– Я думаю, давно пора отдать Ру в группу поддержки. Ну вы только гляньте на нее – у нее же талант к этому! – решила поддразнить Рошель Робекка.

Ру, ручная грифонша Рошели, неизменно радовалась жизни и временами этим доставала окружающих. Казалось, что это маленькое крылатое существо просто не способно испытывать никаких других эмоций. Во многих смыслах она была прямой противоположностью ручной механической пингвинихе Робекке. Ру всегда веселилась, а Пенни пребывала в мрачном настроении. Но, с другой стороны, у Робекки имелась крайне неприятная привычка случайно где-нибудь оставлять пингвиниху. За последние несколько месяцев Пенни успела побывать повсюду, от общественной уборной в «Кувалде» до отдела с замороженными продуктами в супермаркете, и ни одно из этих мест нельзя было счесть естественной средой обитания механических пингвинов.

– Рошель, так ты собираешься рассказать мне свой план, или как? – не отступала Венера. Она смахнула свои лозы и демонстративно посмотрела на наручные часы.

– Параграф шестой пункт восьмой Этического кодекса горгулий гласит, en détail [3], что горгулья должна оставаться верной данному слову. А я пообещала Скелите Калаверас и Цзинифайре Лонг, что все им тут покажу, как только они приедут в Школу монстров.

– Я с радостью, как сладости, встречу твоих новых подруг. Если бы мы с Венерой смогли тогда поехать в Скариж, мы бы тоже с ними подружились, – оживленно выпалила Робекка и перевела взгляд на Пенни. Левое крыло пингвинихи при взмахе слегка поскрипывало. – Кажется, кому-то пора наведаться в «Шестеренку» и заменить смазку.

Солнце продолжало ярко сиять. Три девушки сидели молча, унесясь мыслями к тому, что ждало их впереди. Во-первых, волнующая встреча со старыми друзьями. Затем – домашние задания, которыми их вскоре нагрузят. И в завершение – так и оставшаяся загадкой монстрова шептунья.

Робекка, не умеющая держать что-либо при себе, вдруг пискнула как мышь, нарушив молчание:

– Я никак не могу позабыть про предупреждение сеньора Купоросо! Как вы думаете, он прав? Ну, насчет того, что шепот вскоре вернется? У меня от одной мысли об этом сальник взрывается!

– Робекка, силь гуль пле, не надо взрывать сальник в такую рань. Хотя я понимаю твои чувства. Это было опасное время, когда ученики и преподаватели потеряли возможность мыслить самостоятельно, – мрачно согласилась Рошель.

– Девочки, вы не поняли. Вопрос не в том, вернутся ли те, кто за всем этим стоит. Вопрос в том, уходили ли они, – многозначительно произнесла Венера.

– Ты имеешь в виду мадам Подлётыш? – спросила у Венеры Рошель, качая Ру на руках, к огромному ее удовольствию.

– Я сама не знаю, верю ли в историю мисс Подлётыш. Ну, в смысле, сами подумайте – до чего ж удобно вышло! Она заявила, что сама находилась под воздействием заклинания, и это сняло с нее всяческую ответственность за промывание мозгов, – ответила Венера, топорщась от подозрений.

– А помнишь, как мисс Подлётыш повела себя, когда услышала, что наделала? Она была безутешна, – напомнила Робекка.

– Да вот еще! Притворщица! – тряхнула головой Венера, насмехаясь над наивностью подруги.

– Кнопки-заклепки! Если ты права, то она чертовски хорошая актриса! Может, даже лучше, чем Дика Полос! – с удивлением произнесла Робекка.

– Суть в том, что никто из нас не может с уверенностью утверждать, то ли за шепотом стояла именно мисс Подлётыш, то ли она – одна из его жертв. И потому мы должны все время держать ушки на макушке. Конечно, кроме тех моментов, когда нам на голову падает что-нибудь увесистое или когда мы спим, – с серьезным видом уточнила Рошель. Венера с Робеккой сдавленно хихикнули.

– Эй, девчонки, вы, я погляжу, ранние пташки! – окликнула подруг небрежно одетая Лагуна Блю, говорившая с остралийским акцентом. Сзади к ней подбежал ее друг, Гил Уэббер.

– Лагуна! Гил! – Венера, Робекка и Рошель радостно приветствовали пару, радуясь тому, что наконец-то подошел час начала школьного дня.

– Привет, подруги! – дружелюбно произнесла Лагуна. – Венера, слушай, ты получала по электронке мое письмо об утечке нефти в океан?

– Да! Эти безмозглые кретины просто взбесили меня! Я бы с удовольствием их всех опылила! – вспыхнула Венера, думая о том, как пригодилась бы ее пыльца для убеждения. Если б только у нее была возможность при помощи своей убеждающей пыльцы заставить жадных нефтяных магнатов получше заботиться об океане!

– Бу-у-ля-ля, Венера! – подала голос Рошель. – Не переживай ты так. Ты краснеешь, а это нехорошо для существа, которому предназначено быть зеленым!

– Она права, подруга. Чтобы помочь окружающей среде, нужно сохранять спокойствие и продолжать грести, – поддержала ее Лагуна, а затем они с Гилом присоединились к медленно движущейся компании зомби на пути ко входу в Школу монстров.

– Клевая прическа, Рошель! – воскликнула красиво завитая Клодин Вульф, проходя мимо трех подруг.

– Мерси боо-ку [4], Клодин, – радостно отозвалась Рошель и с гордостью пригладила свой аккуратный пучок, перевязанный ярко-желтым шарфом.

– Ух ты! Вы разглядели Клодин? Волосы, наряд, жемчужно-белые клыки – какая она лапочка! – задумчиво произнесла Робекка, глядя вслед девушке, решительно шагающей прочь в фиолетовых кедах на танкетке.

– Кто-то сказал слово «клыки»? – подмигнув, поинтересовалась Дракулаура, дочь Дракулы.

Светлокожая девушка с черно-розовыми волосами поднесла к безукоризненно накрашенным губам соломинку своего железного коктейля. Дракулаура была вампиром-вегетарианкой, и потому ей пришлось ввести в свой рацион коктейли с повышенным содержанием железа. К счастью, она давно уже научилась пить, не размазывая помаду.

– Привет, Дракулаура! – радостно воскликнула Робекка, а Венера с Рошелью помахали ей.

– Девушки, – произнесла Дракулаура, щурясь от яркого света, – я бы с удовольствием остановилась и поболтала с вами, но это солнце определенно не для вампиров.

– Ты это мне будешь рассказывать? У меня болты горят, – вмешалась в разговор Фрэнки Штейн, блистательная мятно-зеленая дочь Франкенштейна, выходя из-за какого-то идущего мимо волколака.

– Вау, Фрэнки, вот это швы! – с одобрительным кивком воскликнула Дракулаура.

– Спасибо. Мне пришлось просидеть за шитьем до утра, но на что не пойдешь, чтобы упырственно выглядеть в первый день занятий, – отозвалась Фрэнки, и они с Дракулаурой вместе зашагали к главному входу Школы монстров.

– О, зашибись, – язвительно протянула Венера. – Готовьтесь к реверансам. Ее высочество плывет.

Клео де Нил трудно было не заметить – с ее-то роскошными золотыми бинтами и со сверкающим драгоценными камнями головным убором. Особенно если учесть, что рядом с Клео шагал ее парень, красавчик Дьюс Горгон. Их роман был наглядным подтверждением поговорки «противоположности притягиваются». Насколько Клео была, мягко говоря, требовательной, настолько Дьюс был беспечным и покладистым.

– Привет, Рошель, – дружески поздоровался Дьюс, и у зардевшейся горгульи затрепетало сердце. – Робекка, Венера, как поживаете?

– Дьюс! Здесь слишком жарко – во всяком случае, для меня! – вмешалась Клео, ухватила своего парня под руку и поволокла прочь. – Давай поскорее зайдем внутрь, а то у меня тушь потечет!

Выждав пару секунд, чтобы они отошли подальше, Венера, приподняв бровь, посмотрела на Рошель с понимающей ухмылкой:

– Так и сохнешь?

– Как тебе известно, мои отношения с Гарротом дю Роком завершились. Однако же, Дьюс по-прежнему с Клео, и потому, согласно Этическому кодексу горгулий…

– Хватит цитировать свой кодекс. Смотри, кого к нам несет, – перебила ее Венера. Она напряглась, и лозы ее затрепетали при виде приближающейся холеной апельсиново-рыжей кошки-оборотня Торалей Страйп.

– Тут что, была Клео? – промурлыкала Торалей, выражая всем своим видом отвращение, и откинула челку от темно-рыжего пятна, обрамляющего ее левый глаз. – Такой запашок…

– Клео увлекается духами. Говорят, будто у нее свой аромат для каждого дня недели, – присоединилась к разговору Робекка. – А я вот, увы, не могу пользоваться духами, пар все смывает.

– На самом деле я имела в виду скверный запах, как от чего-то просроченного, – уточнила Торалей. – Девочки, вы что, вправду не знаете? Мумии же тухнут.

– Кстати, о словах, от которых можно увянуть, – еле слышно пробормотала Венера, которую явно шокировало замечание кошки-оборотня.

– Торалей, я как горгулья обязана исправлять неточную информацию. Поэтому я должна сообщить тебе, что мумии не тухнут. Напротив, они хорошо сохраняются. Коротко говоря, Клео не страдает ни гниением, ни разложением, – будничным тоном заявила Рошель.

Торалей прищурилась и смерила горгулью взглядом от серебристых туфелек с открытым носком и до блестящих розовых локонов.

– О, теперь я поняла, – прошипела Торалей. – Ты нарочно одеваешься, как мисс Детоед! Кстати, шарф – просто отличная деталь.

Рошель отпрянула от ужаса и унижения, а Торалей шевельнула задорными ушками. Такова была одна из самых заметных особенностей кошки-оборотня: она делала так всякий раз, когда ей удавалось взять верх над другим монстром.

– Вот это да! Это круче, чем черепаха, выигравшая марафон! – прошептала Робекка, когда Торалей с самодовольной ухмылкой скользнула прочь.

– Ты о чем? Она всегда себя так ведет, – недоуменно отозвалась Венера.

– Да я не про Торалей! Я про то, как нормально все себя ведут. Словно напрочь позабыли об этой истории с промыванием мозгов!

– Знаешь что, Робекка? Ты совершенно права, – согласилась Венера, оглядев толпу учеников, текущую к главному входу Школы монстров. – Гляньте на них: зомби, волколаки, вампиры – все они совершенно беззаботны, никто ни о чем не задумывается.

– Да, но если уж говорить честно, они не помнят тех подробностей, которые помним мы. Они были одурманены. А без отчетливых воспоминаний им гораздо легче двигаться дальше, – твердо заявила Рошель.

– Да, но к чему двигаться? – мрачно поинтересовалась Венера. – То, что придет следом, может оказаться еще хуже.

При виде полов в фиолетовую клетку и личных шкафчиков в форме гробов Робекке, Рошели и Венере сделалось уютно и тепло на душе, словно они вернулись домой. В отличие от предыдущего их семестра в Школе монстров все теперь было знакомым, даже большой плакат, гласящий, что выть, линять, отбрасывать конечности и будить спящих летучих мышей категорически запрещено.

– Как приятно вернуться сюда, – с улыбкой произнесла Венера, обводя взглядом коридор, что кишел всеми мыслимыми разновидностями монстров.

– Да. Хочется надеяться, что так оно будет и дальше, – поддержала ее Рошель и подхватила на руки Ру. Грифонша была слишком маленькой, чтобы самостоятельно пробраться через такую толпу.

Среди болтовни и хихиканья внимание трех подруг привлек ровный, лишенный всяких чувств голос. Конечно же, это был неизменно апатичный мистер Д’Охлик.

– Я не стану возражать, если вы будете отворачиваться, разговаривая со мной. Мое костлявое лицо известно способностью вгонять монстров в депрессию, в том числе и меня самого. Поэтому я отдал все свои зеркала Клео де Нил. В отличие от меня, она воистину гордится своим отражением, – со стоном сообщил унылый советник по воспитательной работе какой-то юной тыквенной голове, что вприпрыжку шла рядом с ним по коридору.

– Рошель, ты все еще намерена и дальше возиться с преображением мистера Д’Охлика? – поинтересовалась Венера, глядя, как унылый советник по воспитательной работе тащится по коридору, шаркая подошвами коричневых туфель.

– Увы, я осознала, что быть несчастным заложено в самой натуре мсье Д’Охлика. И хотя это прекрасно – помогать кому-то стать лучше, никого не следует пытаться превратить в кого-то вопреки его натуре, – философски объяснила Рошель, нежно поглаживая Ру по голове.

– Я думаю, сам тот факт, что ты вообще пыталась ему помочь, много говорит о твоем характере, – доброжелательно отозвалась Венера. – И не забывай, что в результате этой попытки у мистера Д’Охлика появился отпадный костюм.

– C’est vrai [7], Фрэнки и Клодин проделали совершенно потрясающую работу с этим костюмом, – согласилась Рошель.

Венера кивнула.

– Жалко только, что в первый раз мистер Д’Охлик надел его на свидание с драконицей, запудрившей всем мозги.

– Венера, я во многом разделяю твои подозрения касательно мисс Подлётыш, но ты все-таки не забывай, что у нас нет доказательств ни в ее пользу, ни против нее, – слегка пожурила подругу Рошель. – Нам остается только ждать и наблюдать…

– Ждать и наблюдать? – нервно переспросила Робекка. – Это и есть наш план?

Рошель с Венерой пожали плечами.

– Это и есть наш план, – эхом повторила Венера.

Успешно преодолев забитый различными существами коридор, Рошель с Венерой добрались до скрипучей розовой винтовой лестницы, ведущей в общежитие. И хотя Рошель выглядела такой же подтянутой и стройной, как любой другой монстр, когда она поднималась по этой лестнице, ее гранитность делалась очевидной.

– Бу-у-ля-ля! Я не могу поверить, что эту лестницу ну никак невозможно заменить! Она наверняка нарушает самое меньшее двадцать правил техники безопасности, не говоря уже о хорошем вкусе, – недовольно бросила Рошель. Железные стержни повизгивали у нее под ногами.

– Ой, Рошель, брось! Мы обе знаем, в чем дело – в том, что эта лестница издает мерзкие звуки, когда ты по ней идешь, – с лукавой улыбкой отозвалась Венера.

– Ты не знаешь, как это тяжело – быть созданной из камня. Подо мной все скрипит и трещит. Это не придает уверенности, – произнесла Рошель, добравшись до верха лестницы. – Regarde! [8] Занавес стал даже более эффектным, чем в прошлом семестре!

Тканый занавес, висящий при входе в общежитие, был создан группой черных пауков размером с четвертак. И хотя эта портьера всегда производила большое впечатление, сейчас она стала намного великолепнее и причудливее, чем прежде.

– Неудивительно, что занавес выглядит настолько обалденно. В коридоре теперь живет вдвое больше пауков, чем в прошлом семестре, – объяснила Робекка – она взбежала по лестнице и присоединилась к подругам.

– Ну и прекрасно! А то я беспокоилась, что, возможно, в прошлом семестре позволила Чю чересчур успешно попастись в коридоре, если вы понимаете, о чем я, – заявила Венера, игриво кивнув своему растению-любимцу.

