Плывёт акула за кораблём, кухонные отбросы подбирает.

Мешок из-под мяса?.. В пасть.

Бутылка?.. И её туда же.

Кусок сала на крючке?.. Опасно глотать, да уж больно наживка хороша!

Охнуть не успела, очутилась на палубе.

— Ну как сало?

— Горькое.

Лёд. Во льду промоина. В промоине рыба ходит. Забрался мишка в промоину. Шумит, лапищами воду толчет: бум! — по воде — бум!

Это он так рыбу ловит. Оглушит рыбину, зацепит когтями и — в рот.

Вкусно!

Плавает в полынье белуха — белый полярный дельфин, тяжело дышит.

— Что, белуха, вздыхаешь?

— Жизнь нелегка. Пока за рыбой гоняешься, того и гляди полынью лёд закроет, дышать нечем будет. Полынью караулить начнёшь, рыба уйдёт. Уф-фф-ф!

Летела над водой муха. Видит — всплывает из глубины небольшая полосатая рыбка. Не успела муха улететь, рыба воды в рот набрала, прицелилась да как брызнет водой в муху. Сбила её.

Пока муха падала, только и успела сказать: «Ж-жж-жуть!»

Рыба-брызгун её — хоп! — и проглотила.

Полно около затонувшего корабля водолазов. Одни по дну ходят, ноги в медных калошах переставляют, другие, как рыбы, в воде плавают.

Это тяжёлые и лёгкие водолазы встретились. Работа у них сегодня общая — корабль поднимать надо.

Гремит порт — урчат грузовики, кричат матросы. Только краны молчат. Замерли на причалах. Удивительное дело: груз на судно сам своим ходом, на своих колёсах въезжает.

Кончили погрузку. Грузовики внутри корабля закрепили.

— Отдать канаты!

Поплыл груз.

Качается на волнах корабль. Около борта дельфин крутится, чего-то ждёт. Вышел на палубу человек, перегнулся через борт, приладил на спину дельфину железную коробку, шлёпнул по спине — нырнул дельфин.

— Куда, приятель, плывёшь?

— Недалеко. Тут в подводном доме водолазы живут. Я к ним.

— А что в коробке?

— Письма.

— То-то люди обрадуются. Торопись, почтальон!

Стоит под водой на якорях дом. Каждый день выплывают из него лёгкие водолазы. Изучают морское дно, ищут руду, фотографируют, ловят рыб.

— Ну как живётся под водой? Не скучно, а?

— Какое там скучно! Вчера китовая акула о дом боком потёрлась, так чуть весь дом не опрокинула.

Лежат рядом два камня. Оба щербатые, оба в зелёных пятнах.

Плыла мимо акула. Один камень носом ткнула, перевернула, поплыла дальше. Нет здесь поживы.

А пожива совсем рядом была. Только акулёнок уплыл, второй камень зашевелился, рот раскрыл, вздохнул тяжело: «Ох!»

А это и не камень. Рыба ёрш. Колюч, в пасть не возьмёшь, да кто их, зубастых врагов, знает.

Полз по дну колючий морской ёжик. Остановился, осмотрелся, плохо дело — отовсюду здесь его видно. Собрался с силами, взгромоздил себе на спину осколок морской раковины.

— А теперь как?

— Теперь хорошо. Теперь я как под щитом.

Плывёт в чёрной глубине рыба, огоньки на боках светятся. Заметила добычу, метнулась к ней.

— Ого! Да ты, никак, на того, кто больше тебя, позарилась?

— Ничего. У меня живот, как мешок. Растянется!

Высыпали рыбаки на палубу улов из невода. Шевелится, извивается среди серебряных рыб тонкий зелёный ремень — змея с плоским хвостом.

— А она не ядовитая?

— Ещё как. Надень перчатки, выброси её за борт. Выпусти, жалко её.

Замерла в морской траве тонкая длинная рыбка. Стоймя стоит. Трава покачивается — и рыбка покачивается.

А ещё есть у неё и такое умение: в коричневой траве она коричневая, в зелёной — зелёная.

— Меня и не разглядеть!

Вот так лес! Корни у деревьев в воздухе висят, по стволам крабы бегают, на ветвях рыбы сидят.

Летела мимо стрекоза. Рыба с ветки — прыг! Схватила стрекозу — ив воду, на дно. Закопалась в ил.

Удивительная рыба! Так ведь и лес удивительный — мангровый. Из моря растёт!

Капитан на судне — всему голова. Он ведёт корабль, отвечает за груз, в беде покидает палубу последним.

Стоит судно в порту.

— Что-то вашего капитана не видно. Небось отдыхает?

— Ещё бы. Штормило, так он трое суток с мостика не сходил, с рулевым рядом стоял. Кто за людей и за судно в ответе? Капитан.

