Все происшествия, о которых будет речь

в этом рассказе, случились много лет тому

назад, на северо-восточной оконечности ост-

рова св. Павла, который лежит далеко -да :

леко в Беринговом море. Лиммершайн,

королек, рассказал мне эту историю, когда

буря занесла его на пароход, шедший в Япо-

нию; я взял его в мою каюту, обогрел и

накормил его и держал у себя в течение двух

дней, пока он не собрался с силами и не

полетел назад, на остров св. Павла. Лиммер-

шайн очень хорошенькая маленькая птичка

и всегда говорит правду.

На остров св. Павла заходят не иначе,

как по делу, и тюлени— единственный народ,

который каждый год в определенное время

— 4 —

является сюда. В летние месяцы они собира-

ются тут целыми сотнями тысяч, потому

что северо-восточный берег этого острова

представляет для них такие удобства, каких

не найдется ни в какой другой местности

земного шара.

Тюлень Кетч очень хорошо знал это, и,

где бы ни заставала его весна, он покидал

все и несся, как ветер, на остров св. Павла.

Там он проводил целый месяц в битвах с

товарищами за лучшие места на утесах: ка-

ждый из них старался завладеть таким местом,

которое было бы как можно ближе- к морю.

Кетчу было пятнадцать лет. Это было ог-

ромное животное с серой шерстью и боль-

шими, острыми зубами. Когда он поднимался

на своих передних ластах, он был выше четы-

рех футов, а тяжесть его, — как увидал бы

всякий, настолько смелый, чтобы свесить

его, — доходила до семисот фунтов. Все его

тело было покрыто рубцами ____жя__шяот заживших

ран, полученных им во время страшных ве-

сенних битв; но, несмотря на это, он никогда

не отказывался сразиться с товарищем. В та-

ких случаях он обыкновенно немножко по-

вертывал голову в сторону, как - будто не

— 5 —

решаясь взглянуть в лицо неприятелю; и

вдруг быстро, как молния, поражал его.

Когда же его огромные, острые зубы вон-

зались в шею врага, тот мог спасаться бег-

ством, если был в силах вырваться, но уже,

конечно, Кетч не помогал ему в этом. Побе-

жденных товарищей он г никогда не пресле-

довал — это было против правил поморья.

Кетчу, собственно говоря, нужно было толь-

ко место около самого моря для вывода

детей; но так как того же желали сорок или

— 6 —

пятьдесят тысяч других тюленей, то ужасные

битвы происходили каждую весну, и рев,

вой, ворчанье и фырканье на берегах могли

навести ужас на всякого. В это время весь

берег, на протяжении трех слишком миль,

бывал покрыт бьющимися тюленями, а вода

унизана головами этих животных, спешащих

высадиться на сушу и принять участие в

битве. Сражения происходили и на камнях,

и на песке, и на гладких, удобных для драки,

базальтовых утесах. Жены их никогда не

приходили на остров раньше конца мая или

начала июня: у них не было ни малейшего

желания быть растерзанными на кусочки.

Молодые же двух-трех-и четырехлетние тю-

лени, которые еще не заводились своим до-

мом, уходили внутрь острова и играли на

песчаных холмах огромными толпами, при-

миная и уничтожая всю зелень, которая по-

падалась им на пути. Таких юношей на од-

ном только северо-восточном берегу острова

св. Павла собиралось ежегодно от двухсот

до трехсот тысяч.

Однажды весною, когда Кетч только что

кончил свою сорок пятую битву, жена его,

Мата, с гладкою блестящею шерстью и хоро-

— 7 —

шенькими глазками, вышла из моря. Он под-

хватил ее за шею и угрюмо сказал:

— По обыкновению опоздала! Где ты

была?

Кетч никогда ничего не ел в продолжение

тех четырех месяцев, которые проводил на

берегу, и потому его расположение духа бы-

вало в это время преотвратительное.

Мата не сочла нужным отвечать на во-

прос. Она осмотрелась кругом и проворковала:

— О, как это мило и внимательно с твоей

стороны! Ты занял опять старое место.

— Думаю, что так, — отвечал Кетч. — По-

смотри на меня! — он был весь изранен, и

кровь виднелась у него в двадцати местах;

один глаз был почти вывернут, а бока изо-

рваны в клочья.

— Ах, вы, мужчины, мужчины, — сказала

Маіа, обмахиваясь ластом. — И почему не

можете вы скромно и тихо занимать места?

У тебя такой вид, как будто ты сражался с

убийцей касаткой *).

— Я только и делал, что бился с поло-

вины мая. Нынешний год здесь ужасно много

') Принад ежи г к ки ам.

— 8 —

тюленей. Я видел, по крайней мере, сотню с

берегов залива Ясной Погоды. Удивляюсь,

зачем они являются к нам, а не остаются у

себя дома!

— Я часто думала, что мы были бы го-

раздо счастливее, если бы поселились на

Бобровых островах, а не в такой густо на-

селенной местности, — сказала Мата.

— Ба! Только юноши отправляются на

Бобровые острова. Если мы пойдем туда, —

скажут, что мы боимся. Нужно соблюдать

приличия, моя дорогая!

Кетч гордо вдвинул голову в жирные

плечи и сделал вид, что хочет немножко

вздремнуть; но ни на минуту не терял он из

вида поле сражения и внимательно наблюдал

за ним.