– Конечно, мы понимаем, о чем ты. Ты высказала совершенно недвусмысленное предположение, что Чю в прошлом семестре съел значительную часть популяции пауков, – самым серьезным тоном ответила Рошель, изрядно развеселив Венеру.

Пока подруги шли по коридору, им встретилось множество знакомых лиц – в том числе Роза и Бланш ван Сангре, сестры-близнецы, вампиры-цыгане с крайне раздражающей привычкой спать в чужих постелях.

– Смотри, Бланш, это те са-амые монстры, которые не умеют нас различать, – произнесла Роза, когда они с сестрой остановились и свирепо уставились на Робекку, Рошель и Венеру.

– Вы что, слепые, что ли? У меня клыки белее! – грубо бросила Роза.

– А у меня волосы более блестящие! – проорала Бланш на каких-то невероятных децибелах.

– Вау! Да вы еще более придурочные и антисоциальные, чем мне помнилось! – заметила Венера и прошла мимо этого белокожего дуэта, а Робекка с Рошелью последовали за ней.

– Прочь с дороги, мы бузим, мы вам точно говорим! – пропели тыквенные головы Сэм, Мартин и Джеймс. Они пропрыгали по коридору общежития, волоча за собой на поводках своих ручных лягушек-быков.

– Может, тыквенные головы думают, что они живут в мюзикле? Тогда стало бы ясно, почему они постоянно поют, – принялась размышлять вслух Робекка.

– Не, я думаю, им просто нравится доводить окружающих, – отозвалась Венера. Тут Рошель всплеснула руками и помчалась по коридору.

– Буу-жур! [9] Скелита! Цзинифайр! – радостно вскричала Рошель, обнимая новеньких учениц Школы монстров.

Скелита, наряженная как на День Мертвых, отличалась собственным стилем, оригинальной смесью традиционного мехсиканского и готического стилей. Ее длинные черно-оранжевые волосы превосходно сочетались с ярким макияжем и потрясающе короткой юбкой. Не менее стильно выглядела и Цзинифайр с ее золотистой кожей и длинным хвостом; ее волосы, в которых ярко-зеленые пряди сочетались с угольно-черными, были уложены в сложную прическу и украшены цветами.

– Это мои подруги, Робекка и Венера. А это тоже мои подруги, Скелита и Цзинифайр, – радостно представила друг дружке две пары девушек Рошель.

– Добро пожаловать в Школу монстров, – поприветствовала новеньких Венера, а Робекка добавила:

– Вам тут обязательно понравится! Тут здорово – просто зашибись! Ну, большую часть времени…

– И на всякий случай хочу уточнить: нет, никто здесь на самом деле не расшибается, – серьезно объяснила Скелите и Цзинифайр Рошель. Те улыбнулись в ответ.

– Hola, chicas! ¿Que tal? [10] – поздоровалась Скелита.

– Ни хао [11], – произнесла Цзинифайр, чуть склонив голову. – Я очень рада, что попала сюда. Ученики школы выглядят очень приятными.

– Si, si! [12] Трехголовый Фредди, Генри Горбун, Вуди-бой, тыквенные головы – они estupendos [13], – с воодушевлением затараторила Скелита.

– На самом деле, я немного беспокоюсь о Вуди-бое. Он просто одержим некой девушкой по имени Фрэнки Штейн, – призналась Цзинифайр, а затем добавила: – Я не думаю, что это жанканг, или, как говорите вы, полезно для здоровья – любить того, кто не любит тебя.

Всем было известно, что эта кукла вуду ростом с человека, с глазами-пуговицами, кожей, сшитой из лоскутов, и с торчащими из тела иголками не могла не любить Фрэнки. В конце концов, ведь именно Фрэнки его создала.

– Любовь без взаимности – пустая трата времени, – согласилась с Цзинифайр Венера.

– Ох, время! Вот уж точно ужасное слово, – заявила Робекка. Ее взгляд зашарил по полу. – Лед мне в зажигалку! Я что, успела опять потерять Пенни?!

– Ты ее не потеряла, – вклинился в разговор чей-то мягкий голос. – Ты просто забыла ее в «Шестеренке».

Рядом с Робеккой стоял необычайно милый одноглазый юноша по имени Ки Клопс, и в руке он держал Пенни.

– Ой, Ки, спасибо! Ты, как всегда, спас меня, – радостно выпалила Робекка, и ее теплая медная рука легла на плечо юноши. Но затем она вдруг отдернула руку. – Погоди, а что ты делал в «Шестеренке»? Ты же не механический! Или, во всяком случае, в прошлом семестре был не механическим. Ой, мамочки! С тобой что-то случилось? Несчастный случай? Нет, конечно, обзавестись механической частью – это не конец всета…

– Нет-нет, со мной ничего не случилось. Я зашел в «Шестеренку», потому что искал тебя, – негромко перебил ее Ки. – Но теперь мне пора идти.

И, сказав это, юноша умчался.

– Mi abuela [14] всегда говорила, что робкие – самые лучшие, – игриво произнесла Скелита.

Робекка застенчиво улыбнулась, а молодая мехсиканка подтолкнула Цзинифайр локтем и указала на наручные часы.

– Я ужасно извиняюсь, но нам со Скелитой нужно идти. У нас назначена встреча с мисс Сью Нами по поводу наших шкафчиков. Я была очень рада узнать, что они розовые, – произнесла Цзинифайр, вежливо поклонившись. – Сай тьен [15]. Пока-пока.

– Адьос! [16] – добавила Скелита.

Через считаные секунды после ухода новых учениц внимание Робекки, Рошели и Венеры привлекло великолепное зрелище. Да, мисс Подлётыш – в пурпурном брючном костюме, на высоченных каблуках, в жемчужном ожерелье, с превосходно уложенными кроваво-красными волосами – трудно было не заметить.

– Привет, ученицы. Или, может, лучше называть вас соседками? – негромко прошипела мисс Подлётыш.

– Пардонe муа [17], мадам Подлётыш, что вы сказали? – переспросила изящную драконицу Рошель.

– После событий прошлого семестра я подумала, что мне разумнее будет оставаться в кампусе. И судьба распорядилась так, что мне дали комнату как раз рядом с вами, девочки.

– Интересно, только меня слова «урок катакомбства» наводят на мысли об игре в песочнице? – пошутила Венера, когда трое подруг зашагали по коридору.

– Несомненно, только тебя, – заверила ее Рошель. – На самом деле в катакомбах никакого песка нет.

Глубоко под коридорами Школы монстров располагалось множество вырубленных в известняке туннелей, именуемых катакомбами. Эти тускло освещенные коридоры были старше нынешнего здания школы, хотя никто не знал, на сколько именно. Но точно известно, что на протяжении многих лет монстры прятали в них свои реликвии и другие символы своего времени. Катакомбы уходили настолько глубоко под землю, что в них для оперативности устроили лифт. И хотя изукрашенная золотая кабина (она была покрыта резьбой в средневековом стиле, изображающей гоблинов) выглядела так, словно ее сделали еще в палеозое, на самом деле являлась относительно недавним нововведением.

В необычно большую кабину вместилось множество монстров, направляющихся на урок катакомбства: Фрэнки, Вуди-бой, Дракулаура, Ки, Скелита, Цзинифайр, Клео, Торалей и, конечно же, Робекка, Рошель и Венера.

– До чего же упырственно снова вернуться в школу! Я всегда так скучаю по всем во время каникул! – радостно воскликнула Фрэнки, обращаясь к трем подругам, пока лифт ехал вниз.

– Да, но после последнего семестра все мы нуждались в отдыхе, – заявила напрямик Венера.

– Ты о чем? В смысле – нуждались в отдыхе из-за домашних заданий, которыми нас завалил доктор Вустрец? Его список литературы, мягко говоря, не короткий, – уступила Фрэнки.

– Свихнуться можно! Почему никто не помнит, как школа попала под власть мисс Подлётыш? – спросила Робекка в пространство.

– Конечно, я это помню! Я просто об этом не думаю. Ну, то есть – а какой смысл об этом думать? Все уже позади, – пожав плечами, отозвалась Фрэнки.

– Фрэнки, долг велит мне указать, что на настоящий момент мы за неимением твердых доказательств не можем с точностью сказать, позади это все или нет, – не терпящим возражений тоном произнесла Рошель.

– А ты посмотри по сторонам, Рошель. Жизнь течет так же, как всегда, – вмешалась в разговор Дракулаура, смахнув назад одну из своих косичек.

– Но это не значит, что мы позабыли, что вы совершили в прошлом семестре – никто ничего не забыл. И в знак признательности мы с радостью приглашаем вас вступить в клуб «Кусоловей», – улыбнувшись, сказала Фрэнки.

Венера, Робекка и Рошель взвизгнули в унисон – в такой восторг их привело это приглашение.

И хотя подруги продолжали глубоко беспокоиться о будущем школы, они невольно обрадовались хорошей новости. В конце концов, приглашение вступить в общество «Кусоловей» – это честь для тех, кто проучился в школе всего один семестр. Созданное основателями школы общество «Кусоловей» было женским клубом; его целью являлось служение монстробществу и создание дружеских связей на всю жизнь.

– О, мерси боо-ку! Это честь для меня – присоединиться к организации с такой прославленной историей, – любезно сказала Фрэнки Рошель. С царственных губок Клео де Нил сорвался раздраженный вздох.

– Я думала, общество «Кусоловей» – клуб для избранных, – недовольно бросила Клео. – А что теперь? Может, еще домашних животных разрешим принимать?

– Да брось, Клео. Лучше выскажись напрямик, – язвительно отозвалась Венера.

– На мой взгляд, «Кусоловей» перестал быть клубом исключительных личностей в ту секунду, как туда приняли Клео, – фыркнула Торалей, подергивая ушами, и самодовольно ухмыльнулась возмущенной мумии.

В тот самый миг, когда едущие в лифте стали серьезно опасаться, что сейчас вспыхнет ссора, створки дверей медленно разошлись. За ними обнаружились кованые железные ворота в форме сердечка. Над воротами висела старинная деревянная вывеска с вырезанным вручную посланием: «Добро пожаловать в Северные туннели катакомб, где вдали от света, во мраке ночи вы, быть может, отыщете самый жуткий ужас монстров».

Северные туннели, освещенные свечами в кованых подсвечниках, были облицованы гладкими серыми камнями, подогнанными друг к другу, как фрагменты мозаики. Бесконечные на вид туннели украшали искусно вырезанные черепа и большие портреты монстров, сыгравших видную роль в истории – нарисованы они были фиолетовой флуоресцентной краской. На стенах висели ограждения в виде зловещих черных цепей – цепи эти словно заключали в тюрьму особ, изображенных на картинах.

Тускло освещенная каменная тропа вилась и заворачивала. Она проходила мимо нескольких раскопочных пунктов – мест, предназначенных для выкапывания артефактов, – и приводила к единственному в катакомбах кабинету для занятий. Каменное помещение переполняло буйство красок: столы и стулья были сделаны из ярко раскрашенных костей животных, камней и палок. С розовой, красной и желтой мебелью резко контрастировала черная доска, на которой было небрежным почерком нацарапано:

Когда Робекка вошла в кабинет, слезы навернулись ей на глаза и тут же превратились в пар. С той самой секунды, как она вышла из лифта, девушка явно ощущала присутствие, которого не чувствовала уже давно – присутствие ее отца, Гексисии Стима.

– Робекка, что случилось? – шепотом обратилась Венера к расстроенной подруге.

– Я понимаю, что это было давно, но в последний раз моего отца видели в катакомбах, – объяснила Робекка, продолжая пускать пар из глаз. – И я невольно начинаю думать, где же он…

– Но мне казалось, что твой отец – нормал, разве нет? – удивилась Венера.

– Ну да, он был нормалом, но в момент исчезновения он как раз работал над заменой своих нормальских органов на механические. Кто знает – вдруг ему это и вправду удалось, – шмыгнув носом, сказала Робекка.

– Ma chérie [18], я понятия не имела, что твой отец пропал в катакомбах, – ласково произнесла Рошель, погладив Робекку по руке. – Я уверена, что если мы объясним ситуацию мсье Д’Охлику, он охотно заменит нам этот учебный курс на какой-нибудь другой.

– Спасибо, но, я думаю, мне пора принять мои чувства. Я никогда ни с кем об этом не говорила, но мне всегда казалось, что в исчезновении моего отца было нечто подозрительное. Как раз перед этим он стал вести себя несколько странно – уходил на всю ночь, на какие-то встречи, и говорил о том, как это важно, чтобы я жила в мире, который обращается с монстрами как с равными.

– Что, со всеми? А я вот не думаю, что все монстры равны, – громко пробормотала Торалей. Она прошла вперед, раздвинув подруг, и уселась.

– Не обращай на нее внимания, – тихо попросил Ки и сжал руку Робекки.

– Спасибо, Ки, – отозвалась Робекка.

– Не за что, – застенчиво произнес юноша и снова отступил в тень.

Когда все принялись рассаживаться, Вуди-бой захватил место рядом с Фрэнки Штейн, своим предметом обожания. Поэтому тихий одноглазый юноша плюхнулся на стул рядом с Робеккой.

– Привет, ребята и девчата! – изрек мистер Муммий, войдя в класс. На этом всегда щегольски одетом преподавателе сегодня были до хруста накрахмаленные белоснежные бинты, жилет и галстук.

Поставив свою кожаную сумку на стол, мистер Муммий с жаром улыбнулся новым ученикам.

– Поздравляю вас с началом занятий по катакомбству – искусству отрытий. Мы с вами станем исследовать обширные и кажущиеся бесконечными залежи истории, сокрытые в северных туннелях.

Затем мистер Муммий принялся расхаживать по кабинету, время от времени останавливаясь, чтобы побарабанить мягкими, замотанными в бинты пальцами по чьей-нибудь парте.

– Поскольку использование археологических инструментов – дело грязное, нам выделили в качестве помощников двух троллей, Сладость и Гадость. И да, можете не спрашивать – это их настоящие имена. По всей видимости, они увлекаются нормальским праздником под названием Хэллоуин. В настоящий момент они убирают здесь, переносят тяжелые артефакты к лифту и в целом пытаются поддерживать тут внизу подобие порядка. Но если кто-то подумает, что они работают на учеников, тот глубоко ошибется. Не просите их убрать в вашей комнате, потому что, во-первых, когда вас не будет в школе, у них будет отпуск. А во-вторых, это крайне некорректно. Вопросы есть?

Класс тут же взорвался гомоном. Ученики так и сыпали вопросами об археологических находках мистера Муммия и троллей. Меж каменных стен бушевал энтузиазм, и одна лишь Робекка сидела, безмолвно глядя в пол. И вовсе не потому, что у нее не было вопросов – напротив! Девушку просто-таки переполняли вопросы. Только касались они не курса катакомбства.

Все они были о ее отце.

Добравшись до покоев Крови и Моркови, Робекка, Рошель и Венера принялись быстренько приводить себя в порядок перед ужином. Однако же, когда Рошель красила губы, Венера протирала свои листочки, а Робекка смазывала свои шестеренки, подруги услышали какой-то странный звук. Это были шаги, но доносились они с совершенно необычного места – с потолка.

– Кажется, там кто-то есть, – прошептала подругам Робекка.

– Может, это мисс Сью Нами там что-то чинит? – подумала вслух Венера.

