Консультантом он нанял Хиллу Рибей фон Эренвизен, баронессу известную художницу и искусствоведа. Их внимание сосредоточилось, в первую очередь, на абстрактном искусстве. Поначалу Гуггенхайм разместил коллекцию у себя дома, но уже к 1937 назрела необходимость учреждения фонда, целями которого являлись поддержка современных творцов, помощь в продвижении их произведений, а также просветительская деятельность. Фонд был создан также для управления самим музеем. Соломон Гуггенхайм стал его президентом, а Рибей — директором первого открывшегося в 1939 в арендуемом помещении на 54-й стрит музея фонда — Музея беспредметного искусства.

В нем выставили произведения раннего модернизма таких художников, как Василий Кандинский, Пит Мондриан, Пауль Клее. При жизни Гуггенхайма он активно пополнялся работами Марка Шагала, Робера Делоне, Фернана Леже, Пабло Пикассо, Амедео Модильяни. В 1943 предприниматель и баронесса решили написать письмо известному архитектору Фрэнку Ллойду Райту с просьбой спроектировать здание специально для музея. Подготовка и строительство заняли 15 лет, было выполнено 700 эскизов, шесть комплектов рабочих чертежей. Площадку под возведение искала Рибей, ее выбор остановился на пересечении 89-й стрит и 5-й авеню.

В 1953, через год после смерти Гуггенхайма, его фонд существенно расширился, в то время директором являлся Джеймс Джонсон Суини. Он восполнил упущенную Рибей существенную часть современного искусства — предметную живопись и скульптуру, кроме того, вышел за пределы XX века и приобрел такую жемчужину коллекции, как полотно «Мужчина со скрещенными руками» (1899) Поля Сезанна, а также получил в дар 28 работ из коллекции Катерины Дрейер, художницы и одной из основательниц «Анонимного общества», куда входили представители дадаизма Марсель Дюшан и Ман Рэй. Они составили важную часть сегодняшнего собрания Музея Гуггенхайма. Это произведения Хуана Гриса, Александра Архипенко, Марселя Дюшана, Эля Лисицкого, Пита Мондриана.

Строительство проходило при директорстве Суини, у него было много споров с Райтом, особенно в отношении вопроса освещения при цилиндрической форме здания. Архитектор умер за шесть месяцев до официального открытия музея для публики.

Само здание заслуживает отдельного рассказа. С улицы оно выглядит как белая лента, свернутая в цилиндр, расширяющийся кверху. Его криволинейные поверхности выделяют музей из многочисленный прямоугольных небоскребов Манхэттена. Внутри пространство развивается по спирали вверх, пандус галереи идет от первого этажа и до самого верха. Хотя Райт и использовал как бы природные округлые формы, его постройка подчинена строгим законам геометрии. В ней гармонично сочетаются такие фигуры, как треугольники, овалы, квадраты. Их созвучие заметно в каждой детали. Так, например, форма колонн повторяется в фонтане, а также в оформлении лестницы галереи Танхаузера.

Торжественное открытие музея состоялось 21 октября 1959, через десять лет после смерти Соломона Гуггенхайма. Одни критики говорили, что развеска картин на вогнутых стенах с плохим освещением недопустима, другие — что архитектура отвлекает от главного — произведений искусства. Еще раньше несколько художников подписали письмо, чтобы их работы не выставлялись в этом сооружении. Однако со временем и публика, и творцы привыкли к такой архитектуре, которая открыла новые возможности экспонирования как скульптуры, так и живописи. Чтобы начать осмотр, зрители сначала поднимаются на лифте на последний этаж и оттуда спускаются по спиралевидному пандусу, знакомясь с экспозицией по ходу движения. К 400-метровому атриуму примыкают шесть этажей залов, а также ряд помещений, пристроенных уже в 1992.

Говоря о музее, нельзя не упомянуть коллекцию Тангаузеров, начавших коллекционировать живопись еще в 1909 в Мюнхене. Джастин Тангаузер вместе со своим отцом Генрихом владел галереей, продвигавшей молодых художников. Собрание включало в себя работы импрессионистов, постимпрессионистов, футуристов и передовых немецких художников, таких как Франц Марк, Аугуст Макке, Пауль Клее. В 1963 Джастин завещал свое детище фонду Гуггенхайма, и теперь без его коллекции невозможно представить экспозицию музея. Она раздвинула ее временные рамки, показывая развитие истории искусства до модернизма, а также значительно расширила «географию» искусства XX столетия. Для нее было построено отдельное крыло.

На сегодняшний день Музей Соломона Гуггенхайма — крупнейшее в мире собрание произведений искусства конца XIX, XX и XXI веков. Его коллекция насчитывает порядка шести тысяч единиц хранения, среди которых произведения высочайшего уровня таких художников, как О. Ренуар, П. Гоген, В. Ван Гог, П. Пикассо, В. Кандинский, М. Шагал, П. Сезанн, Д. Поллок, М. Ротко, Э. Уорхол. Кроме того, музей ведет обширную просветительскую деятельность, показывая искусство целых цивилизаций — Африки, Китая. Значимым художественным событием была выставка «Россия!», прошедшая в 2005 и познакомившая американскую публику с шедеврами русского искусства с XIII столетия до наших дней.

Здание Музея Соломона Гуггенхайма стало таким же символом Нью-Йорка, как статуя Свободы или Эмпайр-стейт-Билдинг.

Камиль Писсарро был самым старшим из импрессионистов: на два года старше Эдуарда Мане, на четыре — Эдгара Дега, на десять — Клода Моне. Его искусство неразрывно связано с традициями французского пейзажа, от аллегорий Никола Пуссена до протокубистических экспериментов Поля Сезанна. В отличие от работ предшественников картины Писсарро лишены исторических или идиллических мотивов. Главным предметом его интереса становится свет.