Теперь уже все тюлени со своими женами

и детьми были здесь; рев их разносился над

морем на целые мили и заглушал вой ветра.

Их было тут свыше миллиона, считая взрос-

лых самцов, самок, юношей и детей. Все они

бились, боролись, ревели и играли между

собой; целыми толпами бросались они в море

и такими же толпами выходили из него; они

лежали на каждом футе земли, так далеко,

— 9 —

как только мог окинуть глаз, и сражались

огромными полками в густом тумане.

На северо-восточном берегу острова св.

Павла почти всегда туман. Изредка на ко-

роткое время проглянет солнышко, и тогда

все кругом заблестит, [как жемчуг, и разу-

красится всеми цветами радуги.

Котик, сын Маты, родился в это бурное

время. У него были бледноголубые глаза, ка-

залось, что он весь

состоял только из

головы и плеч;

так обыкновенно

бывает у малень-

ких тюленей. Но

должно быть, он

чем-нибудь отличался от других детенышей,

потому что Мата внимательно оглядела

его.

— Кетч,— сказала она, наконец, —наш де-

теныш будет белый.

— Ну, что говорить пустяки!— проворчал

Кетч. — Никогда на свете не бывало белого

тюленя.

— Может быть, и не бывало, — сказала

Мата,— а теперь будет.— И она запела неж-

— 10 —

ную колыбельную песенку, которую все сам-

ки тюленей поют своим детям:

О, не спеши, дитя, ты рано плавать —

Твой легок хвост, головка тяжелей!

И бури летние, и злой касатка

Опасны,— ох, опасны для детей!

О, мой мышеночек, беги ты от касатки,

От грозно набегающих валов;

Но в мелкой можешь ты воде плескаться,

И будешь ты и силен, и здоров!

Конечно, сначала котик не понимал смыс-

ла этих слов. Он барахтался в воде около мате-

ри и выучился сторониться с дороги, когда отец

его бился с каким-нибудь тюленем, и оба

они катались и ревели то вверху, то внизу

скользких утесов. Мата кормила Котика ред-

ко — не больше раза в два дня —и уходила

за едой в море; а потом он стал есть все,

что мог добыть около себя. Когда он про-

брался внутрь острова, то увидел там десятки

тысяч детей одного с ним возраста. Они

играли между собой, как щенята, потом за-

сыпали на мягком песке, снова просыпались

и опять играли. Взрослые тюлени не обра-

щали на них внимания, у юношей было свое

отдельное место, и детеныши могли играть

— 11 —

хоть целые дни. Когда Мата выплывала из

глубины моря, где она ловила рыбу, она

тотчас же отправлялась к тому месту, где

играли детеныши, и блеяла, как овца, зову-

щая ягненка, пока не доносилось до нее от-

ветное блеяние Котика. Тогда она выбирала

самую прямую, ближайшую дорогу к нему

и, ударяя ластами, расталкивала направо и

налево головы детенышей. Здесь было всегда

несколько сотен

матерей, которые

приносили еду

своим детям, и

маленьким тюле-

ням жилось хорошо и весело. Место туг было

тихое и безопасное, и Мата сказала Котику:

„Тебе никто не повредит здесь. Только не

ложись в тинистую воду, потому что от

этого можно опаршиветь; не разбивай твер-

дый песок зубами или когтями и не плавай,

когда по морю ходят высокие волны".

Маленькие тюлени, как маленькие дети,

совсем не умеют плавать, но они несчастливы,

пока не выучатся. В первый раз, как Котик

отправился в море, волна подхватила его;

огромная его голова опустилась вниз, а ма-

- 12 —

ленькие задние плавники поднялись кверху,

совершенно так, как говорилось в песенке,

которую ему пела мать. Если бы другая вол-

на не вынесла его на берег, то он утонул

бы. Понемножку он выучился лежать на мел-

кой воде около берега; волны покрывали

его, а он плескался и зорко смотрел по сто-

ронам, — нет ли больших волн, которые могли

быть для него опасны. Две недели учился

он управлять ластами и в продолжение этого

времени то барахтался в воде, ворча и хрю-

кая, то карабкался на берег и спал на песке,

то снова уходил в воду и, в конце концов,

дошел до сознания, что вода — его настоящая

стихия.

Часто, вместе с товарищами, нырял он

под волнами или несся на вершине огромной

пенящейся волны, которая разливалась далеко

на берег; иногда стоял на хвосте и почесы-

вал себе голову, как делают взрослые тюлени,

или взбирался на скользкие, покрытые тра-

вою, возвышающиеся над морем утесы. Не-

сколько раз видал он какие - то тонкие плав-

ники, похожие на плавники акулы, которые

скользили около самого берега. Ему сказали,

что это — убийца - касатка Грампес, который

— 13 —

охотится с а. молодыми тюленями и ест их.

Узнав это, Котик, завидев плавники, стрелою

бросался на берег, и тонкие плавники тихо

двигались дальше, как будто владелец их

просто прогуливался, и ему не было никакого

дела до Котика.

В конце октября начиналось переселение

тюленей с острова св. Павла в открытое море.

Они уходили и семьями, и целыми племена-

ми. Сражений в это время не было, и юноши

могли играть везде, где хотели.

— На следующий год, — сказала Мата Ко-

тику,— ты будешь уже юношей; а в нынеш-

нем году тебе нужно выучиться ловить рыбу.

