Константиновская бухта

Бухта, следующая за Константиновским мысом в сторону Инкермана. Еще в начале XX века в ее верховье лежало маленькое соленое озеро, теперь полностью исчезнувшее. В свою очередь мыс Константиновский – первый северный мыс при входе в Севастопольскую бухту – назван по имени расположенного на нем Константиновского форта. Форт представляет собой двухъярусную каменную казематированную батарею в форме подковы. Построен около 1847 года и был вооружен 94 орудиями. Расположен на месте одноименной земляной батареи, сооруженной еще в 80-х годах XVIII века и названной именем Константина – внука Екатерины II. Константиновский форт защищал вход в Севастопольскую бухту. 5 октября 1854 года, во время первой бомбардировки города, на него был направлен основной огонь английского флота, но форт получил только незначительные повреждения.

Бухта Матюшенко

Расположена у северного берега Севастопольской бухты между Радиогоркой и мысом, на котором стоит Михайловский форт. Бухта названа в честь А.Н.Матюшенко – матроса броненосца «Потемкин».

Бухта Старо-Северная (Михайловская)

Бухта находится на Северной стороне, ограничена с запада безымянным выступом берега, на котором расположен Михайловский форт, с востока – мысом Кордон. Михайловский форт был построен в 1852 году и представлял собой двухъярусную каменную казематированную батарею с семидесяти семью орудиями и двумя трехъярусными башнями.

Принимал активное участие в отражении бомбовой атаки союзного флота 5 октября 1854 года. Во время третьего наступления германских войск на Севастополь Михайловский форт стал одним из четырех опорных пунктов обороны Северной стороны. Утром 21 июня 1942 года противнику удалось прорваться к его стенам.

Во второй половине дня немцы подтянули артиллерию и стали прямой наводкой обстреливать старый форт, но форт выдержал огонь артиллерийских орудий.

Бухта Северная (Перевозная)

Находится на Северной стороне Севастополя, в ней расположены причалы для катеров на Графскую пристань и паромная переправа в Артиллерийскую бухту. До начала прошлого века бухта именовалась Перевозной. В 1900 году сюда перенесли причалы из Старо-Северной бухты. В 1910 году был построен причал для приема паровых катеров, и бухта Перевозная получила свое современное название.

Бухта Инженерная

Находится к востоку за Северной бухтой. Название возникло после окончания строительства пристани Инженерного ведомства. Прежнее название бухты – Куриная. Оно было связано с тем, что перед Крымской войной 1853–1856 годов здесь находились склады для хранения зерна, вокруг которых всегда кормилось множество кур.

Бухта Доковая

Расположена на Корабельной стороне. Ее продолжением является Доковый овраг, находящийся юго-западнее Малахова кургана. В Доковом овраге между тыловой частью Малахова кургана и 3-м бастионом было небольшое кладбище. Поэтому овраг имеет еще одно название – Кладбищенская балка. Со временем кладбище оказалось под землей, так как часть оврага засыпали.

Бухта Голландия

Находится на северном берегу Севастопольской бухты между Доковой и Сухарной бухтами, напротив Килен – бухты. В начале XIX века на берегах бухты был устроен склад лесоматериалов для строительства и ремонта кораблей. Подобные склады с начала XVIII века носили в русском флоте название «Голландия» (первый такой склад, созданный при основании Петербурга, именовался «Новой Голландией»), В строительстве севастопольских складов принимали участие матросы с Балтики, которые и дали им петербургское название – «Голландия», но более подробно о бухте Голландия будет мое повествование ниже.

Бухта Сухарная

Расположена восточнее бухты Голландия. Назвали бухту так потому, что в 20-х годах XIX века в балке на берегу была построена большая хлебопекарня с сушилками для производства сухарей, которыми снабжали флот Черного моря России. После Крымской войны, в результате резкого сокращения флота, большого количества сухарей уже не требовалось, и хлебопекарня была закрыта. В Сухарной балке в годы Великой Отечественной войны размещался артиллерийский арсенал Краснознаменного Черноморского флота.

Бухта Маячная

Находится на Северной стороне между бухтами Сухарной и Графской. С востока ее замыкает Маячная гора, на которой построен маяк. Название появилось в двадцатых годах XIX века после окончания строительства двух маяков, составляющих Инкерманский створ. Западный маяк расположен на Маячной горе. Командующий Черноморским флотом России А.С.Грейг писал 25 марта 1826 года в Комитет образования флота: «…два маяка Аккерманские (Инкерманские), по створу коих можно и ночью войти на рейд, освещены в 1820 году». Вместе с Херсонесским маяком, построенном в 1818 году, они образовали систему огней, позволяющих судам входить в Севастопольскую бухту в ночное время.

В вершине бухты находится гора Маячная – гористый конусообразный выступ северного берега, ограниченный с запада одноименной балкой, а с востока – устьем Графской балки. Это название гора получила по построенному на ней в 1820 году Переднему маяку Инкерманского створа маяков.

Известно и другое ее название – Сахарная Головка. Эта гора находится на пересечении осей Севастопольской бухты и устьевой части Чернореченской долины, именуемой Инкерманской долиной. И не случайно это место было выбрано графом Потемкиным в качестве смотровой площадки для показа императрице Екатерине II и сопровождавшим ее иностранным послам достоинств Севастополя и мощи вновь созданной эскадры Черноморского флота. Здесь был возведен павильон, в котором дан обед в честь гостей Севастополя. Во время этого обеда, под звуки торжественной музыки, были открыты шторы, и гостям предстал вид Инкерманской долины и всей Большой (Севастопольской) бухты, в акватории которой разместился флот из 27 военных кораблей и 8 транспортных судов. Корабли приветствовали императрицу и ее гостей пушечной пальбой и маневрами, что произвело на всех неизгладимое впечатление.

Бухта Графская (Нефтяная гавань)

Расположена в самом центре города. Здесь в конце XVIII века находился хутор, принадлежавший командующему Севастопольской эскадрой Черноморского флота контр-адмиралу графу М.И.Войновичу. Его титулу и обязана своим названием эта бухта, а также Графская пристань. Графская бухта также имеет название Нефтегавань.

Килен – бухта

Лежит восточнее Южной, небольшая и узкая, но глубокая. В ноябре 1782 года для поддержки сухопутных войск в Крыму сюда из г. Херсона перевели два фрегата – «Храбрый» и «Осторожный».

Эти фрегаты были первыми русскими судами, оставшимися зимовать в Ахтиарской (Севастопольской) бухте. Зимой моряки сделали промер бухт, привели фрегаты в порядок. Удобную глубокую бухту они выбрали для килевания кораблей (очистки днища судов от ракушек и водорослей, для чего их наклоняли поочередно на каждый борт).

Позднее в бухте построили специальную пристань для килевания, для чего осушили болото в конце бухты. Отсюда и пошло название бухты. Килен-бухту называли также Авлита (по-гречески Тростниковая). Это название напоминает о небольшом средневековом городке Авлита, располагавшемся, как предполагают, в районе Килен-бухты. В XIV в. княжество Феодоро (Мангуп), стремясь к выходу в море, строит порт Авлита, а для его защиты в устье реки Черной – крепость Каламиту. Порт Авлита, вероятно, был разрушен турками в 1475 году, после захвата столицы княжества Феодоро.

Бухта Аполлонова

Находится на Корабельной стороне Севастополя, к востоку от Павловского мыса. К ней примыкает одноименная балка. Вероятно, название балки и бухты произошло от имени собственного. В конце 80-х – начале 90-х годов XVIII века в этой балке были построены «провиантский магазин» (продовольственный склад) сухопутного ведомства, небольшая батарея №-5, склад боеприпасов и караульный дом. Это хозяйство находилось в подчинении полковника Аполлона Гальберга (Гальберха). Нижним чинам и жителям Корабельной слободки было, видимо, гораздо проще запомнить не фамилию, а имя этого офицера. Отсюда и пошло название балки и бухты.

Бухта Корабельная

Небольшая, вдающаяся в восточный берег Южной бухты, у Павловского мыса. Имеет форму крючка, глубина бухты позволяет кораблям подходить к самому берегу, поэтому здесь построили пристани, позднее Адмиралтейство, пять сухих ДОКов. С тех пор бухта получила второе название – Доковая. Берега бухты

были окружены большими гранитными набережными, на которых располагались магазины, казармы, портовые учреждения, вдоль набережных устанавливались тумбы для швартовки судов. Южная и Корабельная бухты были военной гаванью Севастополя.

Бухта Южная

Длинная и глубокая бухта. Она – вторая по величине после Севастопольской, протяженность ее 2,4 километра. Впадает в Большую Севастопольскую бухту между мысами Николаевским и Павловским. Названа по своему местоположению относительно Севастопольской бухты, так как ориентирована точно на юг. Делит Южную сторону города на Корабельную и Центральную городскую части. Находится в стороне от моря, вода в ней всегда спокойная, крутые откосы позволяют большим судам подходить к самому берегу. Отсутствие морских и речных наносов, удобная береговая линия, незамерзающая вода создают благоприятные условия для базирования флота. Именно поэтому, при основании Севастополя она была избрана для стоянки судов, вмещая всю черноморскую эскадру. В Севастопольской и Южной бухтах в XIX веке находился весь Черноморский флот России. В 80-е годы XIX века Южная бухта была отведена под коммерческий порт, для чего в ней построили причалы, склады для товаров, в основном, зерна и соли, здание новой таможни. Существуют и другие названия Южной бухты: Чабан-Лиман, Чобан-Лиман, Карталы-Кош.

Бухта Артиллерийская

Небольшая бухта, пригодная только для малых судов. Расположена в самом центре города. Название бухты происходит от находившихся здесь складов для артиллерийских снарядов (позже артиллерийских мастерских), построенных при основании города и порта. В середине 1820 года в Артиллерийской бухте был открыт коммерческий порт, предназначенный для внутренней торговли.

Здесь швартовались купеческие суда, привозившие провиант для армейского интендантства, и парусники, доставлявшие в город лес и овощи. Тогда же началась интенсивная застройка жилыми домами восточного берега Артиллерийской бухты, где также соорудили в стиле классицизма складские и иные помещения Черноморского флота и севастопольского гарнизона.

Бухта Хрустальная

Является частью Севастопольской бухты и находится на южном берегу Севастопольской бухты между Артиллерийской и Александровской бухтами. Названа по мысу Хрустальный, образовывавшему ее восточный берег. В настоящее время вся бухта практически застроена бетонными сооружениями городского пляжа «Мыс Хрустальный».

Бухта Александровская

Отделена Александровским мысом от Мартыновой бухты и мысом Хрустальный – от Хрустальной бухты. Александровская бухта и следующий за ней Александровский мыс, замыкающий Севастопольскую бухту с юга, со стороны открытого моря, обязаны своим названием располагавшемуся здесь Александровскому форту (казематированной батарее). Этот форт был построен около 1845 года на месте земляной батареи. Александровская батарея, вооруженная пятьюдесятью орудиями, была частично каменная, частично – земляная. В день первой бомбардировки Севастополя, 5 октября 1854 года, на Александровский форт был направлен шквальный огонь французского флота, но форт успешно отвечал на него и вывел из строя несколько вражеских кораблей. Когда русские войска оставили Южную сторону Севастополя, французы взорвали Александровскую батарею. В начале XX века укрепление на Александровском мысу было восстановлено, но боевого значения не имело.

Мартынова бухта

Находится за Александровским мысом, на Южной стороне города. Эта бухта является примером того, как человеческая деятельность приводит к изменениям географических понятий: до 80-х годов XX века Мартынова бухта являлась самостоятельной бухтой, а после этого времени (после строительства защитных молов Севастопольской бухты) Мартынова бухта вошла в состав акватории Севастопольской бухты. Название Мартыновой бухты можно объяснить, основываясь на Толковом словаре В.Даля, где сказано: «Мартын – общее название водяных птиц; чайка». Вероятно, бухта названа так из-за обилия в ней чаек.

Лиман в устье реки Чёрной

Находится в месте впадения в Севастопольскую бухту реки Черной в Инкермане.

Бухта Карантинная

Длинная и извилистая бухта, которую продолжает одноименная балка. На восточном берегу сразу после основания Севастополя был устроен карантин, потому бухта и балка именовались Карантинной слободкой. Об этом месте упомянул в своих записках граф Сегюр – французский посланник, посетивший Севастополь в 1787 году в свите Екатерины II. Много лет строения карантина имели довольно неприглядный вид: только в 1838 году по приказанию М.П.Лазарева они были приведены в порядок. Во время осады Севастополя в 1854–1855 гг. место между городским кладбищем и Карантином служило для встреч парламентеров вражеских сторон. При обстреле французских траншей у старого городского кладбища, русские ядра попадали в Карантинную балку и скапливались в ней в огромном количестве, за что французы называли ее «Балкой ядер».

Бухта Песочная

Небольшая бухта, на правой стороне которой находятся развалины античного Херсонеса Таврического. Находится в Гагаринском районе в двух километрах к востоку от южного входного мола Севастопольской бухты. Это название бухты можно объяснить характером грунта дна ее вершины, которым является песок, бухта имела и другие названия: Херсонесская (средина XIX века), Шмидта (первая половина – средина XX века).

Бухта Стрелецкая

Данная бухта первоначально имела название Стрельской, а затем это название трансформировалось в современное название – Стрелецкая.

Эта версия находит подтверждение на «Карте Севастопольского большого рейда и всех прилежащих бухт с положением вновь сделанного промера глубин сочиненная по повелению контр – адмирала К.Быченского 1-го», где эта бухта имеет название Стрельская. Такое же название эта бухта имеет на Плоской карте Ахтиарского порта 1806 года, автором которой является лейтенант Будищев, а также это название есть в «Описании Ираклейского полуострова и древностей его», изданном в 1848 году. Название Стрельская, видимо, связано с названием 40-пушечного фрегата «Стрела», который 15 июня 1783 года пришел из Таганрога в Ахтиарскую бухту. Под этим названием он числился в списках флота до 1788 года.

Глубоко вдается в берег, на котором была устроена искусственная насыпь для швартовки судов. Суда, стоящие у набережной, защищены молом.

Бухта Круглая (Омега)

По очертаниям эта бухта напоминает круг. Находится в пяти километрах к юго-западу от входа в Севастопольскую бухту. Круглая бухта неглубокая, имеет песчаное дно, из-за чего ранее, в начале XX века, носила другое название – Песчаная. В конце XIX – начале XX веков на берегах её находились дачные и курортные посёлки. По названию одного из них – «Омега» – бухта получила своё второе неофициальное название. На южном и юго-западном берегу бухты вплоть до середины XX века добывали целебные грязи для лечения опорно-двигательной системы. Бухта Омега очень мелкая и совершенно не пригодна для судоходства.

Бухта Абрамова

Маленькая, почти крошечная бухточка между Круглой и Камышовой бухтами. Предположительно, бухта названа в честь П.Я.Абрамова, советского гидрографа, возглавлявшего с 1960 по 1972 годы Гидрографическую службу Черноморского флота СССР.

Бухта Камышовая

Является частью Двойной бухты, которую образует вместе с бухтой Казачьей. Расположена восточнее Казачьей и сразу за бухтой Круглой. В 1854–1855 годах в Камышовой и Казачьей бухтах была расположена главная стоянка французского флота, а у берега был устроен временный французский городок Камьеш. От названия городка Камьеш и получила свое имя бухта. Камышовая бухта – единственная из всех севастопольских бухт, где растет камыш. Раньше камыш покрывал обширное пространство у основания бухты, теперь постепенно исчезает.

Бухта Лебяжья

Небольшая бухта, расположенная за бухтой Камышовой на территории Гагаринского района г. Севастополя.

Бухта Двойная (Тройная)

Находится на юго-западе от Круглого мыса, выступающего из ее южного берега, и делится на две: Камышовую (восточную) и Казачью (западную). Тройная – одно из мало употребляемых старых названий бухты Двойной, расположенной в трех километрах к востоку-северо-востоку от мыса Херсонес. Название появилось в связи с тем, что этот участок морской акватории, расположенный между мысами Западный и Восточный, являлся местом слияния трех бухт: Камышовой, Казачьей и Соленой. После строительства защитных молов Камышовой бухты название «бухта Тройная» потеряло смысл, так как восточная часть акватории Тройной бухты вошла в состав акватории бухты Камышовой. Оставшаяся за пределами западного защитного мола часть Тройной бухты в настоящее время фактически является Двойной, так как образованна от слияния Казачьей и Соленой бухт.

Обе бухты открыты северным ветрам, но Камышовая бухта удобнее и безопаснее для плавания. Берег ее возвышен, с пологими спусками. На западном берегу Казачьей бухты есть еще одна бухта – Соленая. Поэтому на некоторых картах первой половины прошлого века Двойная бухта называется Тройной.

Бухта Солёная

Маленькая бухта, являющаяся частью Казачьей, вдается в ее западный берег. В углу бухты есть небольшое болото, образовавшееся из остатков соленого озера. В конце XVIII века на озере была организована добыча соли. Это и объясняет название бухты. Еще раньше бухта называлась Фонари (Маячная).

Бухта Казачья

Бухта, следующая за Камышовой. Название «Казачья» возникло в конце XVIII века и встречается в книге П.И.Сумарокова «Досуги крымского судьи, или Второе путешествие в Тавриду» изданной в Санкт-Петербурге в 1803 году. По архивным данным в 70-х годах XVIII века, во время войны с Турцией, для наблюдения за действиями турецкого флота по всему побережью были расставлены казачьи пикеты. Один из них размещался в бухте, которую впоследствии стали называть Казачьей.

Бухта Голубая

Находится в 4,5 километра к юго-востоку от мыса Херсонес. Получила название по чистоте воды, через которую с берегового обрыва белый песок дна выглядел голубоватым.

Бухта Александры

Так называли в начале XX века, расположенную в юго-западной части Севастополя, вторую от мыса Виноградного бухту, находящуюся в полукилометре к северо-западу от него. Существует версия, что названа бухта по имени Александры Федоровны – жены потомственного дворянина и предпринимателя Г.И.Апарина, который был инициатором строительства в данном районе побережья курортного поселка Александриада.

Бухта Мраморная

Находится в районе мыса Фиолент, восточнее Георгиевского монастыря, и оканчивается Мраморной балкой. Своим названием бухта обязана добывавшемуся здесь когда-то «крымскому мрамору». На самом деле, это – мраморовидный известняк, не являющийся таким ценным материалом, как мрамор, но отлично поддающийся полировке. Широко используется как отделочный декоративный материал и как сырье для выработки флюсов.

Бухта Балаклавская

Бухта врезана на 1,5 километра вглубь расщелины скального массива в северном направлении. Ширина ее 200–400 метров (в самом узком месте – 45 метров), глубина 5-10 метров в верховьях, до 25 метров – у пляжа и до 35 метров – на горловине. Вход в бухту расположен между мысами Святого Георгия (он же – Балаклавский, восточный берег) и мысом Курона (он же – Западный, Батарейный). У входа в бухту на восточном берегу находится гора Крепостная (Кастрон) с руинами генуэзской крепости Чембало. Бухта изогнутая, живописная, скрыта горами, совершенно незаметна со стороны моря. Извилистый фарватер защищает бухту от сильных штормов. Особенностью Балаклавской бухты является ее ограниченная связь с открытой частью моря. Рельеф береговой линии разделяет бухту на две части – южную глубоководную, сообщающуюся с открытой частью моря, и северную – мелководную, практически застойную. Балаклавская бухта одна из лучших в мире с точки зрения ее географических, природных и навигационных особенностей: она закрыта от ветра и волн любого направления. При этом, не загружена крупнотоннажными судами, что повышает безопасность навигации. Древнегреческое название бухты – Симболон-лимен (Симболон, гавань символов). Вполне вероятно, что именно она упоминалась в «Одиссее» Гомера как Бухта листригонов. В средние века здесь находился порт Ямболи.

Бухта Ершиная

Небольшая бухточка в двухстах метрах к востоку от входа в Балаклавскую бухту. Вполне вероятно, что свое название получила от того, что рыболовы-любители всегда ловили в ней в изобилии черноморских ершей.

Севастополь – город, где морской транспорт работает круглогодично. Севастопольская бухта вдается вглубь Крымского полуострова на восемь километров, по ее берегам расположены жилые районы, промышленные предприятия. Поэтому в любое время года в бухте всегда интенсивное движение.

Владимир Бойко

ветеран – подводник ВМФ РФ

До октябрьского переворота 1917 года устричный завод в Севастополе давал в год более двух миллионов моллюсков. В целом по России, в конце 19-го века ежегодный промысел устриц достигал 11–12 миллионов штук. Известно, что именно севастопольских устриц предпочитал двор Его Императорского Величества. Моллюски из бухт Севастополя были любимым лакомством нескольких российских Императоров. Отправляли их не только к царскому столу, но и в рестораны Парижа, Ниццы, Лондона, Рима. Часть крымских моллюсков даже отправляли прямиком на стол французского короля. Специально для этого был изобретен первый в России вагон с холодильной установкой. Выращивали промысловых моллюсков в очень больших объемах, но спустя некоторое время производство было полностью свернуто и осталось всего лишь отголоском истории.

Устрица, этот моллюск до товарного размера растет полтора года. В продажу отправлялись мидии, раковины которых были не меньше пяти-семи сантиметров в длину.

Лучшие устричные отмели находились в Севастопольской бухте, примерно в пятидесяти метрах от северного берега. Тянулись они от Константиновской батареи почти до Инкермана. Лишь вблизи впадения Чёрной речки в бухту устрицы не водились, скорее всего из-за опресненной воды. Особенно много моллюсков вылавливали в бухте Голландия – на Северной стороне, но так как там находилась дача командующего Черноморского флота, на лов требовалось специальное разрешение. Имелись устричные отмели и в других бухтах: Стрелецкой, Круглой (Омега), Камышовой, особенно между мысом Айя и Ласпи. В самой же Балаклавской бухте их не было. В некоторых местах лов запрещался: в Килен-бухте, в районе Сухарной балки и около Павловского мыса, хотя моллюски там и водились, но стоял флот.

Ловили устрицу специальными драгами или ловушками. Севастопольская драга представляла собой железную раму в виде узкого четырёхугольника, к нижним краям которой привязывалось верёвочная сетка.

