были закрыты, а руки вытянуты вперед
ладонями вверх, словно он медитировал.
Белый туман слетел с кончиков пальцев Астена, и этот поток ударил по мне, а
другой направился к Ахмосу прямо в грудь. Я вдохнула, чувствуя связь с братьями Амона.
Я чувствовала вкус ледяной соли и понимала, что этот вкус мог принадлежать только
Астену. Это был привкус звезд. Когда я выдохнула, я увидела свое дыхание, мои губы
застыли. Белый туман, что я выдохнула, двигался и стал третьим потоком, что соединил
меня и Ахмоса.
Связь треугольника дала мне возможность чувствовать сокровенные желания Астена
и Ахмоса. Астен желал познать все, что пропустил, пока тысячелетия проводил в
загробном мире. Ахмос хотел работать своими руками и в тайне мечтал о семье. А потом
я ощутила еще одного человека в нашем круге и мгновенно узнала его - Амона.
Я чувствовала, что он узнал братьев и обрадовался, что они рядом с ним, но потом он
заметил и меня.
Ахмос ответил брату:
Амон боролся с Астеном и Ахмосом, не желая их помощи, но отчаянно нуждаясь в
ней. Его злость и беспомощность заставили меня отступить. Я чувствовала себя лишней.
Было ведь понятно, что Амон не хотел, чтобы я была рядом, даже если это было ради его
же выживания.
Издалека я слышала слова Ахмоса.
- Он отвергает обмен.
- Ему не хватит сил на церемонию, - предупредил Астен.
Неосязаемая часть меня была силой втиснута обратно в тело, и я распахнула глаза.
Туман, соединявший меня, Астена и Ахмоса, рассеялся, и оба юноши резко дернулись, возвращаясь.
- Что это было? Что случилось? – потребовала ответа я.
- Он не позволил мне взять у тебя энергию.
- Почему? – глаза наполнились слезами. Я знала, что была уставшей и слишком
резко реагировала, но контролировать себя уже не могла. И я завопила. – Как можно быть
таким упрямым? Он презирает меня настолько, что рискнет даже миром, который может
заполнить тьма?
- Он не… презирает тебя, Лили, - сказал Астен.
- Слушай, - сказала я, яростно вытирая слезы, - ты не должен его защищать. Он
большой-мальчик-дефис-египетский-бог, и он сам делает выбор.
Я попыталась подняться на ноги, но только выяснила, что ноги не двигаются.
- Ты ослабела от обмена энергией, - объяснил Ахмос.
- Но я думала…
- Я смог отдать часть твоей энергии, но я не знаю, хватит ли ее. А сейчас, - Ахмос
встал и легко подхватил меня на руки, - тебе нужно поспать.
Уязвленная отказом Амона, я не сопротивлялась, ничего не сказав, пока Ахмос не
уложил меня на кровать в соседней комнате. Когда он закрыл дверь, я еще не была
уверена, что смогу уснуть, но сон тут же меня нашел. Я не двигалась шестнадцать часов.
Когда я проснулась, то две вещи мгновенно встревожили меня. Во-первых, кровать
заливал свет почти полной луны, что означало, что на спасение мира осталось меньше
двадцати четырех часов. Во-вторых, за мной кто-то следил. Он сидел на стуле в углу
комнаты, уже в свежей одежде и в солнцезащитных очках, его длинные ноги были
вытянуты и закинуты друг на друга, и это был Амон.
Глава двадцать вторая:
Пирамиды
- Амон? – прошептала я в залитой лунным светом комнате. – Как ты себя
чувствуешь?
- Неплохо, если подумать, - ответил он.
- Твои братья…
- Отдыхают. Как и доктор Хассан.
- Оу, - я не знала, что сказать. Боль от того, во что мы были втянуты, и что еще
нужно было преодолеть, была такой сильной, укол неуверенности оказался слишком
реальным, чтобы чувствовать себя комфортно наедине с ним.
С трудом я спросила:
- Как твои глаза?
Он наполовину ухмыльнулся, наполовину скривился.
- Я бы знал, если бы они у меня были.
- Прости, - пробормотала я. – Это был бесчувственный вопрос.
- Не извиняйся. Это должен делать я. Мои братья беспокоятся о тебе.
- Да?
- Да. Немного непониманий из-за нашей связи.
Я увлажнила губы и почувствовала, как сердце бьется о грудную клетку. Его
следующие слова или сломают, или исцелят мое сердце.
- Что ты сказал им?
- Правду. Что я не хочу укреплять связь и брать твою жизненную силу. И еще, я хочу
выразить свое сожаление из-за того, что связь причиняла тебе.
- Ясно.
- Мои братья думают, что без тебя я не могу закончить церемонию.
- И они правы?
Челюсть Амона напряглась, а потом он ответил:
- Нет. У доктора Хассана есть идея, как удерживать Себака подальше от нас, пока мы
закончим церемонию. Мои братья согласились с этим планом при условии, что ты будешь
рядом со мной, пока я не отправлюсь в загробный мир.
- Это я могу.
Амон склонился вперед, сцепив руки.
- Юная Лили, - вздохнул он. –
- Но твои братья думают, что я нужна тебе.
После мрачного короткого смешка Амон сказал:
- Не так, как они думают, - он замолчал и погладил рукой подбородок. – Я верю, что
моих сил хватит, чтобы сделать то, зачем я был призван.
- А если нет?
- То так и будет.
Амон откинулся на спинку стула, словно разговор его утомил. Израненный юноша в
моей комнате был лишь тенью того юноши, которого я знала. Он не говорил о любви, не
говорил, что скучает, или о том, как ценил время, что уж там энергию, что провел со
мной. Но сильнее пугало то, что он больше не верил в свою цель.
Бог солнца был поврежден. Предан телом. Вечным существованием без надежды.
Отчаяние и подавленность были заметны, даже хотя он приглушал нашу связь. Исчезли
его солнечная улыбка, его восхищение новым миром вокруг, его вера, что он все
преодолеет, чтобы исполнить цель. Он точно не был тем человеком, которого я знала и
полюбила.
- Амон? Но выход должен быть. Просто должен.
- Нет, Лили. Его нет.
- Скажи. Дело ведь не только в твоих глазах, я чувствую. Не нужно отстраняться. Я
могу помочь.
Амон медленно выдохнул. А потом он поднял голову с нечитаемым выражением.
- Ты слабая, Лиллиана. Смертная. Я мог бы разрушить тебя лишь силой мысли, если
бы захотел. Тебе нет места рядом со мной. Пора тебе признать это.
Я не могла дышать. Слова ударили больно, хотя я признавала их правду. Я была
слабой и смертной. И, как и говорил Астен, жалким подобием поклонницы. Но хуже было
не признать слабость или понять, что я ему не нужна, - я должна это преодолеть. Я не
питала иллюзий о своих силах и слабостях.
Нет, ужаснее всего было услышать свое полное имя – Лиллиана – с его губ. Он
никогда меня так не называл, и такая официальность напомнила мне, кем я была на самом
деле. Лиллианой. Это имя отец произносил вежливым и строгим голосом. Так мама
называла меня, когда хотела убедиться, что я запомнила ее инструкции или когда она
представляла меня на вечерах.
Этим именем Амон никогда меня не называл.
Девушку, что отправилась за приключениями, звали Лили. Но внутри я оставалась
чопорной Лиллианой, что шла, куда ей говорят. Я чувствовала себя так, словно Амон
собственноручно захлопнул дверцу золотой клетки, из которой я осмелилась выглянуть.
С Амоном я отбросила осторожность. Я должна была думать лучше.
должна была все знать лучше.
Я резко отбросила покрывало в сторону, не думая о том, что здесь Амон. Ночью я
успела раздеться до нижнего белья, бросив вещи неподалеку. Амон все равно не мог меня
видеть, что было даже хорошо сейчас, когда лицо заливали горячие, злые слезы.
Я натягивала тунику через голову, когда Амон прочистил голову.
- Ты могла бы и вспомнить о том, что я все вижу.
- Что? – сказала я, поворачиваясь, и брюки пролетели по воздуху передо мной. – Как
это возможно?
- Хассан вернул Глаз Хоруса.
- Но я думала, что он позволяет читать сознание и так находить путь.
- Глаз может многое, похоже, даже большее, чем мы ожидали.
- Тогда выключи его, чтобы я могла одеться.
- Изображение ушло. Можешь одеваться.
И хотя он утверждал, что не подглядывает, уголки его губ были приподняты в
слабой улыбке. Решив, что скромность сейчас наименьшая моя проблема, я быстро
наделяя брюки и принялась искать под кроватью сандалии.
- А как ты вообще можешь что-то видеть?
- Ты не так поняла. Я не могу видеть. Глаз просто показывает мне изображение, как
те, что ты показывала на своем… телефоне.
- Что ж, поздравляю с приобретением личного кинетоскопа [1]. А теперь, уж прости, но я хочу посмотреть, не осталось ли там еще еды.
-
и вытянул руку, пока не коснулся стены. Потом вдоль нее он добрался до меня. Его
ноздри дрожали, когда он остановился в шаге от меня.
Он осторожно вытянул пальцы, пока не коснулся моих волос.
- Я не хотел смущать тебя или причинять неудобства, - пробормотал он. – Глаз
отвечает желаниям того, в чьей власти находится. Потому доктор Хассан внезапно
получил ответы на многие вопросы, что у него были.
- И ты хотел…
Амон пробежал пальцами по моим волосам, золотой свет бежал по темно-
каштановым прядям, оставляя все больше светлых локонов.
Отступив назад, Амон вздохнул.
- Увидеть тебя, перед тем как покину этот мир.
Сердце ударило раз или два, я ждала, что он что-то добавит, но он молчал. Лили и
Лиллиана сражались внутри меня. И я не знала, кто победит. Было ли слабостью с моей
стороны – хотеть восстановиться и простить – или силой? Были ли у Лили незавершенные
дела с Амоном, или это Лиллиана в отчаянии хваталась за надежду, что может быть чем-
то большим, большим для кого-то, как он?
С другой стороны, я решила его отпустить. В конце концов, он
хотя бы не мешать ему, как типичный подросток.
- Могу я посмотреть? На твои глаза, я имею в виду?
Он размышлял какое-то время, а потом покачал головой.
- Не хочу, чтобы ты запомнила меня таким.
- Думаешь, я не смогу с этим справиться?
- Я помню твою реакцию на пробуждении Астена.
- Ну, да. Видишь ли, я впервые была на пробуждении мумии. Ты не видел меня на
пробуждении Ахмоса. Я держалась куда лучше.
Амон улыбнулся, и я почувствовала, что он тоже не хотел заострять внимание на
плохом.
- Ты могла бы рассказать мне об этом.
- Ты поел?
- Я надеялся разделить с тобой пир в последний раз, - сказал он.
- Наверное, это меньшее, что я могу сделать. Мы можем вызвать обслуживание
номеров и заказать прощальный пир. Интересно, делают ли они завтраки в такое время.
- Как думаешь, у них есть те круглые лепешки с фруктами?
- Ватрушки? Я проверю.
Мы вернулись к прежнему стилю общения, но едва заметное напряжение осталось
между нами. Я перепроверяла каждое слово на наличие двойного смысла. Каждое
прикосновение обжигало кожу, словно я прислоняла к ней раскаленную кочергу. Мои
эмоции были почти на поверхности, такие обнаженные, незрелые и колючие.
С прибытием нашей еды Амон взбодрился. Мы ели, он придвигал ко мне тарелку за
тарелкой, часто склоняя голову, чтобы прислушаться, ем ли я, пока я рассказывала ему
про зыбучий песок и поиск саркофага Ахмоса. Когда я уже не могла есть, то отодвинула
тарелку и потянула сверкающую воду.
Я застонала.
- Я словно носорога съела.
- Невозможно, - сказал Амон, взяв последнюю ватрушку и разрезав ее пополам,
протягивая часть мне. – Если и так, то тебя проткнуло бы рогом.
Смеяться было уже не просто, ведь я знала, что расставание неминуемо, и я сказала:
- Откуда тебе знать, что тут его нет? – и я тут же почувствовала боль от того, что
сказала такое человеку, лишенному глаз.
Амон воспринял мое замечание в хорошем ключе.
- Может, я и не знаю, но проверить могу.
- Да ладно. Как? – с подозрением взглянула на него я.
Дотянувшись, Амон взял меня за руку, поднимая меня на ноги, и медленно провел
рукой по моей руке. Дойдя до локтя, он поводил мо нему пальцами.
- Хмм, этот участок твердый, как носорог, но рог должен быть острее.
Я улыбнулась, пометив в уме, что нужно приобрести бутылку дорогого лосьона, как
только я вернусь из египетского путешествия. Амон добрался до моих плеч и шеи. Какое-
то время он ощупывал мои щеки и водил пальцами по моему носу, мы оба рассмеялись.
Посерьезнев, он направился руками на мою спину.
Когда он добрался до талии, его руки нашли разрез в тунике и коснулись голой кожи.
Он легонько рисовал круги большими пальцами, направившись к моему животу и
скользнув к пупку.
Теплые крошечные импульсы пробрались в живот, и я судорожно выдохнула.
- Такая нежная, - прошептал Амон, его руки вернулись на мою спину и притянули
меня ближе. Мои руки скользнули на его грудь и после обхватили его шею.
Я наслаждалась его объятиями и посмотрела ему в лицо. Было пугающим видеть
темные солнцезащитные очки, из которых на меня смотрело собственное отражение, а не
его красивые ореховые глаза. Хотя я подняла голову, ожидая, надеясь на поцелуй, который давно представляла, он просто прижал губы к моему лбу.
