Два дня спустя объект, сняв со своего счета все деньги, отправился во Францию. Это уже было несколько неожиданно, однако укладывалось в характер отставного военврача: смена обстановки традиционный способ борьбы с депрессией, а Джон Ватсон, безусловно, уважал традиции…

Однако во Франции Ватсон пропал без вести, и даже люди из дружественной парижской группировки не сумели его разыскать.

А вот это уже настораживало. Конечно, добрый доктор мог быть просто мертв…

Майкрофт предпочел Шерлоку ничего не сообщаться. К счастью, тот и не спрашивал, с головой погрузившись, в кои то веки, в семейное дело, и едва отвлекаясь на еду и сон. Майкрофт не возражал: группировку Мориарти давно пора было сжить со свету.

А потом на сцене опять появился Себастьян Моран, которого уже два года как считали погибшим.

Убивал он, преимущественно, высокопоставленных преступников и полутеневых «звезд» — примерно поровну сомнительных игроков из сети Мориарти и его вероятных врагов. Бывший зам безумного гения затеял очистительный джихад после смерти патрона? Началась новая игра с далекоидущими намерениями? Черт его знает.

Почерк Морана слегка изменился, но винтовка, определенно, была та же, и это умение прятаться в самых непредсказуемых и неудобных местах осталось прежним. Майкрофт подумал, что бывший полковник может стать проблемой.

Странное предчувствие кольнуло Майкрофта, когда он рассматривал фотографию трупа Рори Брэддока с пятью пистолетными пулями, прошившими тело от горла до живота. Мелькнуло — и пропало.

Когда же от руки таинственного снайпера экстра-класса один за другим погибло пять глав семейств, близких к Холмсу, Майкрофт понял, что нужно вызывать кавалерию.

Поморщившись, он набрал номер брата; повздыхал на долгие гудки и отправил смс.

Под псевдонимом «Моран», конечно, работал Джон.

Это получилось случайно: именно Мораном назвал его контакт, переданный Полковником (наверное, не знал того лично), и Джон не возразил. Так и начал получать заказы под этим именем. А почему бы нет? Репутация, в конце концов. По-настоящему Полковника, кажется, звали Джим Килрой или как-то вроде: Джон видел водительские права, но успел забыть. Звучное псевдо ему придумали давно еще, как он говорил, в девяностых. И «Себастьяна Морана» боялись.

Джон сам удивился, как это оказалось легко.

Часами, даже сутками выслеживать жертву, лежа в засаде?.. Да пожалуйста. Будучи врачом, он не испытывал отвращения перед «памперсами для взрослых»; будучи соседом Шерлока, научился терпению; будучи человеком, недавно потерявшим все, не ощущал потребности быть где-то еще.

Убивать незнакомых людей? Они все равно все плохие. Хороших вообще мало.

Жить непонятно где, питаться непонятно чем и не знать, доживешь ли до вечера? Ничего нового.

Жертв ему находил «контакт»; Джон, конечно, проверял их как мог, но что он мог реально, помимо поиска в Интернете? Он слабо разбирался во всей этой динамике и не сразу даже начал понимать, какие семьи держат какие районы в Лондоне, и почему синдикаты, сотрудничающие в Милане, сходятся насмерть в Хельсинки…

Да, он объехал всю Европу, потом его занесло в несколько стран Азии и в ЮАР; даже на Тибете побывал. Если сначала у него не было ничего, кроме безразличия к себе и желания выжить во что бы то ни стало, лишь бы убить побольше гадов, то постепенно появился и кое-какой опыт, и звериное чутье. Складывалась новая картина мира. Он также понял, что Полковник помогал ему куда больше, чем Джон поначалу думал; наверное, именно Полковник все это затеял, дергал им, как кукловод безмозглую куклу; что-то ему было от Джона нужно… Джону было, в общем, все равно. Он понимал, что едва ли по-настоящему нейтрализует сеть Мориарти, но не сомневался, что Майкрофт справится и без него.