Шёл краб по дну, колючие ноги переставлял, не заметил ямку с илом и — бух! — свалился в неё. Запорошило илом жабры, дышать стало трудно. Поднатужился:

— Апчхи!

— Будь здоров, краб!

Плыл по океану кашалот. Остановился, набрал полную грудь воздуха, ноздрю закрыл, хвост флагом вверх выбросил — пошёл на глубину.

Полчаса проходит. Час. Нет кашалота. Наконец вынырнул.

— Долго же ты!

— За громадным кальмаром гонялся. И что это он так от меня кинулся?

— Зубы твои разглядел.

— Так там внизу темно. Как же он мог их увидеть?

— А у него каждый глаз с колесо!

Плыл кит под водой, свой корм — рачков — выискивал.

Пора всплывать. Вынырнул, выдохнул, фонтан воды выпустил. Уф! Полную грудь воздуха набрал, и снова можно нырять.

В стороне ещё два кита, большой и маленький: мама-китиха сына-китёнка молоком кормит.

Кит-то ведь зверь, а не рыба!

Неслась под водой рыба, сама себя хвостом подгоняла. Разогналась, из воды выскочила, крылья-плавники расправила и полетела.

— Чем я хуже птицы?

— Голоса у тебя нет.

— А мне голос под водой и не нужен.

И обратно в воду — шлёп!

У матроса — золотые руки. Всё должен уметь: груз в трюме закрепить, мотор починить, прожектор наладить.

— А под воду спуститься сможешь?

— Смогу.

— А на мачту часто приходится взбираться?

— Совсем не приходится. Парусов-то на судне теперь нет!

Плывёт морж над илистым дном, клыками ил копает. Прокопал грядку, прорыхлил, давай ластами комья перетирать.

— Тебе, морж, только огородником быть!

— Огород ни при чём: это я ракушки из-под земли достаю. Ракушки-то, они сейчас вкусные!

Узок каменистый пляж. Дорого место на берегу. Столкнулись на пятачке два морских слона. Хоботы кровью налились, глаза выпучены.

— А ну пусти!

— Не пущу. Сам поди прочь!

Плывёт под водой маленький игрушечный кораблик. Пассажир его — родной брат садовой улитки. Наберёт в раковину воды — погрузился, вытолкнет воду — всплыл. Чем не маленькая подводная лодка!

Шёл по дну осьминог. Заметил большой камень, приподнял его, вторым камнем подпёр. Получился дом.

Забрался осьминог в него, глаза закрыл, семь ног под себя подобрал. Восьмую наружу выставил.

— Спишь?

— Сплю.

Семь ног спят, одна нога караулит. Покачивается щупальце из стороны в сторону — не подходи никто! Хозяин отдыхает, устал камни ворочать.

Отошёл от причала гигантский сияющий огнями корабль. Внутри корабля удобные каюты, рестораны, бассейны. Даже свой театр есть.

Несколько недель будет бродить от острова к острову плавающая гостиница. Будут блаженствовать на её борту туристы. Вернутся, их спросят:

— Ну как отдыхали?

Загрустят:

— Эх, кончился рейс!

В море отлив — ушла вода от берега. Сидит в луже папа-пинагор, нахохлился, рот сомкнул, ждёт, когда начнётся прилив.

Вернулась вода, пинагор рот раскрыл, а оттуда мальки — пинагоровы детки — порск, порск! Чудеса!

— Это ты, отец, их так научил прятаться?

— Я… Эй, малышня, вон кто-то большой зубастый плывёт. А ну марш обратно ко мне в рот!

Плывёт по океану ледяной дом. Полон народу. На верхушке Фомка-поморник сидит, пониже чайки устроились, а у самой воды — пингвины. Ишь как стоят — рядками, ровненько, как часовые. В воду — никто.

В воде их враг — хищный кит, касатка, бродит.

— А мы на льду! Нам и тут хорошо.

Мчится среди волн рыба. Меч на носу, никого не боится, никому дороги не уступает.

Навстречу — пароход.

— Может ему уступишь?

— Никогда!

С разгону носом в борт — трах! Нет меча, сломался. Да-а, видно кое-кому дорогу всё же уступать надо.

Рыщет по морю селёдка, носом туда-сюда тычется.

— Что, селёдка, по морю рыщешь, ищешь кого?

— Родственников ищу, родичей. Пересчитать их думаю.

— А много ли, селёдка, их у тебя?

— Немного, немного. Килька — раз, салака — два, рыба залом — три, черноспинка — четыре. А ещё — иваси, шпроты, анчоусы… И ещё есть.

— Э-э, селёдка, да тебе их вовек не пересчитать!

Когда-то над каждым кораблём высился целый лес мачт. Сотни матросов разбегались по мачтам, распускали десятки белоснежных парусов.