- Я буду скучать по тебе, Лили.
Что-то сломалось во мне. Его мягкие слова оказались сильнее, чем все то, что он
показывал раньше. Его великодушный подарок в виде таких слов был добротой, в которой
я нуждалась. Но я и не понимала, насколько.
- Я тоже буду скучать, - сказала я, глаза наполнились слезами. За эту неделю я
выплакала больше слез, чем за всю жизнь. И я не удивлялась теперь, почему есть столько
песен о любви. Из того, что было у нас с Амоном, можно было сочинить эпическую песнь.
Он услышал мои всхлипы и обхватил мои щеки, убирая большими пальцами слезы,
заменяя мокрые следы золотым теплом.
- Лили?
- Да? – ответила я, моргнув, чтобы прояснить зрение.
- С прискорбием сообщаю, что носорога в тебе нет.
Я рассмеялась и зарыдала громче. Амон улыбнулся.
- Пора будить братьев. Доктор Хассан отвезет тебя в аэропорт, а потом встретит нас
у пирамид, куда мы переместимся. Прости, что не могу отправить тебя назад песчаной
бурей, как обещал. Было бы у меня больше сил, я бы успел вернуть тебя так, чтобы твои
родители и не заметили, что ты пропадала.
Кивнув, я ответила:
- Все хорошо. Я понимаю.
- Доктор Хассан сказал, что тебе нужны документы?
- Не беспокойся. Я позвоню родителям. Они со всем разберутся.
- Они не разозлятся?
- Скажем так, все это очень похоже на восстания, что вытворяют любые подростки, -
когда он склонил голову в смятении, я добавила. – Да. Но я выживу.
- Хорошо. Мне будет легче, если я буду знать, что с тобой все в порядке. Прости за
все, юная Лили. Я не хотел, чтобы все обернулось такими проблемами.
- Не извиняйся, - я осмелилась напоследок коснуться его щеки, медленно скользнув
рукой к его плечу и сжав его. – И хотя я была не в ладах с эмоциями, в этот время я могла
жить.
Амон взял мою руку и прижал к губам. Когда он запечатлел теплый поцелуй на моей
запястье, я прочистила горло:
- Идем будить твоих братьев.
Переплетя свои пальцы с его, я провела его в другую комнату. Астен уже проснулся
и о чем-то серьезно говорил с доктором Хасаном. Я оставила Амона с ними и ушла будить
Ахмоса.
Воплощение луны спало, подложив под щеку ладонь. Эта комната шла параллельно
моей спальне, и лучи почти полной луны падали на его лицо, придавая его коже
серебристое свечение.
- Ахмос? – тихо сказала я. – Пора вставать.
Моргнув, крупный юноша перевел мерцающие серебром глаза на меня. Он
улыбнулся.
- Ты выглядишь лучше, Лили.
Подвязав концы туники, я ответила:
- Это все благодаря твоему исцелению и долгому-долгому сну.
Он приподнялся на локте, и покрывало съехало ему на пояс. Хотя я уже видела его
обнаженную грудь, сейчас это казалось более интимным. Склонив голову, я сказала:
- Мы ждем снаружи.
Я быстро покинула комнату и села рядом с Астеном. Он долго смотрел на меня, а
потом перевел взгляд на Амона.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
- Я в порядке. Я больше беспокоилась о вас троих.
- О? Почему?
- Амон отправляет меня обратно, и я не узнаю, что произойдет с вами на финальной
церемонии. Конечно, я узнаю, если у вас не получится, так как миру придет конец, воцарится тьма, и все такое. Но было бы хорошо знать, видишь ли, что вы выжили и
вернетесь, так сказать, однажды.
Астен нахмурился, словно пытался осознать мю речь, а потом посмотрел на Амона, что неподвижно сидел в солнцезащитных очках. Выражение лица Амона было упрямым, челюсти крепко сжаты.
- Ясно, - медленно ответил Астен. – Я думал, мы поговорили об этом.
- Лили под моей опекой, - сказал Амон. – Я решаю, сколько можно рисковать. Она
вернется в Нью-Йорк, разговор окончен.
- Окончен? – сказал Ахмос, когда вошел в комнату, натягивая через голову плотно
облегающую футболку с надписью: «Я люблю Египет».
Я не успела подавить смешок, все братья взглянули на меня, и я притихла, ожидая
ответ Амона.
- Я сказал Астену, что хочу отправить Лили домой, - сказал Амон.
Ахмос вздохнул.
- Ты знаешь, что заскоки сейчас помешают.
- Плевать. Я не буду рисковать ее жизнью.
- Разве она сама не может оценить риск? – продолжил Ахмос.
- Мы не можем использовать ее. Лили уезжает.
Присоединился Астен.
- Брат, мы не хотим ей вреда. Наоборот, мы тоже хотим защитить ее от угроз из
нашего мира. Но если так надо…
Разозлившись, Амон процедил:
- Так надо? Мы служили богам тысячелетиями, жертвовали собой раз за разом!
Может, увидев наш провал, они сами сделают свою работу хоть раз. Я, например, отказываюсь рисковать невинной смертной девушкой, только чтобы и дальше отдыхали
те, что давно молчат.
- Боги нас благословили, - начал Ахмос.
- Они нас
зачем? Чтобы остановить проблему, что они сами допустили. Почему мы должны
продолжать быть их космическими хранителями врат?
Я прикусила губу. Видимо, то, что рассказал доктор Хассан мне о богах,
защитивших братьев от Сетха, было не всей информацией. Глаз показал ему многое. Я
чувствовала вспышку зависти, ведь я этого знать не могла.
Как хорошо было бы узнавать сразу ответы на все вопросы. Я взглянула на доктора
Хассана, что легонько покачал головой. Похоже, он не хотел делиться с ними
информацией. Я решила подождать и спросить его об этом позже, когда разберусь с
братьями.
- Братья, - продолжал Амон, - мы согласились на эту сделку и служим нашим
предкам, но они давно не были в загробной жизни. Мы защищаем мир, но мир боится нас, что еще хуже, миру плевать на нас. Мы существуем, но не живем. Мы исполняем долг, но
не радуемся из-за этого, по крайней мере, я. И я не могу украсть прекрасную возможность
жить, быть смертной и свободной у Лили. Она заслуживает большего. Я не могу забрать у
нее то, что забрали у нас.
Воцарилась тишина, Ахмос, наконец, добрался до брата и положил руку на плечо
Амона.
- Хорошо. Мы уважаем твое решение.
- Но… - начал Астен, но замолчал, когда Амон поднял голову. Астен пробормотал
недовольно. – Мы уважаем твое решение.
- Хорошо, - ответил Амон, поднимаясь. – Давайте закончим с этим, доктор Хассан? –
Озахар быстро встал и приблизился к Амону, который положил ладонь на плечо визиря. –
Отвезите нас в аэропорт.
- Да, господин, - и в этот раз Амон не сопротивлялся титулу.
В пару мгновений мы с доктором Хасаном собрали свои жалкие пожитки, и еще до
рассвета мы были в такси, направляясь в аэропорт. Когда мы прибыли, доктор Хассан
купил билеты трем братьям на автобус к пирамидам в Гизу. Он сказал, что присоединится
к ним, как только сможет.
Астен и Ахмос крепко обняли меня на прощание, желая хорошей жизни. Амон
только обхватил меня рукой за плечи и запечатлел братский поцелуй на щеке.
- Прощай, Лили, - сказал он сухо.
- И это все, что ты скажешь? – фыркнула я, превозмогая боль от того, что больше его
никогда не увижу.
Он не понял мое замечание, а, может, сделал вид.
- Я постараюсь, чтобы твоя помощь не понадобилась.
Я кивнула без слов, и до того, как я придумала еще одну причину для него остаться, он шагнул в автобус. Ахмос и Астен помахали из окна, но Амон, стоявший за ними, смотрел вперед с нечитаемым выражением на лице. Я ничего не чувствовала через нашу
связь, понимая, что он мог уже отвергнуть нашу связь так же, как легко вычеркнул меня
из своей жизни.
Дыхание дрожало, я повернулась к доктору Хассану, когда автобус завернул на угол
и слился с потоком машин.
- Что ж, видимо, для начала мне нужно позвонить родителям.
- В этом нет нужды.
- Нет? – я спросила, растерявшись. – Но они должны знать, что я в порядке и
отослать мне документы, чтобы я смогла улететь отсюда.
- Да, да. Мы позвоним им, но не сегодня.
- Почему нет?
Его глаза сияли, когда он отвечал:
- Потому что вы еще не возвращаетесь домой, Лиллиана Янг. Вы едете со мной, -
оглянувшись кругом, он прочитал табличку над головами. – Да, нам сюда.
Он быстро пробирался сквозь толпу людей, направляясь к продавцу билетов.
- Куда мы едем? – спросила я, когда он закончил разговор с продавцом на родном
языке.
- К пирамидам.
- Что?
Остановившись на мгновение, Озахар объяснил:
- Хотя Амон настаивал, что в вашем присутствии нет необходимости, мы с Астеном
считаем, что судьба Египта, нет, мира, может быть и в ваших руках. Я только хочу у вас
спросить, чем вы пожертвуете, чтобы помочь Амону выжить?
В мире было так мало людей, ради которых я могла чем-то жертвовать.
А я рисовала раньше, как влюбленные смотрят и видят только друг друга. Это было
понятно по их глазам. Эти люди могли умереть друг за друга. Они лучше страдали бы
сами, чем смотрели, как их любимые испытывают боль.
Такие глубокие эмоции в моей жизни отсутствовали. Кроме моей бабушки, я не
верила, что за меня хоть кто-то, кого я люблю, умрет. И потому я больше всего хотела
этой связи с другим человеком.
И, встретив Амона, я думала, что нашла такого человека. Он был тем, кто понимал, что значит жертвовать чем-то ради других. И теперь я была уверена, что он был моим
типом мужчин. И дело было не в цвете глаз, росте или мускулах. Все дело было в таком
неуловимом качестве, которое так сложно было заметить. Я хотела, чтобы меня кто-то
любил так сильно, чтобы хотел умереть ради меня.
Я верила, что Амон был таким человеком. Он жертвовал собой ради всего Египта, в
любом случае. И хотя он отвернулся от меня, я была уверена, что за мою безопасность он
пожертвует всем. Ведь именно чувство долго заставляло его сохранять дистанцию.
Наверное, он хотел умереть, чтобы его служба ради небесной церемонии закончилась.
Или он не был так заинтересован мной, как я – им.
Тем не менее, я решила, что даже если чувства мои к Амону были безответными, он
заслуживал моей поддержки. Он стоил любви, и если я хотела, чтобы на меня обратил
внимание кто-то такой – не сказала бы, что я верила, что найду хоть кого-то похожего, -
тогда я должна была пожертвовать собой ради чего-то, независящего от моих желаний.
Я должна была довериться судьбе и увидеть, куда она меня приведет.
- Всем, - ответила я, глубоко вдохнув. – Я пожертвую всем, чтобы помочь ему.
- Прекрасно. Это все, что я хотел узнать. Нужно поторопиться, чтобы опередить их.
Это будет несложно. Автобус доставит их туда вовремя, но мы доберемся туда быстрее.
- Как?
Он улыбнулся, и продавец билетов отдал ему связку ключей.
- Мы поедем машиной.
Путь от Ком Омбо до Гизы занимал не меньше десяти часов, но доктор Хассан
уложился в восемь, остановившись лишь раз, когда я настояла на необходимости. Когда
мы оказались в Каире, то вместо продолжения пути к пирамидам, он попросил меня
подождать его в машине, пока он пошел на открытый рынок. Он вернулся двадцать минут
спустя, загруженный пакетами, которые он осторожно водрузил на заднее сиденье.
- Зачем все это? – спросила я.
- Увидите.
Он сохранял в тайне свой секретный план визиря, умело избегая тучи моих вопросов.
Я только знала, что сама была важной частью его плана, и что все он обсудил с Астеном.
Когда я напомнила о желании Амона отправить меня домой, Озахар сказал, что если
все пойдет по плану, Амон даже не узнает, что я была там, и это подходило мне. Может, мое разбитое сердце хоть немного исцелится, увидев, что я помогла спасти мир, и если
получится не встретиться с Амоном, так будет даже лучше.
Вскоре в поле зрения появились пирамиды. Доктор Хассан пробирался через
переполненную дорогу и остановился у края комплекса пирамид. На утрамбованном песке
в ряд стояли автобусы для тура к пирамидам. Несколько мужчин в белых рубашках и
шляпах инспектировали территорию на верблюдах. Я удивилась, увидев, как люди
взбираются по бокам пирамид.
- Разве это место не охраняется? – спросила я.
Доктор Хассан махнул рукой.
- Не спрашивайте у археолога о сохранности объектов. Я могу рассказывать об этом
неделями, а у нас, честно, нет на это времени.
- Ладно, но что делать со всеми этими туристами?
- Ах, туристы и торговцы уйдут к тому времени, как братья прибудут сюда.
- Как? – когда он улыбнулся, я сказала. – Постойте. Не говорите мне. Я ведь все
увижу, правильно?
- Верно.
Он остановил машину, и мы забрали все пакеты, направившись к Великому
Сфинксу. Его основание было окружено веревкой, чтобы к нему никто не пробрался.
Показав свои документы одному из охранников, что отваживал туристов, доктор Хассан
открыл веревочную калитку и поманил меня за собой.
Я шагала по его следам в песке, подняв взгляд, когда мы подобрались ближе к
Сфинксу. Было сложно поверить в то, что я здесь. Я была так поглощена созерцанием
окрестностей, что подпрыгнула, когда доктор Хассан слегка подтолкнул меня локтем.