Верхние полосы драги, отклоненные в разные стороны, затачивались как ножи. Ловцы выходили в бухты на яликах, двое сидели на вёслах, третий управлял драгой, которую на толстой верёвке опускали в воду. Под своей тяжестью драга переворачивалась и ложилась на дно устричной отмели. Прижимаясь острым режущим краем ко дну, драга связала попадавшие на пути устрицы. Интенсивная добыча привела к обмелению устричных участков и предприниматель В.А.Штоль в 1881 году решил устрицу выращивать. Вначале В.Штоль скупал мелкие моллюски и выдерживал их в садах под хлебными пристанями в Южной бухте. Результат превзошел все ожидания и В. Штоль решил создать устричный завод. Ему удалось заинтересовать своей идеей Балаклавского землевладельца отставного генерала. А.Н.Витмера. В 1884 компаньонам разрешили устроить завод на берегу бухты Голландия, но место оказалось не очень удачным. Летом 1886 года во время шторма устричное хозяйство сильно пострадало. Несколько позже разведением устриц в Стрелецкой бухте занялся владелец хутора Н.ИТур (отсюда названия местности в Севастополе – Туровка), а В. Штоль же занялся устройством нового устричного завода.

Первый в России вагон с холодильной установкой.

Страница из книги Н.А.Андрусова и С.А.Зернова. 1914 год.

Устричный завод «Первого русского товарищества устрицеводства» Севастополь. 1910 год.

Что касается самих устриц, то уместно привести отрывок из очерка професоров Н.И.Андрусова и С.А. Зернова от 1914 года: «…В Севастопольском рейде, в Джарылгатском заливе, в Керченском проливе и в некоторых других пунктах Черного моря, глубже прибрежного песка, мы находим в море скопления мало перебитых раковин и живых моллюсков, среди которых особенно много встречается устриц и гребешков. Устриц ловят с помощью драг. В Севастополе и Джарылгатском заливе имеются даже устричные заводы, где занимаются выращиванием мелких устриц до их промыслового роста (не менее вершка).

По исследованию 1903 года, общий лов устриц по Крымскому побережью и Каркинитском заливе определялся в 4,5–5 миллионов штук в год. К сожалению, устрицы, живущие и выращиваемые в загрязненных местах, обладают способностью сохранять бактерии и, между прочим, бактерии брюшного тифа; в Севастополе, где теперь и канализационные воды спущены в море, смерть от брюшного тифа, полученного при употреблении в пищу устриц, далеко не является редкостью. В 1903/4 году от такого устричного тифа в Севастополе умер целый ряд лиц…».

Вот еще один очень удивительный факт, казалось бы, совершенно не связывающий устрицеводство в Севастополе и начало развития Подводных Сил России, но факты все-таки упрямая вещь:

Первой подводной лодкой, вооруженной торпедами (не зачисленной в состав Русского Императорского Флота) стала подводная лодка «Матрос Петр Кошка». По другим данным зачисление все – таки состоялось, но было проведено секретным приказом.

По мнению ее конструктора лейтенанта Е.В.Колбасьева, эта подводная лодка могла служить «подводной минной батареей» крепости Порт-Артур – в разобранном виде ее можно тайно доставить к берегам Суэцкого канала и Персидского залива для последующей атаки британских кораблей.

В 1900 году Е.В.Колбасьев сумел заинтересовать своим проектом великого князя Александра Михайловича, которому идея Е.Колбасьева пришлась весьма кстати. По проекту подводная лодка «Матрос Петр Кошка» имела следующие Тактико-Технические Данные: Водоизмещение – 20 тонн. Скорость: надводная/подводная – 8,6/6 узлов.

Дальность плавания в надводном положении: 40 миль при скорости 4 узла; дальность плавания в подводном положении: 15 миль при скорости 3,5 узла. Проектная глубина погружения: 20 метров. Время погружения: до 20 минут. Размеры: длина – 15,2 метра; ширина – 1,27 метра; высота – 3,05 метра. Конструктивный тип – однокорпусная, разборная из девяти секций, соединяющихся на болтах. Вооружение: 2 совковых 381-мм торпедных аппарата. Энергоустановка: 6 электродвигателей мощностью по 4 л.с. Экипаж: 3 человека (включая 1 офицера).

Своей способностью к погружению лодка превосходила подводные суда более поздней постройки и могла держаться под перископом даже без движения, а «…в случае, если бы… опускалась на опасную для нее глубину, особой системы механизм заставлял ее всплыть на поверхность». По Высочайшему повелению 11 ноября 1902 года за строительство подводной лодки Е.В.Колбасьеву выплатили 50 000 рублей. Строительство подводной лодки было начато в 1901 году в Кронштадтском отделении Балтийского завода. Испытания этой сверхсекретной подводной лодки было решено провести в Опытовом бассейне, которым заведовал профессор А.Н.Крылов.

В 1903 году подводная лодка «Матрос Петр Кошка» была испытана на Кронштадтском рейде. На испытаниях в Кронштадте скорость надводного хода достигла 8,6 узла, а подводного – 6 узлов. Испытания выявили малую дальность плавания под водой – всего 15 миль, и плохую управляемость в подводном положении. Совкообразные торпедные аппараты отличались малой надежностью и во время испытаний дважды отказывали. Корпус подводной лодки собирался из 9 секций, которые были оснащены всеми необходимыми механизмами. Масса самой тяжелой секции равнялась 1600 кг. Секции при сборке соединялись при помощи болтов. В разобранном виде субмарину транспортировали в стандартном железнодорожном вагоне. Для полной сборки требовалось 6 часов. Таким образом, именно Е.В.Колбасьев является одним из создателей секционного метода создания подводных лодок, нашедшего в годы Второй мировой войны широкое применение. К сожалению, об этом их изобретении никто в ту пору не узнал. Кроме сборно-разборной конструкции, подводной лодки имела еще одну уникальную особенность – расположение всех 6 гребных валов под углом 20 градусов к диаметральной оси корпуса. Автор проекта считал, что такое размещение валов должно было сделать подводный аппарат особенно маневренным. Однако в результате подводная лодка получилась чрезвычайно рыскливой. Даже незначительное изменение оборотов любого из шести электродвигателей приводило к отклонению от заданного курса. Также, действовать в открытом море подводной лодке не позволяла незначительная дальность плавания. Непотопляемость подводной лодки обеспечивалась заполнением пробковой массой части объема судна.

Три носовые и три кормовые секции служили для размещения механизмов управления горизонтальным рулем, балластных цистерн и аккумуляторной батареи.

Планировалась использовать следующую тактику применения данной подводной лодки.

Коммерческий пароход, плавающий под нейтральным флагом, заходит во вражеский порт (или бросает на внешнем рейде якорь). В специальном отсеке внутри судна собирается подводная лодка и под покровом темноты краном опускается в воду. Подводная лодка бесшумно подходит к выбранной цели и атакует ее. Затем судно покидает акваторию порта, дожидаясь свою плавбазу за его пределами. Полуэкспериментальная подводная лодка «Матрос Петр Кошка», создавалась в обстановке строгой секретности. По информации большинства источников подводную лодку в списки флота не зачисляли, все действия проходили в режиме строжайшей секретности, официально подводная лодка не числилась в списках флота.

Ни в Персидский залив, ни в Порт-Артур подводная лодка не попала – по железной дороге ее отвезли в Севастополь, где в декабре 1903 года капитан 2 ранга Е.В.Колбасьев завершил проектирование подводной лодки водоизмещением 175 тонн и длиной 47 метров. Факт известен благодаря хранящейся в ЦГАВМФ телеграмме, отправленной 20 июня 1904 года вице-адмиралу Ф.В.Дубасову: «Вчера после ряда испытаний на берегу спустил лодку на воду».

Недавно стал известен документ, приоткрывающий завесу тайны существования подводной лодки Е.В.Колбасьева в Севастополе. Циркуляром штаба Черноморского флота и портов Черного моря №-257, подписанным 24 мая 1905 года контр-адмиралом Данилевским устанавливалось: «Состоящие на морском довольствии, с прикомандированием к Плавучему доку Севастопольского порта, нижние чины, находившиеся при постройке подводной лодки: минный квартирмейстер Алексей Комарь, машинисты: Василий Гончаров, Матвей Румянцев, Павел Лунев, водолаз Исай Резанов, и минер Павел Селезнёв исключаются из довольствия с сего числа. Вместе с тем, с разрешения Главного Командира, минномашинный квартирмейстер 33 экипажа Степан Семаков, минный квартирмейстер 32 экипажа Семён Авдеев, минер 31 экипажа Павел Селезнёв и машинист того же экипажа Григорий Матвиенко зачисляются на Пристрелочную станцию для несения вахтенной службы на подводной лодке и наблюдения как за сохранением имущества ея, так и самой лодки и находящихся на ней приборов». К сожалению, дальнейшая судьба подводной лодки не установлена.

Скорее всего, что «…подводная лодка водоизмещением 175 тонн и длиной 47 метров» – только проект и в телеграмме речь идет об испытаниях именно подводной лодки «Матрос Петр Кошка».

В сентябре 1908 года председателем Морского Технического Комитета стал А.Н.Крылов. Позже он писал: «По должности я стал знакомиться с секретными делами. Смотрю: «Дело Колбасьева». Среди других писем и бумаг лежало письмо к адмиралу Дубасову: «Дорогой Федор Васильевич, издержался я на лодку; оказалось, что она мне обошлась 50 000 руб., будьте добры, похлопочите мне такое возмещение моих расходов». Затем в конце расписка: «Талон к ассигновке 50 000 руб. получил. Е. Колбасъев».

«Пришлось мне в 1907 году быть в Севастополе, – пишет далее А.Н.Крылов – Лодка Колбасъева стояла на якоре и швартовых у его устричного завода и служила пристанью для шлюпок; никуда она никогда не ходила и на верблюдах в Персидский залив ее не возили».

Как ветерану-подводнику ВМФ РФ занимающемуся исследованиями Подводных Сил России, СССР и Российской Федерации тема изобретений Е.Колбасьева мне близка по духу. Поэтому я решил в данной книге по истории бухты Голландии рассказать, уважаемый читатель, кто же на самом деле был Евгений Колбасьев и какой вклад он внес в историю Русского Императорского Флота и историю Севастополя:

Колбасьев Евгений Викторович – родился в Одессе 3 июня 1862 года (по старому стилю). Женат. Четверо детей. В службе с 1880 года. После окончания Кронштадской морской школы 2 мая 1883 года был произведен в мичмана Русского Императорского Флота и зачислен во флотский экипаж для обучения водолазному делу. В 1884 году окончил Школу водолазов. В 1889 году изобрел водолазную помпу, которая оказалась лучше заграничных образцов, электрический подводный светильник и схему телефонной связи с водолазом под водой. В 1891 году Е.В.Колбасьев назначен преподавателем Водолазной школы, в которой участвовал в разработке технических вопросов водолазной подготовки.

1 января 1891 года произведен в лейтенанты Русского Императорского Флота. В 1893 году на международной промышленной выставке в Чикаго телефон Е.В.Колбасьва был представлен среди экспонатов Водолазной школы. Организует совместно с братом Виктором мастерскую по производству водолазного снаряжения и в дальнейшем судовых телефонных аппаратов («телефоны системы Колбасъева» в большом количестве применялись в корабельных телефонных сетях начала XX века).

В 1894 году произвел первую в Русском Императорском Флоте установку телефонов (12 штук) на крейсере «Рюрик». В 1898 году получил заказ на установку 39 телефонов на крейсере «Варяг» (более совершенной отечественной системы, чем американская).

В 1898 году Е.В.Колбасьев был одним из помощников А.С.Попова. В своей мастерской он изготовили несколько радиостанций системы А.С.Попова. В этом же году из этой мастерской проводили опыты по радиосвязи с фортом «Константин», а позже – по радиосвязи между миноносцем Noll 5, которым командовал Е.В.Колбасьев, и селом Лебяжье, на южном берегу Финского залива.

В августе 1899 года в качестве одного из помощников А.С.Попова прибыл в Севастополь, где были установлены «приборы для телеграфирования без проводов» на кораблях «Георгий

Победоносец», «Три Святителя» и «Капитан Сакен» и впервые в мировой истории (25 августа 1899 года) была установлена радиосвязь между боевыми кораблями. Е.В.Колбасьев является автором оригинальной конструкции морской мины и торпедных аппаратов, обеспечивающих залповую стрельбу.

В 1901–1902 гг. спроектировал и построил сборно – секционную подводную лодку «Матрос Петр Кошка». Автор нескольких проектов подводных лодок, в одном из которых предусматривалась установка торпедных аппаратов «системы Колбасьева», обеспечивавших залповую стрельбу.

1 января 1904 года Е.В.Колбасьев произведен в капитаны II ранга. В 1906 году опубликовал статью в «Кронштадтском Вестнике №-136»: «О размерах подводных лодок».

8 января 1907 Е.В.Колбасьев произведен в капитаны I ранга «с увольнением от службы».

В 1907–1908 гг. автор статей в газете «Армия и флот», издававшейся в это время. В 1909 году предложил конструкцию плавающей мины. Обычная сфероконическая мина с дополнительным грузом подвешивалась под небольшим буйком. Положительная плавучесть всей системы не превышала 1 кг, что делало буек почти незаметным на поверхности. В 1916 Е.В.Колбасьев разработал вариант мины без буйка с прибором плавания, работающим от сжатого воздуха по принципу «рыбьего пузыря». Оба варианта успешно прошли испытания, но на вооружение флота приняты не были.

Е.В.Колбасьев вернулся на службу с началом Первой мировой войны.

20 ноября 1918 года Евгений Викторович Колбасьев был убит большевиками – бандитами в местечке Инкерман под Севастополем вместе с братьями Виктором и Юрием…

Капитан II ранга Евгений Викторович Колбасьев 1904 год

Эскизный проект подводной лодки «Матрос Петр Кошка».

Продольный разрез и вид сверху:

1 – мина Уайтхеда (торпеда) в пусковом минном аппарате. 2 – переборка на стыке секций. 3 – боевая рубка. 4 – горизонтальные рули. 5 – аккумуляторная батарея. 6 – электродвигатель (6 штук). 7 – вертикальный руль. 8 – пусковой минный лоток. 9 – валопровод с гребным винтом (6 штук). 10 – стыковочные узлы секций. 11 – входной люк (3 шт.). 12 – балластный отсек.

Подводная лодка Е.В.Колбасьева «Матрос Петр Кошка».

В состав отрядов входили корабли различных классов. Также осуществлялась пристрелка торпед и на Черном море. В состав Учебного минного отряда в 1883 году здесь входили крейсер «Память Меркурия» и пять миноносок. Пристрелка осуществлялась в бухте Голландия, учебные торпедные стрельбы кораблями отряда проводились на Феодосийском рейде и в Днепровском лимане у Очакова. Всего в 1883 году на черноморском отряде сделали 698 выстрелов, в том числе 182 пристрелочных.

Внутренний вид пристрелочной станции.

Эстакада к пристрелочной станции.

Сборка торпеды.

Приготовление торпедного аппарата к выстрелу.

Первая постоянно действующая пристрелочная станция в Севастополе начала функционировать в 1887 году. Создали ее на базе старого парохода «Брестовец».

На нем установили «две пусковые решетки, опускавшиеся на два фута (0,61 м) ниже днища, большой «воздухонагнетательный насос», станки и прочее оборудование. Для стрельбы из надводного аппарата станции придавалась миноноска. Место стоянки обоих судов определили в Килен – бухте. Отсюда по направлению к Голландии (местность на Северной стороне) и проходила линия стрельбы. За первый год своего существования Севастопольская станция пристреляла 24 торпеды. Для этого пришлось сделать 466 выстрелов. Береговая же пристрелочная станция появилась на Черноморском флоте лишь в 1898 году. Ее постройки возвели на южном берегу Северной бухты неподалеку от места якорной стоянки прежней станции. В связи с увеличившейся дальностью хода торпед пришлось лишь несколько переориентировать линию стрельбы – она начала проходить по направлению к Сухарной балке.

Вице-адмирал Григорий Павлович Чухнин был одним из самых заметных командующих Черноморским флотом в IXX веке, выполнявшим данную им присягу на верность Царю и Отечеству. Но, по советской официальной истории, Г.П.Чухнин – «царский сатрап», исключительно тупой и исполнительный держиморда, беспринципный карьерист. Советской властью была вбита в головы целых поколений уничтожающая и не совсем справедливая характеристика, данная ему писателем А.И. Куприным после широко известных событий в Севастополе в ноябре 1905 года – расправы над моряками – бунтовщиками крейсера «Очаков»: «Это тот самый адмирала, который входил в иностранные порты, с повешенными матросами, болтавшимися на ноке».

Когда очерк, опубликованный 1 декабря в петербургской газете «Наша жизнь», был прочитан в Севастополе, взбешенный Г.П.Чухнин совершенно правильно приказал писателю в течение трех суток покинуть севастопольское губернаторство.

Адмирал Г.П.Чухнин был совсем другим человеком. Основу его жизни составляли принципы морали и не в карьере он видел смысл жизни, а в том самом флоте, ради которого он не щадил ни себя, ни других. Это и составило ему репутацию настоящего моряка. Недаром вслед за гибелью русской эскадры в Цусимском сражении передовое русское общество, отвечая на вопрос – кто мог бы с большим успехом осуществить задуманную операцию, назвало всего лишь три фамилии: Макаров, Дубасов, Чухнин.

Григорий Павлович Чухнин родился 23 января 1848 года в Николаеве в семье полковника морской артиллерии, небогатого дворянина Херсонской губернии. Отец – участник Восточной (Крымской) войны 1853–1856 годов. Старший брат защищал Севастополь в 1854-55 годах. Когда Григорию Чухнину исполнилось пять лет, умерла мать и через два года он стал воспитанником Александровского корпуса для малолетних в Царскосельском селе.

В 1858 году Г.Чухнина перевели в неранжированную роту Морского кадетского корпуса с зачислением в приготовительный класс. Детские и юношеские годы Григория Чухнина сыграли определенную роль в становлении характера будущего адмирала, который был известен всей России как суровый, непреклонный и требовательный начальник. Выросший в железных тисках дисциплины, и являясь жестким исполнителем государственной воли, он требовал ее от других, невзирая на обстоятельства.

В соответствии с порядком прохождения службы, в апреле 1865 года Чухнина произвели в корабельные гардемарины. Более двух лет он находился в дальних плаваниях на кораблях Практической эскадры и фрегате «Светлана». В августе 1867 года ему присваивается первый офицерский чин мичмана с назначением на монитор «Латник». Затем Г.Чухнин продолжал службу на фрегате «Князь Пожарский» и корвете «Варяг». В 1878 году он назначается старшим офицером крейсера «Азия», должность старшего офицера продолжает исполнять на корвете «Аскольд» и фрегате «Генерал-адмирал». Фрегат «Генерал-адмирал» Г.Чухнин по флотскому порядку довел до высшей степени совершенства, и тогда впервые зародилась флотская легенда о «грозе – старшем офицере». Свой первый корабль, канонерскую лодку «Манджур», Г.Чухнин получил в командование 24 ноября 1886 года. Свои принципы Г.Чухнин не оставил и на этом корабле, о чем можно судить по записи в его дневнике: «Сегодня надел в 8 утра рабочее платье и полез в котлы осмотреть их лично… По вскрытии горловины заднего котла нашел: наслоений соли нет, но трубки все как бы выкрашены желтой глиной. Это осадки сайгонской воды, и видно, что котлы совершенно не чищены, вопреки моему приказанию, ни на походе, ни во время стоянки на якоре… Наружная грязь доказывает, что механик недостаточно часто заходит в кочегарное отделение». Вот вам редкий пример исполнения служебного долга и в прошлом и в наши дни.

5 мая 1892 года Г.П.Чухнин во Владивостоке вступил в командование крейсером «Память Азова» и сразу же повел его в Кронштадт, где предстояли смотр крейсера и его подготовка к новому плаванию. В январе 1896 года Г.Чухнина произвели в контр-адмиралы с назначением младшим флагманом эскадры в Тихом океане. Современник Г.П.Чухнина вспоминали, что не знали человека, более самозабвенно отдававшегося службе. Служение флоту было главнейшей и единственной его страстью. Сам, трудясь до полного изнеможения, Г.П.Чухнин требовал этого и от других. Дисциплину, в сочетании с постоянными учениями, он рассматривал лишь как средство поддержания боевой готовности крейсера на высоком уровне. До прихода Чухнина на «Память Азова» постановка противоминного сетевого ограждения занимала чуть ли не два часа, что в реальных боевых условиях совершенно недопустимо. Изменение расписания команды на постановку и неумолимая требовательность командира сократили это время до восьми минут, а убирали сети всего за 20 минут. Такого рода рекорд не достигался бесконечными дисциплинарными взысканиями. К этому времени Г.П.Чухнин, неплохой психолог, понял и отрицательную сторону силового воздействия на людей, в чем чистосердечно признался: «Я более чем не люблю налагать наказания на офицеров, считая, что начальник, заслуживший наказание, не может быть надежным исполнителем и теряет обаяние перед подчиненным».

20 октября 1896 года контр-адмирал Г.П.Чухнин вступил в должность командира Владивостокского порта. Исполняя должности командиров крейсера и порта, он прилагал все силы, чтобы сделать этот порт настоящей военно-морской базой. Особой заслугой адмирала явилось быстрое завершение постройки сухого ДОКа, действующего и поныне. Г.П.Чухнин добился круглогодичной навигации порта, установки памятника руководителю обороны Петропавловска адмиралу Завойко. При Г.П.Чухнине осуществились полностью или частично все главные проекты строительной комиссии Владивостокского порта: были сооружены минные и артиллерийские мастерские, два новых сухих ДОКа для броненосцев, набережная в порту, система водоснабжения, пять офицерских флигелей, две новые большие казармы для Сибирского флотского экипажа и казарма для мастеровых порта. Для увеличения численности мастеровых сформировали нестроевую команду из солдат и матросов, знакомых с различными ремеслами. Вольнонаемным рабочим установили особую поденную плату, которая значительно превышала заработок в Европейской России. Адмирал знал поименно почти всех рабочих, а его распоряжения, касающиеся быта и условий работы мастеровых, вполне отвечают современному законодательству об охране труда и по социальным вопросам. Литейщики после каждой отливки медных вещей получали бесплатное молоко. Не редкостью были отпуска не только по болезни, но и по семейным обстоятельствам.

В июне 1901 года Г.П.Чухнина назначили Командующим отрядом кораблей Тихоокеанской эскадры, отправляющимся в Кронштадт. Во Владивостоке проводы были сердечные, все понимали, благодаря кому вырос и укрепился Владивосток.

В Морском собрании Г.П.Чухнина чествовали хлебом-солью и собрали 6 700 рублей, которые образовали стипендиальный фонд его имени. Мастеровые порта преподнесли адмиралу икону и надписью:

«Указатели и мастеровые Владивостокского порта молят Спасителя благословить дальнейший путь их командира порта Григория Павловича Чухнина. Июля 7-го дня 1901 года». Эта икона сопровождала адмирала до конца дней и была помещена в изголовье его могилы во Владимирском соборе Севастополя.