Все равно люди, которых он уничтожал, несли ответственность за смерть Шерлока. Не прямо, так косвенно. Именно из-за них он жил так, как жил; именно из-за них, из-за этой среды, в которой варился с детства, он стал тем, кем стал. Если бы не прошлое его семьи, сломила бы его так травля в газетах? Если бы не привычка не доверять никому, сумел бы он довериться Джону?

И, в общем, от того заказа подставы он не ожидал. Заказ как заказ; несколько часов на холодной, продуваемой всеми ветрами крыше (Джон не верил, что доживет до ревматизма), между двумя трубами, не шевелясь, даже если на голову валится птичий помет — и вуаля, еще один некролог занимает место в газете, а на кладбище появляется очередная плита из традиционно черного мрамора, который Джон ненавидел.

Но вдруг Джон услышал, как скрипнула дверь на крышу, открываясь — как? он поставил новый, хороший замок и запер его изнутри! — и низкий, знакомый баритон произнес:

— Выходи, Моран. Я знаю, что ты здесь.

Джон прикрыл глаза.

Наверное, это галлюцинации. Слуховые. А если нет…

Усмехнувшись, он отложил винтовку.

На крыше было холодно, и Шерлок машинально ежился, поднимая воротник плаща. Он мог бы приобрести стойкую идиосинкразию; впрочем, если пугаться всех мест, где его убивали или пытались убить, впору улетать куда-нибудь в космос.

Майкрофт мог бы назвать желание пойти на личный контакт с Мораном суицидальными наклонностями; Майкрофт ничего не смыслил.

Моран — последнее, что стоит между ним и возвращением домой. Между ним и привычными запахами Бейкер-стрит, упоением погони и адреналином раскрытых дел… Выслеживать мафию — скучно. Они все так тошнотворно предсказуемы. Как ни странно, обычные, бытовые убийцы куда изобретательнее.

Джона там, конечно, уже не будет. И это, в сущности, хорошо.

— Выходи, Моран. Я знаю, что ты здесь, — произнес он равнодушно. И продолжил: — Ты окружен. Люди Майкрофта повсюду. Тебе не уйти.

Пауза. Ни вздоха, ни шевеления.

— Ты можешь спросить, а зачем тебе тогда сдаваться без боя? Альтернатива проста: если ты ответишь мне на несколько вопросов, я могу пообещать тебе быструю смерть.

За трубами что-то шуршит, клацает. Ах да, отложил винтовку. Выходит. Наверняка в руке у него будет пистолет. Он попытается взять Шерлока на мушку. Шерлок ждал этого с равнодушным спокойствием исследователя.

Но Моран появился безоружным. То есть по карманам теплых ватных штанов и куртки, безусловно, можно было распихать с пяток пистолетов, но руки его были пусты.

— Быстрая смерть — это очень щедрое предложение, — произнес он с какой-то глуповато-беспомощной улыбкой. — Да еще и от тебя… Я, пожалуй, соглашусь.

Шерлоку показалось, что он пошатнулся. Нет, это мир пошатнулся вокруг, как тогда, в бассейне — но тут же пришел в норму. Он сказал ровным тоном:

— Тебе не идет эта шапка.

— Вот кто бы говорил о шапках, — Джон хихикнул, коротко, слегка истерично. — Знаешь, тут очень уши мерзнут.

— Майкрофт… — Шерлок полез в карман за телефоном и почему-то не смог достать его с первого раза.

— Не трудись, — коротко сказал Джон. — Я теперь немного разбираюсь в этих делах. Я убил много ваших, да? Теперь даже если бы он хотел меня пощадить, он не сможет. На виду у всех.

Шерлок, однако, набрал номер; послушал гудки. Майкрофт не отзывался, хотя, несомненно, наблюдал за ними. Не мог не наблюдать.

С Майкрофтом нужно будет разобраться позже.

— Я… вынужден извиниться, — слова застревали в горле. — Как так вообще получилось, Джон?

— Это и есть один из твоих вопросов? — он склонил голову на бок.

Вопросы. Ах да, он сказал, что хочет задать Морану несколько вопросов. Совершенно иррациональное ощущение: будто это было несколько часов назад. Шоковое состояние, надо же.

