Все началось с того, что на заброшенные после османского владения земли Древней Греции, засыпанные песком холмы и курганы Переднего Востока, в турецкие деревни и поселения на территориях бывших греческих, римских и персидских государств приехали немецкие археологи. Они вооружились знаниями, почерпнутыми из трактатов древних авторов, собственноручно составленными картами, легендами и рассказами местного населения. Во второй половине XIX столетия экспедиции стали сначала искать средства на путешествия и вести дипломатические переговоры с местными властями, а потом принимались за раскопки курганов. Руками ученых-с-лопатами, как называют их с тех пор, были извлечены на свет сотни драгоценных свидетелей старины. Европейцы смогли заглянуть в историю многотысячелетней давности.

Из экспонатов, собранных археологами — от архитектурных объектов до очень маленьких поделок, — родился уникальный Пергамский музей, одно из самых представительных и богатых хранилищ искусства древнего мира. В этом альбоме читатель найдет описание удивительных находок, которые составили его славу. Но в первую очередь нужно сказать несколько слов об истории его коллекции.

Архитектурный комплекс Пергамона построен в период с 1910 по 1930 знаменитым зодчим Людвигом Хофманном. Нынешнее здание возведено на месте небольшого помещения, которое экспонировало часть коллекции с 1901 по 1909. В нем выставлялись некоторые фрагменты Пергамского алтаря, найденные и перевезенные в Германию с 1878 по 1886.

Новое помещение по проекту имело три основных зала. По сей день там находятся главные отделы музея: Античное собрание, Музей исламского искусства и Переднеазиатский музей.

Ежегодно в музей приходит около миллиона посетителей, чтобы посмотреть на главную достопримечательность, в честь которой он назван, — Пергамский алтарь. Помимо «звезды» коллекции среди специалистов и любителей искусства славятся рыночные ворота Милета, а также великолепные образцы древнегреческой вазописи, скульптуры и многокрасочных мозаик.

Этот отдел представляет искусство народов, исповедующих ислам. Временные рамки экспонатов — с VIII по XIX век, а география произведений охватывает территорию от Испании до Индии. Изюминками коллекции считаются вещи из Египта и Ирана. Неизвестные восточные мастера создали прекрасные образцы каллиграфии, миниатюр, керамики, предметов быта и религиозного культа, стекла и ковров. Имеют большое значение многочисленные архитектурные фрагменты: каменный фасад дворца Мшатта, находки из древнего иранского города Самарра, а также настенная керамика мечетей из Турции и Ирана.

Наряду с Лувром и Британским музеем данный отдел считается одной из самых представительных экспозиций искусства Передней Азии. Многие экспонаты «поделены» между этими тремя настоящими музеями-гигантами. На 2000 м² в 14 залах разместились уникальные объекты шеститысячной истории древневосточных культур — впечатляющие свидетели жизни цивилизаций Шумера, Вавилона и Ассирии. Помимо широко известных монументальных ворот Иштар здесь можно увидеть модель легендарной Вавилонской башни и копию стелы царя Хаммурапи.

Специалисты сходятся во мнении, что Пергамский музей входит в число самых интересных в мире.

С этой работы стоит начать рассказ о древних памятниках, обнаруженных археологами в Ассирии. Статуэтка найдена в вестибюле архаического храма Иштар в Ашшуре, столице древнего государства, названной в честь верховного бога. Подобные фигурки типичны для искусства того времени: большие глазницы, традиционная тяжелая шерстяная юбка, молитвенное сложение рук. Ученые предполагают, что некоторые части фигурки были раскрашены. Обращает на себя внимание так называемая архаическая улыбка. Ее использовали мастера многих древних культур, чтобы показать благие намерения. Скорее всего, такие статуэтки стояли по периметру священного помещения и ритуально представляли людей, преподнесших их богам.

Данная подставка также принадлежит серии находок из храма Иштар в Ашшуре. Ассирийская скульптура обладает ярко выраженным индивидуальным характером, стиль рельефов ни с чем не спутать. Все предметы культа имели отчетливую ритуальную символичность. На них представляли богов или процесс поклонения, но, самое главное, люди верили в действенность таких изображений, в то, что образ может замещать молитву живого человека.

Здесь персонажи поклоняются символам бога письменности Набу. Его атрибутами являются инструмент для письма стило и стол. Рельеф очень низкий, лаконичный, цельность достигается с помощью изящных силуэтов и тончайших линий обработки фигур. Набу молится деспотичный и воинственный царь Тикульти Нинурта I. Он был очень набожным и замкнуто жил во дворце, утвердив сложнейший повседневный ритуал, допуская к себе лишь евнухов.

Этот очень интересный и непонятный на первый взгляд экспонат является табличкой с надписью о строительстве здания. Сейчас такие мемориальные доски монтируются на стены домов, а в те далекие времена обычно замуровывались в стены или убирались подальше от глаз случайных прохожих. На них писали имена заказчиков, конкретные факты строительства, что позволяет археологам датировать архитектурные комплексы и найденные предметы.

Данная медная фигурка изображает, если судить по паре рогов, божество. На голове у него — камень, именно из таких было построено само здание. На нем — надпись о том, что правитель Энметена из Лагаша возвел 12 строений. То, что она сделана с внутренней стороны, ярко свидетельствует об особенности религиозных воззрений древних: они обращались непосредственно к богам, не рассчитывали на внимание живущих соотечественников.

Не осталось никаких сведений о том, где была найдена эта голова. Однако, если судить по чисто стилистическим признакам, то ее можно отнести к так называемому новошумерскому периоду. Серии богатейших находок, в основном статуэток жрецов и правителей, датируются 2100-ми до н. э. Эта голова принадлежала, скорее всего, скульптурке, изображавшей жреца. Для этого сословия типична выбритая голова. Сросшиеся брови считались признаком красоты. Голова очень изящна, черты гармоничны, идеализированы, без лишней детализации. Тонкий нос сочетается с округлым, мягким овалом лица. Фактура обработанного известняка очень приятна.

Известно большое количество подобных статуэток из диорита. Одна из них, самая известная, хранится в Лувре («Гудеа», XXII век до н. э.). Диорит — темная, очень твердая горная порода, использовавшаяся в Египте и Месопотамии наряду с гранитом и базальтом. Этот камень трудоемок в обработке, чтобы его отполировать, требовалось непревзойденное мастерство и большое количество времени. Неизвестные ваятели прорезали элементы головного убора, условно наметили пластичные, гибкие линии одежды энси — так называли правителя, который совмещал руководство шумерским государством Лагаш с функциями жреца. Подобное молитвенное положение рук могла иметь и предыдущая статуэтка. Ученые определили личность изображенного по посвятительной надписи, выбитой у него на спине. Эта скульптура символически обращалась с молитвой к стражу подземных врат Нингишзиде, именно он был покровителем всего рода Нингирсу и его отца Гудеа.

В Месопотамии в XX–XIX веках до н. э. постепенно возвышается Вавилон («Ворота Бога»). Расцвет общества произошел в XVIII столетии до н. э. при выдающемся правителе — царе Хаммурапи.

Перед зрителем — юридические документы той эпохи. Именно благодаря упорядочению законодательной деятельности вавилонскому обществу удалось достичь расцвета. Такие клинописные документы археологи находят по всей территории Месопотамии, они служат главным средством реконструкции жизни древней цивилизации. Справа — конверт, нужный, чтобы обеспечить надежность договора. Если возникали претензии по его существу, часто именно нетронутость упаковки, в которую укладывали контракт сразу после заключения, свидетельствовала о том, что никаких изменений в нем после обоюдного подписания не было сделано.

Урук — город, который просуществовал так долго, что ни Рим, ни Вавилон не могут с ним состязаться. Историки выяснили, что он был построен в III тысячелетии до н. э. и лишь в III веке н. э. был разрушен и навсегда покинут жителями. Ученые добрались до этих пустынных холмистых мест, где кишели только комары, лишь в XIX столетии, после бурного развития науки археологии, сейчас это юг Ирака. Урук — одно из самых значительных и волнующих воображение мест на планете, ведь именно здесь были найдены древнейшие следы письменности: первые таблички датируются IV тысячелетием до н. э.! В конце 1920-х ученые из Германии начали раскопки древнего храма — святилища Инанны. Она — предшественница Иштар, главная богиня в пантеоне шумерской религии.

Ученые реконструировали часть стены, воспроизведя оригинальную кладку из кирпича. В ней были изображены чередующиеся мужские и женские фигуры, держащие сосуды, из которых струится вода. Бородатые мужчины в чешуйчатых юбках олицетворяют горы, женщины в украшенных волнистыми линиями юбках — воду. Такие символы были чрезвычайно важны для территорий Южной Месопотамии. Вода являлась источником жизни, плодородия, надежного положения человека, зависящего от грозных сил природы. Декоративный прием, который использован на фасаде, очень интересен и оригинален. Он называется «метод прямого высекания»: скульпторы рубили изображения непосредственно по кирпичу. Интересно, что в XX веке, на волне интереса к неклассическому искусству, ваятели возродили приемы древних шумеров. Примером является дом актеров МХАТ, построенный в 1930-х, арка в котором оформлена названным способом.

