Как только колокольчик над дверью приветливо звякнул, за спиной раздался звук начавшегося ливня. Жанин улыбнулась, подумав о том, что всё-таки успела добраться до кафе, не замочив зонтик.

О каком предновогоднем настроении может идти речь, если за окном постоянно слышится заунывный монотонный дождь?

А ведь именно Новый Год был любимым праздником Жанин. Рождество уже прошло, дом был переполнен ароматами хвои, имбиря, шоколада и горькими нотками омелы, но чего-то не хватало. Ожидание праздника улетучилось вместе с надеждой дождаться наконец снега. Скоро наступит новый, наполненный ожиданиями и интересными событиями, год, а это до сих пор совсем не чувствуется.

Жанин сделала маленький шажок в кафе и замерла, зная, что к ней уже спешит Марко, официант, который казалось жил на работе, всегда, когда она приходила сюда одна или с сестрой, Марко был на посту, неизменно вежливый, учтивый и, главное, быстрый.

Вот и сейчас, не успела она остановится, как услышала лёгкое шаги и последовавший за ними приветливый голос:

— Добрый день, мадемуазель Паскаль! Рад вас видеть! — Марко аккуратно взял её под локоть. — Ваш столик свободен.

С этими словами он повёл её через зал кофейни, плавно маневрируя между столиками. Жанин и сама с лёгкостью могла бы добраться до столика, она уже отлично запомнила дорогу к нему, но не хотела нервировать гостей и официантов. Она прекрасно понимала отношение окружающих людей к слепой девушке, блуждающей с тростью среди столиков.

Родившись незрячей, Жанин считала, что ей ещё повезло, ведь потеряй она зрение в любом сознательном возрасте, ей пришлось бы много хуже. Она никогда не видела ничего из того, что любит, но при этом она и не скучает по когда-то увиденным вещам, ей не пришлось адаптироваться к слепоте, она просто с младенчества училась жить в мире, который был для неё единственно возможным: мир темноты, наполненный звуками, запахами и прикосновениями.

К своим двадцати четырём годам она прекрасно умела управляться со многими вещами. Да, она по-прежнему жила с родителями, но спокойно обеспечивала не только себя, но и вносила в семейный бюджет ощутимую помощь. У неё от природы был очень мелодичный и красивый голос, и девушка последние несколько лет сотрудничала с издательствами, озвучивая различные поэтические сборники. На аудио-книги с её голосом был хороший спрос и Жанин наконец-то почувствовала себя нужной.

Марко проводил её до столика, помог снять пальто и выдвинул стул.

— Что будете заказывать?

Жанин слегка наморщила лоб, раздумывая. Может быть капуччино со сливочным пирожным?

— Позвольте порекомендовать вам лимонный пирог, — голос официанта сегодня по-особенному лучился дружелюбием.

К сожалению, кондитер, который работал здесь раньше, готовил изумительный лимонный пирог. Тот, кто занял его место, конечно, готовил тоже хорошо, но вкус того пирога был ни с чем не сравним, и после отъезда полюбившегося кондитера, Жанин никогда не заказывала его.

— Нет, Марко, спасибо, но думаю, что…

— Пирог сегодня получился особенно хорошо, мадемуазель Паскаль. Попробуйте.

Искуситель Марко говорил таким убедительным голосом, что Жанин сдалась. Действительно, почему бы и нет? Марко ещё ни разу не давал плохих советов.

— Хорошо, я возьму лимонный пирог и травяной чай, — решилась она, подумав, что наверняка за три месяца успела позабыть вкус выпечки от бывшего кондитера.

Оставшись за столиком в одиночестве, Жанин, в ожидании заказа, прислушалась к играющей в кафе музыке. Как раз закончилась какая-то медленная мелодия без слов и началась следующая. Девушка счастливо улыбнулась. Френк Синатра с песней «Let it snow» заполнил своим завораживающим голосом весь зал. Как было бы здорово, если бы сейчас и правда выпал снег! Чувствовать на лице прикосновения лёгких снежинок, шагать и слушать звонкий хруст под ногами, набрать полную пригоршню зимнего счастья и слепить из него снежок…

Жанин вздохнула, ничего не поделать, придётся в этом году обойтись лужами под ногами.

Недалеко от неё хлопнула дверь кухни и тут же девушку окатило волной ароматов: корица, ваниль, карамель, шоколад, лимон и марципан смешались в причудливом танце, создавая в воображении чудо-десерт, способный вместить в себя все эти ингридиенты.

Жанин любила сидеть за этим столиком, почти возле самой кухни, именно из-за этого. Ей нравились запахи приготовляемых десертов, и когда они вырывались с кухни, то были живыми, свежими, в зале же они быстро терялись в большом помещении, растворялись, становились едва уловимыми, да ещё и забивались ароматами кофе, который за своей стойкой варил бариста.

Кофейня «Взбитые сливки», вообще, была любимым местом Жанин, она приходила сюда пару раз в неделю, заказывала десерт и просто сидела, наслаждаясь музыкой и ароматами.

В первый раз её сюда затащила сестра, Виоле нравился местный капучино. Потом Жанин распробовала лимонный пирог, который здесь готовили просто божественно, а в очередной свой приход она вдруг поняла, что незаметно стала завсегдатаем кафе.