– При всем уважении к мисс Сью Нами – если бы она прошлась по нашему потолку, она бы, несомненно, провалилась сюда, – уверенно заявила Рошель. – Нет, это кто-то более легкий – кто-то, имеющий безукоризненно логичную причину расхаживать по техническому этажу между общежитием и мансардой.

– Может, какого-нибудь тролля отправили спасать заблудившуюся летучую мышь? – с сомнением высказала предположение Робекка.

– Может, – пробормотала Венера, повторяя маршрут шагов сверху. Она остановилась лишь тогда, когда уперлась в стену.

Глухой удар отразился в многослойной фанере и штукатурке комнаты. Девушки с любопытством переглянулись.

– Похоже, кто-то только что спрыгнул в соседнюю комнату… – Венера не договорила и потрясенно зажала рот рукой.

– Ой! Ты думаешь, один из троллей – грабитель? – тихонько взвизгнула Робекка, но тут же нахмурилась и задумалась.

– Вовсе нет, Робекка, – твердо произнесла Рошель.

– Вы вспомните, кто у нас в соседях! – потребовала Венера.

– Мисс Подлётыш, – пробормотала Робекка. Она никак не могла решить, что обо всем этом думать. – Но если какой-то тролль пришел к ней, то почему не через дверь? Зачем пробираться через потолок? В конце концов, она постоянно встречается с троллями.

– Очень резонный вопрос, – признала Рошель. Тут из-за стены донесся сердитый приглушенный голос.

Трое подруг одновременно прижали уши к ровной белой поверхности, жаждая узнать, о чем пойдет речь. Но увы, это оказалось невозможным – слишком толстая была стена. Рошель вздохнула, признавая поражение, а Робекка плюхнулась на кровать. Венера же подкралась на цыпочках к окну и распахнула его, стараясь не шуметь.

– Зачем ты снова здесь?! Если тебя заметят, мне конец! Я не для того столько трудилась и так близко подошла к цели, чтобы мне все загубили! – послышался чей-то яростный, шипящий голос, затем по потолку снова простучали шаги.

Закрыв окно, Венера, Робекка и Рошель сбились в кучку в дальнем углу комнаты.

– Кто это был – мисс Подлётыш? – шепотом спросила Венера у подруг. – Голос как у нее, только гораздо громче и грубее.

– Чтоб меня за поршень дернули! Не нравится мне, как это звучит – «я не для того столько трудилась, чтобы мне все загубили»! – нервно пробормотала Робекка.

– Эх, если бы только нам удалось увидеть, с кем это она разговаривала! – с сожалением произнесла Рошель. – Послушайте, девятый пункт третьего параграфа Этического кодекса горгулий гласит, что любую информацию, которая может иметь отношение к преступлению, следует немедленно сообщить представителям власти. Исходя из этого, я предлагаю пойти и отыскать директрису Бладгуд и мисс Сью Нами.

– Не хотелось бы тебя изводить – я знаю, как серьезно ты относишься к своему кодексу, – но думаю, что ты ошибаешься. Мы не знаем, с кем сотрудничает мисс Подлётыш, и потому мне кажется неразумным в данный момент говорить с кем бы то ни было, – уверенно заявила Венера.

– Ежкин-крошкин, ты что, предполагаешь, что мисс Сью Нами или директриса могут быть замешаны в это? – гулко сглотнув, спросила Робекка.

– Нет, я так не думаю, – ответила Венера, покачав головой. – Но я все равно считаю, что неразумно будет говорить с ними, не имея веских доказательств. Потому что если они не будут уверены в наших словах, они могут кому-нибудь сказать об этом.

– А это поставит под удар не только нас самих, но и всю школу, – согласилась Рошель.

Терпеливо дождавшись, чтобы мисс Подлётыш покинула свою комнату, подруги тихонечко спустились вниз. Но стоило им смешаться с толпой учащихся в главном коридоре, как через несколько секунд Венера заметила, что красавица-драконица разговаривает не с кем иным, как с директрисой Бладгуд.

– Рошель, скажи, пожалуйста, а бывает такая вещь, как синдром двуликого преподавателя? – спросила Венера сквозь сжатые зубы. Нос ее подергивался – убеждающая пыльца рвалась на волю.

– Я могу с абсолютной уверенностью сказать, что медицина не знает синдрома с таким названием, – как всегда, официально сообщила Рошель.

– Честно говоря, необычно иметь в соседках мисс Подлётыш. Как-то это нервирует, – пробормотала Робекка. – У меня от одной мысли об этом пар начинает валить.

– Силь гуль пле, Робекка, успокойся, пожалуйста, а то ты запотеешь и пойдешь кудряшками прежде, чем мы доберемся до Пожиральни, – посоветовала подруге Рошель, когда мисс Подлётыш – на этот раз она была в длинном, в пол, фиолетовом платье, – легкой, неторопливой походкой отошла от директрисы.

– Девочки, давайте-ка проведем небольшое расследование, – предложила Венера и направилась к директрисе Бладгуд.

– О, а вот три мои любимые ученицы – вместе с вашими одноклассниками, конечно. Как вам известно, директрисе не полагается обзаводиться любимчиками. Итак, если вы насчет изменения расписания, то это вам придется обсуждать с мистером Д’Охликом. Как мне сказали, он сейчас устроил себе пикник в одиночестве на каскетбольной площадке. Кстати, каскетбольная площадка категорически нуждается в вощении. А то дело дошло до того, что я еле-еле могу разглядеть там собственное отражение. Ну, как бы там ни было, сейчас мне действительно пора идти, но я благодарю вас за то, что вы привлекли мое внимание к состоянию каскетбольной площадки.

– Э-э… на самом деле мы этого не делали. Мы вообще еще не успели ничего сказать, – неловко проговорила Венера.

– Что, правда? – Директриса Бладгуд озадаченно посмотрела на девушку. – Извините, девочки. Итак, что я могу для вас сделать?

– Это насчет того происшествия в прошлом семестре. Не слышно ли было что-нибудь новое? – спросила Венера.

– Ах, да, конечно, то самое происшествие! – отозвалась директриса Бладгуд и понимающе кивнула. – Вы имеете в виду тот случай, когда Вуди-бой попросил Фрэнки выйти за него замуж? Иногда он ведет себя на редкость глупо.

– Ой, мамочки! Директриса, вы что, уже забыли о происшествии с шептанием? – вырвалось у Робекки.

– Ах, так вы об этом! Послушайте, девочки, не стоит так цепляться за прошлое. Все уже позади, – заверила учениц директриса Бладгуд. – Понимаете, мы с мисс Сью Нами поняли, что шептание попало в Школу монстров случайно. Бедная мисс Подлётыш понятия не имела, что она творит. А теперь я категорически настаиваю, чтобы вы выбросили всю эту чепуху из головы, – с нажимом произнесла она и присоединилась к тыквенным головам Сэму, Марвину и Джеймсу – они скакали по коридору, распевая:

– Мы снова в школе, среди девчонок. Они не скажут нам «дурачонок»?

– Должна заметить, что они очень музыкальны, очень иньюнь [19], – заметила Цзинифайр, подойдя к трем подругам. Она приостановилась, изящно поклонилась и улыбнулась.

– Si, si! [20] В общежитии мы слышим их пение даже через стену, – добавила подошедшая Скелита.

– Девочки, я ужасно рада встрече, – произнесла Рошель. – Как вам тут нравится? Не было ли у вас проблем с техникой безопасности? С летучими мышами? С той скрипучей лестницей на входе в общежитие? Я готова помочь уладить любые ваши сложности.

– Ах, gracias [21], Рошель. Но правда, не стоит переживать за нас, у нас все в порядке, – тепло откликнулась Скелита.

– Да, это верно, мы очень счастливы здесь, особенно благодаря мисс Подлётыш. Какая чудесная женщина! – произнесла Цзинифайр.

– Si, si! Me gusta [22] мисс Подлётыш, – поддержала ее Скелита. Затем они попрощались с троицей подруг и двинулись дальше.

– Похоже, у мисс Подлётыш появилось несколько новых поклонниц, – негромко пробормотала Робекка.

– Поклонниц? – с подозрением произнесла Венера. – Скорее, новых мишеней!

Тем же утром, но попозже, Рошель с Венерой сидели в Гиблиотеке и изучали поэтажный план школы, пытаясь понять, как гость мисс Подлётыш мог забраться в тесное пространство между чердаком и потолком общежития. Они сидели, с головой уйдя в план, и тут до них донесся знакомый вопль, эхом отразившийся от стен тихого пыльного помещения.

– Никак, нас ищешь? – поинтересовалась Венера, убирая розово-зеленые волосы с лица.

– Бу-у-ля-ля, Робекка! Где ты была? Это как-то смущает, когда день начинается с пропажи соседки по комнате, – недовольно произнесла Рошель, – особенно в свете нашего нового соседства.

– Успокойся, Рошель, – сказала Венера. – Исчезновение Робекки – это так же естественно, как то, что солнце встает на востоке и садится на западе. Честно говоря, если она когда-нибудь случайно не исчезнет, я забеспокоюсь.

– Девочки! Нам сейчас не до этого! – нервно пробормотала Робекка. – Ох, стоит мне вспомнить, что я видела, и мне сразу хочется обработать собственную память паром!

– Что ты видела? Мисс Подлётыш? Ты узнала, кто к ней приходил? – тут же оживилась Венера.

– Или случилось что-то похуже? Что, она занесла в Школу монстров новую заразу? Силь гуль пле! Я этого не перенесу! Ну рассказывай же! – взмолилась Рошель.

– Ладно, ладно, – отозвалась Роббека, медленно уселась за стол и принялась вытаскивать веточки у себя из волос.

– Нет, серьезно, что случилось-то? У тебя такой вид, словно на тебя напало дерево, – произнесла Венера, внимательно осмотрев Робекку.

– На самом деле, я, можно сказать…

– Это начинает звучать tr ès bizzare[25], – с беспокойством воскликнула Рошель.

– Когда я поняла, что на самом деле не проспала, а проснулась ну очень рано, я решила заняться делом и расклеить объявления о моих уроках монстроликового спорта, – со страхом произнесла Робекка. – Но когда мы с Пенни носились по кампусу… я увидела…

– Ну что, что увидела? – нетерпеливо взвизгнула Венера.

– Белую кошку! Я так перепугалась, что врезалась в дерево! И хуже того – я при этом потеряла Пенни! Как вы думаете, белая кошка ничего ей не сделает?

– Конечно же нет. Зная Пенни, это скорее она перепугала кошку своим жутеньким взглядом, – попыталась успокоить Робекку Венера, хоть это и прозвучало не слишком убедительно.

– Это знак. Что бы мисс Подлётыш ни задумала – это что-то очень, очень плохое, – пролепетала Робекка и залилась слезами.

– Да-а… белая кошка – это скверно… очень скверно, – поддержала ее Венера, подергивая свои лозы. – Это я или оно теперь начало считать себя оранжереей?

– Это ты, – коротко бросила Рошель. Горгулья покачала головой и вздохнула – разговор явно встревожил ее. – Белые кошки опасны для нас не больше, чем черные – для нормалов. Это всего лишь дурацкий предрассудок…

– Но я слыхала истории, – перебила ее Венера.

– Про то, как они знаменовали недоброе? Чушь какая! Девушки, я думала, вы умнее! – сердито заявила рассудительная горгулья, складывая вещи в сумку.

– Но признай же, Рошель, в свете того, что мы только что услышали, это может что-то означать, – негромко, почти сдержанно отозвалась Робекка.

– Это означает, что вы двое куда более восприимчивы к дурацким историям, чем я думала. Что еще не значит, что нам не грозит опасность. Вполне возможно, так оно и есть – но белая кошка не имеет к этому никакого отношения! – ответила Рошель и посмотрела на Робекку. – И пожалуйста, причешись, прежде чем идти на урок. Твои волосы похожи на лес – столько там веток!

– Эй, ты куда? – окликнула подругу Венера, когда Рошель зашагала к двери.

– Сегодня утром у меня первое занятие со Сладостью и Гадостью.

– Это что, те тролли с урока катакомбства? – переспросила Робекка.

– Да, они первыми записались на занятия. Очевидно, им не терпится улучшить свой английский и узнать о гигиене, – объяснила Рошель и помахала подругам на прощанье.

Рошель выбрала для первого занятия с троллями кабинет для самостоятельной работы по двум веским причинам: во-первых, здесь стояла тишина, а во-вторых, не было никакой еды. Рошель доводилось видеть, как едят тролли, и она поняла, что разумнее будет избегать этого зрелища. К сожалению, она не осознала еще, что наблюдать троллей вблизи – даже когда они не едят, – это тоже малоприятное удовольствие.

Сидя в двух футах от лоснящихся, мрачных и грязных лиц троллей, Рошель могла разглядеть миллионы угрей и прыщей, которых не замечала прежде. И хотя дерматология не входила в ее сегодняшний учебный план, горгулья поняла, что без нее никак не обойтись.

– После того как вы выдавите себе в ладонь порцию антибактериального мыла размером с горошину… – увидев, что Сладость использует ее ручку вместо зубочистки, Рошель осеклась. – Сладость, совать в рот вещи, принадлежащие другим монстрам, без разрешения считается très [26] грубо.

– Грубо! – повторил Гадость и вытер нос желтым шарфом Рошель.

– Можешь считать его подарком на день рожденья, – сказала Рошель, подскочив при трубном звуке, с которым сопли Гадости вылетели в желтую шелковую ткань. – Итак, продолжаем: после того, как вы выдавили в ладонь антибактериальное мыло…

– Размером с горошину! Размером с горошину! – запел Сладость.

– Да, – скрипнув зубами, согласилась Рошель и с нетерпением забарабанила когтями по столу. – Затем вы суете руки под воду…

– Под стол! Под стол! – проворчал Гадость и начал сползать под стол.

– Нет, Гадость! Нет! Я сказала – под воду! Ты суешь намыленные руки под воду! Не под стол! – расстроенно простонала Рошель и еще сильнее застучала когтями по столу.

– Эй, что тебе сделал этот стол? – раздался чей-то голос.

Рошель узнала голос Дьюса. Сердце ее заколотилось. Она смущенно отвела взгляд.

– Zut [27]! Я иногда забываю про собственную силу, – простонала девушка, глядя на треснувший стол.

– Привет, Сладость. Привет, Гадость, – поздоровался с троллями Дьюс и дружески кивнул.

Сладость и Гадость тут же притихли, явно устрашенные присутствием Дьюса – и не без причины. История о том, как Дьюс случайно превратил одного из их коллег в камень, быстро разошлась среди троллей.

– Честно признаться, я немного удивился, увидев тебя в обществе троллей. Ты что, поссорилась с Робеккой и Венерой? – поинтересовался Дьюс, пригладив свой «ирокез» из змей.

– Ну что ты! Нет, конечно. Они мои лучшие подруги. Просто в рамках моих обязанностей как члена общества «Кусоловей» я вызвалась обучать троллей гигиене и английскому языку. Но оказалось, что заставить их слушать меня труднее, чем добиться, чтобы Робекка пришла на урок вовремя.

– Что, правда? А меня они вроде как слушают. Я могу тебе помочь, если хочешь, – великодушно предложил Дьюс.

– Ты сделаешь это ради меня? – выпалила Рошель и покраснела.

