Он был основан в 1879 как Чикагская академия изобразительных искусств. В 1892 название было изменено на нынешнее.

Уже в первый год существования Художественный институт получил свой первый дар — коллекцию французской живописи, пожертвованную Генри Филдом: шедевры Ж. Ф. Милле, К. Коро, Ш. Добиньи, Э. Делакруа, Ж. Дюпре, Н. Диаза де ла Пеньи, Т. Руссо. Дару было отведено достойное место в музее — он экспонировался в первом зале.

В 1913 участие Института в выставке авангардной европейской живописи и скульптуры привело к тому, что благодаря спонсорам его собрание значительно пополнилось произведениями современного искусства. Институт по своему типу превратился в энциклопедический музей, в котором были представлены если не все направления искусства, то очень многие. А щедрые дары продолжали поступать, коллекция расширялась.

В тяжелейшее время Великой депрессии Институт получил самое крупное пожертвование за всю его историю — коллекцию произведений европейского и азиатского искусства начиная с XV века из собрания Мартина А. Райерсона — одного из основателей музея. Он также передал учреждению свою обширную библиотеку, которая по праву носит его имя. Учитывая энциклопедическую направленность музейного собрания, Райерсон приобретал большие серии произведений искусства разных стран и эпох, от классической античности до XX века: живопись, скульптуру, текстиль, графику, декоративно-прикладное искусство.

После Колумбовской всемирной выставки в 1893, на которой были широко представлены картины французских импрессионистов, необычайно возрос интерес коллекционеров к их творчеству. Райерсон стал их страстным поклонником и приобрел более десятка работ, в том числе «Прибытие поезда „Нормандия“ на вокзал Сен-Лазар» (1877) Клода Моне. Во время посещения художника во Франции, в Живерни, в 1920, Райерсон пытался купить у него другие произведения, но в тот момент Моне уже передал их французскому правительству.

В 1938 умерла вдова Райерсона, и музей по ее завещанию получил ряд картин из коллекции этого семейства.

Художественному институту был сделан еще ряд очень крупных пожертвований. В 1922 — собрание французской живописи Поттера Палмера и его жены Берты Оноре. С этим приобретением музей стал одним из крупнейших хранилищ произведений импрессионистов. Достаточно сказать, что в коллекции супругов было 40 картин Клода Моне, а также полотна Э. Мане, О. Ренуара, А. Сислея, К. Писсарро. После смерти Берты Оноре коллекция семьи Палмер была поделена между ее любимым музеем — Чикагским художественным институтом и наследниками.

В 1927 произошло очень важное событие в жизни музея. Одну из его галерей, в которой хранились творения старых европейских мастеров (потом они были перенесены в другое место), реконструировали для того, чтобы разместить в ней личную коллекцию Фредерика Клейя Бартлетта и его жены Хелен Берч, переданную в дар музею. Ряд картин в этой коллекции был приобретен супругами в поездке по Европе, в которой они специально устанавливали связи с торговцами работами постимпрессионистов и модернистов. Галерею выкрасили в белый цвет, а картины вставили в белые рамы — ход весьма непривычный. Были представлены произведения Т. Руссо, А. Матисса, А. Модильяни, П. Пикассо. Причем эти выдающиеся творения современного искусства оказались доступны широкой публике в чикагском музее даже раньше, чем был открыт Музей современного искусства в Нью-Йорке.

Увеличение собрания Института означало проблему расширения его экспозиционных площадей. Тем более что к началу XX века в музее были собраны самые разнообразные коллекции, которые требовали обособленного размещения: африканское, американское, античное, византийское, азиатское, современное искусство, графика и рисунок. В настоящее время собрание включает 45 тысяч произведений искусства.

Всего за время существования музея провели пятнадцать реконструкций. Последнюю предприняли в 2009, когда было сооружено так называемое Современное крыло. Автор архитектурного проекта — Ренцо Пьяно — обладатель многих международных архитектурных премий, в том числе самой престижной Притцкеровской. Теперь по общей площади Институт оказался на втором месте в списке крупнейших музеев США после нью-йоркского Метрополитен.

Художественное собрание Института распределено по нескольким крупным разделам. Африканская коллекция включает более 400 работ, которые подчеркивают разнообразие художественного выражения на континенте к югу от Сахары, с акцентом на скульптурной традиции Западной и Центральной Африки. Здесь представлены маски и фигурные скульптуры, изделия из бисера, текстиль, мебель.

Коллекция европейского искусства включает более 3500 произведений начиная с XII века. Ценнейший раздел — работы импрессионистов и постимпрессионистов.

В отделе искусства США хранятся более тысячи картин и скульптур и около 2500 предметов декоративного искусства начиная с XVIII века до середины XX века. Одним из шедевров этого раздела собрания является картина Гранта Вуда «Американская готика», ставшая самым известным художественным образом американского искусства первой половины XX века. Кстати, столько не пародировалось ни одно другое произведение. В коллекции значительный раздел составляет фотоискусство. Здесь собраны выдающиеся образцы этого жанра — работы Альфреда Стиглица. Он был первым фотографом, чьи произведения вошли в собрания ведущих музеев США и стали экспонироваться наряду с картинами знаменитых художников.

Бернардо Марторель — испанский живописец, миниатюрист. Примечательно, что его имя стало известно лишь в конце 1930-х. До этого художник именовался Мастером Святого Георгия, именно по данному центральному панно алтаря святого, четыре боковые композиции которого хранятся в Лувре.

Святой Георгий, как гласит предание, победил дракона, намеревавшегося пожрать принесенную ему в жертву царскую дочь, и тем самым спас ее. Ключ к пониманию сюжета — в драконе. Для ранних христиан он символизировал зло, в особенности язычество. Потому обращение языческих стран в христианство могло быть представлено в символической форме — как пронзание дракона пикой. Так было принято изображать святого Георгия, это означало победу Каппадокии — города, в котором он родился. Сам город персонифицировался девой — эта традиция была известна в античности, у Афин и Рима были такие покровительствовавшие им божества.

На Западе данный сюжет стал популярным в XIII веке. Вскоре выработался тип его изображения. Картина Мартореля, исполненная в стиле так называемой интернациональной готики, — яркий образец его иконографии: дракон, как обычно, крылатый и покрыт чешуей, святой на белом коне облачен в доспехи римского средневекового рыцаря. Этот образ станет традиционным, в следующем столетии он будет увековечен Рафаэлем в картине «Битва святого Георгия с драконом» (1505–1506, Национальная галерея, Вашингтон).

Живописец, рисовальщик и гравер Ян Госсарт получил прозвище Мабюзе по месту своего рождения. В 1503 он вступил в гильдию Святого Луки в Антверпене. Позже в свите утрехтского епископа Филиппа Бургундского посетил Рим, положив начало традиции поездок нидерландских художников в Италию для завершения своего образования. Большое влияние на творчество Госсарта оказали произведения мастеров итальянского Возрождения, особенно Рафаэля. Его стиль письма стал тоньше.

«Мадонна с Младенцем» — одна из лучших картин зрелого живописца. Существует предположение, что она могла быть левым крылом диптиха, однако никаких сведений о том, что являлось его правой частью, не сохранилось. В Париже, в Лувре, хранится так называемый Диптих Каронделе, одно крыло которого — также «Мадонна с Младенцем», а второе — портрет, очевидно, донатора[1]. Так могло обстоять дело и с чикагской работой.

В 1513 и следующем годах Альбрехт Дюрер создает три произведения, которые принято объединять общим наименованием «Мастерские гравюры». Это «Святой Иероним в келье», «Меланхолия» и данная гравюра, две последние представлены в музее. Они знаменуют не только высшую точку развития таланта творца, но и вершину всего европейского искусства гравюры.

Совершенно очевидно, что эти работы заключают в себе аллегорический смысл и содержат множество символов. В данном случае изображен рыцарь в латах и на коне. Его немолодое лицо спокойно и сурово, взгляд устремлен вперед, забрало на шлеме поднято. Доспехи изображены настолько точно, что по этой гравюре сейчас можно воссоздать снаряжение воина XVI века. Героя обступают Смерть и Дьявол, сцена происходит в диком лесу. Вспоминаются первые строки «Божественной комедии» Данте:

У Дюрера, как и у Данте, «сумрачный лес» — это, конечно, не просто пейзаж, а «лес» людских грехов, то есть аллегория. Человека на каждом шагу подстерегают опасности, и главнейшая из них — впасть в грех. Его символизирует Дьявол с мордой вепря, рогами барана и крыльями летучей мыши. То, что он позади всадника, часто интерпретировалось как преодоление Рыцарем искушения. Но и при этом героя впереди ждет неминуемая Смерть. Она обычно представлялась в виде скелета, часто с косой, Дюрер не раз изображал ее. Здесь Смерть имеет плоть, но лицо наполовину сгнило, видны провалы глазниц и носа, а на голове у нее корона. Художник неистощим в изобретении ужасного: вокруг зубцов венца вьются отвратительные, как могильные черви, змеи. О смерти в гравюре также говорят многие аллегорические элементы, в частности череп на земле. Его можно трактовать как иллюстрацию известной сентенции: «Sum quod eris, quod es olim fui»[2]. На заднем плане, на вершине горы, — замок — символ идеального мира («Град Божий», если возводить концепцию к Августину).

Содержание произведения часто связывают с сочинением Эразма Роттердамского «Руководство для воина Христова». В этой книге говорится, что человек не должен сворачивать с пути истины, какие бы призраки перед ним ни вставали. В ней прославляется верность духовному долгу. Оружие и броня персонажа в данном случае не столько признак сословия, сколько символ твердости духа, мужества и бесстрашия.

Представленная гравюра — известнейшая и самая загадочная работа великого мастера. До сих пор ведутся споры относительно ее общего смысла и символики отдельных элементов.

Меланхолия («черная желчь») согласно средневековой физиологии — одна из четырех жидкостей, определяющих темперамент человека, в данном случае — меланхолический (три других — флегматический, сангвинический и холерический). Меланхолия — дочь Сатурна (звезда на гравюре — Сатурн), следовательно, мрачного характера. У гуманистов XVI века она отождествлялась с интровертными, интеллектуальными качествами, олицетворявшими созерцательного человека. Художники, философы и теологи считались явившимися под влиянием Сатурна.

У Дюрера «Меланхолия» — женская аллегорическая фигура с крыльями («окрыленная»). Она оперла голову на руку, кулак крепко сжат, что говорит о внутренней напряженности. Кажется, что героиня смотрит вдаль, но на самом деле ее взгляд направлен внутрь себя, она погружена в глубокое раздумье. У ног персонажа — собака (также ассоциировавшаяся с Сатурном), вокруг множество геометрических инструментов: циркуль (в руке у Меланхолии), угольник, линейка. Они являются атрибутами Геометрии — одного из семи свободных искусств, которому покровительствовал Сатурн. Присутствие плотницких инструментов (пилы, рубанка) объясняется тем, что представители этой профессии также считались «детьми Сатурна».

Невозможно не обратить внимания на так называемый магический квадрат. Он разделен на 16 клеток, в которых помещены цифры от 1 (нижний правый угол) до 16 (верхний левый угол). В остальных клетках они расположены так, что, как их ни складывай — по вертикали, горизонтали и диагонали, — всегда получается одно и то же число — 34. Эта сумма также встречается во всех угловых квадратах со сторонами 2x2, в центральном квадрате (10+11+6+7), в квадрате из угловых клеток (16+13+4+1), в квадратах, построенных «ходом коня» (2+8+9+15 и 3+5+12+14), в прямоугольниках, образованных парами средних клеток на противоположных сторонах (3+2+15+14 и 5+8+9+12). Зритель будет вознагражден, если попытается найти другие «красивые» слагаемые суммы, их более двадцати. Последним поразительным фактом будет то, что два средних числа в нижней строке составляют дату создания гравюры — 1514. Потрясающий интеллект!

