Нью-Йоркский Музей дизайна Купер-Хьюитт был основан в 1896 внучками знаменитого американского промышленника, изобретателя, политика и филантропа Питера Купера — Сарой Купер-Хьюитт, Элеонорой Гарньер-Хьюитт и Эммой Грин — первоначально как Объединенный музей искусств Купера в рамках куперовского Фонда развития науки и искусства.

История возникновения музея неразрывно связана с личностью Питера Купера (1791–1883) и его меценатской деятельностью. Купер вырос в бедной, многодетной семье и своей фантастической карьерой обязан исключительно собственному предпринимательскому таланту и целеустремленности. Проделав путь от мелкого ремесленника до крупнейшего промышленника и богатейшего человека Америки, он значительную часть жизни посвятил благотворительности, связанной, прежде всего, с образовательными проектами. В конце 1840-х на средства Купера был открыт бесплатный образовательный комплекс для молодежи из рабочих семей, а в 1859 — знаменитый Куперовский институт, где бесплатно читались различные курсы по многим техническим дисциплинам и создан куперовский Фонд развития науки и искусства.

Идею основания музея декоративных искусств в столице американского дизайна — Нью-Йорке навеяло совместное путешествие сестер Хьюитт по Европе. Огромное впечатление на них произвели Музей прикладного искусства в Париже и Музей Виктории и Альберта в Лондоне. Сестры обратились в Фонд своего знаменитого деда. От известного банкира, предпринимателя и мецената Пирпонта Моргана были получены в дар первые коллекции — собрание европейских и восточных тканей от III до XV века. Более пятидесяти лет музей формировал фонды, во многом за счет частных пожертвований.

В 1968 он перешел под опеку и ведомство Смитсоновского института и оказался переименован в Музей декоративного искусства и дизайна Купер-Хьюитт.

Свое окончательное помещение и адрес музей обрел лишь в 1976, им стал бывший особняк еще одного знаменитого американского мецената — Эндрю Карнеги. Здание было задумано не только как частный дом для его семьи, но и как своеобразный офис для поддержки благотворительных проектов, которыми после ухода от дел в 1901 Карнеги занимался вплоть до своей смерти в 1919. Отсюда он вел работу по финансированию строительства бесплатных публичных библиотек и культурных и образовательных учреждений.

В 1994 название в последний раз изменили на Национальный музей дизайна Купер-Хьюитт, а в 1995 музей закрылся на капитальную реконструкцию, в результате которой к нему были присоединены два соседних исторических таунхауса, что позволило помимо музейных фондов разместить на территории комплекса Центр для исследований в области дизайна, включающий учебный факультет, открывшийся в 1998.

Сегодня Национальный музей дизайна Купер-Хьюитт является единственным музеем в США, посвященным исключительно историческому и современному дизайну, и крупнейшим в мире собранием декоративно-прикладного искусства. Его уникальная коллекция составляет 250 тысяч единиц хранения и представляет историю всемирного дизайна с VI века до н. э. по настоящее время. Редчайшие графические эскизы, собрания керамики, стекла и фарфора, мебели и текстиля, костюмов и музыкальных инструментов, предметы быта, изделия крупнейших мировых дизайнерских брендов, раритеты науки и техники — все это повествует об эстетическом развитии человеческой цивилизации более чем за 26 столетий ее истории.

Здесь и богатейшая в мире коллекция текстиля, состоящая из тридцати тысяч образцов тканей из двадцати трех стран мира, и вся история обоев — от образцов кожи ручного тиснения XVII века до изделий из бумаги и тканей современных дизайнеров. В фондах музея хранится уникальное собрание стекла (от античных предметов до изделий Рене Лалика и Луиса Комфорта Тиффани) и фарфора (в том числе такие раритеты, как советский агитационный фарфор, продукция английских марок «Боу», «Веджвуд», «Челси», «Дерби», венецианские марионетки).

Музей имеет богатейшую библиотеку, содержащую более 60 тысяч томов, причем пять тысяч из них — редчайшие старинные книги. В архиве — документы и фотографии, посвященные деятельности известных дизайнеров и истории дизайнерских брендов.

В свободном доступе находится лишь малая часть огромной коллекции — большинство единиц хранения музея, библиотеки и архивов можно увидеть лишь по предварительной записи. Такая договоренность требуется и для посещения Центра исследований.

Музей ведет активную просветительскую деятельность: тематические выставки сменяют друг друга, демонстрируя материалы, поступающие от коллекционеров четырех основных направлений: прикладное искусство, промышленный дизайн, рисунки и гравюры, ткани и стеновые покрытия. Раз в три года здесь проходит «National Design Triennal» — экспозиция лучших работ американских дизайнеров. Музей ведет регулярные кураторские образовательные программы, включающие передвижные выставки, семинары и мастер-классы с выдачей дипломов на местах. Начиная с 2000 он ежегодно вручает Национальную премию дизайна, самую престижную награду США в этой области. Богатейшие фонды, а также активная деятельность и программы делают музей важнейшим образовательным учреждением в области дизайна не только в стране, но и во всем мире.

Этот изящный рисунок письменного стола выполнен известным французским архитектором, художником и декоратором Жиль-Мари Оппенором. Он родился в семье чернодеревщика королевского двора и с ранних лет был приобщен к созданию мебели и орнаментов в отцовской мастерской. В конце 1680-х юный Жиль-Мари входил в плеяду молодых одаренных художников прославленной школы Жюля Ардуэн-Мансара, первого королевского архитектора, и участвовал в разработках концепции полного обновления в соответствии с новейшими требованиями моды Версальской интерьерной декорации. Работая среди самых выдающихся мастеров своего времени, Оппенор достиг настоящей виртуозности в искусстве оформления интерьера. В 1692–1699 он продолжил обучение во Французской академии в Риме, после возвращения из которой во Францию приобрел большую популярность и множество заказов, считаясь одним из лучших парижских художников. В период регентства герцога Филиппа Орлеанского (1715–1723) Оппенор достиг вершины карьеры, фактически являясь ведущим придворным декоратором, занимая должности директора королевских мануфактур и генерального директора королевских парков и садов.

Оппенора справедливо считают одним из создателей стиля рококо. Еще во время работы в Версале он противопоставил тяжелой помпезности Большого стиля Людовика XIV легкость и воздушность изящных орнаментальных решений, основанных на возрождении искусства ренессансного арабеска. Мастер в числе первых выдвинул в качестве основного формообразующего элемента мягко изогнутую линию, причудливый завиток, впоследствии получивший название «рокайль». Любимой сферой деятельности художника, где в полной мере проявился его гений, был интерьер. В рисунках и гравюрах он создал многочисленные образцы композиций для оформления стен, окон, каминов, дверей, зеркал с характерным орнаментом из сложных переплетений, включающих львиные маски, головы дельфинов, профили в медальонах, крылатые женские бюсты, трельяжи (решетки для вьющихся растений) и раковины.

Представленная работа — типичный образец рокайльного стиля мастера — легкий изгиб «танцующих» ножек переходит в волнистую линию подстолья, образуя изящную виньетку, воздушный росчерк. Тонко прорисованные детали — профили, пальметты, завитки аканта — являются непременной атрибутикой рокайльного «арабескового» орнамента.

Автор представленной гравюры — известный французский декоратор, ювелир и мастер по дереву Жан Мондон. На ней изображен большой картуш с листьями аканта, цветочными мотивами и изогнутыми силуэтами птиц. На его вершине в раскрытой подобно цветку раковине сияет жемчужина. Слева на выступе картуша — маленькая фигурка сидящего китайца в огромной причудливой шляпе, которая делает его таким же органично вписанным в композицию декоративным элементом, как цветок или завиток.

В XVIII веке главным источником распространения художественных идей, тем и мотивов в Европе были эстампы, и многие ведущие декораторы выпускали целые серии графических увражей (своеобразных журналов новейших идей и направлений в современной архитектуре, интерьере, прикладных искусствах), выполненные профессиональными французскими граверами. Именно из них черпали новые мотивы и приемы декорации вышивальщицы, керамисты, ковроделы, ювелиры, оформители книг и другие мастера.

Гравюра с фигуркой китайца входит в альбом Мондона «Первая книга форм рокайль и картель», выпущенный в 1736 и имевший большой успех как во Франции, так и за границей.

Представленная гравюра с эскизом одной из пяти панелей складной ширмы выполнена одним из самых прославленных и модных художников эпохи Людовика XV — Франсуа Буше. С 1734 он был членом парижской Академии, с 1765 — первым живописцем короля, пользовавшимся особым покровительством мадам Помпадур. Буше создал образцовый вариант типично придворного, академического рокайля, оказавший огромное влияние на искусство европейского рококо. В стиле Буше работала целая плеяда мастеров не только во Франции, но и по всему миру.

Любимыми темами художника являлись пасторальные и мифологические сюжеты, эротические сцены «Любви богов», купания Диан и Венер, похожие на театральные декорации сельские пейзажи с заброшенными мельницами и поэтическими хижинами. Декоративный дар Буше определил развитие многих видов прикладного искусства: мастер создавал эскизы для знаменитых ковров мануфактур Гобеленов и в Бове, которые возглавлял в течение нескольких лет, делал рисунки и модели для фарфоровой пластики Севра, а также был известен как театральный декоратор.

Данная гравюра является одним из сорока эскизов для шести серий шпалер («Сельские празднества», «История Психеи», «Китайская серия», «Любовь богов» и других), подготовленных Буше для шпалерной мануфактуры и исполненных известным французским гравером Клодом Дуфлосом. Зритель видит группу путти, рвущих ягоды в окружении коз. Композиция, включающая фрагменты лестницы, каменные постаменты и герму Приапа (покровителя фруктовых и плодовых садов), характерна для декоративных схем искусства рококо. Панель с трех сторон обрамлена округлой рамой из переплетающихся листьев, веток и ягод, наверху в центре — большая раскрытая раковина — символ стиля рококо и аркадийского мира, частью которого и являются представленные персонажи.

Данная гравюра Франсуа Буше из серии «Новые идеи для ширм» представляет типичный для рококо сюжет пасторали — любовной «пастушеской» сцены на фоне цветущей природы. Архитектурные руины с фрагментами антаблемента, постамента, колонны и большого вазона в переплетении гирлянд из цветов и листьев помещают все происходящее в мир далекой античной Аркадии — страны Пана и поэтических пастухов, где царят вечная весна, молодость и влюбленность. В центре композиции юноша возлагает венок на голову девушки, которая полулежит среди кустов, ветвей и цветов. Внизу примостились два путти — неизменные спутники аркадийского мифа.

Мотив пагоды или китайского зонтика, помещенный наверху, в центре обрамления панели, придает всему мотиву оттенок шинуазри, «китайщины», подчеркивая условную театральность представленного сюжета. Буше считался виртуозом в умении выстраивать декоративные кулисы из самых разнообразных античных, сельских, пейзажных элементов для размещения пикантных, с эротическим подтекстом сцен.

Представленный эскиз для каминного экрана — образец шинуазри («китайщины») в декоративной стилистике рококо. В качестве аллегории Вкуса Франсуа Буше изобразил жанровую сценку из предполагаемой «китайской жизни» — двух мальчиков в характерной национальной одежде за трапезой. Старший, поддерживая одной рукой свисающую с дерева дыню (такие несоответствия были характерны для подобных изображений), другой указывает на нее, в то время как младший ест кусок спелого плода. Примечательно изысканное обрамление композиции — великолепная орнаментальная гирлянда, главной темой которой является раковина в сочетании с растительными и цветочными мотивами. Выполненная в нежных пастельных тонах, она дает прекрасный пример рокайльного колорита и орнаментики мастера.

Около 1740 Буше издал серию гравюр под названием «Рокайль», представляющую образцы гирлянд и орнаментов из раковин, кораллов и растений, служащих необходимым украшением подобных сценок для многочисленных шпалер, десюдепортов, панелей, столешниц, вееров и каминных экранов. Неудивительно, что талант Буше-декоратора ценился его современниками даже выше, чем талант Буше-живописца.

Представленная гравюра создана известным английским художником, книжным иллюстратором и издателем Джоном Пайном и хорошо характеризует стиль его квадратных заставок в барочно-рокайльном стиле, выполненных с особой тщательностью и тонкостью в прорисовке деталей. Большую известность Пайну принесло издание в период 1733–1737 двух томов произведений древнеримского поэта Горация с гравированными текстом и иллюстрациями, для которых мастер использовал рисунки римских гемм. Заставки в форме квадратов содержали орденские элементы, и каждая глава была украшена страницей посвящения кому-то из представителей тогдашней элиты партии вигов: например, одна — министру сэру Роберту Уолполу, другая — известному поэту Александру Поупу. Издание было очень престижным и популярным, а умение цитировать Горация стало знаком джентльменского достоинства.

В начале 1740-х Пайн открыл собственную типографию, где в 1746 был издан гравированный план Лондона, а в 1750-х — иллюстрации к поэмам Виргилия. Мастер пользовался большим авторитетом в художественной среде, известно, что к нему за помощью в издании своих гравюр обращался великий английский художник-сатирик Уильм Хоггарт. Также Пайн был одним из авторов петиции к парламенту, результатом которой стал акт о защите и охране произведений граверного искусства.