– После того, что ты сделала для школы в прошлом семестре? Конечно!

– Ты – первый монстр, который вообще заговорил об этом. Все остальные точно всё позабыли. Их даже не волнует, что это может случиться снова, – произнесла Рошель и покачала головой. Такая беззаботность одноклассников явно приводила ее в замешательство.

– Не то чтобы все позабыли. Просто когда мы смотрим по сторонам, то не видим никаких причин беспокоиться. Все выглядит совершенно нормально. А как нам всем известно, нет смысла беспокоиться о том, чего может не случиться вовсе, – объяснил Дьюс и расплылся в улыбке.

– Легко тебе говорить! Ты – не горгулья!

Все тут же зашарили взглядами по помещению столовой, разыскивая источник визга. Фрэнки Штейн медленно поднялась со своего места. Девушка прижимала изящную мятно-зеленую ладонь ко рту. Ученики проследили за ее взглядом и обнаружили на потолке белую летучую мышь. Альбинос слегка взмахнул крыльями. Белоснежное существо размером примерно с домашнюю кошку выглядело просто ангельски – во всяком случае, для взгляда того, кто не принадлежал к монстрам. Но для монстров и белая кошка считалась предзнаменованием жуткого невезения, и белая летучая мышь – дурной приметой.

Оханье, шепот, вскрики – и девушки, и юноши испугались, что не выйдут из Пожиральни живыми.

– Что на нас надвигается? Что за кошмар поджидает нас всех? – пролепетала Фрэнки. Робекка с Венерой нервно переглянулись. Хотя подруги не хотели показывать этого рассудительной Рошели, они тоже верили, что белые кошки и летучие мыши приносят несчастье.

– Ничего на нас не надвигается! Rien [30]! А если что-то и случится, то не из-за какой-то летучей мыши! – решительно заявила Рошель. Она даже взобралась на стул, чтобы все ее услышали. – Все эти легенды о том, что белые кошки и летучие мыши предвещают несчастье – чистой воды вымысел! Это все суеверие и чепуха!

К удивлению Рошели, ее слова тут же оспорили.

– Да что она понимает? Она всего лишь горгулья!

– Бедная девочка, так глубоко засунула голову в гравий, что не понимает, что происходит.

– Наверное, с ней с первой что-то случится – и с ее ручным грифоном!

– Вот ведь каменная башка!

– Силь гуль пле, ну подумайте же логически! – взмолилась Рошель со своего стула, который уже потрескивал под ее тяжестью.

– Рошель! Тебе лучше спуститься, – посоветовала подруге Венера, а Скелита отскочила и спряталась за ближайшей урной.

– Но я должна попытаться образумить своих одноклассников! Это мой долг горгульи! – серьезно объяснила Рошель.

– Ну ладно, но стул может развалиться в любую секунду, – вмешалась Робекка, и этот довод убедил-таки Рошель спуститься.

– Подумав над этим, я поняла, что могу обсуждать этот вопрос внизу не хуже, чем наверху, – согласилась Рошель, оглядывая множество перепуганных лиц.

– Несовершеннолетние сущности! – взревела мисс Сью Нами, вскочив на стол. – Отойдите в дальнюю часть Пожиральни и ждите, пока не прибудут соответствующие специалисты и не справятся с злоумышленником!

– Соответствующие специалисты? Злоумышленник? – повторила потрясенная Рошель. – Это всего лишь летучая мышь! Их тут тысячи в коридорах! Только и всего, что она белая! Разве вы не видите? Это же дискриминация, самая настоящая!

Но, увы, никто не слушал Рошель. Все лишь перешептывались, скулили и хныкали про ужасную мышь.

– Ну все! Я сама улажу эту ситуацию! – заявила Рошель Робекке и Венере.

– Жучий чих! Что ты собираешься делать? – спросила Робекка у Рошели. Из ушей ее вырвались струйки пара.

– Я собираюсь аккуратно изловить это существо при помощи одного из моих любимых аксессуаров, – сообщила Рошель и вытащила из сумки новый шарф от Скермеса. – Теперь мне нужна лестница.

Но как только Рошель двинулась к чулану с подсобным инструментом, дверь Пожиральни распахнулась и с грохотом врезалась в стену.

– Никто не видел белую летучую мышь? – истерически выкрикнул Генри Горбун.

Генри был с головы до ног покрыт чем-то белым и густым, как кленовый сироп: его словно бы макнули в краску. Оцепенев на мгновение из-за странного вида юноши, ученики все же молча показали ему на белого нетопыря, смирно сидящего в уголке.

– Несовершеннолетняя сущность, извольте объясниться! Как вы можете догадаться, появление белой летучей мыши вызвало сильное беспокойство у учеников! – гаркнула мисс Сью Нами, затем мощно встряхнулась и окатила Генри водой. Впрочем, поскольку он все равно был с головы до пят в какой-то клейкой белой дряни, вряд ли это имело для него большое значение.

– Все началось, когда я был на уроке Безумной науки. Я невнимательно слушал, когда мистер Хряп говорил про эксперимент. Вместо этого я думал про слова тренера Игоря – он объяснял мне, как мне улучшить мою игру…

– Слишком длинное объяснение. Переходите к сути дела, или я вас оставлю после уроков! – перебила его мисс Сью Нами.

– Я провалил эксперимент, и мне пришлось остаться на большую перемену, чтобы переделать его. Но я опять все запорол, только на этот раз оно взорвалось и залило меня и эту мышь!

– Ну ладно, несовершеннолетняя сущность, но это все равно не объясняет, как эта летучая мышь оказалась здесь.

– Я думал, что будет забавно – держать эту зверушку у себя в комнате, чтобы пугать моего соседа, Ки. Но понимаете, нетопырь от меня удрал…

Пожиральня взорвалась хохотом. Робекка, Венера и Рошель переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Ну в самом деле, девочки, не надо верить в предрассудки. Верить нужно только в веские факты, – наставительно сказала подругам Рошель.

– Да ну? Ты имеешь в виду факты вроде того, что мисс Подлётыш что-то замышляет вместе с кем-то, а мы до сих пор ничегошеньки не выяснили? – ехидно поинтересовалась Венера.

– Вот именно, – отозвалась Рошель. Напоминание Венеры явно умерило ее пыл.

Момент был такой романтичный и рыцарственный, что Рошель не удивилась бы, если бы обнаружила, что Дьюс восседает на коне, а за спиной его заходит солнце.

– Дьюс! Мерси бо-о-ку! Как это мило с твоей стороны! – выдохнула Рошель. – Я понятия не имела, что домашнее задание вызовет у троллей такую враждебность.

– Я думаю, им просто нравится злиться. Кроме того, у них комплекс Наполеона из-за их роста, – подтрунивая, произнес Дьюс. Тут к ним подошла Клео.

– Я в ярости! Я только что проверила свой гробофон, и ты не поверишь, что сказала эта драная кошка! – бушевала Клео, в бессильном гневе дергая себя за золотые наручные повязки.

Затем раздражительная мумия пнула золотым сапожком соседний шкафчик. И в этот самый миг – так уж получилось – Клео подняла взгляд и увидела скользящую к ней Торалей.

– До «Фабрики зверств» осталось меньше трех недель, и если ты забыла, то я тебе напоминаю, что мы вместе руководим подготовкой, как равноправные партнеры. Так что прекрати пытаться командовать мною! – выпалила Клео.

– Равноправные партнеры? Вот это да! А что ж ты тогда требовала, чтобы я перед тобой расшаркивалась? – парировала Торалей.

– Только после того, как ты принялась намекать, будто в твоей личной иерархии кошки-оборотни стоят выше мумий царского рода!

– Мне плевать, что ты говоришь. Мы будем готовить «Фабрику зверств» так, как придумала я, потому что мои идеи лучше. Так что окажи любезность, возвращайся в ту гробницу, откуда ты выползла!

– И не подумаю, кошка! Либо мы находим компромиссное решение, либо вообще ничего не делаем! – взвизгнула Клео.

– Кошка? Я бы на твоем месте вела себя поосторожнее! Я как раз наточила когти! – многозначительно произнесла Торалей, подергивая ушами.

– Ты мне угрожаешь? Дикарка!

– Торалей, почему бы тебе не воспользоваться лифтом первой? Я думаю, вам лучше путешествовать по отдельности, – спокойно произнес Дьюс, оттаскивая Клео от соперницы.

Несмотря на шипение и скрежетание зубами, Торалей с Клео позволили их развести в разные стороны и отказались от назревающей потасовки «мумия против кошки-оборотня».

Занятия по катакомбству начались как обычно – с лекции о технике безопасности и правилах пользования защитными очками и перчатками при проведении раскопок. И хотя ни мистер Муммий, ни Рошель никому об этом не говорили, это регулярное напоминание было ее идеей. Горгулья полагала, что монстры-подростки слишком зациклены на себе, чтобы помнить о чем-либо другом, и, следовательно, нуждаются в регулярных напоминаниях.

– Не забывайте, юноши и девушки: для исследований важнее всего твердая рука и непредвзятость мышления, – провозгласил мистер Муммий и жестом велел ученикам двигаться в туннели и начинать копать.

– Ладно, девочки, хватайте инструменты. Пошли пороем, – предложила Робекка, натягивая перчатки и защитные очки.

– Инструменты? А это что, по-твоему? – произнесла Рошель и подняла руку, демонстрируя наманикюренные коготки. – Даже Сладость и Гадость думают, что они лучше любого здешнего инструмента.

– Сладость и Гадость, – повторила Робекка, взглянув на угрюмых троллей. – Я бы никогда не сказала этого при Пенни, но есть в троллях что-то, напоминающее ее. Только никак не могу уловить, что именно.

– Как тебе известно, мой кодекс поведения требует, чтобы я честно ответила на твой вопрос. Это хмурое выражение лица Пенни. Она, как и тролли, всегда выглядит очень несчастной, très grognon [32].

– Хватит, хватит, – прошептала Рошели Венера, заметив, что из ноздрей Робекки потянулись тоненькие струйки пара.

– Ты думаешь, у Пенни несчастный вид? Как будто она все время чем-то озабочена? – с волнением спросила Робекка.

– Конечно, она выглядит несчастной. Именно поэтому Венера называет ее Надутая Пенни, – искренне ответила Рошель.

– Слушай, Рошель, тебе обязательно было это добавлять? – обиделась Венера.

– Ты думаешь, это я? Это из-за меня Пенни так несчастна? – выпалила Робекка. Ее захлестнула ужасная смесь чувства вины и недоверия к себе.

– Никоим образом. Просто она вот такая вот – примерно как Рошель не может не говорить правду, даже если эта правда совершенно неуместна и ужасно раздражает! – отозвалась Венера, уставившись на свою каменную подругу.

– Девушки! Вы, может, этого еще не поняли, но у нас урок катакомбства, а не болтологии. И если вы не заметили, так я вам сообщаю, что ваши соученики уже начали копать! – заявил мистер Муммий, крепко взявшись за отвороты своей синей вязаной жилетки.

– Извините, мистер Муммий. Мы сейчас же приступим к работе, – пробормотала Робекка и двинулась к ближайшему туннелю.

– Я думаю, тут большинство участков уже разобраны. Может, лучше попробуете поработать в другом туннеле? – предложил мистер Муммий и указал на туннель, начинающийся в дальнем конце кабинета.

Узкий, тускло освещенный проход выглядел аскетично: здесь не было ни резьбы с черепами, ни портретов в полный рост, как в остальных местах катакомб. Несколько кованых подсвечников и цепей-поручней – вот и все украшения туннеля. Посередине U-образного поворота располагался одинокий пункт проведения раскопок, и, судя по его виду, работы на нем были заброшены изрядное время назад.

За поворотом туннель перегораживали разросшиеся древесные корни. На одном из корней была прикреплена табличка, гласящая:

«Источник, где загадывают желания, там».

– Интересно, куда он ведет? – полюбопытствовала Робекка.

Рошель, при всем ее интересе к учебе, на этот раз лишь пожала плечами и запустила в землю коготки цвета чая.

– Нам не задавали исследовать источник, где загадывают желания.

– Просто поверить не могу, что нам нужно заработать зачет, копаясь в грязи. Это же просто детский сад какой-то! – заметила Венера, глядя, как Рошель просеивает кучку земли.

– Пожалуйста, не надо про детский сад. Я всегда немного завидую тем, кто имел возможность на самом деле расти, – тихо попросила Робекка. – Как ты знаешь, меня сделал отец, и в таком виде я и появилась на свет.

– Ага! – воскликнула Рошель и вытащила из земли старинный серебряный ключ.

– Если тебе от этого полегчает, могу тебя заверить, что детский сад сильно переоценивают, – утешила Робекку Венера.

– Мой отец всегда говорил, что он не видит смысла в том, чтобы дети ходили в школу лишь для того, чтобы вздремнуть там и перекусить. Я очень надеюсь, что когда-нибудь все-таки увижу его… – Робекка умолкла, не договорив.

– Непременно, – пообещала Венера и обняла подругу за плечи.

– Qu’est-ce que c’est ?[33] – вырвалось у Рошели. – Извините, что мешаю вам копать, но я тут что-то нашла…

– Еще один ключ? – поинтересовалась Венера.

– Нет, куклу, – сообщила Рошель и вытащила из земли деревянную куклу высотой дюймов в двенадцать.

Отчистив находку от земли, подруги внимательно осмотрели грубо вырезанную статуэтку. У статуэтки были большие черные глаза и мрачное лицо.

– Я, конечно, уже давненько в последний раз играла с куклами, но что-то эта страшненькая какая-то, – пробормотала Венера, внимательно рассматривая фигурку.

– Она ужасна! Мне от нее становится как-то совсем не по себе, – нервно отозвалась Робекка.

– Где мистер Муммий? Мне очень хочется услышать, что об этом скажет он, – произнесла Рошель, явно заинтригованная находкой.

– Честно говоря, я совершенно не понимаю, как ты можешь пить эту штуковину в таких количествах, – сказала Фрэнки, потрогав уголки рта. – Привет, девчонки! Привет, Ки!

– Фрэнки, Дракулаура, мы не хотели мешать вам. Просто решили поздороваться с коллегами-кусоловьями, прежде чем отправиться на поиски мистера Муммия, – вежливо произнесла Рошель, держа куколку судьбы под мышкой.

– Да здравствуют кусоловьи! – подмигнув, отозвалась Фрэнки. – Мы просто говорили сейчас о том, как быть с «Фабрикой зверств». Поверить трудно, но до конкурса всего пара недель. Вы уже решили, что будете делать? – спросила у трех подруг Фрэнки.

– Э-э, пока нет, – ответила Робекка, смущенная тем, что они еще и не начинали думать про «Фабрику зверств».

– Кстати, если вы ищете мистера Муммия, попробуйте зайти в «Гробокофе». Я слыхала, он организовал там нечто вроде группы поддержки для преподавателей, вместе с мисс Детоед, доктором Вустрецом и даже с мистером Хряпом. По-видимому, они считают, что учить монстров-подростков сверхтрудно, но лично мне кажется, что быть монстром-подростком на-амного труднее! – пошутила Дракулаура и улыбнулась во все клыки.

Пройдясь до «Гробокофе», Робекка, Рошель, Венера и Ки обнаружили, что Дракулаура была права: преподаватели действительно проводили там заседание группы поддержки, или, точнее говоря, самозабвенно жаловались друг другу.