Крупнейший современный искусствовед Э. Пановски назвал «Меланхолию» «автопортретом души Дюрера».

Великий нидерландский художник Иероним Босх оказал огромное влияние на ход развития европейской живописи. Естественно, его последователи, связанные с мастерской, переняли отдельные идеи, приемы и образный строй Босха, но до его художественного уровня никто из них не поднялся. В чикагском музее нет подлинных работ живописца. Данное произведение принадлежит безымянному художнику, как считается, — ученику.

Образцом или, скорее, источником идеи, так как картина не является копией, послужила левая створка, представляющая ряд сцен в раю, знаменитого алтаря (триптиха) Босха, получившего название «Сад земных наслаждений» (1500–1510, Прадо, Мадрид). Детальное сравнение чикагской работы с творением мастера сразу выявило бы различия в экспрессии и сюжетных деталях повествования. У анонима все ординарнее: в центре — эпизод сотворения Евы, слева — сцена искушения у Древа познания добра и зла, справа — изгнание Адама и Евы из рая.

Лукас Кранах Старший — немецкий художник и график эпохи Возрождения, мастер живописных и графических портретов, жанровых и библейских композиций.

Еще в 1508–1510 Кранах разработал для себя определенный способ изображения Адама и Евы — одного из очень немногих сюжетов, в которых церковь позволяла писать обнаженное человеческое тело. В данном случае естественно ожидать, что рядом с Адамом должна быть и Ева. В большинстве произведений с этими персонажами (а Кранах создал их около 50) они даны на одной панели, но в нескольких случаях занимают каждый отдельную. Так и цельный образ Искушения состоит из двух досок. Сотрудники музея в свое время приложили большие усилия, чтобы обе они оказались в собрании. Теперь работы экспонируются вместе.

Библейский сюжет Искушения, чем по сути является представленная парная к «Адаму» картина, хорошо известен: Бог под страхом смерти запретил Адаму вкушать плод от Древа познания добра и зла. Но Змий, самый хитрый из всех Божьих тварей, соблазнил Еву, сказав: «Откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло» (Бытие, 3:5). Ева отведала плода и дала его Адаму, который тоже его вкусил. «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Бытие, 3:7).

Змий-искуситель всегда присутствует в сцене Искушения, здесь он виден в ветвях Древа, которое у Кранаха — всегда яблоня. Согласно средневековым взглядам, Искушение являлось прообразом Благовещения, в котором Дева Мария — «Новая Ева» — искупала грех «старой».

Термин, используемый Западной церковью для обозначения взятия на небо души и тела Девы Марии через три дня после Ее смерти, восходит к латинскому «adsumere» («assumere»), что значит «взять», «принять». Он предполагает, что Мадонна была именно перенесена на небо, то есть поднята ангелами, в отличие от Христа, который вознесся, иными словами, сам направился вверх. Святое Писание не дает основы для этого культа, он опирается на апокрифические творения III и IV веков и традицию католической церкви. Хотя как церковный праздник это событие отмечается уже много столетий, оно было признано эдиктом папы Пия XII лишь в 1950.

Данный холст — первое произведение Эль Греко, заказанное ему в Испании. Художник создал живописный образ Успения в соответствии с каноном Контрреформации. Композиция построена на двух главных элементах, один над другим: внизу у открытого саркофага Богоматери собрались ученики, они взирают на произошедшее чудо. Здесь фигуры еще не удлиненные, какими они будут на более поздних творениях мастера.

Во всех четырех Евангелиях говорится о помазании Христа, которое является сюжетом представленной картины. Однако в повествованиях есть существенные различия, в частности помазала женщина ноги Христа или Его голову.

Судя по тому, что на данном холсте женщина помазывает голову Иисуса, в основе его сюжета лежит рассказ Матфея или Марка о посещении Спасителем дома Симона прокаженного. (Лука говорит о приходе Христа в дом другого Симона — фарисея и о том, что женщина помазала Его ноги.) Из этого следует, что часто встречающееся название данной картины «Пир в доме Симона фарисея» неправильное. Коль происходит помазание головы, то сокровенный смысл события — приготовление к жертвенной смерти Иисуса, то есть пророчество о ней. В помазании же ног Христа виделось покаяние грешницы, в таком случае женщина отождествляется с Марией Магдалиной.

Якопо Тинторетто — великий итальянский художник венецианской школы. До сих пор ведутся споры, принадлежит он искусству Возрождения или относится уже к маньеризму. Для обоих суждений есть веские основания.

Чикагская картина — образец позднего творчества автора. Он выбрал для нее редко встречающийся в живописи сюжет — смерть Лукреции, который нужно знать, чтобы ясно представлять себе весь драматизм ситуации и мастерство художника, представившего его в виде яркой театральной сцены. Лукреция, верная супруга Тарквиния, в его отсутствие была под угрозой смерти обесчещена Секстом. Она призвала мужа и, когда он явился, обо всем рассказала. Далее Тит Ливий в своей «Истории Рима» повествует: «„Вам, — отвечает она, — рассудить, что причитается ему, а себя я, хоть в грехе не виню, от кары не освобождаю“». Под одеждой у нее был спрятан нож, и она вонзила его себе в сердце.

Непревзойденный мастер передачи сложных драматических коллизий в темпераментных динамичных позах, ракурсах и движениях персонажей, Тинторетто и на сей раз изобразил трагедию с захватывающими силой и энергией. Запечатлеть момент, даже миг — вот его цель. Зритель видит не только уже упавшие на пол, но и еще летящие бусины украшения, разорвавшегося на шее героини. И неслучайно это именно жемчуг: жемчужное ожерелье — типичный атрибут богато убранной Земной Венеры, то есть Любви Земной (в противоположность Любви Небесной), в случае с Лукрецией поруганной. Данный холст, как и многие, — свидетельство того, что ни одна деталь у старых мастеров не включалась в картину только по причине ее красоты, все имело смысловое и символическое значение.

Питер Пауль Рубенс — художник, рисовальщик, глава фламандской школы живописи барокко.

Ранее Рубенс уже использовал данный библейский сюжет (Суд., 16:4-31): филистимлянам, всегда искавшим случай покончить с Самсоном, выпал шанс, когда он взял себе в любовницы их землячку Далилу. Они подкупили девушку, чтобы та убедила героя открыть ей источник своей огромной силы. Трижды он давал ей ложные ответы, но в конце концов Далиле удалось узнать, что она заключена в волосах, которые Самсон не стриг с самого рождения. Предательница усыпила его и дала знак своему соплеменнику, чтобы тот состриг их.

Содержание данной работы — следующий момент истории: филистимляне хватают ослабевшего Самсона. Затем они лишат его глаз и бросят в темницу. Там волосы вновь начнут отрастать, и герой снова обретет силу, что позволит ему, выпущенному мучителями на одном из празднеств себе на потеху, разрушить здание, где они пировали. Погибнув сам, он уничтожит своих врагов.

Самсон напоминает Лаокоона — статую, которую Рубенс, как известно, внимательно изучал, будучи в Риме. Некоторые другие фигуры также являются своего рода реминисценцией более ранних живописных образцов, что, конечно же, не умаляет таланта мастера.

«Захват Самсона» является подготовительным этюдом для более поздней картины. Примечательно, что приблизительно через десять лет после большого творения Рубенса тот же сюжет использовал Антонис Ван Дейк (около 1630, Художественно-исторический музей, Вена), причем с поразительным сходством в композиции. Это послужило причиной того, что чикагский эскиз поначалу был принят за подготовительный этюд Ван Дейка.

Санчес Хуан Котан — выдающийся художник, один из основоположников реалистического стиля в Испании, мастер натюрморта. Его жизнь делится на две части, и их границей стал уход автора в монастырь в 1612 (что было не редкостью в Испании того времени). До монашества он жил и имел мастерскую в Толедо, а после — в картезианском монастыре в Гранаде.

В первый период жизни Котан писал портреты городской знати и картины на религиозные сюжеты, но наибольшую известность получил как автор натюрмортов. Образцом для него служили произведения итальянских и нидерландских мастеров. Постепенно живописец выработал свой собственный стиль, характеризующийся несколькими особенностями. Так, например, художник отдавал предпочтение овощам, с точки зрения композиции он характерным образом «аранжировал» их: одни подвешены на разном уровне и изображены с подчеркнутой геометрической ясностью на глубоком темном фоне никак иначе не обозначенного пространства, другие лежат на широком подоконнике и, наоборот, освещены ярким солнцем. Это сочетание света и темноты в натюрмортах автора создает контраст и эмоциональное напряжение.

Некоторые историки считают, что на полотне художника запечатлены продукты, употреблявшиеся в монастырской жизни. Однако картезианцы были вегетарианцами, тогда как в работах Котана, в частности в данной, встречается и дичь.

Южнонидерландский (фламандский) гравер Кристоффель Йегер работал в Антверпене для издательского дома Плантин-Моретус, создавая книжные иллюстрации, виньетки и другой декор, используя выразительные средства стиля барокко. Он был единственным мастером рубенсовской школы, который делал гравюры по его рисункам и картинам в технике ксилографии (гравюры на дереве), остальные гравировали резцом на меди. В руках Йегера это искусство воскресло после почти векового забвения. Не обладая изощренной тонкостью резцовой гравюры, ксилографии автора полны экспрессии и грубоватой, полнокровной силы.

Данная работа воспроизводит одноименную картину Рубенса (Прадо, Мадрид). Гравюра — не копия, но, скорее, реплика или парафраз. Чтобы воспроизвести большое полотно, Йегеру пришлось сделать две гравюры — по одной на правую и левую стороны. Он творил не непосредственно с холста, а с рабочего рисунка, эскиза (возможно, самого живописца) — такова была общепринятая практика. Гравюры с произведений Рубенса — вершина творчества мастера.

Сад любви — скорее, Аркадия, нежели собственно сад. Пары здесь сидят, предаваясь безделью, купидоны рассыпают цветы, пускают стрелы, несут к влюбленным венки — все это традиционный набор сюжетных мотивов популярной у нидерландских мастеров темы.

Среди сюжетных линий просматривается «Наказание Купидона». Божка часто наказывали за зло, которое причиняли его стрелы. Дама склонилась над лежащим перед ней Купидоном, покорно ожидающим розг. Через эту аллюзию зритель понимает, что она и есть Венера — сама богиня любви. Другой смысловой мотив, причем почти в буквальном смысле, — музыка. Она всегда была непременной участницей всевозможных любовных интриг. Недаром в центре изображен лютнист.

Рембрандт Харменс ван Рейн — величайший голландский живописец, рисовальщик и офортист.

«„Три дерева“ — самый знаменитый пейзажный офорт художника», — утверждает крупнейший отечественный знаток графики Рембрандта Н. Маркова. Его отпечаток имеется в собрании Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве. В нем мастер объединил свои натурные наблюдения и зарисовки в собирательный образ природы, причем она передана в бурном состоянии — исключительный случай у Рембрандта.

«Кажется, что над равниной пронеслась гроза, — пишет исследователь, — и левая половина еще погружена во мрак, здесь еще хлещет ливень (смело переданный параллельной штриховкой длинными линиями, проведенными как бы по линейке), клубятся облака и поднимается пар от влажной земли (чтобы передать это впечатление художник оставляет при печати тон на доске). А справа тучи уже рассеиваются, на фоне светлого неба (белый фон бумаги), на холме четко вырисовывается группа из трех деревьев: выдержав бурю, они гордо возносят свои кроны к небу. К этому пейзажу часто применяют эпитет „героический“. Множество человеческих фигурок и бытовых деталей, не противореча общему возвышенному тону панорамы, придают изображению жизненную достоверность. Среди полей видны крестьянская семья и пастух со стадом, парочка влюбленных скрывается в тени холма, по его гребню едет повозка, и на пригорке различима крошечная фигурка художника, с восторгом созерцающего и зарисовывающего представшую перед ним величественную картину природы».

Франсиско де Сурбаран — испанский художник, представитель севильской школы живописи.