На Салонах работы мастера часто фигурировали как произведения ученика Камиля Коро. Тот оказал огромное влияние на художественный метод импрессионистов, говорил: «Изучайте валёры. Мы все видим по-разному. Вы видите зеленые оттенки там, где я вижу серые и светлые тона. Но совсем не следует отказываться от валёров только потому, что это находится вне наших чувств и опыта. Без них невозможна хорошая живопись».

Писсарро, пожалуй, чаще, чем кто-либо из импрессионистов, изображал французскую провинцию. В городке Понтуаз, северо-западном пригороде Парижа, он прожил несколько десятилетий. В очертаниях холмов, домиков на их склонах художник находил неиссякаемый источник вдохновения. Известно, что он жил на улице Эрмитаж и написал более трехсот ее видов, фиксируя малейшие изменения времени суток и состояния природы.

Перед зрителем — теплый летний вечер. Писсарро мастерски передает ощущение прогретого солнцем воздуха, обволакивающую негу. На первом плане две женщины ведут неторопливую беседу, дети сидят на траве, вдалеке неспешно идут люди.

В построении живописной поверхности мастер использует мастихин — специальный нож для очистки палитры и холста, благодаря которому фактура картины становится богаче, а колорит обретает большую звучность и сочность.

«Дама с попугаем» относится к зрелому творчеству Огюста Ренуара, когда его талант раскрылся в полной мере. На полотне изображена подруга художника Лиза Трео, с которой он познакомился в 1865 в доме архитектора Жюля Лё Кера, собиравшего живопись импрессионистов. Ренуару было 24 года, ей — 18 лет. Черты Лизы можно узнать во многих героинях картин мастера периода с 1867 по 1872. Вероятно, данная работа создана после его возвращения с Франко-прусской войны в марте 1871 года и до замужества Лизы в апреле 1872.

Роскошное черное шелковое платье с белыми манжетами и красным бантом подчеркивает красоту темных волос модели и белизну ее кожи.

В жанровой живописи 1860-1870-х богато одетые молодые женщины олицетворяли новый социальный тип, появившийся во время Второй империи, — лореток — содержанок мужчин из высшего общества. На это указывают и попугай — символ эротизма, и мотив птицы в позолоченной клетке. Изображение красавицы, держащей на руках попугая, также встречается в работах современников мастера — Гюстава Курбе, Эдгара Дега, Эдуарда Мане.

В отличие от Мане с его «Олимпией» Ренуар не стремится эпатировать публику, он остается в строгих рамках приличия, представляя Лизу благородной дамой в домашнем интерьере.

Впервые Эдуард Мане шокировал парижскую публику, выставив на Салоне 1865 свою работу «Олимпия» (1863, Музей д'Орсэ, Париж), на которой была изображена женщина легкого поведения, вызывающе смотрящая на зрителя. Из предметов туалета на ней были только бусы и тапочки. Подобный скандал разразился и когда художник представил картину «Нана» (1877, Кунстхалле, Гамбург), где куртизанка в неглиже стоит перед зеркалом, кокетливо повернув голову к смотрящему. Полотно из Музея Гуггенхайма считается иконографически близким к названной работе, возможно, даже демонстрирующим поиски автора, но более живым и спонтанным в исполнении. Героиня любуется своим отражением, но она представлена со спины, что придает произведению интимность и камерность. Широкие и энергичные мазки белого и голубого передают звенящую атмосферу утренней свежести. Зритель как бы случайно застает кокотку за ее туалетом. Это композиционное решение не лишено ясности и пластического лаконизма.

Изображение куртизанок было широко распространено среди французских художников того времени, однако лишь Мане со всей откровенностью решался показать нравы общества.

В 1872 в студии Сюиса Поль Сезанн познакомился с Камилем Писсарро. Эта встреча оказалось чрезвычайно благоприятной для развития его творческой манеры, живописец начал чаще работать на пленэре, уделять большее внимание проблемам освещения и световоздушной среде. Однако уже тогда проявилось стремление художника не просто запечатлеть мимолетное ощущение от увиденного, а выявить определенные законы окружающего мира, увидеть его в гармонии с человеком.

Натюрморт — один из излюбленных жанров мастера, так как ему было важно утвердить незыблемость бытия в отличие от импрессионистов, которые стремились передать прелесть ускользающего мгновения. Представленный натюрморт знаменует собой завершение периода, когда Сезанн увлекался импрессионизмом. В нем сочетаются импрессионистическое стремление запечатлеть сиюминутное впечатление от натуры и в то же время желание дать предельную пластическую характеристику предметам, показать их зримую материальность, плотность, объем.

Композиционное решение работы предельно простое и основательное. На столе — небрежно наброшенная скатерть, бутылка из зеленого стекла, глиняный кувшин, стакан и фрукты. Объем предметов лепится с помощью цвета, и художник делает это настолько убедительно, что зритель может ясно представить яблоко или кувшин целиком.

Данный портрет неизвестного мужчины — одна из поздних картин Поля Сезанна, написанных в уединении на юге Франции. В ней можно проследить усилившуюся тенденцию к анализу формы, но в то же время и особое внимание к внутреннему миру модели. В этот период стиль мастера претерпевает некоторые изменения, в нем прослеживаются черты будущего кубизма, поэтому поздние работы художника часто называют протокубистическими. Фигура мужчины показана в искажении, правое плечо неестественно поднято, один глаз смотрит вверх, другой — прямо на зрителя.

Можно сказать, что этот портрет является отражением сложного психологического состояния живописца в последнее десятилетие его жизни. После неудавшейся попытки воссоединиться с женой и сыном, Сезанн вместе с сестрой и матерью переехал в Прованс. Со смертью последней в 1897 он продал дом в Жа де Буффан и стал арендовать небольшую студию. Колорит произведения, строящийся на сочетании коричневых и синих тонов, создает ощущение тревоги и напряженности. Скрещенные на груди руки модели, отрешенность от мира, отстраненный взгляд, закрытость позы соотносятся с настроением самого художника.