Так как обоняние у неё было развито отлично, девушке нравилось вычленять из общего наплыва ароматов отдельные десерты. Вот мимо неё пронесли кусочек вишнёвого пирога со взбитыми сливками, а вот и медовые груши в вине спешат к заказавшему их посетителю. В очередной раз хлопает кухонная дверь и Жанин буквально окатывает свежим запахом мятных бисквитов, похоже их целый поднос и официант несёт их к стойке с различными «заманушками»: витрина рядом с бариста, на которой строем стоят разные пирожные, аппетитные кусочки тортов, пончики и бисквиты. Редко кто из желающих взять только чашечку кофе, устоит перед этим великолепием.

Тихие шаги Марко выдают его приход сразу после того, как Жанин чувствует лёгкий аромат лимона, который плывёт перед подносом с её заказом.

— А вот и я! — радостно возвещает официант, который, похоже, действительно любит свою работу. Поднос тихо звякает, когда он ставит его на стол. Вот Марко выставляет чайничек с чаем, чашку, наконец очередь доходит и до тарелки с пирогом. Журчит, источающий травяной дух чай, наливаемый в чашку. Жанин спокойно ожидает. — Ещё что-нибудь, мадемуазель Паскаль?

— Нет, Марко, спасибо, — девушка с улыбкой дожидается его ухода и только после этого непонимающе замирает.

Что-то не так. Запах лимонного пирога совсем не такой, который она ожидала. В нём что-то до боли знакомое, почти родное, то, что она и не чаяла ещё когда-нибудь обонять. Но этого не может быть!

Жанин подняла внезапно задрожавшую руку и поднесла её к тарелке. Провела кончиками пальцев по окоёму. Она сделала глубокий вдох и терпкий аромат лимона и тёплых сливок наполнил лёгкие и, казалось, заодно тот уголок души, что недавно опустел.

Рука замерла над тарелкой с десертом, а затем, начала медленно и осторожно опускаться, пока не достигла преграды. Чуткие пальцы пробежались по украшению на кусочке пирога, а губы непроизвольно изогнулись в недоверчивой улыбке.

Раньше, когда во «Взбитые сливки» ещё не пришёл новый кондитер, лимонный пирог всегда подавался не просто присыпанным сверху сахарной пудрой, но и с украшением, которое умел делать только один человек. Это была засахаренная розочка сделанная из тончайшего кружочка лимона, свёрнутая таким образом, что походила на цветок. Стоило положить её на язык и рот тут же наполнялся сначала сладостью, потом лёгкой кислинкой, с ноткой горечи, а затем снова становилось сладко, но совсем не так, как будто просто съел лимон с сахаром, нет, после лимонной розочки оставалось лёгкое ромовое послевкусие.

Для Жанин эта розочка всегда была важнее самого пирога, в ней чувствовалась такая насыщенность вкуса, такая самобытность, словно познаешь истинный вкус самой жизни. Ведь жизнь не может иметь одну сторону, она то сладкая, то кислая, иногда горчит, а порой и перемежается алкоголем.

Три месяца прошло с тех пор, как Жанин впервые подумала о том, что больше никогда не сможет заказать полюбившийся лимонный пирог с восхитительным съедобным украшением. И столько же времени прошло после того, как она запретила себе думать об этом, и вспоминать Его. Она хотела жить сегодняшним днём, её жизнь была из без того не сахар, чтобы каждый новый день вспоминать прошлое и страдать по тому, что могло бы быть.

Но сейчас…

Неужели в новый год она вступит с исполнившейся мечтой? Ведь эта лимонная розочка означает только одно…

Отодвинувшись от стола, Жанин помахала рукой, призывая Марко. Едва заслышав его шаги, она, старательно подбирая слова, спросила:

— Марко, а что… месье Дюбуа вернулся?

— Да, а как вы догадались? — удивился официант.

— Пирог, он… другой, — внутри у Жанин всё дрожало, она из последних сил старалась казаться спокойной, но понимала, что это выходит у неё неважно. — Ты не мог бы передать месье Дюбуа, что я хотела бы лично поблагодарить его за десерт?

— Да, конечно, — Марко ушёл, хлопнула дверь кухни.

Жанин сжалась на стуле, комкая в руках салфетку. Захотелось схватить пальто, трость и убежать из кофейни без оглядки. Выскочить на улицу, пусть там и ливень, но зато нет этого дурманящего аромата лимона и рома.

Снова хлопнула дверь, а потом раздались твёрдые уверенные шаги. Скрипнул стул напротив, а ноздрей девушки достиг запах одеколона и шоколада с миндалём.

— Миндальные пирожные готовил? — слабым голосом спросила Жанин.

— Ага, — до боли знакомая интонация, это её всегда подкупало, вроде звучит серьёзно, но чувствуется искорка весёлости. — Я рад, что ты пришла, Жанин.

— Ты давно вернулся?

— Вчера. Не знал, нужен ли я тебе ещё.

— Помнишь, ты когда-то говорил, что мы с тобой, как лимон и ром — по отдельности просто кислое и горькое, но если соединить, то получается нечто особенное?

— Ты это запомнила? — в голосе скользнуло удивление, но девушка расслышала скрытую печаль. — И не передумала?

— Нет, я надеялась, что ты вернёшься, Этьен, — Жанин наконец улыбнулась. Теперь ей было всё равно будет ли этой зимой снег, и как она встретит Новый Год. Он вернулся, прежний, такой, каким был, каким она его полюбила. Теперь всё будет хорошо. — А как же новая работа?

— Она мне не подошла. Мне не позволили готовить мой коронный лимонный пирог, — смешинка в голосе, заставила Жанин подыграть.

— Почему же?

— Он перестал у меня получаться. Ведь в моём пироге лимон без рома не может существовать. А мой ром остался здесь, — тёплая ладонь накрыла руку Жанин.

— Я рада, что ты это понял, Этьен.

— Я тоже.