Они отправились вместе в Тихий океан,

и Мата показала Котику, как спать на спине»

из воды маленьким носиком. Никакая колы-

бель не может быть так покойна, как колыха-

ние волн Тихого океана. Когда Котик по-

чувствовал, что ему пощипывает кожу, Мата

объяснила ему, что это острое, колющее

ощущение означает, что наступает время дур-

ной погоды, и нужно плыть скорее и уходить

отсюда.

— Скоро ты сам будешь знать дорогу, —

сказала она, — а теперь поплывем за морски-

ми свиньями: они очень умны.

Целое стадо морских свиней ныряло и

неслось по воде, и маленький Котик следовал

за ними так быстро, как только мог.

— Как вы узнаете, куда плыть?— спросил

он, задыхаясь.

Предводитель морских свиней посмотрел

на него своими вытаращенными белыми гла-

зами и сказал:

— Моему хвосту холодно, мальчик. Это

значит, что холодный ветер дует сзади... По-

плывем, поплывем скорее!.. А когда бываешь

южнее экватора и хвосту холодно, — нужно

плыть на север... Поплывем, поплывем скорее!

Здесь очень неприятное ощущение воды!

— 15 —

Не одно это узнал Котик во время пути.

Нет, он учился постоянно. Мата выучила его

охотиться за треской и палтусами вдоль низ-

ких морских берегов; она показывала ему,

как обходить разбитые корабли, лежащие на

сотни футов под водою; как прыгать на вер-

шины волн, когда молния прорезывает все

небо, и как следует вежливо махать ластами

альбатросам и воинственным морским ястре-

бам, спускающимся вниз по ветру. Она на-

учила его прыгать, подобно дельфину, на три

или на четыре фута из воды, прижав к бо-

кам ласты и изогнув хвост, и схватывать

— 16 —

треску на глубине шестидесяти футов; она

советовала ему не трогать летучих рыб, ко-

торые состоят из одних костей, и зорко

следить за каждым судном, кораблем и в

особенности за гребными лодками. К концу

шести месяцев Котик узнал решительно вес

относительно рыбной ловли в глубине моря,

и во все это время он ни разу не выходил

на сушу.

Раз, когда он дремал, лежа в теплой воде

где-то около острова Жуана Фернандеца, он

почувствовал себя каким - то слабым и лени-

вым, как это случается и с людьми весною,

и вспомнил о своей родине, до которой было

не меньше семи тысяч миль, об играх с то-

варищами, о запасе водорослей и о реве

тюленей и их битвах. В ту же минуту он

повернул на север, уверенно гребя, и на

пути встретил своих товарищей, направляв-

шихся в ту же сторону. Они закричали ему:

„Здравствуй, Котик! В нынешнем году мы

уже юноши. Мы будем плясать огненный

танец в губе Ясной Погоды и играть на све-

жей траве. Отчего это у тебя такая шерсть?"

Шерсть Котика была теперь почти совер-

шенно бела я, и хоть^ он очень гордился ею,

РОС* щ

детская библиотека

— 17 —

но сказал только: „Поплывем скорее! Мои

кости стосковались по земле".

Они поплыли вместе и, наконец, достигли

берегов, которые были их родиной, и услы-

хали рев старых тюленей, их отцов, которые

бились в клубящемся тумане.

В эту ночь Котик плясал огненный танец

с другими годовалыми тюленями. В летние

ночи все море между островом св. Павла и

губой Ясной Погоды сверкает фосфориче-

ским блеском. Каждый тюлень, двигаясь, оста-

вляет за собою блестящий след, а когда они

прыгают, то вода сверкает, как молния, а

волны, разбиваясь, искрятся и разлетаются

огненными брызгами.

— 18 —

Потом все они отправились внутрь ост-

рова, в местность, которая была отведена

для юношей, и стали кататься вверх и вниз

по траве и рассказывать друг другу о своих

приключениях на море. Они толковали о

Тихом океане, как мальчики толкуют о лесе,

в котором собирали орехи, а если бы кто-

нибудь вздумал, на основании их рассказов,

начертать морскую карту Тихого океана, то

это оказалась бы такая карта, какой еще

никогда не бывало на свете. Трех-и четырех-

годовалые тюлени неслись вниз с горы Гут-

чинсона, крича: „Прочь с дороги, ребятишки!

Море глубоко, и вы не знаете еще всего,

что там есть. Подождите, пока не обогнете

мыса Горна. Хи, мальчишка, откуда это ты

добыл такую белую шерсть?"

— Я ее не добывал, — ответил Котик,—

она сама выросла. — И только что он хотел

перекувыркнуться через говорившего с ним

тюленя, как вдруг из-за песчаного холма пока-

зались двое черноволосых людей с плоскими

лицами. Котик, который до сих пор никогда еще

не видал человека, опустил голову и заворчал,

а юноши отступили на несколько шагов и

сели, бессмысленно вытаращив глаза.

— 19 —

Один из людей был Керик Бутерин, а

другой — его сын Паталамон. В полумиле рас-

стояния от берега, занятого тюленями, на-

ходилась маленькая деревушка, жители кото-

рой занимались тюленьим промыслом, а Керик

Бутерин был между ними главным распоря-

дителем. На этот раз было решено загнать в

деревню стадо юношей,— тюленей загоняют,

как овец,— и употребить их шкуры на одежды.

— Ах! — сказал Паталамон. — Посмотри,

здесь есть белый тюлень.