— Считай, что да.

— Случайно, — Джон пожал плечами. — Я просто подумал, что хватит.

— Чего хватит?

— Всего хватит. Нельзя так, как вы, Холмсы. Или как Мориарти. Не понимаешь?.. Ну да, куда тебе. Ты же идиот.

Он казался совершенно спокойным. Если и были какие-то следы истерики поначалу, то он быстро справлялся, брал себя в руки. Да, кстати, о руках — они не дрожали.

— Я избавился от кошмаров, — продолжил Джон спокойно. — Сначала видел тебя вместо Афганистана, потом совсем прошло. Спасибо, наверное.

— Твоя терапия не была моей целью.

— А что было?

— Я думал, что никогда тебя не увижу, — произнес Шерлок, и сразу же понял, что сказал не то, и слова его можно понять совершенно иначе. Но это уже было все равно. — Я приходил… попрощаться на кладбище. Когда ты стоял у могилы.

Джон снова засмеялся.

— Да, я тоже прощался. На твоих похоронах… как-то не до того было. Ну что, вот и свиделись? — он облизнул губы. — Ты как, застрелишь меня? Ты раньше, вроде, никого не убивал.

— Джон, в этом нет необходимости. Все можно уладить.

— Да ладно тебе. Я как-то без предвкушения думаю о пыточных камерах Холмсов. Или о мести других… семей, кланов? Как вы это называете? У вас чудовищная инерция, Шерлок. Ты меня не спасешь. Хотя спасибо за попытку. И да, раз стрелять не будешь, не возражаешь, если я прыгну?

— Как тебе удобнее. Но я еще раз говорю, что в этом нет необходимости.

Джон улыбнулся, покачал головой. Неторопливым шагом направился к карнизу, встал на него, покачался на носках. Нелепый, в этой дурацкой лыжной шапочке и слишком теплой, не по погоде, одежде.

А Шерлок не знал, что сказать. Его перекрутило, выжало насквозь и слова кончились, иссякли.

— Джон, — попросил он, — не делай этого. Пожалуйста.

Джон обернулся через плечо.

— Я рад, что ты живой. Пусть оно так и остается, хорошо?

Он прыгнул.

Сколько секунд человек летит с шестого этажа? Когда-то, еще в медколледже, они с друзьями рассчитывали на спор: сколько с пятого, сколько с десятого, сколько с двадцатого. Ну и прикидывали, на что будут похожи повреждения при какой высоте. Такая занимательная викторина.

Сейчас Джон не мог бы вспомнить точные цифры даже под страхом смерти — ха-ха, ну улыбнитесь хотя бы на этом месте! — однако был уверен, что срок чертовски маленький. Особенно если это срок твоей оставшейся жизни.

И уж тем более это маленький срок для водителя грузовичка, стоявшего у тротуара. Как его хватило, чтобы взреветь мотором и рвануть вперед, поставляя белый прямоугольный кузов под траекторию полета безвольного тела?

Наверное, водитель тренировался.

Для Джона это выглядело так: полет, что-то белое метнулось к лицу, — он еле успел отвернуть голову и прикрыться руками, — жутчайший треск, а потом ужасный удар, сильнее, чем о воду с вышки. Тело скрутило, дыхание вышибло, и Джон даже не сразу сообразил, что весь мир вокруг него действительно сорвался и покатился куда-то, никакая это не иллюзия. Весь мир: клочья медицинского поролона со специфическим запахом, рев мотора и тряска.

Джон не знал, сколько прошло времени, прежде чем он смог нормально дышать. Наконец он с трудом полез куда-то вперед по кускам поролона, и слава богу, вылез к кабине грузовичка. Там было окошко; он как-то протиснулся сквозь него и вывалился на переднее сиденье.

— Живой? — весело спросила сидящая за рулем женщина; красивая, светловолосая, чуть моложе Джона, он видел ее… полтора года назад, в доме Полковника. — Пристегнись, а то оштрафуют. Хотя нет, не пристегивайся. Пистолет в бардачке, держи наготове.