1 июля 1902 года Г.П.Чухнин получает назначение на должность начальника Николаевской морской академии и директора Морского кадетского корпуса. В течении двух лет Чухнин занимался воспитанием будущих офицеров флота, ежегодно выводя в море закрепленный за корпусом отряд учебных кораблей. Осенью 1903 года адмирал настоял на организации комиссии Морского корпуса по проверке деятельности корпуса. В силу сложившейся традиции только так можно было провести коренные изменения в жизни корпуса. Комиссия согласилась со многими предложениями Чухнина и уже к весне 1904 года разработали новый комплекс документов, регламентирующих учебный процесс и положение корпуса в системе морского ведомства. Вновь созданные специальные классы назвали гардемаринскими и учебные программы для них существенно переработали. 28 января 1904 года в корпус прибыли император Николай II т императрица Александра Федоровна в сопровождении генерала – адмирала великого князя Алексея Александровича. Весь выпуск 1904 года Николай II произвел в мичманы, поскольку война с Японией требует срочного пополнения офицерского состава флота. Эти слова гардемарины встретили взрывом восторга и дружным «Ура!».

В конце учебного года, 6 мая 1904 года, вице-адмирала Г.П.Чухнина назначили главным командиром Черноморского флота и портов Черного моря. 19 мая он прибыл в Севастополь. Вскоре личный состав флота убедился, что адмирал Чухнин стремится развивать в офицерах и нижних чинах личную инициативу и распорядительность. Став главным командиром флота на пороге революционных волнений, обладая твердым характером и сильной волей, адмирал стремился поддерживать на флоте порядок и дисциплину, но остановить надвигающийся вал революционных событий он уже не смог. Черноморский флот непосредственно участия в шедшей на востоке войне не принимал, но постоянно питал своим кадровым составом, уходящие на Дальний Восток балтийские эскадры. Некомплект команды на кораблях пополнялся запасными и новобранцами, что резко снизило уровень боевой готовности флота и способствовало быстрому распространению революционных идей. Выводя в море Практическую эскадру, Г.П.Чухнин за три недели плавания убеждается в плохой подготовке всего личного состава. Эпизоды, с которыми ему пришлось столкнуться, совершенно не укладывались в элементарные понятия о службе: «Во время ночной тревоги по сигналу личный состав на флагманском корабле не высказал подготовленности; нижние чины, были не в духе, что их беспокоили, были апатичны и даже не все были на своих местах; правда, была дурная погода, ветрено и мокро; видимо, они к таким тревогам не приучены. Суда управлялись и маневрировали неудовлетворительно, вахтенные офицеры и сигнальщики часто неправильно понимали смысл флажных сигналов».

Зрела политическая гроза 1905 года и первый шквал ее пронесся над Севастополем 3 ноября 1904 года. Накануне гражданские власти предупреждали командира главного командира о возможных волнениях портовых рабочих, и Чухнин запретил 3 ноября все увольнения в город из казарм флотского экипажа. Однако это распоряжение вовремя не получили во всех экипажах, в результате этого произошло массовое открытое неповиновение. Когда был вызван вооруженный караул для наведения порядка, в него полетели камни. Реакция адмирала была мгновенной: к вечеру 4 ноября арестовано несколько сот человек, и 35 из них предстали военному суду. В январе 1905 года пять матросов приговорили к каторжным работам, 23 – к заключению в арестантские роты и дисциплинарный батальон, 7 человек оправдали. Мало кто на флоте считал бунт матросов организованным выступлением. Г.П.Чухнин, располагая большей информацией, не питал иллюзий в отношении его инициаторов. В телеграмме управляющему Морским министерством от 6 ноября он сообщил: «Из предварительного дознания выясняется, что беспорядки в казармах имеют серьезный характер. Были подготовлены. Принимало участие несколько тысяч. Можно опасаться при подстрекательстве революционной партии повторения в худшем виде». Адмирал оказался прав, и летом и осенью 1905 года произошла серия мощных вооруженных выступлений матросов Черноморского флота.

Восстание на броненосце «Князь Потемкин Таврический» (14–24 июня 1905 года) застало командующего флотом в Петербурге, куда Чухнин убыл на обсуждение новой судостроительной программы. Экстренно вернувшись в Севастополь, он начал принимать все меры для поиска и захвата мятежного броненосца, отстранив от командования старшего флагмана Практической эскадрой вице-адмирала Кригера, упустившего «Потемкина» около Одессы. Под своим началом Г.П.Чухнин вновь вывел эскадру в море для решительного поиска восставших, однако «Потемкин» к этому времени уже прибыл для интернирования в Констанцу. Никакого, даже отдаленного сочувствия к командам, поднявшим красный флаг, Чухнин не испытывал. Отсюда быстрые и решительные действия по подавлению матросских выступлений.

До осени Г.П.Чухнину удавалось контролировать ситуацию на Черноморском флоте. Где уговорами, где силой вице-адмирал сдерживал натиск революционного движения. Осенью 1905 года началось Севастопольское восстание. Первыми поднялись береговые части, за ними крейсер «Очаков». Ситуация для Чухнина была крайне острой, революционная агитация парализовала целые корабли. Вот тут-то и сказался еще один талант вице-адмирала – талант оратора и полемиста. Не страшась возможных покушений, Г.П.Чухнин объезжает корабли, выступает перед командами, убеждает сомневающихся, ободряет робеющих. По отзыву слушавших его знаменитые монологи, после выступлений Чухнина матросы плакали, а самого адмирала провожали с кораблей криками «Ура!». С восставшим «Очаковым» адмирал расправился быстро, решительно и жестоко, стремясь не дать развернуться революционному брожению по всему флоту. Николай II благодарил вице-адмирала за усердие в борьбе с врагами империи, революционеры – заочно, приговорили к смерти.

Г.П.Чухнин прекрасно понимал непопулярность своей политики и ясно сознавал свое одиночество перед лицом почти, что всего русского общества. В донесении от 17 ноября он писал: «Мы победили здесь революцию, за что на наши головы посыпятся проклятья со всех сторон, во всех газетах и устно на всех перекрестках, но не возвысятся русские голоса в одобрение или поддержку борцов за целостность государства». Абсолютная неспособность понять противоположную сторону была характерна не только для сторонников старого режима, но и для защитников «Новой жизни», в полной мере обнаруживших свою непримиримость двенадцать лет спустя. Именно в Севастополе в 1905 году впервые столкнулись в грозном поединке две русские правды, именно здесь – начало гражданской войны, то утихавшей, то вновь разливавшейся морем крови до самого 1920 года.

После расправы и судов над восставшими Центральный комитет партии социалистов-революционеров приговорил адмирала Г.П.Чухнина к смертной казни. На адмирала началась настоящая «охота», к которой подключился и «первый террорист России» Борис Савенков. Рассматривались варианты покушения на адмирала в городе, в штабе Черноморского флота и в летней резиденции командующего – даче «Голландия» на Северной стороне, на берегу бухты, где с начала зарождения Черноморского флота и с основания города находились склады корабельного леса. Дача принадлежала Морскому ведомству, при ней находился большой фруктовый сад. Г.П. Чухнин был разносторонним человеком: хорошо рисовал, знал английский язык и очень любил садоводство.

Первое покушение на Г.П.Чухнина было неудачным. По приговору Боевой Организации партии социалистов-революционеров, 23-летняя Екатерина Измайлович, дворянка, дочь русского генерала, младшая сестра другой известной революционерки Александры Измайлович. За две недели до выстрелов младшей сестры, 14 января 1906 г., Александра стреляла в минского полицмейстера Норова: пуля пробила воротник главного минского жандарма, но сам он остался невредим. 27 января Екатерина Измайлович, назвавшись дочерью адмирала Чалеева, записалась на прием к командующему. Она просила выслушать ее по делу о пенсии вдове капитана II ранга Славочинского, бывшего командира минного транспорта «Буг», погибшего во время ноябрьского восстания в Севастополе. Кратко изложив просьбу, она неожиданно достала браунинг и четырежды выстрелила в Г.П.Чухнина, но только легко ранила его.

После первого выстрела адмирал сумел отвести от себя пистолет, схватив женщину за руку, и остальные пули прошли мимо.

Детали покушения Е.Измайлович дошли до нас в изложении ординарца адмирала – Дубинина: «Говорит, хочу видеть адмирала.

Доложили. Принял без задержки. Только эдак через минуту-две вдруг: бах, бах, бах!

Как мы всегда неотлучно были при адмирале, вот первый я и вбежал. Стоит эта самая барышня одна, плюгавенькая, дохленькая и вся белая-белая как снег, стоит спокойно, не шевельнется, а револьвер на полу около ее ног валяется. «Это я стреляла в Чухнина, – говорит твердо, – за расстрел «Очакова». Смотрим, адмирала тут нет, только из другой комнаты выбежала жена его, кричит, как бы в безумии: «Берите ее мерзавку… скорей берите». Я, конечно, позвал своего постоянного подручного. И что бы вы думали? Смотрим, а наш адмирал-то уже вместе с женой закричал: «Берите скорей, берите ее!». Ну, вот мы ее сволокли во двор и там покончили быстро…». Дубинин, выведя Е.Измайлович на караульный двор, привязал ее к столбу и расстрелял из винтовки.

Адмирал был ранен в плечо и в живот, раны оказались хотя и тяжелыми, но не смертельными. Уже на следующий день он вернулся к работе, принимал доклады, делал распоряжения. Несмотря на очередную охоту за ним, ґадмирал не просил ни отпуска, ни перевода в другое место.

Особая страница в истории покушений относится к этому времени. Тогда в Севастополь для организации покушения на вице-адмирала Г.П.Чухнина под именем подпоручика в запасе Д.Е.Субботина прибыл известный эсер-террорист Б.В.Савинков. По стечению обстоятельств местная боевая дружина эсеров предприняла в это время попытку покушения на коменданта крепости генерал-лейтенанта А.Неплюева. В нем принимали участие гимназист Н.Макаров и матрос И.Фролов. Их прикрывали четверо боевиков, находившихся в толпе. Когда 14 мая, во время церковного парада у Владимирского собора, Фролов попытался метнуть бомбу в коменданта, она взорвалась у него в руках, убив 6 и ранив 37 мирных жителей. Макаров, бомба которого не взорвалась, был арестован. После неудачного покушения в городе провели облаву, во время которой и был задержан Борис Савинков. При нем нашли оружие, три фальшивых паспорта и крупную сумму русских и финских денег. Содержался он на главной крепостной гауптвахте. Среди охранявших его солдат 57-го Литовского полка было несколько эсеров и эсдеков. Это обеспечило Савинкову весьма комфортные условия содержания. Для организации побега в Севастополь прибыли его жена Вера (дочь известного писателя Глеба Успенского) и мать Софья Александровна (тоже известная в то время писательница) и члены центральной «Боевой организации». Рассматривались самые невероятные сценарии побега – от вооруженного налета до усыпления караульных конфетами со снотворным. Через солдата-бундовца Израэля Кона была установлена связь с вольноопределяющимся Василием Сулятицким, который и организовал побег в ночь с 15 на 16 июля. Исполняя обязанности разводящего караула, он вывел переодетого в солдатскую форму Савинкова из здания гауптвахты. После побега он десять дней скрывался сначала в урочище Кара-Коба, затем на хуторе под Балаклавой. Попытка вывезти беглеца на кочерме – парусном судне, принадлежавшем турецким контрабандистам, сорвалась. Б.Савинков на вокзале взял билет второго класса до Петербурга. Перед последним звонком к нему подошел Владимир Вноровский, который рассказал Савинкову, что, оказывается, это он от имени, образовавшегося в Москве Боевого Отряда центральной области, которым руководил член партии, Василий Панкратов, ставил покушение на адмирала Чухнина. Москва о своих планах ничего не сообщила Центральному Комитету и поэтому Боевая Организация ничего не знала. В отношениях между организациями, произошло какое – то недоразумение и, поэтому, Савинкову не пришлось участвовать в покушении на адмирала Чухнина.

После этой неудачи социал – революционеры стали разрабатывать новый вариант уничтожения адмирала на даче Голландия Ее обслуживали двое рабочих и охраняли моряки. В число этих охранников попал матрос Я.С.Акимов, сочувствующий революционерам. Устроил его садовником на дачу и готовил к акции эсер Н.Н.Шевцов (псевдоним известного советского писателя Н.Н.Никандрова). В напечатанных в журнале «Каторга и Ссылка», №-5 (18) за 1925 год воспоминаниях «Как я убил усмирителя Черноморского флота адмирала Чухнина», утверждается, что Чухнина убил автор статьи, матрос Черноморского флота. Я.С.Акимов. В статье Михаила Лезинского «Севастополь литературный» говорится, что под псевдонимом «матрос Акимов» скрывался человек, известный впоследствии советский писатель на морские темы Николай Никандров (Шевцов) (1878–1964).

Впоследствии Н.Никандров спрятал матроса Акимова, затем переправил его в Петербург через Бахчисарай, откуда тот успешно будет переправлен в Финляндию.

Акимова снабдили браунингом и ружьем, заряженным крупной волчьей дробью. Ждали удобного момента. И дождались. 28 июня Чухнин позвонил на дачу и сообщил, что он приедет и чтобы рабочие без него не снимали спелые абрикосы. Матрос Акимов в саду выстрелил в адмирала Чухнина, смертельно ранив его в щеку и грудь. Очевидцы утверждали, что адмирал, падая на землю, успел удивленно произнести: «Мат-ро-оос?..». Пораженный двумя пулями адмирал смог сделать ответный выстрел из револьвера.

Около одиннадцати часов катер «Баян» доставил тяжелораненого командующего на госпитальную пристань, где его принял врач Яблонский. В половине первого ночи с 28 на 29 июня Главный командир Черноморского флота и военный Губернатор Г.П.Чухнин скончался в 6-й палате офицерского павильона в госпитале на Павловском мысу.

Решением офицерского собрания Черноморского флота и по личному указанию Николая II Григорий Павлович Чухнин был упокоен в пантеоне черноморской славы – Соборе Святого Владимира в Севастополе. 1 июля 1906 года под залпы броненосца «Ростислав» закрылась тяжелая крышка его склепа.

Вице-адмирал Григорий Павлович Чухнин

Дача Командующего Черноморским флотом вице – адмирала Г.П.Чухнина в бухте Голландия. (фото 1909 года)

Место убийства Командующего ЧФ вице-адмирала Г.П.Чухнина на даче в бухте Голландия.

Катер «Баян», доставивший тяжелораненого вице-адмирала Г.П.Чухнина на госпитальную пристань.

(фото 1909 года)

Нижний храм собора Святого Владимира, где был похоронен вице-адмирал Г.П.Чухнин. 1909 год.

Собор Святого Владимира в Севастополе – усыпальница Российских адмиралов.

Это специальное военно-морское заведение готовило минных офицеров, в ведении которых, помимо минноторпедного вооружения, находилось также и все электротехническое оборудование кораблей. Освоение обширной программы класса расширило кругозор М.Большева и подготовило его к восприятию новых технических идей. После окончания класса он служил минным офицером на броненосце «Чесма», в 1894 году был произведен в лейтенанты. В 1897 году М.Большев в Харькове познакомился с энтузиастом воздухоплавания доктором медицины К.Я.Данилевским, работавшим над небольшим дирижаблем – мускулолетом. Эта встреча пробудила у М.Большева живой интерес к аэронавтике. В 1900 году он опубликовал свою первую книгу «Воздухоплавание и применение его к научным и техническим целям». Во время плавания на канонерской лодке «Кубанец» в Средиземном море М.Большее тяжело заболел и был переведен на береговую должность. В 1901 году он купил у К.Я.Данилевского воздушный шар и предложил командованию Черноморского флота использовать его для целей разведки. Летом и осенью 1901 года М.Большев совершил на этом шаре свои первые подъемы. В 1901–1902 гг. он обучался в Учебном

воздухоплавательном парке Военного ведомства в Петербурге. 28 июня 1902 года в Севастополе совершил свободный полет на воздушном шаре «Кобчик» под Андреевским флагом и участвует в новых опытах по воздухоплаванию в Севастополе, а в 1903 году командируется во Францию для ознакомления с развитием военного воздухоплавания в этой стране. В апреле 1905 года вновь был назначен начальником Севастопольского воздухоплавательного парка).

Также знали там и лейтенанта Н.Н.Шрейбера, с бескорыстием и самоотверженностью проводившего эксперименты по подъему наблюдателей на воздушных змеях. Первые опыты с воздушным шаром назначались на лето 1901 года с тем, чтобы осенью первый флотский офицер приступил к занятиям в парке воздухоплавания, предполагавшейся к постройке в бухте Голландия.

В 1901 году по программе обучения в Петербурге первых морских воздухоплавателей по окончании теоретических курсов предстояли два практических свободных полета. В качестве дипломной работы морякам нужно было изготовить в мастерской парка свой шар объемом 400 кубических метров по чертежам лейтенанта М.Большева, который к началу занятий представил в ученый отдел не только смету и штатное расписание Севастопольской воздухоплавательной станции, но и полную программу развития воздухоплавания на флоте поэтапно, начиная с Черноморской эскадры.

Для проведения первых опытов по воздухоплаванию на Черноморском флоте, контр-адмирал И.Вирениус утвердил кандидатуру лейтенанта М.Большева. 31 марта 1901 года ГУКиС закончило обсуждение хозяйственной стороны вопроса о применении воздухоплавания на флоте.

Дальнейшее его развитие стало зависеть от результатов первых опытов на Черноморской эскадре от лейтенанта М.Болынева и прикомандированного от парка М.Кованько поручика фон Берхгольца и его трех нижних чинов. Морской воздухоплавательный парк ЧФ под командованием лейтенанта М. Болыпева располагался с 1902 года в Камышовой бухте. В период становления и развития отечественного военного воздухоплавания парк был испытательным полигоном по применению воздушных шаров на боевых судах. Также он являлся центром подготовки квалифицированных воздухоплавателей России.

1 сентября 1901 года в Севастополе впервые оболочка шара наполнилась водородом. В первый привязной полет на высоту 170 метров ушли поручик фон Берхгольц, лейтенант М.Болынев и инженер-механик Ротманов. За выполнением всех пунктов программы полетов следила авторитетная комиссия. С 11 сентября с разрешения председателя комиссии приступили к опытам на броненосце «Георгий Победоносец».

В море при ходе в 10 узлов выполнили три подъема: один газгольдерный и два с шаром – без наблюдателя. 12 сентября комиссия закончила опыты, что и засвидетельствовала актом о первых в истории флота воздушных опытах.

К весне 1902 года флот получил свой первый воздушный шар и, несмотря на все преграды, выпускные полеты состоялись. Программа летних опытов 1902 года была выполнена морскими офицерами с блеском. Впервые на Черном море были получены фотоснимки Севастопольской бухты с высоты 325 метров, проведены привязочные подъемы в море с броненосца «Чесма», ночные подъемы с берега, выполнена эвакуация человека с борта броненосца на берег и обратно.

Лейтенант М.Болынев и мичман Н.Гудим совершили полет на шаре «Кобчик» под Андреевским флагом с заданием испытать разрывное приспособление.

Успехи первых морских воздухоплавателей способствовали увеличению ассигнований на дальнейшие опыты и обучение новых офицеров флота. К зиме 1903 года опытный парк в Севастополе в бухте Голландия получил помещения для имущества, мастерские и сарай для шара. В этом же году лейтенант В.Болыпев назначается начальником Севастопольского воздухоплавательного парка.

Севастопольский парк неоднократно прерывал свою деятельность и временно расформировывался, организуя из себя другие морские воздухоплавательные парки. До 1902 года парк носил главным образом характер временного опытного парка, не имел никакой правильной организации, причем главной его деятельностью была предназначена подготовка личного состава морских воздухоплавателей и опытная часть в смысле развития новейшей техники воздухоплавания.

Первый же опыт использования аэростата в интересах флота показал исключительную полезность его для воздушной разведки на море. Не довольствуясь воздушной разведкой лишь с привязных аэростатов, черноморские воздухоплаватели искали пути применения аэростатов в интересах флота в свободном полете. Так, в 1902 году в одном из полетов аэростата Воздухоплавательного парка проводился поиск трех затонувших мин заграждения, выставленного на глубине до пятидесяти метров. И воздухоплаватели обнаружили их, причем, далеко от места постановки. Во время учений Черноморского флота наблюдатели с аэростата дали знать о приближении эскадры по дыму, шедшему из труб, когда корабли были еще далеко за Евпаторией – за 50–60 миль от Севастополя. В течение двух с половиной часов с аэростата на землю сообщалось о строе эскадры и курсе ее, о совершавшихся ею маневрах и перестроениях.

Воздушный же разведчик был обнаружен с кораблей эскадры лишь за 10–12 миль до подхода к Севастополю. Вскоре с того же мыса поднялся на аэростате начальник артиллерии флота контр-адмирал П.А.Зеленой. Из корзины аэростата он ясно различил минное заграждение, поставленное у реки Кача минным транспортом «Дунай». В 1902 году с аэростата велись наблюдения за постановкой минного заграждения при входе в Балаклавскую бухту.

Но эти опыты велись с привязных аэростатов, поднятых с береговых постов. Воздухоплаватели стремились к непосредственному взаимодействию с кораблями флота, хотя их первые шаги не находили понимания у командиров кораблей. Например, командир броненосца «Георгий Победоносец», опасавшийся нововведения – привязанного аэростата на борту корабля, посчитал, что аэростат и течение могут унести броненосец на берег. Он увел корабль далеко в открытое море, откуда, конечно, наблюдатели не могли увидеть минное заграждение, поставленное под берегом у Севастополя. Опыты были продолжены на броненосце «Двенадцать апостолов», командир которого оказался более решительным. В результате этих опытов линкор «Синоп» в 1904 году (впервые в мире) был специально оборудован для базирования на нем привязного аэростата.

Расширяя сферу применения свободного полета аэростата, воздухоплаватели пришли к мысли о возможности посадки своих аппаратов даже на небольшие суда. Столичный журнал «Воздухоплаватель» сообщал читателям: «26–27 августа 1903 года состоялся свободный полет из Севастополя аэростата «Кобчик» Воздухоплавательного парка Черноморского флота. Цель – проверка нового технического усовершенствования – разрывного приспособления. В обычных случаях газ из оболочки аэростата выпускался через верхний клапан. Разрывное устройство применялось в исключительных случаях, когда требовался быстрый выпуск газа, например, при спуске аэростата на небольшое судно или миноносец. В России на аэростатах разрывного устройства не делалось, и «Кобчик» был первым русским аэростатом, имевшим такое усовершенствование. Испытательный полет показал, что устройство, изготовленное воздухоплавателями Черноморского флота, выпускает газ почти мгновенно, чем подтвердило свою пользу».