Французский живописец, рисовальщик и гравер Жан Батист Удри — выходец из семьи торговца картинами. Он начинал в мастерской известного портретиста Никола Ларжильера, одновременно посещая рисовальные классы в парижских Академии Святого Луки и Королевской академии живописи и скульптуры. Очень скоро определилось главное призвание молодого художника — искусство декоративной, натюрмортной и анималистической живописи. Помимо натюрмортов с плодами и цветами Удри прославился циклами больших стенных панно с изображением охотничьих сцен. В своих работах мастер успешно сочетал точность наблюдений с изысканной декоративностью. За стремление к скрупулезной документальности современники называли его сцены охоты «протоколами», поскольку мало кто из художников XVIII века оставил такие подробные описания костюмов, экипажей, сбруй, а также особенностей портретируемых животных (живописец часто изображал любимых собак королей и придворной знати). С 1734 Удри занимал должность директора шпалерной мануфактуры в Бове, с 1736 — также старшего инспектора мануфактуры Гобеленов в Париже. По его картонам создавались многочисленные полотна, в том числе большая серия «Охота Людовика XV».

Удри также был успешным портретистом и иллюстратором литературных произведений, в частности басен Ж. Лафонтена. Его живопись пользовалась большой популярностью при королевских дворах, многие его работы украсили знаменитые дворцы Европы и России.

На представленном рисунке на фоне едва намеченного пейзажа и руинизированного классического постамента изображены две породистые охотничьи собаки с трофеем — большой кабаньей головой на переднем плане.

Автором данного рисунка является Алексис Пейрот — французский художник-декоратор, известный своими причудливыми арабесковыми композициями. Он принимал участие в оформлении многих знаменитых интерьеров этого периода, в том числе королевских апартаментов в Версале, Шуази, Шато-де-Марли, Фонтенбло. Подобно многим ведущим парижским декораторам, Пейрот регулярно выполнял заказы королевской мануфактуры Гобеленов, создавая изысканные рисунки для тканей, ширм, каминных экранов и вееров.

Представленный крупный рисунок большого картуша, состоящего из мотивов листьев аканта, морских раковин, фрагментов трельяжей и цветочных переплетений, является образцом свободной асимметричной композиции, которая легла в основу членения стен, лепных работ и всего декоративного убранства периода рококо. Ее прообразом стал арабеск с С- или S-образным изгибом, разработанный французскими мастерами рокайля с привлечением множества источников, в том числе итальянских и французских ренессансных форм гротеска, а также узорного плетения, издавна применявшегося во Франции в тиснениях книжных переплетов и вышивке. Гротеск рококо делает акцент прежде всего на морской теме — раковины, кораллы, водоросли и тяготеет к тонкой орнаментике шинуазри.

Жюст-Орейль Мейссонье — знаменитый французский художник, архитектор, декоратор, ювелир и гравер. Выходец из Фландрии, он учился в Италии у золотых дел мастера, что и определило виртуозность его техники рисунка. Мейссонье поселился в Париже в 1723, начав карьеру в период регентства как ювелир, но быстро расширил поле деятельности, выступив оформителем придворных церемоний и празднеств. Наибольшую славу ему принесли декоративные композиции и образцы мотивов и орнаментов рокайля, изданные в виде альбомов и серий гравюр. Мейссонье также проектировал многочисленные интерьеры. Для эпохи рококо характерным становится понимание роли художника как универсала, обладающего синтетическим ансамблевым мышлением, и Мейссонье явился прекрасным примером совмещения деятельности архитектора, скульптора, ювелира и мастера самых разных декоративных искусств в одном лице. Сохранились свидетельства, что он украсил спальню Людовика XV фантастическими асимметричными рисунками с мотивами водопадов, скал, раковин, цветов и арабесок. Настоящим событием, произведшим в Европе огромный эффект, стала появившаяся в 1734 первая серия гравюр Мейссонье — «Книга орнаментов». В ней были представлены проекты интерьеров, образцы зданий и фонтанов, их элементы оказались сразу же включены в арсенал художественных средств рококо под названием «живописная», или «причудливая», манера.

На представленной гравюре изображена характерная декорация интерьера и обстановка в стиле Людовика XV. Над высокой двустворчатой дверью — великолепный десюдепорт, в центре которого — наполненная цветами и листьями ваза. Стены украшают резные деревянные панели буазери. Два больших фигурных кресла на изгибающихся, танцующих ножках фланкируют дверь, через приоткрытую створку которой зритель видит такой же полный волнообразного движения столик. Фрагмент камина и роскошный настенный канделябр с птицей завершают эту изощренную, ювелирно отделанную интерьерную композицию.

Начиная с 1726, когда Мейссонье получил должность придворного рисовальщика, он много работал для королевского двора и его ближайшего окружения. В числе заказчиков мастера помимо французской аристократии было много знатных иностранцев, что, как и распространение его гравюр, способствовало влиянию манеры Мейссонье на формирование рокайльных форм по всей Европе. Стиль художника с самого начала формировался под сильным воздействием искусства позднего итальянского барокко и особенно соответствовал вкусам выходцев из стран с выраженной католической ориентацией, в том числе из Португалии и Польши. Так, постоянными клиентами мастера являлись польские эмигранты — граф-маршал Белинский и его сестра — принцесса Чарторыйская.

На представленной гравюре изображен фрагмент интерьера кабинета во дворце Белинского, разработанного Мейссонье. Зритель видит великолепное французское окно-дверь с частой расстекловкой, изящный консольный столик с мотивом раковины, узкую, длинную, также увенчанную большой раковиной зеркальную панель и виртуозно выполненную резную деревянную панель буазери с картушем-рокайлем посередине. Тяжелый лепной карниз и фрагменты иллюзионистической росписи потолка — наследие «версальского стиля», который еще долго оставался любимым во дворцах европейской знати.

Именно Жюст-Орейль Мейссонье считается одним из главных разработчиков новой, так называемой живописной манеры (питтореску), явившейся заключительной фазой стиля рококо. Мастер славился необычайной экспрессивностью создаваемых форм, критики эпохи классицизма любили приводить его творчество в качестве примера избыточности и чрезмерности позднего рокайля, называя его произведения «безумным» и «бешеным» рококо.

На представленной гравюре изображены основные фигуры сюрту де табль — большой центральной композиции парадного обеденного стола. Ее главный элемент — подставка для специй — оформлена как крупный, изгибающийся экспрессивными волнами картуш, на вершине которого в окружении раковин, листьев и виноградных гроздьев сидят путти. Две супницы по бокам подобны двигающимся живым существам или причудливым закрытым раковинам. На их крышках — крабы, лангусты, пучки салата и пряностей. Подставки, напоминающие большие капустные листья, причудливо выгибаются и закручиваются в спирали. Все элементы композиции словно колеблются от дуновения ветра или течения воды.

На этом виртуозно выполненном рисунке представлены фрагменты сюрту де табль. В верхней части гравюры — группа декоративных элементов, соединенных общим основанием. В центре возвышается большой канделябр, середина которого украшена крупной раскрытой раковиной. Отходящие от него четыре волнистые ветви подобны изогнутым рукам, несущим подсвечники. На вершине среди листьев, цветов и гроздей винограда сидят путти. Два пританцовывающих козлоногих сатира поддерживают канделябр снизу. По бокам симметрично расставлены вазы с фруктами и бутылочки для специй.

В нижней части гравюры — рисунок супницы, выполненный экспрессивными, полными динамики волнистыми линиями. Многие считали, что знаменитый S-образный изгиб, лежащий в основе декоративных форм позднего рокайля, наиболее последовательно был разработан и представлен в рисунках именно Мейссонье. К сожалению, большинство его произведений утрачено, и судить о них главным образом позволяют сохранившиеся гравюры. Блестящие декоративные идеи и захватывающие своей экспрессией фантазии Мейссонье широко использовались другими мастерами в самых различных видах убранства.

Представленные рисунки со сложным арабесковым орнаментом выполнены немецким декоратором, внесшим огромный вклад в распространение стиля рококо в Германии, Франсуа Кювилье. Будучи от рождения карликом, он начинал свою придворную карьеру пажом баварского курфюрста Макса Эммануила и сопровождал его во французской ссылке (1714–1720) после союза Баварии с Людовиком XIV в войне за испанское наследство. По возвращении Кювилье был повторно послан Максом Эммануилом во французскую столицу для завершения художественного образования (1720–1724). Виртуозный рисовальщик с богатейшей фантазией, очутившись в Париже, в самом центре стремительного развития нового изощренного стиля рококо, знакомясь с работами знаменитых французских архитекторов, декораторов, граверов, быстро усвоил все находки и достижения «новой манеры».

Позже в Германии в качестве придворного архитектора баварских курфурстов и могущественного дома Виттельсбахов мастер оформил множество знаменитых интерьеров дворцов, создав свой собственный, отличающийся редкой экспрессивностью и мистическими эффектами стиль, ставший своеобразным символом немецкого рококо.

Панели с арабесковым орнаментом являются блестящими образцами позднего рокайльного декора, включающего в себя все многообразие элементов, заимствованных еще у ренессансных и барочных гротесков — сложные переплетения растений и цветов, распростертые крылья летучих мышей, гермы (четырехгранные столбы, завершенные скульптурными головами) и маски, раскрытые раковины, трельяжи и вазоны. Все это смешение причудливых мотивов образует ясную ритмическую композицию, где отдельные асимметричные детали подчиняются общей организующей симметричной структуре.

В 1730-х в Мюнхене началось издание нескольких томов гравюр Франсуа Кювилье — «Книга картушей», «Книга плафонов» и «Обрывки причуд», включавших огромное количество декоративных форм и мотивов оформления интерьеров. Пожалуй, нигде больше искусство рококо не достигало такого избыточного богатства орнаментики, такой смелой экспрессивности и фантазии, как в этих альбомах. Они стали одним из главных источников вдохновения немецких мастеров, и во многом благодаря им стиль рококо столь быстро приобрел распространение в Германии.

Представленные эскизы комодов являются фрагментами более поздней серии гравюр Кювилье с образцами мебели. Верхний рисунок обыгрывает мотивы ренессансного гротеска — в центре маска ангела в окружении извивающихся, как виноградные стебли, завитков, в углах — маски дьявола. Второй комод украшен лишь завитками рокайля.

Перед зрителем — фарфоровая ручка трости, украшенная монохромной росписью, изображающей одинокую фигурку скрипача, словно сошедшего с полотен Ватто, в окружении едва намеченных пейзажных мотивов с легкой волнистой каймой наверху. Этот изящный аксессуар изготовлен на знаменитой Мейсенской фарфоровой мануфактуре. Первое европейское фарфоровое производство было основано в 1710, вскоре после открытия секрета изготовления твердого фарфора в крепости Альбрехтсбург, под Мейсеном, Иоганном Фридрихом Беттгером.

Хотя датировка этой работы позволяет отнести ее к третьему, так называемому кендлевровскому, скульптурному периоду деятельности фабрики, стилистика произведения еще полностью принадлежит более раннему времени — 1730-м, когда производство возглавлял художник Иоганн Грегор Хёрольд. Этот период обычно называют «живописным», так как на изделиях тех лет доминирует роспись с изображением пасторалей, дворцовой жизни, охоты, конных воинов, галантных сцен и пейзажей. Мейсенские художники были непревзойденными мастерами миниатюры, и фарфор Мейсена оставался образцом для подражания на протяжении всего XVIII столетия. Традиционный круг заказчиков мануфактуры периода ее расцвета включал в себя коронованных особ, придворных и богатейшие семьи Европы и России.

Представленный фарфоровый соусник, украшенный скульптурной головой дракона, рельефной гирляндой белых цветов и росписью большими золотыми цветами по белому фону, выполнен на одном из первых английских фарфоровых производств — мануфактуре Боу (названной по нахождению в местечке Боу).

Этот завод был основан в 1744 Томасом Фрайем и Эдвардом Хейлином и организован по образцу китайской мануфактуры в Кантоне (Гуанчжоу). Его даже называли «Новый Кантон» за подражание китайскому фарфору. В ранних фарфоровых изделиях Боу традиционная для Европы форма, заимствованная у посуды из драгоценных металлов, нередко объединялась с несколько наивной росписью «под Китай» и тематикой в стиле шинуазри. Это сочетание зритель видит и в данном изделии — устойчивая форма серебряного соусника воспроизведена в фарфоре и соединена с экзотической фигуркой дракона — любимого персонажа в китайском искусстве.

Мануфактура Боу была одним из самых больших английских керамических предприятий своего времени и насчитывала не менее 300 мастеров, треть из которых являлись профессиональными художниками. Ранний фарфор Боу относился к так называемому мягкому фарфору, его создавали на основе соединения глины с различными примесями (стеклянный порошок, костяная зола, мыльный камень и другими). Мягкий фарфор чрезвычайно красив, он пропускает свет, отличается белизной и тонкостью черепка, хотя значительно уступает твердому в прочности. К 1750-м мануфактура перешла к производству одной из разновидностей мягкого фарфора — «костяного фарфора» с каолином и пережженной костью, покрывавшегося свинцовой глазурью. Костяной фарфор, как и любой мягкий, имеет по сравнению с твердым значительные пластические преимущества, и завод в Боу славился своей малой пластикой и посудой, в которой присутствовали скульптурные формы.