– Никто из них не ценит поварское искусство! Потому я и мечтаю, чтобы во всем городе запретили продажу готовых блюд навынос и микроволновки! Тогда им пришлось бы научиться готовить! – разразилась тирадой мисс Детоед. Ее перебил мистер Хряп:

– Это еще что! Меня они целыми днями донимают просьбами дать взаймы мою маску – чтобы попугать приятелей! – раздраженно сообщил он.

Рошель не знала, что лучше, вмешаться в ход собрания или подождать. В конце концов она приняла решение, вспомнив, что Этический кодекс горгулий говорит, что если тебя что-то беспокоит, лучше сказать об этом как можно раньше.

– Послушайте, нам очень жаль, что мы мешаем вам пить кофе-глясе и беседовать, но нельзя ли вас на одну минутку, мистер Муммий? – вежливо попросила Робекка.

– Конечно, – согласился замотанный в полотняные бинты преподаватель и встал из-за стола.

– Мы бы не стали беспокоить вас после окончания уроков, но мы нашли внутри куколки судьбы вот эту записку. И от нее немного пахнет духами мисс Подлётыш, – объяснила Венера.

Мистер Муммий бросил взгляд на записку, понюхал ее и покачал головой.

– Девушки, от нее пахнет цветами. Это могут быть чьи угодно духи. Плюс к этому, записке, возможно, больше ста лет. Поверьте мне: кто бы ни предупреждал нас, он давно уже скончался, – сказал мистер Муммий, вернул подругам записку и покинул «Гробокофе» вместе с остальными преподавателями.

– В последний раз говорю: мы не будем брать в качестве темы Древний Египет! – пронзительно завопила Торалей. Этот вопль привлек внимание всех, кто находился в кофейне.

– Пускай, но и полосатых кошек мы тоже не возьмем! – яростно парировала Клео.

В нескольких шагах от подруг обнаружился вечно воюющий дуэт, Торалей и Клео. У обеих в руках были стаканы с кофе-глясе. Но девушки не просто держали напитки – каждая целилась им в соперницу, словно оружием.

– Бэби, поставь, пожалуйста, стакан, – распорядился Дьюс, обращаясь к Клео. – На тебе сегодня твой любимый комбинезон из золотой кисеи. Ты же не хочешь его загубить, верно?

– Я лучше загублю все наряды в моей гробнице, чем соглашусь, чтобы «Фабрика зверств» была о кошках!

– Клео, не говори так. Ты меня пугаешь, – пробормотал Дьюс и обеспокоенно взглянул на Клодин.

– Торалей! Клео! Давайте вы опустите стаканы одновременно? – предложила Клодин, поигрывая кончиками своих ухоженных волос. – А потом мы сядем и найдем какой-нибудь компромисс. Например, сделаем темой египетских кошек. Или вообще уйдем и от Египта, и от кошек.

– Забудь, Клодин! Этого не будет! До «Фабрики зверств» всего две недели, поэтому мы будем делать все по-моему, потому что это лучше всего! – заявила Торалей и слегка приподняла стакан с кофе. Клео, конечно же, последовала ее примеру.

Напряжение нарастало. Взгляды все присутствующих были прикованы к соперницам. Все застыли и молча следили за битвой за власть двух крупнейших эгоманьячек школы.

Не сумев достучаться до разума Торалей либо Клео, Дьюс и Клодин отступили, торопясь убраться с линии огня. Однако же, стоило исчезнуть этим двоим, как на сцену вышла Цзинифайр. После случившейся перепалки кусыцюаньская драконица не могла больше молчать и терпеть.

– Извините, девушки, я случайно услышала о вашем затруднительном положении. Мне кажется, тут может помочь одна старая кусыцюаньская пословица, – вмешалась Цзинифайр. – «Если сражаешься с врагом от всего сердца, возможно, скоро назовешь его другом».

– Это откуда? Из печеньиц с предсказаниями? – язвительно поинтересовалась Торалей.

– Скорее из сборника бесполезных высказываний, – раздраженно бросила Клео, не отрывая взгляда от Торалей.

– Вы обе очень невежливы и незрелы, – отозвалась Цзинифайр и подожгла стаканы, вынудив соперниц бросить их.

– Эй, ты чего?! – взвыла Клео. Внезапная, совершенно неожиданная вспышка пламени заставила ее занервничать.

– Да, вправду – ты что, спятила? – набросилась на Цзинифайр Торалей. – Можешь теперь даже не мечтать, чтобы тебя пригласили в общество «Кусоловей», потому что этого не будет никогда, уж поверь мне! И «никогда» – это значит никогда!

– Не зли дракона, если не готов сгореть, – с жутковатым спокойствием произнесла Цзинифайр.

– Вот так и создается дурная слава драконов! – прошипела Торалей.

– Я не создаю драконам дурную славу. Это твое поведение создает монстрам плохую репутацию! – отозвалась Цзинифайр. – И я хочу, чтобы вы знали, что не далее как вчера вечером мисс Подлётыш сказала мне, что я очень важна не только для драконов, но и для всей Школы монстров.

– Заклинание это или просто очень грубая лесть, но мисс Подлётыш определенно взялась за Скелиту и Цзинифайр, – прошептала Робекке и Рошель Венера.

– Пардон муа, Венера, одну секунду, – попросила Рошель и помахала рукой Цзинифайр. – Хоть я и ценю твой конструктивный подход к решению проблемы, я все же должна напомнить, что пользоваться огнем в помещении очень опасно.

– Благодарю за совет, но тебе следует знать, что мисс Подлётыш дала мне разрешение использовать мой огонь, когда я сочту это необходимым, – уверенно произнесла Цзинифайр.

Затем молодая драконица кивнула, улыбнулась и ушла.

– Либо у нее непомерно высокое представление о себе из-за лести мисс Подлётыш…

– Либо она под контролем старшей драконицы? – перебила Венеру Рошель. – Хотя если мисс Подлётыш и контролирует ее, то не посредством шептания. Цзинифайр ведет себя совсем не так, как все в прошлом семестре.

– Что ж, думаю, мы просто добавим это в список тех вещей, которые нам следует выяснить, – простонала расстроенная Венера.

Тем временем Клео и Торалея, стоящие в лужах кофе-глясе, продолжали злобно глядеть друг на друга.

– Лед мне в зажигалку, ну и грязища! Кто бы мог подумать, что можно поджечь кофе-глясе! – выпалила Робекка. Ки встал рядом с нею. – Я с радостью помогу моим коллегам-кусоловьям убрать тут.

– Я тоже могу помочь, – любезно вызвался Ки. Клео и Торалей развернулись и удалились, не сказав ни слова.

– Или мы можем сделать все сами, – пошутила Робекка, обращаясь к Ки. – Не беспокойся, я настоящий специалист по уборке паром.

– «Они станут нашей погибелью. Просто подождите», – прочитала Венера, потом понюхала листок. – Роза и лилия…

– Кто-то пытается предупредить нас насчет мисс Подлётыш? Тот, кто работает с ней вместе? – принялась размышлять вслух Венера.

– Или записка пахнет духами мадам Подлётыш потому, что она ее и написала? – вставила замечание Рошель.

– Блин! У меня от этого всего поршни вылетят! – пробормотала Робекка. – Я помню, что мы договорились не идти к директрисе Бладгуд или мисс Сью Нами, пока у нас не будет конкретных доказательств, но мне кажется, нам стоит пересмотреть прежнее мнение.

– Согласна. Предлагаю мисс Сью Нами. Она всегда относилась к мисс Подлётыш с большим подозрением, – откликнулась Венера.

Легкая кисея дождя укрыла роскошные газоны Школы монстров. Зеленые травинки мерцали в неярком послеполуденном свете.

– Где мисс Сью Нами? Я заржавею, если проторчу здесь еще хоть минуту! – заныла Робекка из-под зонтика.

– Да вот она! – воскликнула Венера. Она увидела мисс Нами в компании трех троллей. Они усердно трудились, сдирая со школьной кованой ограды большой транспарант-растяжку.

– Мисс Сью Нами, нам очень нужно поговорить с вами… – начала было Венера, но порывистая замдиректора перебила ее.

– Если увидите Вуди-боя, передайте ему, что он оставлен после уроков пожизненно! – рявкнула мисс Сью Нами. Тролли тем временем сдирали транспарант с надписью «Я люблю Фрэнки Штейн», где вместо слова «люблю» было нарисовано большое сердце.

– Нет сердца больше, – буркнул один из троллей и разорвал транспарант напополам.

– Несовершеннолетние сущности, правила школы запрещают пропускать уроки, поэтому я вынуждена просить вас пройти вместе со мной в не-темницу для назначения наказания.

– Отлично! Что угодно, только бы убраться с дождя! – проскулила Робекка.

Вновь очутившись в безопасном главном коридоре, Венера объяснила, что они покинули урок с разрешения мисс Детоед, чтобы доставить к мисс Сью Нами белую кошку.

– Если это правда, несовершеннолетние сущности, то где эта кошка? – агрессивно поинтересовалась мисс Сью Нами.

– Поскольку мои подруги немного суеверны, я поместила кошку к себе в сумку, – объяснила Рошель и извлекла из сумки меховой комок.

– Обычно при виде белой кошки у меня по спине бегут мурашки, а колени подгибаются, но поскольку это – не более чем очередная выходка Генри Горбуна, мне на нее чихать, – объявила мисс Сью Нами и повернулась к троллю. – Но тем не менее выдворите это животное прочь из кампуса!

– Мисс Сью Нами, мы полагаем, что дело не только в кошке. Мы недавно нашли две зловещие записки, и от обеих пахло духами мисс Подлётыш, – объяснила Робекка.

– Стоп! Это – хулиганская выходка и не более того. Потому прекращайте выдумывать проблемы на пустом месте и возвращайтесь на урок, – решительно скомандовала мисс Сью Нами и ринулась прочь.

Мокрые после похода под дождем, Робекка, Рошель и Венера решили, что разумно будет быстренько переодеться, а потом уже возвращаться в класс. Однако же, добравшись до общежития, они увидели у своей двери безошибочно узнаваемый силуэт мисс Подлётыш.

– Мадам Подлётыш, – произнесла Рошель, – чем мы можем вам помочь?

Драконица вздрогнула.

– Нет-нет, ничего особенного. Я просто подошла спросить, не согласитесь ли вы выпить со мной чаю после уроков, – объяснила мисс Подлётыш. – Я как раз купила вкуснейшие пирожки с черникой.

– Спасибо, но нам много задали на дом, – не слишком-то дружелюбным тоном ответила Венера.

– Я вынуждена заметить, мадам Подлётыш, что я очень удивлена, что вы пришли приглашать нас на чай в это время. В конце концов, сейчас разгар учебного дня, – заметила Рошель, в которой взыграла подозрительность.

– Я бы, конечно, не стала этого делать, но Цзинифайр прислала мне эсэмэс: вы трое ушли с домогадства раньше. Вот я и подумала, что как раз могу пригласить вас, – мягко пояснила мисс Подлётыш и грациозно поплыла к себе в комнату.

– Цзинифайр шпионит за нами и сообщает ей, когда мы приходим и уходим, – прошептала Венера, входя в палату Крови и Моркови.

– Бу-у-ля-ля! Это очень огорчительно, – удрученно пробормотала Рошель. – Похоже, она полностью подчинила Цзинифайр и Скелиту!

Переодевшись в сухое, три подруги спустились по скрипучей розовой лестнице и направились обратно на урок мисс Детоед. Но почти сразу же их внимание привлек удар, сотрясший стены.

– Что это было? – спросила Венера у Робекки и Рошель, жестом веля им шагать дальше.

Посреди главного коридора стояла мисс Сью Нами в окружении кучи троллей. Мисс Сью Нами была вне себя от гнева. Он была настолько обозлена, что на губах у нее вскипала пена, в буквальном смысле этого слова. Подойдя чуть ближе, подруги разглядели, что тролли не просто стоят вокруг мисс Сью Нами, а удерживают ее сзади, чтобы не дать ей снова обрушить свою «волну» на стену.

Робекка разомкнула было медные губы, дабы поинтересоваться, что тут происходит, и в этот самый момент она заметила большие черные буквы, быстро и небрежно написанные на шкафчиках: «ОНИ СЛЕДЯТ ЗА ВАМИ».

– Вандализм запрещен уставом школы! – яростно выкрикнула мисс Сью Нами.

– Мисс Сью Нами, успокойтесь, пожалуйста! Я боюсь, что вы можете выйти из себя и из берегов, и хотя для меня это дело обычное, про вас так не скажешь, – принялась увещевать ее директриса Бладгуд. Она посмотрела на надпись. – Хотя я вполне понимаю ваши чувства по отношению к этому проказнику.

– Найдите мне немедленно Генри Горбуна! – взревела мисс Сью Нами.

– Он дома болеть сегодня, нет его, – буркнул в ответ один из троллей.

– Я всегда считала, что хулиганские выходки заразны, и вот доказательство! – выкрикнула мисс Сью Нами. – А когда я выясню, кто это сделал, то временно лишу их права посещать школу, запрещу участвовать в «Фабрике зверств» и отправлю убирать тролльский квартал!

Вскоре после этого главный блоггер школы, Спектра Вондергейст, вцепилась в эту историю и назвала неизвестного преступника Проказником. В ближайшие дни школу захлестнуло новое поветрие – «угадай Проказника». Ученики в каждую свободную минуту пытались вычислить, кто же этот загадочный писака. И по мере того, как увеличивалось число посланий, росло и любопытство школьников.

– Что такое с нашими одноклассниками и преподавателями? – спросила у подруг Венера со вполне объяснимой досадой. Неподалеку от них очередная кучка учеников снова болтала о Проказнике. – Как они могут верить во всю эту чушь про Проказника? Они что, вправду думают, что все это – дело рук какого-то хулигана?

– Я слыхала, что кто-то из тыквенных голов даже собирается спеть песню про Проказника на «Фабрике зверств», – сообщила Робекка, недоверчиво покачав головой.

– Увы, из этой истории с Проказником напрашивается очень простой вывод, – серьезно заявила Рошель. – Те, кто не помнят прошлого, обречены на его повторение.

– Девочки, сегодня День отца! Я бы совсем об этом позабыла, если бы не мой надежный гробофон. Он действительно помогает мне быть организованнее! – радостно объявила Рошель.

– Занятно. Мой гробофон совершенно не помогает мне быть организованнее. Может, мне нужен новый? – задумчиво произнесла Робекка.

– Я просто поверить не могу, что уже День отца. Могу поспорить, что папа сейчас сидит у пруда, по колено в земле, и наслаждается солнышком, – с улыбкой проговорила Венера. – Ничто не сравнится с небольшим фотосинтезом, – добавила она, взяла свой гробофон и принялась звонить домой.

Пока Венера весело болтала с отцом, Рошель осторожно набрала родителей, тщательно следя за тем, чтобы не разбить когтем экран.

Когда уже обе ее подруги принялись радостно общаться с родней, Робекку захлестнуло чувство, которого она не испытывала уже давно – тоска по дому. Она скучала по отцу. Девушка представила себе его доброе лицо, и глаза ей защипало от слез, которые, как и следовало ожидать, превратились в пар. Не желая мешать подругам ни своими слезами, ни паром, Робекка тихонько вышла из комнаты.