С самого начала своей деятельности Сурбаран взял за правило писать человеческие фигуры с натуры и придерживался его всю жизнь. Религиозные образы мастера аскетичны и суровы, они воплощают один из идеалов сурового испанского католицизма. Притом что в области колорита и светотени автор подражал Караваджо (за что был прозван «испанским Караваджо»), он выработал свой индивидуальный стиль, характерной чертой которого является проникновение в самую глубину образа, отказ от всего внешнего, декоративного.

Как всякий мастер барокко, Сурбаран не раз писал картины на один и тот же религиозный сюжет. Распятие Христа — тому пример. Полотна художника с таким сюжетом хранятся в разных музеях мира, в том числе в санкт-петербургском Эрмитаже. Их композиции схожи, но есть и некоторые различия, главным образом религиозно-догматического характера. Например, чикагская работа изображает Христа пригвожденным к кресту четырьмя гвоздями (как и на «Распятии» в Музее изобразительных искусств в Севилье), тогда как на эрмитажной их три. В эпоху Сурбарана чаще встречался последний вариант, что прочно ассоциировалось со Святой Троицей и стало одним из ее символов.

Представленное «Распятие» было написано для доминиканского монастыря в Льеренне. Полотно висело в небольшой капелле и производило сильное впечатление. С этой картины началась известность художника.

Гвидо Рени — итальянский живописец эпохи барокко, представитель болонского академизма.

Апостол Марк так рассказывает одну из самых кровавых историй Библии: «И тотчас, послав оруженосца, царь (Ирод) повелел принести голову его (Иоанна Крестителя). Он пошел, отсек ему голову в темнице и принес голову его на блюде, и отдал ее девице (Саломее)» (Мк., 6:27–28).

Именно этот момент изобразил Рени. Несмотря на ужасную смерть, выражение лица святого странно спокойное, особенно в сравнении с холодным видом Саломеи и нервным странницы справа.

Внутри барокко существовало множество направлений, в том числе характеризующихся передачей высшего напряжения духовных и физических сил персонажей. В сравнении с такими картинами данное монументальное полотно воплощает сдержанные эмоции. Это выражено в уравновешенной композиции и ограниченной палитре. Своей гармоничностью, если можно так говорить о столь кровавой по содержанию сцене (кстати, самой крови в картине в отличие от других работ на этот сюжет, например Караваджо, нет), искусство Рени и привлекало последователей.

Знаменитый испанский художник Бартоломе Эстебан Мурильо в юности испытал влияние Сурбарана. Прославившись серией из двенадцати картин, изображающих святых францисканского ордена (1645–1646), он занял положение самого крупного мастера севильской школы и сохранял его до конца жизни. В родном городе Мурильо основал Академию живописи, у него было много учеников. С одной стороны, это свидетельствовало о славе художника (распространившейся далеко за пределы Испании), с другой, картины последователей часто принимались за его собственные. Не обладавшие достоинствами истинных творений, они отрицательно повлияли на дальнейшую художественную репутацию автора. Его стали считать слишком «мягким» и «приглаженным». «Estilo vaporoso»[3] — так характеризовалась манера письма Мурильо. Только в XX веке он был оценен по достоинству.

Основу сюжетов живописи мастера составляют религиозные картины, выражающие концепцию Контрреформации. На данной картине, гармоничной в силу симметричности фигур, Христос и Иоанн Креститель, согласно евангельской истории, изображены ровесниками, что часто не соблюдалось художниками. Святой обращает внимание зрителя на Иисуса жестом, иллюстрирующим его пророческие слова, традиционно начертанные на ленте, обвивающей его атрибут — тростниковый крест: «Ессе Agnus Dei»[4].

Антуан Ватто — французский живописец и рисовальщик, крупнейший мастер стиля рококо.

Всегда интересно заглянуть в мастерскую художника, подсмотреть, как возникает и зреет образ, который впоследствии будет признан шедевром. И вот зрителю предоставляется такая возможность. Картина, к которой данный рисунок был создан в качестве подготовительного наброска, находится в Дрезденской галерее (см. том «Дрезденская галерея», с. 88–89). Эскиз уже заключает в себе основные элементы будущей работы, ее композиционную основу. По нему ясно, что будет создано нечто в излюбленном жанре Ватто и многих мастеров рококо — «галантных празднеств». Здесь еще нет тех оттенков взаимоотношений персонажей, которые воплотятся в картине. Живописцу, очевидно, важно было зафиксировать пришедший на ум сюжет, в то время как в основной работе все взаимоотношения будут представлены откровеннее и смелее, даже может возникнуть сомнение, не перешли ли они границы галантности. На данном рисунке еще нет ничего подобного, хотя статуя Венеры с сыночком Купидоном присутствует.

Нужно констатировать удивительное единство форм живописи, музыки и литературы в искусстве французского рококо. В том же году, что были созданы эти рисунок и картина, великий Франсуа Куперен опубликовал свой второй сборник клавесинных пьес, многие из которых им созвучны.

Джованни Баттиста Тьеполо является самым крупным венецианским художником XVIII века. Быть может, наиболее лирическими среди его произведений были картины, иллюстрирующие историю Армиды и Ринальдо — героев поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» (1581). В них художник пытался создать стиль, визуально соответствовавший возвышенной поэме. В причудливо-фантастических рассказах о Первом крестовом походе 1099 и захвате Иерусалима Тассо воспел христианского рыцаря Ринальдо и очаровательную колдунью Армиду. Тьеполо хотел передать в своих работах идею борьбы любви и чувства долга.

Изыскания последнего времени привели к заключению, что полностью живописный цикл состоит из одиннадцати картин: четырех основных с разными сценами Армиды и Ринальдо (в их числе чикагская) и семи декоративных — трех овальных (Национальная галерея античного искусства, Рим) и четырех узких вертикальных (Национальная галерея, Лондон). Цикл был задуман для украшения одного из залов венецианского дворца семьи Корнаро — «Малого зеркального зала». Его «зеркальность», по-видимому, обусловила выбор сюжетов, в которых важную роль играет зеркало. Здесь следует прочесть фрагмент названной поэмы (XVI, 17–23), где говорится, как воины вышли на влюбленных, расположившихся в тени деревьев на берегу озера. Пристально вглядываясь в глаза любимой и видя в них свое отражение, Ринальдо при этом держит перед ней зеркало, которое она вложила ему в руку. Так каждый зрит свой собственный образ в момент любовного экстаза: он пылает страстью, «рабством горд», она «гордится властью».

На данной картине изображен момент, когда чувство долга берет верх над любовью, и Ринальдо отправляется в опасный путь, покидая Армиду.

В шести небольших, живо написанных картинах, экспонирующихся в музее в виде полной серии, Гойя запечатлел нашумевшую в 1806 историю поимки страшного испанского бандита Эль Марагато. Ее героем стал святой отец Педро де Сальдивиа, монах францисканского ордена в Оропеза, недалеко от Толедо. Подробности того, как монаху удалось обезвредить грабителя, напечатали многие газеты, происшествие стало сюжетом баллад и памфлетов.

После побега из тюрьмы Эль Марагато два месяца копил средства и добывал оружие, затем вновь отравился к добропорядочным гражданам, чтобы грабить их. К святому отцу рецидивист пришел с ружьем (первая картина), а к пятой сцене серии оно оказалось у монаха. Концом истории, не запечатленным Гойей, было публичное повешение Эль Марагато.

Серия мастерски написана быстрой кистью, так, словно предназначалась в качестве иллюстрации для газетного репортажа. Шесть картин представляют отдельные моменты истории, наподобие кадров фильма-боевика (если не уподобить серию комиксам и не счесть ее первым опытом в этом жанре).

Эжен Делакруа — французский художник и график, глава романтического направления в европейской живописи.

В музее хранится 121 произведение мастера. Большинство из них — рисунки, а одним из сокровищ является, конечно же, представленная картина. Африка, львы, охота — эти образы очень привлекали Делакруа. Существует несколько вариантов данной темы, картины хранятся в разных музеях, в том числе в Эрмитаже.

Однажды был поставлен риторический, как казалось, вопрос: что общего между картинами «Охота на львов» Делакруа, показывающей Африку, и «Монахом на берегу моря» Каспара Фридриха, на которой изображен север Европы? Что может быть противоположнее?! Общее, однако, в том, что оба произведения весьма ярко выражают романтический стиль, характерный как для столь разных по содержанию картин, так и для разных искусств. Огромное художественное течение объединяет в себе живопись, литературу, музыку. Глядя на это полное человеческой и животной силы полотно, невольно вспоминаешь великие творения романтической литературы (ближайшая параллель Делакруа — Бальзак, с его всеохватностью бытия в романах цикла «Человеческая комедия») или музыки («Порыв» Шумана, «Скиталец» Шуберта, «Фантастическая симфония» Берлиоза).

Уинслоу Хомер, художник и график, основоположник американской реалистической живописи, известен как работами маслом, так и акварелями. Он, безусловно, крупнейшая фигура в американском искусстве XIX века, оказавшая влияние на все его последующее развитие.

Хомер начал свою карьеру как книжный иллюстратор, а также в качестве военного корреспондента в газете «Harper's Weekly». Это выработало у него острый взгляд на окружающую действительность, внимание к деталям. Многие его произведения тех лет стали документальными свидетельствами эпохи.

В 1865 живописец завершил первую из пяти картин задуманного цикла, посвященного теме игры в крокет. Данная работа — четвертая в серии. Она более других поражает своей композицией и чисто живописными качествами, в частности передачей света и тени. Интерес автора к изображению игры совпал с ростом ее популярности среди высших классов общества. Примечательно, что в то же самое время художник делал графические иллюстрации к издававшимся сборникам ее правил.

Эдуард Мане — французский живописец и график, один из художников, положивших начало импрессионизму.

После скандала с картиной «Завтрак на траве», выставленной на Салоне 1865 и признанной современниками крайне непристойной и вульгарной, столь ярко описанного Э. Золя в V главе романа «Творчество» с Мане в качестве прототипа героя Клода Лантье, мастер уехал, можно сказать сбежал, в Испанию.

Если картина «Нищий в бобриковом пальто» («Философ») (с. 41) свидетельствует о пристальном внимании художника к творчеству Веласкеса, то «Бой быков» заставляет вспомнить искусство другого великого испанца — Гойи, который в течение всей своей жизни увлекался корридой, знал знаменитых матадоров и много раз запечатлел бои.

Испанская коррида подчиняется очень жестким правилам, регламентированы все три ее части (так называемые терции, начало каждой возвещается трубой), действия и функции участников. Мане запечатлел эпизод последней терции («терция смерти»), который называется «Испытание мулеты». Он включает в себя подготовку быка к смерти при помощи мулеты — небольшого красного плаща, натянутого на деревянную палку, и его убийство шпагой.

Лошадь на холсте уже лежит бездыханная, смертельно раненная быком. На переднем плане — тореро с мулетой в левой руке и шпагой в правой. Это, несомненно, самый опасный миг корриды — герой против разъяренного быка, замершего перед атакой. Импрессионистическая манера, казалось бы, не способствует передаче драматизма и остроты момента, тем не менее именно посредством нее мастеру удается донести психологическое напряжение корриды, динамизм сцены.

Мане называли «живописцем современной жизни». М. Пруст писал: «Глаз Мане был наделен поразительной зоркостью, Париж не знал фланера, который бы извлекал столько наблюдений из своих прогулок по городу».

Эта работа Мане — словно некое художественное упражнение, заданное мастером самому себе, некий вызов законам живописи, в частности красочности, а именно написать картину в оттенках одного — зеленого — цвета. Причем так, чтобы передать весь накал страстей захватывающей скачки, запечатлеть миг, сделать «стоп-кадр». Кстати, по-видимому, этим занимается один из персонажей — возвышающаяся над толпой зрителей фигура слева — фотографирует. Живописцу удалось мастерски решить обе эти задачи — миг уловлен и художественный эффект достигнут!