Воздушный шар «Кобчик» совершал испытательный полет под командой лейтенанта М.Болыиева, основателя и начальника Воздухоплавательного парка Черноморского флота. Именно с этим именем связаны все новаторские начинания морских воздухоплавателей. Опираясь на опыт применения аэростатов на кораблях флота, М.Болыиев разработал проект специального корабля, вооруженного аэростатами, – аэростатоносца – плавательного крейсера «Русь».

По его проекту, корабль должен был иметь собственный газовый завод, для которого не нужно пополнение исходных материалов для получения газа. Газ добывался по принципу разложения воды путем электролиза. «При таких условиях, – утверждал автор проекта, – разведчик не может быть связан со своими портами и, ни от кого не завися, может свободно служить вспомогательным средством любой активной эскадры, в каких бы водах последняя не оперировала». Возможность в значительной мере осуществить свой проект представилась Болыиеву во время Русско-японской войны: по его чертежам и указаниям океанский пароход переоборудовали в воздухоплавательный крейсер «Русь». При этом было применено много новшеств: дымовые трубы снабдили искроразбивателями и искрогасителями, на корабле была установлена радиостанция новейшей конструкции, на вооружении крейсера находилось девять аэростатов. Позднее, вспоминая о создании крейсера, М.Болыиев в своей книге «Воздухоплавательный крейсер «Русь» писал: «…на крейсере были сосредоточены и установлены самые последние новости воздухоплавательной техники, благодаря чему парк крейсера «Русь» можно считать образцовым, и крейсер, обладающий большим ходом и хорошими морскими качествами, является незаменимым разведчиком для активности боевой эскадры Рожественского, для которой он предназначался».

Таков был вклад севастопольских воздухоплавателей, начинавших в бухте Голландия, в создание предшественника авианосных кораблей, но, к сожалению, из-за выявленной серьезной неисправности котлов крейсеру «Русь» не пришлось участвовать в походе эскадры Рожественского.

Немалую лепту в развитие воздухоплавания в Севастополе вложил мичман Николай Гудим. Случай, скорее всего, исключительный, нежели редкий: офицер русского императорского флота, будущий офицер-подводник Н.Гудим стоял у истоков отечественного воздухоплавания. По окончании Московского кадетского корпуса в 1902 года в чине мичмана распределяется на Черноморский флот. Однако вместо службы на корабле его увлекло новое дело – воздухоплавание: в Севастополе располагался учебный воздухоплавательный парк по подготовке первых русских воздухоплавателей. Мичман Гудим пишет рапорт с просьбой направить в это подразделение. Ему пошли навстречу. Уже осенью 1903 года он заканчивает учебу и продолжает службу в новой ипостаси – в качестве воздухоплавателя. Затем Н.Гудим служил на крейсере «Россия», но его неугомонная и деятельная натура привела в зарождающийся Подплав Российской империи, где он командовал подводными лодками «Скат», «Дракон» и «Акула».

Командуя подводной лодкой «Акула» Н.А.Гудим задолго до Германии изобрел подобие РДП. Еще в 1915 году он предложил применить телескопическую трубу для судовой вентиляции и удлинить газоотводную трубу от дизелей. Это позволило бы на перископной глубине идти под дизелями и заряжать аккумуляторные батареи. Но Н.Гудим осуществить свою идею не успел – «Акула» не вернулась из Боевого похода.

Летом 1912 года в Севастополе был сформирован авиаотряд, положивший начало практическому применению авиации в отечественном Военно-морском флоте. Авиаотряд активно включился в боевую подготовку Черноморского флота. Экипажи гидросамолетов учились вести разведку, обнаруживать мины заграждения, производить поиск подводных лодок, наводить силы флота на цель и наносить бомбовые удары по кораблям. К началу Первой мировой войны восемь гидросамолетов отряда (к концу 1914 года их количество увеличилось до двенадцати) базировались на Килен – бухту в Севастополе. Скорее всего, в то же время началось создание береговой станции для приема гидросамолетов в бухте Голландия.

Пристань и газовый завод в бухте Голландия.

Палаточный городок воздухоплавательного парка в бухте Голландия.

Нижние чины воздухоплавательного парка в бухте Голландия.

Выгрузка имущества воздухоплавательного парка на берег.

Воздушный шар «Кобчик».

Первый снимок севастопольской бухты с воздушного шара.

Первые снимки бухты Севастополя с воздушного шара «Кобчик».

Крейсер – аэростатоносец «Русь» с поднятым змейковым аэростатом. 1905 год.

Крейсер – аэростатоносец «Русь» с принайтованным аэростатомво время испытаний.

Змейковый аэростат:

После запуска

Приводнившийся

Выпустивший газ изрулевого мешка

Аэростатоносец «Русь» был построен в 1887 году в Германии. Первоначально носил название «Lahn». Был приобретён на средства, которые пожертвовал в 1904 году граф Строганов.

Аэростаты на палубе крейсера «Русь»

Предусматривалось создание двух гидродивизионов, состоящих каждый из двух гидротрядов и морского истребительного отряда. Для снабжения и мелкого ремонта предусматривались дивизионные склады-мастерские, а для снабжения и крупного ремонта – авиабаза моря. Но осуществить эти мероприятия полностью не удалось из-за недостатка гидросамолетов и личного состава. На 1 января 1921 года в морской авиации Черного моря было 33 гидросамолета (вместе с трофейными), из них половина – неисправные, поэтому было оставлено только два действующих гидротряда: гидротряд №-3 в Одессе в составе восьми гидросамолетов, гидротряд №-4 в Севастополе (бухта Нахимова (Матюшенко) в составе восьми гидросамолетов, истребительный отряд №-2 в Одессе в составе шести гидросамолетов и гидроавиационная база с мастерскими в Севастополе (склады-мастерские №-18 ВВС в Килен-бухте).

Все жилые и служебные помещения в бухте Нахимова (Матюшенко), Килен-бухте и Круглой бухте при уходе русского флота из Крыма в Бизерту были разрушены. Только кое-где уцелели ангары и спуски. 11 февраля 1922 года в бухту Круглую была переведена Самарская школа морской авиации. Школа разместилась в поселке Туровка, представлявшем из себя одни развалины. С 1924 года в Круглой бухте базировался 53-й отдельный гидротряд, раннее принимавший активное участие в боях с войсками Врангеля. В октябре 1928 года 53-й авиаотряд был перебазирован в бухту Голландия и переформирован в 63-ю отдельную авиаэскадрилью. На вооружении АЭ были четыре летающие лодки типа «Дорнье-Вааль». При 63-й АЭ были свои авиамастерские. Одновременно в бухте Нахимова базировалась 60-я отдельная АЭ. При 60-й АЭ также имелись свои авиамастерские. 31 октября 1929 года 60-я АЭ перебазировалась в бухту Голландия, а ее авиамастерские остались на старом месте.

Приказом ВВС МСЧМ №-135/45 от 4 октября 1929 года объявлялось о формировании в бухте Голландия 9-й авиабригады в составе:

60-й отдельной авиаэскадрильи;

63-й отдельной авиаэскадрильи;

9-й школы младших авиаспециалистов;

77 авиапарка.

9-й авиабригадой командовал участник гражданской войны В.К.Брегстрем, формированием 77-го авиапарка занимался летчик-наблюдатель стажер В.А.Варлов.

При 77-м авиапарке созданы авиамастерские на базе авиамастерских 63-й АЭ. Начальником авиамастерских был назначен старший авиатехник 63-й АЭ А.А.Берзин. Датой основания этих авиамастерских считается объявленная приказом ВВС МСЧМ №-135/45 дата начала формирования всех авиачастей Севастопольской морской базы по новой организации – 7 октября 1929 года. Есть все основания считать эту дату днем рождения Севастопольского авиационного предприятия, находящегося и действующего в настоящее время в бухте Омега.

Штатом №-39/18 для мастерских авиационного парка II разряда предусматривались должности: начальника, старшего авиатехника, двух младших авиатехников и четырех авиационных мотористов. Фактически в распоряжении А.А.Берзина находились лишь два младших авиамеханика и 17 вольнонаемных рабочих.

Оборудование мастерских в то время составляли: один токарный станок, два сверлильных станка, циркулярная пила, фуговальный станок по дереву, кузница на один горн с ручным приводом, автогенный аппарат.

Перед авиамастерскими стояла задача обеспечить боеспособность летных частей, базирующимися в бухте Голландия, мелкий и текущий ремонт гидросамолетов типа «Дорнье-Валь» и средний ремонт моторов типа BMV-6, ремонт плавсредств, автотранспорта, обслуживание аэродрома и отделов авиабригады.

Командир 77-го авиапарка Ф.Н.Варлов настойчиво ставил вопрос об увеличении штатов авиамастерских, мотивируя необходимость изменения штата большим объемом работ по среднему ремонту и переборке моторов. «Годовая практика работы мастерских показала абсолютную невозможность обслуживания запросов летных частей, вооруженных дюралиевыми самолетами, по выполнению всех предъявляемых требований технических частей летных эскадрилий. Вся тяжесть бесчисленного мелкого ремонта падает на мастерские парка и, дабы не срывать работы летных частей, приходилось содержать, подчас с не совсем законными комбинациями, добавочную рабочую силу.

В силу специфичности самолетов и оперативных требований к бригаде (ночные полеты) приходилось содержать сильную бригаду электриков и слесарей. В силу той же специфичности надо иметь квалифицированных дюралыциков, медников и слесарей» – докладывал Ф.Н.Варлов командованию 9-й авиабригады. Такая напряженность в работе мастерских возникла еще и потому, что с 1 января 1930 года эскадрильям 9-й авиабригады предписывалось иметь по шесть действующих самолетов типа «Дорнье-Валь» вместо раннее разрешенных четырех.

В 1931 году на территории Бонового городка на Северной стороне (в конце 90-х годов завод «Парус») были построены: здание под авиационную мастерскую, испытательная станция двигателей на два станка, трансформаторный киоск, кузница, автогенный пост, гараж и технический склад.

В результате представлений и ходатайств Варлова в сентябре 1931 года 77-й авиапарк был переформирован по штату 39/11А с переводом его из 2-го в 1-й разряд. Это позволило значительно расширить штат авиамастерских.

В марте 1932 года авиамастерские начали свою работу на Северной стороне в новых производственных помещениях, имея личного состава 100 человек вольнонаемных и 15 военных. В бухте Голландия остался филиал мастерских с дюралевым и медницкими отделениями. В это период в авиамастерских ремонтировали самолеты ТБ-1, Р-6, «Савойя» С-62бис и МБР-4 с двигателями М-17.

В связи с переименованием в 1933 году 9-й авиабригады в 506-ю, 77-й авиапарк утратил свой номер и стал именоваться по базирующейся на него бригаде 506-м авиапарком. Соответственно, и авиамастерские остались при 506-м авиапарке.

В январе 1934 года авиабригада в бухте Голландия была переименована из 506-й в 106-ю, а ее авиапарк (штат №-39/112-32) стал называться 106-м. С присвоением частям условных номеров 106-й авиапарк получил условное наименование – войсковая часть 2135.

В конце 1934 года в авиамастерские при 106-м авиапарке влились авиамастерские из бухты Нахимова (бывшие раннее при 60-й АЭ) со всем личным составом и оборудованием. В связи с этим авиамастерские значительно пополнились личным составом, оснасткой, территорией, что позволяло решать более сложные задачи по ремонту самолетов. В бухте Нахимова разместили производственные цеха: столярный, обойно-малярный и дюралиевый. С этого времени в авиамастерской стали ремонтировать восстановительным ремонтом самолет КР-1.

В предвоенные годы шло бурное наращивание мощи Черноморского флота. Быстро росло количество самолетов на флоте. В 1934 году на вооружение авиации Черноморского флота стали поступать отечественные гидросамолеты МБР-2 (морской ближний разведчик) конструкции Г.М.Бериева, которые стали основой гидроавиации флота. Самолет МБР-2 был подлинно рабочей машиной, способной успешно выполнять разнообразные задачи морской авиации в условиях 30-х годов. МБР-2 обладал высокой мореходностью (преодолевал волну высотой 0.7 м), был дешев в изготовлении и поэтому его возможно было строить в больших количествах. Выпуск этой машины позволил СССР отказаться от закупки гидросамолетов за границей.

Быстрый рост авиации требовал и увеличение возможностей ремонтных мастерских. С этой целью в 1936 году на территории бухты Голландия построили специальное производственное помещение, в котором освоили средний ремонт гидросамолетов МБР-2.

В результате перехода частей ВВС Черноморского флота в 1938 году на новые штаты, 106-я авиабригада была реорганизована в 119-й морской разведывательный авиаполк, а 106-й авиапарк переформирован в 45-ю морскую авиабазу в бухте Голландия. 22 октября 1939 года 45-я морская авиабаза переименована в 45-ю авиационную базу. Осенью 1939 года 119-й авиаполк был перебазирован из Севастополя в Кабаргу (Керченский полуостров), а авиаремонтные мастерские остались в Севастополе. Приказом НК ВМФ №-006 от 12 января 1940 года авиамастерские в бухте Голландия и Северной стороне с 25 ноября 1939 года стали именоваться 45-й Стационарной авиационной мастерской (САМ), штат №-029/105.

Раннее в авиамастерские перевели цех по ремонту приборов из склада-мастерских №-18 ВВС. Моторный цех в это время осваивал ремонт двигателей М-34, что привело к острой нехватке производственных площадей в Боновом городке на Северной стороне. В связи с этим пришлось приборный и механический цеха с Северной стороны перенести на территорию бухты Голландия.

В конце 1939 года цеха, находящиеся в бухте Голландия (самолетный, приборный, механический, дюралевый, медницкий и управление), перебазируются в бухту Круглую на территорию филиала ЦАГИ. Туда же была переведена часть специалистов при расформировании авиационного завода №-45 в Килен-балке.

Приказом командующего Черноморским флотом №-015 от 10 июля 1940 года 45-я САМ переименована в 36-ю Окружную авиационную мастерскую (ОАМ), которая к началу 1941 года была укомплектована необходимым оборудованием, оснасткой и производственными помещениями, приобрела достаточный опыт по ремонту всех типов гидросамолетов и двигателей, находящихся на вооружении авиации Черноморского флота. 36-е Окружные авиационные мастерские были укомплектованы опытными специалистами и были способны решать вопросы ремонта (восстановления) авиационной техники.

10 ноября 1941 года на крейсере «Коминтерн» 36 ОАМ была эвакуирована в г. Поти. После эвакуации основных цехов 36 ОАМ в Поти, в Севастополе в Круглой бухте был оставлен филиал для ремонта самолетов, получивших повреждения в бою над городом и при бомбардировке аэродромов Севастополя. 116-й морской авиаполк базировался в бухтах Матюшенко и Г олландия почти всю оборону Севастополя.

В сентябре 1943 года 36-у ОАМ были преобразованы в 82-ю ОАМ, а 25 июня 1944 года поступила команда о возвращении 82-х мастерских в Севастополь. По прибытии мастерские разместились на своей старой территории (находившейся в ужасном состоянии): моторный цех – на Северной стороне, а остальные цеха и управление – в бухте Круглой. В 1948 году моторный цех на Северной стороне выделяется в самостоятельную моторную ремонтную базу – 1050 МРБ. В связи с этим 82-я ОАМ переименовывается в 336-ю авиационную ремонтную базу ВВС Черноморского флота.

Школа разместилась на барже «Евпраксия», которая была оборудована ангаром и спуском для гидросамолетов. В 1920 году школа выпустила 36 морских летчиков. На основании телеграммы «Главоздухфлота» 14 декабря 1921 года №-297/1466 школа в марте следующего года перебазировалась из Самары в Севастополь в бухту Омега, что позволяло использовать открытую воду круглый год. Курсантов и младший начальствующий состав разместили на необорудованных берегах бухты в нескольких заброшенных зданиях. Начальствующий состав с семьями жил в Севастополе, что создавало определенные трудности. По приказам Реввоенсовета Советской российской республики от 31.10; 10.1;26.12.1920 года на базе воздушной бригады Волжско-Каспийской флотилии создавался Воздушный флот Черного и Азовского морей. Постановлением Совета Народных Комиссаров от 8 апреля 1921 года был создан Воздушный флот Черного и Азовского морей. Первым начальником стал морской летчик М.М.Сергеев. Этим же постановлением создавалось инфраструктура и сеть аэродромов на юге Украины и в Крыму со штабом в Севастополе. С 1921 года шло формирование отрядов, эскадрилий, ас 1938 года полков и авиабригад.

С 31 мая 1923 года школа морских летчиков переименована в Высшую школу красных летчиков, начальником школы был назначен М.М.Сергеев, впоследствии ставший первым начальником воздушного флота Черного и Азовского морей.

26 мая 1924 года школу перебазировали в Килен-бухту. Обучение проводилось на летающих лодках М-5 и М-9, а с 1924 года – на С-16 и Ю-20. Начиная с 1924 года, изменился подход к формированию школы переменным составом. Лиц только пролетарского происхождения было уже недостаточно, требовались не только грамотность, но и определенные знания. Поэтому учлетов стали набирать из числа выпускников военно-морских училищ или военно-инженерных училищ. В феврале 1925 года школу перебазировали из Килен – бухты в бухту Голландия и снова переименовали – она стала именоваться Военной школой морских летчиков. Новыми хозяевами военного городка «Голландия» стали морские летчики из состава расформированной в конце 1920 года воздушной бригады Волжско-Каспийской флотилии, переведенные сюда. На берегу бухты был построен наземный аэродром для гидросамолетов – гидродром. Начальником летной части школы назначили Б.Л.Бухгольца. Совместно с инструктором школы А.И.Мартыновым-Маровым, Б.Л.Бухгольц разработал методику обучения на самолете, положенную в основу курса учебно-летной подготовки. В 1926 году в бухте Голландия была сформирована 1-я отдельная морская миноносная эскадрилья и 5-й отдельный морской разведывательный отряд. Уже в октябре 1926 года произошел переход данной эскадрильи и отряда на новую организацию:

– 1-я отдельная морская миноносная эскадрилья стала именоваться 60 отдельной авиационной эскадрильей;

– 5-й отдельный морской отряд был реорганизован в три эскадрильи – 53, 64 и 55 ОАЭ. 53 и 64 ОАЭ базировались в Севастополе, а 55-я в Николаеве. Основными аэропланами стали «летающие лодки» С-62 и С-62бис имевшие скорость максимальную 225 км/час, время полета до 4 часов и высоту полета – 4.6 км.

На основании архивных документов известно о восстановлении основных сооружений бывшего Морского корпуса. В 20-х годах был утверждено ассигнование инженерной части Севастопольского военного порта. Несколько пунктов этого документа касались частичной достройки зданий бывшего Морского Корпуса для нужд создаваемой авиации флота.

Имелось в виду перекрытие конструктивно соединенных между собой зданий, перестройка церковного придела в клубное помещение. Кроме того, на побережье бухты Голландия предусматривалось строительство пристани для швартовки судов, береговой авиационной площадки со спускоподъемным устройством, ангаров для укрытия летательных аппаратов, мастерских и складов.

В конце 20-х годов военный городок «Голландия» и прибрежную зону занимала 9-я Отдельная тяжелая (бомбардировочная) авиабригада.

Первостепенной задачей было сооружение гидроаэродрома и базы обеспечивающих плавающих средств, а также жилья для начсостава и краснофлотских казарм. Поэтому достройка «кадетского городка» отошла на второй план.

Летом 1925 года руководство ВВС через советское посольство в Берлине обратилось с предложением к фирме «Дорнье» продать 20 летающих лодок. Немцы ответили согласием, указав цены и технические характеристики самолетов. Из осторожности Управление ВВС решило для начала приобрести два самолета «Дорнье Валь» и подвергнуть их испытаниям. Обе заказанные машины (№-56 и №-57) своим ходом прибыли в Севастополь.

Испытания самолетов проходили до апреля 1927 года. По их результатам летающие лодки решили «принять условно» и потребовать от фирмы, чтобы на других самолетах замечания были устранены. 22 апреля 1927 года между фирмой «Дорнье» и советским акционерным обществом «Металлоимпорт» был заключен договор на закупку летающих лодок «Вааль» и комплекта запасных частей на 10 таких самолетов. Самолеты были поставлены в СССР, начиная с октября 1927 года.

Из прибывших самолетов сформировали две эскадрильи – 60-ю и 63-ю. Они базировались в Севастополе в бухте Голландия, в каждую входило по восемь машин: один самолет числился разведчиком моря и использовался как штабной и транспортный, остальные лодки эксплуатировались как разведчики и бомбардировщики. Позднее СССР закупил партию самолетов «Дорнье Валь». В 1931–1932 годах, на гидробазе завода №-45, располагавшегося в Килен-бухте, было изготовлено (из импортных комплектующих) шесть самолетов «Дорнье Валь». Это были самолеты отечественной постройки с гладкой металлической обшивкой.

В 1927 году в школу поступил самолет МР-1. Учлетов стали официально называть «курсант-летчик». В августе 1930 года школа становится «Военной школой морских летчиков и летных наблюдателей РККА имени Сталина».

Севастопольский период школы (1922–1931 гг.) стал временем ее формирования и становления. В этот период школу окончили видные летчики, ставшие впоследствии генералами: Е.Преображенский, В.Конарев., Н.Житинский.

Среди летчиков, первыми удостоившихся звания Героя СССР, выпускники школы И.Доронин (1925), С.Леваневский (1925), А.Ляпидевский (1928). Морские летчики С. Леваневский и И. Доронин затем служили в ней инструкторами. 15–16 июля 1931 году авиаторов перевели в Ейск, и поэтому, в истории Ейского высшего военноавиационного училища летчиков есть страница, связанная с севастопольской Голландией. В Ейске приступили к освоению колесного самолета Р-1 с двигателем М-5, на котором можно было выполнять глубокие виражи, переворот через крыло, петлю Нестерова, штопор и другие фигуры высшего пилотажа.

В бухте Голландия в Севастополе для обучения в морской школе использовались гидросамолеты М-5, М-9, С-16, МУ-1, МР-1 деревянной конструкции.

На гидросамолетах того времени применялась единая методика взлета с «подрывом» – в конце разбега летчик отрывал самолет от воды и только после длительного выдерживания в горизонтальном полете переводил его в набор высоты. Вплоть до 1931 года летали не в шлемах, а в пробковых касках, очень неудобных. Для передачи команд на самолет применялись сигнальные полотна Папхема, различные знаки и цветные ракеты.