Жорж Сёра проложил четкую границу между импрессионизмом и неоимпрессионизмом. Он выработал строгий порядок — отказался от смешения красок на палитре и начал использовать чистые цвета, располагая их прямо на холсте. Такой метод разбивать каждое цветовое пятно на множество пятнышек дополнительных цветов (отсюда его название «пуантилизм», от французского «point» — «точка») был чрезвычайно трудоемким. Пуантилизм дал импрессионизму дальнейшее развитие и стал, по сути, его продолжением. Живописная поверхность дробится подобно мозаике, смотреть такие полотна вблизи нельзя, лишь на определенном расстоянии в глазах зрителя крохотные мазки сливаются, и образуется третий цвет. Полотно обретает яркость, звучность красок и глубину пространства. Сёра внимательно изучал теоретические труды химика и оптика, работавшего на фабрике гобеленов, Эжена Шеврея: «О законе одновременного контраста цветов и сочетания окрашенных предметов» (1839), «О цветах и их применении в области промышленных искусств при помощи хроматических кругов» (1864).

В 1881 мастер начал серию картин, вдохновившись сельской жизнью, а также крестьянскими образами представителя барбизонской школы Жана Франсуа Милле.

Картины «Крестьянин за работой» и «Крестьянка, сидящая в траве» являются частью серии, начатой в 1881. В этих камерных произведениях Сёра немного отходит от своей системы точечных ударов цвета. Он использует «штрихообразный» мазок и играет с фактурой. Художнику удалось удивительно точно передать тишину и умиротворенность сельской жизни, наполненной, тем не менее, тяжелым трудом. Фигуры написаны силуэтно, зритель не видит лица персонажей, однако их позы и действия кажутся очень характерными. Сочетание желтого, зеленого и голубого в колорите работ наполняет их атмосферой жаркого дня и зноя.

Всего через год, в 1884, Сёра начал трудиться над своим программным произведением «Воскресный день на острове Гранд-Жатт», в котором его теория пуантилизма обрела зримое воплощение. Показанное на восьмой выставке импрессионистов полотно вызвало бурю негодования, лишь пятидесятипятилетний Камиль Писсарро, знакомый со множеством методов и теорий, нашел работу двадцатишестилетнего Сёра весьма интересной и способной принести значительные художественные результаты. Вскоре, в век, превозносивший науку, стройная система автора, на которой основывалась его живопись, получила широкое распространение — от Франции и Бельгии до России.

Известно, что с 1886, когда Ван Гог поселился в Париже, он несколько раз ездил в пригород Аньер-сюр-Сен. Там мастер отдыхал от городской жизни и много писал с натуры, наслаждаясь красками природы. Он останавливался в доме молодого живописца Эмиля Бернара, их связывала тесная дружба. Сохранившаяся переписка проливает свет на взгляды творцов на искусство и во многом помогает понять их художественный метод. Ван Гог сообщал о важности наблюдения за природой, умения чувствовать ее малейшие изменения. Поэтому утрируя или преобразуя какой-либо натурный мотив, он не придумывал его, а выявлял те свойства, которые были им обнаружены в результате слежения за окружающим миром.

На картине изображен виадук, расположенный на пути от Аньера в Париж. Во тьме тоннеля возникает одинокая фигура путника, одетого во все черное, но в конце виднеется узкая полоска света, что привносит в полотно надежду. Ван Гог работал над этим произведением в начале зрелого периода, изучив все технические и стилистические новшества, появившиеся в Париже. Пейзаж написан быстрыми разнонаправленными пастозными мазками, что усиливает воздействие колорита, основанного на сочетании охристых, зеленых и желтых оттенков. Стремясь передать изменчивость световоздушной среды, мастер использует четко структурированную систему построения живописной поверхности короткими мазками, как его современники-пуантилисты.

Винсент Ван Гог решил стать живописцем в возрасте двадцати семи лет, уже испробовав себя в роли арт-дилера, учителя и проповедника в бельгийских угольных шахтах. Хотя он и посещал занятия в академиях художеств Брюсселя и Антверпена, многому ему приходилось учиться самому, и, судя по ранним карандашным наброскам молодого мастера, он делал значительные успехи. В 1886 Винсент приехал в Париж к брату Тео, владельцу галереи, торговавшей картинами импрессионистов, которому пришлось взять на себя еще и ведение финансовых дел старшего брата. Вскоре, в середине февраля 1888, разочаровавшись в столичном художественном обществе и устав от мрачности городской зимы, живописец переехал на юг Франции, в Арль. Однако, когда он сошел с поезда, его вопреки ожиданиям встретил снежный пейзаж, ставший результатом аномального похолодания в тот год. Известно, что данная картина создана примерно 24 февраля, после чего снег начал таять. Изображен именно тот момент, когда он стал сходить и видны зелень травы, остатки неубранного урожая. Полотно написано удивительно легко, мазки быстрые и точные, чуткая передача световоздушной среды будто дает зрителю возможность ощутить атмосферу зимнего утра. Очевидно, Ван Гог испытал влияние традиционных голландских зимних пейзажей, а также японской гравюры, которую он коллекционировал.

В год, предшествовавший самоубийству, Ван Гог все чаще страдал приступами психического расстройства, причины которого остаются неясными. Пейзаж в Сен-Реми был написан в июле 1889, когда художник лечился в больнице Сен-Поль-де-Мозоль. На картине изображен вид на Альпы, открывающийся с территории учреждения. Особое внимание мастер уделяет изображению неба и гор, используя смелые, широкие, несколько нервные мазки, характерные для его поздних творений. Дважды в письмах к брату Тео Винсент упоминает о работе над этим пейзажем. Пленэрные занятия очень вдохновляли его, непосредственное общение с природой подпитывало жизненные силы живописца, он уходил на этюды каждый раз, когда чувствовал приближение приступа. Природа имела для Ван Гога практически сакральное значение, в отличие от импрессионистов, воспевавших городские будни, его больше интересовала сельская, нетронутая цивилизацией, «чистая» жизнь. Сочетание темно-зеленого и охристого в колорите картины, нарочито волнообразные линии передают внутреннее состояние тревоги и предчувствие приближающегося конца.