На память приходят слова М. Пруста о персонаже его эпопеи «В поисках утраченного времени», художнике Эльстире, точно характеризующие данный холст: «После дебютов Эльстира мы видели так называемые „изумительные“ фотографии пейзажей и городов. Если мы попытаемся понять, какой смысл вкладывают любители в это определение, то нам станет ясно, что оно применяется к необычному обличью, непохожему на те, какие мы привыкли видеть, необыкновенному, но в то же время подлинному и оттого вдвойне захватывающему, захватывающему потому, что оно поражает нас, выводит из круга представлений и одновременно, что-то напомнив нам, заставляет уйти в себя».

В Испании, куда после общественного порицания за картину «Завтрак на траве» отправился Мане, в Мадриде, в музее Прадо, он познакомился с работами Эль Греко, Гойи и Веласкеса. Под влиянием новых впечатлений (особенно от творений последнего) живописец задумал два полотна на тему, которую можно условно сформулировать как «Нищий: облик и сущность». Так появились данное произведение и картина «Нищий с креветками», одного времени создания. Обе были приобретены чикагским музеем. Параллелью этим образам может служить произведение Веласкеса «Менипп Гадарский» (1639–1641 музей Прадо, Мадрид).

Оба полотна Мане выдержаны в сумрачных тонах. Протянутая рука нищего направлена непосредственно к зрителю: бедняга просит подаяния, взывает ко всему обществу. Когда вглядываешься в эти замечательные психологические портреты, охватывает двойственное чувство: с одной стороны, возникает ощущение горечи от столкновения с тяготами существования человека на низшей социальной ступени общества. С другой, неслучайно обе картины включают в свое название слово «философ»: герой в интеллектуальном смысле самодостаточен и понятно, что его бедность есть, по-видимому, следствие образа мыслей, строя суждений, приведших к заключению, что духовная свобода выше материального благополучия, достижение которого возможно лишь ценой ее потери.

Каждая эпоха вносит свои коррективы в восприятие творений прошлого. Современный зритель знает о гораздо более страшной бездне нищеты, сталкивался с примерами совершенной потери человеческого облика. В сравнении с ними персонажи Мане выглядят весьма художественно и даже романтично. Сосредоточьте внимание на лицах этих людей — и вы почувствуете в них личность.

Клод Моне — выдающийся французский живописец, глава художественной школы импрессионистов.

Сент-Адресс — деревня в Нормандии, в устье Сены, в четырех километрах от Гавра, где в период с 1866 по 1868 мастер жил у своей тетки мадам Лекадр, работая на пленэре. Там были написаны данная картина, а также «Цветущий сад в Сент-Адресс» и знаменитая «Терраса в Сент-Адресс». В письме к своему другу Фредерику Базилю от 25 июня 1867 художник писал: «Я подготовил себе массу работы, у меня начато около 20 полотен, несколько великолепных морских пейзажей, несколько фигур и видов сада. Кроме того, в числе марин я пишу парусные гонки в Гавре, с большим количеством публики на берегу и рейдом, заполненным маленькими парусами. Я здесь уже 15 дней, я счастлив и пребываю в превосходном расположении духа. Все здесь добры ко мне и восхищаются каждым мазком моей кисти».

Большинство пейзажей автора включают в себя море или реку, что удваивает их притяжение: здесь и очарование цивилизации (прелестные уголки городов, деревень и парков), и романтизм водной стихии (у Моне всегда спокойной и миролюбивой). Все это передано с изумительным мастерством и богатством красочной палитры. Вспоминаются слова Томаса Манна: «О море, рассказывая это, мы далеко от тебя, номы обращаем к тебе наши мысли, нашу любовь. Громко и ясно зовем мы тебя: живи в нашем рассказе, как в тайне ты жило и раньше, живешь и будешь жить всегда. Шумящая пустыня, затянутая бледной светло-серой дымкой, насыщенной терпкой сыростью, которая оставляет вкус соли на наших губах!»

Эта ранняя картина Моне считается первым произведением нового стиля французской живописи, который впоследствии получил название «импрессионизм». Уже в силу этого она занимает исключительное положение не только в коллекции музея, но и в истории всего европейского искусства XIX века. И хотя холст написан за четыре года до знаменитой работы «Впечатление. Восходящее солнце»[5] (1872, музей Мармоттан-Моне, Париж), давшей название стилю, он уже характеризуется всеми особенностями данного направления.

В 1862 Моне познакомился в Париже с Пьером Огюстом Ренуаром, Фредериком Базилем и Альфредом Сислеем. Ровесники, они быстро обнаружили, что взгляды на искусство очень близки, схожи были и приемы передачи на полотне эффектов света. Мастера творили на пленэре, порой с нарушениями академических правил сочетания цветов, быстрыми мазками. И, как часто бывает, «неправильное» с точки зрения канонов старой школы неожиданно стало «правильным» в контексте новой эстетики.

Импрессионизм прочно ассоциируется с Парижем. Между тем это полотно запечатлело Сену не в столице, а в городке Беннекорт на северо-западе Франции. Моне не раз запечатлевал окрестные места. Одна из картин того времени, изображающая старое кладбище и церковь, так и называется — «Беннекорт».

Сейчас, когда полемические страсти вокруг новизны импрессионизма утихли, зритель наслаждается творениями импрессионистов как поэтичным свидетельством эпохи, стремится к ним «в поисках утраченного времени», как тонко охарактеризовал это душевное состояние другой великий француз — Марсель Пруст.

Моне был далек от Италии в прямом и переносном смысле, ему больше нравилось путешествовать из Парижа на север — в Англию, Нормандию, Голландию. Да и в самом искусстве мастера не ощущается стремления воплотить идеалы итальянской культуры. Но все же зимой 1883 он откликнулся на предложение своего друга Ренуара поехать на юг Франции навестить собрата по искусству — Сезанна, жившего в Экс-ан-Провансе. Прельщенный мягкостью климата тех мест, Моне той же зимой решил отправиться уже в Италию, на Лигурийскую Ривьеру. Там он обосновался в красивейшем местечке Бордигера, очаровавшем его, и написал множество его видов. Один из них — чикагская картина.

Эти пейзажи при всей их яркости порождают некоторую червоточинку в восхищении зрителя живописью мастера: они, кажется, не столь органичны, как виды его родных краев. Создается впечатление, что автор преднамеренно усиливает «красоты», чтобы публика, не дай бог, не была разочарована. Не в обыденном, примитивном смысле, а в том глубоком, какой сформулировал Томас Манн в замечательном рассказе «Разочарование», где рефреном звучит вопрос: «Да, это прекрасно. И все-таки: разве это не может быть еще прекраснее? Это все?»

Анри Иньяс Жан Теодор — таково полное имя Фантен-Латура, французского художника и графика. Получив медицинское образование, но избрав живопись своей профессией, он поначалу много копировал в Лувре картины старых мастеров. Личное знакомство с Г. Курбе и в особенности с Э. Мане изменило его стиль. Фантен-Латур стал предпочитать «хорошо сочиненные» сюжеты и композиции, не писал пейзажей с натуры, но создал много натюрмортов, для своих картин часто использовал литературные темы, аллегории и музыкальные образы Вагнера, Берлиоза, Шумана, Брамса. Мастер достиг больших высот в портретном жанре.

Парадный портрет Эдуарда Мане — лучший живописный образ старшего собрата Фантен-Латура по искусству. За несколько лет до него художник запечатлел Мане на большом групповом портрете своих современников «Дань уважения Делакруа» (1864, музей д'Орсе, Париж). Мане был на пике славы, когда Фантен-Латур начал работу над данным портретом. Мане был отвергнут жюри Салона 1866, а молодой критик Эмиль Золя тогда лишился работы в своей газете за то, что опубликовал положительный отзыв о нем в журнале «Художник». На следующем Салоне 1867 Мане решил не выставляться, однако присутствовал на нем… в качестве модели портрета Фантен-Латура! Хотя картина экспонировалась под скромным названием «Портрет ММ», это никого не могло ввести в заблуждение, поскольку имелась крупная авторская ремарка: «Моему другу Мане». К тому же герой на портрете был легко узнаваем: после скандала, разразившегося ранее в связи с его «Завтраком на траве» (1863, музей д'Орсе, Париж), Мане был всем известен. Фантен-Латур изобразил его не как художника, а как парижанина-буржуа, о котором М. Пруст позже скажет, что его глаза были открыты, чтобы уловить каждый нюанс современной жизни.

После этой картины Фантен-Латур напишет еще один групповой портрет художников в жанре «L'hommage»[6] с Мане за мольбертом в центре — «Студия в квартале Батиньоль. Дань уважения Мане» (1870, музей д'Орсе, Париж).

Данте Габриэль Россетти — английский живописец, рисовальщик и поэт. Получив общее образование в лондонском Королевском колледже, он посещал тамошнюю Академию художеств. Начав самостоятельно творить, автор выработал стиль, последователи которого стали именовать себя прерафаэлитами. Само название раскрывает их идеалы: это язык, формы и чувства мастеров итальянского Возрождения до Рафаэля. Отсюда и круг образов Россетти — христианские и мистические персонажи и настроения.

В 1850 живописец встретил свою музу — Элизабет Сиддал, в 1860 она стала его женой. В этот период Россетти создал галерею женских образов, пламенно-страстных и мечтательно-грустных, во всех них «читается» Элизабет. Она рано умерла, художник тяжело переживал утрату и даже пытался покончить жизнь самоубийством. Черты возлюбленной стали его своеобразным каноном женской красоты. Чикагская картина — ярчайший пример этого.

Смерть героини отображается в символической форме — ее поза, выражение лица и закрытые глаза показывают одухотворенность, покорное принятие своего будущего. Мистическая птица, окутанная священным светом, опускает белый мак в ее ладони и напоминает голубя — символа Святого Духа. Мак олицетворяет смерть, а также мир и целомудрие. Тень солнечных часов показывает девять — число, соединяющее судьбу Данте с Беатриче и ее смертью. Фоном служит вид на реку Арно, силуэт моста Понте Веккьо и башни собора, находящиеся во Флоренции, где жили Данте и Беатриче. Справа — темная фигура Данте, стоящего перед колодцем и представляющего возрожденную Беатриче, а также свое возвращение к жизни как поэта, после того как она стала его музой. Он пристально смотрит на образ Любви — девушку, облаченную в красное платье и держащую пламенное сердце — символ их встречи на небесах.

Тридцатипятилетний Ренуар изображает молодое общество не просто как наблюдательный человек, а как его член: без критики, иронии или сарказма, с удовольствием и удовлетворением. Это настроение передается зрителю. Существует удачное определение, встречающееся в литературе: «ренуаровский портрет досуга». В большинстве картин художника виден «портрет» городской и загородной жизни парижского общества первой половины эпохи Третьей республики (1871–1940).

Мастер любил этот ресторан на берегу Сены. Известно, что он посещал его летом 1875. Существуют еще две картины с видом заведения — «Две сестры» («На террасе») (с. 53) и еще один «Обед в ресторане Фурнеза» (1880–1881, Коллекция Филлипса, Вашингтон). Данную работу на второй выставке импрессионистов (1876) критики сочли незаконченной.

«Мастерство — в деталях» — так можно перефразировать афоризм Г. Флобера (он утверждал, что «истина — в деталях») применительно к этому произведению. Хотя с понятием «импрессионизм» связано представление об иллюзорно-размыто-неуловимо-условной передаче впечатлений от окружающего мира (что до определенной степени так и есть, и в этом — очарование стиля), художники, и Ренуар в частности, прекрасно умели реалистически точно передавать материальный мир. Фигура мужчины справа — яркое подтверждение сказанного: всмотритесь, насколько правильно с точки зрения анатомии написана мускулатура его сильной руки! Великие импрессионисты, как позже кубисты (Пикассо), стали импрессионистами и кубистами не вместо того, чтобы быть реалистами, а после этого. Импрессионизм был этапом эволюции мастерства, а не ширмой, маскирующей его отсутствие.