- Сюда, - сказал он.
Он привел меня к древнему каменному сооружению, что выглядело как собрание
комнат, потянулся за камень, что немного выступал, и на что-то нажал. Механическое
гудение заполнило место, где мы находились, поднимая облака песка перед входом.
Задняя стена отъехала в сторону, открывая лестницу, ведущую в темноту.
- Скрытые пути археологов или главного визиря? – спросила я, указывая на проход.
- Главного визиря, - пробормотал он, подбирая свои вещи. – Идемте.
Я споткнулась, входя, и попыталась восстановить равновесие, а дверь за нами
закрылась, и все вокруг погрузилось во тьму.
- Доктор Хассан? – тревожно прошептала я.
- Погодите.
Мои глаза начали привыкать, и я замечала ряды крупных камней в нишах. Они
сияли, как камень Астена, что он дал мне в Оазисе Священных камней.
- Это сделал Астен? – спросила я.
Озахар покачал головой и начал спускаться по ступенькам вниз.
- Может, когда-то он это и сделал. Я знаю только, что они восстанавливаются, когда
церемония заканчивается. Свет за последнюю тысячу лет почти угас, но когда церемония
закончится, они будут сверкать так ярко, что вам покажется, что это ваше личное солнце.
Я так думаю, что пирамиды как-то накапливают энергию.
- Интересно, - тяжелый пакет ударил меня по ноге. – Так вы мне расскажете, для чего
все эти вещи?
- Я сделаю объемную подделку.
- Что-то типа куклы Вуду?
- Гораздо больше.
- Зачем?
- Такое заклинание ослабит, а то и уничтожит Апофиса.
- Потому вы думаете, что оно сработает на Себаке?
- Да. И мне понадобится ваша помощь.
Мы добрались до конца лестницы и остановились у тяжелой двери. Озахар взял
ключ, что висел на его шее, и сунул его в древний замок. Я уже боялась, что ключ не
повернется, потому что замок был таким старым, но ключ сработал, и дверь открылась, даже не скрипнув. В большой комнате был рабочий стол и огромный, размером с комод, сияющий камень.
Прижав руки к камню, я поняла, что он теплый, но не обжигающий. Я чувствовала, как он гудел энергией. Старые пергаменты и книги заполняли самодельные полки, стены
усеивали древние и относительно современные инструменты.
- Это место сделали вы?
Доктор Хассан покачал головой.
- Я добавлял сюда вещи, но она существовала еще со времен рождения Амона, - он
указал на один и другой туннели в разных углах. – Эти подземные переходы соединены с
пирамидами и проходят даже под Сфинксом. Так мы, главные визири, уносим тела
братьев, когда их время на Земле кончается, - тихо закончил он.
- Ох, - хотя я знала, что Амон скоро умрет, что он возродится еще, но мысль о том, что здесь его тело будет тщательно укутано для сохранности, была ужасающей. Меня
охватило желание бежать к их автобусу и уговаривать его не проходить через все это. Но
вместо того, чтобы дать волю эмоциям, я напомнила себе, что я лишь смертная девушка, что смогла провести время, хоть и короткое, с ожившими богами. Кем была я, чтобы
решать, стоит ли их цель такого риска, оправданны ли их жертвы?
Я еще не знала, какую роль уготовал мне Озахар, но если я могла сделать что-то, чтобы облегчить страдания Амона, то я хотела бы знать об этом сразу.
- Что я должна делать? – спросила я.
- Возьмите эти пакеты и сформируйте тело.
- Как чучело?
- Именно.
Заглянув в пакеты, я обнаружила пару брюк, веревку, нож и несколько подушек
разного размера. Я набила маленькими подушками штанины, а доктор Хассан разрезал
большую подушку и положил внутрь инструмент и гребешок.
- Это принадлежит Себаку, - сказал он.
Пока мы наряжали самодельное чучело, доктор Хассан вручил мне ужасно
безвкусный жилет из крокодиловой кожи.
- Она настоящая? – спросила я.
- Он отчасти крокодил сейчас. Чтобы уменьшить его силу, нам нужно уничтожить
каждую его часть.
- И каково же заклинание? – спросила я, когда доктор Хассан закончил
приготовление зелья.
- Это скорее ритуал, чем заклинание. Чучело готово?
- Думаю, да. Разве что у вас есть еще больше одежды и шляпа в сумке. Нужно
больше слоев?
- Нет. Это нам пригодится позже. Прошу, принесите оставшийся пакет. Я позабочусь
о чучеле.
Доктор Хассан поднял деревянный молоток и выглядевший тяжелым металлический
стержень, а потом закинул на плечо чучело. Он вел меня туннелями. Наконец, мы прошли
очередными ступенями, которые казались бесконечными. Когда мы выбрались, то
оказались на вершине древнего сооружения. Солнце только что село, и оранжевое небо
окрашивалось в фиолетовый.
- Куда все ушли? – спросила я, удивленная тому, что долина, наполненная людьми, стала пустынной, как церковь в понедельник.
- Они там, - сказал доктор Хассан. – Как я и говорил, когда сыновья Египта ступят на
землю у пирамид, люди поблизости тут же исчезнут. Они внезапно отвлекутся, вспомнят, что у них появились дела где-то. Думаю, это связано с той энергией, которую выпускают
братья, - он вздохнул. – Я хочу задать так много вопросов. Если бы только было время.
Ученый во мне печалится тем, что он провел рядом с ними так мало времени, но визирь во
мне рад, что у меня было хотя бы это.
Я могла понять его смешанные чувства.
Щурясь от угасающего света, я заметила три темные точки перед Сфинксом.
- Я их вижу!
Один из братьев шагнул вперед, обходя Сфинкса, когда послышалось шипение,
больше похожее на шуршание песка в песочных часах, наполнившее воздух. Шум
становился громче и был уже невыносимым.
- Что это? – закричала я, зажимая руками уши.
- Темный жрец Сетха, - ответил доктор Хассан.
Быстро он забил стержень молотком в крышу, пока он прочно не закрепился в ней. Я
поспешила к нему и помогла прикрепить к стержню чучело. Как только мы закончили, шипение прекратилось, и над пустыней воцарилась зловещая тишина.
Ветер поднял мои волосы и добрался до шеи, я медленно обернулась. Амон, Астен и
Ахмос стояли на месте, но их путь к пирамидам преградила трепещущая тьма.
- Что это? – вскрикнула я.
- А это, моя дорогая, армия смерти.
1 – ранняя технология кинематографа для показа движущегося изображения.
Глава двадцать третья:
Око за око
По моей спине пробежала дрожь. Между братьями и пирамидами были тысячи
зомби. Черная толпа была как дрожащая кара, грозящая опустошением, ждущая момента, чтобы вонзить зубы в сочных полубогов. Ахмос и Астен отдали так много сил, чтобы
восстановить Амона, что сейчас были почти так же слабы. А если им придется сражаться, то Амону придется биться вслепую.
- Мы должны помочь им! – прокричала я.
- Поможем. Но нам нужно ждать, пока все игроки появятся на поле.
Как только доктор Хассан сказал это, земля содрогнулась, посреди толпы зомби
появилась трещина. Из нее полился бриллиантовый свет, больше похожий на туман. Даже
издалека я ясно видела, как челюсти гигантского крокодила выглянули из раскола в земле.
Челюсти вцепились в землю, за ними вылезло огромное тело. Монстр был ужасающим: получеловек, полу-Годзилла с длинным крокодильим хвостом.
- Это… Себак? – не веря, спросила я.
- Боюсь, что да, - ответил доктор Хассан.
Край луны появился из-за горизонта, заливая окрестности лунным светом. Смело
трое братьев встали перед монстром, что был крупнее и головой, и ростом, чем Сфинкс.
Они подняли руки в воздух, как один. Их заклинание было таким громким, что я могла
легко его слышать, хоть и не понимала слов.
Свет окружал их – водоворот серебряного, золотого и белого. Мерцающий шар рос, а
потом взорвался, как сверхновая, распространяя свет повсюду, а потом этот свет осел на
землю и окружил пирамиды. Затем медленно поднялся, создавая стены, что были выше
наших голов, становясь прозрачным переливающимся куполом.
Доктор Хассан удовлетворенно кивнул.
- Вот. Теперь нас нельзя увидеть снаружи. Как ни старайся, а жители Каира увидят
только облака бури, покрывшие пирамиды. Они не увидят и не услышат ничего внутри
света. Все, кто хотел посмотреть на пирамиды, отвернутся, забыв, куда они шли.
Я не была уверена, хорошо это или плохо. Конечно, если бы люди Египта знали, что
их боги сражаются для того, чтобы удержать темную энергию и помешать возрождению
бога хаоса, они были бы, по меньшей мере, растеряны.
В комиксах граждане часто вставали на защиту героев. Но если бы они встали на
пути, их пришлось бы спасать от смерти, зато смертные могли бы отвлечь зомби. Хотя с
нашей удачей, они бы скорее пополнили их ряды, получив укусы.
Повернувшись к доктору Хассану, я спросила:
- Сейчас?
- Да. Пора.
Доктор Хассан вытащил древнюю книгу и пробежал пальцем по странице, пока не
нашел то, что искал.
Голос Астена слышался из облака так ясно, словно он стоял рядом с нами.
Шипение, словно океан омывал песок, окружило нас, и что-то сверху привлекло мое
внимание. Сквозь сверкающий купол звезды сияли ярче, чем когда-либо раньше, что
вообще не могло быть так близко к городу.
Они пульсировали бриллиантами, созвездия казались такими близкими, что можно
было коснуться. Звезды подальше тоже приблизились, и пока я смотрела, мне казалось, что я теряю вес, словно облаком поднимаюсь в ночное небо и теряюсь во Вселенной.
Я могла видеть цвета звезд невооруженным глазом, что было невозможно. Я могла
сосчитать кольца Сатурна, видела двойные звезды, дальние галактики. А потом мир
пошатнулся.
Звезды падали.
Или, скорее, они двигались, словно ночное небо кружилось, и каждая звезда
оставляла за собой светящийся след. У меня закружилась голова, и я схватилась за руку
доктора Хассана, кружащиеся небеса начали останавливаться. Рисунок звезд уже не был
так близок. Теперь казалось, что я смотрю на ночное небо под другим углом или из другой
галактики.
Следующим заговорил Ахмос, его глубокий голос отдавался эхом в моей голове.
Светлая полная луна, что наполовину выглядывала из-за горизонта, сияла все ярче и
ярче. Ее серебряный свет разлился по долине, словно был жидким, заполняя все в области
пирамид живым свечением. Скорость поднятия луны возросла, пока она не оказалась
почти прямо над храмами, пока не остановилась.
Я замерла, когда до меня донесся голос Амона. И хотя от него исходила сила, я
могла слышать слабую дрожь, едва заметный оттенок грусти, и я подумала на миг, что он
жалеет, что заставил меня уйти. Что он скучает так же, как и я.
Когда он произнес последнее слово, яркий свет вспыхнул и полился из трех слуг
богов, что стояли лицом к тьме. Свет становился сильнее, охватывая все в пределах
купола, сияя так, что весь мир казался белым. Понадобилось несколько мгновений, чтобы
я смогла различить хотя бы силуэты. Тень рядом заговорила со мной.
- Вы меня видите, Лили? Я должен был предупредить вас не смотреть.
Силуэт передо мной становился то четче, то размытее.
- Нет. Все в тумане.
Я снова слышала голос Амона, и он придал мне сил.
Доктор Хассан похлопал меня по руке.
- Битва началась. Я должен произнести заклинание. Когда придет время, вы подадите
мне нужный предмет.
Он передал мне коробку. Внутри он оставил несколько предметов. Я коснулась
пальцем одного из них, очерчивая силуэт, и поняла, что это был маленький нож. А еще
там был фонарик, металлический стержень размером с детскую бейсбольную биту, тяжелые длинные цепи, закупоренная пробкой бутылка с жидкостью и тяжелый предмет с
пластиковым чехлом. Это тоже был какой-то инструмент, но я не могла его определить.
Доктор Хассан что-то спросил, но я была слишком поглощена звуками сражения. Я
тревожилась за Амона, сражавшегося вслепую. После того, как я пострадала от такого, мысль о том, что тебя окружает нежить, которую ты не можешь видеть, а перед тобой
огромный демон-крокодил, готовый тебя сожрать, была ужасающей. Доктор Хассан
прокашлялся:
- Лили, я начинаю.
Я обернулась к нему, готовая помочь.
Он кричал, и его голос становился громче.
Он никогда не говорил о треугольнике невозможности. И мне было интересно, что
это. Запомнив этот вопрос, я добавила его в список своих вопросов, что еще не получили
ответа.
«Было ли это связано с волшебным треугольным предметом, что он держал? Почему
он охраняет три точки, и что это? Загробный мир как-то связан с преисподней?
Доктор Хассан продолжал.
Озахар повернулся на звуки сражения и поднял руки в воздух. Его было видно уже
лучше, хотя все остальное все еще было размытым.
Я поняла, что это была подсказка для меня, и обмотала цепь вокруг одной руки, прижав пальцы к остальным предметам, чтобы быстро найти их.
Я слышала шипение и поняла, что оно исходит от нашего чучела. По моей коже
пробежали мурашки, я отстранилась. Я не знала, были ли змеи, которых было слышно, настоящими, представлявшими Себака, или лишь игрой воображения – я уже ничему не
удивилась бы в этом сумасшедшем мире – но я двигалась назад так быстро, как только
осмеливалась, все еще не видя, где кончается крыша.
Я слышала другой ужасный звук, и в этот раз я знала, что это были крокодилы. Я
испуганно вскрикнула, нервно сжимаясь, но их длинных тел или теней не было. Чучело
содрогалось и пыталось вырваться, но было привязано к стержню веревкой.