Керик Бутерин побледнел, что было за-

метно, несмотря даже на масло и копоть,

которые покрывали его лицо. Он был амут,

а амуты не могут назваться чистоплотным

народом.

— Не трогай его, Паталамон, — сказал

Керик. — Здесь никогда не бывало белых

тюленей, —никогда, с тех пор, как я родился.

Не смотри на него. Загоняй это стадо

четырехгодовалых тюленей. Наши люди мо-

гут ежедневно сдирать шкуры с двухсот

штук, но они еще не привыкли к работе.

Сотни довольно. Живей!

Паталамон застучал парою тюленьих пле-

чевых костей перед стадом юношей, и они

2*

— 20 —

остановились неподвижно, задыхаясь и пых-

тя. Но когда он подошел ближе, они трону-

лись, и Керик погнал их от морского берега

внутрь острова, при чем они даже не стара-

лись вернуться назад к товарищам. Сотни и

сотни тысяч других юношей, видели, как их

гонят, но, не обращая на это никакого вни-

мания, продолжали свои игры. Один только

Котик встревожился и стал расспрашивать,

что это значило, но ни один из его товари-

щей не мог сказать ему ничего определен-

ного; он узнал только, что люди каждый

год гоняют по этой дороге тюленей в тече-

ние шести недель или двух месяцев.

— Я пойду за ними, — сказал он и по-

спешил за стадом.

— Белый тюлень идет за нами, — закри-

чал Паталамон. — В первый раз тюлень идет

сам на бойню.

— Тс! Не смотри назад, — сказал Керик. —

Не было бы худо! Нужно будет потолковать

с шаманом.

Расстояние до деревни было не более

полумили, но пришлось употребить на доро-

гу целый час. Керик знал, что если тюлени

будут итти слишком скоро и разгорячатся,

— 21 —

то, когда с них будут сдирать шкуры, они

будут рваться на кусочки. Итак, они ме-

дленно подвигались вперед, а за ними шел

взволнованный и изумленный Котик. Ему

казалось, что он очутился где-то на краю

света, хоть рев из „детских" тюленей позади

него раздавался так громко, как грохот по-

езда в тоннеле.

Наконец, Керик остановился, сел на мох,

вынул грубые металлические часы и дал стаду

отдохнуть в течение получаса. Потом пришли

десять или двенадцать человек, и у каждого

из них была огромная дубина в три или

четыре фута длины с железным наконечни-

— 22 —

ком. Керик указал им на несколько штук

тюленей, из которых одни были еще слиш-

ком разгорячены, а другие — искусаны това-

рищами. Люди оттолкнули их от стада своими

тяжелыми сапогами, сделанными из морже-

вой шкуры. Тогда Керик сказал: „Начинай-

те!" И люди быстро согнали тюленей в ку-

чу. Спустя минут десять, Котик уже не мог

узнать своих товарищей, потому что шкуры

их, начиная от носа до задних плавников,

были содраны, сняты и свалены на землю.

Для Котика этого было вполне достаточно.

Он повернулся и загалопировал к морскому

берегу; его молодые, только что пробившие-

ся усики ощетинились от ужаса. Пробежав

несколько времени (тюлень может бежать

быстро, но только очень недолго), он увидал

гладкие утесы, занятые огромными морскими

львами, и, подняв ласты, бросился в холод-

ную воду, дрожа и задыхаясь.

— Кто там?— спросил сурово один из

морских львов. Закон их требует, чтобы они

жили отдельно и не допускали к себе других

племен.

—- Это ужасно! Ужасно!— вскричал Котик.—

Они убили всех юношей, со всех берегов!

— 23 —

Морской лев повернул голову к берегу.

— Вздор! — сказал он. — Должно быть,

ты видел, как Керик расправлялся со стадом.

Он делает это в продолжение тридцати

лет.

— Это ужасно! — повторил Котик, отгре-

бая назад воду, когда волна прошла над

ним, и поддерживая себя спиральными уда-

рами ласт, которые выносили его к самому

углу утеса.

— Ловко сделано для такого маленько-

го! — заметил морской лев, который мог оце-

нить хорошего пловца. — Я понимаю, что с

твоей точки зрения это ужасно. Но если

вы, тюлени, будете приходить сюда год за

годом, конечно, люди не оставят вас в по-

кое. Всегда будет одно и то же, пока вы

не найдете какого-нибудь острова, неиз-

вестного людям.

— Нет ли где такого острова? — спросил

Котик.

— В продолжение двадцати лет я охо-

чусь за камбалой, но никогда не видал ни-

чего подобного. Но послушай,— ты, кажется,

не прочь последовать совету старших. Что,

если бы ты отправился на Моржовый остров

— 24 —

и поговорил с моржом Вичем? Он, может

быть, кое-что и знает... Не волнуйся и не

спеши так. Тебе придется проплыть шесть

миль, и если бы я был на твоем месте, ма-

лютка, то я сначала выбрался бы на берег

и подкрепил себя сном.

Котик решился последовать этому благо-

разумному совету. Он отправился домой, вы-

лез на берег и поспал с полчаса. Потом он

уверенно поплыл к Моржовому острову, ко-

торый лежит на северо-восток от острова

св. Павла и весь состоит из рифов, утесов

и гнезд чаек. Тут целыми стадами живут и

моржи.