Цирк Фернандо был открыт в Париже в 1875. Вскоре он стал одним из самых любимых развлечений парижан, доказательством чего служат две картины, написанные в один год, — данная Ренуара и «Мисс Лола в цирке Фернандо» Дега (1879, Национальная галерея, Лондон). Позже, в 1888, свое свидетельство интереса к этому цирку оставил Тулуз-Лотрек — полотно «Наездница» («В цирке Фернандо») (также хранится в чикагском музее).

Две акробатки на этом холсте — дочери хозяина цирка Фернандо Вартенберга, милые девушки, воплощающие праздничность и красоту представления, дающего людям отдых и радость. Здесь нет силы и высшего напряжения человеческой воли, позволяющих проделывать, казалось бы, неисполнимые трюки, такие, как на картине Дега, где акробатка вращается под самым куполом, исполняя поистине смертельный номер.

Ренуар изобразил часть арены, публика в первом ряду едва видна. Вся работа написана в теплых желтых тонах, костюмы девушек гармонируют со всей цветовой гаммой. Рассыпанные на манеже и собранные одной из героинь оранжевые шары некоторые исследователи принимают за апельсины, брошенные в подарок зрителями, другие — за мячики, которыми артистки жонглировали. Если верить свидетельству Воллара — дилера Ренуара, сам художник говорил именно о фруктах.

Холст был приобретен в 1892 страстной собирательницей произведений импрессионистов, дамой из высшего света Чикаго Бертой Палмер (см. о ее коллекции в предисловии). Она так восхищалась этой работой, что возила ее с собой повсюду — в Европу и по Америке, и вешала в тех домах и отелях, где жила.

Этой картиной Ренуар подвел итог своего пятнадцатилетнего художественного изучения темы отдыха парижского буржуазного общества. Героини расположились на террасе того самого ресторана, где собралось общество гребцов с их подругами, которое автор ранее запечатлел на картине «Обед гребцов» (с. 50–51). Это свидетельствует о том, что живописец очень любил упомянутое заведение на берегу Сены и часто бывал там.

Данная картина — праздник красоты весны и расцвета юности очаровательных созданий, которые вовсе и не сестры, что доказывает раннее название работы — «На террасе». Изумительный мастер колорита, Ренуар вносит различие в гамму естественной природы и искусственных цветов на шляпке девочки. Женские портреты художника — его сильная и необычайно привлекательная сторона творчества.

Картина была показана в 1882 на седьмой выставке импрессионистов.

Гюстав Кайботт — французский живописец, представитель импрессионизма и, что редкость, меценат и покровитель многих своих коллег-художников. Он писал в разных жанрах — анималистическом (несколько изображений лошадей), портрета, пейзажа, натюрморта.

Первая мысль, которая приходит в голову, когда смотришь на данную картину, что она и по сути, и по эстетике — самая настоящая фотография, только сделанная с помощью «объектива» зрачка автора. Но поскольку Кайботт — замечательный мастер, все здесь проникнуто очарованием поэзии, несмотря на, казалось бы, вполне прозаический «кадр» — пасмурный день в Батиньольском квартале Парижа. (Именно в нем находилось кафе, где собирались художники, которых стали называть батиньольцами.) Изумительно переданы перспектива площади и улиц, атмосфера дождливого дня, богатство оттенков и фактура мокрого камня брусчатки. Полотно было показано на третьей выставке импрессионистов, оно является одним из лучших художественных образов Парижа XIX века.

В марте 2011 любители живописи могли сделать для себя открытие: в одной из парижских галерей демонстрировалась выставка картин Гюстава Кайботта и работ его брата Марсиала, замечательного фотографа. Сравнение снимков Марсиала с полотнами Гюстава со всей очевидностью обнаружило сходство их манер и помогло многое понять в искусстве каждого. Кажется, что фотографии брата часто служили мастеру материалом для творений, его стиль можно определить как «импрессионистический реализм» или, наоборот, «реалистический импрессионизм».

Руководство Чикагского художественного института настолько ценит творчество Кайботта, что решило расстаться с несколькими произведениями из своего замечательного собрания для того, чтобы приобрести еще одну картину этого мастера.

Французский живописец и график, известный представитель импрессионизма Камиль Писсарро был единственным художником, который участвовал во всех восьми выставках импрессионистов и считался духовным наставником этого движения. Его творческое наследие составляют главным образом пейзажи.

В 1872 Писсарро обосновался в Понтуазе и прожил там последующие десять лет, объединив вокруг себя друзей-художников — Гогена, Сезанна, Ван Гога и других. Понтуаз именуется столицей импрессионизма. Писсарро создал множество пейзажей этих мест, представленный — один из них. Главным интересом мастера всегда оставался пейзаж, хотя он часто вводил в него фигуры людей, обычно крестьян, занимающихся своими сельскими делами, и животных. Эти персонажи обычно оказывались центром композиции. Такого рода работы Писсарро, лишенные сентиментальности и литературной программы, при полном отсутствии в них претенциозности не были по достоинству оценены широкой публикой.

Вильям Адольф Бугро — французский художник, крупнейший представитель салонной академической живописи.

Протестное движение в любой сфере человеческой деятельности поначалу воспринимается как нечто маргинальное. Если оно довольно быстро набирает силу, то превращается в своего рода «mine stream» (с английского — «главное направление»), и тогда бывшее основным течение становится ретроградным. Во французской живописи XIX века именно так и произошло. Импрессионизм поначалу был отвергнут академической школой, но в скором времени стал — и очень надолго, вплоть до наших дней, о чем свидетельствуют суммы продаж работ импрессионистов на мировых аукционах, — главным художественным направлением, в русле которого было принято третировать мастеров-академистов. Бугро, естественно, оказался в числе отвергаемых импрессионистами, диктовавшими свои взгляды на искусство. Он не был среди живописцев окружения Мане или батильонской школы, а шел своим путем всю жизнь. И нельзя не признать его исключительного мастерства.

Эдгар Дега — французский живописец, один из виднейших и оригинальных представителей импрессионизма.

Его современник поэт Шарль Бодлер, говоря о своем времени, выразился так: «героизм современной жизни». Дега, как бы подтверждая этот тезис, предпочитал выбирать своих моделей из среды трудового люда. Даже когда речь заходит о танцовщицах, портреты которых составляют очень значительную часть его живописного наследия, он чаще всего останавливает свой выбор не на солистках, а на «чернорабочих» этой профессии — участницах кордебалета. Кроме того, среди моделей художника можно встретить жокеев, прачек, гладильщиц и, как в данном случае, модисток.

Серии картин на тему «Работницы» очень привлекательны. Чикагское полотно — из цикла о мастерицах шляпного дела. Еще одно имеется в музее Метрополитен в Нью-Йорке. Самой сложной и тщательно выписанной версией этого сюжета является пастель «У модистки» (1882, музей Тиссен-Борнемиса, Мадрид).

Данная работа, судя по всему, последняя в этой серии. Исследование картины в рентгеновских лучах обнаружило на холсте подготовительный рисунок. Он, а также известные эскизы доказывают, что первоначально художник задумал изобразить даму, выбирающую для себя шляпку, отсюда в названии слово «магазин». Картины серии изображают или покупательниц, или мастериц, изготавливающих этот неизменный атрибут буржуазии. В какой-то момент замысел автора изменился, и покупательницу он превратил в хозяйку магазина. Правда, в таком случае это скорее не магазин, а ателье по пошиву шляпок, и зритель видит, что девушка работает над созданием очередной модели.

Как обычно бывает, значительное художественное явление встречает разные, порой прямо противоположные, оценки современников. И эта картина — яркое тому подтверждение. «Мозаика скуки; нищета воскресенья; ландшафт изображенного самоубийства» — так охарактеризовал философ Эрнст Блох настроение, запечатленное мастером. «Веселое и жизнерадостное полотно; воскресная разношерстная толпа, наслаждающаяся природой в разгар лета» — оценка работы, данная публицистом Феликсом Фенеоном.

Если зритель хочет глубже понять, каким образом в течение сравнительно короткого промежутка времени происходит эволюция художественного стиля и как в данном случае Сёра отходит от идеалов импрессионизма, еще недавно руководивших им, то нет для этого способа лучше, чем сравнить данную картину и известные этюды к ней с написанным всего несколькими годами ранее истинно импрессионистическим образом того же места — полотном Клода Моне «Остров Гранд-Жатт» (1878, частное собрание). Именно здесь проходит грань между импрессионизмом и постимпрессионизмом. И в этом новом направлении одним из течений, которых, естественно, было много и они сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, а порой существовали и одновременно, был пуантилизм[7]. Его основоположником считается Сёра. Наш век должен быть признателен ему за утверждение «гражданства» точки (нанесенной чистой, не смешанной на палитре краской) как «атома» художественного пространства. Отсюда уже видны перспективы «цифрового изображения» компьютера и становится возможным вывести философские обоснования художественной ценности дискретности (разделенности) как одного из способов создания эффекта континуума (непрерывности).

Полное название картины — «Un dimanche aprés-midi á I'Île de Ia Grande Jatte», буквальный перевод с французского — «В воскресенье пополудни на острове Гранд-Жатт». Порой единство стиля в разных искусствах в один исторический момент поражает: как не вспомнить в связи с этим послеполуденным отдыхом парижан «Послеполуденный сон Фавна» — симфоническую картину Клода Дебюсси, написанную в 1912. Французское искусство в разные периоды знало такое единство музыки, живописи, литературы. Например, XVIII век: Ватто, Ланкре, Фрагонар — в живописи, Куперен, Рамо — в музыке, Лабрюйер — в литературе. И так было в конце XIX — начале XX века.

Пьер Пюви де Шаванн — французский художник, представитель символизма, оказавший большое влияние на развитие живописи в стиле ар-нуво (модерн).

Весьма интересно познакомиться с исследованием, сравнительно анализирующим произведения искусства, созданные в одно и то же время, год или десятилетие. Можно смело утверждать: осознание того, что отличающиеся по стилю, эстетике и философии работы появились на свет одновременно, может быть шокирующим. Данный альбом до некоторой степени позволяет это сделать. Достаточно взглянуть на соседние картины К. Моне «Бордигера», В. А. Бугро «Купальщики», Ж. Сёра «Воскресный день на острове Гранд-Жатт», чтобы осознать, сколь разнообразным было французское искусство второй половины 1880-х: угасающий импрессионизм, нарождающийся постимпрессионизм, обретающий очертания модернизм с его разновидностями. И все это порой в тесном соединении и взаимопроникновении в творчестве одного мастера.

Эстетической основой творчества Пюви де Шаванна явились платформа литературного объединения французских символистов «Парнас» и в особенности взгляды Шарля Леконта де Лиля и Теофиля Готье — писателя и критика. Главная идея «парнасцев» заключалась в том, что античность самоценна. Она не должна рассматриваться как пропедевтика (предварительная подготовка) для дальнейшего развития искусства, литературы и вообще интеллекта. С этих позиций живописец в 1884–1889 создал панно на античные сюжеты для Дворца искусств в Лионе. Работа была показана на парижском Салоне 1884. Затем художник, как он обычно поступал с большими панно, написал станковую картину, которая и оказалась в чикагском музее. В ней полностью сохранились композиция оригинала и, конечно же, его эстетика.

Панно предназначалось для входа во дворец, и основная идея автора — представить девять античных муз, покровительниц разных искусств, напомнив тем самым посетителю, что слово «музей» восходит к греческому «mouseion», что значит «дом муз». Панно и полотно вызвали восторг современников. После смерти мастера Поль Синьяк сокрушался: «Кто теперь будет украшать стены?»

По количеству работ и тому настроению, которое они излучают, совершенно очевидно, что Ван Гог был влюблен в Сену, ее берега и мосты. Возможно, в северо-западных пригородах Парижа Клиши и Аньер ему особенно нравилось проводить время, ведь Сена у моста Клиши — частый сюжет его картин 1886 и 1887.