Радиостанций на самолетах не было. Перед первым самостоятельным вылетом, чтобы не менялась центровка самолета, на место инструктора укладывали мешки с песком весом до 60 кг, а на стойки биплана привязывали красные флажки.

Методика обучения в период 1922–1931 годах была своеобразной. Контрольный пакет полетов включал в себя: подъем на высоту 3 000 метров (на это уходило 50-5 минут), горизонтальный полет в течении 10 минут с последующим выполнением четырех виражей, планирование и посадку с остановленным двигателем у обеспечивающего катера. На боевых самолетах МР-1 и С-16 обучаемый должен был совершить полет по маршруту вне видимости береговой черты в течении часа. Принимая во внимание ограниченную видимость в море и скудный набор приборов для определения пространственного положения самолета, можно расценивать такой полет как достаточно сложный.

С 1930 года постепенно стал возрастать боевой состав морской авиации. Для пополнения возникшего некомплекта летного состава на гидросамолетах с ноября 1929 года приступили к обучению в Севастопольской школе морских летчиков выпускников Николаевской школы ОСОВИАХИМа, которая готовила летчиков на самолетах С-16 и МУ-1. Официальное открытие школы в Николаеве состоялось 20 марта 1929 года, инструктором в школу назначили старшего летчика Н.А.Селиванова – командира звена с крейсера «Червона Украина». Контроль над Николаевской школой приказом начальника ВВС РККА П.Н.Баранова от 12 июля 1930 года был возложен на Военную школу морских летчиков, располагавшуюся в бухте Голландия в Севастополе.

На 1 января 1934 года на Черном море ВВС имели следующий состав и дислокацию:

– 106-я авиабригада с базированием в бухте Голландия. В нее вошли 123-я тяжелая бомбардировочная АЭ (самолеты С-62бис) и «Дорнье-Валь», 124-я тяжелая бомбардировочная АЭ (самолеты С-62бис) и 16-я дальняя разведэскадрилья на самолетах Р-5. В 1936 году 106-я авиабригада переучилась на самолеты МБР-2, созданные на базе самолетов «Савойя» и С-62бис.

– в бухте Голландия на базе 53 ОАЭ были созданы 60 и 63 ОАЭ, укомплектованные аэрогидросамолетами «ДВ» и «Дорнье-Валь».

Командование создаваемого воздушного флота Морских Сил Черного и Азовского морей предложило разместить на территории городка и побережья 48-й отдельный авиаотряд гидроаэропланов. В здании разместили 18-ю авиаэскадрилью 9-й авиабригады, переведенную из Самары и Нижегородскую 2-ю школу морских летчиков. Штат школы возрос до 350 человек, с этого же времени стали готовить и летчиков-наблюдателей. На территории также располагалась Школа младших авиаспециалистов (ШМАС), готовившая кадры для авиации Черноморского флота и для всего ВМФ страны.

С мая 1933 года прошли новые организационно-штатные преобразования на Черноморском флоте:

– 60 ОАЭ стала именоваться 123-я тяжелая авиационная АЭ;

– 63 ОАЭ стала именоваться 124 тяжелая авиационная АЭ.

Кроме гидросамолетов впервые в эти эскадрильи стал поступать тяжелый бомбардировщик ТБ-1П (поплавковый) – АНТ-4 ОКБ Туполева, максимальная скорость 186 км/час, дальность полета 1200 км, высота полета 3620 м, который был освоен в бухте Голландия.

В 1934–1937 годах морская авиация ЧФ была оснащена новыми гидросамолетами:

МДР-2, МДР-4, МДР-6 (дальний морской разведчик И.В.Четверикова с максимальной скоростью 365 км/час, с дальностью полета 2645 км, с высотой полета 9000 метров.

Вооружение: 4 пулемета ШКАС, до 1000 кг бомб. В 1937 году в бухте Голландия дислоцировалась 106 авиабригада и 124-я отдельная тяжелая АЭ с самолетами ТБ-1, Р-5, Р-6.

С 1938 года на Черноморском флоте началось формирование полков, а с 1939–1940 гг. авиабригад полкового состава. Был образован 119-й отдельный разведывательный авиаполк и отдельные авиаэскадрильи гидросамолетов МБР-2, МДР-6 и ГСТ, которые базировались на двух морских аэродромах – в бухтах Голландия и Матюшенко. С началом Великой Отечественной войны был сформирован 116-й отдельный разведывательный морской полк, который впоследствии вошел с 119 ОРАП и 80, 82 ОАЭ во 2-ю морскую авиабригаду (командир В.И.Раков, впоследствии дважды Герой Советского Союза). Бригада и полк участвовали в обороне Севастополя с 1941 года по 2 июля 1942 года. 116 ОРМП находился постоянно в Севастополе, штаб полка располагался в Михайловской батарее. Эскадрильи полка располагались в бухтах Голландия и Матюшенко, а 119-й ОРАП – в Керчи. 18-я эскадрилья, в конце 30-х годов дислоцированная в Ораниенбауме, в 1943 году выделяется в самостоятельную единицу в составе 119-го авиаполка. Впоследствии летчики получили на вооружение новые самолеты «Каталина», а базой эскадрильи после освобождения Севастополя становится бухта Голландия, где эскадрилья будет дислоцироваться до 1952 года. В 1952 году эскадрилью переформировали и перевели в город Поти.

Перед началом Второй мировой войны авиация Военно-Морского флота СССР получила несколько типов летающих лодок, в том числе – дальний морской разведчик (МДР).

Впервые в отечественной практике на опытном морском самолете было применено несколько новшеств в самолетостроении. По своим данным МДР-6 превосходил уже имевшийся на вооружении гидроавиации самолет МБР-2М-34 и позволял осуществлять модернизацию и улучшение летных характеристик. Второй этап военных испытаний первого опытного самолета МДР-6 модернизации-постройки завода №-45 (1938 г.) с моторами М-25Е проходил в период со 2 по 22 июля 1939 года в Севастополе в бухте Голландия и в море за Константиновской батареей, а также на озере Донузлав. В связи с образованием самостоятельного наркомата ВМФ начала устанавливаться новая организационная структура Военно-Воздушных Сил на каждом из четырех оперативных флотов, ответственных за оборону морских рубежей страны на своем театре. Причем ведущая роль в авиапарке ВВС принадлежала уже колесным самолетам общеармейских образцов, а гидросамолеты составляли меньше 32 процентов. Вскоре гидросамолеты были перебазированы из Севастопольской бухты в другие места.

Руководители школы морских летчиков у гидросамолета М-9.

Летчики и техники у гидросамолета М-9.

Руководящий состав школы морских летчиков. Севастополь. Бухта Голландия.1926 год.

Курсанты 1-го выпуска авиамехаников. Севастополь. Бухта Голландия. 1927 год.

Знамена Севастопольской морской школы летчиков.

Выпуск морских летчиков-командиров в летной школе. В среднем ряду второй справа – В.С.Молоков, пятый слева – С.А.Левангевский. Севастополь. Бухта Голландия. 1925 год.

Выпуск Военной школы морской авиации имени Л.Троцкого. Севастополь. 29 марта 1925 года.

Гидросамолет МУ-1 на взлете. Севастополь. Бухта Голландия. 1926 год.

Первые Герои СССР – выпускники летной школы в бухте Голландия

С.А. Леваневский

А.В. Ляпидевский

И.В.Доронин

Руководящий состав 18 ОАЭ.

Гидросамолеты идут в бухту Голландия.

Летающая лодка МБР-2 в бухте Голландия.

Самолет «Дорнье Валь» на перелете в Севастополь.

В полете самолеты «Дорнье Валь» Черноморского флота.

Участники перелета Севастополь-Туапсе-Поти-Керчь-Ростов-на-Дону-Черноморское-Севастополь-Мариуполь-Керчь-Севастополь в бухте Голландия. 1929 год.

Гидроотряд Черноморского флота. Севастополь. Бухта Голландия. 1932 год.

Самолет АНТ-4.

Морской разведчик МР-1.

Самолет «Дорнье Валь». Бухта Голландия. 30-е года.

Гидросамолет над бухтой Голландией. Справа на выступающем мысе видны четыре здания морской школы летчиков. 30-е года.

Первый в мире прыжок с парашютом с посадкой на воду. Бухта Голландия. 6 мая 1931 года.

Летчик-парашютист Л.Г.Минов совершил первый в мире прыжок с парашютом с посадкой на воду. Бухта Голландия. 6 мая 1931 года.

На гидродроме в бухте Голландия. Конец 20-х годов.

Могила-памятник бортмеханику М.Т.Медведеву на месте падения самолета Севастополь. Инкерман. Руины крепости Каламита. 2013 год.(фото автора)

Самолет АНТ-8 на гидробазе ЦАГИ в Севастополе. Бухта Голландия. 1931 год.

Самолет АНТ-8 на воде. Севастополь. Бухта Голландия, февраль 1931 года.

Самолет МБР-5 на гидродроме в бухте Голландия.

Бухта Голландия сверху. Видны гидросамолеты, ангар и здания летной школы.30-е года.

Карта летной деятельности 64-го Отдельного Авиационного Отряда.

Бывший гидродром летной школы в бухте Голландия. 2013 год.

А.А.Дейнека. Гидропланы в бухте Голландия.1934 год.

А.А.Дейнека. Севастополь. 1935 год.

В 1939 году Электромеханическая школа Учебного отряда Черноморского флота была переведена в здание Морского Кадетского Корпуса, а осенью 1940 года нарком ВМФ адмирал Н.Г.Кузнецов принял решение передать бывший авиагородок в полное распоряжение Электромеханической школе Учебного отряда ЧФ с условием полной достройки всего комплекса зданий.

Личный состав Электромеханической школы развернул большую работу по оборудованию новых кабинетов и благоустроенных классов. Школа выпускала машинистов – турбинистов, машинистов – котельных, мотористов и электриков для Военно-Морского флота СССР.

Предвоенные годы проходили в напряженной учебе. Повышалось качество подготовки моряков, совершенствовались методы обучения, обновлялась учебно-материальная база. Последний предвоенный выпуск школы был произведен в апреле 1941 года.

Весной 1941 года всю документацию по восстановлению здания направили на утверждение в Главное строительное управление при Наркомате обороны СССР. Расчеты и сметы требовалось предоставить на рассмотрение к середине мая.

Накануне Великой Отечественной войны строители начали предварительные работы, но затем прекратили их. С началом войны строительство главного здания было свернуто. При эвакуации проектного отделения инженерного отделения большую часть разработанной документации пришлось уничтожить. Удалось вывезти только ценные чертежи, которые сохранились, и спустя десять лет, пригодились для возрождения поврежденного при бомбардировках и обстрелах здания.

Великая Отечественная война застала личный состав Электромеханической школы в разгар учебы. Утром 22 июня 1941 года в школе состоялся митинг. В адрес командования стали поступать сотни заявлений от командиров, курсантов и преподавателей с просьбами отправить их на фронт.

С первых дней войны школа стала боевой частью Севастопольского гарнизона. Суточные наряды и караулы охраняли важнейшие объекты Севастополя: ГРЭС-1, ГРЭС-2, тоннели, железнодорожные мосты, радиоцентр, заводы и главнейшие подступы к городу. Силами личного состава выполнялись работы по погрузке на корабли и транспорты боезапаса и боевой техники для осажденной Одессы.

Война значительно осложнила обучение специалистов. Необходимо было не только сократить сроки обучения, но и придать ему практическую направленность на освоение всех видов боевой техники и оружия. Подготовка младшего командного состава для кораблей была прекращена, а занятия в школе были перестроены по сокращенным программам и продолжались по 12 часов в сутки. Изучалось общевойсковое оружие, отрабатывались стрельба и тактика пехотного боя. Кроме специалистов для кораблей готовились бойцы морской пехоты. В конце августа 1941 года был произведен досрочный выпуск корабельных специалистов. Кроме того, были подготовлены сотни младших командиров для частей морской пехоты, которые отправлялись на фронт.

Когда над Севастополем нависла угроза вторжения врага с суши, Верховное Командование СССР поставило перед гарнизоном задачу защитить главную базу флота – Севастополь, создать мощный пояс оборонительных сооружений от Балаклавы до побережья в районе реки Кача. Часть этой огромной работы выполнил личный состав Электромеханической школы, который сооружал укрепления на Северной стороне от Качи до Камышловского оврага, где были созданы три линии оборонительных сооружений, включавших в себя ДОТы, ДЗОТы, артиллерийские установки разных калибров, противотанковые рвы, проволочные заграждения, блиндажи и минные поля. Эти укрепления сыграли огромную роль в обороне города и помогли его защитникам надолго задержать германские войска у стен Севастополя. В конце октября 1941 года враги прорвали нашу оборону и устремились в Крым. Немецкое командование рассчитывало взять город с ходу, не допустив отхода на Севастопольский плацдарм частей Приморской армии. Навстречу прорвавшимся немецким войскам были брошены части Севастопольского гарнизона, в том числе батальон Учебного отряда и батальон курсантов Военно-морского артиллерийского училища имени ЛКСМУ. Подразделения Электромеханической школы Учебного отряда заняли боевые позиции на подступах к Севастополю: первый батальон – Камышловский овраг – Дуванкой; второй батальон – район Мамашая. На занятых рубежах пристреливалась местность, корректировались стрелковые карточки, минировались вероятные подходы вражеских танков, накапливался боезапас, расставлялись истребители танков.

10 ноября 1941 года Военный Совет Черноморского флота в связи со сложившейся обстановкой в Севастополе и уходом учеников школы Учебного отряда на фронт принял решение о перебазировании Учебного отряда ЧФ в г. Геленджик, а инструкторско-обучающий состав школ Учебного отряда ЧФ в количестве 137 человек, находящийся на позициях, снять и обеспечить подготовку молодых специалистов для Черноморского флота. Первое наступление немцев захлебнулось, и 11–12 ноября 1941 года основная часть кадрового состава была снята с линии обороны. Отряд погрузили на крейсер «Красный Крым», который 17 ноября доставил его на Кавказское побережье. При передислокации из Севастополя в Геленджик значительное количество материальной части и учебных пособий сгорело или затонуло.

В это же время К.Ф.Ольшанский, из инструкторско-преподавательского состава Электромеханической школы, после окончания курсов младших лейтенантов был переведен в Одесскую военно-морскую базу. Старший лейтенант Константин Ольшанский в ночь на 26 марта 1944 года во главе десантного отряда численностью 68 человек, состоявшего из моряков-добровольцев, сапёров, связистов и проводника, высадился в тыл противника в порту г. Николаев.

Заняв несколько зданий порта, и приспособив их к обороне, отряд двое суток до подхода своих войск вёл бой, отбив 18 ожесточённых атак противника, уничтожил до 700 солдат противника. Из всего десанта погибло 57 человек. Звание Героя Советского Союза К.Олынанскому присвоено 20 апреля 1945 года посмертно. Всем десантникам также были присвоены звания Героев Советского Союза.

17 декабря 1941 года немецкие войска начали второе наступление на Севастополь. В отражении этого штурма мужество и героизм проявили курсанты Электромеханической школы. Гарнизон ДЗОТов 1-й пулеметной роты располагался в Бельбекской и Камышловской долинах. ДЗОТы №-11, 12, 13, 14, 15, 16 вступили в бой в первые дни декабрьского наступления противника. Их небольшие гарнизоны стояли насмерть. Почти все их защитники погибли, но не отступили ни на шаг. Ценой больших потерь врагу удалось захватить ДЗОТ №-13, защитники которого почти все погибли. В первый день боев 17 декабря 1941 года на подступах к ДЗОТу №-14 было уничтожено более 50 фашистов. ДЗОТ №-16 находился на переднем рубеже Дуванкойского перевала. Гарнизон отразил несколько атак немецких войск. Против защитников были брошены танки, которые были встречены связками гранат и огнем бронебойнозажигательных пуль.

ДЗОТ №-11 находился в 100 метрах южнее деревни Камышлы. Гарнизон ДЗОТа состоял из семи курсантов Электромеханической школы в бухте Голландия. Утром 18 декабря 1941 года немцы атаковали ДЗОТ. По нему стреляли одновременно несколько немецких батарей. Связь с КП была потеряна. Германские войска предприняли атаку, но она была отбита защитниками ДЗОТа. Снова начался обстрел из тяжелых минометов.

Фашисты начали новую атаку, большая группа немцев решила глубоко обойти ДЗОТ и внезапным ударом с горы захватить его. Замысел врага был разгадан и пулемет, установленный в зарослях кустов, открыл огонь по противнику. Немцы начали бомбить с воздуха. Девять вражеских бомбардировщиков сбрасывали бомбы на ДЗОТ. Фашисты предприняли третью атаку, но и она была отбита с помощью артиллерии. Вечером к ДЗОТу пробрались два моряка-санитара для оказания медицинской помощи и эвакуации раненных, но краснофлотцы отказались наотрез покинуть ДЗОТ. Ночью в тыл прорвались немцы и полностью окружили ДЗОТ.

Несмотря на это в гарнизон ДЗОТа пробилось подкрепление из трех краснофлотцев. 19 декабря 1941 года враг захватил ДЗОТы у Симферопольского шоссе и Камышловского моста, бросил против сражавшихся защитников ДЗОТа №-11 батальон пехоты. Защитники ДЗОТа №-11 погибли. Когда враг был отброшен за Камышлы, в развалинах ДЗОТа нашли противогаз, в котором оказалась записка: «Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского Комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце… Истреблял гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим… Моряки-черноморцы! Деритесь крепче, уничтожайте фашистских бешенных собак. Клятву воина я сдержал… Калюжный». Эти слова стали известны всей стране. Они вошли в историю Великой Отечественной войны, как яркий пример и волнующий образец советского патриотизма. В общей сложности на линии обороны, которую держали курсанты Электромеханической школы, противник был задержан на 7 суток и понес огромные потери.

В 1950 году Приказом Министра Обороны СССР курсант Электромеханической школы, краснофлотец Алексей Калюжный был зачислен навечно в списки части Учебного отряда Черноморского флота. В 1945 году на месте легендарного ДЗОТа установлен обелиск из инкерманского камня, на котором запечатлены имена его защитников и текст клятвы А.Калюжного. В 1965 году останки героев перенесены в Севастополь, на Братское кладбище Великой Отечественной войны. Краснофлотцы были посмертно награждены орденами Красного Знамени и Отечественной войны I степени. Именами краснофлотцев ДЗОТа №-11 названы улицы в Инкермане. В честь героев ДЗОТа №-11 на улице Раенко в Инкермане установлен обелиск.

В период третьего штурма Севастополя в мае-июне 1942 года немецкое командование, не считаясь с потерями, вводило все новые и новые части. 18 июня 1942 года германские войска вышли в район балки Голландия и к Северной бухте. Здание Морского кадетского корпуса, где располагалась Электромеханическая школа, оказалось отрезанным.

В помещениях ЭШ находилась телефонная станция, на которой работала телефонист-матрос М.Максименко-Михайлюк и 12 матросов. Телефонную станцию окружили 60 немецких автоматчиков. В течение 9 часов 12 матросов и девушка удерживали телефонную станцию. Уничтожив нескольких фашистов, М.Максименко-Михайлюк вывела всех матросов в Сухарную балку, откуда они были отправлены на Корабельную сторону.

Батальон Электромеханической школы стоял насмерть, отбил шесть атак в течение одного дня 20 июня 1942 года, но под натиском врага отошел на резервные позиции. После оставления нашими войсками Севастополя многие его защитники, в том числе и краснофлотцы Электромеханической школы, пробились в горы к партизанам и там продолжали борьбу.

В ходе героической обороны Севастополя в 1941–1942 годах и его освобождения в 1944 году в результате многочисленных бомбардировок вражеской авиации и непрерывных артиллерийских обстрелов недостроенное здание Морского Кадетского Корпуса сильно пострадало. Большинство его помещений было совершенно разрушено. Во время фашисткой оккупации Севастополя в здании корпуса немцы разместили различные мастерские военного назначения, вспомогательные части и концлагерь советских военнослужащих. После освобождения города та же участь постигла пленных немцев.

Старший лейтенант Константин Федорович Ольшанский

Командир ДЗОТа №-11 Сергей Раенко

Фото после призыва на службу

Фото осени 1941 года

Краснофлотец Калюжный Алексей Владимирович

Офицеры Электромеханической школы У О ЧФ перед уходом на фронт. К.Ф.Ольшанский в верхнем ряду посередине.

Краснофлотец на вахте у ДЗОТа №-11 Севастопольского Оборонительного Района.1941 год.

Памятник защитникам ДЗОТа №-11:

В 60-х годах.

В 2000-х годах.

Братская могила защитников ДЗОТа №-11.

Мемориал защитникам ДЗОТа №-11.

Сохраненный и отреставрированный ДЗОТ №-11. Современный вид.

Фрагменты памятника защитникам ДЗОТа №-1.

В.Волков. Дзот 11.

Неизвестный художник. Бой ДЗОТа №-11 ЭМШ УО ЧФ.

Неизвестный художник. Десант Константина Ольшанского.

Большой десантный корабль «Константин Ольшанский».

Подземный временный лазарет, располагавшийся в этих штольнях и находившийся на косогоре над стрелковым тиром Севастопольского ВВМИУ, представлял собой выработку грунта по принципу минных галерей на 4-м Бастионе времен первой обороны Севастополя. Это подземное сооружение было создано методом выборки грунта (в данном случае – глины) между двумя слоями известняка. Вероятнее всего это остатки укреплений артиллерийской батареи времен Крымской (Восточной) войны 1853–1856 годов. Для усиления позиций судов в глубине рейда во время Первой обороны Севастополя силами моряков кораблей «Париж», «Двенадцать апостолов» и «Святослав» были возведены западнее бухты Голландия и в Килен – балке три земляные батареи, вооруженные 59-ю орудиями. Они получили название создавших их экипажей. Позиции «Парижской» батареи находились в районе поста СНиС бухты Голландия и столовой Севастопольского ВВМИУ, «Двенадцатиапостольная» батарея располагалась на верхнем плато бухты Голландия, «Святославская» – в районе Килен-балки.

По всей территории подземного лазарета происходит обрушение потолков, очень большие завалы, сверху сочится вода, очень большая влажность воздуха. В дальней правой части сооружения в потолке имеется вентиляционная шахта, снизу виден металлический лист, на котором находится осыпавшийся вниз грунт. На территории лазарета попадаются спинки металлических кроватей, обломки железных конструкций, куски колючей проволоки, остатки электропроводки, полусгнившие гильзы. При обследовании подземного базового лазарета севастопольскими диггерами был найден чехол от набора медицинских инструментов времен Второй мировой войны. В районе подземного лазарета и на горе, в которой он находится, в настоящее время обилие оплывших окопных сообщений, пулеметных гнезд, наверху пулеметные дворики батареи морских зенитных автоматов.