В 1766 живописец и коммерсант Уильям Дьюсбери купил производство Боу и перенес его в Дерби вместе с приобретенными им мастерскими Челси. Таким образом, он объединил крупнейшие английские мануфактуры Боу, Челси и Дерби на базе Дерби. После того как все производственные мощности фабрики Боу были выведены в Дерби, она прекратила свое существование.

Представленный рисунок придворной кареты был выполнен Иоганном Михаэлем Хоппенхаутом — немецким мебельщиком, работавшим вместе с братом Иоганном Христианом над декоративным убранством Потсдамских дворцов прусского императора Фридриха II (Великого). Братья творили в стиле рококо, активно используя столь популярные именно в Германии лепку и резьбу для создания динамичных, легких орнаментальных композиций стенных панелей и мебельных фасадов. Эта же асимметричная, причудливая, с акцентом на богатой лепнине рокайльная манера Хоппенхаута проявилась в данном рисунке.

В XVIII веке карета была одним из важных показателей высокого социального статуса владельца, обладать личной каретой для разъездов могла только аристократия. Искусство изготовления карет в это время достигло необыкновенных высот, недаром эскизы выполнялись художниками-мебельщиками и отражали общий стиль дворцового убранства. На рисунке Хоппенхаута зритель видит, что в эпоху рококо тяжелые формы барочных выездов, куда запрягали по 4–6 лошадей, сменились небольшими, изящными, похожими на нарядные игрушки экипажами. Изготовление кареты было очень трудоемким процессом и занимало до нескольких месяцев работы целой бригады мастеров. Дорогие породы дерева, кожа, бархат, парча и атлас для обивки, позолота и лепнина, обильная резьба и художественная роспись — весь арсенал искусства мебельщика XVIII столетия был полностью задействован при изготовлении придворных экипажей.

Жак Лажу родился в Париже в семье архитектора, в 1721 он стал членом французской Королевской академии живописи и скульптуры, его специализацией были галантные и охотничьи сцены, парковые пейзажи и интерьерные композиции. Среди современников мастер пользовался особенной популярностью как рисовальщик архитектурных мотивов и декоративных орнаментов, которые воспроизводились крупнейшими граверами в виде альбомов-увражей, пользовавшихся большим спросом у живописцев, ремесленников и заказчиков подобных работ.

Вместе с Жюст-Орейлем Мейссонье Лажу считался одним из ведущих художников и декораторов последнего, зрелого этапа стиля рококо, названного «питтореску», или «живописной манерой», распространившегося на все виды искусства. Представленный эскиз является ярким образцом этой манеры в графике. Вокруг большого овального фонтана выстроена причудливая декоративно-архитектурная композиция из фигурных лестниц, трельяжных шпалер (рядов растений, привязанных к решетке) и флореальной колоннады. Архитектурные сооружения и изгибающиеся абстрактные силуэты похожи на оплывающие свечи, сливающиеся в единое орнаментальное кружево с вплетенными в него струями воды, вьющимися растениями, раскрытыми и свернутыми раковинами. S-образные формы кристаллизуются в конструкции, создающие, с одной стороны, образы архитектуры, с другой — чистого орнамента. Здесь рокайльный принцип «обманки», двойственности, эффекта «одно в другом» достигает своей кульминации. На глазах зрителя орнамент превращается в некий архитектурный мотив, в данном случае — фонтан в окружении фантастической декорации, чтобы вновь раствориться в фоне, обернувшись причудливым арабеском.

Жан-Батист Пиллеман — известный французский интерьерный декоратор, рисовальщик, мастер орнамента, пейзажист и маринист. Выходец из семьи лионских живописцев, он начинал как художник по тканям в родном городе, а позже работал для парижской королевской мануфактуры братьев Гобеленов. Больше всего ценились блестящие китайские штудии Пиллемана, в которых он считался непревзойденным по тонкости мастером. Художник сделал блестящую карьеру — в Варшаве он занимал должность придворного живописца и декоратора короля Станислава Августа Понятовского, его чрезвычайно ценили в Англии, где он прожил десять лет при королевском дворе в Лондоне. В Вене он работал для принца Лихтенштейна, а с 1768 состоял придворным художником французской королевы Марии-Антуанетты.

На цветной гравюре из альбома Пиллемана представлена изящная асимметричная композиция, включающая деревья и цветущие кустарники с поющими в ветвях птицами, и фрагменты парковой архитектуры — мостики и беседки, китайские зонтики и декоративные завесы. В ее центре — маленькая фигурка китайца в большой шляпе балансирует с шестом на веревке с колокольчиками. Группа из трех персонажей в таких же островерхих головных уборах наблюдает за представлением с нижнего мостика, задрапированного портьерами.

Рисунок Пиллемана является блестящим образцом арабесковой орнаментики стиля шинуазри — подражание китайской манере, чрезвычайно широко распространенной в росписях, тканях, мебели, фарфоре рококо.

Андре Жакоб Робо происходил из семьи потомственных мастеров-краснодеревщиков, он прославился своим многотомным трудом «Искусство плотника», издававшимся Академией естественных наук в период с 1769 по 1774. Этот фундаментальный труд, содержащий практическое руководство и снабженный многочисленными иллюстрациями, подробно освещал все стороны многогранной деятельности столяра: деревянные постройки, садовая архитектура, мебель, изготовление карет, декоративная отделка поверхностей. Неудивительно, что он пользовался большой популярностью и пережил несколько переизданий, став настоящим учебником для плотников той эпохи.

Приведенный лист, вероятно, из второго издания главы «Искусство трельяжей, или Мастерство создания садовых сооружений» представляет трельяжную беседку, возможно, часть перголы (аллеи со сводом из ветвей), характерной для садов XVIII века. Подобные сооружения часто изготовлялись из дерева, являясь настоящими произведениями искусства, они имитировали птичьи клетки, украшались лепными и резными цветами и листьями, раковинами и вазонами. По форме рисунок беседки Робо представляет собой асимметричную виньетку-рокайль, характерную для орнаментики этого периода.

Представленный портрет молодой женщины в монашеском одеянии с прямым выразительным взглядом огромных глаз и живым миловидным лицом выполнен знаменитым английским художником-миниатюристом Ричардом Косвеем. Миниатюры супругов Косвей (жена Ричарда Мария также была миниатюристкой) имели огромный успех в английском общества конца XVIII — начала XIX века. На них были запечатлены многие известные представители аристократической элиты времен скандального правления Георга III. Существует множество легенд о жизни этой знаменитой пары, полной галантных приключений в духе романа Шодерло де Лакло «Опасные связи». Ричард сделал блистательную карьеру и был не только одним из самых модных художников, но и законодателем мод в светской жизни Англии этого периода. В 1771 его избрали в Королевскую академию, в 1786 назначили главным живописцем принца Уэльского Георга (позже Георга IV). Дом супругов Косвей на улице Пэл-Мэлл был одним из самых известных салонов Лондона, где по вечерам собирался весь цвет аристократии и художественной богемы. Техническое совершенство работ Косвея, а также сочетание обаяния и вызова в трактовке портретируемых хорошо передают атмосферу элегантного светского общества эпохи «Школы злословия». По словам современника живописца, художника и критика Вильяма Хазлитта, «его миниатюры не были в моде, они были модой сами по себе».

Первое во Франции производство фарфора было основано в Венсене в 1738 при непосредственной поддержке короля Людовика XV и маркизы де Помпадур. С 1 745 мануфактуре принадлежало монопольное право производства фарфора, к работе были привлечены лучшие художники, дизайнеры-модельеры, ювелиры. В 1756 благодаря инициативе великой метрессы фабрику перевели в Севр, поближе к дворцу Бельвю, где в то время жила маркиза. Севрская фарфоровая мануфактура получила статус королевской в 1759. После смерти мадам де Помпадур в 1764 ее место заняла графиня Дюбарри, которая также стала влиятельной патронессой севрского фарфора. Уже с 1760-х французская королевская фарфоровая мануфактура стала бесспорным европейским лидером по производству роскошного фарфора, ее продукция успешно конкурировала с лучшими майсенскими образцами.

Сервизы всегда были особой гордостью Севра. Для изготовления тщательно продуманных фарфоровых ансамблей, состоящих из множества предметов, привлекались лучшие художники и мастера. В 1760-е — начало 1770-х на Севрской мануфактуре господствовали принципы рококо, в формах преобладали изящные волнистые линии, в росписи — изысканный дробный рисунок. Тема овощных цветков и листьев, а также цветущих пряных трав широко использовалась в росписи фарфора XVIII века, нередко мотивы брались из ботанических атласов. Представленная схема очень характерна для рокайльной эстетики севрского фарфора: на не заполненной краской белой поверхности «зеркала» (дна изделия) изображены три изящных картуша в форме стилизованных капустных листьев; внутри и вокруг разбросаны небольшие букеты цветов мягких пастельных тонов.

Итальянский художник-декоратор Микеланджело Перголези был хорошо известен в Англии конца XVIII века благодаря тесному сотрудничеству с братьями Адам, прежде всего Робертом, являвшимся самым модным архитектором и декоратором этого периода. Его интерьеры олицетворяли стиль элегантного английского дома периода неоклассицизма, и Перголези, переехавший в Англию по приглашению Адама, на протяжении многих лет выполнял заказы по проектированию и изготовлению для них каминов, потолков, карнизов, дверей, люстр и мебели. Сферой особого интереса мастера были орнаменты, особенно столь актуального в те годы классического направления, темы античных и ренессансных арабесков присутствуют во многих его работах.

С 1777 по 1801 Перголези опубликовал руководство по интерьерному декорированию, сопровождавшееся гравюрами с образцами его орнаментов и декоративных композиций.

Данный стул с великолепно выполненной резьбой, покрытый левкасом (особым грунтом) и лаком, представляет направление шинуазри второй половины XVIII века, в котором причудливые восточные элементы сочетаются с характерными формой и декором неоклассицизма. Спинку стула образуют перекрещивающиеся роги изобилия, из которых выглядывают головы грифонов на длинных шеях. Между ними расцветает дерево, увенчанное японским зонтиком, образующим купол. Слегка вогнутые конусообразные ножки украшены рядами листьев аканта.

На представленных эскизах известный французский мебельщик Анри Жакоб изобразил стулья, созданные на основе чрезвычайно популярной в эпоху ампира модели античного стула клисмоса, восходящей к образцам греческой мебели классического периода. Анри Жакоб был, пожалуй, самым успешным и талантливым подражателем своего знаменитого однофамильца Жоржа Жакоба, ставшего вместе с живописцем Жаком Луи Давидом родоначальником стиля ампир в интерьере. Популярнейший художник предреволюционной Франции Давид в 1780-е обратился к героическим эпизодам из истории греческой и римской античности, создав такие шедевры, как «Клятва Горациев», «Брут», «Любовь Париса и Елены», «Возвращение Маркуса Сектуса». Для работы над этими картинами живописец заказал известному парижскому мебельщику Жоржу Жакобу выполнить предметы обстановки по собственным рисункам, сделанным им с так называемых этрусских ваз — древнеримской керамики, найденной в раскопках Помпей и Геркуланума. Величественные и одновременно изящные формы античной мебели, воссозданные Жакобом из красного дерева и золоченой бронзы, украшенные тончайшими орнаментами и рельефными вставками, сразу завоевали невероятную популярность, сделав его настоящей знаменитостью, родоначальником мебельной моды нового направления. Античная тема оказалась чрезвычайно востребованной. Несмотря на то что в начале XIX века Жорж Жакоб вместе с сыном основал свою фирму, оформлявшую в том числе многочисленные дворцы Наполеона Бонапарта, многие мебельщики-краснодеревщики активно использовали его разработки, копировали образцы и подделывали клеймо. Подобным блестящим фальсификатором был и Анри Жакоб, пользовавшийся большой популярностью в Париже и получавший заказы от многих высокопоставленных лиц. Именно Анри Жакоб был приглашен русским двором для создания обстановки дворца в Павловске. Качество мебели его мастерских вполне конкурировало с качеством мебели знаменитого тезки, изделия славились красотой линии и пропорций, виртуозностью резьбы и превосходной позолотой.

Одной из самых популярных мебельных форм в те годы стал изящный греческий клисмос. Его серповидные задние ножки образуют единую линию со спинкой и являются ее опорой. В Греции клисмосы предназначались, прежде всего, для женщин, они изготавливались из гнутой древесины и богато украшались орнаментами и бронзовыми накладками. Различные варианты ампирных стульев и кресел, представленные на эскизах Анри Жакоба, в разной степени приближены к своему греческому прототипу. Так, на рисунке слева зритель видит более чистую форму клисмоса, в то время как на правом изображении «звериные» передние ноги двух кресел, как и крупные фигуры птиц на подлокотниках привнесены из других мебельных античных форм. Серпантинные ножки, прямоугольные и круглые вставки из белых рельефов на голубом фоне и орнаменты из пальметт входят в арсенал любимых элементов декора периода неоклассицизма и ампира.