Народы Месопотамии отличались любовью к знаниям и науке. Недаром найдено большое количество изображений молитв богу письменности. Именно в Вавилонии и Ассирии появились первые систематизированные библиотеки и архивы. Однако самую важную роль в жизни общества играла, безусловно, религия, она направляла всю остальную деятельность древних. У каждого города, каждой династии имелся свой бог-покровитель. В 1910-е немецкие археологи во время работ на территории Древнего Вавилона обнаружили в одном раскопе парфянского дома две корзины, наполненные жемчугом, а также разными предметами культового и бытового назначения. Некоторые из находок относились, по-видимому, к святилищу бога Мардука в Эсагиле. Это был один из крупных культурных центров всей Вавилонии. Во времена Парфянского царства (I век до н. э.) святилище оказалось заброшено и пришло в упадок. Скорее всего, владельцы дома вынесли и спрятали у себя некоторые ритуальные предметы из Эсагила.

Данный примечательный оттиск из лазурита является ритуальной печатью бога грома и дождя Адада. В одной руке у героя — молнии, другой он держит двухголовое мифическое существо. Одежда бога и пространство вокруг щедро оформлено астрологическими символами. Вавилоняне были превосходными астрономами, именно они разработали календарь, который переняли греки, а позже и вся Европа. Дело, однако, в том, что точные научные расчеты стали бы невозможны для них без религиозных и мистических верований, даже суеверий, позволивших сделать верные наблюдения. Спустя двести лет после изготовления на ритуальной печати по специальному распоряжению царя Асархадона было написано имя Мардука, о чем свидетельствует текст.

Ортостат — это название плиты с рельефом в ассирийском искусстве, которое к IX–VIII векам до н. э. достигло расцвета. Памятник доставлен в Берлин вместе с другими похожими плитами в 1855. Ученые считают, что ортостат являлся частью оформления интерьера так называемого Северо-Западного дворца Кальху (современный Нимруд в Ираке). Этот город стал новой, после Ашшура, столицей Ассирии. Дворец построил знаменитый царь Ашурнацирапал II. Стены были украшены более чем 310 плитами с рельефами на разные темы из придворной и религиозной жизни государства. Здесь правитель представлен в компании двух демонов-духов (один срезан справа), которые благословляют его. Качество изображения непревзойденно: тончайшая проработка деталей одежды, строгая симметрия и особая гармоничность пропорций, но главное — это, конечно, рисунок мышц рук и ног, их пульсация под кожей. От рельефа исходит ощущение древней мощи: простые монументальные силуэты излучают силу и жесткость эпохи, которая породила подобные произведения искусства. Узнаваемые черты ассирийской культуры относятся именно к периоду царствования безжалостного и воинственного Ашурнацирапала.

Это исключительный по качеству, образности и динамике рельеф из Северо-Западного дворца в Кальху, изображающий царскую охоту. Первоначально он был раскрашен. Ашурнацирапал стоит на колеснице и целится в льва. Сцена демонстрирует все признаки расцвета ассирийского стиля в искусстве: во-первых, низкий рельеф с виртуозной полировкой поверхности, алебастр словно дышит и вибрирует, кажется, что изображение легко и быстро процарапано. Во-вторых, впечатляет строгость стиля, аскетичность и суровость манеры. Древнего безымянного мастера не интересует ничего, кроме самого основного: победоносной охоты царя, погони и ранения добычи. Сцена производит целостное и лаконичное впечатление, однако она на самом деле полна деталей, не упущено ни одной подробности в экипировке и действиях. Так, несмотря на общую условность, рельеф является тщательным, педантичным пересказом процесса охоты. С особым пристрастием прорезаны волосы, мускулатура и элементы одежды. Звери, как и свойственно для искусства древних цивилизаций, запечатлены очень точно, с верно подмеченной пластикой движений. В фигуре раненого льва нет скованности, наоборот, он настолько пластично извивается от боли, что поза приобретает особую многомерность, при этом лапы сделаны вызывающе условно. Это удивительная «вольность» с точки зрения европейского искусства — совмещать орнаментальные приемы с реалистическими, даже натуралистическими, в пределах изображения одной фигуры. Рык хищника, его оскал, достоверен и убедителен. Данный рельеф мог трактоваться и символически: царь — защитник страны от опасности (лев).

На этом рельефе, представляющем искусство древних хеттов, показан бог неба и грозы. Отличительная черта хеттской манеры изображения — характерные миндалевидные глаза очень большого размера. Ортостат являлся частью скульптурного оформления наружных ворот замка в Самале (сейчас это город Зинджирли на турецко-сирийской границе). Ворота обнаружили в 1882, больше половины найденных плит были украшены рельефными изображениями. Очевидна разница ассирийского и хеттского искусства. Данный рельеф выше, линии не столь изящны, количество деталей меньше, общая обработка поверхности более простая, а в портрете другой этнический тип. На гладком фоне отчетливо выделяются символы божества: молнии, кинжал и ритуальный топорик. Обращает на себя внимание традиционная для хеттов декоративная обработка кромки уха.

Грифон — мифологическое существо, наполовину животное, наполовину птица, часто встречающееся в арсенале искусства Древнего Урарту. Эта страна располагалась в горах Турции и Армении с IX по VI век до н. э. Представленный артефакт относится к периоду наибольшего расцвета и могущества государства. Неизвестно, какую именно функцию выполнял грифон в местном пантеоне, но она явно имела религиозное значение. Статуэтка, скорее всего, являлась частью великолепного ритуального трона из святилища верховного бога Халди. Первоначально грифон был покрыт золотом, а глазницы, брови и головной убор раскрашены краской. Также у статуэтки имелся хвост.

В этом классическом рельефе со сценой охоты проявлены основные черты и идеалы ассирийского искусства. Мастера достигли ошеломляющих успехов в почти ювелирной обработке камня. Притягательность древневосточного рельефа зиждется на четких силуэтах, особой монументальной основательности человеческих типов, лаконичности общей композиции и одновременно реалистической достоверности мелких деталей. При этом неизвестные мастера по-восточному педантичны в вырезании разнообразных изощренных орнаментальных элементов. Натуралистичность движений животных сочетается с затейливостью узоров основных мышц и сухожилий.

Сцены охоты — традиционный мотив из жизни царя, его привилегия, отдых и развлечение. Данное пристрастие было призвано свидетельствовать о физической силе и отваге повелителя. Ловкость, хитрость и жестокость — вот качества, которые прославляли такие рельефы. Ашшурбанипал был очень воинственным, всеми силами стремился укрепить ассирийскую державу, однако крайне слабым физически, мнительным и агрессивным по отношению к людям. Поэтому все искусство того времени направлено на прославление его мощи и несокрушимости. Неизвестно, действительно ли правитель любил охотиться или придворные мастера просто использовали традиционные аллегории царской власти. Существует, например, большое количество письменных свидетельств того, как Ашшурбанипал возглавлял воинские походы, но тщательные исторические изыскания и древние источники из соседних стран говорят, что этими сражениями он руководил из дворца.

Данное надгробие является образцом искусства хеттов. Отличие масштабов героев показывает разницу социального положения: изображены слуга и его госпожа. Данный рельеф найден в разграбленном захоронении недалеко от дворца и замка в Самале. Расхищение богатых могил могло произойти через несколько десятков лет после захоронения или в Средние века. Этот факт сам по себе указывает на то, что здесь был погребен знатный человек. Стиль рельефа стелы традиционен для искусства хеттов, представлена сцена трапезы: женщине, наслаждающейся вином, прислуживает ее раб. Одежда и драгоценности свидетельствуют о том, что умершая происходила из царской семьи. Некоторая скованность видна в позе героини, а также в приземистых пропорциях тел (голова существенно крупнее нормы) и условных ракурсах. Однако необходимо отметить, что такой твердый камень, как базальт, чрезвычайно труден в художественной обработке.

Царствование Навуходоносора являлось временем экономического и культурного расцвета Вавилонии, а сам город с населением около 200 тысяч человек стал крупнейшим на Древнем Востоке. Могущество страны, ее правителей ощущается в оформлении дворца. Фасад тронного зала протяженностью 56 м был украшен композициями, изображающими стилизованные пальмы. Фриз сделан симметрично, процессии животных движутся в направлении пышного зала для приемов. Здесь отчетливо виден орнаментальный характер рисунка, который, однако, выполнен как картины. Это интересное свойство вавилонского искусства: натуралистические изображения декоративны, геометрические абстракции изобразительны. Образы подкупают своей почти наивной нарядностью.

Когда работы по строительству ворот завершились, Навуходоносор повелел написать: «Я — Навуходоносор, царь вавилонский, благочестивый государь, правящий по воле и благоволению Мардука, высший правитель Города, любимец Неба, хитроумный и неутомимый… всегда пекущийся о благополучии Вавилона, мудрый первородный сын Набополассара, царя вавилонского…» Так как Древний Вавилон был деспотией, эпитеты, сопровождающие имя царя, очень пышные, с каждым годом правления они становились все торжественней и многословней.

История данного экспоната чрезвычайно интересна. Археолог Роберт Колдевей жил мечтой подтвердить существование легендарного Вавилона, о котором было известно из древних текстов. Поиски остатков города — дело жизни археолога, предмет его страстной веры в правильность догадок и расчетов, интуиции. Нельзя забывать, что раскопки — очень дорогостоящее мероприятие, к тому же они производятся в труднодоступных местах на территориях не всегда дружественных иностранных государств. Такие путешествия требовали не только вливания денег, но и политико-дипломатических ходов. Ворота стали первым и самым главным экспонатом коллекции древнего переднеазиатского искусства. Они были реконструированы в зале музея в 1930 самим Колдевеем. Наряду с архитектурными экспонатами были выставлены сокровища древних городов, таких как Вавилон, Ашшур и Урук, найденные археологами с середины XIX столетия. Благодаря воссозданию жизни и быта грозной цивилизации, экспозиция произвела настоящую сенсацию. Как уже известно из истории с Пергамским алтарем, монументальные формы древних храмов, алтарей и зданий волновали воображение многих политических деятелей, величие находок побуждало современных властителей и диктаторов копировать их формы. Так, Саддам Хусейн, будучи руководителем Ирака, распорядился построить копию ворот Иштар для столичного музея. Однако из-за войны это начинание так и осталось незавершенным.