Ей ужасно хотелось увидеться с отцом или хотя бы просто ощутить их взаимосвязь, и Робекка отправилась в единственное место здесь, которое напоминало ей о нем, – в катакомбы. Девушка вошла в лифт одна, и когда она задумалась, не стал ли ее отец механическим – что позволило бы ему продолжать жить, хотя и иначе, – из глаз ее безудержно хлынул пар.

Выйдя из лифта, Робекка стерла конденсат со щек и вдруг заметила, что на приветственном плакате половина надписи закрыта паутиной. «Мисс Сью Нами определенно пора как-то решить вопрос с арахнидами», – подумала Робекка. Но затем девушка озадачилась: а почему нигде не видно никаких пауков – одна лишь паутина? Как такое может быть? Может, пауки нашли способ перемещаться по кампусу, оставаясь незамеченными?

Бродя по тускло освещенным туннелям катакомб, Рошель думала обо всем, о чем ей ужасно хотелось бы поговорить с отцом: о вступлении в общество «Кусоловей», о своих подругах, о Монстроликовой команде, и, естественно, о том, что творится в Школе монстров.

Внезапно в нос Робекки ударил сильный запах духов; у нее сразу же перехватило дыхание, а из ушей пошел пар. И отнюдь не потому, что запах был неприятным или был сопряжен с какими-то опасными химикатами. Просто это был знакомый аромат духов мисс Подлётыш, восхитительная смесь благоухания лилии и розы. Но так уж получилось, что этот запах в сознании Робекки накрепко ассоциировался с двуличием и даже в какой-то мере с опасностью, и потому скверно действовал на девушку, особенно когда был таким сильным. Робекка скорчилась у стены рядом с портретом скарижского политика Шарля де Гулля, выполненным флуоресцентной фиолетовой краской. От запаха ей стало почти физически дурно, как будто ей в шестеренки подсыпали песку.

– Мне просто не верится, до чего нечутко мы себя повели! Нет, правда, что это на нас нашло? – простонала Венера и уткнулась лицом в зеленые ладони.

– Я вынуждена согласиться, что даже по расплывчатым стандартам горгулий это было крайне глупо с моей стороны – объявить, что сегодня День отца, совершенно не принимая во внимание ситуацию Робекки, – сокрушенно произнесла Рошель. Пенни грозно уставилась на нее, и снедаемая чувством вины горгулья быстро отвела взгляд.

– Надо найти Робекку. Представляешь, как ей грустно сейчас? Ух, как я зла на себя! За такое на меня надо начихать тысячу раз! Ничто не огорчает меня так, как опечаленный друг, – не считая, конечно, случаев, когда природу загрязняют химикатами.

– Венера, силь гуль пле, давай стараться не выходить из рамок темы. Нам некогда сейчас обсуждать проблемы защиты окружающей среды. Давай подумаем, где она может быть? Пойти в комнату к Ки она не могла, это запрещено. Может, она отправилась повидаться со Скелитой и Цзинифайр?

– Исключено. Робекка знает, что они могли попасть под власть мисс Подлётыш, – без колебаний ответила Венера. – Если только она не отправилась повидаться с ними именно поэтому – чтобы раздобыть побольше информации об их взаимоотношениях с мисс Подлётыш.

– Бу-у-ля-ля! Расследование в одиночку – это плохая идея! Давай-ка поторопимся!

Робекка не нашла в себе сил в одиночку читать записку и кинулась разыскивать Рошель и Венеру – и тут же обнаружила их у себя за спиной. Робекка попыталась рассказать о своей находке, а Рошель с Венерой постоянно ее перебивали, твердя, что они искали подругу повсюду, чтобы извиниться за свою бестактность насчет Дня отца.

– Да хватит про этот День отца! Пожалуйста, давайте займемся Пенни! – возопила Робекка, указав на пол.

– Давайте заберем ее в комнату, – предложила Венера, подхватила надутую пингвиниху и отперла дверь покоев Крови и Моркови.

В комнате Венера сняла записку с Пенни, прочитала ее про себя – и зависла. Рошель делано кашлянула.

– Венера, тебе следует прочесть эту записку вслух. Нет, ну правда! Ты только глянь на бедную Робекку! У нее же сейчас уплотняющая прокладка лопнет!

Венера кивнула, поджала губы и в конце концов начала читать:

– «Дорогая Робекка, я просто хотел узнать, как у тебя дела. Я оставляю эту записку Пенни. Поскольку ее, кажется, глубоко раздражали Ру и Чю, я вынес ее в коридор, чтобы она немного побыла в тишине и покое. Твой друг Ки».

– Я в жизни ничему так не радовалась, как этому одноглазому чуду! – взвизгнула Робекка и крепко обняла Пенни.

– Мы бы забрали его письмо, но слишком устали, – раздался голос из-под кровати Рошели.

– О, нет! Опять?! – простонала Венера, а из-под кроватей Рошели и Робекки выбрались Роза и Бланш ван Сангре.

– Бу-у-ля-ля! Да что вас так и тянет к нам в комнату?! – воскликнула Рошель, покачала головой и раздосадованно постучала пальцами по ближайшему столу.

– Мы спали в Гиблиотеке, но Клео и Торалей вопили там так громко, что у нас не было ни минутки покоя, – сообщила Бланш и сонно потерла глаза.

– Эти двое совсем свихнулись из-за «Фабрики зверств». До нее всего несколько дней, а они до сих пор не договорились, что будет ее темой. Честно говоря, я бы на месте Фрэнки или Дракулауры выгнала обоих из «Кусоловья» за такое поведение, – осуждающе заметила Робекка.

– Нет, на этот раз они ругались не из-за «Фабрики зверств», они вопили, как они ненавидят дождь и как он портит им прическу, – объяснила Роза, схватив сестру за руку.

Тупо посмотрев друг на друга, Роза и Бланш вышли, не потрудившись сказать «извините» или «спасибо».

– Ну что ж, наконец-то у меня нашлось нечто общее с Клео и Торалей. Я тоже ненавижу дождь, – призналась подругам Венера.

– Что? Но как защитница окружающей среды может ненавидеть дождь? – недоуменно спросила Робекка.

– Когда льет дождь, очень трудно добиться, чтобы компостная куча оставалась аккуратной. Мне неприятно это признавать, но задний двор начинает выглядеть как свалка мусора, – удрученно вздохнула Венера.

– Я думаю, в таком случае вам с Лагуной стоило бы чем-нибудь накрыть вашу кучу до окончания дождя, – посоветовала Рошель.

– Облом. Это оказалось куда труднее, чем я думала. Пойду я спать, – жалобно сказала Венера и нырнула под одеяло.

На следующее утро Робекка ни свет ни заря вскочила с кровати с криком:

– Который час?! Который час?!

– Ложись спи! – простонала Венера из-под льняной простыни и одеяла из шерсти волколака. – Еще даже солнце не встало.

– На самом деле, Венера, солнце уже встало, его просто не видно из-за этих ужасных черных туч. На этот раз Робекка действительно проснулась вовремя, – объяснила Рошель. Тут как раз зазвенел их будильник.

– Пенни, ты слышала?! Я проснулась вовремя! Вот это да! Я сейчас от радости могу пробежать три круга вокруг школы!

– Тормози, Робекка, – проворчала Венера. – Если ты отправишься бегать вокруг школы, то пропустишь завтрак и, скорее всего, серьезно опоздаешь на урок катакомбства.

Три заспанные подруги только успели усесться за столик в Пожиральне, когда к ним подлетела Лагуна с заляпанным листом бумаги.

– Венера, я тебя повсюду ищу! – взволнованно воскликнула Лагуна. – Я утром пошла к компостной куче, чтобы немного присыпать ее землей – ну, понимаешь, чтобы удержать ее в рамках после ливня. Но у меня ничего не вышло. Смотри, что я нашла приколотым к старой яблоне! – договорила Лагуна и вручила Венере покрытую грязью записку.

– «Тик-так, тик-так. Вашей свободе скоро конец. Они уже почти здесь», – прочитала вслух Венера.

– А Гил и Джулия нашли записки в своих шкафчиках. Честно говоря, эта история с Проказником делается какой-то жутенькой, – призналась Лагуна. – И не по-хорошему.

– Не могу не согласиться, – отозвалась Венера. Она осторожно понюхала записку и кивнула Робекке с Рошелью, давая понять, что запах духов присутствует. – Ладно, девчонки, Проказник – не Проказник, а нам надо поторапливаться, если мы не хотим опоздать на урок катакомбства.

– Нам нужно выяснить, говорят ли эти записки о мисс Подлётыш или же они вообще ею написаны, – серьезно объяснила Венера Рошель с Робеккой, пока они просеивали землю на своем раскопе во время урока катакомбства.

– Все эти записки, кошки и послания, которых становится все больше, сообщают нам, что что-то грядет. Что проблемы назревают стремительно, – высказалась Рошель, вытаскивая из земли очередной старинный ключ.

– Кнопки-заклепки, да сколько ключей нужно было нашим предкам?! Они, должно быть, запирали все вокруг себя! – заметила Робекка, поигрывая старым ржавым ключом.

– Может, начать делать из них украшения? Было бы упырственно, – предложила Венера и подняла пару ключей, прикидывая, как они будут смотреться.

– Носить нечто ржавое? Это даже менее привлекательно, чем слушать, как Торалей с Клео грызутся из-за «Фабрики зверств», – откровенно заявила Рошель.

– А-а-а! На помощь! Помогите! – разнесся по туннелям голос Фрэнки Штейн, и все, кто его слышал, кинулись в кабинет.

Посреди кабинета стоял мистер Муммий и изучал покрытое паутиной письмо, найденное внутри очередной куколки судьбы.

– Что в нем? – спросила Венера у Дракулауры.

– «Как вы можете сидеть тут и копаться в прошлом, когда они уничтожают ваше будущее?» – сообщила Дракулаура. – Но это не все. В тот самый момент, как Фрэнки развернула письмо, с потолка сорвался камень. И пролетел в каком-нибудь дюйме от нее. Мне плевать, кто что говорит! Эти куклы приносят несчастье! В смысле – вы только поглядите, что сталось с Фрэнки!

– Юноши и девушки, мне необходимо посоветоваться с директрисой. Поэтому мне не остается ничего иного, кроме как прекратить занятие досрочно. Пожалуйста, соберите инструменты и идите к лифту, – распорядился мистер Муммий.

– Куклы не могут приносить несчастье! – шепотом сказала подругам Рошель. – Упавший камень – это всего лишь совпадение!

– Приносят они несчастье или нет, но, по крайней мере, до некоторых начало доходить, что все это – не шалости, – с облегчением пробормотала Венера.

Воспользовавшись тем, что является призраком, Спектра ухитрилась «случайно услышать» разговор мистера Муммия с директрисой и мисс Сью Нами. Несколько недель они отмахивались от записок и кошек как от глупых проказ, но теперь до них начало доходить, что над Школой монстров нависла подлинная опасность. Но поскольку руководство школы не знало, ни о ком их предупреждают записки, ни кто их пишет, то понятия не имело, что же следует предпринять.

Едва лишь услышав это, Спектра через считаные минуты поместила новую запись в свой блог, объявив во всеуслышание, что никакой это не Проказник и что школа столкнулась с серьезной опасностью. Это сообщение резко изменило настроение в коридорах. Ученики и персонал школы равно погрузились в беспокойство о будущем.

Напряженная атмосфера лишь усиливалась по мере того, как один монстр за другим находил куколок судьбы у себя в шкафчике. И в каждой кукле пряталось зловещее предостережение касательно таинственных «их». Но хуже всего было то, что теперь все воспринимали этих кукол как предвестников несчастья. Правда это была или работа воображения, но те, кто получал куклу, верили, что вскоре после столкновения с грубо вырезанной фигуркой с ними происходило нечто ужасное.

Клео взвизгнула и швырнула куколку судьбы в Дьюса.

– Ай! Убери это!

– Что? Нет! Не желаю я к ней прикасаться! Ты что, не помнишь, что было в прошлый раз? Стоило мне подержаться за куколку судьбы, как я случайно превратил ту птицу в камень – и двух часов не прошло! – отозвался Дьюс, увернувшись от пролетевшей над ним куклы.

– Ты жалуешься на то, что превратил птицу в камень?! Через день после того, как я нашла ту куклу в Пожиральне, я порвала мои любимые полотняные леггинсы! Ты вообще понимаешь, насколько для мумий важно полотно? Оно для них все равно что мех для волколака или клыки для вампира!

Ойкнув, Дракулаура попыталась вытащить крупную занозу: девушка загнала ее себе, пока держала грубо вырезанную из дерева куколку судьбы.

– Две секунды, как я ее подержала, и у меня уже неприятность!

– Бу-у-ля-ля! Истерика становится массовой. Все потеряли способность мыслить рационально, – произнесла Рошель, покачав головой.

– Меня больше беспокоит всевозрастающий наплыв кукол. Такое ощущение, что они нагнетают атмосферу для чего-то, – шепотом сказала Венера Рошель и Робекке, когда они шли на ге-огр-афию.

– Да, и мне очень бы хотелось знать, для чего именно. Тогда у нас, возможно, появился бы шанс это предотвратить, – мрачно сказала Рошель.

– Кнопки-заклепки! – вырвалось у Робекки, и из ее ушей потянулись тонкие струйки пара.

– Несовершеннолетние сущности, мне хотелось бы сказать вам пару слов наедине. – Мисс Сью Нами возникла в их поле зрения, словно волна, и жестом велела подругам следовать за ней.

– Мы были бы просто счастливы поговорить с вами, но мы не хотим опаздывать на ге-огр-афию. Опоздания запрещены уставом школы, а я, как вам известно, отношусь к правилам очень серьезно, мисс Сью Нами, – самым серьезным тоном сообщила Рошель, к удовольствию заместительницы по бедствиям.

– Я уважаю вашу законопослушность и лично объясню вашему преподавателю причины вашего опоздания. А теперь следуйте за мной, – буркнула мисс Сью Нами и зашагала к залу для самостоятельных занятий.

Там мисс Сью Нами нервно осмотрела помещение, заглянув в каждый уголок и каждую щель – нет ли где лишних ушей?

– Мне нужна кое-какая информация, – ненормально тихим голосом произнесла мисс Сью Нами.

– К сожалению, мисс Сью Нами, мы наверняка не знаем, кто стоит за всеми этими записками, кошками и куклами, но, говоря откровенно, у нас есть определенные подозрения кое на чей счет, – вставила замечание Рошель прежде, чем водяная женщина успела задать свой вопрос.

– Как вы понимаете, я больше не верю в то, что все это – дело рук какого-то проказника. И потому я начала расследование. – Мисс Сью Нами подалась вперед и произнесла заговорщическим шепотом: – Возможно, директриса Бладгуд искренне верит, что мисс Подлётыш в течение прошлого семестра находилась под воздействием заклинания – но я в это не верю! Они еще мало каши съели, чтобы одурачить заместителя по бедствиям!

– На самом деле, поедание каши не имеет никакого отношения к обману окружающих, – поправила Рошель водяную женщину.

– Рошель, это фигура речи! – объяснила Венера, затем жестом попросила мисс Сью Нами продолжать.