Мебель в стиле Жакоб (под которой подразумевалась как мебель мастерских Жоржа Жакоба, так и мастерских Анри Жакоба и других подражателей) из красного дерева с латунными и бронзовыми накладками, орнаментами и позолотой была чрезвычайно модна в Европе и России на протяжении всего периода ампира и реставрации.

Томас Шератон — известный английский теоретик и проектировщик, мастер классицизма, оказавший большое влияние на европейское мебельное искусство конца XVIII — начала XIX века. Он не имел университетского или академического образования, с юных лет обучался ремеслу краснодеревщика в родном городке, а позже самостоятельно изучил рисунок и геометрию. Шератон пробовал многие занятия, одно время даже служил проповедником, и, хотя с юности он увлекался конструированием и достиг в этой области немалых успехов, был никому не известен до своего переезда в Лондон в 1790. В 1791 художник выпустил там «Книгу эскизов для краснодеревщиков и обойщиков», принесшую ему быструю славу. Второе издание состоялось в 1793, третье — в 1802, каждый раз с неизменным успехом. Творение Шератона продавалось по всей Англии и было известно в Европе. В своей книге мастер предложил совершенно новый стиль мебели — простой, изящной, с четким силуэтом, единственным украшением которой был геометрический орнамент из ценных пород дерева. Фактура дерева использовалась как декоративный элемент, а рисунок волокна тщательно отбирался.

В сущности, модели Шератона оказались в русле новых идеалов простоты, элегантности и удобства, предлагаемых эпохой неоклассицизма, поэтому неудивительно, что они так нравились публике. Тем не менее многое в его разработках было действительно новаторским, целью художника являлась максимальная функциональность вещи, ее полезность, практичность и способность выполнять свое назначение. В то время эскизы Шератона, несомненно, воспринимались «ошеломляюще современными».

Интересно, что он был исключительно конструктором-теоретиком и сам не имел мебельной мастерской, многие говорили, что собственноручно художник сделал лишь один предмет мебели. Долгое время Шератон консультировал мастеров. На его визитной карточке значилось: «Учитель перспективы, архитектуры и дизайна мебели».

Многие разработки Шератона легли в основу мебельного искусства XIX века, в том числе это касается его трансформеров, один из которых зритель видит на представленном эскизе.

Джон Нэш — крупнейший британский архитектор первой половины XIX столетия. Он спроектировал множество зданий и комплексов в Лондоне и возглавил реконструкцию главной резиденции английских монархов — Букингемского дворца. Хотя в основном Нэш работал в неоклассическом и неоготическом стилях, одно из его знаменитых строений — Королевский павильон в Брайтоне (закончен в 1822) — явилось образцом экзотических восточных пристрастий своей эпохи.

В конце XVIII века принц Уэльский, будущий король Георг IV, приобрел на полюбившемся ему брайтонском курорте землю, на которой очень быстро был возведен первый дворец в виде неоклассической виллы. В 1815 принц поручил Джону Нэшу, бывшему на тот момент придворным архитектором, полностью перестроить здание в модном тогда индо-сарацинском стиле, в результате чего возникло сказочное сооружение с минаретами, пагодами, луковичными главами, ажурными террасами, бамбуковыми лестницами и позолоченными драконами, представляющее столь характерную для периода эклектики смесь индийских, мавританских и китайских мотивов.

Представленная акварель, изображающая центральный коридор-променад брайтонского дворца, ставшего приморской резиденцией королей Великобритании, имеет особую ценность, поскольку передает первоначальный облик и стиль этого удивительного строения до его многочисленных реставраций и переделок. Коридор освещен встроенным в потолок большим стеклянным светильником, расписанным символами китайского бога грозы Лин Ши. Легкие трельяжные решетки, похожие на вставленные между стенами и потолком рамы, разграничивают пространство на крупные секции. Они акцентированы роскошными резными и раскрашенными штандартами с подвешенными к ним нарядными китайскими фонарями. Стенные панели обиты персиковым ситцем и расписаны голубыми бамбуковыми побегами и птицами, эту изысканную цветовую комбинацию повторяют ковровые дорожки на полу. Большой камин с зеркалом фланкируют глубокие стенные ниши, в которых на подиумах стоят костюмированные фарфоровые фигуры китайцев. Низкие шкафы-кабинеты украшены оклеенными розовым шелком панелями, этой же тканью обиты расставленные вдоль стен длинные сундуки-скамьи. Драгоценные вазы из китайского фарфора завершают эту причудливую декорацию в стиле театрализованного шинуазри.

Этот кабинет принадлежит к серии роскошных королевских подарков Севрской фарфоровой мануфактуры, он был преподнесен французским монархом Карлом X королю Неаполя и обеих Сицилий Франциску I. Изделие создано в период, когда во главе знаменитой мануфактуры стоял известный французский химик и минералог Александр Броньяр (занимал пост директора с 1801 по 1847). Он полностью перевел производство на выпуск твердого фарфора, оставив пластичный мягкий фарфор, прославивший Севр в XVIII веке, в прошлом. При нем соответственно стилистике ампира в моду вошли обильная позолота и эмаль, вставки из бронзы, стекла и мрамора, так что сама фарфоровая масса оказалась почти полностью спрятанной под этими тяжелыми «одеяниями». Одновременно Броньяр внес существенный вклад в совершенствование технологии севрского производства, им были разработаны новые красители, имитирующие роспись маслом, воссоздано забытое на несколько столетий искусство росписи стекла. Представленный кабинет является образцом стиля реставрации, наступившего вслед за эпохой империи. Значительная величина делает его уникальным изделием мануфактуры, которая выпустила всего несколько образцов мебели подобного размера. Геометрические лапидарные формы соответствуют идеалам ампира, который сохранял свои позиции на протяжении всего периода реставрации, сменив лишь содержание и символику декора. К ампирной стилистике относятся и каркас из позолоченной бронзы, и синие керамические колонны, и античная тема в рисунке и орнаментах украшений фасада.

Кабинет состоит из двух секций, нижняя включает колонны, фланкирующие бронзовый экран и поддерживающие выступ столешницы; верхнюю часть образуют две большие дверцы, украшенные фарфоровыми вставками, на которых сосредоточен основной декор изделия. Композицию завершает резной позолоченный карниз с валютами в виде свернувшихся змей по углам и роскошным большим павлином в центре.

Главным украшением фарфоровых вставок дверец комода являются композиции из центрических расходящихся кругов (тондо), в которых находятся расписанные под рельефные камеи сцены — Туалет Психеи (на левой дверце) и Туалет Венеры (на правой). Декор фарфоровых пластин, включая и композиции тондо, и их обрамление играющими путти и птицами, — образец виртуозного искусства севрских мастеров, славившихся тончайшей ювелирной техникой. Роспись содержит характерные неоклассические мотивы — гирлянды из цветов и листьев, роги изобилия, завитки валют, гротески, камеи и пальметты. В отделку включены драгоценные камни, что придает всему изделию характер настоящей драгоценности, чем кабинет, безусловно, и является, демонстрируя помимо исключительно дорогостоящих материалов высочайшее мастерство в искусстве декорирования.

Представленная репродукция с яркой цветной печатью воспроизводит картину известного художника французского рококо Жана Франсуа де Труа «Коронование Эстер». Композиция выполнена по всем правилам «высокого» жанра исторической живописи — библейский сюжет, преподнесенный в виде костюмированной многолюдной сцены в окружении пышной архитектурной декорации, предоставляет художнику широкую возможность продемонстрировать свое мастерство в компоновке планов, технике рисунка, владении перспективой и цветовой палитрой. Сын и ученик известного мастера эпохи Людовика XIV Франсуа де Труа Жан Франсуа в течение четырех лет обучался в Италии, по возвращении из которой сделал блестящую карьеру, ее вершиной стал пост директора французской Академии в Риме. Художник славился искусностью письма и редкой плодовитостью, он писал удивительно легко и быстро, композиции его картин, хотя и театральны, полны воображения и яркого колорита. В 1730-е по заказу короля Людовика XV Жан Франсуа выполнял декоративные работы по украшению Версаля, тогда же им было создано множество эскизов и картонов для мануфактуры Гобеленов.

Хотя искусство репродукции возникло в Европе в начале XIX века, факсимильно точная, документальная передача оригинальных художественных произведений стала возможной лишь в конце XIX столетия в связи с совершенствованием процессов воспроизведения на основе фототехники. До этого репродукции выполнялись вручную, различными способами эстампа, что обусловливало высокую степень субъективности в передаче и интерпретации оригинала. Нередко для большего сходства с авторским полотном литографии раскрашивались полупрозрачным слоем масляных красок и даже подвергались рельефному тиснению для получения имитации поверхности холста и рельефных мазков масляной живописи. Неудивительно, что при таком способе изготовления репродукции часто значительно искажали и огрубляли оригинал. Тем не менее дешевая и доступная литографическая репродукция явилась важным средством демократизации искусства и его распространения в широких кругах, прежде всего, среди городского населения. Представленный образец является прекрасным примером ранней литографической репродукции со всеми ее достоинствами и недостатками.

На представленной акварели изображен большой зал, возможно, старого усадебного дома с характерной для 1830-х обстановкой, где пышные элементы ампира, неоготики, неоклассицизма и бидермайера образуют причудливую смесь. Высокий сводчатый потолок с классическими люнетами (арочными проемами, ограниченными снизу горизонталью) создает ощущение обширного пространства и задает торжественный тон, которому вторит большой орган в готическом стиле. За инструментом сидит молодая женщина, одетая в светлое платье по моде тех лет. Хрустальная люстра с позолотой висит на длинных цепях, огромное окно задрапировано роскошными портьерами в стиле регентства с бахромой и кистями, края полотен поддерживают два орла в центре потолочного люнета. На переднем плане представлена черная ампирная софа с большими золотыми волютами (украшениями в виде завитка), за ней, недалеко от органа, — письменный стол с книгами и китайской вазой и креслом в стиле Людовика XV. Также великолепные фарфоровые вазы расставлены по всему залу. Нарядный камин в стиле неоклассической английской архитектуры братьев Адам с белыми рельефами на голубом фоне вместе с гарнитуром каминной полки из двух ваз и часов посередине и большой картиной в пышной раме создают композиционный противовес органу.

В зале царит величественная, словно подернутая патиной времени, музейная атмосфера, где множество драгоценных предметов рождает перекличку самых разных эпох и культур.

Художник, архитектор и график Огастес Чарльз Пьюджин стал основателем известной художественной династии, последовательно возрождавшей готический стиль в Англии. Огастес Чарльз был французским эмигрантом, бежавшим в Великобританию в последнем десятилетии XVIII века от драматических событий революции. В 1792 он поступил в Школу Королевской академии и после ее успешного окончания работал чертежником в бюро ведущего придворного архитектора, известнейшего мастера эпохи историзма и эклектики Джона Нэша. Обзаведясь семьей и отказавшись от дальнейшей карьеры архитектора, Пьюджин сосредоточился на жанре иллюстрации, выбрав сферой своих интересов памятники Англии периода Средневековья. Именно он начал издавать альбомы с видами готической и неоготической архитектуры, пользовавшиеся огромным успехом («Образцы готической архитектуры», «Архитектурные древности Великобритании», «Архитектурные древности Нормандии» и другие). Талантливый акварелист, профессиональный чертежник, он рисовал эффектные виды Вестминстерского аббатства, Оксфорда, Кембриджа, Винчестера, создавал серии рисунков обстановки, реальных и стилизованных готических интерьеров. Пристрастия Огастеса Чарльза были вполне созвучны идеалам процветавшего тогда исторического романтизма, окружавшего ностальгическим ореолом славные страницы национальной истории, и его работы пользовались большим спросом. Путешествуя по Франции в период реставрации, в конце 1820-х, Пьюджин-старший брал в поездки сына — Огастеса Уэлби, с ранних лет прививая ему любовь к готике и воспитывая, таким образом, будущего главного идеолога готического Возрождения, создателя Биг-Бена и интерьеров парламента в Лондоне.

Автор этого изящного образца — Дункан Файф — знаменитый американский мебельщик-краснодеревщик, самый плодовитый и популярный в Соединенных Штатах в конце XVIII — первой половине XIX века. Он родился в Шотландии и в 1792 переехал в Нью-Йорк, где открыл мебельную фабрику, чья продукция предназначалась для самых обеспеченных слоев населения. Город в это время был центром мебельного производства и пристанищем большого числа мастеров со всей страны, экспортировавших свои изделия в другие штаты. Работы Файфа — яркий пример так называемого федерального стиля, получившего название в честь образования федерального правительства Америки в 1787 и несколько десятилетий пользовавшегося в Штатах самой широкой популярностью.