Вид на знаменитые ворота Иштар открывает зрителю ошеломляющую коллекцию искусства Передней Азии в Пергамском музее. В ней представлены богатейшие археологические находки и реконструкции архитектуры могущественных деспотических государств Ассирии и Вавилона.

Ворота были построены по приказу царя Навуходоносора II. При этом легендарном правителе Вавилон превратился в неприступную военную крепость. Эти ворота — восьмые по счету от мощных, восьмиметровых внутренних стен города. Они, как и все остальные ворота и посты, постоянно охранялись солдатами. Эта монументальная арка выводила на Дорогу процессий. Сооружение по традиции набожных вавилонян было посвящено поистине универсальной богине Иштар — покровительнице плодородия, плотской любви, войны и распрей. Священным животным богини являлся лев, изображение которого 120 раз повторено на стенах Дороги процессий у ворот. Эффектный ультрамарин глазури в сочетании с выкрашенными в золотисто-охристый цвет деталями запоминается мгновенно.

Кирпичные стены ворот были покрыты белой, черной, голубой и желтой глазурью. Простота и монументальность декорации сооружения впечатляют до сих пор. Здесь изображены значимые для вавилонян животные (всего около 575 рисунков): быки, огненные драконы (мушхуш), львы. Бык традиционно, как и у многих древних народов, олицетворял плодородие и силу, также он являлся животным бога бури, грома и ветра Адада и имел охранительное значение. Огненно-красный дракон считался символом верховного божества, покровителя Вавилона — Мардука. Он имел голову змеи с раздвоенным языком на тонкой изогнутой шее, чешуйчатое тело с лапами льва и хищной птицы и хвост с ядовитым жалом скорпиона. Лев, как уже говорилось, был животным богини Иштар, которой посвящены ворота.

Через ворота Иштар по Дороге процессий в день празднования Нового года проносили статуи богов. Все на них подчинено строгому ритму, на каждое изображение животного отводится равное количество площади, цветов немного, но они впечатляют своим сочетанием. На зрителя, для которого привычно классическое европейское искусство, должна производить особенное впечатление яркая, даже безудержная по насыщенности синяя раскраска стены. Древнее искусство привлекает особым величием, достоинством и одновременно простотой средств исполнения. Фигуры размещены стройными рядами, некоторые, как на этом фрагменте, ступают по декоративной ленте орнамента, которая создана сопоставлением кирпичей разного цвета. Однако при всей условности этих символов власти и богов животные изображены очень живо, подмечены реалистические особенности их движений и мускулатуры. Особенно впечатляет мастерство в варьировании объема.

Перед зрителем — фрагмент облицовки ворот дворца знаменитого царя Дария I. Богато декорированный монументальный комплекс был построен в столице Персии Сузе. Археологи нашли множество частей с изображением таких вооруженных солдат. По выражению великого историка Геродота, это — одни из «десяти тысяч бессмертных» армии Дария, которые символически охраняли дворец. Интересно, как объединены нарядная орнаментальность окраски и декора, лаконичность и условность общего силуэта с достоверностью деталей одежды и обмундирования. Техника исполнения была такой же, как и в вавилонских рельефах ворот Иштар. Черные контуры ограничивают цвета, гамма и свежесть которых совпадают с древними образцами. Неизвестные мастера использовали черный, коричневый, белый, оранжевый, бирюзовый и голубой. Это очень гармоничный и цельный образ, в ритмичном повторении на фасаде фигуры наверняка производили мощное впечатление.

Искусство периода Ахеменидов в Персии VI–IV веков до н. э. отличается большим своеобразием, сохраняя родство с культурой соседних регионов. Скульптура Ахеменидов в основном представлена в виде рельефов и немыслима без архитектурного окружения. Отдельно стоящие круглые изваяния чрезвычайно редки, в основном это небольшие поделки и элементы декоративно-прикладного искусства.

Данная серебряная фигурка очень цельная по силуэту и деталям. Она совсем небольшая, однако производит впечатление полноценной портретной скульптуры. Одежда, немного непривычная для европейского человека, выделана с большой точностью. Взгляд устремлен куда-то в сторону, общая трактовка лица реалистична и индивидуальна. Скованность ощущается только в исполнении рук, которые видны из-под традиционной иранской верхней длинной одежды. Скорее всего, изображенный мужчина знатного происхождения.

Клинописные таблички с законами, договорами и соглашениями — не диковина для Месопотамии. Археологи находят их в большом количестве. Гораздо реже встречаются документы, которые фиксируют события или особые случаи. Часто помимо текста они сопровождаются изобразительными символами и даже иллюстрациями. Хотя существование таких юридических свидетельств известно с III тысячелетия до н. э., то есть это устойчивая форма договоров, сказать точно об их значении и функциях нельзя. Обычно они помещались на видном месте наподобие межевого камня. Символы богов должны были означать легитимность сделки.

Представленная здесь сценка договора сделана очень живо, движения рук вырезаны с большим реализмом. В рельефе нет ни малейшей скованности. Судя по разному масштабу изображенных, человек слева занимал более высокое положение в обществе.

Древнегреческая культура славится своим погребальным искусством. Существовала целая индустрия похоронных церемоний и соответствующих видов творчества: эпитафии и памятники. Как это ни парадоксально, смерть для жизнерадостных греков означала торжество человечности и радости жизни, а также являлась возможностью продемонстрировать миру достижения своей семьи, друзей, местной знати. В данном надгробии неизвестный мастер воспроизвел хрестоматийную сцену единения мужа и жены: они с уважением и любовью смотрят друг на друга. Памятник относится к периоду высокой классики: гармоничные пропорции тел, общая целостность композиции, баланс вертикалей (фигуры людей) и горизонталей (жест протянутых рук).

Представленный экспонат дает зрителю возможность познакомиться с танагрской скульптурой. Эти уникальные статуэтки были найдены в результате раскопок в Беотии, в Малой Азии, в 1874. Археологи обнаружили большое количество изящных, совсем небольших скульптурок, раскрашенных акварелью. Они произвели сенсационное впечатление своими светскими сюжетами (их большая часть — женские фигурки), изображенных дам стали называть «парижанками античности». Находка породила бум копирования: ремесленники не только подделывали танагрские статуэтки, но и упражнялись в вольных вариациях на тему. Танагрские прелестницы стали настоящей отдушиной на фоне монументальных и пафосных античных героев, которыми были наполнены ученические студии скульпторов и живописцев в европейских академиях художеств. Гостиные наводнились легкими по сюжетам и понятными для современников изображениями древнегреческих красавиц.

Представленная мозаика досталась музею в довольно плачевном состоянии. В 1955 немецкие реставраторы приложили максимум усилий для тщательного воссоздания этого фантастического по своей красоте и полихромии произведения. Количество тонов и виртуозность моделировки поражают воображение. Творцы использовали красные, зеленые, голубые, белые, серые и черные мозаичные камешки. Римская мозаика — одна из двух классических типов этого искусства. Ее делают из камешков, часто расколотых на кусочки (тессеры). Римские мозаичисты были мастерами своего дела, они практиковали выкладку из тессер размером менее 4 мм. С такой ювелирной техникой создатели могли варьировать цветовые переходы, создавая тончайшие оттенки. В оригинальной мозаике присутствовали еще гирлянды и театральные маски. Их фрагменты тоже хранятся в музее.

Искусство древних римлян недаром называют классическим — красота этого произведения понятна без слов: не требуется ни знания реалий того времени, ни знакомства с особой культурной или религиозной символикой, чтобы увидеть изумительное мастерство в изображении птицы. Основой для всей европейской художественной культуры стал именно интерес к запечатлеванию предметов, которые человек видел вокруг себя. Со времен Античности мозаичисты не только исполняли сюжеты на мифологические темы, но и интересовались обыденными сценками и привычными образами: красота оперения попугая, нежная фактура зелени, свечение сочных плодов, струящееся богатство драпировок прекрасной женщины.

Тематика римских мозаик поистине безгранична. Археологи находят не только традиционные иллюстрации к многочисленным античным мифам, но и изящные натюрморты, даже пейзажи. Плиний Старший упоминает в труде «Естественная история», одном из самых авторитетных источников современных представлений о жизни античного общества, о мозаиках своего времени. Так, известен пергамский художник по имени Соза, который выложил на мозаичном полу в натуральную величину остатки пира: кости, крабьи клешни, фрукты и овощи, раковины. В искусстве Европы с Ренессанса по Новое время подобные обманки назывались «тромплей». Впервые они появились именно у изобретательных греков и римлян. Самым распространенным примером обманки стали настенные изображения архитектурных элементов. Мастера выкладывали в мозаике окна, двери и арки для создания эффекта визуального увеличения пространства.