Внутри этого подземелья находятся тоннели, пересекающиеся квадратами тоннелей с нишами для кроватей. Вероятнее всего здесь в начале Великой Отечественной войны находился подземный временный лазарет 25-й стрелковой Чапаевской дивизии 47-го Медсанбата, штаб и радиостанция управления которой находились в Инкерманском монастыре, а штатный госпиталь Медсанбата находился в штольнях Инкермана.

Исторический путь 25-й стрелковой Чапаевской дивизии таков: 22 апреля 1918 года В.И.Чапаев образовал в г. Николаевске партизанский отряд. В апреле 1918 года разрозненные отряды объединяются в Николаевские полки, а в мае 1918 года Николаевские полки и партизанские отряды, не вошедшие в состав полков, организуются в дивизию двух бригадного состава. С 30 июля 1918 года соединение называлось дивизией Николаевских полков. В августе Николаевск был с боями взят, и по инициативе В.И.Чапаева переименован в г. Пугачев. Соединение с 21 сентября 1918 года стало называться 1 – й Николаевской советской пехотной дивизией, но уже 25 сентября 1918 года она получила новое наименование – 1-я Самарская пехотная дивизия.

С 19 ноября 1918 года соединение вновь сменило наименование на 25-ю стрелковую дивизию, а с 4 октября 1919 года по приказу РВС Туркестанского фронта – на 25-ю стрелковую им. В.И.Чапаева дивизию.

В январе 1920 дивизия вошла в состав 2-й трудовой армии и строила дорогу в Поволжье – Александров-Гай – Эмба. В мае 1920, после начала войны с Польшей она была

переброшена на Юго-Западный фронт, участвовала в Киевской операции. В августе 20-го освободила Ковель, затем вела бои на реке Западный Буг. В сентябре 1920 года 25-я сд дислоцируется в Гостомля. В ноябре 1920 дивизия размещается в г. Бердичеве и переходит на охрану заводов и железнодорожных линий.

По окончании Гражданской войны 25-я Чапаевская дивизия была сведена в бригаду с месторасположением штаба в городе Белая Церковь. С этого момента она стала именоваться 73-й Чапаевской стрелковой бригадой. С октября по апрель 1921 года находилась в КВО, в районе Казатина, Бердичева и Житомира, ведя бои местного значения. В 1921–1922 годах, еще до сведения в бригаду 25-я стрелковая вместе с 44-ой, 45-ой, 58-ой и 60-ой дивизиями моталась по всей центральной Украине – охотились за повстанческими отрядами, и продолжала «…вести борьбу с бандитизмом». В 1922 году соединение было переброшено для борьбы с бандитизмом уезд Каневский, находящийся в 100 км к юго-востоку от Киева. В марте 1924 дивизия переведена на штаты территориальной дивизии. В марте-июле 1924 дивизия по директиве НКО была передислоцирована в город Полтаву с прикреплением для комплектования с территории Полтавского, Прилуцкого и Кременчугского округов. С 11 июля 1925 года она вновь стала называться 25-й Чапаевской стрелковой дивизией.

25-я стрелковая имела награды – Почетное революционное Красное Знамя ВЦИК (1928), орден Ленина (1933).

В 1939 году 25-я стрелковая дивизия принимала участие в освобождении Западной Украины в составе 27-го стрелкового корпуса Украинского фронта. В мае – июне 1940 соединение было передислоцировано в Запорожье, где входило в состав 9-й армии Одесского военного округа.

К 1 мая 1941 года соединение было переброшено в г. Болград. По прибытию в Болград 25-я вместе с 51-й СД, занимавшей рубеж на левом фланге 25-й, вдоль Килийского гирла от Измаила до Черного моря, начали проводить занятия с личным составом по посадке – высадке и десантированию с судов Дунайской военно-морской флотилии. В субботу 21-го июня комдив вывел из казарм в г. Рени 31-й Пугачевский полк на батальонные учения по направлению к границе. На рассвете 22-го июня отдельным румынским частям удалось переправиться через Дунай.

Но они сразу попали под прицельный артиллерийский огонь, а к концу дня подошедшими частями 25-й стрелковой дивизии румынские подразделения были разгромлены, при этом сдалось в плен до пятисот вражеских солдат и офицеров. Уже с 23-го июня обе дивизии вместе с пограничными подразделениями начали проводить десантные операции. До 18 июля 1941, когда был получен приказ на отход, 25-я обороняла 120-км участок границы от Измаила до черноморского побережья, прикрывая отступление корпуса.

5-го августа Директивой Ставки Верховного Главнокомандования Южному фронту было приказано Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу

Черноморский флот. Бои в это время шли под Беляевкой, по обе стороны железной дороги на Тирасполь и у Аджалыкского лимана.

19-го августа Ставка Верховного Главнокомандования создала Одесский оборонительный район, подчинённый военному совету Черноморского флота. С 20 августа 1941 года в командование 25-й СД вступил генерал-майор И.Е.Петров. Одновременно он был назначен начальником Южного сектора обороны города. 5 октября командир 25-й стрелковой дивизии был назначен на должность командующего Приморской армией.

В ноябре-декабре 25-я сражалась во II и III секторах СОР – возле ж/д станций «Горы Мекензи» и «Инкерман», в районе кордона Мекензевых гор, а также Братского кладбища, села Андреевка и северо-западных скатов высоты 119,9. Штаб III сектора находился в Инкермане, там же в штольнях Чертовой балки располагался 47-й медсанбат. Рубежом обороны дивизии был хутор Мекензия (в 200 метрах юго-западнее и северо-западнее высоты 192,0). Комендантом третьего сектора стал генерал-майор Т.К.Коломиец, 13 ноября 1941 года вступивший в командование 25-й стрелковой дивизией. Численность 25-й стрелковой дивизии на 25.12.1941 составляла: 4 233 человек, 145 пулеметов, 90 минометов, десять 152-мм орудий, одиннадцать 122-мм орудий, восемнадцать 76-мм орудий, четырнадцать 45-мм орудий. Кроме того, в ДОТах находились два 130-мм орудия, снятых в ноябре с боевых кораблей, их прислуга была также укомплектована моряками Черноморского флота.

В течение 29–30 июня 1942 года при отходе наших войск на Корабельной стороне были взорваны Северная электростанция, спецкомбинат №-1 и другие объекты, а также запасной арсенал флота взрывчатых веществ и негодного боезапаса в Инкермане, которых было около 400 вагонов. Чтобы развеять разные домыслы насчет якобы погибших во время взрыва арсенала, в книге И.С.Маношина «Героическая трагедия» приводится сообщение командира 3-го артдивизиона 99-го гаубичного артполка 25-й Чапаевской дивизии майора З.Г.Олейника, находившегося в момент этого взрыва на наблюдательном пункте в верховьях Лабораторной балки в первой половине дня 29 июня 1942 года: «После двух подземных громадных взрывов в районе Чертовой балки в Инкермане, стало темно от гари и пыли, трудно стало дышать. Сразу после случившегося позвонил командир 31-го стрелкового полка нашей дивизии подполковник Б.А.Лыков, который сообщил, что за полчаса до этого взрыва к его командному пункту подъехал грузовой «газик с группой моряков». Ему представился старший группы воентехник 2-го ранга начальник складского хозяйства П.П.Саенко и доложил, что имеет приказ командования подорвать штольни с взрывчатыми веществами и старым боезапасом, предъявив при этом свое удостоверение личности. Уточнив у Лыкова, что в соседних штольнях, где ранее располагался 47-й медсанбат нашей дивизии, нет людей и наших бойцов, моряки протянули провода к заложенным ранее зарядам в двух штольнях. Контактной машинкой с автомашины подорвали штольни и уехали в Севастополь».

К 1 июля 1942 года соединение фактически уже не существовало. Ни одно из знамен дивизии и полков, входивших в ее состав, а также исторический формуляр, печать и штабные документы к немцам в руки не попали. Есть сведения, что знамёна воинских частей, обороняющих

Севастополь, были уничтожены в конце июня 1942 года в районе 35-й Береговой Батареи по приказу Командующего Приморской армии генерала И.Е.Петрова. По другим данным 24 июня знамена 25-й дивизии были затоплены у Камышовой бухты. По архивным же сведениям знамена дивизии были сожжены в землянке у Камышовой бухты.

До настоящего времени так и не определена истина уничтожения знамен 25-й стрелковой Чапаевской дивизии, но в музее Севастопольской общеобразовательной санаторной школы – интернате I–II ступеней №-6 в Инкермане в одном из стендов находится обгоревший фрагмент знамени и золотой бахромы от него, найденный в одном из колодцев Свято-Климентовского монастыря в мае 1967 года. Является ли этот фрагмент знаменем Чапаевской дивизии или это уже будет четвертая версия уничтожения знамен – об этом история умалчивает.

Бахрома и фрагмент Красного знамени, найденного в колодце Свято – Климентовского монастыря в Инкермане в мае 1967 года.

18 июля 1942 года соединение было расформировано из-за огромных потерь и в «…связи с утратой боевых знамен».

25-ю стрелковую Чапаевскую ордена Ленина дважды Краснознаменную дивизию очень старательно хотели забыть. В академическом издании «СССР в Великой Отечественной войне», где описан каждый день войны, перечислены воинские части, принимавшие участие в сражениях, до отдельных батальонов включительно, Чапаевской дивизии нет, как нет и других частей, оборонявших Севастополь. Персонально упомянут генерал И.Е.Петров в связи с отходом к Севастополю и назначению его командующим Севастопольским Оборонительным Районом. Вся оборона Севастополя фактически обезличена, за исключением отдельных подвигов моряков. До сих пор не рассекречены данные о потерях наших войск за эти 250 дней, не говоря уже о количестве попавших в плен в результате провала эвакуации.

О дивизии написано ряд книг. Некоторые из них вместе с воспоминаниями защитников Севастополя находятся в музее Севастопольской общеобразовательной санаторной школы – интернате I–II ступеней №-6.

Герои СССР 25-й стрелковой Чапаевской дивизии:

Нина Андреевна Онилова родилась 10 марта 1921 года в селе Новониколаевка Одесской области в семье крестьянина. Рано осталась сиротой и была воспитана в детском доме города Одессы, там же получила среднее образование. После окончания школы работала на Одесской трикотажной фабрике швеёй. В августе 1941 года вступила в ряды Красной Армии, сразу попала на фронт. В 1941 году в боях под Одессой вместе со своим расчётом нанесла противнику значительные потери, была тяжело ранена, но после лечения вернулась в свою дивизию. За оборону Одессы пулемётчица Н.Онилова была награждена орденом Красного Знамени. В 1942 году участвовала в обороне Севастополя, в ходе которой 27 февраля уничтожила две пулемётные точки противника, а 1 марта в одиночку отбивала атаки врага. Бойцы прозвали Нину Онилову именем одной из героинь фильма «Чапаев» – Анкой-пулеметчицей. В этих боях получила тяжёлое ранение и умерла в ночь на 8 марта 1942 года. Похоронена на кладбище Коммунаров в Севастополе.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 мая 1965 года старшему сержанту Ониловой Нине Андреевне было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Имя Н.Ониловой высечено на плите Мемориала героическим защитникам Севастополя в 1941–1942 годах. В Одессе на доме по улице Чкалова (Большой Арнаутской), где она жила, установлена мемориальная доска. Именем Н. А. Ониловой названы швейная фабрика в Севастополе, улица в Севастополе, переулок в Одессе.

Людмила Михайловна Павличенко родилась 12 июля 1916 года в поселке (ныне город) Белая Церковь. До 14 лет училась в школе номер 3, затем семья переехала в Киев. После окончания девятого класса Людмила работала шлифовальщицей на заводе «Арсенал» и одновременно училась в десятом классе, завершая среднее образование. В 1937 году поступила на исторический факультет Киевского государственного университета имени Т. Г. Шевченко. Студенткой занималась планерным и стрелковым видами спорта. Великая Отечественная война застала Людмилу в Одессе на дипломной практике. С первых же дней войны Людмила Павличенко добровольцем уходит на фронт.

Лейтенант Л.Павличенко сражалась в стрелковой Чапаевской дивизии. Участвововала в боях в Молдавии, в обороне Одессы и Севастополя. К июлю 1942 года на счету Л.М.Павличенко было уже 309 уничтоженных германских солдат и офицеров (в том числе 36 снайперов противника).

В июне 1942 года Людмила была ранена. Вскоре её отозвали с передовой и направили с делегацией в Канаду и Соединенные Штаты. В ходе поездки она была на приеме у Президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта.

Позже Элеонора Рузвельт пригласила Людмилу Павличенко в поездку по стране. Людмила выступала перед Международной Студенческой Ассамблей в Вашингтоне, перед Конгрессом Промышленных Организаций (СЮ) а также в Нью Йорке. В Америке ей подарили пистолет Кольт, а в Канаде – винчестер. (Последний выставлен в Центральном музее Вооружённых Сил). В Канаде делегацию советских военных приветствовали несколько тысяч канадцев, собравшихся на Объединенном вокзале Торонто. После возвращения майор Л.Павличенко служила инструктором в снайперской школе «Выстрел».

25 октября 1943 года Людмиле Павличенко было присвоено звание Героя Советского Союза. В СССР вышла почтовая марка с её изображением. После войны в 1945 году Л. Павличенко окончила Киевский университет. С 1945 по 1953 год была научным сотрудником Главного штаба Военно-Морского флота. Позже вела работу в Советском комитете ветеранов войны.

Командный состав и политработники 25 стрелковой дивизии. В центре начдив В.И.Чапаев. Июнь 1919 года.

Бойцы 25 стрелковой Чапаевской дивизии в окрестностях Инкермана. Декабрь 1941 года.

Артиллеристы 25 стрелковой Чапаевской дивизии при обороне г. Севастополя.

Командир 3-го дивизиона 99-го гаубичного артиллерийского полка 25-й Краснознаменной ордена Ленина стрелковой Чапаевской дивизии З.Г.Олейник

Минометчики 25-й стрелковой Чапаевской дивизии

Медицинский персонал 47 медсанбата 25-й стрелковой Чапаевской дивизии. (Фамилии неизвестны. Поиск ведет руководитель музея 25-й сд в школе №-6 г. Инкермана Л.А.Гекалюк)

Командиры 25-й стрелковой Чапаевской дивизии в начале Великой Отечественной войны:

Генерал-майор И.Е.Петров (с 20.08.41 г. по 10.41 г.)

Генерал-майор Т.К.Коломиец (с 13.11.41 г. по 18.07.42 г.)

Бойцы 25-й стрелковой Чапаевской дивизии при занятии позиций Севастопольского Оборонительного Района.

Командующий Приморской армией генерал-майор И.Б.Петров (в центре) на переднем крае обороны. Севастополь.1942 год.

Генерал-майор Т.К.Коломиец в одном из подразделений 25-й стрелковой Чапаевской дивизии. Севастополь. 1942 год.

Пулеметчица 25-й стрелковой Чапаевской дивизии Нина Онилова

Снайпер 25-й стрелковой Чапаевской дивизии Людмила Павличенко

Бюсты в музее 25-й стрелковой Чапаевской дивизии Севастопольской общеобразовательной санаторной школы – интернате I–II ступеней №-6 в Инкермане.

В музее 25-й стрелковой Чапаевской дивизии Севастопольской общеобразовательной санаторной школы – интернате I–II ступеней №-6 в Инкермане

Памятник Герою Советского Союза И.Е.Петрову на территории Севастопольской общеобразовательной санаторной школы – интернате I–II ступеней №-6 в Инкермане

Памятник воинам 25-й стрелковой Чапаевской дивизии на территории Свято – Климентовского монастыря в Инкермане(фото автора)

Новая мемориальная доска в Мартыновском овраге в гроте Караби-Коба(изготовлена и установлена Е.Б.Мельничук в 2011 году)

Памятный знак на месте 3-го сектора СОР

Могила пулеметчика 25-й стрелковой Чапаевской дивизии М.Дмитриченко в Инкермане (фото автора)

Схематичный рисунок расположения Свято – Климентовского мужского монастыря и крепости Каламита

Руины крепости Каламита. 1942 год.

Свято – Климентовский пещерный мужской монастырь. Инкерман. Конец XIX века.

Свято – Климентовский пещерный мужской монастырь. Инкерман. Начало XXI века. (фото автора)

Схематический план подземного лазарета (временного) 47-го медсанбата 25-й стрелковой Чапаевской дивизии.

Развалины подземного лазарета 47-го медсанбата 25-й стрелковой Чапаевской дивизии. 2013 год. (Косогор над стрелковым тиром СВВМИУ в бухте Голландия)(фото автора)

Развалины подземного лазарета 47-го медсанбата 25-й стрелковой Чапаевской дивизии. 2013 год. (Косогор над стрелковым тиром СВВМИУ в бухте Голландия)(фото автора)

Внутри развалин подземного лазарета 47-го медсанбата 25-й стрелковой Чапаевской дивизии. 2013 год, (Косогор над стрелковым тиром СВВМИУ в бухте Голландия)

Развалины кладбища германских солдат в Верхней Голландии. 2009 год.(верхняя Голландия)(фото автора)

Главный Морской Штаб Военно-Морских Сил под руководством А.Г.Головко подготовил информацию о необходимом количестве выпускников военно-морских училищ всех профилей на предстоящее десятилетие. В отношении инженерных кадров в информации было сказано, что следует немедленно увеличить набор в ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского как минимум вдвое, а через два-три года – втрое. Напрашивалось единственное возможное правильное решение – создать несколько однотипных училищ.

Главком ВМС СССР адмирал И.С. Юмашев доложил о результатах разработки ГШ ВМС правительству. Итогом стало постановление Совета Министров СССР о формировании новых военно-морских училищ и Приказ Министра Вооруженных Сил СССР от 8 апреля 1948 года об образовании 2-го высшего Военно-Морского Инженерного Училища в Пушкине, Ленинградской области. В августе 1951 года Советское правительство приняло решение о создании еще одного высшего военно-морского инженерного училища. На основании этого решения 15 декабря 1951 года Военно-морской Министр СССР издал приказ о строительстве и формировании в г. Севастополе в бухте Голландия (место постройки училища обсуждалось с И.В.Сталиным при его посещении Севастополя в 1947 году) Севастопольского высшего Военно-Морского Инженерного Училища на базе недостроенного и частично разрушенного в годы Великой Отечественной войны здания Морского Кадетского Корпуса Третьего Высшего Воєнно – Морского Инженерного Училища. Эта дата и считается днем основания училища, ежегодно отмечалась как праздник части.

В соответствии с приказом Военно-Морского Министра в январе 1952 года начались работы по расчистке территории, проектированию, восстановлению и строительству здания для училища. Все проектные работы вела организация «Военморпроект». Строительно-восстановительные работы осуществляла строительная организация «Севастопольвоенморстрой».

Строительство училища было определено в три очереди. В первую очередь надлежало восстановить северную часть главного здания, построить жилой дом для офицерского состава, подвести транспортные коммуникации и обеспечить стройку электроэнергией и водой. Во вторую очередь планировалось восстановить и достроить центральную часть главного здания, построить еще один жилой дом, а также столовую, казарму и учебные мастерские. В третью очередь намечалось построить южную часть главного здания, учебнолабораторный комплекс, казарму, жилые дома и завершить благоустройство территории училища и военного городка. Строительные работы вел специально выделенный батальон военных строителей. К строительству объектов первой очереди приступили в феврале 1952 года, еще до утверждения технического проекта. Одновременно со строительновосстановительными работами началось формирование училища.

После введения с июня 1952 года первого штата училища, рассчитанного на проведение первого набора курсантов, перед командованием встали сложные вопросы комплектования училища постоянным составом и подготовки к началу первого учебного года. Было создано два факультета: дизельный и паросиловой. К началу учебного года были созданы кафедры: марксизма-ленинизма, теоретической механики и сопротивления материалов, физики, двигателей внутреннего сгорания, технологии металлов, военно-морских дисциплин, химии, физической подготовки и спорта, а также ряд отдельных дисциплин: высшая математика, начертательная геометрия и машиностроительное черчение, иностранных языков.

1 октября 1952 года официально был начат первый учебный год. В честь этого события состоялся торжественный парад личного состава училища.

Для обеспечения воспитательного процесса в 1952 году начала комплектоваться фундаментальная библиотека училища, в марте 1953 года была открыта типография. С первых дней функционирования училища полным ходом развернулись строительно-восстановительные работы. Уже к концу 1952 года были приняты в эксплуатацию северная часть главного здания, жилой дом для семей военнослужащих постоянного состава и подъездная шоссейная дорога. В следующем, 1953 году – северная соединительная часть главного здания, многоквартирный жилой дом для семей постоянного состава, аварийная электростанция, котельная, баня и прачечная, причем строительство бытовых объектов осуществлялось, в основном силами личного состава училища. Для решения вопросов, связанных со строительством, формированием и развертыванием учебно-воспитательной работы, училище дважды – 7 июля 1953 года и 18 июня 1953 года – посетил Главнокомандующий Военно-Морскими Силами СССР Адмирал Флота Н.Г.Кузнецов. Он внимательно знакомился с ходом строительно-восстановительных работ и вместе с командованием училища обсуждал вопросы развертывания учебно-лабораторной базы и совершенствования учебного процесса. 25 февраля 1953 года Президиум Верховного Совета СССР постановил вручить училищу Красное Знамя части как «символ воинской чести, доблести и славы, как напоминание каждому из военнослужащих об их священном долге преданно служить Советской Родине, защищать ее мужественно и умело, отстаивать от врагов каждую пядь земли, не щадя своей крови и самой жизни»

В связи с повышением роли подводного флота в современных условиях Директивой Главнокомандующего Военно-Морскими Силами адмирала флота Н.Г. Кузнецова №-490сс от 16 апреля 1954 года 3-є Высшее Военно-Морское инженерное Училище было переименовано и с 1 октября 1954 года стало называться Высшим Военно-Морским Инженерным Училищем Подводного Плавания – ВВМИУ ПП. Училище было переведено на новые штаты и изменен профиль подготовки специалистов. Директивой предписывалось готовить офицеров-инженеров для службы на подводных лодках в первичной должности командира группы электромеханической боевой части.

При перестройке организации в училище были упразднены факультеты и введена курсовая система управления. В 1955 году началось создание лаборатории двигателей внутреннего сгорания из двух отделений: отделение действующих двигателей и отделение холодных макетов двигателей.