В 1891 Поль Гоген совершил свое первое путешествие на Таити с намерением бежать от цивилизации, чтобы слиться с миром девственной природы, вдохновиться первобытной жизнью туземцев. Подобные настроения витали в воздухе начиная с конца XIX века, когда в 1881 остров присоединили к Франции в качестве колонии. Романтическое желание найти рай в неизведанном уголке мира объединило многих художников, писателей и философов.

Оставив семью и успешную карьеру, Гоген отправился в путь. В своей книге «Ноа-ноа», в которой рассказывается о жизни на острове, Гоген пишет: «Я избавился от всего искусственного и условного. Здесь я прикасаюсь к истине, становлюсь частью природы». Манера мастера также претерпевает существенные изменения. Формы становятся предельно простыми, цвет — открытым и ярким, Гоген одним из первых начал использовать цвет в чисто декоративных целях. Фраза «Haere Mai» переводится как «иди сюда», художник часто писал ее на полотнах. Она не имеет никакого отношения к содержанию картины, вероятно, мастер делал это, чтобы привлечь к своим работам внимание публики, которая жаждала указаний на далекие и экзотические края.

В свое время появление Анри Руссо на художественной сцене Парижа стало сенсацией. У живописца не было профессионального образования, что явилось для него одновременно и несчастьем, так как критики и коллеги принимали его манеру за нехватку мастерства, что отчасти было и справедливо, и своего рода удачей, это делало почерк легко узнаваемым. Творец родился в семье рабочего, после службы в армии устроился на таможню, отсюда его прозвище — Таможенник Руссо. Живописью он начал заниматься лишь в 41 год. Свежее, непосредственное восприятие действительности, яркость и богатство палитры, а также оригинальность сюжетов делают его одним из выдающихся мастеров примитивизма.

О необычном методе работы Руссо над портретом известно со слов поэта Гийома Аполлинера. Художник снимал с лица и тела модели точные мерки, чтобы в уменьшенных пропорциях перенести их на холст, и даже якобы подносил тюбики с краской к лицу натурщика, чтобы она соответствовала оттенку кожи. Мастер строил фигуру путем совмещения отдельных частей, без соблюдения перспективного сокращения. Цвет наложен ровным сплошным слоем, кажется, что лица выступают на фоне темных участков одежды. Главным является не портретное сходство, а некая символическая маска, обозначающая человека. Вымышленный пейзаж добавлялся в последнюю очередь, он накладывался, подобно коллажу.

Артиллеристы застыли в торжественной неподвижности, как перед фотографом. Их индивидуальные характеристики сложно уловимы — монотонное чередование черно-белых мундиров, одинаковых усов. Но художник передает боевой дух изображенных, их собранность, готовность к действию.

Творческий путь Пабло Пикассо начал рано, свою первую картину маслом «Пикадор» он написал в возрасте восьми лет и не расставался с ней на протяжении всей жизни. Уроки мастерства мальчик получил у своего отца — учителя рисования Хосе Руиса Бласко. В 1895 семья переехала в Барселону, где Пабло начал заниматься в школе изящных искусств в Ла-Лонха, хотя сначала туда не хотели принимать 14-летнего ребенка, но по просьбе отца его допустили к вступительным экзаменам. Блестяще их выдержав, будущий художник приступил к учебе. Первые свои работы он подписывал фамилией по отцу — Ruiz Blasco, но затем выбрал фамилию матери. Когда художнику было 16 лет, состоялась первая выставка его работ.

В 1900 творец впервые оказался в Париже. Во время своего двухмесячного пребывания в городе он посетил галереи, богемные кафе, кабаре Монмартра. На полотне изображен ресторан «Мулен де ла Галетт» — ветряная мельница, символ ночной жизни французской столицы. Эта первая парижская картина художника свидетельствует о его увлечении знаменитым танцевальным залом, где смешивались блеск и упадок одновременно. Зритель видит богатых, респектабельных мужчин в окружении женщин легкого поведения, их лица напоминают, скорее, искаженные гримасами маски. Пикассо еще предстоит разработать свой неповторимый, индивидуальный стиль, однако для девятнадцатилетнего автора произведение весьма достойное. Яркие цветовые пятна приближают его к протофовистам, а резкие черные контуры — несомненная дань модерну.

Ночная жизнь главного французского города, наполненная удовольствием и развратом, была популярной темой в живописи начиная с конца XIX века. К ней обращались такие художники, как Эдгар Дега, Эдуард Мане, Анри де Тулуз Лотрек — пожалуй, самый беспощадный «летописец» закулисной жизни кабаре. Репродукции работ последнего печатались в парижских газетах, которые продавались и в Барселоне и, несомненно, были хорошо известны Пикассо еще до его поездки. В «Мулен де ла Галетт» сочетаются и личный опыт творца, завороженного наблюдателя за вихрем «дикого» танца, и предшествующая художественная традиция.

Тема труда была популярна во французской живописи конца XIX — начала XX века, начиная от Франсуа Милле и до Эдгара Дега. Простые работники часто идеализировались и представлялись в состоянии блаженной невинности из-за их связи с землей и «хлебом насущным». Пожалуй, никто, кроме Пикассо, раньше не изображал людей из низших сословий с такой остротой и болью. Произведение «Гладильщица» относится к так называемому голубому периоду (1901–1904), когда художник поселился в Париже со своим другом Касахемасом, чье скорое самоубийство оказало на него неизгладимое впечатление. Скитания и бесправие… Молодой неизвестный живописец в полной мере ощутил на себе все тяготы столичной жизни. Изображение женщины за глажкой — квинтэссенция усталости, изломанная истощенная фигура, поникшая голова, черные круги под глазами, кажется, будто жизненные силы вот-вот покинут героиню. Серо-голубой колорит усиливает гнетущее впечатление от сцены. Пикассо выступает не просто сторонним наблюдателем, документирующим быт рабочего сословия, в его «Гладильщице» чувствуется тонкое поэтическое сопереживание персонажу.