Он остановился около самого Вича, —

огромного, безобразного, надутого моржа, с

толстой шеей и длинными бивнями, который

был вежлив только тогда, когда спал. Он

спал и теперь, и его задние плавники напо-

ловину свесились в воду.

— Проснись! — закричал во все горло

Котик, потому что чайки ужасно шумели.

— Га! Го! Гмф! Это что такое? — заорал

Вич.

Он ударил бивнями своего соседа и раз-

будил его; тот то же самое проделал со своим

- 26 —

соседом и т. д. до тех пор, пока все не

проснулись и не стали таращить глаза по

всем направлениям, исключая только того,

где был Котик.

— Хи! Это я, — сказал Котик, колыхаясь

на воде и имея вид какой-то маленькой

белой улитки.

— Ты! Пусть я буду ободран! —закричал

Вич, и все строго посмотрели на Котика. Но

Котик не желал слушать ничего об обо-

дранных шкурах: он уже довольно на-

— 26 —

смотрелся на это. И потому он поспешил

спросить:

— Нет ли такого местечка для тюленей,

где еще никогда не бывали люди?

— Иди и ищи,— отвечал Вич, закрывая

глаза. — Пошел прочь! Мы здесь все заняты.

Котик подпрыгнул из воды, как дельфин,

и закричал, как только мог громче: „Старик!

Старик!" 1).

Он знал, что Вич не ест рыбы, но не

пренебрегает водорослями, хоть и считает себя

необыкновенно страшной особой. Само со-

бой, что бургомистры 2), чайки, пуффины 3 )

и другие птицы тотчас же подхватили крик,

и, — как мне рассказывал Лиммершайн, — в

продолжение пяти минут был такой шум на

Моржовом острове, что он мог бы заглу-

шить самую сильную ружейную пальбу. Все

население орало и вопило: „Старик! Ста-

рик!", а Вич ворчал и ревел, поворачиваясь

с боку на бок.

— Теперь ты ответишь? — спросил чуть

не задохнувшийся Котик.

') Птица — прилнадежит к семейству нырков.

') Принадлежит к акулам.

») Род морских раковин.

— 27 —

— Ступай и спроси у Морской Коро-

вы, — отвечал Вич. — Если она еще жива, то

даст тебе совет.

— А как мне узнать Морскую Корову,

если я с ней встречусь? — спросил Котик,

пускаясь в обратный путь.

— Это единственное создание в море,

которое еще безобразнее Вича, — прокричал

бургомистр, пролетая под самым носом Ви-

ча. — Еще безобразнее и еще грубее!.. Ста-

рик! Старик!

Котик поплыл домой, чтобы переговорить

с товарищами. Но никто из них не сочув-

ствовал его желанию найти покойное ме-

стечко для тюленей. Все они твердили, что

люди всегда угоняют юношей, а что если

Котику неприятно было смотреть, как их

убивают, то ему не следовало ходить в

деревню. Правда, что никто из тюленей

не видал, как убивают их братьев, и

это составляло разницу между ними и

Котиком.

— Что за вздор! — сказал старый Кетч,

узнав о предположениях своего сына. — Ка-

жется, у тебя и без того есть о чем позабо-

титься. Ты должен расти, сделаться большим

— 28 —

тюленем; как твой отец, жениться и завести

„детскую" на берегу. Тогда тебя никто не

тронет. Кроме того, в течение пяти лет ты

должен выучиться биться.

Даже кроткая Мата, его мать, сказала:

„Ты никогда не в состоянии будешь прекра-

тить убийство тюленей. Ступай играть, Ко-

тик". — И Котик пошел и принял участие е

огненном танце, но маленькое сердце его

болело, и ему было тяжело.

В эту осень он покинул родной берег

очень рано и отправился в путь один, так

как он не в состоянии был отказаться от

мысли, которая овладела им. Он решил оты-

скать Морскую Корову, если только такая

особа, действительно, жила в море; при ее

помощи он надеялся найти тихий, спокойный

остров, с отлогими берегами, где могли бы

жить тюлени и куда бы люди никогда не

приходили.

Каждый день проплывал он до трехсот

миль, внимательно исследуя весь Тихий океан,

с севера до юга. Во время пути с ним было

множество приключений, о которых мы рас-

сказывать не будем. Между прочим, он едва

спасся от акулы, которая чуть было не

— 29 —

схватила его, и от молота -рыбы '), которая

гналась за ним. Он встречался несколько

раз с разбойничьими племенами, которых

довольно много в море; с вежливыми боль-

шими рыбами и с красными пятнистыми

гребенками -), которые прикрепляются к

одному месту, проводят так целую жизнь и

очень гордятся этим. Но он не встречал

Морской Коровы и ни разу не видал такого

острова, о каком мечтал. Если ему попадался

остров с удобными берегами, и если там

были места для игр молодых тюленей, то

каждый раз видел он на горизонте дым с

судна, на котором вытаплирали тюлений жир,

а Котик понимал, что это означало.

Раз он познакомился со старым широко-

хвостым альбатросом, который указал ему

на один остров, говоря, что он как раз го-

дится для него. Котик приплыл туда во вре-

Іля страшной бури и чуть не разбился до

смерти _____об острые черные утесы. Когда же

"он все-таки, несмотря на бурю, пробился к

-острову, то оказалось, что и здесь жили

') Принадлежит к семейству чаек.

2 ) Принадлежит к семейству буревых нырков.

— 30 —

тюлени, за которыми охотились люди. И то

же самое было на всех островках, которые

он посещал.