Доктор Хассан подошел к чучелу, что представляло Себака, и плюнул на него.
Связанная фигура дико мотала головой в стороны, а тень его разительно отличалась от
нашего чучела.
- Лили, сейчас! – крикнул доктор Хассан, и я в отчаянии потянулась к предметам, наконец, отыскав среди них металлический стержень.
Закричав, доктор Хассан трижды ударил чучело, и я услышала треск, словно
ломались кости. Полный ярости вопль исходил не от фигуры, а от гигантского монстра у
пирамид. Я прищурилась, глядя на хаос цвета.
Приглядевшись, я сразу увидела монстра-крокодила, каким стал Себак. Он
карабкался по великой пирамиде и был уже на половине пути, но его левая передняя лапа
обвисла, а одна из задних лап пропала. Он вцеплялся в пирамиду массивной челюстью, стараясь выровняться. Отломанные куски камней срывались вниз, разбиваясь о камни
внизу.
Ахмос, чье тело сияло серебром, поднял свою дубинку в воздух и опустил на другую
лапу монстра, разбивая кость. А потом он превратился в серебряного журавля. Я впервые
видела его птицей. Журавль взлетел нам пирамидой и кружился в небе, разыскивая
братьев. Под ним орда зомби разделилась на две кучи, и я разглядела вспышки белого и
золотого в центре каждой толпы. Нужно было спешить.
Я быстро дала доктору Хассану перочинный нож, мои глаза наконец-то привыкли к
свету. Чучело корчилось перед нами и было почти таким же монстром, как и создание у
пирамид. Лицо чучела было очень похоже на человеческую внешность Себака, но кожа
была, как у рептилии. У него были клыки, а язык был раздвоен, как у змеи, появляясь
между губами.
Прыгнув вперед, доктор Хассан вонзил нож в сердце чучела и оставил его там.
Монстр кричал, и этот звук был ужасным, от него стыла кровь. Чучело потяжелело, переваливаясь с одной стороны на другую, повиснув на ленте, что удерживала его
верхнюю часть тела. Чучело Себака бросилось вперед, почти поймав меня, но доктор
Хассан оттолкнул меня в сторону в последнюю секунду.
На месте монстра удерживала сейчас только лента, что обвязывала его лодыжки.
- Лиллиана, - сказал монстр, - ты вернулась. Приди и дай взглянуть в твои
прекрасные глаза, - прошипел он, растягивая каждую С кончиком языка.
- Бесполезно, - ответила я так храбро, как только могла. – У меня нет того, что ты
ищешь.
- Есть, - спорил монстр.
- Нет. Амон не давал мне Глаз. У меня его никогда не было.
Он рассмеялся, и этот смех пронзил каждую клеточку моего тела.
- Меня не обманешь. Я знаю, что у тебя нет Глаза. Мне плевать. Воплощение
солнечного бога сделает что угодно ради тебя. И отдаст мне нужную силу.
- Ошибаешься, - ответила я, показывая всю возможную храбрость. – Он бросил меня.
Он даже не знает, что я здесь.
Булькающий звук послышался из горла монстра, словно он насмехался.
- Тогда он узнает, - сказал он с опасным оскалом.
Когда он сказал это, его глаза закатились, а красный туман окружил тело.
- Нет! – вопил доктор Хассан. – Нет!
Тело сотрясали конвульсии, словно его били током, а потом оно обвисло,
безжизненное и пустое. Когда красный туман рассеялся, чучелу вернулся его прежний
облик, вот только вещи и ленты были разорваны.
- Что это? Что это было? – кричала я.
- Быстрее, Лили, цепь!
Приблизившись к чучелу, доктор Хассан передал конец цепи мне, и я обвела его
вокруг чучел, возвращая ему. Мы ходили вперед и назад, пока все чучело не было
покрыто цепью в несколько слоев. Потом доктор Хассан сказал:
Ничего не произошло. Он посмотрел с крыши здания на дальнюю пирамиду, где
монстр, которым стал Себак, восстанавливался.
И он закричал снова:
- Почему не работает? – спросила я.
- Я думаю над этим. Слишком поздно. Он призвал его сущность.
- А не можем мы, так сказать, отозвать ее?
Доктор Хассан покачал головой.
- Церемонию нужно закончить. Мы сами должны пойти к монстру.
- Вы серьезно? У нас нет времени! Они едва справляются с зомби.
- Мы должны идти! Быстрее, соберите вещи!
Доктор Хассан рывком открыл оставшийся пакет, в котором были вещи, которые,
как я думала раньше, предназначались для чучела. Не было времени спрашивать, почему
он хочет, чтобы я оделась в жилет и брюки, что были большими, и я легко натянула их
поверх своей одежды. Когда доктор Хассан приблизился ко мне с цепью, обмотанной на
его запястье, он взял коробку, положил фонарь и то, что теперь я опознала как маленький
топор, в карманы своего жилета, и надел шляпу, что я вытащила из сумки, на мою голову.
Положив руки на мои плечи, доктор Хассан посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
- Когда придет время, вы должны притвориться мной и отвести Амона на верхушку
великой пирамиды. Не говорите с ним. Возьмите перчатки, так он не почувствует, что
ваши рук меньше моих. И вот, возьмите и мою куртку.
Он помог мне просунуть руки в рукава его куртки, накинул ее мне на плечи, и я
затянула шнурок на штанах.
- Это важно, Лили! – продолжал он. – Если он узнает вас, то не закончит церемонию.
Мы не можем позволить богу хаоса вернуться. И я знаю, что просить о таком сложно, но
когда вы почувствуете тягу энергии, откройтесь ей. Позвольте Амону взять то, что ему
нужно. Вы понимаете? Скажите, что вы понимаете!
Онемев, я кивнула. В сознании роились миллионы вопросов, но выбрать из них
какой-то один я не смогла. Встав на краю здания, доктор Хассан прокричал что-то на
египетском, и далеко внизу толпа зомби содрогнулась, они полетели в стороны, словно в
центре взорвалась бомба. Звездный ибис взлетел в воздух, мощно хлопая крыльями и
приближаясь к нам.
Он опустился на крышу и принял человеческий облик.
- Астен? – я шагнула ближе. Его раны сильно кровоточили, а тело было покрыто
синяками. Царапины и глубокие порезы истекали красными ручейками на его груди и
руках, его рубашка превратилась в лохмотья. Темные волосы, которыми он так гордился, были пропитаны потом, отдельные пряди падали на глаза.
Астен глубоко и судорожно вдохнул, посмотрел на меня и перевел взгляд на доктора
Хассана.
- Она знает, что делать? – спросил он, все его тело дрожало от усталости.
- Она знает. И она готова.
- Тогда прыгай мне на спину, - добавил он. – Битва тяжела, Хассан.
Доктор Хассан похлопал его по плечу.
- Ритуал почти закончен. Возникли небольшие трудности.
Я уже собиралась сказать, что затруднения далеко не маленькие, но взглянула на
Астена и не смогла произнести этого. Вместо этого я сказала:
- Будь осторожен, Астен.
Он слабо улыбнулся.
- А ведь с изначальной оценкой тебя я полностью ошибся, - сказал он.
- О?
- Да, - дотянувшись пальцами, он слегка коснулся моей щеки, мою кожу покалывало.
– Я никогда не встречал такой преданной поклонницы, - тихо сказал он. – Прощай, Лили, -
опустив руку, Астен превратился в звездного ибиса.
Мы с доктором Хасаном забрались на его спину, и Астен взлетел в воздух. Я
чувствовала поток ветра, когда он направлялся к самой большой пирамиде, где огромный
крокодилий бог, каким стал Себак, устроился и с ужасающим удовольствием наблюдал, как его армия зомби удерживает сыновей Египта от исполнения их долга.
Луна была такой большой и такой близкой, что казалось, что мы летим прямо в нее.
Я не была уверена, но мне казалось, что она висит прямо над пирамидой. Я могла немного
ошибиться в расчетах, но я знала, что если братья не исполнят церемонию до того, как она
пройдет пирамиду, дальше будет поздно.
Ибис вскричал, и Себак повернул голову в нашу сторону. С воплем он бросился
вперед, разрывая когтями белое крыло Астена. Крыло с хрустом сломалось, и мы
стремительно полетели вниз. Астен предотвратил наше падение своим телом. Мы
приземлились у дальней стороны пирамиды, и Астен вернулся к человеческому облику, бледнея и баюкая сломанную руку.
- Идите! Идите! – сказал Астен. Он слабо улыбнулся мне, а доктор Хассан схватил
меня за руку и повел вдоль пирамиды. Пока мы не завернули за угол, я увидела, что Астен
бежал вприпрыжку прочь от пирамиды, он сделал кувырок в воздухе и приземлился в
толпу зомби, выхватив каждой рукой по стреле перед приземлением. Он вонзил обе
стрелы в глаза двух зомби, и те взорвались пылью.
Доктор Хассан продолжал вести меня вдоль пирамиды. Мои ноги постоянно
скользили по гладким камням. До того, как мы добрались до конца, прямо перед нами в
песок вонзились ужасающие когти. Изменившийся Себак завернул за угол. Один его
ужасающий оскал вызвал во мне желание остановиться и броситься прочь, но доктор
Хассан замер лишь на миг и продолжил бежать, оставив меня позади.
- Доктор Хассан, стойте! – звала я, карабкаясь за ним.
- Ах, Лиллиана, - сказал монстр, облизав языком острые зубы размером со
сталактиты. – Я думал, мне придется искать тебя. Как же хорошо, что ты пришла по своей
воле.
Доктор Хассан исчез, и я осталась у пирамиды, столкнувшись с демоном-
крокодилом один на один. У меня не было оружия. Не было плана. Не было сил. А потом
я поняла, что одержимость Себака мной позволила доктору Хассану сбежать. И если я
смогу отвлекать Себака довольно долго, братья закончат церемонию.
- Должно быть, тебе было сложно притворяться чьим-то помощником, - сказала я. –
Для такого сильного человека, как ты, унижаться перед кем-то, слабее тебя, просто позор.
Он моргнул, склонил большую голову, и челюсти сомкнулись в шаге от места, где
стояла я.
- Так легко пугаешься, - рассмеялся он.
- Я не напугана, - соврала я. – Вообще-то, сильнее всего я испытываю к тебе
сожаление.
- Сожаление? – фыркнул он. – Ты жалеешь
Даже твой жалкий бог солнца не сравнится со мной.
- Да, - кивнула я. – Так и есть. Но разве ты не видишь? Ты сменил одного господина
на другого. Ты не можешь отрицать, что твои желания и дары принадлежат Апофису.
- Кстати о желаниях, - новая голова Себака придвинулась ближе, его язык высунулся
и попробовал на вкус воздух вокруг меня. – Я долго ждал возможности попробовать тебя
самостоятельно. Демоны-билоко оставили мне… голод, - его язык коснулся моей руки, которая, к счастью, была скрыта многими слоями одежды, и я не могла почувствовать
прикосновение, но он коснулся и моего лица.
Ощущение было совсем не таким, как лижет собака, - тогда уж собака была
анакондой с ядом, что колол, словно маленькими ножами. Щека болела так, словно ее
полоснули острейшим лезвием. Я вытерла ее рукой в перчатке, и ткань пропиталась
кровью.
- Ах, ты так вкусна, дорогуша. Я наслажусь тобой, как только разберусь с
остальными.
- Вот видишь, это даже не ты говоришь. Это Апофис. Даже здесь он влияет на тебя.
Это он дает тебе эти чувства.
Монстр придвинулся ближе.
- Апофис ничего мне не дал. Я украл всю силу.
- Даже если это так, если ты позволишь вратам открыться, придет Сетх.
- И?
- И ты снова будешь под каблуком того, чьи силы больше твоих. И потому я не
понимаю, почему ты хочешь, чтобы это произошло. Хочешь, чтобы все знали тебя как
подчиненного? Как ничтожного бога?
- Сетх наградит меня. Я буду так велик, как и он. Вместе мы затмим силу солнца, заставим звезды упасть с неба, а луну – истекать кровью. И когда мы победим остальных
богов, я украду силу. И буду править всем.
- Честно говоря, я сомневаюсь. Как часто люди с силой сдаются? Их отодвигают
силой с прежней позиции.
- Тогда я отодвину его.
- А разве не проще тогда дать братьям выполнить их работу? Не дать Сетху прийти
вообще? А потом они уйдут, но ты останешься.
Он моргнул, размышляя над моими словами, но отверг их.
- Это не будет иметь значения, если у меня будет всемогущий Глаз. Кстати о нем…
Себак двинулся ко мне, лапа пролетела мимо меня, вонзаясь в пирамиду когтями, и я
попалась в ловушку.
- Воплощение солнца! – позвал монстр, и его голос разносился в пустынной ночи. –
Если хочешь снова увидеть свою деву, то принеси мне то, что я хочу!
После напряженного мгновения я услышала далеко позади вопль Амона.
- Ты не обманешь меня, подлое создание! Лили в безопасности летит домой. Приди и
сразись со мной, и я верну то, что ты забрал у меня!
Я, наконец, увидела Озахара. Пока я отвлекала Себака, он умудрился обвести цепь
вокруг его задней лапы. С воплем доктор Хассан спрыгнул с пирамиды, его тело
перелетело через лапу. Монстр-крокодил взревел и повернулся, чтобы увидеть, что
происходит. Доктор Хассан держал другой конец цепи и читал заклинание:
Себак закричал, рухнув на край пирамиды, а потом замер, прижав меня к месту. В
тот же момент замерла и армия зомби. С вспышкой серебряного света тела разлетелись в
стороны. Серебряный журавль взлетел в воздух и направился к вершине второй
пирамиды. Я заметила, что силуэт Астена в человеческом облике бежит к самой
маленькой пирамиде. Доктор Хассан отпустил цепь и упал, скатываясь на несколько
уровней пирамиды ниже, чем была я. Поморщившись, он поднялся на ноги и принялся
взбираться ко мне.