Федеральный стиль представлял собой разновидность неоклассицизма, его развитие происходило под сильным воздействием английских мастеров Томаса Шератона и Джорджа Хэпплуайта, а также изысканных интерьерных образцов Роберта Адама. В этой легкой, изящной мебели использовалась фанеровка из древесины ценных пород, в декоре же часто присутствовали характерные мотивы неоклассицизма и ампира — лирообразные спинки, звериные лапы, патеры (орнаментальные эмблемы в виде цветочной чашечки с многими лепестками) с листьями аканта, гирлянды и античные урны. Нью-йоркский федеральный стиль часто называется «школой Файфа», мастер вплоть до своей смерти оставался законодателем моды этого направления и крупнейшим мебельным производителем Америки.

Перед зрителем небольшое элегантное кресло с мягкими обтекаемыми формами, выгнутой спинкой, высокими подлокотниками, заканчивающимися двойными волютами, и изогнутыми ножками с латунными каблучками в виде звериной лапы, сжимающей шар. Кресло обито дамасским красно-коричневым шелком с желтой парчовой отделкой.

Главной специализацией известного петербургского акварелиста и графика Василия Семеновича Садовникова было создание живописных перспектив, он — автор многих знаменитых видов Москвы, Новгорода, Тамбова, Ревеля, Вильно, а также широко известной серии литографий «Панорама Невского проспекта». Василий Семенович являлся признанным мастером изображения интерьеров. По поручениям императоров Николая I и Александра II он исполнил множество видов Зимнего дворца, загородных резиденций и парков, а также циклы акварелей интерьеров дворцов Юсуповых, Вильчинских, Шово-Нарышкиных. Для произведений Садовникова характерны ювелирная проработка деталей и тонкое, гармоничное цветовое решение, художник часто покрывал поверхности акварелей лаком, чтобы придать им блеск, и оформлял поля листа изображениями массивных рам и картушей.

На данной акварели представлен интерьер оранжереи с зимним садом усадьбы Павлино под Петербургом. Построенная еще в XVIII веке и пережившая нескольких владельцев, в 1830-х она стала собственностью полковника графа Льва Петровича Витгенштейна, сына знаменитого фельдмаршала, героя Отечественной войны 1812 года, а уже с 1840-х перешла во владение графов Виельгорских. Сохранились воспоминания современников о доме в Павлино: «На этой прекрасной даче с обширным тенистым садом и большим прудом помимо главного дома было выстроено несколько дачных домов для родных и знакомых, приезжающих погостить в Павлино». Один из гостей, К. Головин, так описывал усадьбу: «Павлино я помню живо. Обширный сад, как в настоящей деревне, большой дом без всякой архитектуры, совершенно произвольный в своих причудливых линиях и, тем не менее, свидетельствовавший о необыкновенном вкусе хозяина. Много воздуха и света, а главное — огромная стеклянная галерея, вся убранная цветами и тропическими растениями…»

Эту стеклянную галерею, или Оранжерею, и изобразил Садовников в то время, когда усадьба была еще во владении семьи Витгенштейн. На акварели хорошо видно, что большая часть оранжереи трансформирована в пространство для танцев, пол выложен паркетом, зал заполнен креслами и озарен светом свечных люстр. Заросли роз, клематисов и папоротников, мраморные скульптуры и садовая мебель составляют задник этой роскошной декорации.

Карл Фридрих Вильгельм Клозе был одним из наиболее успешных художников жанра интерьерных акварелей, чрезвычайно востребованного до наступления эпохи фотографии. Он родился в немецкой столице и учился в берлинской Академии под руководством ведущего художника королевских дворцовых театров Карла Вильгельма Гропиуса, в мастерской которого прошел хорошую школу архитектурной живописи. Клозе бывал и в Риме, и в Париже, но его основной любовью всегда оставался родной город. Мастер написал множество видов берлинских дворцов прусской королевской семьи. Его работы всегда отличались точностью и графической выписанностью деталей. Большинство интерьерных зарисовок художника находится в акварельной коллекции Фридриха Вильгельма IV в Фонде прусских дворцов и садов Берлина-Бранденбурга.

На представленной акварели изображена так называемая Красная комната дворца Фишбах — фамильной резиденции прусских королей. Стиль этого интерьера соответствует эстетике эклектического историзма, процветавшего в Европе в середине XIX века. Зритель видит смесь элементов неоготики, неоренессанса и бидермайера. К неоготическому можно отнести решение потолка в виде украшенного звездами свода, люстры в стиле Пьюджина с характерным узором из крестоцветов и вимпергов, жесткие, напоминающие деревянную резьбу ламбрекены с хорошо читаемым узором из готических трилистников и геральдические мотивы в росписи верхних стекол окон. Тяжелые столы и кресла, стулья на витых ножках, обитые тканью с бахромой, клавесин, роскошный ковер с цветочным медальоном в центре и крупным узором из цветов и листьев густых, насыщенных тонов, тяжелые тканные обития стен выполнены в духе неоренессанса. Застекленные с трех сторон шкафы-витрины с хрусталем и фарфором, белая кафельная печь и пейзажи в простых рамах передают дух бидермайера, еще господствовавшего в гостиных той эпохи.

Известный берлинский художник Иоганн Филипп Эдуард Гертнер подобно Фридриху Вильгельму Клозе являлся одним из ведущих мастеров интерьерной акварели своего времени. Ювелирно отточенную технику рисования Гертнер приобрел в течение шестилетнего обучения на Берлинской королевской фарфоровой мануфактуре. В период с 1821 по 1825 Гертнер работал декоратором в ателье художника королевских театров Карла Вильгельма Гропиуса, где получил также навык создания архитектурных перспектив.

После путешествия по Европе (1828) он окончательно поселился в Берлине, где создал многочисленные виды королевской резиденции, а также дворцов Бельвю, Шарлоттенбург, Глинике и Потсдам. Мастер работал с точностью архитектора, используя в качестве вспомогательного технического средства камеру-обскуру. Помимо парковых и городских перспектив его знаменитое творение — панорама немецкой столицы из шести частей. В 1833 Гертнер стал действительным членом Академии художеств, к тому же он был активным членом движения защиты архитектурного наследия и принял участие в каталогизации разрушающихся прусских памятников архитектуры, которые запечатлел на своих акварелях во время поездок по деревням и городам Пруссии.

Работы мастера пользовались большой популярностью, его заказчиками являлись как члены королевской семьи, так и зажиточные горожане. На представленной акварели изображен фрагмент кабинета-студии принца Карла Прусского, в убранстве которого используется эклектическое сочетание элементов разных стилей, что было характерно для историзма. Мотивы мавританского стиля — в узоре огромного ковра и драпировок отраженной в зеркале в глубине банкетки, при этом стены комнаты обиты тканью с орнаментом готического Возрождения. Очень интересен узкий консольный стол с панелями из прессованного стекла янтарного цвета, на нем стоят вазы, бутыли, часы и прочие декоративные украшения.

Кабинет разделен на зоны с помощью двух мраморных постаментов (на которые установлены горшки с комнатными растениями), эти элементы стиля ампир поддержаны стульями и кушеткой у стены. Классическую тему продолжает большая картина — копия «Юдифи с головой Олоферна» Кристофано Аллори — в строгой раме, выполненной Карлом Фридрихом Шинкелем.

Джордж Пэйн — известный в свое время художник, специализировавшийся на изображении архитектурных видов и интерьеров. На представленной акварели он запечатлел студенческую комнату в Оксфордском колледже с характерным для середины XIX века убранством в стиле позднего бидермайера. Непритязательная обстановка ярко освещена солнечным светом, свободно льющимся через огромные с частой расстекловкой окна, живописные тени которых расползаются по потолку и простенкам.

В эпоху бидермайера произошла ощутимая демократизация интерьера, заметно упростились средства его оформления, на первое место вышли требования удобства, функциональности и создания ощущения домашнего уюта. Зритель видит, что простые светлые стены четко артикулированы классическими карнизами. Окраска камина сливается со стеной, его единственным украшением являются накладные профили, перекликающиеся с цветом оконных панелей и мебели. Легкие ситцевые занавеси в цветочек вместе с обивкой дивана, кушетки, кресла и подоконных сидений образуют единый ансамбль. Пол застелен большим мягким ковром, сообщающим домашнюю атмосферу этому временному жилищу. Тому же ощущению способствуют и развешенные на стенах в два ряда светлые акварели в простых багетах. Приземистый тяжелый шкаф-кабинет, зеркало рококо, ампирные стулья и покрытый скатертью стол завершают обстановку.

Фредерик Эдвин Чёрч родился в Хартфорде (штат Коннектикут) в семье преуспевающего бизнесмена. Он рано увлекся живописью, его первыми наставниками стали местные художники Бенджамин Коу и Александр Гамильтон Эмманс. С помощью мецената Дэниэла Вэдсворта в 1844 Чёрч стал первым учеником знаменитого живописца Школы реки Гудзон Томаса Коула и в его студии в Нью-Йорке в совершенстве освоил эпическую манеру мастера. Позже он также нередко подражал Коулу, создавая крупные скалистые пейзажи долины реки Гудзон и Новой Англии. После двух лет обучения Чёрч основал собственную студию и обзавелся учениками, а в 1849 стал одним из самых молодых художников, получивших статус академика в Национальной академии дизайна. Под влиянием трудов английского теоретика искусства Джона Рёскина мастер начал изучать специфические эффекты погоды и атмосферы и одним из первых американских художников вышел для написания картин на открытый воздух, пытаясь уловить разные состояния природы в течение дня. Чёрч пробовал систематизировать свои наблюдения и вывести из них определенные закономерности, веря в возможность создания научной базы для работы живописца.

На представленном пейзаже изображено небольшое озеро с летающими над ним огромными птицами, в окружении холмов, лесов и болот, таинственно мерцающих в бликах пробивающегося сквозь облака солнца.

Настоящей страстью Чёрча были путешествия, он исследовал места, совершенно незнакомые обычным американцам. Так, в числе очень немногих своих соотечественников живописец посетил Колумбию и Эквадор.

На представленном пейзаже художник изобразил маленький городок Барангуиллу, затерянный в бесконечных песках Северной Колумбии. Городская церковь — простое, похожее на большой амбар, выбеленное здание с редкими маленькими окнами и двумя балконами на втором этаже. Сбоку к храму примыкает колокольня в виде суровой романской башни с небольшими окнами на верхней площадке. На заднем плане видны силуэты низких строений. Вокруг — светлое белесое небо и выжженная солнцем песчаная почва с редкими вкраплениями чахлой травы. Унылую монотонность пейзажа разнообразит лишь фигурка местного жителя на маленьком ослике.

Многочисленные поездки Чёрча от Арктики до тропиков давали обильный материал для скрупулезно реалистичной и одновременно романтической живописи, обычно художник с весны по осень делал зарисовки, а завершал и продавал свои работы зимой. Современники чрезвычайно ценили экзотичные виды Чёрча, позволявшие им познакомиться с жизнью тех мест, о которых до эпохи цветной фотографии они могли получить представление только из подобных живописных «репортажей», и Чёрч являлся одним из самых преуспевающих художников своего времени.

В период с 1854 по 1857 Чёрч объехал почти всю Канаду и Новую Англию, а после 1867 совершил ряд поездок по Европе, Северной Африке и Ближнему Востоку. В 1853 живописец стал первым американским художником, посетившим Южную Америку. В сопровождении Кира Филда, позже прославившегося участием в прокладке трансатлантического кабеля, он проследовал по маршруту ученого-естествоиспытателя Александра Гумбольдта из Колумбии до Эквадора. По пути Чёрч постоянно делал зарисовки с натуры, на основе которых по возвращении создал серию горных пейзажей, считающихся самыми характерными произведениями американского романтизма.

Данный величественный пейзаж с радугой, чьи разноцветные лучи ярко освещают маленькую церковь на плато переднего плана, с которого открывается захватывающий вид на долину и окружающие горы, написан Чёрчем во время его первой поездки по Южной Америке (известно, что в 1857 он повторил этот маршрут). Слева вдали, под сгустившимися облаками, зритель видит белоснежную вершину потухшего вулкана Чимборасо — самую высокую точку эквадорских Анд и одну из величайших гор мира.

Пейзажи художника отличались неизменной эффектностью, как правило, они были очень большого размера и приводили в восторг реализмом и технической виртуозностью. Чёрч добился широкого признания в Соединенных Штатах. Известно, что одна из его работ в 1859 была продана за 10 000 $, на тот момент эта сумма была самой высокой, когда-либо заплаченной за картину американского художника.

Представленные дагеротипы с черно-белым видом Ниагарского водопада являются образцами ранней фотографии путем дагеротипии, существовавшей до изобретения в Англии более прогрессивного коллодионного процесса.

Братья Уильям и Фредерик Лангенхайм родились в Германии и в молодом возрасте эмигрировали в США. Фредерик Лангенхайм, автор снимков, — один из самых успешных фотографов Америки на заре развития и массового распространения искусства фотографии. В начале 1840-х братья открыли портретную фотостудию в Филадельфии. В ведении Фредерика находились фотосъемка и печать, в то время как Уильям выполнял обязанности менеджера. Фредерик был экспериментатором, он одним из первых в Штатах использовал усовершенствованную технологию дагеротипии, а также ввел применение стеклянных негативов и позитивов для улучшения качества снимков. Студия братьев Лангенхайм имела широкую известность в США, им позировали многие знаменитые американцы, в том числе президент Джон Тэйлор.