В 1904, на исходе «голубого» периода, тяжело переживая смерть друга, Пикассо решил «поменять обстановку» и переехал в один из бедных кварталов Парижа, где его соседями по общежитию Бато-Лавуар оказались бродячие музыканты и циркачи. Художник обратил внимание на высокую смуглую девушку среди них по имени Фернанда и пригласил ее позировать, вскоре она стала его возлюбленной, они пробыли вместе восемь лет.

Постепенно от социальной тематики Пикассо переходил к квазирелигиозным образам. Голова девушки прикрыта мантильей, предметом национального испанского костюма, что, вероятно, является указанием на происхождение живописца и отражает его тоску по дому. Портрет Фернанды находится на пересечении «голубого» периода и кубизма. Изображение экспрессивно и в то же время романтично, лицо модели написано реалистично, отведенные прикрытые глаза придают образу нотки грусти. Объем лепится широкими подвижными мазками, жидкая белая краска на фоне, будто добавленная в последний момент, стекает тонкими струйками, что наряду с размашистыми линиями на стене выдает бурный темперамент художника.

Кубизм, разработанный между 1907 и 1914, по праву считается одним из самых революционных изобретений XX века. Решающим в его развитии был 1911, когда Жорж Брак и Пабло Пикассо творили все лето бок о бок в Сире, во французских Пиринеях. Их картины этого периода очень сложно, а порой даже невозможно, отличить друг от друга. Пикассо писал: «Когда мы „изобретали“ кубизм, мы вовсе не делали это намеренно. Мы просто хотели выразить то, что было в нас самих».

Плоскость предметов разбита на множество мелких, резко очерченных фрагментов, при этом формы еще сохраняют иллюзию объема и перспективы, хотя и представленных в резком сокращении. Здесь аналитический кубизм мастера достигает почти полной абстракции.

На полотне сложно увидеть фигуру аккордеониста, один из предыдущих владельцев принял картину за пейзаж, о чем говорит надпись на ее обороте. Распознать очертания сидящего музыканта можно с трудом, в центре различимы складки мехов. Высказывания Пикассо о том, что музыка никогда всерьез не занимала его, вызывают изумление. Ведь в своих живописных экспериментах он очень часто обращался к теме инструментов и музицирования.

За год до того, как Пикассо написал этот монументальный натюрморт с мандолиной и гитарой, на встрече дадаистов в Париже, было заявлено, что кубизм как художественный метод изжил себя, а «Пикассо пал на поле боя». Вечер завершился беспорядками, успокоить которые смогла только прибывшая полиция. Впоследствии живописец создал девять больших красочных натюрмортов в стиле синтетического кубизма. Смелые приемы коллажа и наложения форм свидетельствуют о несправедливости высказывания дадаистов и утверждают непреходящую ценность этого метода. Но Пикассо не просто повторил свои предыдущие достижения, использование округлых органических форм, а также насыщенных оттенков говорит о его внимании к открытиям сюрреализма, в частности к работам Андре Массона и Хуана Миро. Мягкие линии, орнаментальные мотивы, богатство колористического решения — все это предвестники зарождения чувственного «биоморфного» стиля.

Уникальность фигуры Пикассо в истории искусства заключается в том, что он находился в постоянном поиске и обладал колоссальным трудолюбием. О своем методе работы художник говорил: «Слышать не могу, когда говорят о красоте. Что такое красота? Нужно говорить о проблемах в живописи. Картины — не что иное, как поиск и эксперимент. Я никогда не создавал картины как произведения искусства. Все они — исследования. И сейчас я продолжаю заниматься тем же, и в этих непрестанных исследованиях есть логическое развитие. Поэтому я нумерую и датирую все свои картины. Быть может, в будущем кто-то примет это с благодарностью. Живопись — вещь интеллектуальная».

В 1927 начался новый период в жизни Пабло Пикассо. 45-летний художник познакомился с 17-летней Марией Терезой Вальтер на улице и решил сразу идти ва-банк: «У вас интересное лицо. Я бы хотел написать ваш портрет. Мое имя — Пикассо». Но девушке, далекой от мира искусства, его фамилия оказалась не знакома. Тогда он повел ее в книжный магазин и показал книгу о себе. Только после этого Мария согласилась позировать ему. Эти отношения длились десять лет, поначалу они встречались тайно, так как мастер официально состоял в браке, который трещал по швам, с Ольгой Хохловой, а новая возлюбленная была слишком молода. Но в живописи скрыть свое нежное отношение к модели ему было невозможно. Сон — одно из самых интимных и лирических изображений в творчестве Пикассо. Образ наполнен негой и чувственностью, художник не искажает формы своей избранницы, что свидетельствует о его поэтическом отношении к своей музе. Изящный характерный профиль Марии встречается во многих произведениях живописи и скульптуры, выполненных за время их длительного романа. Мягкие круглящиеся линии, широкие плоскости чистого цвета указывают на кульминацию сюрреалистического периода в творчестве Пикассо.

В своих произведениях Эдгар Дега всегда дает очень точную, а порой даже беспощадную характеристику современной ему жизни. Его героини — артистки цирка, балерины, танцовщицы кабаре, прачки, гладильщицы, проститутки. Сам художник происходил из очень состоятельной семьи банкира Пьера Огюста де Га. Проучившись недолгое время на юриста, Эдгар осознал, что главная его страсть — это живопись. Знакомство с Эдуардом Мане в 1861 буквально перевернуло жизнь Дега. Взяв понемногу от всех открытий своей эпохи — от импрессионизма до фотографии, — художник достаточно быстро выработал свой ни с чем не сравнимый стиль.