Лиммершайн называл мне все эти острова

и говорил, что Котик употребил* целых пять

лет на исследования, исключая только летние

месяцы, которые он каждый год проводил

на родине, где юноши поднимали его на

смех и потешались над его фантастическими

островами.

Он был на Галлопагосе, который лежал

в самом экваторе, и чуть не умер там от

жары. Он заходил на острова св. Георгия,

Оркнейские, Зеленого Мыса, и даже на кро-

шечный островок южнее мыса Доброй На-

дежды. И везде он слышал одно и то же:

на всех этих островах бывали тюлени, и

люди убивали их. Даже когда он был на

расстоянии нескольких тысяч миль от Тихого

океана, то и там, на утесах какого-то ост-

ровка, он увидел несколько сотен тюленей,

и они рассказали ему, что люди приходят

и сюда. Это почти разбило его сердце, и он

обогнул мыс Горн и направился к своей

родине. По дороге на север он подплыл к

одному островку, заросшему зеленью, и уви-

— 81 —

дел там дряхлого, умирающего тюленя. Он

стат ловить ему рыбу и рассказал про все

свои неудачи.

— Теперь, — добавил Котик, — я плыву

домой, и если меня тоже погонят с юношами

на бойню, то мне это решительно все равно.

— Попробуй поискать еще раз, — сказал

ему старый тюлень.— Я— последний и един-

ственный изо всех живших здесь тюленей.

Но в те дни, когда люди убивали нас сот-

нями тысяч, у нас на берегу ходил слух,

%о есть где-то спокойное место. Я стар, и

мне не дожить до того дня, когда найдут

это место, но другие дождутся его. Попро-

буй еще раз.

Котик закрутил свои хорошенькие усики

и отвечал:

и— Я —единственный белый тюлень, кото-

рый когда-либо родился на берегу, и я —

единственный тюлень, —все равно белый или

черный, — который задумал искать новый

остров для тюленей.

Слова старика очень ободрили его. Ко-

гда он вернулся домой, Мата стала упраши-

вать его жениться и устроиться своим домом.

Теперь он уже не был юношей: густая шерсть

— 32 —

покрывала его плечи, и он был так же ве

лик, силен и свиреп, как его отец.

— Дай мне еще год, матушка, — сказал

он. — Ты знаешь, что седьмой вал всегда

дальше, чем другие, заливает берег.

В то время на острове св. Павла была

как раз одна самка, которая думала выйті:

замуж тоже в будущем году, и Котик в ночь

перед своим последним путешествием про-

танцовал с ней „огненный танец" вдоль все-

го берега залива Ясной Погоды.

На другой день он отправился в путь и

на этот раз повернул на запад, так как на-

пал на целое стадо палтусов. Для того, что-

бы быть сытым, ему требовалось ежедневно,

по крайней мере, сто фунтов рыбы. Он охо-

тился за ними, пока не устал, а потом свер-

нулся и лег спать около Медного острова.

Вся эта местность была ему хорошо знакома,

и когда около полуночи его стало покачи-

вать в постели, он сказал: „Гм! Прилив

очень силен в эту ночь", а потом, повернув-

шись под водой, медленно открыл глаза и

потянулся. Вдруг он подпрыгнул, как

кошка: он увидел, что какие-то громадные

животные обнюхивают и шарят в мелкой

- 33 -

воде и объедают густую бахрому водоро-

слей.

— Клянусь страшными вихрями Магелла-

нова пролива! — пробормотал он себе в усы. —

Что это за народ в глубоком море?

Котик видал много разных животных на

своем веку. Кроме тюленей, он знал моржей,

морских львов, белых медведей, акул и раз-

ных других рыб. Но эти создания не были

похожи ни на кого из них. Они были от

двадцати до тридцати футов длины, задних

плавников у них совсем не было, а хвосты

их были широки, как лопата, и казались вы-

резанными из кожи. Вид у них был до не-

возможное ги глупый и бессмысленный, и

когда они переставали есть, то покачивались

на хвостах, торжественно кивая друг другу

и махая плавниками, как люди машут руками.

— Гм! Удачна ли охота, господа? — спро-

сил Котик.

Огромные животные не отвечали ни сло-

ва; они только закивали и замахали плав-

никами.

Когда они снова принялись за еду, Котик

заметил, что у них — раздвоенные верхние

губы, и что они захватывают сразу очень

— 34 —

много водорослей и едят их с жадностью,

не переставая важно кивать друг другу.

— Не особенно вкусная еда, — сказал

опять Котик.

Они снова замахали плавниками, и Котик

начал терять терпение.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Если у

вас лишний сустав в плавниках, то нечего

так хвалиться этим. Хоть вы и очень граци-

озно машете ими, но мне гораздо интерес-

нее было бы узнать, что вы за народ.

Верхние губы задвигались, зеленые, точ-

но стеклянные, глаза уставились на него, но

ни слова не послышалось в ответ.

— Ну! — сказал Котик. — Вы единственный

народ, который еще безобразнее и невеж-

ливее Вича!

И вдруг он вспомнил слова бургомистра

на Моржовом острове, где он был еще юно-

шей, и радостно бросился в воду, так как

понял, что, наконец, ему удалось встретиться

с морскими коровами.