Со школьной скамьи известно о самом знаменитом тромплее Античности. По легенде, как-то поспорили два знаменитых художника, кто правдоподобнее рисует. Один, по имени Зевксис, хвастался, что создал настолько реальную картину с гроздью винограда, что птицы подлетели клевать изображенные плоды. Однако когда мастер спросил своего соперника Парразия, можно ли ему скинуть изорванную в лохмотья штору с картины, то оказалось, что эта тряпка и есть рисунок. Данная мозаика получила свое название по имени, написанному на листочке-обманке. Ученые предполагают, что оно принадлежит художнику, который ее выполнил. Предмет был найден на том же археологическом участке, что и предыдущая мозаика с попугаем, в 1868.

Искусство мозаики достигло во времена Рима небывалого расцвета. Этот фрагмент пола происходит из Малой Азии. Сейчас все знают о мозаиках Помпей и Геркуланума. Лучшие образцы отличаются сложностью сюжетов, изощренностью и богатством орнаментальных мотивов, особой реалистичностью в исполнении образов животных и людей.

Представленная мозаика относится к ранним произведениям, но в ней прекрасно видно потрясающее мастерство в варьировании цвета, мягкости переходов, гармоничности фигур. В эпоху наибольшего могущества, к первым векам н. э., в доме каждого богатого римлянина имелась хотя бы одна мозаичная композиция. Этот пол был выложен в триклиниуме (столовой) частного жилища в городе Милет. Места, выделенные простым геометрическим орнаментом, предназначались для установки сидений во время трапезы. В центральном секторе изображены лисица и ворона, слушающие Орфея. Он сидит на скале и играет, бог музыки Аполлон подарил ему золотую лиру, звуки которой могли приручать диких животных. Звери внимательно смотрят в его сторону, тем самым художник-мозаичист дает понять, что они заворожены музыкой. На контрасте с мирной сценой очарования от музыки рядом показана охота. Купидоны, вооруженные стрелами, нагоняют диких животных. Культ Орфея и особенно мистерии в его честь были очень распространены в Древнем Риме. Гамма мозаики традиционна для этого искусства: преобладают спокойный коричневый, бежевый и песочный оттенки. Фигурки зверей сделаны с поразительной реалистичностью. Показаны не только анатомические особенности каждого, но и с изумительной свободой в сцене охоты передано их стремительное движение.

Пергамский алтарь — главная достопримечательность музея, названного в честь него. Этот памятник — одна из самых важных, представительных и интересных работ эпохи эллинизма. Данное монументальное архитектурно-скульптурное сооружение построено в годы правления царя Евмена II в ознаменование побед пергамлян над вторгшимися в Малую Азию кельтскими племенами (галатами) и посвящено главному божеству греческой цивилизации — Зевсу. Алтарь был очагом жизни города. В его подиум (3600×3400 в плане) врезана лестница, которая вела к внутреннему двору с жертвенником. Комплекс находился в центре священного участка и располагался так, что жители Пергама должны были обойти его со всех сторон, чтобы увидеть пышный, богатый событиями скульптурный фриз целиком. В византийское время алтарь был разобран, а его части использованы в строительстве фортификационной стены.

Удивительна история обретения памятника. Его обломки были найдены благодаря строительству дороги. Турция, на территории которой находится Пергам, пригласила немецкого инженера Карла Хуманна для работы (1867-1873). Он-то и обнаружил эту величайшую ценность. Надо сказать, что ранее немцам не доводилось находить произведения античной культуры такого объема и качества. Инженер употребил все свое влияние, чтобы «во внутренние дела турков», как это называлось на дипломатическом языке, вмешалось германское правительство и спасло алтарь от уничтожения. Лишь спустя пять лет, в 1878, директор берлинского Музея скульптуры обеспечил финансовую поддержку раскопок, а Хуманн получил официальное разрешение османской стороны.

Раскопки длились до 1886. Находки по соглашению с Турцией перешли в собственность Германии.

Наиболее совершенным воплощением сюжетов Гигантомахии в изобразительном искусстве считается фриз Пергамского алтаря. В нем битва богов с ужасными гигантами олицетворяла победу разума, культуры и порядка (пергамляне) над первобытной дикостью и хаосом (кельты). Горожане могли любоваться этим искусным творением ваятелей, убеждавшим в безусловном торжестве эллинской культуры над варварами.

Восстановленный алтарь был выставлен в Берлине. Археологи проделали поистине титаническую работу, сравнимую по тяжести с самой гигантомахией. Иван Сергеевич Тургенев одним из первых писал о нем (1880) и «о тысячах небольших обломков, которые тут же лежали на полу зал и которые постепенно поступают, по мере возможности, на свои места. Ходя вокруг них, беспрестанно поражаешься то каким-нибудь прелестным плечом, то частью руки или ноги, то клочком волнистой туники, то просто архитектурным украшением». Экспонат — далеко не точная копия античного шедевра. От самого сооружения в Пергаме уцелели лишь фундамент, частично стены цоколя и, самое главное, 117 плит фриза. Реставраторы реконструировали только центральную часть с лестницей, колоннадой, портиками, статуями и лентой горельефа. Чтобы правильно разместить несколько тысяч обломков и фрагментов, им понадобились годы кропотливой работы. Плиты фриза других сторон постройки установлены в том же зале возле стен, то есть алтарь как бы «вывернут наизнанку».

На данном относительно незаполненном (в силу потерь) фрагменте привлекает внимание, как мастерски ваятель сделал складки одежды, особенно перекрученную материю на груди у богини Никс. Справа внизу — сохранившиеся ноги гиганта: автор смело развернул его по поверхности и показал напряженные мышцы.

Для немецких ученых реконструкция являлась делом политического значения, ведь немцы по окончании Франко-прусской войны (1870–1871) претендовали на звание самой культурной нации. Именно после победы над Францией, вечным соперником, разрозненные земли стали Германской империей. Демонстрация монументального и уникального археологического памятника еще была призвана затмить так называемые мраморы Элгина, то есть великолепный фриз Парфенона, шедевр искусства классической Греции. Однако внешнеполитические обстоятельства помешали быстрому осуществлению триумфальных планов. Для широкой публики экспозиция открылась только в 1930, так как строительство музея, начавшееся в 1910, затянулось из-за Первой мировой войны.

Ученые потратили немало времени, чтобы понять, как именно шли сцены во фризе: с чего начиналось повествование об эпической бойне и чем заканчивалось. Специалисты столкнулись с тем, что кроме олимпийцев на стороне богов борются древние, плохо изученные, малоизвестные, а также выдуманные скульпторами божества. Всего на фризе изображено около 50 богов и примерно столько же их противников.

Скульптура алтаря была изготовлена целой группой пергамских мастеров. Интересно, что по традиции того времени ваятели могли оставить свою подпись на плитах, над которыми трудились. Именно поэтому археологам удалось узнать имена некоторых из них — это Дионисиад, Орест, Менекрат, Пиромах, Исигон, Стратоник и Антигон. Хотя точно ничего о ходе работы и авторах не известно, не вызывает сомнения, что общая композиция фриза была создана одним художником. Пергамская школа скульпторов — одна из главных в эллинистическом мире, она отличается мощностью монументальных форм и потрясающим владением пространственной перспективой.

В данном фрагменте обращает на себя внимание мастерская обработка мрамора. Грива льва великолепна, она искусно пробуравлена, сделана очень пышно. При внимательном рассмотрении ясно, что манеры разных ваятелей отличаются. В этой сцене, например, явно ощущается увлеченность скульптора декоративной трактовкой поверхности, любовь к завиткам, богатым драпировкам, особой орнаментальной помпезности деталей. Чего стоят одни складки пеплоса Кето.

Пергамский алтарь произвел настоящую революцию в понимании Античности, ведь на протяжении XVIII столетия европейцы приняли точку зрения эстетиков И.-И. Винкельмана и Г.-Э. Лессинга, что искусство Греции — это «благородная простота». И вот, в Берлин привозят алтарь, в котором вместо простоты, спокойствия и невозмутимости все поспешившие в Германию ценители увидели драматическую скульптурную поэму смерти и нечеловеческого напряжения.

Конечно, схватка олимпийцев и гигантов, напряженные мышцы, искаженные лица поразили европейцев. Исследователи сразу стали пересматривать свои представления об истории искусства, появился термин «античное барокко». Интересно, что барокко XVII века подвергалось в те времена критике за «антиклассичность», чрезмерную пышность. Именно Античность противопоставлялась таким мастерам телесной красоты, как Микеланджело. И вот эти сравнения оказались несостоятельными после находки горельефов алтаря. Во всех странах Европы начался новый расцвет «необарокко», заказчики и художники стали предпочитать бравурность сюжетов, энергию движения.

Данный фрагмент северного ризалита (так называют часть здания, выступающую за основную линию фасада, обычно симметричную по отношению к центральной оси строения) сохранился лучше остальных. Фриз алтаря тематически сгруппирован, так, здесь представлены боги и покровители морской стихии. Мастера изобразили Тритона с человеческим торсом, крыльями, животом рыбы и лошадиными передними ногами. Рядом — его мать Амфитрида, сражающаяся сразу против нескольких чудищ, на краю фриза показаны одно из самых популярных божеств водной стихии — Нерей, отец нереид, и Дорида — жена морского бога Пелея.

Отметим еще два свойства изваяний алтаря. Во-первых, их «интерактивность». Теоретики и деятели неоклассицизма XVIII–XIX веков были убеждены, что скульптура не должна «вторгаться» в реальный мир, потому что бытовая жизнь человека — это одно, а территория искусства — совсем другое, они не пересекаются. В Пергаме же люди поднимались по лестнице в святилище и их «сопровождали» скульптурные группы. Простые горожане оказывались на одном уровне с богами и гигантами. Во-вторых, несмотря на реалистичность поз, рисунка мускулатуры, тела не соответствуют анатомии человека. Для эллинистических мастеров важно было не сходство, а эффектность выражения, идея силы и мощи.