В этом произведении он выбирает интересный, неожиданный ракурс, балерины стоят за кулисами, как бы не подозревая, что за ними наблюдают, кто-то разминается, кто-то смотрит, что происходит на сцене. Их лица размыты, героини безлики, остаются лишь точно схваченные позы и воздушность цветных пачек. С годами мастер все чаще начинает использовать пастель — одну из любимых своих техник. Она позволяла ему работать очень свободно, создавая невероятно бархатистую поверхность, смелые колористические эффекты и размытые контуры. Известно, что Дега растворял пастель водой, получая некоторое подобие масляной краски, и затем кистью наносил ее на основу.

Будущий изобретатель кубизма Жорж Брак родился в воспетом импрессионистами Аржантее, недалеко от Парижа, где его отец владел мастерской по декорированию интерьеров. Спустя несколько лет, семья переехала в Гавр. Жорж посещал местную художественную школу и обучался ремеслу декоратора. В 1900 он поселился в Париже, некоторое время учился в Школе изящных искусств и впитывал все новейшие течения.

В марте 1906 на Салоне Независимых Брак впервые выставил свои работы. Семь картин, выполненных в стиле, близком к импрессионизму, позже были уничтожены им самим. На Салоне также представлялись произведения Андре Дерена и Анри Матисса, они оказались сильнее его полотен, что стало для творца поводом для дальнейших размышлений и поисков. В июне 1906 он вместе с другом и коллегой Отоном Фриезом поехал в Антверпен, один из крупнейших портов Европы. «Пейзаж близ Антверпена» написан с левого берега реки Шельды, где художники располагались на этюдах. На противоположном берегу видны несколько административных зданий и небольших домиков. Буйная плоскостная цветовая палитра — явное свидетельство короткого увлечения фовизмом, на смену которому довольно быстро пришло новое, навсегда вписавшее имя Брака в историю мирового искусства.

В 1907 произошли два судьбоносных события в жизни Жоржа Брака — выставка Поля Сезанна на Осеннем салоне и знакомство с Пабло Пикассо. Предположительно, в начале декабря 1907 Брак в сопровождении Гийома Аполлинера, журналиста и художественного критика, пришел в мастерскую к Пикассо. Тот только что закончил своих знаменитых «Авиньонских девиц». Брак был ошеломлен этой картиной. По свидетельству Фернанды Оливье, тогдашней подруги Пикассо, он воскликнул: «Своей живописью ты, очевидно, хочешь дать нам почувствовать, что мы съели паклю или выпили керосина». Вскоре это впечатление прошло, и последующие работы Брака говорят о его глубоком понимании нового направления в искусстве.

Известно, что Брак любил музыку, в его мастерской находилось много музыкальных инструментов, и он умел на них играть. Неудивительно, что мастер был первым художником кубизма, который начал включать их в свои картины. При создании «Скрипки и палитры» Брак применил метод, который впоследствии получил название «аналитический кубизм». Он заключался в разделении целостных объемов форм и плоскостей на более мелкие части. Скрипку можно распознать по S-образным эфам и обозначенным струнам. Форма инструмента дробится, линии струн прерваны отверстием в корпусе. Выше зритель видит палитру, возможно, сама картина была выполнена именно представленными красками.

В 1909 Жорж Брак плодотворно работал над серией крупноформатных натюрмортов с изображением музыкальных инструментов. Художественный критик Луи Воксель писал в 1908: «Он [Брак] конструирует, коверкает и упрощает чудовищные металлические фигуры… Он презирает форму и сокращает все — места, фигуры и дома — до основных геометрических форм, до кубов». Хотя объекты остаются по-прежнему узнаваемыми, они «сломаны» в нескольких плоскостях и сливаются с окружающим пространством.

Несмотря на то что Пикассо и Брак обращались к разным темам, их близкое сотрудничество очевидно. Оба художника ежедневно встречались и интенсивно обменивались мыслями, сопоставляя свои поиски. Брак сравнивал их союз со «связанными альпинистами в горах». Пикассо вспоминал: «Практически каждый вечер либо шел к Браку в его мастерскую, либо он приходил ко мне. Мы оба просто должны были видеть, что другой сделал за день». Высоко ценя сотрудничество с Браком, Пикассо впоследствии говорил своему агенту Даниэлю-Анри Канвейлеру, что все созданное им в период с 1907 по 1914 появилось на свет только благодаря совместным поискам. Позже это потрясающее сотрудничество назовут «союзом изобретателей».

Значимость Клода Моне в истории импрессионизма затмевает то, что этот вид Венеции — «современник» важного события в модернизме — перехода Пабло Пикассо к кубизму в 1907–1908. Сложно поверить в то, что венецианские пейзажи появились через два года после фовистских картин Андре Дерена с видами Лондона, которые Моне видел. Влияние работ Дерена здесь ощутимо даже больше, чем стиль самого Моне 1870-х, уже обращавшегося к видам Темзы. Интересно, что картины Дерена появились вследствие просмотра серии видов Лондона Моне, выставленной в салоне Дюран-Руэля в Париже в 1904. Эти взаимные влияния позволили Моне не погрязнуть в «импрессионистических штампах», а обогатить свое видение за счет новых модернистских приемов.

Венеция для художника — повод вернуться к базовым объектам, камню, свету, воде, туману, взаимодействующим друг с другом, для создания мозаики оттенков, которые расцвечивают поверхность холста. Никогда раньше этот город не был так жестоко лишен всех своих мифических атрибутов. Сам Моне писал про дворец дожей: «Зодчий, задумавший этот дворец, был первым импрессионистом. Он создал его плывущим по воде, вырастающим из воды, сияющим в воздухе Венеции, подобно тому как художник-импрессионист накладывает на полотно сияющие мазки, чтобы передать ощущение атмосферы. Работая над этой картиной, я хотел написать именно атмосферу Венеции. Дворец, возникший в моей композиции, был только предлогом, чтобы изобразить атмосферу. Ведь вся Венеция погружена в эту атмосферу. Плывет в этой атмосфере. Это импрессионизм в камне».