Так как лаборатория не располагала действующими двигателями подводных лодок, то некоторые практические занятия проводились в лаборатории ДВС флотского учебного отряда, а также на подводной лодке КБП – 43, приданной училищу. Для привития курсантам практических навыков требовалась соответствующая учебно-лабораторная база. Ее отсутствие компенсировали приданные училищу старые корабли. Сначала капитально отремонтированный эскадренный миноносец «Бодрый», затем подводные лодки Б-34 и С-207. После недолгого использования в качестве учебно-тренировочных станций они были возвращены флоту.

1 октября 1954 года была создана кафедра «Энергетические установки подводных лодок и их боевое использование».

Начало 50-х годов для флота ознаменовалось исключительно важным событием – в сентябре 1952 года вышло Постановление правительства о создании атомного флота. Уже в 1954 году полным ходом шли судостроительные работы и на базе первой атомной электростанции в г. Обнинске было создано два стенда – аналоги энергетических установок будущих атомных подводных лодок на водяном и жидко – металлическом теплоносителях. Директивой начальника ВВМУЗ с 1956 года в ВВМИУ ПП были введены новые учебные дисциплины. На кафедре электрооборудования подводных лодок ввели два новых курса: «Теория автоматического регулирования» и «Элементы систем автоматики». На кафедрах энегергетических установок подводных лодок и тепловых двигателей с этого года стали читать новые специальные курсы: «Ядерные энергетические установки подводных лодок», Ядерные реакторы и парогенераторы АЭУ», «Паротурбинные установки».

1 июня 1956 года в торжественной обстановке начальник Военно-Морских Учебных Заведений ВМФ вручил первым выпускникам Высшего Военно-Морского Инженерного Училища Подводного Плавания дипломы инженеров и офицерские погоны с кортиками как символ принадлежности к славному офицерскому корпусу Советского Военно-Морского Флота.

В 1956 году училищу было разрешено открыть адъюнктуру, что позволило организовать активную и широкую подготовку научно – педагогических кадров за счет привлечения способной офицерской молодежи с флотов. Другим важным событием 1956 года было распоряжение начальника ВМУЗ об организации в училище подготовки инженеров-механиков на подводные лодки со специальными энергетическими установками. К началу 1956–1957 учебного года всем отличникам учебы, желающим служить на новых лодках, было предложено написать рапорты, хотя содержание понятия «новые лодки» держалось в строгой тайне и не раскрывалось.

После специального анкетирования, проведенного особым отделом, было отобрано 30 курсантов. Из них сформировали учебную спецгруппу, которой начали читать новые курсы «Ядерные энергетические установки подводных лодок», «Ядерные реакторы и парогенераторы», «Паротурбинные установки», «Дозиметрия». Большое внимание уделялось практическим занятиям, лабораторным и расчетно-графическим работам, а также курсовому проектированию по новым темам. Дипломники этой спецгруппы были первыми, кто делал дипломные работы по темам, связанным с ядерной энергетикой подводных лодок.

Среди выпускников 1958 года (третий выпуск ВВМИУ ПП) тридцать молодых лейтенантов получили дипломы с присвоением квалификации «инженер-механик» по специальности «Специальные энергетические установки подводных лодок», и таким образом, выпуск 1958 года официально можно считать первым выпуском инженер – лейтенантов на атомные подводные лодки.

Все работы по созданию учебно-лабораторной базы, необходимой для обеспечения учебного процесса, в течение 1955–1956 гг. проводились в основном силами личного состава кафедр и лабораторий.

Силами курсантов был построен 100-метровый стрелковый тир, не предусмотренный генеральным планом. Это обеспечило возможность проведения занятий по огневой подготовке с офицерским и старшинским составом училища, организовать работу по развитию стрелкового спорта и проведению занятий, проводить стрелковые соревнования и подготовить сборные стрелковые команды для участия в различных соревнованиях.

В 1958 году была упразднена курсовая система организации учебного процесса и управление учебными подразделениями. Вместо этого были созданы два факультета: дизельный и

электротехнический, а также ряд кафедр по новым направлениям подготовки инженеров флота. При переходе на факультетскую систему управления было создано несколько новых кафедр специального профиля: «Атомные энергетические установки подводных лодок и их боевое использование», «Автоматическое управление энергетическими установками подводных лодок», «Ядерные реакторы и парогенераторы АЭУ подводных лодок». Для обеспечения практических и лабораторных работ кафедр была создана общефакультетская лаборатория. В мае 1960 года решением Главнокомандующего ВМФ на базе четырех специальных кафедр был организован специальный факультет – факультет атомных энергетических установок.

В июле 1957 года по распоряжению командований Черноморским флотом училищу для учебных целей была передана подводная лодка М-113 XII серии. 17 августа1957 года ее подняли на стенку, разрезали на шесть частей и трейлерами перевезли на строительную площадку. В марте 1958 года силами кафедры и бригады рабочих Николаевской сдаточной базы кораблей строительство и монтаж этой уникальной комплексной УТС по борьбе за живучесть был закончен. В 1959–1960 годах силами личного состава училища было построено здание лаборатории. На базе этой комплексной лаборатории в августе 1960 года была создана объединенная кафедра теории, устройства, живучести управления подводной лодкой – ТУЖУ ПЛ.

В 1962 году вступила в строй лаборатория тренажеров по управлению подводной лодкой, которая позволила не только обеспечить все практические занятия курсантов по курсу ТУЖУ ПЛ, но и оказывала большую помощь флоту, обеспечивая тренировки личного состава 153-й Бригады Подводных Лодок Черноморского флота. Были построены пожарный и водолазный полигоны – лучшие в системе учебных заведений ВМФ. По тактикотехническому заданию, разработанному кафедрой силами Морского завода №-13 ВМФ на базе прочного корпуса подводной лодки тип «М» XV серии была смонтирована водолазная башня высотой 20 метров для отработки глубоководных погружений и выхода из аварийной подводной лодки.

В 1962 году была запущена в эксплуатацию первая действующая паротурбинная установка, состоящая из турбогенератора и парового котла, позволившая организовать планомерную практическую подготовку курсантов по эксплуатации ремонту паросилового оборудования подводной лодки. Действующая установка была смонтирована и запущена в эксплуатацию силами инженерного и лаборантского состава.

13 августа 1960 года кафедра электрооборудования подводных лодок была разделена на две самостоятельные кафедры: электроприводов подводных лодок и электроэнергетических систем подводных лодок. На кафедре атомных энергетических установок в 1966–1967 учебном году был смонтирован, и вступил в строй тренажер «Учеба-75» (МГР-154) по управлению АЭУ подводной лодки. В 1970 году был смонтирован и включен в учебный процесс тренажер «Пульт-70» (МТР-554) по управлению АЭУ. В этом же году были начаты разработка документации и строительство лаборатории «Борт-70» с действующей энергетической установкой. 12 августа 1972 года приказом Главнокомандующего ВМФ эта лаборатория включена в учебный процесс для отработки практических навыков курсантов по обслуживанию атомной энергетической установки подводной лодки.

На кафедре ядерных реакторов были разработаны, смонтированы и запущены в работу тренажер «УТ-2» на базе ЭВМ по управлению ядерным реактором и электронный имитатор нейтронно-физических процессов в ядерном реакторе «Сигма». На кафедре автоматического управления и контроля корабельных энергетических установок, была создана лаборатория систем управления и защиты, представляющая собой развернутый комплекс, состоящий из двухбортного, действующего натурного тренажера СУЗ подводных лодок второго поколения и двенадцать малогабаритных тренажеров, что позволяло проводить практические занятия и тренировки в составе одного учебного класса при высокой загрузке курсантов.

16 апреля 1964 года в соответствии с Директивой Главного Штаба ВМФ №-ОМУ(3)/701556 Третье Высшее Воєнно – Морское Инженерное Училище было переименовано в Севастопольское Высшее Военно-Морское Инженерное Училище. Работа в училище обогатилась новыми идеями и содержанием научно-методической работы. Регулярными стали научно-методические и научно-практические конференции профессорско-преподавательского состава по актуальным вопросам обучения и воспитания курсантов. В 1971–1972 годах на конференциях обсуждались вопросы о путях дальнейшего улучшения эксплуатационной подготовки выпускников училища, о повышении организации и качества нового набора, о совершенствовании учебно-воспитательного процесса, повышении эффективности преподавательского труда, улучшении качественных показателей успеваемости, укреплении воинской дисциплины. Была развернута работа по всестороннему обобщению опыта службы выпускников училища на флотах на основе анализа их практической деятельности и учета запросов флотов в отношении уровня их подготовленности. Особое место в этот период в практике обучения и воспитания занимали вопросы эксплуатационной подготовки курсантов. Расширялся парк тренажеров и действующих установок, отрабатывались новые формы занятий, тренировок и учений на них с целью наиболее эффективного освоения курсантами вопросов эксплуатации современной сложной корабельной техники. Но самым важным элементом эксплутационной подготовки всегда была корабельная практика, особенно участие курсантов в дальних морских походах кораблей. В 1969 году по решению Главнокомандующего ВМФ впервые несколько классов третьего курса училища в полном составе участвовали в дальнем морском походе по маршруту Мурманск – Северная Атлантика – Куба – Западная Африка – Мурманск.

Все эти годы училище продолжало благоустраиваться. В 1965 году построено здание курсантской столовой. Вошли в строй многоквартирный жилой дом для семей военнослужащих и сотрудников училища, районная котельная и шлюпочная база. В 1966 году было принято в эксплуатацию двухэтажное здание медицинской службы училища. Новые просторные помещения для читального зала, отделения художественной литературы, отделов библиографии и комплектования, хранилища учебного фонда получила фундаментальная библиотека. В 1977 году вступил в строй четвертый спальный корпус – пятиэтажное общежитие гостиничного типа для курсантов старших курсов, предусматривающих размещение личного состава одной роты в пределах одного этажа, в отдельных комнатах по 3–4 человека. В общих помещениях рот устанавливались гимнастические снаряды, столы для настольного тенниса и бильярда. Был создан комбинат бытового обслуживания – комплекс служб, включающий оборудованные современными средствами магазины, буфеты, банно-прачечное хозяйство, парикмахерскую, мастерскую по ремонту обуви, швейную мастерскую, курсантское кафе, клуб-кафе «Бригантина». Был реконструирован и расширен спортивный комплекс, позволявший заниматься любыми видами спорта не только на обязательных заня тиях по физической подготовке, но и в часы досуга.

Продолжались реставрационные работы по восстановлению первоначального вида фасада главного здания училища, объявленного памятником архитектуры, подлежащем охране государством. Заново перепланированный строевой плац училища в 1981 году украсился трибунами из гранита и мрамора. В 1982 году сдан в эксплуатацию подземный переход, соединяющий жилой городок с территорией учебных корпусов. Большие работы были выполнены по озеленению училища.

С самого начала создания Севастопольского ВВМИУ был взят курс на опережающее развитие и укрепление его научного потенциала. Была разработана и внедрена в жизнь стратегия создания в короткие сроки уникальной научно – экспериментальной базы, сформированы дееспособные научные коллективы и развернуты интенсивные исследования по многим актуальным и перспективным направлениям.

Одной из наиболее крупных лабораторий училища являлся комплекс «Борт – 70», в котором было представлено практически все действующее оборудование ГЭУ, вспомогательных механизмов, устройств и систем атомной подводной лодки проекта 670. Подлинной гордостью научно-экспериментальной базы училища являлся ядерный учебно-исследовательский комплекс ИР – 100. Если учесть, что в СССР, кроме Российской Федерации, исследовательские реакторы имелись только в двух из 15 республик, сам факт сооружения ИР – 100 в военно-морском инженерном училище, да еще в Крыму, явилось событием исключительным. По условию физического и приборного оснащения лаборатория обладала возможностями очень хорошего научно – исследовательского института. В 1979 году Директивой Главнокомандующего ВМФ в Севастопольском ВВМИУ была создана Проблемная научно-исследовательская лаборатория взрывопожаробезопасности кораблей. В качестве экспериментальных стендов научно – исследовательской лаборатории использовались натурный корпус дизельной подводной лодки и титановый отсек атомной подводной лодки проекта 705.

В 1983 году в соответствии с распоряжением Главнокомандующего ВМФ Севастопольское ВВМИУ начало подготовку специалистов для химических служб флота. На первый курс обучения были приняты курсанты, которые обучались по общенаучным и общеинженерным дисциплинам по программам химического факультета. В 1985 году в училище был переведен химический факультет из Каспийского высшего военно-морского Краснознаменного училища им. С.М. Кирова.

Перебазированный из Баку, химический факультет состоял из трех кафедр: кафедры защиты от оружия массового поражения; кафедры дозиметрии и радиационной безопасности; кафедры радиохимии и регенерации воздуха. Персонал кафедр и курсанты 4-го и 5-го курсов перевезли в Севастопольское ВВМИУ все учебное оборудование и за три месяца смонтировали его, что позволило начать полнокровный учебный процесс уже с 1 сентября с использованием всего лабораторного оборудования, действующих тренажеров и технических средств. Через два года факультет переместился в специально выстроенный для него учебный корпус, расположенный вне главного здания училища, с полным комплектом всего оборудования, необходимого для качественного проведения учебного процесса. Для семей офицеров и мичманов факультета был построен по современному проекту с прекрасной планировкой многоквартирный жилой дом в районе Верхней Голландии, рядом с училищем.

Центром культурной жизни училища являлся клуб. В прекрасно оборудованном зрительном зале часто выступали известные творческие коллективы, писатели, композиторы, артисты. Здесь же проводились вечера отдыха курсантов совместно с молодежью города, встречи с учеными, ветеранами войны, с выдающимися военачальниками и флотоводцами. В клубе работали лектории по искусству и музыкальной культуре.

При клубе работало созданное в 1961 году литературное объединение «Шторм», которое имело свой печатный орган – журнал «Шторм». При клубе работали также изостудия, различные кружки и коллективы художественной самодеятельности. Вокально-инструментальный ансамбль училища был лауреатом Всесоюзного фестиваля самодеятельного искусства. Огромной популярностью у курсантов, офицеров, рабочих и служащих училища пользовался созданный в 1967 году туристический клуб «Горизонт», имевший в своем составе секции водного, горного и пешего туризма, секции спелеологии и ориентирования на местности.

Выдающуюся роль в военно-патриотическом воспитании курсантов и молодежи города, играла комната истории училища, созданная в 1967 году. В комнате были сосредоточены документы и материалы по истории формирования Севастопольского ВВМИУ и материалы о его людях. За активное использование экспонатов комнаты истории училища в политическом и воинском воспитании курсантов в соответствии с Приказом Командующего Черноморским флотом №-461 от 28 декабря 1977 года она получила статус музея и стала называться Музеем истории Севастопольского Высшего Военно-Морского Инженерного Училища.

В 1979 году заведующим музеем был утвержден капитан II ранга запаса А.А. Каменский, который вложил душу и сердце в эту работу, ставшую целью его жизни. Анатолий Аркадьевич, человек честный и мужественный, истинный патриот военно-морского флота и Севастопольского ВВМИУ, своей принципиальностью, бескомпромиссностью и убежденностью в правильности своей позиции сумел спасти Музей истории училища от фактического разгрома.

Музей Севастопольского ВВМИУ имел огромное познавательно – воспитательное значение и ретроспективно освещал большой славный героический путь, который прошел наш Военно-Морской Флот. Даже после преобразования училища в Севастопольский институт ядерной энергии и промышленности, когда музей истории Севастопольского ВВМИУ стал лишь частью экспозиции музея истории института, его воспитательное воздействие не угасает. Однако в период трагического переподчинения Севастопольского ВВМИУ украинским ВМС музею было приготовлен совсем другой вариант существования.

В 1995 году в училище пришла телеграмма из Управления по воспитательной работе МО Украины с информацией о проверке культурно – просветительных учреждений, в том числе войсковых музеев и на которой уже стояла резолюция начальника Севастопольского ВМИ Украины: «Музей учебного городка М-2 (б. Голландия) вывезти в учебный городок М-1».

К этому времени Музей истории Севастопольского ВВМИУ был объявлен филиалом музея истории СВМИ Украины. А.А. Каменский, получив указание о передаче экспонатов, обратился к начальнику ВМИ с вопросом: «Зачем вам музей в Голландии? Там же в экспозиции ничего нет об украинском ВМИ». Разговор с начальником училища и его помощником по воспитательной работе закончился на неопределенной ноте, и эта неопределенность длилась очень долго. А.А. Каменский опечатал Музей, спрятал всю документацию и не разрешил растаскивать его экспонаты на подарки новым высокопоставленным морским начальникам, зачастившим в институт. К борьбе за сохранение музея Севастопольского ВВМИУ подключились офицеры СВВМИУ, которые инициировали создание по этому вопросу специальной комиссии.

После того, как был решен вопрос об организации СИЯЭиП, в музей прибыла группа офицеров ВМСУ для окончательного решения вопроса о его судьбе. После осмотра экспозиции комиссия приняла решение музей в Военно-Морской Институт Украины не передавать. После создания СИЯЭиП Музей снова оказался ненужным в его первоначальной ипостаси хранителя истории лучшего в СССР военно-морского училища – идеология «самостийности» давала о себе знать. Руководители института пытались передать помещение Музея в аренду коммерческой организации.

Только благодаря ответственности перед потомками, энергии и мужеству, бескомпромиссности А. А. Каменского, патриота советского атомного подводного флота, Музей СВВМИУ удалось отстоять. Понимая, что как самостоятельное учреждение музей истории Севастопольского ВВМИУ в новых условиях существовать не сможет, Анатолий Аркадьевич на его базе, на прочном фундаменте памяти поколений, развернул экспозицию вновь родившегося института. В настоящий момент это один из лучших ведомственных музеев.

А.А. Каменскому принадлежит заслуга в сохранении Боевого Красного Знамени 3-го Высшего Военно-Морского Инженерного Училища и исторического журнала училища, которые украинские ВМС захватили в качестве трофея при «прихватизации» Севастопольского ВВМИУ. Благодаря его действиям и обращениям флотской общественности Боевое Красное Знамя 3-го Высшего Военно-морского Инженерного Училища было возвращено в училище. На праздновании 50-летия Севастопольского ВВМИУ 15 декабря 2001 года в последний раз величественно Знамя СВВМИУ проплыло в сопровождении Знаменного взвода на торжественном параде перед строем выпускников училища всех годов выпуска.

Училище располагало зимними залами для спортивных игр и занятий по гимнастике, тяжелой атлетике, боксу, борьбе. Великолепным был открытый спортивный городок училища, включающий стадион с футбольным полем, секторами для прыжков, метаний и толкания ядра, беговой дорожкой с эластичным тартановым покрытием, несколько баскетбольных, волейбольных, городошных, бадминтонных, гандбольных площадок, теннисных кортов.

Не менее привлекательными для курсантов были водный стадион и шлюпочная база училища, открывавшие возможности для занятий водными видами спорта: плавание, ныряние подводное ориентирование, гребля на шлюпках, байдарках и каноэ, хождение под парусом, прыжки с вышки и некоторые виды водно – моторного спорта.

До завершения строительства на территории училища открытого бассейна с пресной водой, занятия по плаванию проходили прямо в бухте. Между рабочим пирсом и специальным понтоном, пятидесятиметровый прямоугольник акватории был разделен натянутыми штертами с поплавками на пять водных дорожек. Трамплин, трех– и пятиметровая вышки для прыжков в воду, размещавшиеся на пирсе, и несколько съемных металлических трапов на его стороне, обращенной к морю (пирс использовался и для водолазных спусков на занятиях по легководолазной подготовке) завершали картину этого спортивного сооружения.

Шлюпочная база училища начиналась просто как обычная линейка из 8 – 10 зачехленных под открытым небом шлюпок – шестерок, размещенных на слипе гидродрома на берегу бухты. Единого хозяина над гребно-парусными судами училища вначале, до создания кафедры морской практики, не было. Занятия на шлюпках по морской практике проводились офицерами кафедры физической подготовки, а ответственность за поддержание корпусов и парусного вооружения шлюпок в нормальном состоянии распределялось между ротами. С созданием кафедры морской практики и значительным увеличением количества гребно-парусных судов уход за шлюпками осуществлялся курсантами, которые отбирались индивидуально из разных подразделений в соответствии с физическими данными и по обязательному принципу добровольности.

Училище продолжало функционировать в активном режиме, используя накопленный потенциал. Каждый год оно выпускало сотни хорошо подготовленных офицеров-инженеров для атомного флота страны. В училище действовал созданный профессорско-преподавательским составом уникальный автоматизированный информационно – обучающий комплекс, на базе которого функционировал региональный центр компьютерного обучения профессорско-преподавательского состава для других учебных заведений. По состоянию на 1992 год Севастопольское ВВМИУ представляло собой высококлассное военно-морское образовательное учреждение, осуществлявшее подготовку высокопрофессиональных специалистов для военно-морского флота по эксплуатации ядерных энергетических установок подводных лодок и надводных кораблей. Уровень организации учебного процесса и воспитательной работы в Севастопольском ВВМИУ позволял его выпускникам успешно решать сложные боевые задачи на самых современных кораблях и атомных подводных лодках.

Пройденный училищем путь наглядно подтверждает, что абсолютное большинство курсантов Севастопольского ВВМИУ с большой ответственностью относились к своему главному делу – учебе и преданности флоту, Родине. Среди выпускников училища Герои Советского Союза и России, лауреаты Государственных премий, доктора наук, профессора, адмиралы. Немало выпускников внесено в Реестр ветеранов подразделений особого риска.

За безупречную службу, высокие показатели в боевой подготовке и освоении новой техники более 1000 выпускников Севастопольского ВВМИУ удостоены высоких правительственных наград, трем выпускникам училища присвоено звание Героя Советского Союза, одному – звание Героя России. Адмиральских званий удостоены 29 выпускников училища. В послевоенный период в авариях и катастрофах наш флот потерял 20 подводных лодок, из них 10 – атомные, 5 из которых море взяло себе. Погибло свыше тысячи подводников, 55 из них – офицеры, выпускники Севастопольского ВВМИУ.

С начала 90-х, когда быстрыми темпами пошел процесс распада СССР, украинская сторона активизировала свои действия по односторонней приватизации объектов Черноморского флота, в том числе по переподчинению военно-морских училищ Министерству Обороны Украины.