– Ну, поскольку вы, несовершеннолетние сущности, живете через стену от этой коварной франтихи, я подумала, что вы могли что-нибудь увидеть.

– Увидеть? Нет. Услышать – да, – отозвалась Венера.

– Что вы имеете в виду? – нетерпеливо спросила мисс Сью Нами.

– Вскоре после начала семестра мы услышали, как кто-то прополз по нашему потолку и спрыгнул в комнату к мисс Подлётыш. А потом мы услышали, как она очень сердито отчитывала этого посетителя за то, что он явился к ней и тем самым поставил ее план под угрозу, – объяснила Венера.

– Сказала ли она, что это за план?

– Нет, не сказала, – ответила Рошель, – и потому я сочла разумным повнимательнее присмотреться к ее действиям, – добавила она. Мисс Сью Нами вскочила из-за стола, кивнула и вылетела прочь, оставив за собой цепочку лужиц.

– Ой, извините, пожалуйста! Я не знал! Я просто хотел поздороваться с Робеккой, – робко пробормотал Ки. – Э-э… привет, Робекка.

– Привет, – со скорбной улыбкой отозвалась Робекка.

– Я больше не могу! Это третья на этой неделе! – простонала Эбби Боминейбл, вышвырнула из своего рюкзака куколку судьбы и рухнула за ближайший стол. – Меня уже бросило в жар. А жар очень опасен для йети! Когда все это закончится?!

– Возможно, когда «они» прибудут, – нервно ответила Дракулаура. – Я от этого всего сделалась такой пугливой, что не могу пить свои коктейли, потому что постоянно вздрагиваю. Меня саму трясет не хуже коктейля в шейкере!

– Я смотрю, у всех стресс, – заметил Ки.

– И неудивительно. От этого ожидания мне хочется завизжать громче, чем заржавевший шарнир, – отозвалась Робекка, и из ушей ее медленно выползли струйки пара.

– Робекка, успокойся, а то у тебя волосы слипнутся, как от бананов, как ты сама выражаешься… – с материнской заботой предупредила подругу Рошель.

– Может, бананы полезны для пищеварения, но уж никак не для волос монстра, – договорила за нее Робекка.

– На самом деле, – начала было Рошель, – бананы можно растолочь в пюре и…

– Злая зарянка, или Крылатая кукла, или Мерзкая модница… Да ну их всех! Мисс Подлётыш уходит! – вклинилась в их разговор Венера, заметившая, что изящная драконица направилась к выходу из Гиблиотеки.

– Оставьте книги. Нам некогда нормально сдавать их, – серьезно распорядилась Рошель. – Хотя… Ки, можно тебя попросить вернуть книги на места? Кажется, в Гиблиотеке запрещено просто бросать их на столе.

– Конечно, – негромко отозвался Ки и кивнул.

– Ужасно мило с твоей стороны, – выпалила Робекка, потом взглянула на столик сдачи. – Особенно если учесть, что гиблиотекарь, похоже, совершенно погиб под завалом книг, – успела заметить она, прежде чем Рошель с Венерой утащили ее прочь.

Снова очутившись в коридоре, трое подруг продолжали прятаться за группками учеников и вообще прилагали все усилия, чтобы не попасть под локатор мисс Подлётыш. Однако же, завернув за угол и натолкнувшись на двух звезд школы, подруги притормозили.

– От запаха твоего полотна меня тошнит! – заявила Торалей и очень правдоподобно изобразила, будто сейчас извергнет из себя комок шерсти.

– Да ну? Что ж, я весь день ждала возможности сообщить тебе, что твой наряд – это настоящая котострофа! – яростно парировала Клео. Тем временем мисс Подлётыш неспешно прошла мимо ссорящихся соперниц, не сказав ни единого слова.

– Какой из нее преподаватель, раз она не обращает внимания на такую ссору? – спросила у подруг Венера.

– Я бы сказала – умный, если учесть, кто ссорится, – отозвалась Робекка. Мисс Подлётыш открыла дверь, ведущую в восточное крыло школы.

– И стоило столько следить за ней! Она идет обратно в общежитие! – разочарованно простонала Венера.

– Кстати, об общежитии. Нам тоже следует вернуться туда. Домашние задания нужно выполнять, даже перед лицом неопределенности, – стоически заявила Рошель.

– Кнопки-заклепки! Рошель, ты так говоришь, будто мы отправляемся на войну! – выпалила Робекка, когда девушки поднимались в общежитие.

– Я все равно не могу поверить, что эта женщина собирала цветы, – осуждающе произнесла Венера.

– Венера, похоже, тема сбора цветов задевает тебя за живое. Ты хочешь поговорить об этом? – напрямик поинтересовалась Рошель.

– Раз уж ты об этом спросила – да, хочу! Я считаю, что бессмысленное убийство цветов ради украшательства – это дурно! Зачем убивать их, если они могут жить в миленьких горшочках, как Чю? – страстно воскликнула Венера, топоча по шаткой розовой лестнице уже в каких-то десяти футах от мисс Подлётыш.

– Да, я поняла твои доводы касательно цветов. Действительно, это выглядит бессмысленно и нелогично, особенно если учесть, что цветы в горшках сохраняются намного дольше, – неохотно согласилась с ней Рошель.

– Ах! – потрясенно воскликнула мисс Подлётыш и повернулась к Робекке, Рошели и Венере. – Девочки, это ужасно! Вам тоже прилетело!

– Что – астероид? – ни к селу ни к городу выпалила Робекка.

– Робекка, ты что, с ума сошла? Complètement folle ?[40] При чем тут астероиды?

– Да я сама не знаю. Иногда, когда я на взводе, несу первое, что в голову взбредет, – пролепетала покрытая медью девушка, и из ее ушей вырвались облачка пара.

– Извините, что ввела вас в замешательство. Я просто имела в виду, что они оставили послание на вашей двери, – мягко объяснила мисс Подлётыш.

Венера прочла вслух надпись, оставленную на двери покоев Крови и Моркови:

– «Пришло время узнать, кто такие «они».

– Я – горгулья. Тебе действительно нужно перепроверять, действительно ли мне нужно перепроверять?

– Лопни мой сальник! На нас действительно все смотрят, и не по-хорошему смотрят! Может, Рошель ошиблась? Может, все приняли рассуждения Спектры близко к сердцу? – высказалась Робекка, когда какой-то тролль прогнал мимо нее стайку белых кошек.

– Ай! – взвизгнула Клодин и вышвырнула из своего шкафчика куколку судьбы. – Отстаньте от меня!

– Клодин, что с тобой? Ты, кажется, очень взволнована, – чистосердечно поинтересовалась Рошель и пинком отбросила с дороги обломки куколки.

– Ну, они явно приносят несчастье, – нервно пролепетала Клодин, взглянула на трех подруг и кинулась прочь.

Подруги переглянулись, отметив про себя странное поведение Клодин.

– Груша-горькуша! Что это делает Вуди-бой? – спросила Робекка, указав на тряпочную куклу. Вуди-бой стоял, крепко прижавшись лицом к одному из шкафчиков.

– Вуди-бой! Тебе что, нехорошо? – мягко поинтересовалась Робекка.

– Э-э… – попытался промямлить что-то юноша.

– Точнее говоря, Робекка хотела бы знать, зачем ты стоишь, вжимаясь лицом в шкафчик, – обычным своим официальным тоном объяснила ему Рошель.

– Я думал, что если я вас не вижу, вы меня не заметите, но, видно, я ошибся, – прохныкал Вуди-бой.

Затем мягкотелый юноша медленно отвернулся от шкафчика и громко сглотнул.

– Но почему ты не хотел, чтобы мы видели тебя? – с любопытством поинтересовалась Робекка.

– Пожалуйста, не трогайте Фрэнки! – проскулил Вуди-бой и пустился наутек, бормоча что-то себе под нос.

– Объяснит нам кто-нибудь, что тут творится?! – потребовала Робекка и раздраженно топнула.

– Вы что, не слышали? – промурлыкал кто-то. – Или, точнее, разве вы не читали?

Подруги стремительно обернулись и увидели Торалей, с гробофоном в руке и с самодовольной ухмылкой на лице.

– Я полагаю, ты имеешь в виду блог Спектры, и, что касается твоего вопроса – да, мы его читали, – ответила Рошель, постукивая коготками по сумке с учебниками.

– О, дайте я угадаю. Вы прочли только первую заметку? Ну не переживайте, я с радостью прочитаю вам вторую, – самоуверенно заявила Торалей. – «Как нам стало известно из анонимного источника, «они», упоминаемые в посланиях – это не кто иные, как Робекка Стим, Рошель Гойл и Венера МакФлайтрап. В свете этой информации мне не остается ничего иного, кроме как задуматься: не было ли шептание, от которого они якобы спасли нас в прошлом семестре, делом их собственных рук?»

– Из анонимного источника? – потрясенно переспросила Венера. – Кто это может быть?

– Поговаривают, что анонимный источник – всесторонне совершенная – умная, стильная и красивая – особа, – произнесла Торалей и с гордостью повела ушами.

– Я знаю, что все мы несколько взволнованы из-за ситуации в Школе монстров, но не забывайте, мы – Кусоловьи и должны преодолеть страх и показать остальным пример храбрости, – трогательно провозгласила Дракулаура набившимся в помещение перепуганным девушкам.

На элегантной вампирше было розово-черное платье строгого покроя и украшенный черепами и скрещенными костями пояс на бедрах. С точки зрения Дракулауры, если надвигались неприятности, их нужно было встретить хорошо одетой.

– Спасибо, Дракулаура. А теперь мне хотелось бы открыть совещание. Пусть все выскажут свои предложения о том, как мы можем помочь друг другу перед лицом неведомого врага, – произнесла Фрэнки, нервно подергивая свое ожерелье из клыков.

– Неведомого? Отчего это неведомого? Они сидят прямо здесь, – отчетливо пробормотала себе под нос Торалей.

Венера, Рошель и Робекка, побагровев, уставились на Торалей. Они ожидали, что другие, более рассудительные монстры выступят на их защиту. Но секунды шли, и вскоре подруги уразумели, что защиты не будет. Напротив, остальные присутствующие поддержали Торалей.

– Мне всегда казалось странным: как это так могло получиться, что они одни не попали под действие заклинания! – громко проворчала какая-то оборотень.

– Они устроили шептание, а потом завоевали доверие, прекратив его? Это все равно, что сочинить тест, а потом хвастаться, что сдал его на «отлично»! Чушь какая-то! – скептически воскликнула незнакомая вампирша и метнула в подруг угрожающий вгляд.

– Твой сон насчет того, чтобы прийти в школу au naturel [41], кажется почти приятным по сравнению с этим, – прошептала Рошель Венере и Робекке.

– Черт возьми, вы что, снова…

– Фрэнки! Дракулаура! Можно мне высказаться? – поинтересовалась Торалей, выходя к доске.

– Да, но не забывай, что мы ищем конструктивные способы помочь друг другу. Ключевое слово – «конструктивные», ясно тебе, Торалей? – отозвалась Фрэнки и села.

– Ага, конечно, Фрэнки, – бросила Торалей и переключила внимание на присутствующих. – Как все мы знаем, в настоящий момент Школа монстров переживает трудный период. А когда времена становятся трудными, монстры должны стать сильнее, умнее и коварнее.

– «Коварнее» – не лучшее предложение, особенно из уст Торалей, – пробормотала Рошель и Венере Робекка, а из ушей у нее начали вырываться небольшие клубы дыма.

– Иногда монстрам приходится защищаться, даже от себе подобных. Очевидно, что большинство монстров – хорошие, но мы не можем допустить, чтобы несколько тухлых яиц отравили жизнь всем, – продолжала Торалей.

– Чем дольше она говорит, тем хуже я себя чувствую, – негромко проговорила Рошель и приложила холодную гранитную руку ко лбу.

– И, учитывая вышесказанное, я предлагаю создать Комитет немонстровой деятельности, или КНД, в который школьники смогут сообщать о немонстровом поведении со стороны соучеников. Думаю, никто не станет против этого возражать – если, конечно, ему нечего скрывать, – договорила Торалей, глядя в упор на Робекку, Рошель и Венеру.

– Это жуть какая-то, просто жуть, – пробормотала Венера, шокированная предложением Торалей.

– Я не возражаю. Но, опять же, мне нечего скрывать – кроме названий моих продуктов по уходу за волосами. Это конфиденциальная информация, – произнесла Клодин и провела рукой по своим шелковистым локонам.

– Что происходит?! Я поверить не могу, что вы все, разумные монстры, принимаете предложение Торалей всерьез! При всем уважении к нашей кошке-оборотню, у нее чересчур пестрое прошлое, чтобы она выдвигала такие предложения, – выпалила Фрэнки. – Я понимаю, что все мы напуганы, и у нас есть на то основания. Но мы – Кусоловьи, у нас есть кодекс поведения! Мы верим в честность и сотрудничество! Мы не можем допустить, чтобы страх уничтожил наши ценности! А можете мне поверить – именно это и произойдет, если мы начнем шпионить друг за другом, докладывая о каждой увиденной или услышанной мелочи! Это неправильно!

– Ну, как хочешь, Фрэнки! – огрызнулась Торалей. – И кстати, я собиралась сообщить, что зеленый тебе не идет!

– На этом, пожалуй, я объявляю сегодняшнее совещание закрытым, – удрученно произнесла Фрэнки, рухнула на стул и спрятала лицо в ладонях.

При виде Робекки, Рошель и Венеры толпа монстров расступилась, словно воды Красного моря. Не желая даже случайно прикоснуться к кому-нибудь из подруг, монстры вжимали друг друга в стены, увешанные всякими приспособлениями.

– Кнопки-заклепки, только мы все уладили в Школе монстров – и вот уже сами сделались изгоями, – хмуро пробормотала Робекка.

– Не самое лучшее время, а? – отозвалась Венера и покачала головой, не в силах поверить в такое поведение окружающих.

– Я нахожу самым огорчительным то, что все, кроме Фрэнки, кинулись осуждать. И абсолютно никто даже не потрудился выяснить, кто такой этот анонимный источник Спектры и можно ли ему вообще доверять! – резко бросила Рошель.

Тут у них за спиной вспыхнула ссора Клео и Торалей.

– Фрэнки, я хочу, чтобы ты знала, что я собираюсь провести завтра собственное шоу талантов, без Торалей! Оно будет называться «Звезда гробниц», – самоуверенно заявила Клео.

– Ну, ты ведь понимаешь, что мое шоу будет в тысячу раз лучше твоего? – поддела соперницу Торалей.

– Девушки, шоу может быть только одно – «Фабрика зверств». И будет оно завтра, так что вам придется отыскать способ работать вместе, – объяснила Фрэнки, собрав все свое терпение.

Отойдя на достаточное расстояние, Рошель, Робекка и Венера переглянулись и вздохнули. Случившееся ошеломило их.

– Нам нужно выяснить, как мисс Подлётыш связана с этими посланиями, – сказала Венера. – Ради нас самих и ради всей школы.

– Когда они пригласили нас вступить в «Кусоловья», я думала, что это круто, а теперь жалею, что нас вообще туда позвали, – угрюмо произнесла Робекка.

– Надо сказать, это очень неприятно – когда к тебе относятся, как к врагу. Не то чтобы меня это очень удивило, правда… – сказала Рошель. Тут ее внимание привлекло какое-то хлюпанье.