Они паслись и двигались между водоро-

слями, а Котик обращался к ним с вопросами

на всех языках, которым он выучился во

время своих путешествий: у народов моря

— 35 —

почти столько же языков, сколько и у лю-

дей. Но морские коровы не отвечали потому,

что они не умеют говорить. У них только

шесть шейных позвонков, вместо семи, и

это мешает им разговаривать даже между

собою. Но так как у них лишний сустав на

плавниках, то они машут ими в разные сто-

роны, и это заменяет им разговор.

Когда настало утро, дурное расположение

духа Котика исчезло без следа. Морские

коровы медленно поплыли по направлению

к северу, останавливаясь от времени до вре-

мени, о чем-то совещаясь и глупо кивая

головами. Котик следовал за ними и думал:

«Народ, который состоит из таких идиотов,

уж, наверно, был бы весь перебит давным

давно, если бы у него не было какого-ни-

будь безопасного острова. А то, что хорошо

для морских коров, годится и для тюленей...

Однако, было бы очень недурно, если бы

они были немножко поживее!"

Котик ужасно скучал и очень утомился во

время этого путешествия. Морские коровы

делают обыкновенно не более сорока или

пятидесяти миль в день, а ночью останавли-

ваются для еды, держась постоянно около

— 36 —

самых берегов. Хоть Котик плавал и кругом

них, и над ними, и под ними, но они из-за

этого не делали ни одной милей больше.

Когда они подвинулись уже далеко на

север, то стали останавливаться еще чаще

для своих безмолвных совещаний, а Котик

чуть не обкусал себе все усы от нетерпения.

Наконец, они стали придерживаться теплого

течения; Котик оценил это и начал относиться

к ним с большим уважением.

Однажды ночью они вдруг опустились

вниз в сверкающую воду, — опустились, как

камни, — и в первый раз с тех пор, как он

познакомился с ними, быстро поплыли. Ко-

тик следовал за ними и удивлялся: он никак

не воображал, чтобы морские коровы могли

так скоро плавать. Они направились к берего-

вому, затопленному глубокою водою утесу,

и нырнули в темное отверстие у его под-

ножья, на сто двадцать футов над уровнем

моря. Долго-долго пришлось плыть в темноте,

и Котик стал задыхаться от недостатка све-

жего воздуха задолго до того, как кончился

этот тоннель.

— Клянусь моей шкурой! — вскричал он,

выплывая, наконец, в открытое море из тем-

ного тоннеля.— Труден был путь, но я не

жалею об этом!

Перед глазами Котика расстилались такие

великолепные берега, каких до сих пор он

еще никогда не видал. Большие, сглаженные

водою утесы тянулись на целые мили, точно

нарочно устроенные для „детских" тюленей,

позади отлого опускалась внутрь страны

песчаная местность, покрытая высокою тра-

вою, и возвышались песчаные холмы, на

которые так любят взбираться молодые тю-

лени и потом скатываться с них вниз. Больше

же всего обрадовало Котика то, что здесь ни-

когда еще не бывал ни один человек; он

узнал это при первом же прикосновении

к воде, которая никогда не обманывает

тюленя.

Прежде всего Котик исследовал рыбные

ловли и нашел, что они очень хороши, а

потом поплыл вдоль берега и сосчитал низ-

шие песчаные острова, наполовину скрытые

|в клубящемся тумане. Дальше к северу воз-

вышались над водою целые ряды рифов и

-скал, которые не допустили бы ни один ко-

рабль подплыть и на шесть миль к берегу.

Между островами и твердой землей было

Белый тюлень. 3**

— 38 —

пространство глубокой воды, которая под-

нималась к отвесным утесам, а у подошвы

одного из них был вход в тоннель.

„Эта местность напоминает остров св.

Павла, но только гораздо лучше, — подумал

Котик. —Морские коровы умнее, чем я во-

ображал. Люди, —если бы они даже здесь и

были, — не в состоянии добраться сюда через

тоннель, а если они поплывут морем, то ко-

рабль разобьется в щепки о подводные камни.

Это —единственное безопасное место для тю-

леней во всем море".

Тут он вспомнил, было, о невесте, которая

ждала его на острове св. Павла, но хоть ему

и очень хотелось поскорее вернуться домой,

он все-таки внимательно исследовал новую

страну для того, чтобы потом иметь возмож-

ность отвечать на все вопросы.

Осмотрев все, он нырнул, чтобы указать,

где именно находится вход в тоннель, быстро

переплыл через него и направился к югу.

Никто, кроме морской коровы или тюленя,

не мог бы и вообразить себе, что за утесами

была такая великолепная страна, и даже сам

Котик, хоть и был там, едва мог поверить

тому, что он видел.

— 39 —

Десять дней пришлось ему плыть до остро-

ва св. Павла, несмотря на то, что он спе-

шил изо всех сил. Когда он уже подплывал

к нему, то увидел свою невесту, которая

первая встретила его и, посмотрев на него,

догадалась, что он, наконец, нашел свой

остров.

Но юноши, отец его, Кетч, и все взрос-

лые тюлени подняли его на смех, когда он

рассказал им о своем открытии, а один мо-

лодой тюлень, его лет, сказал:

— Все это прекрасно, Котик; но ты не

имеешь никакого права, придя неизвестно

откуда, требовать, чтобы мы шли за тобою.

Вспомни, мы сражались за наши „детские",

а ты никогда не принимал участия в битвах.

Тебе нравится лучше слоняться по морю.