На данном фрагменте один из сыновей Ареса, Энио, сражается со змееногим чудовищем-гигантом. Вот как описывал свою находку инженер Карл Хуманн: «Когда мы поднимались, семь громадных орлов парили над акрополем, предвещая счастье. Откопали и расчистили первую плиту. То был могучий гигант на змеиных извивающихся ногах, обращенный к нам мускулистою спиною, голова повернута влево, с львиной шкурой на левой руке… Перевертывают другую плиту: гигант падает спиною на скалу, молния пробила ему бедро — я чувствую твою близость, Зевс!»

Невиданная мощь героев, их стремительность, изощренность античных мастеров в отделке мраморной поверхности подтолкнули искусствоведов и любителей к неразрешенным до сих пор вопросам. Фриз называли живописным, и действительно: насыщенная игра светотени, общая легкость, с которой «льется» гигантский фриз, живое изображение складок, завитков, небольших деталей — все обладает силой именно живописного впечатления. Однако это очень добротная, классичная скульптура, ваятели не просто изобразили событие, а именно высекли его, смоделировали тяжелые мраморные блоки, создав вибрирующие каменные массы. Фигуры сделаны в высоком рельефе — горельефе, они почти выходят из плоскости стены. Педантичные критики столкнулись с проблемой типологии: что такое алтарь — скульптура или архитектура?

Алтарь привлек внимание мировой общественности уже в XIX веке. Поэт Д. С. Мережковский создал стихотворение «Титаны», посвященное ему (1894):

Как уже говорилось, во фризе нет ясной повествовательной композиции, привычного для Античности и поздней европейской культуры рассказа, в котором есть начало, завязка, развязка, кульминация и финал. Здесь — экстатическая, неудержимая энергетика битвы, динамики, силы, злобы, исполинской борьбы за власть. В этом многие искусствоведы видят влияние древних восточных культур и их одновременно мистических и кровожадно настроенных персонажей. В данном фрагменте представлена битва Фобоса и Деймоса — сыновей Ареса, бога войны, вызывавшего ненависть даже у своего отца Зевса. От союза с Афродитой у него родилось несколько детей, в том числе Фобос, что значит «страх», и Деймос — «ужас».

Фигуры в горельефе созданы с поразительными точностью и детализацией. Они являются практически отделенной от фона круглой скульптурой. Необходимо представить эффект, который работа производила на зрителя. Первоначально все фигуры были раскрашены, а многие детали позолочены. Композиция, трактовка силуэтов исключительно сложны и разнообразны. Мастера создали не только принятые в рельефах профильные изображения, но даже анфасные, они с большим вниманием передали смелые ракурсы со спины, сложные повороты и многообразные позы всадников.

Интересно, что в 1937 в СССР был создан рельеф для здания драматического театра в Ростове-на-Дону, в котором видно прямое влияние Пергамского фриза, буквально повторяются некоторые находки эллинских скульпторов и их композиционные схемы.

Что касается алтаря, то в нем фигуры богов и гигантов представлены во всю высоту фриза, в полтора раза превышающую человеческий рост. Движения групп и персонажей направлены в разные стороны, в определенном ритме, с соблюдением равновесия общей композиции алтаря. Образы чередуются: обворожительные богини в сложных по силуэту плащах и драпировках сменяются сценами кровавых битв и гибели смертельно раненных чудищ. Фон заполнен развевающимися тканями, крыльями и змеиными хвостами.

Находка и экспонирование в Берлине в 1880-х Пергамского алтаря стали одним из самых масштабных событий в археологии и истории искусства. Они стоят в ряду таких знаменитых событий, как раскопки Помпей и Геркуланума в середине XIX века.

Помпезность и театральность алтаря пришлись по вкусу нацистам. Его считали прекрасным образцом для подражания и нового имперского искусства. Так, один из военных мемориалов, который планировалось создать в 1937–1938 по заказу гитлеровского правительства, копировал формы алтаря и композиции фриза. Но вместо олимпийцев и гигантов должны были фигурировать солдаты Третьего рейха. Немцы вслед за пергамлянами хотели использовать символику победы Добра над Злом.

Отечественным любителям искусства будет интересно узнать, что после Второй мировой войны алтарь вывезли из Берлина в СССР. С 1945 он хранился в Эрмитаже, а с 1954 для экспоната выделили специальный зал, и он стал доступен посетителям. В 1958 Никита Хрущев вернул Пергамский алтарь в Германию, а для советской страны изготовили гипсовую копию. В 2002 Эрмитаж передал эти слепки Петербургской государственной художественно-промышленной академии в честь юбилея, они и сейчас представлены в ее главном зале.

Иван Сергеевич Тургенев писал: «Не можем здесь же, кстати, не заметить, что какое счастье для народа обладать такими поэтическими, исполненными глубокого смысла религиозными легендами, какими обладали греки, эти аристократы человеческой породы. Победа несомненная, окончательная — на стороне богов, на стороне света, красоты и разума; но темные, дикие земные силы еще сопротивляются — и бой не кончен».

Горельеф, рассчитанный на восприятие в движении, труден в исполнении. А если учесть его размеры и протяженность фриза, то неудивительно, что это — один из самых впечатляющих памятников античного искусства.

Древнегреческие мастера любили пирамидальную композицию, она обеспечивала сцене динамику и общее напряжение между персонажами. Почти везде ваятели соблюдают иерархию изображения: олимпийцы располагаются в верхней части фриза, а гиганты — в нижней. Также и на данном фрагменте — боги легко и уверенно устремляются вперед, а их поверженные соперники живописно расположились внизу.

Интересно, что, несмотря на театральность и общую торжественность изображения, имена каждого из персонажей педантично вырезаны на карнизе под фигурами.

Как уже говорилось, в алтаре сюжет гигантомахии переосмыслен в русле политической программы. Например, Зевс, Геракл, Дионис и Афина олицетворяют династии пергамских царей. Сцены с их участием проработаны лучше всего.

Представленный фрагмент расположен рядом с предыдущим. Это очень эмоциональная и драматическая композиция. Афина нагоняет чудищ, хватает молодого четырехкрылого гиганта правой рукой и отрывает от матери-земли. Традиционный спутник богини, священный змей, впивается в его тело. На лице гиганта боль. По другую сторону от олимпийской богини — мать чудищ, Гея. Она поднялась из-под земли, умоляя пощадить страдающих сыновей. Здесь на фоне общих космогонических (битва Добра и Зла, Порядка и Хаоса) и конкретных политических (победа Пергама над варварами) аллюзий запечатлены и понятные каждому драмы любви и смерти.

Чем привлекало эллинистическое искусство многие поколения европейцев? С XVIII века, момента очередного (после Ренессанса) открытия Античности, ценители искусства считали, что греческие мастера изображали людей возвышенно и благородно. Таково, например, ставшее классическим мнение Лессинга в его знаменитом трактате «Лаокоон» (1766): «Боль, отражающаяся во всех мышцах и жилах, боль, которую сам как будто чувствуешь, ни в коей мере не искажает ни его лица, ни всей его позы. Телесная боль и величие духа распределены во всем строении фигуры с одинаковой силой и как бы уравновешены». И хотя эти слова — о настоящем герое, Лаокооне, а не о врагах-варварах, общая идеализация отчетливо видна и в пергамских образах гигантов и Геи.

Иван Сергеевич Тургенев писал о данном фрагменте одной из самых знаменитых сцен алтаря: «Посередине всего фронтона Зевс поражает громоносным оружием в виде опрокинутого скипетра гиганта, который падает стремглав, спиною к зрителю, в бездну; с другой стороны, вздымается еще гигант, с яростью на лице — очевидно, главный борец, и, напрягая свои последние силы, являет такие контуры мускулов и торса, от которых Микеланджело пришел бы в восторг».

Превосходны виртуозность в построении композиции, умение анатомически достоверно изобразить тела, высокая идеализация образов, динамика повествования и общая патетика героизма. В центре слева — самая крупная фигура, Зевс, вооруженный молнией. Здесь видна отличительная черта греческой цивилизации — боги подобны людям, похожи на прекрасных атлетов. Зевс разит сразу троих чудищ: один повернут к зрителю боком, другой в фас, а третий, змееголовый исполин Порфирион, могучей спиной. Эффектность фризовой композиции построена на игре мышц, светотени, контрастных сочетаниях разнонаправленных действий, контрапостах — такое положение фигуры, когда одна часть тела противопоставляется другой по позе, напряжению мускулатуры, осям движения. Именно последние были чрезвычайно распространены в античное время. Откровенное любование телом, его красотой было чуждо Средневековью, но возродилось в эпоху Ренессанса как одна из лучших традиций античной скульптуры.

Перед зрителем — фрагмент так называемого внутреннего малого фриза Телефа. На нем повествуется история сына Геракла, Телефа — легендарного основателя Пергама. В композиции нет динамики и энергетики гигантомахии, однако изображение было нужно авторам алтаря для утверждения местной политической программы: не просто прославить триумф города, но и торжественно рассказать его историю, вписать славную победу в цикл легендарных событий места. В малом фризе в отличие от большого все разбито на последовательные сцены, образующие связное повествование. Так, например, здесь представлена Авга, которая устанавливает местный культ Афины, жрицы участвуют в ритуальной процессии.