А ещё — нос и корма такого корабля были украшены резными позолоченными статуями богов и фантастических зверей.

Двигался по морю такой корабль, и у каждого моряка замирало сердце: такая красота плывёт!

Волнуется на каменистом пляже котиковый народец. Кто рычит, кто хрюкает, а самые маленькие — чёрненькие котята — блеют: «бэ-ээ-э!»

Это значит: «Где мама? Я уже голодный».

Вот она, твоя мама, из воды вылезла, к тебе идёт.

Медленно движется в тёмной глубине чёрная рыба. На голове, на длинном удилище, — фонарик. Покачивает рыба фонариком, словно приманивает кого-то.

А вот и он. Кинулся на фонарик неосторожный гость, рыба-удильщик рот распахнула — ап! — и нет бедолаги. Дальше плывёт чёрный охотник.

Эта птица — отличный летун. И ещё она — разбойник. На лету в воздухе отнимает добычу у других птиц.

Но настанет время, фрегат — заботливый папа. Пора заводить гнездо. Сел фрегат на землю, красный горловой мешок раздул. Его далеко-о видно.

— Вот я, тут сижу. Садись, подруга, рядом!

Очень точные часы. Когда-то, когда не было спутников и радио, без хронометра нельзя было узнать место корабля в море. Держали хронометр в специальном ящике, оберегали и от качки, и от тепла, и от холода.

— Мой хронометр за полгода отстал всего на полсекунды! — хвастался капитан.

Тихое летнее утро. Ещё спит город. Но вот в океане, на горизонте, показалась чёрная полоса. Всё ближе она и уже видно — идёт с океана длинная волна. Выкатилась на берег, поднялась, обрушилась на город. И закричали, заметались люди, завертелись, поплыли по улицам автомашины, столы, стулья…

— Цунами! Пришла волна цунами.

— Что, черепаха, из моря вылезла?

— Пора пришла, яйца класть буду.

— А ты поближе к морю ложись.

— Нельзя, там сыро, моим черепашатам тепло нужно. Вот тут в самый раз: песок сухой, прогретый.

— Что же ты тогда плачешь?

— Черепашат жалко: далеко им будет отсюда до воды бежать. Того и гляди, кто-нибудь съест.

У этой рыбы врагов в море совсем нет. Только тревога, только появился враг — рыба давай воду глотать. Раздалась, как шар, иглы растопырила:

— Попробуй,схвати!

Порхают среди коралловых ветвей пёстрые рыбки. Бока у кого в полоску, у кого в крапинку. Зубы как щетинки.

— Как вас зовут, красавицы?

— Морскими бабочками.

— А нас морскими ангелами.

Ишь как метко прозвали!

Слов, которые бы начинались с этих знаков, нет.

А вот флаги такие у моряков есть. Из них вместе с другими флагами можно набирать любые слова. Например: «Желаю счастливого плавания!»

У коралловых камней — рифов — бродит хищный акулёнок.

Дрожит, жмётся в кучку рыбий народец.

— Неужто, рыбы, у вас от него и защиты нет?

— Как нет? У меня, спинорога, рог на спине. Спрячусь в каменную норку, рог подниму, в потолок им упрусь — меня и не вытащить.

— А у меня, кузовка, панцирь. Я в нём как черепаха в домике.

— А у меня, красной крылатки, кончики игл ядовиты. Только попробуй тронь.

— Что же вы, рыбы, дрожите?

— Всё равно боязно.

Однажды на корабле стали слушать подводные звуки. И вдруг услыхали: «стук!». Потом через минуту снова: «стук!» Что такое? Удивились, а когда пришли в порт, спросили у учёных.

— А кита, случайно, поблизости тогда не было?- поинтересовались те.

— А как же, бродил один.

— Так вот, это звучало его сердце. Откроет кит рот, и несётся по морю его стук. В воде ведь всё далеко-о слышно!

Бегает мальчишка по палубе. Матросу у якоря помог, капитану карту принёс, повару-коку картошку почистил.

— Трудно, парень, тебе морская наука дается. Терпи!

— Терплю. Вырасту, выучусь, сам ещё большим кораблём командовать буду!

На севере, на Белом море, южный ветер называют «ше-лоник».

— А ещё тут какие названия для ветров есть?

— Мало осталось. Вот у наших дедов они были прекрасные. Только запоминай! «Горник» — ветер с гор, «водогон» — с моря, «обедник» — дует в обед, «полуношник» — в полночь. А лучше всех был — «Егор, сорви шапку!».

Дует свирепый ветер, тащит корабль на берег. Встревожился капитан:

— Отдать якорь!

И полетела с грохотом за борт железная махина. Уцепилась лапами за дно, остановила корабль.

— Ф-фу! Отлегло. Теперь всё в порядке.