Все тюлени засмеялись, а молодой тюлень

начал покачивать головою и наклонять ее то

в ту, то в другую сторону. Он только что

женился и ужасно чванился этим.

— У меня нет „детской", и мне не за

что биться, — отвечал Котик. —Я хочу только

одного — показать вам всем такое место, где

никто не сделает вам вреда. Что толку в бит-

вах!

— 40 —

— О, если ты трусишь, то, конечно, мне

останется только замолчать, — сказал молодой

тюлень, злобно ворча.

— Пойдешь ли ты со мною на новый

остров, если я останусь победителем?— спро-

сил Котик, и зеленый блеск появился в его

глазах: он очень рассердился, что его при-

нуждают биться.

— Хорошо,— отвечал равнодушно моло-

дой тюлень.— Если ты победишь, — я пойду.

Если бы он вздумал отступиться от сво-

его намерения, то у него не хватило бы на

это времени, потому что Котик в то же

мгновение, поднял голову и вцепился зубами

в его жирную шею. Потом он присел и пота-

щил своего врага к берегу, встряхивая, уда-

ряя и толкая его. Покончив с ним, Котик

обратился к тюленям и проревел:

— В эти пять лет я старался сделать все,

что мог, для вашей пользы. Я нашел вам

остров, на котором вы могли бы жить по-

койно, но вы не хотите верить мне и не

пойдете за мной, если я вас не заставлю.

Ну, я начинаю. Берегитесь!

Лиммершайн говорил мне, что никогда в

жизни. —а он видел каждый год, как бились

между собою десятки тысяч тюленей, — ни-

когда во всю свою коротенькую жизнь не

видал он ничего подобного.

Котик бросился на самого огромного тю-

леня, которого только мог найти, схватил

его за шею и до тех пор таскал, душил и

бил его, пока тот не попросил пощады. Тогда

он отбросил его в сторону и принялся за

другого. Дело в том, что Котик ни разу не

постился в течение четырех месяцев в году,

как делают обыкновенно взрослые тюлени,

его путешествия по океану сделали его

необыкновенно сильным и здоровым. Самая

же главная причина его побед состояла в

том, что он еще никогда не бился. Его белая

шерсть ощетинилась, глаза блестели, большие

зубы сверкали, и он был великолепен.

Кетч посмотрел, как он таскал и бил

старых тюленей, как будто они были палту-

сами, и как он сваливал и разбрасывал во

все стороны молодежь. И Кетч в восторге

проревел:

— Может быть, Котик и безрассуден, но

ни на одном берегу не найдется такого бойца

Не накинься на своего отца, мой сын! Я на

твоей стороне.

— 42 —

Послышался ответный рев Котика, и ста-

рый Кетч, с ощетинившимися усами, бросил-

ся в битву, пыхтя, как локомотив, а Мата и

самка, которая должна была выйти замуж

за Котика, прижавшись внизу, восхищались

храбростью своих мужчин.

Это было блистательное сражение. Оба

они не переставали биться до тех пор, пока

хоть один тюлень осмеливался поднять голову,

а когда уже никто не решался на это, они

'с ревом стали величественно прохаживаться

рядом вверх и вниз по берегу.

Когда наступила ночь, и северное сияние

заблестело и засверкало сквозь туман, Котик

взобрался на обнаженный утес и посмотрел

оттуда вниз на разоренные „детские" и на

раненых и окровавленных тюленей.

— Ну, — сказал он, — кажется, я дал вам

хороший урок!

— Клянусь моей шкурой, — воскликнул

старый Кетч, с трудом двигаясь, потому что

он был ужасно избит, — сам убийца - касатка

не мог бы лучше расправиться с ними. Сын

мой, я горжусь тобой! Скажу больше, — я

отправлюсь с тобой на твой остров, если

только он, действительно, существует.

— 43 -

— Слушайте вы, толстые морские

свиньи! — закричал Котик. — Кто пойдет со

мною в тоннель морских коров? Отвечайте,

а то я опять примусь за вас!

Сверху и снизу берега пронесся шепот,

как будто легкое журчание воды.

— Мы пойдем, — отвечали тысячи усталых

голосов. — Мы последуем за Котиком, за Бе-

лым Тюленем!

Тогда Котик гордо вдвинул голову в плечи

и закрыл глаза. Его, по-настоящему, нельзя

было назвать теперь белым тюленем, так как

он был красен с головы до хвоста. Несмотря

на это, он не удостоивал ни смотреть свои

раны, ни дотронуться до них.

Неделю спустя, около десяти тысяч юно-

шей и взрослых тюленей отправились, под

предводительством Котика, на север, к тон-

нелю морских коров, а те, которые остались

на старом месте, называли их идиотами. Но

на следующую весну, когда все они встрети-

лись на рыбных ловлях в Тихом океане,

тюлени Котика порассказали такие вещи о

новой стране по ту сторону тоннеля мор-

ских коров, что множество тюленей покинуло

остров св. Павла. Конечно, не все сделалось

— 44 —

сразу: тюлени не особенно умны, и им нужно

много времени, чтобы усвоить себе какую-

нибудь новую мысль. Но с каждым годом

все больше и больше тюленей стало уходить

с северо-восточного берега острова св. Павла

и других соседних берегов. Все они напра-

вились к спокойной, безопасной стране, где

Котик проводил каждое лето, делаясь все

больше, жирнее и сильнее. А кругом него

играли юноши в море, — в том море, где ни-

когда не бывал ни один человек.