28 июня 1992 года в Севастопольском ВВМИУ в торжественной, но внутренне напряженной обстановке проходил 39-й выпуск молодых офицеров флота – этот выпуск оказался последним в славной истории СВВМИУ, готовившего высококвалифицированных специалистов для современного атомного флота страны. 22 июля 1992 года газета «Флот Украины» опубликовала Приказ МО Украины «О мерах по выполнению военно-морскими учебными заведениями Указа Президента Украины от 5 апреля 1992 года №-209», которым предписывалось подчинить с 17 июля 1992 года СВВМИУ и ЧВВМУ им. П.С.Нахимова начальнику Управления военного образования МО Украины, а все Приказы Командующего Черноморским флотом, касающихся училищ, считать не имеющими юридической силы. 3 августа 1992 года в Ялте состоялась встреча Президентов СССР и Украины, на которой было подписано «Соглашение между Украиной и Российской Федерацией о принципах формирования ВМС Украины и ВМФ России на базе Черноморского флота бывшего СССР». Документ был полон недоговорок и общих фраз. 14 августа в Севастопольское ВВМИУ прибыл начальник Управления военного образования МОУ с сопровождающими лицами, которые, нарушая режим доступа в воинскую часть, пытались силовым давлением заставить заместителя начальника училища подписать все изданные по переподчинению документы, но получили отказ. В конце августа 1992 года в Севастопольское ВВМИУ прибыла делегация из Киева. Задача делегации – провести «переприсягание» офицерского состава. Несмотря на мощный психологический нажим и моральное давление, комиссии не удалось выполнить свою миссию – подавляющее большинство офицеров отказались принимать украинскую присягу.

7 сентября 1992 года состоялось собрание офицеров Севастопольского ВВМИУ. 9 сентября в Доме офицеров флота Командующий Черноморским флотом провел сборы командиров соединений, кораблей и частей Севастопольского гарнизона, на котором снова были поставлены судьбы флота и военно-морских училищ. Собравшиеся приняли обращение, направленное в адрес президентов и министров обороны России и Украины, в котором говорится:

«… В течении 9 месяцев Краснознаменный Черноморский флот переживает один из сложнейших периодов своей двухсотлетней истории…

В результате односторонних действий представителей МО Украины достигнутая в августе договоренность торпедируется по многим пунктам, которые украинской стороной толкуются по-своему. Ярким подтверждением того являются провокационные действия комиссии МО Украины, цель которых – переподчинение Севастопольского Высшего Военно-Морского Инженерного Училища и Черноморского Высшего Военно-Морского Училища им. П.С.Нахимова…

Действия группы МО Украины носили характер силового захвата, откровенного игнорирования правовых и полного отсутствия элементарных этических норм взаимоотношений между военнослужащими. Используя посулы и прибегая к морально-психологическому нажиму, представители МО Украины пытались склонить личный состав училищ к принятию повторной присяги, настойчиво приглашая к сотрудничеству командный и профессорско-преподавательский состав, составляли списки лояльных лиц.

Эти училища, готовящие специалистов-ракетчиков для всех родов сил флота и специалистов по атомным энергетическим установкам для кораблей, в том числе входящих в стратегические силы Содружества, в значительной мере уникальны и не имеют аналогов не только в СНГ, но и за его пределами… В связи с этим мы заявляем о необходимости исключения односторонних противоправных действий и обращаем внимание всех заинтересованных сторон на необходимость соблюдения Соглашений, подписанных Президентами…

Мы обращаемся к президентам и министрам обороны России и Украины: еще не поздно принять меры, направленные на сохранение севастопольских училищ, приостановку процесса их переподчинения. Мы надеемся на вашу мудрость, на взвешенный и благоразумный подход к проблемам и стратегическим силам…»

К сожалению, ситуация складывалась таким образом, что чаша весов стала склоняться не в пользу сохранения училищ. 12 сентября заместитель МО Украины официально объявил, что украинская сторона имеет планы реформирования севастопольских училищ и превращения их в Военно-Морской Институт ВМСУ, что 26 сентября первокурсники примут присягу. Стало ясно: училище ждет разгром, что в скором времени подтвердил ход событий.

Была предпринята еще одна попытка предотвращения процесса распада училищ. 20 сентября 1992 года офицерами училищ и командованием флота было организовано открытое собрание курсантов обоих училищ вместе с моряками Севастопольского гарнизона и жителями города. На этом собрании – митинге было единогласно принято следующее Постановление:

«1. Предложить Президенту России Б.Ельцину взять Севастополь под российскую юрисдикцию – в строгом соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР №-1082 от 29 октября 1948 года об особом статусе базы Черноморского флота Севастополя как города прямого республиканского подчинения РСФСР и выделенного из Крымской области) – позже не отменявшихся и при передаче Крыма Украине особо не оговоренных.

2. Предложить командованию Вооруженных Сил СНГ и России предоставить обоим севастопольским высшим военно-морским училищам статус высших военно-морских учебных заведений, готовящих офицеров – специалистов сугубо для Стратегических Сил ВМФ России и СНГ…».

Москва молчала. Украинская сторона торопилась закрепить завоеванные позиции. В результате присягу принимали отдельно украинская и российская стороны. Все, кто принял российскую присягу, были сразу исключены из училища. Процесс «переприсягания» дорого обошелся Военно-Морскому Флоту России: только из Севастопольского ВВМИУ были потеряны для ВМФ РФ 1563 курсанта 1–5 курсов.

Украинская сторона на основе приказа министра обороны Украины от 25 июля 1992 года создало многопрофильное образование – Военно-морской институт ВМС Украины – конгломерат из пяти факультетов, созданных на основе объединения Севастопольского ВВМИУ, Черноморского ВВМУ им. П.С.Нахимова, Измаильского Центра и двух Севастопольских учебных отрядов ВМФ.

Севастопольское ВВМИУ влилось во вновь созданную структуру на правах факультета корабельной энергетики, призванного готовить офицерские кадры по следующим специальностям: дизельные энергетические установки надводных кораблей и подводных лодок; газотурбинные установки надводных кораблей; электроэнергетические системы надводных кораблей и подводных лодок; инженеры – водолазы по подводной технологии; инженеры – кораблестроители; атомные станции и установки.

Училище, качественно готовившее специалистов по ядерной энергетике, не в состоянии было быстрыми темпами перестроиться на подготовку такого широкого круга специальностей, на который размахнулось руководство ВМС Украины. Чтобы не растерять высококвалифицированные кадры педагогов-ядерщиков, профессорско-преподавательский состав стал добиваться создания в институте соответствующего специализированного факультета. С помощью Госкоматома и руководства украинскими АЭС удалось сформировать в структуре СВМИ факультет атомных электростанций. Было достигнуто временное соглашение между ВМС Украины и ВМФ РФ о том, что вновь созданные факультеты произведут еще два выпуска курсантов, не принявших украинскую присягу, за плату украинской стороне.

Однако эти соглашения и взятые на себя обязательства о полном и качественном выполнении учебных планов и программ по обучению курсантов, не принявших украинскую присягу, в дальнейшем неоднократно нарушались. Так, в одностороннем порядке было принято решение о проведении в январе 1993 года (вместо июня) ускоренного выпуска 5 курса, что лишало курсантов юридического права получения дипломов установленного образца о высшем образовании с присвоением военной квалификации. Все это, а также неприемлемые для ВМФ РФ условия оплаты обучения вынудили российскую сторону принять решение о переводе 16 специальностей профилей обучения в СВВМИУ и ЧВВМУ им. П.С.Нахимова во ВМУЗы, расположенные на территории России.

Так закончилась трагическая история переподчинения Севастопольского ВВМИУ Военно-Морским Силам Украины. Севастопольское Высшее Военно-Морское Инженерное Училище перестало существовать.

В сентябре 20011 года исполнилось 60 лет со дня основания Севастопольского Высшего Военно-Морского Инженерного Училища. На всю жизнь запомнились слова, которыми напутствовал выпускников Севастопольского Высшего Воєнно – Морского Инженерного Училища в 1965 году начальник училища инженер – контр – адмирал М.А.Крастелев: «Вы избрали самую дерзновенную профессию подводника-атомщика в трудное время для страны. Отныне ваш дом – океан, который начинается с этого плаца».

Здание будущего Севастопольского ВВМИУ после окончания Второй мировой войны.

Восстановление здания бывшего Морского Корпуса – здания будущего СВВМИУ.

На территории Севастопольского ВВМИУ. 1950-е года.

Восстановленное здание учебного корпуса СВВМИУ. 1960 год.

Главный вход Севастопольского ВВМИУ. 1960-е года.

Главный вход Севастопольского ВВМИУ. 1970-е года.

Главный вход Севастопольского ВВМИУ. 1990-е года.(фото автора)

Трап Севастопольского ВВМИУ. Конец 50-х-начало 60-х годов.

Трап Севастопольского ВВМИУ. Начало 90-х годов. (фото автора)

Грамота Президиума Верховного Совета СССР.

Вручение Боевого Красного Знамени 3-му Высшему Инженерному Училищу ВМФ 1953 год.

Боевое Знамя Севастопольского Высшего Военно-Морского Инженерного Училища(фото автора)

Пост №-1 Севастопольского ВВМИУ.

Знамя Севастопольского ВВМИУ на Красной площади в Москве.

Создание лаборатории кафедры ТУЖУ. 1957 год.

Подводная лодка С-207 (бывшая Щ-207 «Касатка») – Кабинет Плавучей Подготовки-43 Севастопольского ВВМИУ

Курсанты СВВМИУ перед занятиями на КБП-43.

Водолазный полигон Севастопольского ВВМИУ. 60-70-е года

Разрушенный водолазный полигон СВВМИУ. 2013 год.(фото автора)

Кафедра морской практики Севастопольского ВВМИУ. 70-80-е года.

Заброшенное здание кафедры морской практики СВВМИУ. 2013 год.(фото автора)

Анатолий Аркадьевич Каменский. Заведующий музеем Севастопольского ВВМИУ в 1971–2007 годах.

В музее Севастопольского ВВМИУ, (фото автора)

В музее Севастопольского ВВМИУ. (фото автора)

В музее Севастопольского ВВМИУ.

Автор книги вручает музею СВВМИУ учебник по электротехнике, принадлежавший Электромеханической Школе УО ЧФ в 1941 году.

(Учебник был вывезен германскими войсками во время оккупации Севастополя и вручен автору в 2007 году германским ветераном-подводником)

Адмирал И.С.Юмашев, А.Н.Косыгин, И.В.Сталин, А.Н.Поскребышев и адмирал Ф.С.Октябрьский на борту крейсера «Молотов» 11 сентября 1947 года во время посещения Севастополя.

В.Пузырьков. И.В.Сталин на крейсере «Молотов».

Средство борьбы с неконтактными минами нашли катерники Дивизии охраны водного района. На большой скорости катера проходили над местами, где было отмечено падение мин, и сбрасывали глубинные бомбы, от взрыва которых мины детонировали и взрывались. Но этот метод не являлся абсолютно надежным и таил в себе огромный риск.

Для быстрейшего решения сложной проблемы штаб Черноморского флота создал в начале июля группу военных инженеров. Им оказали большую помощь научные сотрудники Ленинградского физико-технического института Е.Е.Лысенко, Ю.С.Лазуркин, А.Р.Регель, П.Г.Степанов и лаборант К.К.Щербо. Вскоре был создан первый электромагнитный трал.

9 августа 1941 года в Севастополь прибыли ученые-физики, впоследствии академики, А.П.Александров и И.В.Курчатов. Наступили дни напряженной работы (после отъезда А.П.Александрова руководство осуществлял Игорь Васильевич Курчатов). В маленьком домике на берегу бухты Голландия И.В.Курчатову и его группе удалось в уникально короткие сроки разработать систему размагничивания. Ученые вместе со специалистами Черноморского флота, тщательно и всесторонне изучив принципиальные основы нового оружия, теоретически обосновали метод противоминной защиты кораблей путем их размагничивания. Основанная на их исследованиях специальная противоминная обработка боевых судов перед выходом их в море дала положительные результаты. Обработанным таким методом надводным и подводным кораблям флота не страшны были магнитные мины врага.

Проблема противоминной защиты кораблей рассматривалась советским правительством как задача стратегического значения.

Нарком ВМФ адмирал Н.Г.Кузнецов систематически информировал Ставку о ходе масштабных работ. При необходимости он напрямую обращался к И.В.Сталину. Таким образом был, например, «пробит» заказ на изготовление 350 км кабеля на заводе «Москабель» и о закупке 300 км кабеля за границей. Проблему магнитных мин Курчатов и его группа решили блестяще. После внедрения на Чёрном море, а затем и на других флотах метода размагничивания не погиб ни один советский корабль. Кроме этой главной задачи, группа специалистов под руководством И.В. Курчатова решала еще множество не менее важных задач: создала трал, который взрывал магнитные мины, разработала систему защиты подводных лодок, не устанавливая на них постоянных обмоток, разработала способы контроля магнитного поля корабля. В течение ноября-декабря 1941 года Курчатов побывал в различных портах Крыма и Кавказа, где проверял ход работ по защите кораблей, оказывал необходимую помощь. В конце декабря такую же работу он провел в Баку.

Постановлением Совнаркома СССР от 10 апреля 1942 года за создание эффективных методов размагничивания кораблей и практическое их осуществление А.П.Александрову, И.В.Курчатову и еще шести участникам работ была присуждена Сталинская премия первой степени. 4 октября 1944 года И.В.Курчатов был награжден орденом Трудового Красного Знамени за решение этой же проблемы. Командование Черноморского флота представило Курчатова к награждению медалью «За оборону Севастополя».

В 1976 году в честь подвига ученых и военных инженеров в бухте Голландия в Севастополе был сооружен памятник, который представляет собой гранитную стелу, на лицевой стороне которой изображен силуэт корабля между полюсами магнита. На стеле надпись: «Здесь в 1941 году в сражающемся Севастополе группой ученых под руководством А.П. Александрова и И.В. Курчатова были проведены первые в стране успешные опыты размагничивания кораблей Черноморского флота».

Гранитная стела в бухте Голландия. (фото автора)

Участники работ по размагничиванию кораблей. В первом ряду – А.Р. Регель, Ю.С. Лазуркин, В.Д. Панченко, во втором ряду – П.Г. Степанов, Д.М. Гительмахер, в третьем – И.В. Курчатов. 1941 год.

Справа налево: И.В. Курчатов и сотрудники группы по размагничиванию кораблей К.С. Лазуркин, А.Р. Регель. Севастополь. 1941 год.

Подрыв подводной мины, произведенный специальным тралом, разработанным группой И.В. Курчатова.

На открытии мемориального Памятного знака (слева направо): начальник СВВМИУ контр-адмирал-инженер А.А.Саркисов, заместитель Главнокомандующего ВМФ адмирал-инженер П.Г.Котов, президент Академии наук СССР академик А.П.Александров, второй секретарь Севастопольского горкома КПУ В.С.Макаренко, заместитель Главнокомандующего ВМФ адмирал В.В.Михайлин/ Севастополь. Бухта Голландия. 1976 год.

Открытие памятного знака в честь деятельности ученых по размагничиванию кораблей Черноморского флота в первые годы Великой Отечественной войны. Севастополь. Июнь 1976 года.

Памятный знак в бухте Голландия.

Памятный коллаж к юбилею открытия памятного знака в честь деятельности ученых по размагничиванию кораблей Черноморского флота в первые годы Великой Отечественной войны.

Вид на бухту Голландия с поста СНиС. 1945–1947 года.

Вид на бухту Голландия с верхнего плато. 1957 год.

Бухта Голландия. Конец 60-х годов.

Бухта Голландия и казарменный городок СВВМИУ. 70-е года.

Бухта Голландия. 80-е года.

Бухта Голландия. 90-е года.

Бухта Голландия. 2000-е года.

Самолеты «Дорнье Валь» и АНТ-4 в бухте Голландия. 30-е года.

Карта Севастополя. Конец XVII века.

Карта Севастополя. XVIII век.

Фрагмент английской карты. 1853 год.

Аэрофотоснимок бухты Голландия с германского самолета. 1942 год.

Страницы из книги воспоминаний Я.С.Акимова об убийстве вице-адмирала Г.П.Чухнина.

Письмо А.В.Ляпидевского.

В письме (в частности) рассказывается о размещении летной школы в четырех зданиях на берегу бухты Голландия.

Юбилейные знаки Севастопольского ВВМИУ. (из коллекции автора)

В музее 25-й стрелковой Чапаевской дивизии в школе-интернате №-6. Инкерман. 2013 год, октябрь.(фото автора)

В.Коваленко. Генерал-майор Е.И.Петров в подземном госпитале у раненой Нины Ониловой.

Автор у памятника воинам 25-й стрелковой Чапаевской дивизии на территории Свято – Климентовского мужского монастыря, во время работы над книгой. Инкерман. 2013 год, октябрь.

Автор книги и руководитель музея 25 стрелковой Чапаевской дивизии Л.А.Гекалюк во время работы над книгой

Стенд в музее 25 стрелковой дивизии созданный учащимися школы №-6

Мемориальная доска, снятая с места ее установки служителями Свято – Климентовского монастыря (фото автора)

Общественность г. Инкермана и учащиеся школы №-12 на митинге-реквиеме, посвященному годовщине парада 25-й стрелковой Чапаевской дивизии в Мартыновском овраге. 24 марта 2012 года.

Учащиеся школы №-12 г. Инкермана и руководитель музея 25-й сд Л.А.Гекалюк у мемориальной доски в гроте Караби – Коба Мартыновского оврага после митинга – реквиема и возложения венков.

Стрелкой отмечено место расположения дачи Командующего ЧФ вице-адмирала Г.П.Чухнина в 1909 году. Бухта Голландия. 2013 год.(фото автора)

Место убийства Командующего ЧФ вице-адмирала Г.П.Чухнина. Бухта Голландия. 2013 год, ноябрь.(фото автора)

На снимке с германского самолета видны: здание Морского Корпуса, четыре здания и ангары летной школы. Бухта Голландия. 1942 год.

Вверху справа видны здания летной школы в бухте Голландия. Снимок с германского катера со стороны Сухарной балки. 1942 год.

Стрелкой указано расположение временного подземного лазарета 47 медсанбата 25-й сд в 1941–1942 гг. Верхняя Голландия. 2013 год.(фото автора)

Вид на местонахождение в 1941–1942 гг. подземного временного лазарета из руин стрелкового тира Севастопольского ВВМИУ.Нижняя Голландия. 2013 год.(фото автора)

Одно из четырех зданий летной школы постройки начала XX века. Верхняя Голландия. 1939 год.

Одно из сохранившихся четырех зданий летной школы. Верхняя Голландия. 2013 год.(фото автора)

На переднем плане сохранившийся до 80-х годов XX века дом Командующего ЧФ ВСЮР в 1919 году вице-адмирала М.П.Саблина

Строительство лаборатории ДВС для Севастопольского ВВМИУ. Бухта Голландия. 50-е года XX века.

Бухта Голландия на втором плане слева. XVIII век.

Предварительный эскиз здания Морского Корпуса в Севастополе капитана В.Ф.Баумгартена.

Бухта Голландия. Виден ангар летной школы. 1941 год.

На втором плане здания летной школы в бухте Голландия. Снимок сделан со стороны Сухарной балки. 1942 год.

Ангар для самолетов

Построенные жилые помещения для курсантов 3-го ВВМИУ. 1956 год.

Бывший гидродром летной школы. Бухта Голландия. 2013 год.(фото автора)

Приморский бульвар. XVIII век.

Ресторан на Приморском бульваре. Справа виден проход на устричную отмель.

Приморский бульвар. XIX век. Инкерман. Церковь в скале. XVII век.

Инкерман. Окрестности Свято-Климентовского монастыря. 2014 год. Стрелкой указано место расстрела (предположительно) капитана I ранга Б.В.Колбасьева.(фото автора)

Автор книги в Инкермане на улице Раенко во время работы над книгой.

Автор книги и А.А.Каменский (заведующий музеєм СВВМИУ в 1997–2007 гг.) во время работы над книгой. Бухта Голландия. 2013 год, ноябрь.

Это было в лагерный период. Мы с Женей Сорокиным (ушел в вечность), не помню, каким образом, но, перед обедом, оказались на территории водолазного полигона, и зашли в само здание. В помещении ближе к столовой (возможно, что мы сами копали яму под фундамент в этом здании или кто-то нам сказал, что при копке ямы были слышны какие-то глухие звуки) была вырыта яма прямоугольной формы глубиной более 2-х метров. Мы спустились в неё и стали копать глубже.

Примерно, откопав 10 см грунта, мы наткнулись на доску. Стали расчищать её и убедились, что это гроб. Мы были удивлены, так как ни какой информации о захоронении в этом месте нам не было известно. Внезапно сверху послышался голос: «Ребята, а вы не боитесь, что это чумные или холерные захоронения?». Мы подняли голову, увидели офицера, который нам в то время не был знаком (по-моему в звании «капитан 3 ранга») и уже собрались выскочить из ямы, как он говорит: «Если бы это были холерные или чумные, то их хоронили бы в цинковом гробу или засыпали бы хлоркой. Давайте вскрывайте». Мы вскрыли гроб и увидели голый скелет, на шее которого был повязан черный бант. Под черепом была деревянная стружка. Ткань не была подвержена тлению. Предполагаю, что это был гражданский человек.

Потом с разрешения офицера мы вскрыли второй гроб, лежащий справа от первого (ближе к столовой). В гробу лежал покойник в парадном морском мундире цвета морской волны, стоячий воротник был расшит золотым позументом по всему периметру воротника, но, начиная от погон и к застежкам, были вышиты якоря справа и слева. Погоны были с эполетами, на которых была цифра 5 и три звездочки. Покойник был рыжий, так как волосы сохранились, ткань тоже была в неплохом состоянии, и был одет только в мундир, ниже пояса никакой одежды на нём не было, обуви тоже не было. Ряд гробов уходил дальше под стенку ямы в сторону столовой, и мы к ним не могли уже добраться. Поскольку было время обеда, то мы побежали в столовую, но о находке рассказали курсантам нашей роты. Позже я случайно вычитал, что во время обороны Севастополя на территории нашего училища был госпиталь, и возможно это было захоронение погибших от ран защитников. Конечно, было бы неплохо воздать дань погибшим и может быть перезахоронить их, а также поставить им памятник.

Но территория изменилась, и найти это место будет трудновато. Это надо поднять архивы и посмотреть, что в августе-сентябре 1967 года строилось в этом здании.

Вот коротко и всё, что я помню про этот эпизод.

Эта яма была в здании лаборатории ТУЖУ. В здании – это точно. Яма была вырыта примерно 2x3 метра. Торец здания был направлен в сторону столовой и стороны ямы были параллельны стенам здания. Возможно, это было в сентябре 1967 года, так как мы уже были более или менее знакомы с жизнью училища.

P.S. Никаких сведений о данном захоронении времен Первой обороны Севастополя не обнаружено ни в архивах, ни в музеях. По моему предположению данное захоронение военных и гражданских чинов до сих находится на территории бывшего Севастопольского ВВМИУ под лабораторией кафедры ТУЖУ.

Автор.

Памятный знак, разработанный автором книги к 60-летию Севастопольского ВВМИУ