– Девушки! Девушки! – позвала подруг директриса Бладгуд.

– Директриса Бладгуд, вы мокрее, чем мисс Сью Нами, – заметила Рошель.

– Погода просто гадская. Я вышла на улицу проверить, что там с одним троллем, который решил спать на дереве. У него сейчас в разгаре кризис самоопределения – я уверена, что он считает себя белкой. В обычных обстоятельствах я позволила бы ему сидеть там, сколько влезет, но при нынешних обстоятельствах нам нужны все имеющиеся тролли, – прощебетала директриса Бладгуд, облепленная насквозь мокрой одеждой. – А этот дождь просто ужасен! Не говоря уже о том, что в меня снова чуть не попала молния!

– Это было бы ужасно. Ваш синдром затуманенного сознания вернулся бы с новой силой, – задумчиво произнесла Рошель.

– О, не будем об этом. Молния дважды в одно место не бьет, – отозвалась директриса Бладгуд и покачала головой с таким видом, словно сообщила самую очевидную вещь на свете.

– Директриса, вы уже забыли, как я вам об этом говорила. Молния… – начала было Рошель, но ее перебила Венера:

– Ро, я сама. Директриса, ради всей школы – не выходите, пожалуйста, больше на улицу, пока гроза не пройдет окончательно!

– Договорились, девочки, – откликнулась директриса Бладгуд и потрогала себя за шею. – О ужас, кажется, у меня течь! Съемные головы не бывают по-настоящему водоустойчивыми.

– Директриса, вы наверняка читали этот слух насчет нас, – мрачно вклинилась Венера. – И, ну…

– Прекратите немедленно. Ни мисс Сью Нами, ни я не верим в сплетни. Вы должны понять – ученики напуганы. На самом деле я тоже напугана. Мы до сих пор понятия не имеем, кто за этим стоит.

– А мисс Сью Нами не говорила с вами насчет мисс Подлётыш? – поинтересовалась Рошель.

– Да хватит уже про мисс Подлётыш! Я прекрасно понимаю натуру монстров, и вы можете мне поверить, раз я говорю, что все это никак не связано с этой драконицей. Честно говоря, мне кажется, что мисс Сью Нами просто не любит мисс Подлётыш, потому что та была популярна в старших классах, а Сью – нет…

А затем, даже не попрощавшись, директриса Бладгуд удалилась, совершенно позабыв о том, что она не закончила разговор.

– Нам нужно разобраться с этим делом до конца, особенно потому, что директриса Бладгуд, похоже, смотрит не в ту сторону, – произнесла Венера. Лозы ее вздыбились.

– Может, попросим помощи у Ки? Хотя в последнее время я редко его вижу… Такое впечатление, будто он меня избегает. Вам так не показалось? – обеспокоенно спросила Робекка у Рошели с Венерой.

– Конечно, нет! – с негодованием воскликнула Венера – как-то, пожалуй, чересчур рьяно. – Ки никогда бы так с тобой не поступил!

– Если только, конечно, он вместе со всей школой не считает, что мы вправду эти «они».

– Да это глупее, чем жучий чих против ветра! Ки меня знает! Он всех нас знает. Он помогал нам справиться с шептанием. Я уверена, что он просто занят, только и всего…

Поскольку мир погрузился в метеорологический хаос, состоящий из ураганного ветра, периодически повторяющегося града и продолжающегося проливного дождя, Робекка, Рошель и Венера приготовились ко дню, который, как они считали, будет полон событий.

– Может, стоит предупредить остальных? Рассказать им про записку? – спросила Робекка, выходя из покоев Крови и Моркови. Под мышкой она крепко держала Пенни.

– Если ты вдруг не заметила, я тебе сообщаю: мы сейчас парии [42], и нас никто не станет слушать. Благодаря нашему «анонимному» другу, он же Торалей, вся школа думает, что мы и есть печально известные «они», – объяснила Венера, проходя через паутинный занавес на выходе из общежития. – И потом, эти пауки – как они со всем этим связаны?

– Может, среди нас завелся паучий шептун? – задумчиво предположила Рошель.

– Чтобы носить этих кукол и записки, потребовалась бы целая армия пауков… не говоря уже о кошках, – отозвалась Венера. – А мы пока что ни единого паука не видели.

Когда три подруги вошли в главный коридор, их встретил нервирующий лязг и грохот. На улице продолжал бушевать ветер, ломая деревья, переворачивая скамейки и унося прочь то, что не было прикреплено к земле.

Пытаясь не обращать внимания на шум бури, Рошель заметила Сладость и Гадость и машинально окликнула их:

– Сладость! Гадость! Привет!

Но тролли не ответили. Они даже не посмотрели в ее сторону.

– Сладость! Гадость! – позвала Рошель уже погромче.

– Они тебя игнорируют, Рошель. Не принимай это близко к сердцу. Они просто боятся, – объяснила Венера.

– И чему я удивляюсь? Дьюс прислал мне сегодня утром письмо: написал, что Клео нервничает и запрещает ему помогать мне давать уроки троллям, – с ноткой сожаления посетовала Рошель.

– Быть непопулярной на удивление утомительно, – сказала Венера, сдерживая зевок.

– Девушки, извините, – произнесла мисс Подлётыш. – Можно вас на минутку?

– Э-э… да, конечно, – ответила Венера.

– Мне кажется, вы трое сделались жертвой намеренных несправедливых сплетен. И я, пожалуй, понимаю, как вы себя чувствуете. После событий прошлого семестра некоторые монстры до сих пор относятся ко мне с подозрением и уверены, что я затеваю недоброе. Некоторые даже следят за мной, – многозначительно произнесла мисс Подлётыш. – С таким отношением трудно что-то сделать и трудно не принимать его близко к сердцу. Но не забывайте, что монстры смотрят на вас сейчас через призму страха. И в такие моменты, в такие ужасные гнетущие моменты знаете о чем я себе напоминаю? Что со временем все пройдет. Просто сосредоточьтесь на том, чтобы перенести бурю с милосердием и состраданием, насколько удастся.

– Спасибо, мисс Подлётыш! – совершенно искренне поблагодарила преподавательницу Робекка. Слова драконицы глубоко тронули ее.

– И не забывайте – мое приглашение на чай с плюшками всегда в силе, – добавила мисс Подлётыш, промокнула глаза носовым платком и изящной походкой удалилась.

– Круче, чем Дика Полос. В смысле – вот это представление! – пробормотала Венера.

– Ты уверена, что это было представление? – усомнилась Робекка. – Может, мы неправильно истолковали те ее слова о плане? Может, она имела в виду свою карьеру в Школе монстров?

– Бу-у-ля-ля, Робекка! Ты что, на самом деле так думаешь? – спросила Рошель. – Ты веришь в то, что кто-то стал бы пробираться ползком через чердак, чтобы поговорить с ней о преподавательской работе?

– Да нет, пожалуй. Просто она говорила так искренне… Но, как ты уже сказала, она – великая актриса, – неохотно согласилась Робекка.

– Интересно, что она именно сегодня, а не в какой-нибудь другой день, приложила все усилия и даже всплакнула, чтобы привлечь нас на свою сторону, – задумчиво произнесла Венера. – Она явно хочет сбить нас со следа.

– Кто может мне сказать, как сделать молекулярную смесь для приготовления противогрибковой сыворотки для тыквенных голов? – спросил у класса мистер Хряп, потер свои маленькие остренькие уши и стал ждать добровольца.

В дальней части класса поднялась серая рука и даже затряслась, чтобы привлечь внимание мистера Хряпа.

– Кнопки-заклепки, ну что ж ты все нарываешься на моральную оплеуху? – поинтересовалась у Рошель Робекка и покачала головой.

– Рошель, как мне ни печально, но я все-таки скажу – опусти руку. Он ни за что тебя не вызовет, – прошептала Венера.

– Но я знаю правильный ответ!

– А мы знаем, как ты любишь отвечать, но все до единого ученики в этом классе считают нас угрозой для школы. Если мистер Хряп вызовет тебя, в кабинете начнется дурдом, – объяснила Венера. И тут из динамика внутренней связи послышалось потрескивание.

– Мисс Сью Нами, как это включается? – раздался голос директрисы Бладгуд. – Я сегодня обедала? У меня ужасно кружится голова.

– Это потому, что у вас в шее течь, мэм! – гаркнула мисс Сью Нами. – И кстати, это слышит вся школа.

– Ну, в таком случае… Привет, парни и девчонки! Это говорит ваша директриса. Я только что говорила с шерифом, и он сообщил мне, что на дороге от нас до города рухнуло не менее двадцати деревьев и столбов линий связи и электропередачи, так что, исходя из интересов всех участвующих, в Школе монстров объявляются первые в нашей истории всеобщие ночные посиделки.

– Не забудьте про «Фабрику зверств», – напомнила мисс Сью Нами директрисе Бладгуд.

– И еще у нас по-прежнему остается «Фабрика зверств», у которой, по результатам мирных переговоров Торалей-Клео, официально нет темы. Или, возможно, лучше будет сказать, что каждый может создать свою собственную тему…

На сцену вылетела мисс Сью Нами, разбрызгивая вокруг себя воду. Она выхватила письмо из рук Клео. Пока заместительница по катастрофам просматривала это послание и шокирующая информация постепенно доходила до нее, Вампитеатр взорвался истерическими выкриками.

– Это нормалы! «Они» – это нормалы!

– Это вовсе не Робекка, Рошель и Венера! Это нормалы!

– Нормалы хотят запереть нас в клетку, как животных, и контролировать каждый наш шаг!

– Я ни капли не верю в эту чушь про нормалов. За последние пятьдесят лет не было ни одного крупного инцидента между нормалами и монстрами. Ну, был тогда один с танцем, пожалуй, но и только. Так с чего бы вдруг нормалам проявлять такую враждебность? Да ни с чего – таков ответ, – прошептала Венера Рошель, Робекке и Ки.

– Ты права, но вопрос остается прежним: почему кому-то нужно, чтобы мы думали, что это нормалы?

– Ты обратила внимание на слова Торалей? Она сказала, что послание было запаковано в паутину, – заметила Робекка. – Нам нужно тянуть за эту ниточку. Вся эта паутина неспроста.

Когда Робекка, Рошель, Венера и Ки тихонько выбрались из волнующейся толпы и покинули Вампитеатр, за ними следом двинулась окутанная тенью фигура. Очутившись в коридоре, Венера жестом велела друзьям следовать за ней в лабораторию Совершенно безумной науки, чтобы спокойно поговорить без помех.

– Вся эта чушь насчет нормалов явно нацелена на то, чтобы контролировать нас при помощи наших страхов. В глубине души всякий монстр опасается нормалов. Это почти что инстинктивная реакция, – пробормотала Робекка, усаживаясь на скамью. Струйка пара разгладила помятости на ее пижамных штанах.

– Я согласен, – поддержал ее Ки. – Всех циклопов с детства учат не доверять нормалам – не потому, что они могут навредить нам, а потому, что они нас не понимают.

Тут у входа в лабораторию раздался негромкий голос:

– Извините, мне нужно кое-что вам сказать.

– Спектра? – удивленно спросила Венера.

– Д-да. Это насчет моего анонимного источника, – запинаясь, пробормотала девушка-призрак и подплыла поближе. Ее ночная рубашка заколыхалась.

– В смысле – насчет Торалей? – перебила ее Венера.

– Насчет Торалей? А при чем тут Торалей? – удивилась Спектра. – Я не первый год знаю Торалей, и, можете мне поверить, я никогда не стала бы использовать ее в качестве анонимного источника. Она скажет что угодно о ком угодно когда угодно, лишь бы это позволило ей почувствовать свое превосходство.

– Так кто же это тогда был, если не Торалей? – воскликнула Рошель.

– Этот монстр был в маске, но стройная фигура и длинный рыжий волосок на одежде позволил мне предположить… – Спектра не договорила.

– Мисс Подлётыш, – со вздохом произнесла Рошель.

– Я только поэтому и написала так. Я думала, что мой анонимный источник – преподаватель школы, – объяснила угрызаемая чувством вины Спектра.

– Я понимаю, – пробормотала Робекка и сочувственно улыбнулась Спектре.

– Но это не все… я прошла за нею следом… на чердак.

– На чердак? – с удивлением переспросила Рошель.

– И? Что ты увидела?! – с нетерпением спросила Робекка.

– Ну, сперва я ничего не могла разглядеть. Там полно паутины, – нервно пролепетала Спектра.

– Но? – жадно спросила Венера.

– Но после того, как я преодолела паутину, слой за слоем, я наткнулась на своего рода кабинет, со странными таблицами, в которых были перечислены имена монстров, и протоколом какого-то тайного совещания: я говорю «тайного», потому что всех упоминаемых называли кодовыми именами. Там даже была копия распорядка директрисы Бладгуд, – сообщила Спектра и замялась. – В углу…

– Кнопки-заклепки! Что было в углу?! – взорвалась Робекка. Из ушей ее повалил пар.

– П-п-п-паук…

– И весь этот спектакль из-за какого-то вшивого паучишки? – бросила Венера с неприкрытым раздражением.

– Я не говорила, что он был вшивый, – возразила Спектра. – На самом деле я бы сказала, что он самое меньшее с меня ростом, а то и повыше.

– Погоди-погоди! Ты хочешь сказать, что здесь, в Школе монстров, находится потомок Арахны?! – переспросила сбитая с толку Венера.

– Думаю, да, – кивнув, негромко ответила Спектра.

– Потомок Арахны жила на чердаке все это время, – пробормотала потрясенная таким известием Робекка.

– Ну что ж, по крайней мере, мы узнали, кто тогда приходил к мисс Подлётыш, – сказала Робекке и Рошель Венера.

– Неудивительно, что мы не видели никаких пауков. Он был всего один – но зато о-очень большой! – сказала Робекка, выпустив струи пара из ноздрей.

– Робекка, силь гуль пле, не надо так покрывать себя испариной! – попросила Рошель и положила свою холодную гранитную руку на плечо Робекки.

– И что сказала эта паучиха, когда увидела тебя? – не унималась Венера.

– Она спала в своей паутине, – ответила Спектра. – Я ужасно испугалась, что разбужу ее, но она не проснулась.

– Пардон муа, ты упомянула, что там была копия распорядка директрисы Бладгуд? – уточнила у Спектры Рошель.

– Да, верно. Конечно, тогда я не обратила на это внимания, но как только услышала, что директрису Бладгуд похитили, поняла – должна кому-то об этом рассказать, – тихо проговорила Спектра. Она была в ужасе от такого кошмарного поворота дел.

– Но почему напустились на нас? – спросила Робекка, прекратившая выпускать пар.

– Думаю, потому, что раз вам удалось остановить шептание, именно у вас изо всей школы больше всего шансов отыскать директрису Бладгуд.

– Кнопки-заклепки! – вскрикнула Робекка. – Мы что, вправду ее самая большая надежда на спасение? Не хочу никого обидеть, но как-то это пугает!

– Я понимаю, о чем ты, – со вздохом отозвалась Венера. – И я бы с удовольствием просто наслаждалась сегодняшней вечеринкой!

– Девчонки, нам нужно приложить все силы, потому что мы не просто самая большая надежда директрисы Бладгуд – мы ее единственная надежда, – серьезно заявила Рошель.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…