Себак следил за нами, но его тело оставалось неподвижным. Когда доктор Хассан
добрался до меня, он тщетно пытался освободить меня из хватки монстра. Когда у него не
вышло, он вскарабкался выше, оказываясь рядом с головой демона.
- Себак, - сказал доктор Хассан, - не трать на это свою жизнь. Ты – талантливее всех
археологов, с которыми я работал. Отдай силу, что ты украл, и мы спасем твою жизнь.
- Если бы ты понимал силу, то понимал бы и то, что я лучше умру тысячу раз, чем
отдам ее, - ответил монстр. – Нет. Бог солнца слаб. Он не сможет закончить церемонию.
Придет бог хаоса, и тогда он поднимет меня и восстановит тело, что вы разрушили, и я
вернусь, чтобы отомстить тебе, - он замолчал и перевел взгляд на меня, - и ей.
- Мне очень жаль, коллега. Жаль, что ты был так страшно обманут, и что твоя жажда
силы закончилась тратой и утратой такого прекрасного ума. Прощай, Себак.
Доктор Хассан глубоко вдохнул и прокричал:
Он вытащил из жилета топор и поднял над головой, готовясь опустить его на
огромный глаз Себака, когда я услышала до боли знакомый голос:
- Стойте!
Амон вслепую обошел пирамиду, направляясь к нам. Я подавилась дыханием и
прижала к губам свободную ладонь, чтобы сдержать всхлип. Его кожа, там, где она не
была покрыта кровью, была серой, очки с его глаз пропали. Из-за пустых глазниц, где
должны были быть его глаза, мое сердце заболело. У него не было нескольких пальцев на
руке, плечи, руки и лицо покрывали укусы.
- Хассан? – позвал он.
- Я здесь, господин, - откликнулся доктор Хассан. – В чем дело? Почему вы хотите
меня остановить?
- Он?.. Он говорил правду? Лили здесь? Она в заложниках?
- Конечно, она здесь, - усмехнулся Себак. – Она даже не пострадала… почти.
После паузы доктор Хассан обратился к Амону.
- Вы должны мне поверить, что Лили в безопасности. Себак сошел с ума.
Амон склонил голову на мгновение, но мышцы на его руках напряглись.
- Хорошо, - он протянул руку, и Озахар взял ее, притягивая его ближе на несколько
шагов. Схватившись за плечо доктора, Амон спросил:
- Могу ли я убить подлое существо?
Доктор Хассан посмотрел на лицо Амона.
- Конечно, - сказал он, понимая Амона без слов и вложив топор в его руку. – Мне
нужно направить вас?
Амон покачал головой.
- Нет. Я использую Глаз.
Видя приближение Амона, Себак задыхался:
- Она
- Я не могу определить, говоришь ли ты правду, ведь ты украл силу моих сосудов
смерти. А потому я верю, что мой главный визирь не обманет меня, - тихо сказал Амон.
Доктор Хассан с сожалением опустил голову, а Себак рассмеялся.
- Ах, вижу, что вы решили использовать слепоту для своей ситуации. Как хитро, -
хватка Амона на топоре стала крепче. – Думаю, уже не важно, веришь ты мне или нет. Ты
старания.
Склонив голову, словно он смотрел прямо на монстра, Амон склонился к замершему
монстру и мрачно сказал:
- Кстати о слепоте, думаю, я должен вернуть украденное, - с опасной улыбкой Амон
поднял топор и прыгнул на голову крокодила, вонзая топор в глаз. Когда он проделал это
и с другим желтым глазом, Амон выронил окровавленный топор. – Думаю, на этом
пробуждение завершится.
- Да, - сказал доктор Хассан. – Я буду рядом с вами через мгновение.
Амон осторожно отошел в сторону и сел на выступ пирамиды в паре футов от места, где была зажата я. Уперев локти в колени, он опустил голову на руки, его тело дрожало.
Все это было ужасным опытом для него. И мне хотелось сейчас только успокоить
его. Положить его голову себе на колени и гладить по волосам. Помочь ему забыть боль и
страдания, через которые он прошел. Если бы я могла украсть его у его ужасного долга, у
его ужасной ответственности, которую он нес, я бы это сделала. Но я даже не могла
сообщить ему, что я здесь.
Доктор Хассан поджег обмякшее тело Себака и закончил ритуал.
-
Крик, словно умирали тысячи, пронзил воздух, огромное тело Себака, воплощения
Апофиса, горело заживо.
После последней фразы тело Себака затряслось, и вся территория с пирамидами
содрогалась. От тела поднимались клубы черного дыма, огонь становился ярче и горячее, пока все тело Себака не было объято пламенем.
Когда его тело исчезло, легкий бриз развеял пепел, и я встала, проверяя свои
конечности и испуская облегченный вздох, я осталась целой. Я шагнула вперед, оглядывая долину и замечая рассеивающийся красный туман, единственное
доказательство того, что здесь была ужасающая битва между зомби и мумиями.
Амон устало поднялся на ноги и сказал:
- Идемте, Хассан. Пора со всем заканчивать.
- Да, господин. Я отведу вас на вершину пирамиды, а после церемонии укрою ваши
тела.
Амон ничего не сказал, его лицо не было повернуто к пирамидам, он словно искал
что-то вдалеке.
- Делайте, что должны, - тихо сказал он.
Доктор Хассан поманил меня к Амону, прижимая палец к губам и напоминая, что я
должна молчать. Когда я встала перед Амоном, доктор Хассан сказал:
- Если вы положите руку на мое плечо, я отведу вас.
Амон вытянул руку и провел ею по шляпе, пока не нашел мое плечо. Он кивнул.
- Я готов.
Доктор Хассан помахал так, словно прогонял нас, направляя меня вперед. Я не знала, как долго смогу хранить все в секрете, но была уверена, что Амон поймет, что я не доктор
Хассан, но он не сказал ни слова. Он лишь спокойно шел за мной, пока мы не добрались
до вершины пирамиды. Я шла медленно, беспокоясь, чтобы он не упал.
Кровь с его разодранной руки стекала по моей куртке. Когда я увидела, по моим
щекам потекли слезы. Остановившись, я взяла его за руку, жалея, что толстая перчатка
мешает мне почувствовать в последний раз его прикосновение, и положила его ладонь на
ровный камень.
- Ждите здесь, - сказал Амон и занял свое место, поставив обе ноги на камень на
вершине пирамиды.
Подняв руки в воздух, Амон начал зачитывать заклинание, его кожа слабо светилась, хотя и было понятно, что его сил было мало, его руки тряслись. Полная луна была прямо
над нами, и с моего угла казалось, что он обхватывает ее руками.
Тела Астена и Ахмоса светились как яркие костры с их пирамид, но тело Амона
оставалось тусклым. Втроем они читали заклинание, и я видела, как серебряный лунный
свет попадает в Ахмоса. Мерцающие звезды утратили часть своего света, направив его
лучом в Астена.
Пирамида Астена и Ахмоса сияли в ночи белым и серебряным светом, но пирамида
Амона оставалась темной. Силы кружились в ночном небе, зажигаясь, как северное
сияние. Струйки серебряного и белого света направились к нам, руки Амона перестали
трястись, а его свет стал ярче.
Братья читали заклинание, туман из звездного света направился прямо ко мне. К
моему удивлению, он окружил меня, и я вскрикнула, когда искорки света появились на
моей коже, впитываясь в нее. Я почувствовала давление. Я знала, что так Астен
подключал мою энергию к Амону. Я начала сопротивляться, но затем увидела золотой
свет, окруживший Амона, и вспомнила, что должна добровольно отдать себя и свою
энергию ему.
Закрыв глаза, я представила, что предлагаю Амону все – сердце, мысли, душу и тело.
Давление усиливалось, я выдыхала сквозь зубы, сдерживая крик боли. Я упала, словно во
мне что-то сломалось, и все вокруг плыло – не было боли, я была сонной и довольной, как
никогда.
Лежа на спине, я смотрела на космос. Энергия пульсировала по моему телу волнами, начиная с головы и двигаясь к ногам снова и снова. Гудение наполнило мое сознание, когда я увидела, что от меня исходит золотой свет.
Солнечный туман поднимался от меня и уплывал прочь, к коже Амона. Это укрепило
его, тело светилось ярче. Я поймала себя на мысли, что если умру, то такая смерть будет
лучшей. Я не могла ощутить, как камни упираются в мою спину, как меня покидает
жизнь. Я чувствовала только, как огромна Вселенная, и как мала, по сравнению с ней, я.
Надо мной скопление света разделилось на три точки. Глазами я проследила за ними
– одна белая, другая серебряная, третья золотая. Они сформировали созвездие. Это было
прекрасно. Но потом что-то открылось в небе над ним, черная трещина, через которую
шло ужасающее зло. Это было похоже на переливающуюся бурю, но я знала, что это
нечто большее.
Небо волновалось и бурлило, страх заполнял меня, и я заскулила, не в силах
сдержать звук. Зловещее, злорадное, угрожающее лицо появлялось там, и я понимала, что
это лишь вопрос времени, когда он съест всех нас.
Тяжелый град полетел вниз, ударяя мое слабое тело, но я едва могла его чувствовать.
Когда градины подлетели к золотой ауре Амона, они рассыпались, но я была вне этой
защиты. Ледяной шар ударил меня в висок, и я почувствовала, как течет кровь. Она была
холодной. Нет.
того, кто смотрел на меня, но я не могла пошевелиться.
Отчаявшись сбежать, не в силах сделать это, я почувствовала слезы на глазах.
Умиротворение прошлых минут исчезло. Я знала, что мы опоздали. Сетх был здесь, он
пришел за нами. Я не просто умру, меня отменят, сотрут. Моя семья и не вспомнит, что я
была. И еще хуже, Амон забудет меня. И как-то эта мысль оказалась для меня страшнее
двух других.
А потом из трех точек полетели лучи, словно падающие звезды, кружась, когда они
достигли друг друга. Затем они направились вниз, приближаясь к пирамидам. Лучи
ударили в основание пирамид, появляясь по другую сторону. Они оставляли следы из
треугольников, что соединяли все.
«Это Треугольник Невозможности», - подумала я, глядя на это с трепетом.
Центр его наполнился водоворотом белого, золотого и серебряного света, что
становился ярче и ярче, пока не соединился в мощный столб, что нацелился прямо в
раскол в небе. Поток света ударил по туче и поглотил ее, с последней вспышкой энергии
исчезла и трещина, затянувшись под действием бриллиантовой бури из белого,
серебряного и золотого света.
Медленно свет таял, а стороны Треугольника Невозможности рассеивались. Белый
шар света направился к Астену, серебро подплыло лениво с луны, опускаясь на плечи
Ахмоса, а золотой шар приблизился к Амону, и он поймал его рукой. Свет впитался в его
тело, и он отшатнулся на шаг.
- Сделано, - сказал он. – Идемте, Хассан. Я возьму вас с собой.
Я не могла двигаться. Не могла говорить.
- Хассан? Что с вами? Где вы? – Амон приблизился на шаг, потом второй, пока его
нога не уткнулась в мое плечо. – Хассан? – опустившись рядом со мной, Амон поднял
мою руку, и я попыталась заговорить. Он убрал мою шляпу и легонько ударил меня по
лицу, внезапно замерев, как только он коснулся пальцами моих волос. Он пробежал
пальцами по моему лицу и шее. – Лили? – вскрикнул он. – Нет, - он скинул с меня
тяжелый жилет и прижал меня к себе, уткнувшись лицом в мою шею. – Нет! – кричал он.
Я понимала, что он думает, что я умерла. Я же так не думала. Но он никак не мог
узнать об этом. Даже я не знала, дышу ли я. Может, я и
получала уже вне тела. Амон прижимал губы к моим щекам и лбу, его руки дрожали, а
дыхание было неровным. Если бы у него были глаза, он бы плакал.
«Как же печально не иметь возможности плакать», - подумала я.
Прижав меня крепче к себе, Амон бормотал заклинание, его голос прерывался.
Вершина пирамиды стала жидкой, и мы провалились во тьму, что сомкнулась над нашими
головами.
Глава двадцать четвертая:
Сердце-скарабей
Мы проходили через слои камней, словно это была вода, остановившись глубоко
внутри пирамиды. Огромные камни, похожие на камни из туннелей Озахара, стояли по
углам, обеспечивая свет. Ноги Амона коснулись песчаного пола, и он пошатнулся, но
крепко держал меня в руках, сжимая так нежно, как только мог. Моя голова свисала с его
руки, пока он вытянул ее, чтобы ощутить, где находится. Уткнувшись в приподнятый
каменный стол, подозрительно похожий на алтарь, он осторожно опустил меня на него.
Амон убрал волосы с моего лба и скрестил мои руки на груди, словно я была
Клеопатрой на смертном одре. Я хотела закричать, завопить, что я жива, но в ловушке в
собственном теле. Он опустился на колени рядом со мной, мучительно скорчившись и
уткнувшись лбом в мой живот, и я еще сильнее захотела успокоить его.