Художник выбрал очень необычный сюжет, в котором ощущение праздника достигает своей кульминации. Фигурки спортсменов в полосатых костюмах кажутся вырезанными из бумаги и вклеенными в пейзаж. Композиция картины также очень смелая — между фронтальным ракурсом и перспективой с высоты птичьего полета нет никакого перехода. Аллея парка (возможно, Сен-Клу) превращена в игровое поле белой изгородью. Члены команды похожи на шарнирных кукол, сам процесс наполнен ощущением счастья и радости жизни, настолько гармоничным и чистым, как будто зритель смотрит на мир глазами ребенка. Известно, что полотно было написано по случаю проведения первого международного матча между Францией и Англией, который состоялся в Париже в 1908, когда регби было еще относительно новым видом спорта. Со свойственной ему непосредственностью в центре поля живописец изображает себя, триумфально ловящим мяч.

Будучи изгоем среди художников, которых манил мир кабаре и кафе belle epoque, а также в связи со стесненным финансовым положением, Руссо выбирал подобные жанровые сюжеты. Благодаря этому были написаны образы энергичных «Артиллеристов» и энтузиастов, осваивающих регби.

Известно не менее семи полотен Кандинского с изображением всадников периода с 1908 по 1909. Этот образ символизировал «крестовый поход» мастера против традиционных художественных ценностей и олицетворял стремление к истине посредством преобразующей силы искусства.

Короткие мазки ярких цветов, сияющие как драгоценные камни, напоминают об иллюстрациях к русским сказкам, выполненных в России в 1906–1907 под влиянием импрессионизма и пуантилизма. В своем трактате «О духовном в искусстве» (1911) Кандинский ссылается на эссе Поля Синьяка «Об Эжене Делакруа и неоимпрессионизме», что указывает на его неподдельный интерес к этому направлению. Глубокий и насыщенный свет свидетельствует также об увлечении работами фовистов, особенно Анри Матисса, с чьими картинами художник познакомился во время поездки в Париж в 1906–1907. Полотна этого периода, к концу которого относится и «Голубая гора», дают представление о первой решающей стадии творческого развития Кандинского. По его собственным воспоминаниям, она началась в тот момент, когда он стоял перед одной из работ Клода Моне цикла «Стога», именно тогда, увидев мазки чистого цвета, творец впервые осознал, что такое живопись.

Кандинский выработал метод, который его друзья называли «синтезом» — объект сводится к уплощенным цветным плоскостям, расположенным в ритмическом порядке и связанным в единое целое контуром. Постепенно субъективное искажение реалистических форм уходит из его живописи. Он создает циклы «Впечатление» (впечатления от внешней природы) и «Импровизации» (от сути вещей).

Сам художник объяснял в 1914: «…Говоря другими словами, в картине я в той или иной мере растворяю объекты, так, что их невозможно сразу распознать, и зритель, открывая их, получает впечатление постепенно, одно за другим. Абстрактные формы приходят в собственный резонанс, создавая чисто живописный эффект».

Путь к абстрактной живописи начался для мастера с активной выставочной деятельности. Постепенно произошел отход от ассоциативных связей к чистому языку форм и красок.

Кандинский полагал, что именно тогда все искусства, не только живопись, находились в состоянии духовного обновления и начинали приближаться к своей цели, а именно обращению к абстрактному, элементарному. Примером этого служила, в первую очередь, музыка Шёнберга, Дебюсси, Скрябина, среди современников художниками будущего мастер считал Матисса — за цвет и Пикассо — за форму. Однако, по его мнению, духовное обновление может осуществиться лишь при условии синтеза всех искусств.

Одна из глав его теории искусства посвящена психологическому воздействию цвета. Напряжение созвучиям придают противопоставления теплых и холодных, светлых и темных тонов. «Из проанализированных средств цвета и формы должна, наконец, появиться чисто живописная композиция, сопоставление цветовых и рисуночных форм, которые самостоятельно существуют как таковые, исходят из внутренней необходимости и из возникшей таким образом общей жизни создают целое, которое называется картиной».

За годы членства в «Синем всаднике» (1911–1914) живопись Василия Васильевича Кандинского становится все более абстрактной, это был период его творческого подъема. На полотне сталкиваются разные настроения, есть ощущение бурления, конфликта. Частому герою работ мастера, всаднику, надлежало сражаться с драконом обыденности — аллегория борьбы авангарда и косных традиций.

Кандинский находился под влиянием антропософии Рудольфа Штейнера и теософии Е. П. Блавацкой, которые усилили в нем тягу к мистицизму. Художник был искренне убежден, что в XX веке на смену позитивизму и материализму придет новый идеал духовности. Не только мотив символичен, но также цвет и линия, их контрастность и гармония, «музыкальность» и кинестетический эффект.

«Картина с белой каймой» — кульминация довоенного творчества Кандинского. Незадолго до Рождества 1912 он возвратился в Россию и сразу начал создавать эскизы к этой картине. Во многих подготовительных рисунках он перерабатывал образ борющегося дракона во все более абстрактные формы до тех пор, пока в окончательном варианте «средства очень простые и совершенно незавуалированные и ясные» могли передать существенное действие — «борьбу в белом и черном». Синюю размытую форму в центральной части картины можно считать фигурой сражающегося, линию, которая исходит из нее, — копьем, направленным на дракона, представленного в виде черной исчезающей формы в нижней левой части полотна. Белая кайма, завершающая композицию, играет главенствующую роль. Ее основная задача — концентрировать внимание на центральной части.

В своей теории искусства Василий Васильевич Кандинский ввел такое понятие, как «звучащий космос». Глядя на эту картину, можно представить, что именно имел в виду художник: вибрирующие цвета и экспрессия знаков, их связь и переплетение свободных форм в открытом пространстве картины. Контраст между яркими сияющими цветами и черным рисунком отражает увлечение Кандинского японской каллиграфией. Мастер использует минимум фигуративных средств, основной эффект достигается за счет форм и цветов.