Братья были пионерами и в сфере коммерческой фотографии, связанной с рекламным и туристическим бизнесом. Так, они первыми из американских фотографов совершили длительное путешествие по США и Канаде, создав большую серию снимков достопримечательностей и эффектных видов, на основе которых наладили продажу открыток и фотобуклетов. На представленных дагеротипах запечатлены два вида Ниагарского водопада — одного из самых популярных туристических объектов США и Канады, спрос на изображения которого всегда был неизменно высок. Ниагарский водопад (точнее, комплекс водопадов на реке Ниагара) расположен на границе американского штата Нью-Йорк и канадской провинции Онтарио. На правом снимке Фредерик запечатлел широкую многоплановую панораму, включающую вид водопада с американской стороны, на левом — вид на водопад с канадского берега, считающийся наиболее живописным и эффектным. В тщательно продуманной композиции, четкости сопоставленных планов, выразительности соотношения черных и белых пятен и мягких переходов серых тонов в полной мере проявилось мастерство Фредерика, черно-белые фотопейзажи своей стилистикой напоминают японские гравюры. Работы братьев Лангенхайм заслуженно считаются высокохудожественными образцами ранней фотографии, когда фотограф еще в полной мере мыслил, как живописец и график, выстраивающий свои композиции по всем законам изобразительного творчества.

Джулиус Дессёр — французский краснодеревщик прусского происхождения. Приехав в Америку в конце 1840-х, он организовал успешный мебельный бизнес на Бродвее в Нью-Йорке. Его салоны класса люкс торговали исключительно элитной мебелью в стиле процветавшего в те годы в Европе и Америке историзма, для изготовления которой использовались самые дорогие породы дерева. Для мастерской Дессёра характерны работы в стиле рококо и барокко эпохи Людовика XIV, представленная же роскошная этажерка из красного дерева со сложной композицией и насыщенным пластичным резным декором является образцом неоренессанса, пользовавшегося особой любовью в Нью-Йорке в середине XIX века.

Этажерка состоит из широкой, расходящейся волнистым полукругом столешницы и верха в виде двух встроенных в прямоугольную раму полуовальных полок с зеркальными стенками. И полки, и рама оформлены резными завитками крупного ажурного орнамента, композицию венчает медальон с горельефной головой. Резное обрамление верха опирается на четыре крупные витые консоли, выдвижной ящик в столешнице украшен вставкой с резьбой в виде переплетенных виноградных гроздей. Всю конструкцию поддерживают великолепные витые ножки, соединенные крестообразной распоркой с центральным замком в виде большого ажурного вензеля.

Представленный стул из гнутой фанерованной древесины с сиденьем из плетеного тростника выполнен знаменитой фирмой «Братья Тонет». Великий немецкий новатор Михаэль Тонет (1796–1871) прославился мебелью, изготовленной по разработанной им технологии сгибания фанеры горячим паром, позволившей выработать уникальную стилистику, основанную на четкой, графической выразительности «голого» силуэта. В мебели Тонета нет отдельно формы и декора, каркаса и обшивки, вся вещь — это одна, бесконечно длящаяся линия изогнутого тонкого дерева.

По приглашению князя Меттерниха мастер переселился в Вену, где его демократичная, простая и одновременно технически виртуозная, изящная, уютная и камерная мебель стремительно приобрела популярность, полностью вписавшись в эстетику процветавшего тогда стиля бидермайер.

Декоративные возможности технологии и практичность мебели Тонета неисчерпаемы — вещи неизменно эффектные, удивительно прочные, конструктивно безупречные и дешевые в исполнении, рассчитанные на массовое промышленное производство. На протяжении второй половины XIX века десятки фабрик фирмы «Братья Тонет» выпустили несколько миллионов предметов мебели, продававшейся по всему миру. Очень часто название «венская мебель» используют именно для обозначения изделий из гнутого дерева.

Алексис Фализ — основатель знаменитой ювелирной династии и одноименного ювелирного дома. В 1860-х он одним из первых европейских мастеров заинтересовался восточной техникой перегородчатой эмали и элегантной стилизацией, свойственной японским гравюрам. Во многом источником вдохновения для художника послужила «Книга набросков Хокусая», представляющая все стороны жизни Японии.

Мастерская Фализа начала изготовление украшений с непрозрачными эмалями в оправах из матового золота, с мотивами, почерпнутыми в персидском, индийском, японском искусстве, став родоначальницей моды на дизайнерские изделия в технике клуазоне (перегородчатой эмали) в Европе. Особенной популярностью пользовались подвески и ожерелья Фализа. Близкие восточному искусству по цветовой гамме, стилю, композиции и декоративным мотивам, они принесли парижскому ювелирному дому «Фализ» мировую славу.

Известный австрийский художник-акварелист Рудольф Риттер фон Альт был сыном пейзажиста и акварелиста Якоба Альта и с малых лет сопровождал его в многочисленных путешествиях, запечатлевая местные ландшафты, жизнь городов и оттачивая свою технику в постоянном копировании отцовских рисунков и гравюр. Позднее Альт усовершенствовал мастерство в Академии изобразительных искусств в Вене и стал получать множество заказов от аристократии, справедливо считаясь виртуозом в перспективной, архитектурной и интерьерной живописи.

На представленной акварели изображен салон известной в свое время виллы Хюгель в Вене, названной так в честь ее владельца — офицера императорской армии, а с 1849 австрийского посла Карла фон Хюгеля. Вилла была построена в 1840 придворным архитектором Иоганом Юлиусом фон Рингелем и оформлена в модном тогда восточном стиле. Ее окружал великолепный парк, где высаживали редкие сорта рододендронов и орхидей, что привлекало многих известных натуралистов. Редко бывая в Вене, уже в начале 1850-х фон Хюгель продал поместье принцессе Вреде, а к 1854 его владельцем стал герцог Август Людвиг Вильгельм фон Брауншвейг-Вольфенбюттель. Именно по его заказу Фон Альт написал турецкий и представленный здесь японский салоны экзотической виллы.

Большой зал салона наполнен светом от огромных французских окон, зелень просматривающегося через них парка перекликается с рисунком веток и птиц на бумажных обоях, ставших общей модой в эпоху бидермайера. Убранство выполнено в стиле шинуазри — причудливой смеси китайских, японских и турецких элементов. Потолок напоминает трельяжную решетку, в ее центре — огромный круг, поверхность которого имитирует рисунок рыбьей чешуи. Из пальметты в его середине спускается массивная цепь с расписанным фонарем. Большие керамические костюмированные фигуры, как и стенные вставки со сценами из жизни Китая, являются прямыми цитатами из китайских образцов, в то время как пол, застеленный коврами-дорожками, имитирующими соломенные циновки, черный мебельный лак, роспись дверей и спинки кресел из тростника привносят изысканный колорит японского жилища. Загадочная фигура, сидящая на полу, держит у лица маску — символ игры и обмана.

На представленной акварели изображен салон графа Кароля Ланкоронского в одной из его венских квартир. Потомок древнего польского дворянского рода, граф Ланкоронский принадлежал к богатейшей аристократической семье Австро-Венгрии, был потомственным членом палаты лордов в австрийском императорском совете, вице-президентом общества по охране культурного наследия Галиции, кавалером ордена Золотого руна и Мальтийского ордена, а также крупнейшим землевладельцем в Восточной Галиции, Польше и Штирии. Юрист по образованию, по призванию граф был историком искусств и слыл непревзойденным знатоком итальянского ренессанса. Путешествуя по Европе, Японии, Индии и Африки, он собрал огромную художественную коллекцию, которая считалась третьей по величине и ценности в Австро-Венгрии.

С известным живописцем Рудольфом фон Альтом граф познакомился в Нюрнберге в 1881 и тогда же заказал ему серию из десяти акварелей интерьеров своих квартир в центре Вены, где хранил часть коллекции до постройки знаменитого венского дворца Ланкоронского в 1894. На всех акварелях представлены комнаты разного назначения, украшенные живописью и скульптурой XVII–XVIII веков из собрания графа. Альт, отличавшийся виртуозной техникой рисунка, очень точно изобразил все предметы искусства, они могут быть без труда идентифицированы.

Простая обстановка стиля бидермайер, запечатленная на данной акварели, служит нейтральным фоном для предметов первоклассного собрания — живописи Гейнсборо, Рейсдала, Вальдмюллера, образцов античной скульптуры, бронзы, стекла и фарфора. Комната хорошо освещена благодаря большим, по венской моде тех лет, французским окнам. Сам граф изображен читающим в одном из викторианских кресел, обитых тканью с рисунком из цветов и шпалер. На полу расстелен огромный персидский ковер, колорит и рисунок которого перекликаются с обивкой мебели. Любимая цветочная тема бидермайера продолжается на обоях серо-коричневых тонов и в чуть видных муслиновых занавесях на окнах.

Представленный комплект из кресла и скамеечки для ног выполнен в мастерской Венцеля Фридриха — крупнейшего производителя мебели из рогов животных в США в XIX веке. Фридрих был чешским эмигрантом, в 1853 он переехал из Богемии в Сан-Антонио (штат Техас), где вскоре открыл собственное мебельное производство. Долгое время мастер придерживался общепринятых европейских тенденций, пока в 1880 не решил расширить свой бизнес, начав изготавливать предметы из рогов животных, прежде всего лонгхорна — породы английских коров, завезенных в США и быстро там распространившихся. Инициатива Фридриха имела блестящий результат, до него главным производителем мебели из рогов была Германия, где эта мода утвердилась с 1830-х. В Сан-Антонио же проживала очень крупная немецкая колония, и популярность мебели Фридриха стала стремительно расти.

В период с 1880 по 1900 мастер создал внушительный ряд образцов изделий из рогов: столы, вешалки для пальто и шляп, урны для зонтиков, большое разнообразие кушеток, стульев, кресел и банкеток. Его работы регулярно получали награды на промышленных выставках в Цинциннати, Новом Орлеане и Луисвилле. Наибольшую славу мебель Фридриха приобрела в Европе, где среди его поклонников и постоянных заказчиков были королева Виктория, Отто фон Бисмарк и император Вильгельм I. Всего через несколько лет после ввода линии по производству мебели из рогов фирма Фридриха стала всемирным брендом и успешно продавала продукцию по всей территории США и Европы. В 1889 он опубликовал каталог своей мебели, и это было фактически прощанием с публикой, так как дела пошли на убыль, прежде всего, в связи с почти полным исчезновением в штате породы лонгхорн. Немалую роль сыграли и изменения в моде. В 1900 Фридриху пришлось закрыть производство, а в 1902 он скончался.

Английский архитектор и дизайнер Чарльз Фрэнсис Энсли Войзи известен, прежде всего, своими работами в стиле модерн. В 1880 он основал дизайнерское бюро в Лондоне, в котором создавались пользовавшиеся большой популярностью эскизы обоев и тканей, отражавшие влияние Артура Макмёрдо и Уильяма Морриса.

Представленный рисунок прекрасно иллюстрирует характер подобных произведений. Волны зыбких, колеблемых ветром стеблей, поникающие, закручивающиеся спиралью листья, бледный пастельный и одновременно изысканный колорит — все элементы типичны для эстетики модерна, подобный мотив мог украшать обои, декоративные ткани и панно. В 1888 в журнале «Британская архитектура» Войзи опубликовал свои проекты загородных коттеджей, ознаменовавшие разрыв с тяжелой манерной викторианской архитектурой и вводившие новую эстетику рациональности, прочности и простоты. В своих идеях Войзи стал последователем Огастеса Пьюджена и Джона Раскина. Его популярность росла, он получал заказы, к 1895 проекты Войзи были опубликованы во многих британских и европейских изданиях и оказали значительное влияние на архитектуру загородных домов всего предвоенного периода. Войзи также сам оформлял интерьеры своих коттеджей, разрабатывая дизайн мебели, тканей, обоев, аксессуаров, воплощая в творчестве столь значимый для эстетики модерна принцип универсальности и полного слияния всех видов искусства.

Представленные изделия — ожерелье с камеями и украшение для волос в форме кадуцея — выполнены в семейной мастерской Кастеллани, прославившейся работами, возрождавшими античную технику золотой филиграни и зерни. Свое небольшое ювелирное дело в Риме итальянский ювелир Пио Фортунато Кастеллани открыл в 1814. Огромное влияние на его произведения и стиль оказало открытие в 1830-х этрусских гробниц с великолепными древнеиталийскими украшениями. В результате Кастеллани стал первым ювелиром XIX века, посвятившим себя освоению чрезвычайно трудоемкой и сложной техники «грануляции» — этрусской филиграни, использовавшей тончайшую серебряную или золотую проволоку для создания замысловатого узора. Его увлечение древностью быстро переросло в настоящую страсть, Кастеллани вслед за этрусской филигранью занялся возрождением целого ряда античных ювелирных техник, чрезвычайно обогатив своими экспериментами европейское декоративное искусство. Неудивительно, что его изысканные и уникальные украшения, безусловно, относящиеся к классу самых «роскошных», имели огромный успех у современников и породили целую плеяду последователей и подражателей.