- Мне так сильно жаль, Лили, - сказал он. – Я не хотел для тебя такого. Как глупо
было думать, что эту силу я призвал сам. Я должен был понять, что братья обманывают
меня. Они не поняли, почему я хотел отправить тебя домой, почему рисковал воцарением
хаоса, почему выступал против всего между нами. И теперь случилось то, чего я боялся
больше всего. Как я мог не понять, что сладкая энергия, проникшая в мю душу, была
твоей?
Подняв мою руку, Амон обхватил ее, гладя мои пальцы своим большим пальцем.
Маленькие искорки солнечного света пробежали по мне – это явно было хорошим знаком, по крайней мере, того, что я не была мертва.
Амон продолжал.
- То, что я оставил тебя, вселило в меня веру, что у тебя есть шанс выжить, получить
то, что дается каждому человеку в мире, - счастье. А теперь ты ушла, покинула мир в
поисках следующего. Мое самое великое и единственное желание – последовать за тобой, но наши пути не совпадают. Судьба зовет меня в другой мир.
Уткнувшись лбом в мою руку, он добавил.
- Прости меня, Лили. Прости, что забрал тебя из дома, прости за груз, что взвалил на
тебя, за такой трагичный конец, но сильнее всего я прошу у тебя прощения за то, что не
позволил себе сказать.
Свет собирался в паре футов позади Амона, и там появился красивый мужчина с
черной собакой. Не будь я почти при смерти, я захотела бы нарисовать его. Его
мускулистая грудь была обнажена, на нем была плиссированная юбка, но черная, а не
белая. На голове его блестели черные волосы.
Он возрастом напоминал моего отца, но его красота была неподвластна возрасту, и
она могла привлечь любую женщину.
- Амон? Что это? – спросил мужчина.
Амон поднял голову.
- Анубис, - сказал он. – Это Лили. Смертная. Мне пришлось положиться на ее
энергию во время этого пробуждения, и это привело к ее смерти.
- Как… интересно, - Анубис сделал шаг ближе. Склонившись, чтобы рассмотреть
меня, он заметил, что мои глаза открыты, что я смотрю на него. Он подмигнул, выпрямляясь, и я поняла, что он мне нравится, хотя полностью доверять ему я не могла. –
Расскажи, как это произошло, - попросил он Амона.
Воплощение бога солнца поднялось на ноги, все еще сжимая мою руку,
повернувшись к богу рядом с ним, но глядя в точку перед ним.
- Апофис и Сетх отдали часть своих сил смертному, тому, что забрал мои глаза и три
моих сосуда смерти, впитав в себя мои силы. Потому я нуждался в Лили.
- Ясно. Того смертного победили?
- Да. И Сетх заперт на очередную тысячу лет.
- Значит, вы выполнили свой долг. Готов ли ты отпустить силы, чтобы использовать
их в будущем?
- Да. Но осталась одна проблема.
- Не думаю, что это проблема.
Амон вскинул голову.
- Не понимаю. Темный шабти Себака открыл три моих сосуда смерти, его хозяин
поглотил их силу.
- Да. Но как часто случается, есть некие… изменения.
- Какие изменения?
- Нельзя недооценивать силу добровольной жертвы. Помнишь, как Сетх просил
пожертвовать вами ваших отцов? И вы сказали людям, что хотите сделать это.
- Да, я помню.
- Огромная сила содержится в желании человека защитить того, кого он любит.
Потому боги одарили вас силами.
- Но как это связано с моей ситуацией?
- Отдав все силы тебе добровольно, эта юная дева восполнила утраченное.
- Хотите сказать, что смерть Лили вернула все мои силы?
- Нет, не ее смерть. Ее любовь. Жертва Лили для тебя была такой сильной, как и твоя
жертва ради своего народа. Боги не могли отрицать такую плату и дали за это огромный
дар. Ее любовь вернула тебе утраченное. Конечно, тебе снова понадобятся силы во время
следующего пробуждения, но к тому времени сосуды восстановятся.
Амон отвернулся от бога и отошел на пару шагов.
Анубис резко смотрел на него.
- Ты не благодарен за такой дар? – осведомился он.
- Я… опечален, что это было необходимо.
- Ах. Я понимаю.
- А вы не… - начал Амон. – Я знаю, что она не одна из нас, но, может, вы смогли бы
связать ее путь в загробной жизни со мной и моими братьями?
Потерев подбородок, Анубис быстро взглянул на меня и улыбнулся.
- Я бы смог. Если бы она была мертва.
- Что? – Амон резко обернулся и рухнул к алтарю. Он взял меня за руку, потерев ее.
– Она еще жива? Тогда почему она не говорит и не двигается? Почему я не могу ощутить
ее?
- Ее энергия была близка к грани смерти.
- Я могу что-нибудь для нее сделать? Могу вернуть ее?
- Да, думаю, глубоко внутри ты уже знаешь, что должно случиться.
Я видела тот миг, когда Амон понял, что необходимо.
- Другого пути нет?
- Я другого не знаю. Ты отменишь это, конечно, когда все будет кончено. Иначе…
- Я беспокоюсь о других вариантах, - Амон сжал мою руку, и я едва ощутила
давление. – Если она не сможет этого сделать?
- Я помогу всем, чем смогу, - видя сомнения Амона, Анубис добавил. – Хотя ты
можешь оставить ее здесь, и пусть природа решает, что с ней будет, такое тоже возможно.
Амон глубоко вздохнул, а потом расправил плечи.
- Нет. Я сделаю это.
- Ты должен знать, что это лишь формальность, - сказал Анубис. – И чем сильнее ты
хочешь предотвратить это, тем точнее это случится. Нужно лишь произнести слова.
- Надеюсь, в этом не будет необходимости.
- Серьезно? – сказал Анубис, улыбнувшись и скрестив руки на груди. – Если бы на
твоем месте был я, и я бы сомневался, произносить ли это,… то понял бы, что сейчас это
необходимо.
- Я надеялся оградить ее от боли.
- Боль смертных кратковременна.
Я нахмурилась от слов бога и подумала:
«Тебе ли знать».
Анубис продолжал:
- А
пребывание там сносным.
- Тогда, может, я хочу защитить нас обоих, - сказал Амон.
- Ах, это будет хорошим уроком для тебя при следующем пробуждении.
- Да, Анубис, - тихо ответил Амон.
Я не была уверена, что понимаю весь их разговор, но, о чем бы он ни был, Амон не
был рад, а я не могла осознать их слова и сосчитать, сколько раз они упомянули
Анубис подался назад, его верный пес был рядом, когда Амон начал произносить
заклинание, которые я понимала. Оно было похоже на то, которым он связал нас, но в этот
раз слова немного изменились. Ветер играл с моими волосами, хотя мы были внутри
пирамиды.
К тому времени, как Амон закончил заклинание, он склонился надо мной, удерживая
меня на месте, пока сильный ветер пытался сдуть меня с каменного стола. Наша прежняя
связь истощила меня, заставила чувствовать больной, но эта связь была совсем другой.
Я судорожно и глубоко вдохнула. Мои вены обожгло огнем. Было жарко, но не
больно.
Все мое тело источало золотой свет. Я внезапно ощутила тревогу за Амона. Сила его
тела была моей. Боль там, где были его глаза, защипала мои глаза, наполняя их слезами.
Тяжесть его сердца чуть не заставила меня зарыдать.
- Амон? – слабо сказала я, и он обхватил меня, прижимая к груди, уткнувшись лицом
в мою шею.
- Лили, - вздохнул он.
- Что… что произошло?
Он отклонился, опуская голову, чтобы я не видела пустые глазницы.
- Я запечатал нашу связь, - мягко ответил он.
- Не понимаю. Что это значит? Ты больше не связан со мной?
- Это было временно. И я хотел этого избежать. То, что есть между нами, от этого не
исчезло.
- Почему? Почему ты хотел избежать этого? – я вытерла слезы, злясь, что они текут.
-
из-за того, о чем ты думаешь. Открой свое сознание и пойми.
Быстро моргая, я всхлипнула и попыталась сделать то, что он сказал, но я была
слишком поглощена мыслью, что он снова отказывается от меня. Амон взял меня за плечи
и легонько встряхнул.
- Закрой глаза и почувствуй то, что чувствую я.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на Амоне. Я чувствовала биение его сердца, слышала его мягкое дыхание. Биение его сердца отвлекло меня на мгновение, а потом я
смогла видеть его глазами. Не его настоящими глазами, но я видела то, что он видел. И я
была поглощена тем, что, как я понимала, было Глазом Хоруса.
И внезапно я поняла… все.
- Амон? – я погладила его щеку. – Я не понимала, что ты чувствовал. Я думала, что
ты не хотел, чтобы я была с тобой.
- Я не мог себе даже позволить думать о таком. Но я хотел. Больше всего на свете я
этого хотел.
Анубис кашлянул, и Амон отпустил меня, и я повернулась к нему, его спина
напряглась.
- Может, с годами я стал мягче, - сказал бог, - но я дам вам еще пару минут. Оу, и
Амон? Будешь должен.
Красивый бог подмигнул мне, вскидывая руки в воздух. Он пошевелил пальцами, и
серые облака дыма собрались вокруг него и направились к Амону, закрывая его. Амон
закричал и закрыл руками глазницы.
Дым шипел, а потом отстранился, возвращая его руке пальцы, исцеляя порезы и
укусы, синяки на его коже и ногах. Когда дым рассеялся, он опустил руки, и моргнул.
Глаза Амона вернулись. Анубис удовлетворенно хмыкнул, его собака тихо гавкнула, и
они исчезли во вспышке света.
Тут же ореховые глаза Амона наполнились слезами, и он коснулся моего лица. Его
солнечное тепло скользило к моему подбородку.
- Ты меня… видишь? – спросила я.
- Да.
- Это больно?
Он мягко улыбнулся.
- Чуть больнее, чем я могу вынести.
Я взяла его за руку.
- Ты все еще собираешься уходить, да? – тихо спросила я, не желая слышать ответ.
- У меня нет выбора.
- Ты уверен?
- Лили, если бы был способ для нас быть вместе, я бы все для этого сделал. Ты ведь
это знаешь?
- Знаю, - я пробежала рукой по его лицу и волосам. Он закрыл глаза, и я могла
чувствовать, как сильно он хочет быть ближе. – Сколько времени у нас есть? –
прошептала я.
- Анубис дал только пару минут, - сказал Амон, неохотно отпуская меня и идя в
конец комнаты. Я шла за ним, но остановилась, заметив открытый ход.
- Мне придется уходить через этот ход? – спросила я.
- Нет. Жар, прошедший сквозь пирамиды за время церемонии, растопил камни. Тебе
будет ужасно больно, если ты попытаешься войти.
- Оу, - я не знала, что сказать. Я никогда никого не теряла. Даже питомца. Я могла
чувствовать его стремление сделать все правильно, но это шло не так.
Амон пробежал рукой по волосам и, похоже, принял решение. Обойдя по кругу
алтарь, он приблизился ко мне.
- Тебе не стоит беспокоиться о возвращении домой. У меня хватит сил повернуть
время вспять и вернуть тебя в тот момент, когда ты покинула Нью-Йорк.
- И… это будет так, словно ничего и не случилось? – слабо сказала я.
Амон шагнул ближе и погладил мою шею, моя спина была прижата к стене
пирамиды.
- Ты забудешь обо мне со временем, - сказал он, заглядывая в глубину моих глаз.
- Нет, - я покачала головой. – Я никогда не смогу тебя забыть.
- Может, и нет, - Амон грустно улыбнулся, играя с моей выбившейся прядью. –
Знаешь, в одном Анубис был прав.
- В чем?
Амон прижал руки к каменной стене по обе стороны от моей головы и пробормотал:
- Вечность – ужасно длинная, если тебе нечего вспоминать.
И его губы оказались на моих.
Я так долго ждала этого поцелуя, и он оказался намного, намного лучше, чем тот, что я осмеливалась себе представлять. Золотой солнечный свет вспыхнул за моими
закрытыми веками, словно я обнималась с солнцем.
Его руки прижали меня к его телу, и я таяла, мои руки покалывало, они были
теплыми. Рот Амона двигался медленно, словно он мог растянуть этот поцелуй на
вечность.
Жар наполнял мое тело, и я расцвела, как редкий цветок, что цветет лишь один день, пока его не сожжет солнце. Мои щеки горели румянцем, и его губы медленно скользили
по ним. Теплый пульс энергии пробежал по моей спине, когда он провел по ней
кончиками пальцев, остановившись на талии.
Я не знала, произнесла я его имя или просто подумал, но даже мысль об
использовании рта не для поцелуя казалась невозможной. Все мое тело было
одновременно согрето и обожжено солнцем.
Пламя пробежало по моим венам, и мир перед глазами плавился и горел. Жар
страсти вокруг нас мог осветить дюжину городов. Я хотела утонуть в его свете. Амон был
как зыбучий песок, что медленно поглощал меня, – гибкий, горячий, сильный зыбучий
песок – и я была утеряна.
Когда он все же отстранился, мои губы были припухшими и горячими, а руки и ноги
дрожали. Моя кожа еще светилась. Амон поймал прядь волос и пробежал пальцами по ее
длине, улыбнувшись, когда золотой свет сделал ее ярче.
- Прекрасна, - сказал он. – Ты изумительно прекрасна. Страдания всех горьких
испытаний, что выпадут мне за тысячелетия, будут смягчаться, пока я буду помнить
сладкий вкус твоих губ.
Обхватив его руками за пояс, я уткнулась лицо в его грудь и спросила:
- Тебе пора идти?
Он обнял меня, и я почувствовала его поцелуй на волосах. Вместо ответа, он сказал:
- Я хочу кое-что тебе оставить.
Он отступил на шаг и пошевелил пальцами. Песок вырос и образовал холм на его
ладони. Он накрыл его второй ладонью и что-то коротко прошептал, между его пальцев
полился золотой свет. Когда он угас, Амон поманил меня к себе.