Эта река была и остается неотъемлемой частью парижской жизни — торговли, путешествий и развлечений. Едва ли не все импрессионисты и постимпрессионисты запечатлевали Сену и окрестные места. У Ван Гога только мост Клиши встречается не менее 10 раз. Это было время, когда мастер испытал влияние манеры Сёра — пуантилизма (поучительно сравнить его «Воскресный день на острове Гранд-Жатт» (с. 60) с картинами этих же мест Ван Гога) и экспериментировал с мазком и краской. Если у Сёра это «точечная» (отсюда и название) техника, то у Ван Гога — изображение из мазков чистых тонов, которые также лишь на некотором расстоянии создают желаемый зрительный эффект: сливаются в общую цветовую гамму. Именно в гамму, как в музыке, где ее отдельные звуки переливаются и создают упоительные созвучия. Чистые краски Ван Гога рождают дивные картины.

Анри де Тулуз-Лотрек — французский живописец, один из ярчайших представителей постимпрессионизма. Музей обладает большой коллекцией его произведений — 487 графических и живописных.

На данной картине показано выступление в популярном парижском стационарном (в отличие от бродячих) цирке на Монмартре. Это была первая значительная работа молодого живописца. Она несет на себе «печать» спешки: автор создавал ее для пятой выставки «Двадцати» (художников), которая состоялась в Брюсселе в феврале 1888.

Наездница, как свидетельствует биограф художника А. Перрюшо, — молодая женщина из богатой семьи, которая, влюбившись в своего преподавателя верховой езды, мсье Луаяля (это он хлыстом погоняет лошадь), бросила мужа и, следуя призванию, занялась вольтижировкой и джигитовкой. Автор попросил даму позировать ему в мастерской. Этюды были сделаны на картоне большими мазками. Прием состоял в том, что на листы тонким слоем наносилась сильно разбавленная растворителем краска. Впитываясь в бумагу, она приобретала матовую фактуру пастели. Смелыми, широкими, раздельными мазками Лотрек записывал фон. Работая в цвете, он рисовал кистью, поэтому произведения получались остро характерными, на что не могли претендовать творения, решенные обычными методами. Так Лотрек выработал свой почерк.

В картине ощущается определенный гротеск, в частности в образе распорядителя манежа, с головой, в профиль похожей на рыбью. Жесты мужчины указывают на властный характер, лаконично и точно переданный художником. Наездница неотрывно смотрит на него, подчиняясь его гипнотическому воздействию. Между ними ощущается напряженная связь, демонстрация силы и власти, переходящих грань служебных отношений.

В свою бытность в Арле (период относительно спокойной жизни Ван Гога, его дружбы с Гогеном) мастер написал много картин с разными сюжетами, в том числе портреты тех людей, к кому он испытывал симпатию. Среди них было семейство Рулен. Портрет Августины, жены почтальона Джозефа, художник сделал в четырех вариантах (копиях), желая, чтобы лучшая, как он считал, картина была доступна всем желающим ее увидеть. Так, образ Августины Рулен оказался в музеях Бостона, Нью-Йорка, Арля, Оттерло. Чикагская работа считается второй версией, ее живописец исполнил для Гогена, с которым тогда жил (до разрыва из-за своего помешательства). Многие полотна Ван Гога существуют в нескольких вариантах (отсюда большое число подделок).

Данный холст задумывался художником как центральная часть триптиха, боковыми должны были стать «Подсолнухи». В письме к брату Тео он писал о том, что желтые и оранжевые тона головы будут выигрывать от соседства с этими желтыми цветами.

Мастер написал «La Berceuse»[8] на раме кресла. Люльку третьего, тогда шестимесячного, младенца четы Рулен живописец не изобразил, но грубая веревка в руках женщины ясно говорит о том, что она качает именно ее. Можно предположить, что картина, написанная пять раз вскоре после драматичного разрыва с другом, была выражением стремления к душевному покою, которого у Ван Гога так никогда и не было.

Из импрессионистов и постимпрессионистов, а быть может, и всех французских живописцев Гоген дальше остальных уезжал из Парижа, этой художественной столицы мира. Беспокойный и страждущий характер гнал бывшего биржевого маклера в поисках экзотики, духовно более чистого мира, чем тот, что царил в родной Франции. После участия в пяти выставках импрессионистов мастер ушел из семьи, оставил весь уклад буржуазной жизни и в 1886 уехал в Бретань и Прованс, затем совершил поездку на тропическую Мартинику. В конце концов в 1891 он оказался на противоположной от Парижа стороне земного шара, во французской колонии Таити, где провел два года.

Напрашивается предположение, что на этом полотне Гоген изобразил ту же женщину, что и на своей картине «Мадам Жину в кафе» (1888, ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва). Она была хозяйкой заведения, которое любили посещать художники. Если это так, то вряд ли есть на свете еще какой-либо ресторатор, удостоившийся такого внимания: помимо портретов Гогена мадам Жину запечатлена в работах Ван Гога восемь раз! Стоит заметить, что одна из них недавно была продана за $40 млн.

Мистраль — сильный и холодный северо-западный ветер, дующий иногда с Севеннских гор на средиземноморское побережье Франции. Второе название произведения поясняет, почему идущие куда-то женщины ежатся. Быть может, мадам Жину направляется в свое кафе?

Еще будучи маклером, Гоген собрал коллекцию картин импрессионистов, в которой было пять или шесть произведений Поля Сезанна. По-видимому, его любимым полотном был тот самый натюрморт, который дан на этой картине. Он известен как «Ваза с фруктами, стакан и яблоки» (1879–1880, собрание Дэвида и Пегги Рокфеллер).

Картина в картине — традиционный способ выразить свое уважение особо почитаемому мастеру или передать некое символическое послание. На память приходит множество подобных приемов у старых мастеров, например «Девушка за верджиналом» Вермера (Национальная галерея, Лондон), в которой на стене изображена «Сводня» Дирка ван Бабюрена (Музей изящных искусств, Бостон).

В своей работе Гоген отдает дань уважения Сезанну не только тем, что воспроизводит его полотно, но и тем, что в целом имитирует его стиль.

По возвращении с Таити в Париж здоровье Гогена было подорвано, финансы расстроены, но искусство обогатилось произведениями исключительной, на взгляд европейца, новизны. Он привез более 60 картин, множество рисунков, и все они были образами нового мира, непостижимой и недостижимой европейцами чистоты бытия (хотя, это, конечно, идеализированное представление). В 1895 он вновь отправился на остров и остался там до конца своих дней.

Техамана, таитянская жена художника, послужила моделью для нескольких его картин. В этой молодой туземке для Гогена воплотился образ Евы, еще не изгнанной из рая. Портрет был создан после первой поездки в Океанию. Мастер писал его, с тоской вспоминая божественную простоту своего существования на острове.

Фон картины состоит из ряда загадочных образов, заполняющих три горизонтальных регистра. Внизу изображены два спелых манго — намек на щедрость острова и, возможно, женскую плодовитость. В средней части дана фигура Хины — богини луны и матери мира. Верхняя зона включает два ряда желтых глифов, они восходят к письменам, обнаруженным в 1864 на острове Пасхи — единственный известный след письменности Полинезии, до сих пор не расшифрованной. Для Гогена все это означало богатство и загадочность культурного наследия Техаманы.

Музей хранит 29 работ Сезанна. Эта картина — один из многочисленных портретов Гортензии, супруги художника.

Мастер очень тщательно разрабатывал выбранные для изображения сюжеты, он множество раз писал один и тот же вид (например, гору Сент-Виктуар — 60 раз) или лицо (автопортретов Сезанна — 35). Портретов жены он создал свыше 40, поэтому при упоминании того или иного (помимо места хранения) принято уточнять какую-либо характерную деталь, например «Мадам Сезанн в желтом кресле», как это сделано для картины в чикагском музее. (Есть портреты в красном кресле, зеленой шляпе, с распущенными волосами, голубом, полосатой юбке и другие, так что подобное уточнение не всегда гарантирует полную идентификацию.)

Издавна назначение портрета — дать представление о личности модели. Что же зритель узнает о жене художника? Ни одно изображение Гортензии не рождает впечатления, что перед ним счастливая супруга, также нет повода полагать, что эти портреты написаны любящим мужем. Очевидно, брак был трудным, исходя лишь из того, что живописец долгое время был вынужден таить от своего отца, который его субсидировал, что тот уже стал дедом. А когда это в конце концов выяснилось, испытал унижение от гнева родителя. Также Сезанн часто уезжал из дома и не только по живописным делам, но и потому, что это давало возможность сбежать от Гортензии. «Их любовь умерла, — пишет А. Перрюшо в своей романизированной, но, кажется, достоверной биографии художника. — Он и его спутница жизни отныне чужие. Они смотрят и не узнают друг друга. Еще один подлый обман все уничтожающей жизни».

Грустная картина бытия… Грустная картина Сезанна…

Большую часть своей творческой жизни Сезанн провел не в Париже, как большинство знаменитых современников, а на юге Франции, в родном городе Экс-ан-Прованс. Эта добровольная самоизоляция имела следствием то, что его искусство не было известно в столице. В 1895 живописцу удалось убедить парижского галериста Амбруаза Воллара устроить его персональную выставку, что по тем временам являлось экстраординарным событием. Коммерческого успеха эта затея не принесла, но влияние на весь художественный процесс оказала огромное. Покупка работ Сезанна считается одним из самых громких успехов Воллара. У абсолютно неизвестного художника за гроши он приобрел около 150 работ. Ряд картин у торговавшего по жесткому принципу «покупать дешево — продавать дорого» галериста приобрел И. А. Морозов. Теперь они украшают экспозицию ГМИИ им. А. С. Пушкина, в частности натюрморт «Персики и груши», созданный в то же время, что и чикагская картина, и очень близкий к ней по стилю. Его принято именовать «сезанновским барокко», имеется в виду, что такие картины являют собой (преднамеренно или нет?) некое возрождение или подражание, вариации, реминисценцию жанра голландских натюрмортов XVII века. Как мастера прошлого заботились о сбалансированности предметов и деталей на своих полотнах, так и Сезанн аранжировал их, создавая напряжение взаимосвязей, характеризующее именно его стиль.

Воллар настоял, чтобы автор подписал отобранные для выставки картины, поскольку полагал (очевидно, справедливо), что работы без авторства могут производить впечатление незаконченных и их не удастся продать. Сегодня подписанные рукой Сезанна полотна стоят миллионы долларов на крупнейших мировых художественных аукционах.

В чикагском музее хранится 65 живописных и графических работ Писсарро. «Сенокос» относится к позднему периоду творчества художника, непростому для него времени. Незадолго до этого Писсарро оказался под воздействием живописных находок своего значительно более молодого собрата по искусству, Жоржа Сёра, картина которого «Воскресный день на острове Гранд-Жатт» (с. 60) произвела на него очень сильное впечатление. С первой встречи в 1885 и до смерти Сёра (1891) они тесно сотрудничали. Но то, что для последнего было родным, естественным и органичным, для Писсарро оказалось предметом интеллектуального освоения, его полотна этого периода утратили присущую более ранним работам органичность и естественность. Это почувствовали торговцы картинами (творения мастера стали пользоваться меньшим спросом), жена и друзья художника считали его затянувшееся увлечение пуантилизмом глупым. Да и сам он пребывал все в более глубоких сомнениях. Как ни прискорбно утверждать, но «освобождение» произошло, по-видимому, со смертью коллеги.

«Сенокос» появился через год после этого. Зритель видит прежнего Писсарро, он вновь творит увлеченно, легко. Автор писал одновременно до шести картин и, кажется, вернулся к своим идеалам импрессионизма.

Анри де Тулуз-Лотрек — французский живописец и график, блестящий портретист, один из крупнейших мастеров постимпрессионизма. Главная тема творчества художника — быт и развлечения парижской богемы, которую он показывает такой, какая она есть, с присущей ему остротой наблюдения и едкой иронией, но без какого бы то ни было морализирования.