На данном фрагменте изображен Дионис — один из самых юных богов Олимпа. Несмотря на повреждения и несохранившееся лицо на этом фрагменте, динамика, четкость, энергия, витальность — все свидетельствует о впечатляющей целостности образа божества, ответственного за плодородие и творческое воодушевление. Ваятель не боится изобразить энергичное движение, избегает условности и вялости. Икры напряжены, постановка ног убедительна. Эта визуальная достоверность очень важна для скульптуры, иначе создавалось бы впечатление скованности. Драпировки струятся настолько живо и естественно, что, кажется, неизвестному мастеру вообще не понадобилось прилагать усилия, чтобы вырезать их в мраморе.

Данный фрагмент колонны с ионической капителью (завершением, чаще всего декоративно оформленным) может служить символом тысячелетней истории европейской архитектуры. К I веку до н. э. римский архитектор Виртрувий написал трактат об архитектуре. Почти половина книги была посвящена «ордеру» (от слова «порядок», «ряд») — античному типу композиции, выразительность которой выявлялась через стоечно-балочные элементы. Существует пять видов ордеров: дорический, ионический, коринфский, тосканский и композитный, колонны в них различались капителями, высотой и диаметром. Эта капитель вывезена из Магнесии, города в Ионии, по имени региона и назван ордер. После заката Античности ордерная система была почти забыта в Европе. Открытие искусства архитектуры в традициях древних началось в Италии лишь в XV веке. Трактат Виртрувия заново опубликовали в 1486, и с тех пор началось переосмысление и широчайшее распространение ордера, сейчас его можно встретить по всему миру: от Владивостока до Кейптауна. Он стал незыблемым каноном, не допускавшим фантазийных отступлений от четкой математики пропорций, к 1537 в трактате другого итальянского теоретика, Себастьяна Серлио.

Так, с Ренессанса начался век рациональной архитектуры, в которой главное место заняла красота абстрактных числовых соотношений. Считалось, что каждому типу колонн и капителей соответствуют свой характер и настроение — изящество и нежность ионическому, суровость и строгость дорическому. Колонны уподоблялись человеческим фигурам. К XIX столетию ордер должен был уже не просто «наводить порядок» на фасаде здания, а с помощью скульптурных декораций выражать программу заказчика. Банки украшались строгими капителями с минимумом деталей, театры — наоборот, очень пышно. К концу XIX — началу XX века в архитектуре модерна ордер начал прямо сопоставляться с человеческим телом, капители стали «населять» женскими и мужскими лицами, фигурами, которые уже не имитировали столбы, а свободно «размещались» на фасаде. До сих пор классические ордеры не теряют своей актуальности и привлекательности. Многие современные архитекторы и заказчики так же, как и две тысячи лет назад, предпочитают строгий дорический или изящный ионический ордер.

У этой статуи Афины не сохранились ноги, руки и часть облачения, а также корона. Отверстия в спине свидетельствуют о том, что данное изваяние крепилось на стену храма. В руках в Афины было копье — ее традиционный атрибут. Скульптура представляет собой уменьшенную копию эпохи эллинизма знаменитой Афины Парфенос авторства великого скульптора древности Фидия. Она одета в пеплос, грудь защищает щит с изображением горгоны. Интересно сравнить ряд складок одежды с канеллированными (с желобками) колоннами на заднем плане. Сразу становится понятно, почему античная скульптура благодаря своей тектоничности имеет монументальный, величественный характер. Афина такая же устойчивая, как колонна, однако при всей ритмичности складки выглядят очень живыми и естественно струящимися. В традиции античного ваяния черты богини идеализированы, они доведены до типичности. Лицо одновременно величественно и изящно.

Одной из самых узнаваемых личностей Античности является Александр Македонский. В данной, как и в любой классической античной скульптуре, присутствует сочетание идеализации с исторически достоверной портретностью. Эта голова открывает великолепно представленный в музее период, получивший название «эллинизм». Так именуют культурную историю территорий Средиземного моря, которые были завоеваны Александром Македонским (с 323 до н. э. до окончательного установления римского господства в 30 до н. э.). Особенностью эллинистического периода явилось широкое распространение греческого языка, традиций, искусства, взаимопроникновение греческой и персидской культур. Если восточное влияние проявилось в религиозной области, то греческое — в развитии ремесел на большой территории Восточного Средиземноморья.

Этот торс из Малой Азии создан греческими мастерами эллинистического периода. Скульптура была сделана для алтаря Зевса, ныне называющегося Пергамским. Стоит обратить внимание, как искусно в мраморе пробурены завитки волос на бороде и в прическе. Изящная драпировка оттеняет мощь атлетического торса. Притягательность и при этом загадочность придает изображенному очень благородный, чуть задумчивый наклон головы. В позе и во взгляде нет ничего от гнева, чрезмерных эмоций, что позволяло страстным почитателям античности XVIII–XIX веков говорить об аскетическом, стоическом идеале пластики, о том, что мастера стремились создать образ героя, который одновременно чувственен, отважен и отстранен от суеты вокруг.

Археологи, создавшие эту реконструкцию городских ворот, очень гордятся ею. Для них, как и для историков искусства, ордерная система — одно из самых важных достижений античной цивилизации. Благодаря ей получило развитие европейское зодчество (за исключением средневекового — готики и романики). Восхищение гармоничностью построек древних воплотилось у европейцев в прямое копирование, творческое переосмысление и трепетное наследование основных принципов ордера, являющегося тектонической системой. Это набор устойчивых средств, которые визуально организуют архитектурные детали в целостные, приятные для глаз и логичные сооружения. Разнообразные элементы (колонны, капители, метопы) художественно обыгрывают стоечно-балочную конструкцию, придавая стене математически выверенную устойчивость и регулярность. Основные архитектурные компоненты были разработаны древними греками. Древние римляне, унаследовавшие их набор, стали более свободно и одновременно более педантично его применять, усложняя комбинации. Этот прием прекрасно виден на примере милетских ворот. Симметрично расположенные арки перемежаются не функциональными (нужными), а чисто художественными (визуальными) композициями из колонн. Следующий этаж повторяет первый, только становится пропорционально меньше. В этом сокращении и заключены очарование античной архитектуры, ее притягательность и гармоничность. Мастера интуитивно использовали такую меру уменьшения арочных проемов, диаметра и длины колонн, которая кажется естественной, логичной и не мешает целостному восприятию стены.

Данный рельеф — один из самых знаменитых в древнеримском искусстве. Дело в том, что представленный экспонат демонстрирует зрителю сразу несколько основных характеристик античного искусства. Во-первых, это надгробие. Оно традиционной прямоугольной формы и, одновременно, обыгрывает мотив «окна в мир». Сейчас специалисты насчитывают более 120 надгробий с такой композицией, что еще раз подтверждает социальную важность похоронных обрядов в античном обществе. Человека не просто хоронили со всеми почестями, он оставался в общине. Умерший портретом и эпитафией напоминал соплеменникам о своих заслугах, достоинствах, исторических событиях, в которых участвовал. Его доблести должны были говорить живущим об их гражданском долге. Античность, особенно в Древнем Риме, была насквозь пронизана социальными связями и ритуалами. Именно это перешло в идеалы европейского общества в эпоху Ренессанса. Во-вторых, здесь представлены классические римские портреты, которые прославились своим веризмом (правдоподобием). Именно в Риме появились остро реалистические изображения людей. Античные скульпторы достигли небывалого совершенства в портретировании: они точно передавали облик человека со всеми его достоинствами и недостатками и одновременно создавали образ, полный собственного достоинства. До сих пор большинство скульпторов-портретистов учатся искусству изображения личности именно на древнеримских образцах, стремясь совместить документальность облика с общей идеализацией. Интересно, что здесь изображены бывшие рабы, получившие римское гражданство. В, казалось бы, простом надгробии много говорящих деталей, укажем, например, на кольца, которые должны свидетельствовать об относительном достатке умерших. Эта плита была найдена на знаменитой древней Аппиевой дороге в самом центре Рима.

В Древней Греции искусство керамики и росписи сосудов (вазопись) получило широкое распространение. Можно смело утверждать, что никакая культура ни до, ни после греков не достигала таких вершин в этой области. В те времена существовало несколько десятков разных форм утвари, каждый вид имел свое название.

Перед зрителем — краснофигурный лекиф, сосуд для масла. Техника такой росписи состояла в сплошной окраске темным цветом тулова вазы и сохранении светлого оттенка керамики фигур. Изображения получались не силуэтными, плоскостными, а объемными. Сцены поражали изысканно скомпонованной композицией и невероятным разнообразием сюжетов. Лекифы помимо своего утилитарного значения использовались как погребальные сосуды, их ставили на могилы. Поэтому, как и в данном случае, тематика росписи была связана с культом умерших.

Перед зрителем — знаковый экспонат из античной коллекции музея. Знаменитый император-философ Марк Аврелий подарил городу Милету в Малой Азии великолепный комплекс терм. Просторные залы бань были богато украшены и обставлены прекрасными статуями. Данная группа представляет собой пример имперской римской пластики. По сравнению с греческой она более рафинирована, фигуры не столько атлетичны, сколько прекрасны идеальной, немного холодной красотой и даже изнежены. (Наблюдательные зрители заметят в классической скульптуре Европы XVIII–XIX веков подражание именно римскому искусству пластики.) В данном произведении эта чувственность позы Диониса объясняется тем, что прекрасный бог был покровителем виноделия. Его традиционными спутниками являлись сатиры — мифические лесные существа, которые стали символами распутства и безудержного веселья.