На его ладони лежал украшенный драгоценностями скарабей. Его тело было сделано
из изумрудов того же оттенка, что и глаза Амона, когда они светились в темноте.
Маленькие участки золота и бриллиантов украшали его крылья и голову.
Он положил его на мою ладонь.
- Тяжелый, - сказала я.
- Это…
- Что значит, твое сердце?
- Что ты знаешь о мумифицировании?
- Не так и много. Я знаю, что твое тело хранится, обмотанное бинтами, а органы
хранятся в сосудах-канопах.
- Это правда, в большинстве своем. Но изымаются не все органы. Сердце остается.
- Правда? Почему?
Амон пробормотал:
- «Сердце сохраняет интеллект, а язык претворяет его в жизнь». Когда мы попадаем
в загробный мир, сердца взвешивают на весах суждений, и если сердце признают ценным, то тебя облачат в одежды славы. Если же сердце окажется плохим, его скормят демонам.
- Разве тогда оно не нужно тебе?
- За все время в загробном мире я ни разу не видел весы суждений. И не думаю, что
увижу. Пока действительно не умру, - Амон провел большими пальцами по моим бровям
и поцеловал меня нежно в уголок губ. – Да и как я могу хранить его? Оно мне уже не
принадлежит, - он замолчал на мгновение, а потом добавил. – Может, я и не могу такого
просить, но я хотел бы, чтобы ты, взяв его, сохранила и смотрела на него, вспоминая обо
мне.
- Как ты вообще можешь в этом сомневаться? Конечно, я буду. Я буду помнить тебя
свои сердцем вечно, - мои глаза застилали слезы, но я не могла позволить им пролиться. Я
не хотела тратить последние драгоценные минуты на то, чтобы он успокаивал меня. Если
он должен уйти, то я хотела выглядеть напоследок такой храброй, какой только могла.
Он улыбнулся.
- Когда наша связь будет разорвана, твои чувства могут измениться. Может, ты
захочешь забыть. Даже если и так, я рад, что мы провели это время вместе.
- Стой, - я отодвинулась. – Ты сказал, когда наша связь
- Да. Ее нужно расторгнуть до того, как я покину этот мир.
- Что значит, расторгнуть? Я не хочу разрывать нашу связь. Ты знаешь, что я
чувствую.
- Если мы не разорвем связь, ты не сможешь обрести счастье. И за всю жизнь больше
никого не полюбишь. Ты будешь уходить ко мне в загробный мир во время сна. Это
приведет к безумию, Лили. Это тебя разрушит.
Я скрестила руки на груди.
- Об этом говорил Анубис? Эту боль он упоминал?
- Да. Потому я держался от тебя подальше.
- Поэтому ты не целовал меня раньше?
Амон кивнул.
- Если бы я поцеловал тебя, это укрепило бы связь. Чем дольше связь существует, тем труднее ее разорвать. Даже сейчас, хотя мы были связаны так мало, останутся
последствия, моменты, когда мы сможем связываться сквозь миры, но чем скорее мы ее
разорвем, тем лучше для тебя будет.
- Предположим, я соглашусь разорвать ее, как это сделать?
- Ты должна убить меня.
Он стоял, опустив руки, сжав кулаки, а его прекрасные глаза смотрели на меня, вынуждая смотреть в ответ. Я отвернулась и опустилась на землю.
- Это просто жестокая шутка? Ты ведь не просишь меня принести тебя в жертву? –
выдохнула я.
- Это единственный способ разорвать связь, - мягко сказал он. – Когда связь между
кем-то из нас и смертным запечатана, единственный способ разорвать ее…
- Отрезать тебя от моей жизни в прямом смысле.
Опустившись рядом со мной, Амон обхватил мои плечи.
- Ты должна убить того, кто произнес заклинание. Я хотел уберечь тебя от этого, но
по-другому твое тело исцелить нельзя было.
То, что он сказал, заставило меня поднять на него взгляд.
- Анубис что-то говорил о том, что заклинание – лишь формальность. Что он имел в
виду?
- Он… - Амон замолчал. – Он говорил о том, что мое сердце сделало выбор раньше, чем я захотел это признать.
- Но я не могу. Я не могу этого сделать. Я не буду тебя убивать, Амон. Если Анубис
хочет этого, то пусть делает это сам. Я здесь не для этого, потому и делать такое не
собираюсь.
- Ты
- Нет, - я покачала головой, слезы все же пролились, ослепляя меня. – Нет! – сказала
я уже громче.
Вздохнув и проведя рукой по волосам, Амон сел ближе и усадил меня к себе на
колени. Я всхлипывала, поливая слезами его шею.
- Тише, Нехабет, - успокаивал меня он, гладя меня по спине и наполняя теплом, от
которого я хотела отказаться, но вместо этого прижималась сильнее, словно никогда
больше его не испытаю. Но в глубине меня оставался холод, который не уходил, сколько
бы солнце не согревало меня.
Он тихо пробормотал:
- Ты ведь знаешь, что моя смерть неизбежна.
Я кивнула, уткнувшись лицом в его грудь.
- Даже без нашей связи я буду думать о тебе, - нежно пообещал он. – Моя любовь к
тебе не изменится. И каждую ночь я буду представлять тебя. Ты моя – моя Нехабет –
редкая пустынная лилия, что цветет в водах оазиса. Дни и годы твоей жизни я буду
следить за тобой, и когда твои лепестки облетят, сдавшись ночи, я встречу тебя на
рассвете твоего нового существования и буду твоим проводником в загробном мире.
Всхлипнув, я сказала:
- Не думаю, что наши загробные миры совпадут.
Скрипнув зубами, он сказал:
- Не важно. Я найду тебя. Ты в это веришь?
- Я тебе верю, - тихо сказала я.
Он снова поцеловал меня, в этот раз мягко и долго прижавшись губами к моим
губам, я чувствовала соль своих слез. Нас прервало скуление собаки.
Амон поднял голову.
- Анубис.
- Извиняюсь, что не пришел еще позже, но я уже виделся с твоими братьями и не
могу откладывать это еще дальше, - он посмотрел на нас и вскинул брови. – Ты объяснил
ей, что ей придется сделать?
- Да, - ответил Амон. – Но о таком тяжело просить.
Анубис махнул рукой.
- Я помогу ей.
- Когда все закончится, она должна вернуться в тот момент и в то место, где мы
встретились.
- Да, да. Я организую это. Так что идем, Амон, время пришло.
Амон помог мне подняться на ноги, обнимая меня на прощание и оставляя скарабея
в кармане моих брюк. Когда он отстранился, то коротко покачал головой, отмечая, что это
только наш секрет, а потом он за руку отвел меня к каменному алтарю.
Жадно поцеловав меня на прощание, несмотря на то, что мы были не одни, Амон
погладил меня по щеке, не желая уходить. Но он все же лег на алтарь. У меня перехватило
дыхание, а сердце быстрее забилось в груди.
«Я просто не могу этого сделать».
Анубис взмахнул руками, и в нишах появились четыре сосуда смерти.
- Амон, - спросил он властно, - отдаешь ли ты добровольно дары, данные тебе
великим Амон-Ра?
- Отдаю, - ответил Амон.
Я прикусила губу и сжала руки, ожидая, что Анубис возьмет древние инструменты и
начнет вынимать органы Амона. Вместо этого Анубис раскрыл ладони, и шар золотого
света поднялся из груди Амона и полетел к красивому богу. Анубис отмахнулся от этого
света, и он опустился в открытый сосуд. Из песка образовалась крышка в виде головы
Сфинкса, оказалась на сосуде и запечатала в нем лучи света.
Это повторилось трижды. Одна из крышек приняла вид головы бабуина. Другая
была похожа на шакала. Последний свет был не шаром, а нереальным крылатым
созданием. Это был его золотой сокол. Птица кружила над нами, глядя на меня золотым
глазом, кончик его крыла коснулся моей щеки, когда сокол пролетел мимо. Он пролетел
мимо ряда сосудов и опустился в последний. Потоком света он скрылся в сосуде, и
последняя крышка в виде головы сокола запечатала сосуд.
- А что насчет силы Глаза? – спросила я. – Ее вы тоже заберете?
- Глаз Хоруса останется с ним и в загробном мире, - терпеливо ответил Анубис. –
Теперь, - он создал из воздуха тонкий, украшенный камнями кинжал, его странное
изогнутое лезвие казалось смертельно острым, - твоя очередь.
Он вложил мне в руку ненавистное оружие, и я неохотно приняла его, пальцы,
сомкнувшись, замерли.
- Я не могу, - всхлипнула я, - Прошу, не заставляйте меня это делать.
Анубис вздохнул.
- Все это ошибка. Ей не хватит мужества посмотреть дальше своего носа.
- Она сделает это, - ответил Амон. – Она сильнее, чем вы думаете, - Амон взял меня
за руку, в которой не было ножа, и притянул ближе. Его кожа уже не светилась, ведь его
силы ушли. – Лили, - начал он, - не думай о том, что потеряешь. Думай о том, что мы
победили.
- Но победы нет, - сказала я, склонившись над ним. Крупные слезы падали с моих
щек на его грудь.
- Мы победили Себака. Заперли Сетха. Разве это не победа?
- Это не ощущается победой.
- Тогда знай, что ты выиграла мое сердце, - нежно он устроил мою ладонь на своей
груди, заставляя расправить пальцы. Он взял другую руку, сжимавшую нож, и остановил
рядом с моей ладонью, кончик лезвия касался кожи прямо над сердцем. Когда мои руки
оказались на местах, он потянулся и провел кончиками пальцев по моей щеке. Он
улыбнулся, эта красивая солнечная улыбка разбивала сердце. – Я люблю тебя.
Я всхлипнула, протестуя, а он приподнялся, чтобы поцеловать меня, но поцелуй
вышел коротким. Амон рухнул назад с широко распахнутыми глазами, из уголка его рта
тоненькой струйкой стекала кровь. Испугавшись, я попятилась и, к своему ужасу, увидела, что острый нож вонзился в грудь Амона по самую рукоять.
- Нет, - прошептала я. – Амон? Нет! – закричала я, хватаясь за нож и вынимая его из
его груди. Кровь потоком хлынула из раны, заливая его бок. – Что произошло? – кричала
я.
Анубис подошел взглянуть на Амона.
- Я немного подтолкнул тебя, чтобы случилось необходимое.
- Вы…
Анубис взглянул на Амона, а потом повернулся и посмотрел прямо на меня.
-
лишь пара секунд.
- Амон? – я склонилась над ним. – Мне так жаль, - я не могла видеть его из-за слез. Я
зло вытерла их и принялась целовать его лоб, щеки, губы. Тщетно я пыталась остановить
кровь, что, казалось, бесконечным потоком течет из его груди. – Я этого не хотела, -
прошептала я.
Амон задыхался, в легких клокотала жидкость, его тело содрогнулось, и его
красивые ореховые глаза, что смотрели на меня, замерли, погаснув. Медленно воздух, который он успел вдохнуть, вышел из его рта, а потом он умер.
Я обхватила ладонями его лицо, убирая с его лба волосы. Мои глаза были полны
слез, руки дрожали, прерывающимся голосом я шептала:
- Я тоже люблю тебя.
И я тихо помолилась о том, чтобы, где бы он ни был, он мог меня слышать и
чувствовать.
Анубис удовлетворенно хмыкнул. В ярости я развернулась и ткнула в его сторону
пальцем, забыв о том, что передо мной сильный бог.
- Мы не были готовы! – возмутилась я.
Он улыбнулся.
- Приятно видеть, что в твоем сердце все же больше огня, чем мне показалось, но
давай быть честными. Ты никогда не была бы готова.
- Вы не можете этого знать.
- Чтобы вы знали, юная дева, что я прекрасно разбираюсь в личности. Судить
характеры – моя привилегия, вообще-то.
- А мне плевать,
Больше сочувствовать.
- И что бы это изменило? Твое сердце разбилось бы. И его сердце разбилось бы, хотя
в его случае и в прямом и в переносном смысле. Продление вашего пребывания вместе не
уменьшило бы боль. Это всего лишь сделало бы расставание еще более болезненным.
Я сжала зубы, во мне кипела огненная ярость, и я бросила:
- А знаете что? Вы не заслуживаете его в качестве своего слуги. Вы… вы
Улыбка пропала с лица Анубиса, его глаза сузились, и он шагнул ближе.
- И только потому, что я всепрощающее и всесильное божество, и потому, что я
знаю, что свои эмоции ты сейчас не контролируешь, я постараюсь забыть твое
неуважение. Но я предупреждаю тебя, с большим внимание подбирать слова, прежде чем
решишься произнести их. А теперь, если ты помолчишь, я разрешу тебе посмотреть, как я
подготовлю твоего любимого бога солнца к путешествию в загробный мир.
Анубис создал толстый моток бинтов легким движением запястья и вытер кровь с
груди Амона. Сделав это, он заговорил со мной:
- Ты знаешь об истинном назначении пирамид?
Мои глаза впились в бога, я понимала, что он пытается отвлечь меня от
случившегося. Пес Анубиса подтолкнул мою руку и посмотрел на меня печальными
глазами, когда его хозяин повторил вопрос.
- Что? Нет. Думаю, что нет, - сказала я.
- Это место вознесения. Ее еще называют домом природы, домом энергии и домом
души, - Анубис поднял руки, и тело Амона воспарило над каменным алтарем. Он скрестил
руки Амона на груди, как делали всем мумиям. Пока я смотрела, Анубис покрутил
запястьем, и песок поднялся с пола, создавала полоски ткани, что принялись укутывать
ноги Амона, а потом и все тело.