— Нас преследуют?

— Холмсы и О’Лири, ага…

Джон послушно взял пистолет (зигзауэр, надо же!), проверил патроны. В идеальном состоянии.

— Почему… Мэри? — он очень смутно помнил имя.

Она дернула уголком губ.

— Полковник вчера умер в больнице. Третий инфаркт. Просил о тебе позаботиться, Джим.

— Джим? — перебил он.

— Ага, Джим. Я буду тебя так называть, не против? Это твое второе имя.

— Не против, — кивнул Джон.

Все равно жить им осталось, видимо, недолго.

— Будем знакомы, — продолжила она. — Мэри Морстен, когда-то третье лицо в организации Мориарти.

Кажется, лицо Джона вытянулось; она краем глаза заметила это и засмеялась.

— На самом деле Уилсон, конечно. Это такая шутка. Мориарти, Моран, Морстен. Ты же правда не думал, что Профессора так вычурно зовут?

— Значит, Профессор… — размышлял Джон вслух. Мориарти не слишком-то напоминал «профессора», но мало ли. — Профессор, Полковник и…?

— Не-а, на этом параллели кончаются… Слушай, Джим, похоже, впереди засада.

Она ударила по тормозам, их обоих бросило к стеклу.

— Поцелуй меня, Джим.

Джона не нужно было просить второй раз. В конце концов, какого черта?

Губы у Мэри были мягкие, солоноватые и сладкие одновременно. «Лучший поцелуй в моей жизни, — подумал Джон отвлеченно. — Потому что последний».

И тут грузовик взорвался.

Майкрофт устало бросил на стол пачку распечаток.

— Это не их тела. Они даже не замаскировали как следует. Тела были найдены не в кабине, а в кузове. И мужчина как минимум на три дюйма выше, чем Джон Ватсон.

— Чем Джон Ватсон, — повторил Шерлок. — Как выглядел «Себ Моран», знают только твои снайперы.

— Предлагаешь убрать доверенных людей, чтобы покрыть побег твоего дружка? — едко проговорил Майкрофт. — Извини, но это не в обычаях Холмсов.

— О да, — иронично протянул Шерлок, — конечно, Холмсы жертвуют только другими Холмсами.

— Мы не можем позволить ему уйти.

— Ты не мог позволить ему уйти с крыши. Он избавил тебя от этого выбора.

— Зачем он тебе? — Майкрофт почти прошипел это, и одновременно на его лице выразилось что-то похожее на боль. — Ты думаешь, у вас что-то будет по-прежнему? Похвальная иллюзия, но…

Вместо ответа Шерлок только натянуто, неестественно улыбнулся.

— Извлекать из людей исключительно пользу — как это типично для тебя, братец. Хорошо. Будем говорить на твоем языке. Что ты хочешь за то, чтобы оставить в покое человека, которому ты как минимум трижды обязан моей жизнью?

Майкрофт вздрогнул.

— Да, я в курсе, что ты считаешь своим долгом меня защищать, — протянул Шерлок, по-прежнему неприятно улыбаясь. — И не думай, что я побрезгую использовать эту твою слабость против тебя.

— Полтора года, — собравшись, наконец ответил Майкрофт. — Ты работаешь на меня еще полтора года.

— И после этого ты снимаешь меня с крючка раз и навсегда.

— Шерлок, ты и никогда и не был, как ты выражаешься…

— Довольно! — Шерлок взмахнул рукой. — Мы заключили сделку. Полтора года, и ты не трогаешь Джона Ватсона.

— Только если он не вернется к убийствам.

— Я не думаю, — заметил Шерлок, — что он склонен к чему-либо возвращаться.

Но кого он обманывал? Шерлок был человеком привычки. Ему все равно казалось, что через полтора года, когда он вернется на Бейкер-стрит, Джон будет его там ждать.

Каким-то образом.

Джон между тем жил в Бразилии, начинал каждое утро с чашечки уже готового (руками Мэри) кофе и старался изо всех сил не думать о белых лилиях.

Впрочем, он выписывал «Таймс».