Французский поэт Альбер Виктор Самен (1858–1900), причисляемый обычно к «малым» символистам, не был баловнем судьбы. В четырнадцатилетнем возрасте, после смерти отца, ему пришлось оставить учебу, поступить на службу в банкирский дом и зарабатывать на хлеб насущный, чтобы помочь матери вырастить младших детей.

Отсутствие друзей и связанное с этим чувство одиночества, замкнутый, почти отшельнический образ жизни во многом, вероятно, диктовавшийся слабым здоровьем, формирует его характер и впоследствии накладывает заметный отпечаток на все его творчество. Реальная жизнь, настоящее, пугает его, будущее не интересует, лишь прошлое кажется эталоном прекрасного, недостижимым идеалом, нереализованной возможностью другого существования. Самен устремляется в мир грез и сновидений, в описании которого ему почти нет равных. Его поэзия, тонкая и изысканная, пронизанная мотивами ожидания и томления, горечью несбывшихся надежд, запахом увядания, кажется сотканной из полутонов и приглушенной музыки.

Первая книга «В саду инфанты», вышедшая в 1893 году в Париже, приносит ему известность. В 1896 году, после смерти П. Верлена, его избирают королем поэтов.

«На чреслах вазы», изданная в 1898 году, прошла незамеченной. Возможно, из-за крайне замкнутого образа жизни и резко ухудшившегося здоровья автора. В 1900 году в возрасте сорока двух лет Альбер умирает от туберкулеза.

Между тем маленький, состоящий всего из двадцати пяти небольших стихотворений, сборник «На чреслах вазы», до сих пор практически неизвестный российскому читателю, открывает нам новые грани дарования . Поэт, не получивший систематического образования, не зря много и серьезно занимался самообразованием. Этот сборник свидетельствует о том, что был неплохо знаком с буколической и антологической поэзией. На более чем скромном пространстве он создает целый мир, пастухами и пастушками, нимфами и сатирами, детьми, стариками, подростками, мир оживших рисунков с древнегреческих ваз. Удивительное дело, но этот вымышленный, придуманный мир, находящийся вне времени и пространства, благодаря тонким пластическим образам, роднящим с парнасцами, оказывается полнокровным и живым, почти реальным. Здесь особенно ярко проявилось едва ли не главное достоинство — редкая органичность и искренность лирического переживания, подкрепленная чутким психологизмом и почти женской интуицией. Недаром его поэзию иногда называют «женственной».

Соотечественник и современник , писатель, литературный критик и эссеист Реми де , давший в своей знаменитой «Книге масок» великолепную панораму литературы Франции конца XIX — начала XX веков, называет талант Альбера одним из «самых оригинальных и обаятельных». О его стихах он пишет: «Тут есть душа. Искренность изумительна. Мне кажется, он не решился бы переложить в стихи ощущения, им самим не изведанные. Но искренность не имеет здесь значения наивности, а простота не говорит о неловкости. Он искренен не потому, что признается во всем, что думает, а потому, что действительно продумывает все, в чем признается. И прост он оттого, что изучил свое искусство до самых его сокровенных тайн, которыми пользуется без усилия, с бессознательным мастерством»[1].

С Реми де трудно не согласиться. Недаром у нас Альбера переводили такие замечательные поэты и переводчики, как В. Брюсов, Н. Гумилев, Б. Лифшиц, Г. Иванов, И. Тхоржевский, И. Эренбург… Интерес к его творчеству не угасает. В 2001 году вышел первый в России сборник стихотворений «Версаль» в переводах Р. .

По почти 120 лет стихи не превратились в застывшие рисунки с вазы, не остыли, сохранив свою первоначальную свежесть и живое тепло их автора. А ведь так можно сказать о стихах далеко не каждого, даже гениального поэта.