В детстве Тулуз-Лотрек получил травму — сломал обе ноги и вследствие этого на всю жизнь остался калекой, «коротышкой», как потом его прозвали в обществе, где он вращался, но не как аристократ, хотя принадлежал к одному из старейших дворянских родов Франции, а как художник, захваченный жизнью богемы. Ее средоточием в 1890-е стало кабаре «Мулен Руж» (с французского — «Красная мельница»).

Тулуз-Лотрек стал завсегдатаем этого заведения с самого его открытия. Он принимался совершенно как свой, написал большое количество картин с эпизодами из жизни танцовщиц и приходившей туда публики, среди которой был даже наследный принц. «Мулен Руж» принесло известность Лотреку, а он в свою очередь составил его славу.

На данном полотне запечатлен уголок этого кабаре. Чаще внимание художника привлекали сцены представлений — танцы или моменты жизни артисток. Композиция работы весьма необычна: с правой стороны в картину, словно в объектив фотоаппарата, заглядывает белая маска. Считается, что это английская певица и танцовщица Мэй Милтон. Она проработала в кабаре только один сезон — в 1895 (совпадает с датой написания холста) и произвела фурор. Лотрек в прямом смысле слова «приложил руку» к утверждению ее популярности — создал афишу выступления, которая впоследствии на международном аукционе подобных предметов в 2000 была продана за $ 27,600). О судьбе актрисы после окончания ее контракта с «Мулен Руж» ничего не известно.

В центре за столом расположилась группа из пяти человек. На картине дан и автопортрет художника — почти на этом же плане Лотрек запечатлел себя в профиль.

Эдвард Мунк — норвежский живописец и график, тяготевший к символизму и экспрессионизму.

Весной 2009 в чикагском музее произошло важное событие — состоялась выставка произведений Мунка. Неслучайно, ведь там хранится 109 его произведений: картины, литографии, рисунки. Нигде работы художника не сконцентрированы в таком количестве. Коллекция музея позволила представить Мунка в контексте его эпохи, и он открылся любителям искусства в неожиданном аспекте: оказался не столь мрачен и эмоционально мучителен, каким казался до этого. Шелли Изаак, куратор выставки, формулируя общую концепцию стиля художника, отметила, что Мунк в своем творчестве мастерски разыграл нервическую карту, хотя на поверку оказывается, что горя и печали у него не больше, чем у всех остальных. И тем не менее это такое искусство, параллелью которому могут служить: в литературе — Кафка, в музыке — Шенберг. Этим, пожалуй, многое будет сказано.

Некоторые сюжеты, например данный, представлены у художника несколькими вариантами: картина маслом — ранняя версия, рисунок — поздняя. Несколько странная последовательность, ведь рисунок должен быть наброском для картины. Оба произведения находятся в собрании музея.

Пабло Пикассо — испанский художник, скульптор, график, керамист и дизайнер, основоположник кубизма.

«Старый гитарист» — одна из ключевых ранних работ живописца. Старый, слепой, изможденный человек в потертой одежде, сгорбившийся над гитарой, играет на улице Барселоны. В период создания картины, в начале XX века, несколько еще недавно самостоятельных стилей — импрессионизм, постимпрессионизм, модернизм, символизм — соединились в нечто трудноразделимое и создали новое направление, получившее название «экспрессионизм». Пикассо оказал значительное влияние на этот процесс. Сложным, если не сказать трагическим, тогда было положение и психологическое состояние автора. Он испытывал большие материальные трудности, порой ему нечего было есть и не на что купить краски, друг, Карлес Касагемаса, покончил жизнь самоубийством, поиски своего пути в искусстве были мучительны — все это привело художника к стилю, получившему название «Голубой период». В тот момент влияние живописи Эль Греко на Пикассо было огромным, особенно оно отразилось в экспрессивной передаче образов.

Только бедностью мастера можно объяснить тот недавно установленный посредством исследования картины в рентгеновских и инфракрасных лучах факт, что «Старый гитарист» написан поверх другой работы, незаконченной. Оставались ужасные лишения и борьба, но «нет ничего хуже, чем великолепное начало» — позже скажет автор.

Притом что в картине ощущается влияние многих эстетических идей и направлений, она имеет огромную ценность как совершенно самостоятельный живописный шедевр, давший импульс не только дальнейшей эволюции самого Пикассо, но и всему последующему искусству.

Пикассо не раз обращался к теме материнства. Согласно утверждению Вернера Списа, автора книги «Пикассо: мир ребенка» (так же называлась выставка художника, к которой был приурочен ее выход), у Пикассо тысячи (!) работ, в которых фигурируют дети, но наибольшее количество картин было написано между двумя мировыми войнами. Большинство из «материнских» полотен Пикассо, в том числе и чикагское, созданы в 1921. Вероятнее всего, это был эмоциональный отклик мастера на рождение в этом году его первого сына, Пауло.

Живописец многому научился у своих чад: с годами его собственные рисунки детей становились все более похожими на детские. Как-то он сказал в связи с выставкой детского рисунка: «Когда я был, как они, я мог рисовать, как Рафаэль. Мне понадобилось много лет, чтобы узнать, как рисовать, подобно этим детям». Один из этапов этого познания зафиксировала данная картина. Поклонники художника были шокированы, когда около 1918 он отказался от своего кубистического стиля и обратился к традиционным формам живописи. Вдохновленный старым искусством, которое он видел в то время в Риме, мастер стал писать крупные фигуры в неоклассическом стиле. Здесь отчетливо ощущается влияние старых итальянских мастеров.

Причина, по которой Пикассо не писал детей в свой кубистический период, была в том, что в этом стиле нельзя было сделать ребенка узнаваемым. Кубизм порвал с чувствительностью, сентиментальностью, без которых невозможно создать теплый, проникновенный образ, он слишком жесткий для темы детства и материнства.

Весной 1953, живя в небольшом городке Валлаурис на южном побережье Франции, Пикассо встретил девушку по имени Сильветта Давид. Она служила в гончарной лавке неподалеку от мастерской, где художник в тот год работал. Прелестные черты Сильветты настолько очаровали Пикассо, что в течение следующих трех месяцев он написал более 40 картин и рисунков, запечатлев ее в реалистическом и кубистическом стилях, а также сделав скульптурные портреты. Один из них установлен в Роттердаме.

В Чикаго перед зданием торгового центра «Делэй Плаза» стоит огромная статуя работы Пикассо. Прототипом для нее была, как утверждает внук художника, все та же Сильветта Давид. Макет скульптуры хранится в чикагском музее.

Все портреты серии, как реалистические, так и кубистические, и данный тоже передают характерную черту облика Сильветты — ее длинные волосы, зачесанные назад, связанные в узел и висящие, словно конский хвост. После того, как фотография девушки оказалась на обложке журнала «Paris Match», прическа стала необычайно популярной.

Рисунки и картины Пикассо этой серии получили широкую известность, поскольку были сразу опубликованы и разошлись большими тиражами по всему миру.

Хуан Грис (точнее, Гри — псевдоним, по-испански и по-французски означающий «серый»; настоящее имя — Хосе Викториано Гонсалес) — испанский художник, один из основоположников, наряду с Пикассо, кубизма. Вначале он зарабатывал на жизнь рисунками для юмористических изданий и одновременно обучался живописи, в 1906 приехал в Париж и поселился на Монмартре, неподалеку от Пикассо.

Чикагская картина относится к раннему творчеству художника. Своей темой и исполнением — чистый кубизм — она однозначно свидетельствует об идеалах живописца. Стиль Гриса этого периода принято называть «аналитической манерой». В ней помимо очевидного влияния Пикассо усматривают также черты стилей Сезанна и Брака. Сам Грис определял свою живопись как «вариант плоскостной, цветной архитектуры», «гармоническую аранжировку форм и цветов». Он считал, что «суть живописи — это экспрессивное взаимодействие между художником и внешним миром», картины же, лишенные изобразительного начала, называл «ущербным техническим упражнением». Версия кубизма, созданная им, была более суровой и классичной, менее спонтанной, чем у Брака и Пикассо.

В данном портрете художник моделирует голову, шею и верхнюю часть торса в разных плоскостях, ракурсах и абрисах. Но если мысленно произвести обратную операцию, то есть поставить все «на свои места», модель предстанет одновременно как бы с разных точек зрения. При полном разрыве с традиционными методами портретной живописи Грис передает индивидуальные черты лица Пикассо — его крупные губы, яркие темные глаза и густые черные волосы, гений здесь узнаваем. Картина также отмечена замечательным мастерством в создании цветовой гаммы из серых тонов (вот откуда псевдоним автора!), прохладного голубого и коричневого.

Алексей Георгиевич Явленский — русский художник-экспрессионист, живший и работавший в Германии, входивший в группу живописцев «Синий всадник».

Художественное образование Явленский получил в петербургской Академии художеств, где учился у И. Репина, оставив военную службу (был гвардейским офицером). В 1896 он уехал в Германию. Особенно притягательным для русских живописцев был Мюнхен, где многие учились в художественной школе Антона Ашбе.

В 1909 автор вместе с В. Кандинским, А. Эрбслохом, Г. Мюнтер и Марианной Веревкиной (его гражданской женой) основал «Новое мюнхенское художественное объединение». Немного позже возникло содружество «Синий всадник», и Явленский примкнул к нему. Он жил в местечке Мурнау вместе с Кандинским, и для них обоих в равной степени это был «период Мурнау». Чикагская картина написана в то время, когда, посетив Францию и испытав влияние французских живописцев (Сезанна, Матисса), Явленский выработал свой собственный стиль и красочную палитру. Он создал произведения, получившие мировое признание. Жанр, в котором мастер работал чаще всего и который, по-видимому, отвечал его творческим метаниям и глубоким размышлениям, — портрет.

В Нью-Йорке на аукционе «Sotheby's» картина А. Явленского «Женщина с зеленым веером» была среди топ-лотов торгов, посвященных искусству импрессионизма и постмодернизма.

Джорджо де Кирико — итальянский художник и теоретик искусства, один из родоначальников сюрреализма в современной живописи. Художественное образование он получил в Мюнхене, в Академии художеств, однако его интересы были в стороне от классического искусства: увлекаясь философией Ницше и аллегорической живописью Бёклина, автор пришел к созданию стиля, основанного на толковании загадочных символов, снов и галлюцинаций.

В сюрреализме фантастические живописные образы, рожденные подсознательной деятельностью человека, используются с намерением создать логически обоснованное произведение. Здесь реалистичность отдельных элементов самих по себе создает их фантасмагорическое сплетение, и сознание зрителя все время мечется — вот цель этого искусства, отсюда и сам термин, между чем-то конкретно осязаемым и ясным, с одной стороны, и фантастическим и даже абсурдным — с другой. И хотя официальной датой рождения сюрреализма считается 1924 («Манифест сюрреализма» А. Бретона), более ранняя живопись Кирико, безусловно, находится в его русле.

Данная картина принадлежит к самому продуктивному и оригинальному периоду творчества автора. Это время между 1908 и 1917, когда он создал серию видов пустынных городских площадей и натюрмортов, состоящих из совершенно не связанных друг с другом предметов. Изображенные часы вполне реалистичны, как и пушка с ядрами, паровоз с дымом из трубы и два «ощетинившихся» шара (вероятно, мины)… Но что означает все это вместе? Дата создания произведения до некоторой степени проясняет ее возможный смысл: предощущение войны. Его название оставляет большой простор для толкования зрителем содержания.

Зигмунд Фрейд, помимо прочего — идейный вдохновитель сюрреализма, в 1927 поместил иллюстрацию этой картины в одной из своих работ о данном направлении изобразительного искусства.

Французский живописец, скульптор, график, керамист и декоратор, поборник так называемой эстетики машинных форм и механического искусства Жозеф Фернан Анри Леже был членом компартии Франции.