В 1850-е к делу Пио Фортунато присоединились его сыновья — Алессандро и Аугусто, спрос на изделия семейной фирмы все рос, и в 1860-е Алессандро открыл дочернюю мастерскую в Неаполе и магазины во французской и английской столицах. Украшения мастерской Кастеллани получили самое широкое признание, они выставлялись во Флоренции, Лондоне, Париже, в 1876 приняли участие в Филадельфийской выставке столетия в США, а годом позже были экспонированы в музее Метрополитен.

Перед зрителем — поздние работы дома Кастеллани периода историзма и модерна. Ожерелье из золота, драгоценных камней и эмалей, украшенных филигранью, демонстрирует прославленную техническую виртуозность фирмы Кастеллани, безупречное мастерство которой получило новый импульс к развитию в период модерна, с его культом стилизации и ремесленного труда. Украшение для волос имеет форму кадуцея — крылатого жезла бога Меркурия, состоящего из геральдического конусообразного стержня, вокруг которого обвиваются две змеи с обращенными друг к другу головами. Античная тематика сохраняла актуальность и в период господства историзма. Золото и слоновая кость, из которых выполнено изделие, придают ему особую роскошь, отсылая к великолепным римским образцам императорского периода.

Представленные изделия из цветного стекла в стилях историзм и модерн принадлежат фирме английских стеклодувов «Джеймс Пауэлл и сыновья», также известной как компания «Уайтферс глас». Родоначальник семейного предприятия лондонский предприниматель и виноторговец Джеймс Пауэлл в 1834 решил заняться производством художественного стекла, для чего и приобрел небольшой лондонский стекольный завод «Уайтферс глас», основанный еще в конце XVII века. Основной продукцией нового предприятия стало декоративно обработанное цветное стекло — дешевая альтернатива средневековому витражу, массовое производство которого было возможно вследствие замены ручной резки и живописи на формование и печать. Это было время расцвета готического Возрождения в Англии, когда в стиле неоготики строились сотни новых церквей. Пауэлл запатентовал метод изготовления цветных витражных стеклянных секций, что сделало его лидером стекольного производства в Викторианскую эпоху.

Однако вершины своей известности фирма «Джеймс Пауэлл и сыновья» достигла уже после смерти самого Джеймса (1840), во второй половине XIX века, благодаря тесному сотрудничеству с такими крупнейшими идеологами, архитекторами и дизайнерами движения прерафаэлитов, а позднее стиля модерн, как Эдвард Берн Джонс, Уильям де Морган, Джеймс Дойл и Уильям Моррис. Тогда производство было расширено и после поставки декоративного стекла и посуды для знаменитого Красного дома Уильяма Морриса стало включать бытовые столовые предметы. Большой успех фирме принесло введение новых производственных линий по изготовлению так называемого молочного, или опалесцирующего, стекла с характерным радужным переливом цветов, напоминающим переливы природного камня опала. Техника опалесценции была очень эффектна в сочетании с историческим дизайном, часто копируемым фирмой с венецианских и римских образцов, чуть позже она смотрелась не менее удачно с декором вошедшего в моду ар-нуво. Прекрасным примером подобных изделий фирмы «Джеймс Пауэлл и сыновья» являются представленные образцы.

Перед зрителем — золотая пряжка в виде большого стилизованного жука; его спинку образует большой овальный опал, окруженный причудливым переплетением лапок, в которое вкраплены жемчуг и гранаты. Автор этого эффектного украшения — немецкий архитектор и дизайнер, представитель стиля модерн Эдуард Колонна. Он получил архитектурное образование в Бельгии, но 1882 уехал в Нью-Йорк, где первое время работал в фирме Луиса Тиффани — в то время ведущего декоратора Соединенных Штатов. Позже художник в течение ряда лет был главным дизайнером и проектировщиком интерьеров в компании «Барни и Смит» — крупнейшего производителя железнодорожных вагонов в стране. В 1889 он переехал в Монреаль, где работал как архитектор и дизайнер железнодорожных поездов и станций для ряда ведущих канадских компаний, а также выполнял частные заказы на проектирование домов. Помимо деятельности архитектора и оформителя интерьеров Колонна увлекался прикладным творчеством и в том числе ювелирным мастерством. В 1898 он вернулся в Европу, где сотрудничал с крупными художественными галереями.

Эжен Самуэль Грассе — французский и швейцарский художник, скульптор, график и иллюстратор, яркий представитель стиля модерн. Грассе получил архитектурное образование в Цюрихе в 1861–1863. В 1871 он переехал в Париж, где увлекся эстетикой французского ар-нуво, а также открыл для себя японское искусство. Как преданный последователь идеалов модерна, Грассе проявил себя в самых разных областях творчества. Он был архитектором, живописцем и иллюстратором, выкладывал мозаику и собственноручно изготавливал скульптуру и рельефы для фасадов зданий, разрабатывал эскизы для производителей мебели и гобеленов, ювелирных украшений, плакатов, афиш и почтовых марок. С 1890 и вплоть до своей смерти Грассе был профессором в крупных художественных школах в Геренье и Эстьенне.

Перед зрителем — рисунок гребня изящной удлиненной волнистой формы, в верхней части украшенного композицией из золота и эмали, изображающей выныривающую из волн обнаженную нимфу.

Этот крепкий дубовый, стилизованный под Средневековье стул с высокой спинкой и кожаными подушками с кистями выполнен американским дизайнером-краснодеревщиком Чарльзом Рольфсом. Он родился в Бруклине в семье эмигранта-мебельщика из Германии и получил в Нью-Йорке образование дизайнера. Рольфе был на редкость разносторонней личностью, и поначалу сфера его занятий была самой широкой — от изготовления чугунных печей и моделей для литья до работы актером в шекспировских пьесах. Ремеслом мебельщика Рольфе увлекся, когда убедился, что не может найти в магазинах ничего подходящего для обновления интерьера собственного дома в Буффало. Его верным помощником и соавтором многих работ была жена — автор детективных романов, поставлявшая идеи для мебельных форм и орнаментов. Когда соседи, восхищенные мебелью Рольфсов, стали просить сделать что-то и для них, Чарльз открыл мастерскую. Для его изделий характерны строгие и изящные линии, сочетание резного дуба, металла и кожи, ремесленной рукодельной добротности и утонченного эстетства, смелое смешение стилей — от средневековых и ренессансных мотивов до азиатских влияний и современного ему ар-нуво.

Дизайнерское творчество Рольфса охватывает около десятка лет, в течение которых он создал несколько сотен вещей. Рольфе предпочитал работать с дубом — материалом отнюдь не легким для резьбы, но очень фактурным, вдохновлявшим его на необычные декоративные решения. «Посмотри на следы бури и затишья, зефира и бриза в натуральном дереве: ты увидишь, что дерево — это запись их музыки», — писал мастер. Его вещи экспонировались на выставках, в том числе на Международной экспозиции современного декоративного искусства в Турине в 1902, и высоко ценились критиками. Это была именно художественная мебель — слишком сложная в изготовлении и изысканная по форме, чтобы иметь массовый спрос. В 1907, когда в Америке разразилась биржевая паника и начался кризис, мастерскую пришлось закрыть, Рольфе переключился на социально-политическую деятельность. Однако в истории он остался именно художником-мебельщиком, создателем уникальных по форме элегантных столов, стульев, светильников и интерьеров.

Представленное бюро было выполнено в мастерских известного итальянского производителя мебели рубежа XIX–XX веков — Карло Дзена, владельца крупнейшей в Милане фабрики, славившейся изысканностью и качеством продукции. Будучи профессиональным краснодеревщиком, в своем производстве мастер использовал самые дорогие породы дерева, а также ручную работу — резьбу, инкрустацию металлом, перламутром, латунью, листовым золотом, превращая предметы бытовой среды в высокие образцы художественного творчества в соответствии с программными идеалами модерна. Мебель фирмы «Дзен» представляла характерное для Италии его флореальное направление. Наряду с Карло Бугатти Дзен считался крупнейшим представителем либерти — национального варианта стиля модерн.

Изделия фабрики регулярно выставлялись на национальных, региональных и международных выставках, в том числе на Международной выставке декоративного искусства 1902 в Турине.

Тонкие изогнутые, раздваивающиеся книзу и сливающиеся с подставкой ножки напоминают лапки насекомых, по боковине бежит изящный и хрупкий, подобный легкому росчерку, флореальный рисунок, напоминающий знаменитый мотив «удар бича» Германа Обриста, ставший своеобразным международным фирменным знаком стиля модерн.

Представленный кувшин органической формы с широким горлом, стилизованным под большой лист, и ручкой, напоминающей изогнутый стебель, выполнен на заводе Жолнаи в период процветания эстетики стиля модерн. Фабрика Жолнаи — старейшее венгерское производство по изготовлению керамики и фаянса. Она была основана в городке Печ в 1853 Миклошем Жолнаи и его сыном Игнацем как маленькое семейное предприятие и лишь после вступления в дело в качестве управляющего младшего сына Миклоша, Вильмоша, стала стремительно развиваться. На заводе начались эксперименты с новыми высокотемпературными способами обжига и приемами окраски. Изучая опыт средневековых керамических и майоликовых мастерских итальянского города Губбио, применяя и комбинируя различные составы глин в качестве сырья, Вильмош смог создать особый вид редукционной глазури — эозиновую, которая после обжига в печи дает сочный цвет с ярким металлическим отблеском. В зависимости от используемого температурного режима, химического состава и толщины глазури-основы окончательный декоративный эффект может быть чрезвычайно разнообразным. В первых серийных изделиях жолнайские мастера использовали багрянокрасные оттенки, но позднее фарфоровые изделия начали окрашивать в золотисто-зеленоватый цвет с бронзовым отливом, который стал визитной карточкой керамики Жолнаи.

Работы завода получили признание в 1873 на Всемирной выставке в Вене, за которым последовала золотая медаль на Всемирной выставке в Париже 1878 и персональный крест Почетного легиона Вильмошу от французского правительства за изобретение эозиновой глазури. Далее — орден венгерского императора Франца Иосифа и звание Почетного гражданина города Печ. К концу XIX столетия изделия мануфактуры Жолнаи пользовались огромным успехом как в Австро-Венгрии, так и за рубежом.

После смерти Вильмоша в 1900 фабрика продолжала славные традиции высококачественного керамического производства, успешно работая в стиле модерн. В 1948 завод был национализирован и переименован в фарфоровый завод в Пече, став частью государственного конгломерата по производству керамической продукции.

На представленном принте — образец рисунка обоев, которые выпускала фирма «Джефри и Ко» в начале XX века. Изображена детская игра «Апельсины и лимоны», каждый ее кон длится до тех пор, пока звучит куплет старинной английской песенки. В центре композиции — два дерева, апельсиновое и лимонное, с налитыми плодами на ветвях, по свободному полю разбросаны цветущие маргаритки. Дети в разноцветных одеждах образовали хоровод, старшие мальчик и девочка в центре берутся за руки на фоне сплетающихся ветвей деревьев. Дизайн принта характерен для стиля компании «Джеффри и Ко», всегда сочетавшего структурную ясность со сложными смыслами символизма и сохранявшего тесную связь с лучшими образцами современного искусства.

Компания по производству обоев машинной и ручной печати «Джеффри и Ко» была основана в 1836. В начале 1860-х она стала младшим партнером фирмы «Метфорд Уорнер», а с 1869 Уорнер, будучи единственным владельцем и руководителем «Джеффри и Ко», добился положения одного из ведущих производителей обоев в мире. Продукция «Джеффри и Ко» всегда соответствовала самым высоким стандартам качества, однако главной особенностью компании была установка на высокий уровень дизайна выпускаемых изделий, что позволяло ей не только входить в число самых успешных производителей, но и оказывать определяющее влияние на целые поколения дизайнеров. В соответствии с идеалами теоретиков эпохи модерна, что в искусстве нет прикладных сфер и главная его цель — создание высокохудожественной среды, окружающей человека, Уорнер активно привлекал для сотрудничества лучших дизайнеров, художников и архитекторов своего времени. Особую известность фирме принесло многолетнее сотрудничество с ведущим художником и идеологом модерна Уильямом Моррисом, по рисункам которого «Джеффри и Ко» выпустила целую серию обоев, являющихся образцами изделий ар-нуво и воспроизводимых по сей день.

Автор представленного эскиза — знаменитый французский архитектор, скульптор, дизайнер, яркий представитель стиля модерн Гектор Гимар. В конце XIX века и до Первой мировой войны он был одним из самых популярных французских декораторов, его стиль восходит к образцам флореального модерна бельгийской школы и, прежде всего, к искусству Виктора Орта. Для собственной манеры художника, известной как «стиль Гимар», был характерен акцент на тонком, асимметричном рисунке, соединившем в себе влияния неоготики, рококо, японского искусства, а также увлечение художественной ковкой и стеклом. Творческая амплитуда мастера чрезвычайно широка, модный архитектор, он прославился новаторским оформлением станций парижского метрополитена и редким по тонкости декором мебели, светильников и всевозможных предметов интерьерного убранства, воплощая собой программную мечту модерна о синтезе искусств и художнике-универсале.