Анубис продолжал.
- Видишь ли, тело во многом подобно пирамиде. В нем есть огромное количество
энергии. Оно вмещает в себя тело и сделано из природных материалов, что со временем
превращаются в пыль. Но создать мумию – значит, создать вечное тело, что будет
подходить так, чтобы ка, душа, что покидает его, могла вернуться. Чтобы сделать это, есть
определенные действия, которые нужно совершить, когда человек умирает. Для начала, сохранить тело, чем я сейчас и занимаюсь, - бинты добрались до шеи Амона, и я не смогла
сдерживать слезы, когда полоски ткани продвинулись дальше, покрывая его голову.
Анубис посмотрел на меня из-под парящего тела Амона и сказал. – Я пытаюсь успокоить
тебя. Прошу заметить это.
Я уставилась на бога, но он уже не обращал на меня внимания, счастливо
вернувшись к своему ужасному долгу. Он создал прекрасный саркофаг из песка –
полированное дерево было богато украшено рисунками, изображавшими недавнюю битву
Амона с Себаком и его армией нежити. Я подавила вскрик, заметив свой силуэт рядом с
Амоном на вершине пирамиды.
- Это… красиво, - сказала я с трепетом, приближаясь и касаясь саркофага рукой.
Кончиками пальцев я обвела изображение девушки с осветленными солнцем прядями
волос, что обнимала юношу, светящегося яркими лучами солнца.
- Нравится? Саркофаги – одна из моих специальностей, - Анубис прочистил горло, и
я отступила, когда обмотанный бинтами силуэт Амона опустился в саркофаг. – Как я и
сказал, для создания мумии необходимо три действия.
- Сохранить тело, - прошептала я, глядя на движения Анубиса. Он остановился перед
Амоном. Он создавал красивые броши с драгоценными камнями из песка и один за
другим укладывал в саркофаг Амона.
- Очень хорошо, - сказал бог. – Ты меня слушала.
- Что это? – спросила я.
- Защитные амулеты. Они остановят тех, что решат совершить зло, пока тело Амона
спит. И даже хотя нынешний главный визирь уже идет сюда и скоро прибудет, чтобы
спрятать братьев, сейчас я понимаю, что нужно подготовиться ко всему. Я не думал
раньше, что амулеты нужны, но теперь, когда тело Амона было украдено из-под
тысячелетней опеки визирей, самозащиту забывать нельзя. А теперь… - Анубис поднял
руку, чтобы призвать песок, но ничего не получилось. – Странно, - пробормотал он.
- В чем дело?
- Последняя часть должна лежать на сердце. Она похожа на скарабея.
- Скарабей-сердце? – спросила я.
- Да, - Анубис взглянул на меня. – Ты знаешь, где он?
Мое горло сжалось, но вместо ответа я задала вопрос:
- А что будет, если вы его не найдете?
Анубис почесал ухо.
- Думаю, ничего. Скарабей-сердце только помогает ка войти в тело, но с этим у
Амона проблем нет.
- Хорошо, - я решила сохранить в секрете скарабея-сердце. Раз ничего плохого в
этом не было, то я хотела оставить его себе. Только это останется у меня от Амона, когда
все закончится.
- Вот. Тело готово.
- И что нужно сделать третьим?
- Третьим? Мы еще не закончили второе действие.
- Оу. Я думала, амулеты – второе действие.
- Нет. Вторым действием нужно обеспечить телу питание.
- Разве еда не испортится после пары дней здесь?
- Да, но я не говорил о еде. Я говорил о питании.
Я нахмурилась и скрестила руки.
- Для меня эти слова слишком похожи.
- Многие люди не так понимают это, - сказал он, пропустив мои слова мимо ушей. –
Под пропитанием я понимаю энергию, которой хватит на тысячелетие, а то и немного
дольше. Сила, которая понадобится Амону, когда он пробудится, находится в сосудах
смерти.
- Потому я нужна была ему, пока он искал их.
- Да.
- Но это не лишит вас энергии?
- Пока я бог, моих запасов энергии хватит, чтобы напитать троих сыновей Египта и
отправить их в загробный мир, не истощившись.
Он склонился над Амоном и коснулся его плеч. Я могла видеть, как энергия в виде
света сбегает по его рукам в тело Амона волнами. Когда он закончил, то отступил на шаг.
- Вот. А теперь последнее действие, - он подошел к голове саркофага и нетерпеливо
пошевелил рукой, приманивая меня ближе. – Иди сюда. В последнем действии ты должна
участвовать.
- Что я буду делать? – прошептала я.
- Мы зачитаем заклинание из Книги Мертвых и почтим памятью его имя, сделав это.
Назвав его, мы соединим его тело, его ка, то есть душу, его ба, то есть характер, и его
шавт, то есть тень. Имя – пятая часть, что соединяет предыдущие четыре.
Когда заклинание было окончено, Анубис поднял руки ладонями вверх, и из песка
сформировалась крышка, украшенная орнаментом. Она опустилась с тяжелым стуком, встав на место, и я чувствовала, словно мое сердце закрыли в саркофаге вместе с Амоном.
Мрачная тяжесть сдавила меня, и я не могла дышать. Я положила ладонь на
вырезанное на дереве лицо, и тьма заволокла мое зрение, я помнила лишь, что упала.
* * *
Когда я пришла в себя, жар пирамиды пропал. Я была посреди египетских реликвий, но что-то отличалось. Я положила руку на белую холодную плитку на полу и заставила
себя сесть.
Шум вынудил меня обернуться. В тени стоял высокий красивый мужчина,
прислонившись спиной к стене, у его ног стояла статуя пса с острыми ушами.
- Анубис? – выдохнула я. Он был одет как бизнесмен, в костюме с галстуком.
Он шагнул вперед.
- Я оставляю тебя там, где ты впервые встретила Амона. Прощай, Лили.
Подмигнув, Анубис исчез со статуей пса.
- Постойте! – крикнула я, но ответа не было.
Вскочив на ноги, я недовольно отметила, что я снова была в дизайнерской рубашке, укороченных штанах и итальянских кожаных сандалиях. Мой рюкзак, из которого
выглядывал блокнот, был прислонен к стене, а брошюры колледжей полукругом лежали
перед ним.
- Амон? – крикнула я, направившись к огражденной части египетской выставки.
За пластиковой стеной я нашла то же медное зеркало, те же инструменты, те же
коробки и опилки, но на них не было отпечатков ног. Не было саркофага. Не было
огромной коробки с табличкой «НЕИЗВЕСТНАЯ МУМИЯ ИЗ ДОЛИНЫ ЦАРЕЙ». Амон
пропал. Словно его никогда и не было в моей жизни. Словно он и не существовал.
Золотая вспышка привлекла мое внимание, и я в надежде устремилась к ней, но
нашла только золотую статую сокола –
лицу текли слезы. Я позволила себе на мгновение поверить, подумать, что он здесь, со
мной. Но Амона не было. Он ушел.
С дрожащим дыханием я вытерла лицо и, взяв сумку в руку, покинула выставку.
Бездумно я шагала к выходу из музея, а потому была сильно удивлена, когда моей руки
кто-то коснулся.
- Мисс Лиллиана? Вы в порядке?
Дыхание дрожало, я попробовала улыбнуться, хотя была уверена, что губы
сложились лишь в гримасу.
- Привет, Тони, - сказала я. – Все хорошо. Просто это был очень-очень долгий день.
- Ах, тогда хорошего вечера, мисс Янг.
- Так и будет. Оу, и Тони? – он обернулся. – Прошу, называй меня Лили.
Он тепло мне улыбнулся.
- Конечно, мисс Лили.
Когда я вышла из музея, запахи, виды и звуки Нью-Йорка накрыли меня. Они были
такими знакомыми, но больше мне не нравились.
Как я могла забыть песочные пейзажи, оазисы в пустыне, древние пирамиды и
оживших мумий и вернуться к прежней жизни? Я заметно изменилась за время с Амоном.
И наше расставание было неправильным. Я даже не могла возложить цветы на его могилу.
Но я все еще была рада тому, что он был где-то и продолжит существовать, даже
когда я умру. И я все же надеялась на его обещание присматривать за мной, глубоко в
сердце я знала, что он всегда будет со мной.
Амон сказал, что наша связь позволила бы нам видеть друг друга во снах. И я знала, что его убийство разорвало эту связь, но мне так не казалось. Закрыв глаза, я подняла
голову к солнцу и чувствовала его тепло на своей коже, представляя, что это Амон гладит
меня по щеке. Тепло прошло по моим плечам и телу, пока не сосредоточилось в сердце.
Оно вспыхнуло, и я улыбнулась, почувствовав биение своего сердца. Затем я
опустила взгляд, растерявшись, ведь что-то двинулось в кармане рубашки. Я обнаружила
там скарабея-сердце Амона. Это вообще было не мое сердцебиение. Это камень отбивал
медленный ритм, источая тепло, оживая в моей руке. И хотя казалось, что все странности
закончились, сердце Амона было маленьким чудом, что давало мне надежду.
С едва заметной улыбкой я обхватила пальцами скарабея-сердце и подняла
свободную руку, чтобы поймать такси.
Эпилог:
Весы суждения
- Принеси его, - заявила богиня Маат.
- Не понимаю, почему это необходимо. Раньше такого не было, - возмущался юноша.
- Что происходит? – спросил Анубис, входя.
- Этот юноша должен положить сердце на весы правосудия, - терпеливо объяснила
богиня.
Анубис пробежал рукой по волосам, радуясь, что смог сменить современные вещи на
привычные.
- Но он мертв не на самом деле. Он освобожден от суда, пока исполняет долг.
- Но он должен быть оценен. Он связывал себя со смертной и умер от ее руки. И если
смерть их союза – финал, то он должен пройти суд.
- Но смерть – это не конец.
- Это несущественно. Все нужно взвесить, - она указала на золотые весы перед ней. –
Его сердце должно быть взвешено, чтобы определить, достойны ли его деяния на Земле.
- Они достойны, - поручился Анубис.
Маат заявила:
- Несмотря ни на что, мы исполняем законы космоса.
Анубис фыркнул.
- Ладно. Пусть будет по-твоему.
Прекрасная богиня выдернула из своего головного убора перо страуса и положила на
ближнюю к ней чашу весов, а потом доброжелательно улыбнулась юноше, что стоял
рядом с Анубисом. Боги смотрели в ожидании, а он тихо стоял, опустив голову и сжав
кулаки.
После затянувшегося молчания Маат заговорила:
- Ты беспокоишься, что должен делать то, чего обычно не делал? Анубис, может, ты
объяснишь ему лучше.
Юноша ответил с заметным блеском в глазах.
- Я знаю, что должен сделать.
- Так действуй, - богиня быстрым жестом указала на весы.
Со скрытным блеском в глазах юноша взмахнул запястьем и исчез.
Благодарности
Как и во всех своих книгах, сперва я должна поблагодарить своего мужа, готового
питаться бутербродами, Брэда, что без устали поддерживает меня во всем, и свою маму, что разбиралась во всем, пока я писала книгу. Она и помогала, и отвлекала, делая мою
жизнь интереснее.
Также хочу выразить благодарность сестрам, Шэре, Тони и Линде, и моей золовке, Суки, которых я, шутя, называю Помощница 1, Помощница 2 и т.д. Они привозят сумки, книги, компьютеры, плакаты, багаж и все больше растущее количество вещей, которые я
беру с собой на события и конференции. Они улыбаются, делая фотографии, делая мне
прически, припудривая мне носик, заказывая мне воду и развлекая фанатов, пока я
принимаю ванну. Они всегда восхищены моей работой и всегда полны советов, которые я
обычно улавливаю лишь наполовину, хотя они всегда хороши.
Еще я благодарна своим братьям, Мэлу, Эндрю и Джареду, которые посещали
книжные выставки в этом году и смогли не закатывать глаза, когда я говорила о поцелуях.
Когда мне нужно написать о хорошем юноше, я никогда не задумываюсь.
Мои первые читатели почти полностью состоят из моих сестер и братьев, но есть и
несколько особенных людей: Линда, что любит мои книги с самого начала, ее муж Нил, что создал множество моих плакатов, наклеек и вещей для фанатов, и Фред – хороший
друг, что проверял все мои египетские отсылки, и его жена Лиз, что читала ему все главы, ведь сам он не любит читать. Представляете!
Мой агент, Алекс Гласс, всегда готов впрячься в ту же повозку, что и я, и помочь мне
тащить ее. Его вклад нельзя недооценить. Команда Трайдент Медиа Групп работала с
ним, и я хотела бы назвать все их имена, но боюсь кого-нибудь забыть. Потому скажу, что
все они потрясающие и мастера своего дела.
В этот раз у меня другая команда издателей, которую нужно поблагодарить, и это –
Тамара Шварц, Анжела Карлино, Хэзер Локвуд Хьюз, а особенно, Беверли Хоровиц и
Кристу Витолу, что захотели дать мне шанс и приняли с распростертыми объятиями меня
и моих мумий в семью Делакорте Пресс. Мне невероятно повезло иметь такую команду.
Моим фанатам: У меня даже нет слов. Вы так верны мне и моим тиграм, даже хотя и
должны ждать последней книги, вы все щедро оставили место в своих сердцах и для моих
мумий. Я очень сильно это ценю!
Наконец, я хочу сказать спасибо своему отцу. Он умер, пока я писала эту книгу, это
первый роман, который он не прочел. Без него было сложно, но я знала, что он бы
гордился и хвастал всем свежими публикациями, оставляя их ему в руках. Он был
прекрасным человеком, и все сильно по нему скучают.