Работники музея не хотели оставлять традицию монументальных архитектурных реконструкций, которая триумфально началась с экспозиции Пергамского алтаря. Поэтому изюминкой собрания, беспрецедентным событием в музейной практике стала целая серия подобных восстановлений шедевров древнего искусства. В данном случае это богатый каменный резной фасад дворца восточного владыки.

Дворец Мшатта предназначался для использования в качестве зимней резиденции халифа аль-Валида из династии Омейядов. Его короткое правление осталось в истории именно благодаря этому архитектурному проекту. Властитель распорядился возвести величественный замок в иорданской пустыне, к юго-востоку от современной столицы — города Амман. Постройка так никогда и не была завершена, потому что халифа убили, а землетрясение вскоре разрушило возведенные стены. Руины обнаружили лишь в 1840. Сейчас в это трудно поверить, то тогда недостроенный замок, его величественные обломки были преподнесены в дар немецкому кайзеру Вильгельму II османским султаном! Фриз прибыл в Берлин, в строящийся музей кайзера Фридриха (ныне Музей Боде на Музейном острове). К 1932 произведение было реконструировано в зале Пергамского музея. Во время Второй мировой войны оно пострадало от бомбежек. Сегодня это один из самых ценных и известных экспонатов отдела «Музей исламского искусства».

Внутренняя часть дворца состояла из жилых помещений и грандиозных залов для приема гостей, а также мечети. Южный фасад был богато украшен сплошным резным каменным рельефом. Данный фриз высотой 5 и длиной 33 м — прекрасный пример раннего исламского искусства. Между цоколем и карнизом проходит зигзагообразная линия. Внутри вписаны розетты (медальоны в форме цветка). Все пространство заполнено изощренным абстрактным цветочным орнаментом. В его изгибах и извилинах искусно вырезаны фигурки разных реальных и мифических животных: птиц, грифонов, драконов с павлиньим оперением и даже кентавров. Это классическое изображение рая. Все божьи создания, мирно сосуществуя, не вступая во вражду, живут в волшебном прекрасном саду, наслаждаясь нектаром из изящных сосудов. Однако около башни декоративный мотив меняется. Животные исчезают, уступая место флоральному орнаменту, стебли и цветы тянутся из изысканных ваз. По правилам ислама изображения живых существ были запрещены в религиозном искусстве. Возможно смена мотива объясняется тем, что сразу после башни начинались стены мечети.

Можно сравнить эллинистический фриз Пергамского алтаря с данным древним рельефом. Он является частью другой важной и богатой коллекции берлинского музея, представленной в «Музее исламского искусства». Этот отдел посвящен культуре восточных стран, для которой в целом характерно реалистически точное изображение животных и придание большой роли растительному орнаменту. Баран (овен) — важный символ жертвы богу. Перед зрителем — ранний образец исламского искусства. Привлекает внимание, как неизвестный скульптор варьирует фактуру камня. «Шерсть» баранов контрастирует с прорезанными линиями завитков и гроздей винограда. Особенностью орнаментальных изображений также является их симметричность.

Данное блюдо было найдено во время раскопок древнего города Нишапур, одной из столиц империи Саманидов в IX–XI веках (сейчас это территории Ирана и Узбекистана). В манере исполнения этой работы переплелись традиции разных народов, населявших Персию. Для области, где преобладали военные и кочевники-торговцы, изображение всадника очень характерно. Композиционно фигура расположена строго симметрично. Герой смотрит прямо на зрителя, однако общая трактовка не портретна и реалистична, а, наоборот, крайне причудлива, декоративна и отвлеченна. Весь рисунок состоит из силуэтно исполненных геометризированных, почти абстрактных фигур, но потрясает богатством орнаментальной выдумки, большим количеством нарядных деталей. Буквально вся поверхность блюда заполнена птицами, цветами, крестами, арабской вязью. Гамма изделия ограничена тремя цветами: черным, желтым и синим. Тщательность отделки и идолоподобная поза всадника делают эту работу настоящим произведением искусства, символом той эпохи.

Одной из вершин исламского искусства стало оформление священной книги — Корана. Первоначально проповеди пророка Мухаммеда передавались по памяти, устно. Мусульмане верят, что первое откровение он получил в 610, в месяц Рамадан. Коран до сих пор служит основой их законодательства, как религиозного, так и гражданского. Самые ранние известные священные книги относятся к рубежу VII-VIII веков.

Данный образец — соответственно, настоящее сокровище исламской коллекции музея. В ней хранятся 22 пергаментных листа. Особенностью оформления книги в исламе является строгость, даже педантичность, которая совмещается с необыкновенной изящностью исполнения. Так, на каждом листе — определенное количество строк куфическим письмом, сопровождаемых заголовком и орнаментом. Куфи — общее название группы самых древних стилей арабских букв, которые отличаются прямолинейными и угловатыми начертаниями. Книга написана тростниковым пером черными и коричневыми чернилами. Текст украшает орнамент, сделанный золотом (цвет в исламе достигает предельно символического звучания). Он не является рамкой или дополнением к рисунку, как было в миниатюрах Византии и Западной Европы, а имеет самодовлеющее значение. Конец предложения отмечали декоративными розетками. Эти цветочные вставки-точки арабы заимствовали у сасанидов — персов, государство которых было покорено мусульманами в VII веке, а мотив пальметт — цветочных орнаментальных композиций — перешел от византийцев. Такой узор до сих пор распространен в Европе. Интересно, что горизонтальный формат Корана и разрозненность листов имели чисто практически цели — книгу могли читать сразу несколько человек.

Данные панели, вероятнее всего, сделаны в Каире. Они интересны техникой и тематикой. Дело в том, что искусство резьбы по слоновой кости было широко распространено в христианских странах и стойко ассоциируется с сюжетами на религиозные темы. Эти работы созданы для мусульманского двора и отражают быт и культуру средневековых арабских халифатов Средиземноморья.

Резьба представляет сцены на тему досуга халифа и его слуг. Охота с самых древних времен являлась времяпрепровождением власть имущих, на верхней планке она происходит с соколами и гончими. На нижней халиф наслаждается музыкой и пением. Придворные щедро угощаются вином. Как известно, ислам запрещал запечатлевать людей и зверей. Осуждение антропоморфных изображений началось с IX века, хотя таких ограничений в самом Коране не было. Тем не менее религиозные деятели с большим подозрением относились к сценам пира, наслаждений и беззаботного изысканного отдыха. Однако, как и во все времена, правители и местная аристократия игнорировали запреты и делали то, что не могли позволить себе простые смертные. Традиционным для исламского искусства в целом является орнаментальный компонент композиции: фон из растительных, изысканно переплетающихся узоров, в которые словно вписаны действия. Такими образами обычно иллюстрировался рай. Быт аристократии представлялся художниками прямой аналогией божественной идиллии.

Часть этих великолепных пластин хранится в Лувре. Ученые до сих пор спорят об их назначении. Возможно, панели были изготовлены для богатого оформления книжного переплета или являлись декором интерьера.

Пергамский музей гордится обладанием одним из самых прекрасных персидских михрабов Средневековья. В мечети данная ниша определяет направление Мекки — именно в сторону этой мусульманской святыни необходимо поворачиваться во время молитвы. Представленный образец вывезен из города Кашан, который находится в Центральном Иране, из мечети Мейдан. Город славился искусством люстровых изразцов и утвари. Это метод обжига со специальным пигментом (люстр значит «сияние») придает непревзойденный блеск и живость краскам в керамических изделиях. Вся поверхность ниши заполнена куфическими надписями из Корана и арабесками — изощренными фантазийными орнаментами. Музейная экспозиция не может передать того мерцания, которым играла стена, когда находилась на своем месте в мечети, отражая свет множества горящих свечей и лампад. При его разрозненной вибрации надписи еще сильнее выступали на поверхности стены, и рельеф, выполненный в разной высоте, приобретал многомерность.

Перед зрителем — очень изящная вещь, которая еще и источает приятный запах эфирных масел. Подобные круглые ароматические горелки вошли в моду в исламских регионах Средиземноморья в XIII веке. Композицией и манерой исполнения они в целом похожи на пластины с декоративной резьбой, также представленные в музее. На горелке в фантазийно переплетенные линии орнамента вписаны фигурки шейхов, их подданных, музыкантов, всадников, охотящихся на животных, и другие сценки из придворной жизни. Тонкость и сложность выделки, ювелирная изящность орнаментальных силуэтов, общее богатство задумки свидетельствуют о том, что данный предмет принадлежал правителю. Горелка сконструирована по типу неваляшки: чашечка с горящим маслом всегда оставалась внизу в горизонтальном положении. В те времена в высших кругах существовал целый культ ароматических масел: многие верили, что запахи могут исцелять от недугов, а также оберегать от злых сил.

Перед зрителем — уникальная редкость — флакон из тончайшего стекла, сохранившийся с XIV века! Сосуд украшен декоративным фризом из эмали. На нем изображены 12 всадников, один из которых держит клюшку для игры в поло. Горлышко оформлено изысканным декором, состоящим из переплетенных линий, в который вписаны фигурки зверей. Подбор животных может удивить: есть даже слон!

Искусство эмали и стеклоделия было очень распространено в эпоху господства воинственных турок-мамлюков в Сирии и Египте. Сюжеты утвари и ритуальных предметов часто вторили образам в миниатюре, искусство которой считается одной из непревзойденных. Красные розетты, размещенные на золотом узоре, являются символом династии султанов Расулидов. Игра в поло являлась чрезвычайно популярной при дворе. С XIV века этот сосуд хранится как драгоценность. В конце XIX столетия в составе коллекции немецкого дипломата он был передан музею.