На данном рисунке изображен фасад шестиэтажного многоквартирного дома с характерным декором в стиле модерн. На фоне крупной каменной кладки особенно изысканными кажутся тонкие стилизованные орнаменты из кованого металла балконов, верхней балюстрады и входной двери. Композицию завершает четкий геометрический рисунок каминных труб и слуховых окон мансардного этажа.

Представленный стол лаконичен, но при этом чрезвычайно эффектен. Его круглая столешница покоится на восьми стилизованных под слоновьи хоботы ножках, которые наверху переходят в полукруглые рога-консоли, образующие фриз. Ножки «одеты» в сапожки из латуни, из этого металла выполнен и обод вокруг столешницы. Геометризм форм — круг столешницы повторяется полукружьями консолей и изгибом ножек, в то время как в центре стола сияет радужной желтой поверхностью квадратная вставка — в сочетании с красотой дорогих материалов создает эффект ясности и изящества. Автор этого элегантного мебельного предмета — Адольф Лоос — австрийский архитектор и публицист, один из пионеров рационализма в европейской проектной культуре, оказавший огромное влияние на развитие теории дизайна в Европе и Америке.

В довоенный период он специализировался в основном в области интерьера частных квартир в доходных домах репрезентативного типа и лишь с 1910 начал проектировать и строить здания. Уже первые интерьерные работы мастера показывают стремление к строгой простоте, сочетающееся с высокой культурой детали и подлинным пониманием свойств материала. Художник руководствовался принципом безорнаментальности, его привлекали простые геометрические формы, все, что не имело функциональной роли, представлялось ему излишним. Свои взгляды Лоос сформулировал в работе «Орнамент и преступление» (1908), чей критический пафос был направлен против орнаментального формообразования стиля модерн. Мастер предвосхитил появившиеся десятью годами позже творения конструктивистов и функционалистов, лозунгом которых стала его знаменитая фраза: «Функция определяет форму». Ле Корбюзье писал: «Лоос расчистил почву под нашими ногами», признавая тем самым его роль как предтечи новой архитектуры. Наиболее благодарных последователей идеи Лооса нашли в Германии, где под их влиянием возник Немецкий Веркбунд (первый союз промышленников и художников).

Тони Сарг — известный американский иллюстратор детских книг, а также реставратор и разработчик марионеток кукольных театров. В конце жизни он еще занимался анимацией. Тони был единственным сыном немецкого консула Фрэнсиса Чарльза Сарга, но с детства серьезным дисциплинам предпочитал мир кукол и сказок. Дед научил его вырезать человечков из дерева, а бабушка оставила ему в наследство великолепную коллекцию кукол, животных, игрушечных домиков и кукольных аксессуаров, которую он хранил до конца своих дней. Несмотря на то что в 14 лет по настоянию отца юноша поступил в немецкую военную академию, все его интересы лежали в области рисунков для детских книг и кукольного театра. Неудивительно, что уже в 24 года он делал иллюстрации для известных английских журналов (в том числе для обложки «Ивнинг пост»), разрабатывал дизайн тканей для детской одежды и игрушек, а чуть позже стал выступать с собственным шоу марионеток.

В 1914 вместе с семьей Сарг переехал в Америку, сначала в Цинциннати, затем — в Нью-Йорк, где открыл студию, получившую большую популярность. Мировую известность ему принесли иллюстрации известнейших детских книг, таких, как «Алиса в Стране чудес», «Бременские музыканты», «Робин Гуд», «Али-Баба», «Синдбад-мореход».

История компании «Вестклокс», одного из крупнейших производителей часов в мире, начинается в конце XIX века с образования фирмы «Юнайтет Клок». Пережив бурную историю слияний и банкротств, торговая марка «Вестклокс» приобрела свое окончательное имя в 1910. Огромную популярность компании принесла линия производства будильников «Биг-Бен», налаженная в 1909 и пользовавшаяся неизменным успехом на протяжении многих десятилетий.

Не меньшую популярность имело другое направление деятельности фирмы — так называемые часы за доллар, рассчитанные на самого широкого потребителя. Эти карманные или наручные часы изготавливались из дешевых материалов, но всегда отличались самым современным и модным дизайном, что позволило линии просуществовать с 1899 по 1990. Прекрасным образцом подобной стильной и при этом предельно демократичной продукции является представленный экземпляр. Это простые и одновременно эффектные наручные часы круглой формы с гладким голубым корпусом и белой сердцевиной, украшенные лишь желтой латунью каймы циферблата и заводного колесика.

Юван Фэй Джонс — американский архитектор и дизайнер, представитель органического направления в искусстве. В Университете Оклахомы, где Джонс преподавал, он познакомился с уже прославленным к тому времени архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом — основателем направления органической архитектуры. Побывав в знаменитой школе-мастерской Райта «Талиезин Вест» в пустыне Аризоны, где тот провел последние годы своей жизни, Джонс решил целиком посвятить себя органической архитектуре, став его преданным учеником, другом и последователем. Вскоре Джонс создал собственную частную практику в Озарке — горном местечке на северо-западе Арканзаса, параллельно учась на факультете архитектуры в арканзасском университете. Идеалы органической архитектуры и дизайна, исходящих из естественного слияния человека и природы, отвечали уединенному характеру Джонса, который предпочитал отшельническую жизнь в горах шуму больших городов. Игнорируя модные архитектурные тренды, он сосредоточился на собственной эстетике естественных материалов и традиционных для этих мест формах строительства. Несмотря на уединенную жизнь, Джонс сумел прославиться частными домами и церквями, построенными из дерева, из которых самой знаменитой является часовня Тронкроу в Эврика Спрингс.

Также большой популярностью пользовался уникальный дизайн мебели и предметов быта Джонса, показательным образцом которого является представленный табурет. Он состоит из плоских, уложенных один в другой ящиков-кювет из сосновой клееной фанеры, которые по желанию можно добавлять и вынимать для регулировки высоты. Верхний имеет большую площадь и вместе с хорошо подогнанной, вынимающейся подушкой служит сиденьем. Единственным декором табурета являются выступающий карниз сиденья с боковыми накладками из пяти вертикальных полос и геометрические насечки в углах основания.

На представленных принтах — работы знаменитого американского художника, мастера журнальной карикатурной графики, коллажа и инсталляции Сола Стейнберга. Стейнберг (Саул Якобсон) родился в Румынии и поначалу изучал социологию и психологию в Бухарестском университете и архитектуру в миланском Политехническом институте. В этот период проявилось его дарование карикатуриста: юмористические и сатирические рисунки под названным псевдонимом публиковались в миланском журнале «Бертольдо», латиноамериканских изданиях «Сомбра» (Бразилия) и «Каскабел» (Аргентина). В них ощущалось влияние графики известных модернистов: X. Миро, П. Пикассо и особенно П. Клее (так называемое движение линии), однако рисунок Стейнберга с самого начала выделялся самостоятельным стилевым решением, оригинальностью сюжета и композиции. В 1942 художник переехал в Нью-Йорк и с 1947 регулярно работал с журналами «Нью-Йоркер» (где стал ведущим карикатуристом), «Вог», «Лайф», «Харпере базар» и другими. «Нью-Йоркеру», который он звал своей «отчизной», Стейнберг отдал почти 60 лет жизни, и статусом лучшего иллюстрированного журнала издание обязано именно ему.

По поручению «Нью-Йоркера» Стейнберг объехал с блокнотом и пером полмира, создав богатейшую пародийноюмористическую панораму современной ему жизни Европы и Америки. В его ироничном, образном рисунке присутствуют элементы поп-арта, сюрреализма, приемы коллажа, шаржирования и гиперболизации. Художник утверждал, что его произведения (первоначально это были исключительно рисунки пером и карандашом) лишь «замаскированы под карикатуры». В своих работах он достиг особой, прихотливо-капризной свободы линии, она будто сама собою творит росчерки и виньетки, из которых складываются фигуры и пейзажи, виды городов, зданий и интерьеров, сюжетные зарисовки, запечатлевающие веселые и грустные события жизни людей. Сейнберг прославился художественными экспериментами: он создавал пейзажи из отпечатков пальцев, изображал небоскребы вырезанными из бумаги в клетку прямоугольниками, рисовал на нотной бумаге, делал коллажи. Его смелые, не знающие ограничения фантазии оказали большое влияние на развитие поп-арта.

Слева — рисунок для ширмы, черным контуром на белом фоне дана фантазия на тему Парижа и его памятников, узнаваемы и Лувр, и Нотр-Дам и Эйфелева башня. На принте справа художник запечатлел групповой свадебный портрет — жениха и невесту в окружении друзей, родственников, священника, представителей полиции, городских властей, соседей и уважаемых людей. В общем, перед зрителем — веселое изображение маленького провинциального городка с его смешными и трогательными идеалами, ценностями и предрассудками.

Перед зрителем первый в истории портативный компьютер (ноутбук) «GRiD Compass», который был выполнен в 1979 по заказу NASA — Национального управления США по аэронавтике и исследованию космического пространства — и использовался астронавтами шаттлов в 1980-1990-х. В 1982 «GRiD Compass» поступил в розничную продажу.

Идея создания портативного компьютера принадлежала известному изобретателю Алану Кею, заведующему исследовательской лабораторией американской компании «Xerox PARC». В 1968 он представил компьютерному сообществу концепцию портативной вычислительной машины, которая имела бы размер не больше блокнота, плоский экран, подключалась к беспроводным сетям, могла хранить всю необходимую пользователю информацию и к тому же была бы доступна по цене каждому. Хотя еще в начале 1970-х проекты Кея выглядели фантастическими, уже в 1979 его коллега Джон Элленби основал компанию «GRiD Systems», первым продуктом которой и стала модель «GRiD Compass» — аппарат, воплотивший замысел Кея настолько точно, насколько позволяли технологии того времени.

Элленби видел портативный компьютер «машиной, дающей возможность менеджерам среднего и высшего звена работать там, где они нужны». Он нанял эксперта по дизайну Уильяма Моггриджа, чтобы тот «помог ему втиснуть все хорошие идеи в один корпус». Моггридж и стал изобретателем модели «GRiD Compass», сумев разработать машину, которая помещалась в «половине портфеля», включая сравнительно большой складывающийся экран. «Grid Compass» имел плоскую клавиатуру, запоминающее устройство на цилиндрических магнитных дисках с огромной по тем временам емкостью 340 килобайт и был упакован в штампованный корпус из магниевого сплава. В откидную крышку был встроен электролюминесцентный графический дисплей. В компьютере использовался процессор Intel 8086, который позволял работать на тактовой частоте 8 мегагерц. Машина обладала впятеро меньшей массой, чем любая модель с эквивалентной производительностью. Существенным недостатком «GRiD Compass» являлось отсутствие автономного питания. Стоил первый портативный компьютер 8150 $ — фантастическая для того времени сумма. Позднее в интервью Моггридж описывал свое творение: «Он идеально подходил военным — очень прочный и такой страшный, что отпугнул бы любого противника».

Тем не менее дизайн «GRiD Compass» оказался настолько удачным, что компания «GRiD Systems» долгое время продавала его по лицензии другим производителям портативных компьютеров.

На представленном принте изображен фрагмент обоев, созданных дизайнерами компании «Тимороус Бистис». Рисунок в виде белых асимметричных, закручивающихся линий на темно-бордовом фоне был навеян изобарой — линией диаграммы погоды или иных барометрических показаний.

Компания «Тимороус Бистис», специализирующаяся на производстве обоев и текстиля с помощью ручной печати и машинного производства, была основана в 1990 Алистером Макоули и Полом Симмонсом. Эпатажное название (дословный перевод — «трусливые звери»), взятое из стихотворения Роберта Бернса «К мышке», передает демонстративно сюрреалистический, провокационный стиль этой фабрики, меняющий устоявшиеся взгляды на дизайн.

Диапазон тем дизайна компании чрезвычайно широк — от ранних натуралистических изображений насекомых, растений и рыб до жесткого современного графического стиля, исследующего социальные и политические аспекты современности. Сочетая утонченную изысканность и высокий профессионализм с эпатажем, фирма «Тимороус Бистис» сумела создать неповторимый бренд, который был многократно отмечен самыми престижными дизайнерскими премиями. Компания имеет салоны в Глазго и Лондоне и экспортирует продукцию по всему миру.

Национальная галерея Шотландии — один из крупнейших художественных музеев мира, а ее коллекция картин, скульптуры и мебели является наиболее полным собранием в Великобритании. Здесь хранятся шедевры выдающихся живописцев, среди которых полотна С. Боттичелли, Рафаэля, Тициана, Тинторетто, Эль Греко, Д. Веласкеса, Ф. Халса, П. П. Рубенса, Н. Пуссена, Я. Вермера, К. Лоррена, Рембрандта, Ж. А. Ватто, Д. Рейнолдса и многих других, а также работы шотландских мастеров, французских импрессионистов и постимпрессионистов.

Режим работы: пн-ср 10:00–17:00, пт 10:00–20:00, сб 10:00–18:00, вс 12:00–18:00. вход — 18 USD, льготный — 9-12 USD. Прим. верст.