Во всяком роде и жанре искусства большой мастер — это прежде всего индивидуальный мир образов и язык выразительных средств, иными словами, то, что определяет стиль. Творения данного автора будут сразу же выделены и идентифицированы в любой массе произведений. Леже, безусловно, принадлежит к таким художникам, он создал свой мир образов и форм. Особенность современного искусства, отличающая его от искусства прошлых веков (которую можно констатировать для разных видов — живописи, архитектуры, музыки, литературы), заключается в следующем: в современном мире истинный творец — это его и только его стиль, а все остальное — эпигонство (внутри старых больших стилей творило много мастеров; Пушкин гениален, но в его время многие писали, «как Пушкин»). Леже уникален, все, что «вокруг Леже», — это глубоко вторично.

Сам факт того, что искусство Леже позволяет и даже заставляет делать широкие обобщения и смотреть на художественный процесс с высокой точки зрения, подтверждает значимость его наследия. В 1922 автор сформулировал свое кредо, к которому его привела работа предыдущих лет, в том числе и над чикагской картиной: «Получив свободу, я извлекаю пользу из этих тяжелых лет, принимаю решение: создавая пластические образы, использовать только чистые и локальные цвета и большие объемы, не идя ни на какие компромиссы. Отказываюсь от сделок с общепринятым вкусом, от серости палитры, от мертвых поверхностей заднего плана. Я больше не блуждаю в потемках своих представлений, а вижу ясно. Не боюсь признаться: меня сформировала война».

Огюст Эрбен — французский живописец, один из главных представителей геометрического абстракционизма.

Художественные работы Эрбена демонстрируют многочисленные смены различных стилей живописи. Ранние картины исполнены в импрессионистической манере и до некоторой степени в стиле Ван Гога. Впервые автор выставлялся в 1905 в Салоне независимых, в Осеннем салоне 1907 он показал свои фовистские картины, но уже в следующем году стал приверженцем кубизма. Его пластические поиски чем-то напоминают Хуана Гриса, с которым Эрбен был лично знаком. В 1917–1921 творец перешел к абстрактно-геометрической живописи, скульптуре и фрескам. После следующего фигуративного периода творчества он уже окончательно выбрал абстрактную живопись. Три ранние картины художника хранятся в санкт-петербургском Эрмитаже.

Чикагский музей также владеет тремя работами мастера. Данная написана в тот период творчества, когда он хотя и обратился к абстрактному стилю, но еще не выработал яркой индивидуальной манеры, которая будет отличать произведения начиная с 1940. Геометрический стиль уже налицо, но колорит художником пока не найден. Для этого понадобилось еще одно возвращение к реалистической (условно говоря, по сравнению с абстрактной) манере, когда автор жил в Везонля-Ромен и писал южные пейзажи и натюрморты. Именно этот опыт привнесет в последующие творения ту яркость, которая сделает работы Эрбена классическими в своем роде.

Анри Матисс — французский живописец, скульптор, декоратор и рисовальщик.

Художник прожил долгую жизнь и оказал огромное влияние на все современное искусство. В его творчестве различают несколько периодов, в которых преобладали определенные типичные черты. Одним из них был конец 1910-х — начало 1920-х. Это время, когда Матисс увлекся Востоком: он создал ряд произведений с изображением восточных женщин, как правило, танцовщиц, на фоне ярких ковров. Под влиянием живописи Ренуара он увлеченно писал натурщиц в легких одеяниях. Так появился цикл «Одалиски».

Чикагская картина развивает сюжет, занимавший автора еще в 1917, когда он написал «Одалиску в красных шароварах» (Государственный музей современного искусства, Париж). Музей располагает коллекцией из 145 произведений художника. Этот холст попал в собрание как дар супругов Фредерика и Елены Барлетт. Их собирательская деятельность в 1920-е была направлена на приобретение работ французских художников-авангардистов. В 1924 Фредерик стал преемником своего отца в качестве попечителя Художественного института. Купив в 1923 специально для музея картину Ж. Сёра «Воскресный день на острове Гранд-Жатт», супруги решили поместить ее в соответствующий контекст и передали музею данное и еще ряд полотен, в том числе Сезанна, Гогена, Ван Гога, Тулуз-Лотрека.

Макс Бекман, немецкий художник и график, яркий представитель немецкого экспрессионизма, учился в веймарской Академии живописи, был членом Нового сецессиона. Во время Первой мировой войны служил санитаром на фронте, что оказало травмирующее действие на его психику и отразилось в творчестве. Нацисты, придя к власти, демонстрировали произведения автора на выставке «Дегенеративное искусство». В 1937 он эмигрировал в Амстердам, в 1947 переехал в США, где преподавал в Университете Сент-Луиса. Многие картины живописца выражают агонию Европы в первой половине XX века, насилие было его постоянной темой.

С 1925 мастер стал профессором Государственной высшей школы изобразительных искусств во Франкфурте-на-Майне. В это время он много путешествовал по Европе, работал в Париже. Чикагская картина — одно из свидетельств близкого знакомства Бекмана с французской живописью того времени. В 1920-е художник создал ряд полотен с обнаженной женской натурой, данное — наиболее экспрессивное из них.

Когда термин «экспрессионизм» вошел в употребление в 1911, он обозначал едва ли не все формы новейшего искусства. Однако сегодня им называется специфическое художественное явление, которое достигло своего апогея в начале XX столетия и имело место в основном в Германии, к нему относится творчество Бекмана.

Перечень выставок, на которых была показана картина как в США, так и в Европе, заставляет думать, что в самом музее она находится меньше всего времени. Конечно, это свидетельство востребованности и самого произведения, и всего искусства мастера.

Голландский художник-абстракционист Пит Мондриан (настоящее имя — Питер Корнелис) создал стиль живописи, получивший название «неопластицизм» — абстрактные композиции из прямоугольных плоскостей и перпендикулярных линий, окрашенных в основные цвета спектра.

Корни абстрактного искусства XX века лежат в искусстве конца предыдущего столетия, когда живописцы стали отходить от прямого воспроизведения видимых объектов и сосредоточили свое внимание на передаче эмоциональных настроений и связей, создаваемых условными образами и фигурами. Главную роль стали играть формальные свойства искусства, такие визуальные элементы, как линия, цвет, форма. И все это взято как бы само по себе, именно как абстракции — и умопостигаемые, и визуальные.

На становление стиля Мондриана оказала влияние Первая мировая война. Художник, подобно некоторым другим его коллегам в Голландии, пришел к убеждению, что со старым искусством, как и со старым миром, после войны необходимо покончить. Гармоничное общество, по его мнению, может быть построено на принципах универсального визуального языка, то есть на принципах абстрактных форм. При этом наибольшее значение имеют универсальные — линия, квадрат, чистые цвета. Так автор пришел к тому, что приблизительно с 1920 стало его художественным стилем, и чикагская картина — яркий его пример. Сам мастер называл этот стиль «чистой пластической реальностью», в дальнейшем он оказал большое влияние на становление форм современной архитектуры, рекламы и печати.

Этот холст дает исчерпывающее представление о стиле и манере письма художника, которые составили его славу. Такая полнота основана не столько на исключительных особенностях данной картины, сколько на ясности, если не сказать элементарности, общего метода.

Сальвадор Дали, самый крупный из художников-сюрреалистов, создал чудовищные сюрреалистические видения мира, которые стали восприниматься как нечто реалистическое благодаря исключительному живописному мастерству автора. Данная картина заставляет вспомнить некоторые образы Босха.

При передаче этой работы чикагскому музею Дали написал в сопроводительном письме: «Появление монстров — предвестие войны. Картина создавалась под Веной за несколько месяцев до Anschluss[9] и имеет пророческий характер. Женщины-лошади аналогичны речным женщинам-монстрам; пылающий жираф — это мужской монстр Апокалипсиса; кошачий ангел — божественный гетеросексуальный монстр; песочные часы — метафизический монстр; Дали и Гала — сентиментальные монстры».

Это описание столь же загадочно, как и сама картина, но оно хоть в какой-то мере ориентирует зрителей в ее понимании. И главное — предчувствие войны действительно способно породить в воображении множество ужасов.

Что хотел сказать художник композицией, которую выбрал? Пугающие фигуры занимают левую сторону картины. Правая осталась свободной. Не значит ли, что война, которая вот-вот разразится, вскоре заполнит все пространство (и равно всю жизнь) ужасными монстрами?..

Сальвадор Дали — испанский художник, один из крупнейших представителей сюрреализма. Первое, что поражает в его творчестве, — это неистощимая фантазия, порождающая немыслимые образы, второе — истинно живописное мастерство и богатство форм воплощения.

В 1935, незадолго до создания данной картины, Дали выступил с лекцией в Музее современного искусства в Нью-Йорке. В ней он сформулировал важный принцип своего искусства, который может служить основой восприятия его картин: «Я всего лишь автомат, бесстрастно и с максимально возможной точностью регистрирующий то, что диктует мне мое подсознание: сны, видения, галлюцинации и любые облеченные в конкретную форму иррациональные проявления темного волнующего мира, открытого Фрейдом. Зритель должен получать наслаждение от безграничных возможностей тайн и загадок, предлагаемых этими образами его подсознанию».

Этот холст может служить примером воплощения тезиса. Сам художник, очевидно, меньше всего стремился передать в картине какое-то конкретное содержание. Если так, то вряд ли имеет смысл навязывать ее стороннее понимание. Фантастическая работа побуждает к фантазированию. И даже если было бы известно ее авторское толкование, это не отменило бы необходимости зрителю самому строить догадки о ее смысле.

В чикагском музее полотно занимает целую стену выставочного зала.

Поль Дельво — бельгийский художник-сюрреалист, который в юности создавал, как свидетельствуют документы, вполне реалистические пейзажи и работы на мифологические темы. Однако в 1934 он уничтожил написанные к тому времени картины и резко переменил стиль.

На новом поприще автор достиг художественных высот и признания. Живопись Дельво проникнута эротизмом — холодным и рассудочным. Этот мотив повторяется у него в большинстве работ. Действие, если о том, что он изображает, можно так говорить, на них происходит в пустынных пространствах площадей и вокзалов, здесь маячат призрачные фигуры мужчин и обнаженных женщин, похожих на сомнамбул. Полотна полны загадочности, зритель погружается в мир грез и меланхолических фантазий.

Как всегда у сюрреалистов, холст не может быть однозначно истолкован с точки зрения его содержания. Каждый вправе наделять изображенные символы тем или иным значением, и почти не важно, так ли это представлял себе их создатель. Обычно авторы подобных работ воздерживаются от истолкования их смысла, не желая, по-видимому, сужать диапазон возможных версий. Вопросы же возникают на каждом шагу: что символизируют эти обнаженные женские фигуры, куда они устремлены, почему столь схожи их позы, что означают пейзаж и арка, похожая на триумфальную? Почему и зачем лампы — очевидно, то главное, если учесть название картины, что освещает ее смысл. Обо всем этом зритель может гадать. Но догадается ли?

Бостонский музей изящных искусств — один из крупнейших художественных музеев США — был основан в 1870. По величине собрания он занимает второе место среди музеев Северной и Южной Америки, здесь хранится более миллиона экспонатов: выдающиеся образцы скульптуры Древнего Египта, Греции и Рима, средневекового искусства Китая, Индии и стран Азии. Коллекция японской керамики не имеет себе равных за пределами Японии. Музей владеет богатым собранием европейской и американской живописи и декоративного искусства. Здесь представлена самая обширная за пределами Парижа коллекция картин Клода Моне.

Заказчика.

С латинского — «Кем вы желаете быть, мы уже были».

С испанского — «воздушный стиль».

С латинского — «Вот Агнец Божий».

На французском — «Impression, soleil levant».

С французского — «в знак уважения».

С французского «pointillisme» — буквально «точечность».

С французского — «колыбельная».

Насильственное присоединение Австрии к Германии.