Коран — центральный объект в искусстве ислама. Сама книга не только оформлялась как драгоценность, но еще для нее изготавливали и целый ряд сопутствующих предметов. Представленный ларец для хранения Корана создан в Египте, в Каире. Он, как и сама священная книга или ниша в мечети, оформлен очень характерно: богатыми неизобразительными орнаментальными композициями. Хотя, как уже говорилось, прямого запрета на антропоморфные изображения в Коране нет, требование исключить какие бы то ни было образы из религиозного искусства соблюдались строго. В период правления султана династии Мамлюков ан-Насира Мухаммеда (1294–1340) техника инкрустации по бронзе достигла своего расцвета. Подобные предметы изготавливались обычно в дар мечети или медресе (религиозной школе).

Данная коробка квадратной формы сделана из дерева и обита бронзовым листом. В ней хранились 30 листов священной книги. На крышке в первозданном виде до нас дошли крючок и затвор. Поверхность украшает надпись из Корана, которая сделана специальным шрифтом в стиле «тулут». Золотом и серебром выполнены цитаты из важнейших сур (стихов). «Слово твоего Господа исполнилось правдиво и справедливо! Никто не изменит Его Слов. Он — Слышащий, Знающий». Текст нанесен с особой фантазией, даже затейливо. Причудливые росчерки переплетаются с изображениями пионов и почек, делая поверхность ларца мерцающей и вибрирующей. Эта работа подписана мастерами, что встречается достаточно редко. В Исламском музее в Каире хранится Коран их же авторства. Скорее всего, ящик предназначался именно для египетского экземпляра.

Одной из недосягаемых вершин арабского искусства по праву считается мастерство миниатюры. Существует множество школ и направлений, каждая из которых отличается своим стилем, излюбленными темами и сюжетами.

Это иллюстрация самой популярной любовной истории на всем Востоке — о Лейле и Меджнуне. Наибольшее распространение она получила в обработке знаменитого арабского поэта Низами. На данном листе изображено, как Меджнун удаляется в пустыню из-за того, что сходит с ума (имя героя с арабского переводится как «сумасшедший»). Там он живет среди диких животных, которые принимают пищу из его рук. Подобный сюжет характерен для многих сказаний о святых. Интересны некоторые детали работы. Махмуд аль-Хусейн им Раби I, художник одной из самых крупных школ миниатюры в Ширазе, пытается показать скалы объемными. Он нагромождает нарисованные в перспективе геометрические плиты. В остальном изображение стремится к плоскостности, которая особенно усиливается благодаря яркой, свежей голубизне неба. Во все века искусство миниатюры отличалось живой, сочной гаммой и многообразием тонов.

Данное блюдо отличается оригинальным декором, не встречающимся в европейском искусстве. Здесь изображены плоды граната в достаточно непривычном для современного зрителя колорите, но пропорции композиции, сочетание цветов и рисунок самих фруктов — все говорит о другой культуре, совсем иной эстетике.

Представленное изделие создано в эпоху Сулеймана Великолепного (1520–1566). Само имя, данное этому правителю, говорит о расцвете искусств и культуры, самом блестящем периоде в истории Османской империи. Султан покровительствовал художникам, архитекторам, сам писал стихи, увлекался ювелирным делом. Постройки, возведенные в то время в Стамбуле, еще несколько веков считались образцами стиля.

Керамика из города Изника относится к вершинам из числа их шедевров, оно олицетворяет конец одной из самых важных эпох в истории изникской керамики. Местные мастера к этому времени перестают использовать традиционную трехцветную гамму, переходят к широчайшей палитре оттенков. С названной гаммой из керамики ушел и своеобразный дух седой древности, аскетичности и особой монументальности образов. Все перечисленные черты еще присутствуют в этом блюде. Символизм декоративной композиции достигается благодаря крупному масштабу темных по цвету фруктов, а также небольшому расстоянию между ними, перемежающемуся тонкими линиями нежных васильков. Неуловимая привлекательность декора объясняется соотношением между плодами: некоторые гранаты расположены симметрично, а некоторые — асимметрично друг к другу. Так, в оформлении есть какая-то загадка, на композицию хочется смотреть вновь и вновь.

В керамике Изника за несколько столетий синтезировались традиции византийского, сельджукского искусства, а также стиля мастеров Сирии, Средней Азии и Ирана. Мотив граната был очень популярен в оттоманскую эпоху, особенно в узорах на тканях. Этот образ позже переняли европейские ткачи, особенно в Италии, с которой граничила империя Сулеймана Великолепного. Берлинский музей купил блюдо в 1992. Ранее оно лишь раз было показано широкой публике — на грандиозной выставке шедевров исламского искусства в Мюнхене в 1910.

Культура ислама прославилась своим искусством каллиграфии. Особенную ценность богатством декоративной отделки и изяществом шрифта представляют работы оттоманской империи XVI–XVII века. Центральную часть листа в изящном обрамлении благородных золотых и красных оттенков занимает круглящийся шрифт. Мастерство каллиграфии заключалось в том, что характер линий, наклоны, углы и движение букв должны были образно отвечать смыслу текста. Например, данное написание прекрасно подходит для поэзии. Вся поверхность заполнена орнаментацией. Можно сказать, что манера оформления соответствует европейскому классицизму. Работу отличают строгость рамок, сдержанная, темная гамма цветов, четкая геометрия и симметрия композиции.

Перед зрителем — фрагмент большого (5 м в длину) ковра, произведенного в Иране во времена династии Сефевидов. Полотно наряду с серией других произведений, фрагменты которых хранятся в музее, было изготовлено в период наибольшего расцвета государства при Аббасе I. Композиция достаточно сложна и изощренна, в ней доминируют несколько мотивов: вазы, цветы, розетты. Как принято в исламском искусстве, более крупные объекты соединяются орнаментальной сетью тонких стеблей, цветов, бутонов. Здесь нет симметрии и видимой ритмичности в расположении: ковер словно настоящее цветочное поле или натюрморт, в нем присутствуют даже облака. Живости и причудливости этой работы соответствуют богатство оттенков, тонкость выделки шерстяных и хлопковых нитей, многообразие и реалистическая достоверность в изображении растительных форм. Все элементы великолепного ковра указывают на его высочайшее качество. Он был произведен в лучшей персидской мануфактуре того времени.

Данный сосуд — очень интересный пример взаимодействия и синтеза разных культур. Керамическая ваза была сделана в Персии, а характер декора прямо заимствует традиции китайского фарфора. Внешняя поверхность этой приземистой емкости разделена на шесть отсеков. В каждом — пейзаж на манер китайской живописи, чьи мастера создавали непревзойденные, очень оригинальные по композиции и ракурсам виды, лирические изображения рек, деревьев, цветов. Одним из основных приемов была игра масштабов. Художники приближали фрагмент ветки или часть реки, делая их главными «героями» картины. Так и в этой вазе персидские умельцы создали интересные пейзажные мотивы, однако китайской тонкости и лиричности линий они предпочли сочные формы, мягкие очертания и привели отдельные фрагменты в ритм декоративного фриза. Арабской вязью на ободке написано стихотворение. Текст перемежается с характерным решетчатым орнаментом. В произведении говорится о трапезе хлебом и солью, а также восхваляется дружба. Скорее всего, из этого сосуда во время приема пищи угощали гостей. Дно внутри изделия украшено пейзажем с горой, узловатой сосной и поющей птицей.

Китайский традиционный сине-белый фарфор очень ценили при дворе Аббаса I. Шах, страстный собиратель лучших заморских образцов, заказывал местным мастерам произведения в названной манере.

Одной из вершин исламского искусства по праву считается каллиграфия. Графические особенности арабской вязи и религиозный запрет на антропоморфные изображения привели к ее фантастическому развитию.

Эта птица — великолепный пример так называемой каллиграммы — художественного произведения, созданного каллиграфом. Мастера в специальных стилях выполняли сугубо декоративные вещи. Они изображали совершенно разные предметы с помощью искусного написания букв. Подобные каллиграммы были особенно модны в поздний период развития исламской культуры. Из значимых слов, таких как Аллах (Бог) или Али (один из главных пророков у шиитов), художники составляли образы, фактически становившиеся многогранными символами: буквы перетекали в изображение и наоборот. Перед зрителями — «басмала» — фраза, с которой начинается каждая сура Корана. Правоверные мусульмане начинают с нее любое дело, произнося перед трапезой, входом в дом, всяким договором. В государственной практике басмалу записывают в начале конституционного закона, документа, письма, завещания. Это превращает совершаемое в поклонение Аллаху. Такие листы помещали обычно в домашние интерьеры, вешали на стены торговых лавок. Данная басмала означает: «Во имя Бога, наиболее Милостивого и Милосердного».

Следующий том

Собрание Филадельфийского музея искусств — одного из крупнейших в США музеев изобразительного искусства — курируют восемь отделов: Американское искусство, Восточно-Азиатское искусство, Модерн и современное искусство, Европейское декоративное искусство и скульптура, Костюм и текстиль, Индийское и гималайское искусство, Графика (рисунок и гравюра) и фотография. Это огромный комплекс, в его более чем 200 галереях, помимо постоянной экспозиции, ежегодно проходят многочисленные специализированные выставки. Музей является не только художественным центром, но и центром всей общественной жизни Филадельфии.