В этот период живописец вступает на путь, граничащий с крайностями «мертвой» абстракции, по его словам, этот путь пролегал между двумя областями, в которых крылись две основные опасности: справа лежит абсолютно абстрактное, совершенно эмансипированное применение цвета в геометрической форме (орнаментика), слева — более реальное, слишком скованное внешними формами использование цвета в «телесной» форме (фантастика).

Произведение «Черные штрихи» предвосхищает информализм — одно из течений абстрактного искусства, появившееся в послевоенные годы в Европе.

Начало 1920-х называют «холодным периодом» в творчестве Василия Васильевича Кандинского. Становится заметна тяга к геометризации отдельных изобразительных элементов, причину этого можно видеть как непосредственно в упрощении живописного языка мастера, так и в поездке на родину, где он проникся авангардистским художественным климатом Москвы, в котором господствовали конструктивизм и супрематизм. В декабре 1921 Кандинский приехал в Берлин, где поначалу оказался в изоляции, его друзья либо погибли во время войны, как Франц Марк и Аугуст Макке, либо жили в других городах, как, например, Пауль Клее и Лионель Фейнингер, уже преподававшие к тому времени в Баухаузе.

В работе «Белый крест» зритель видит чередование геометрических линий и органических объектов неправильной формы. Название картины акцентирует внимание на небольшом белом кресте, расположенном в правой верхней части, окружающие его квадраты даны в шахматном порядке. Как только зритель «улавливает» белый крест, он начинает находить эту форму практически в каждой детали композиции. Введение в правую часть двух знаков, напоминающих перевернутое изображение цифры 3, и стрелок, стоящих перед ними, заставляет зрителя мысленно повернуть холст. «Плавающее» размещение объектов на нем, белый крест на черном фоне отсылают к суприматическим работам Казимира Малевича.

После переезда Кандинского во Францию, когда в Германии к власти пришли нацисты, в его работах стало ощущаться влияние сюрреалиста Хуана Миро, наложившееся на стилистику баухауза. Сам художник говорил о данном периоде своего творчества как об истинной «живописной сказке». В картине бурлит стихия, наполненная причудливыми биоморфными мотивами. Они словно плавают по поверхности холста. Рядом с этими «сказочными» существами строгий геометризованный фон кажется слишком серьезным. Однако противостояние черных и белых полос позволяет не только проследить игру форм на темном и светлом, их концентрацию и напряжение, растворение и расслабление, но и увидеть в изображенном сказочном мире образов некое предчувствие нарастающих противоречий в Европе накануне Второй мировой войны. На белой полосе слева можно угадать нечто похожее на рыцарский шлем с забралом, белые извивающиеся линии на черном фоне подобны кнуту, что вселяет ощущение необъяснимого беспокойства при, казалось бы, ярких, радостных цветах.

Кандинский хотел, чтобы его искусство помогало «вызывать радостную способность переживать духовную сущность в материальных и абстрактных вещах».

Хотя художник и был вынужден покинуть Германию в 1933 по политическим причинам, в работах этого периода нет ощущения опустошенности и тревоги, которое царило во всей предвоенной Европе. В конце декабря Кандинский приехал в Париж и надеялся возобновить контакты со старыми друзьями и коллегами, однако это оказалось не так просто. Несмотря на свою мировую известность, мастер был принят очень холодно. Язык геометрии Пита Мондриана и Жана Арпа, работавших в то время во французской столице, приходился не по вкусу публике, наиболее предпочитаемыми стилевыми направлениями являлись импрессионизм и кубизм. Кандинский уединенно творил в маленькой квартире, его мастерская располагалась в одной из комнат. В произведениях живописца нет ни единого намека на усталость или ностальгию по былой славе.

В 1930-е он экспериментировал с техникой, смешивал краски с песком, добиваясь разнообразия фактуры поверхности. Хотя художник и использовал данный метод только до 1936, ему удалось создать несколько полотен с разнообразным красочным рельефом. Этой «инновацией» пользовались и другие парижские мастера, в том числе Жорж Брак и Андре Массон.

Поздний период творчества (1934–1944) Василия Васильевича Кандинского иногда определяют как «биоморфную абстракцию». Наиболее заметные изменения происходят в колористическом решении. Из голубоватой дымки возникает контрастная игра интенсивных пятен. Появляется ощущение, что четко сформулированное учение о цвете, строящееся на разделении основных и дополнительных цветов, осталось позади, во временах Баухаза. Здесь мастер использует такое рафинированное соотношение оттенков, что живописная поверхность напоминает шкатулку с драгоценностями. Изменения произошли и в формах, они стали более мягкими, обтекаемыми, ушло стремление к жесткой геометризации, возможно, это связано с интересом художника к творчеству сюрреалистов. В начале 1930-х он познакомился с Андре Бретоном, поэтом и писателем, апологетом сюрреализма. В 1933 художник принимал участие в «Шестом салоне независимых сюрреалистов» и короткое время даже причислял себя к ним.

Тем не менее Кандинский всегда помнил о разной идейной основе своего искусства и работ сюрреалистов. В то время как последние подчеркивали диктат бессознательного в творчестве, Кандинский говорил о «внутренней необходимости», которую возводил к основам психологии восприятия, то есть к своему «внутреннему голосу». Кроме того, Бретон все чаще стал отдавать предпочтение фигуративным изображениям, что привело к расколу группы. В этот период Кандинский опирался на такое понятие, как «конкретное искусство», чтобы отойти от сюрреалистической «абстракции» и в то же время от приверженцев строгой геометрии. Он писал: «Абстрактное искусство создает рядом с „реальным“ новый мир, с виду ничего общего не имеющий с „действительностью“. Внутри он подчиняется общим законам „космического мира“.Так, рядом с „миром природы“ появляется новый „мир искусства“ — очень реальный, конкретный мир. Поэтому я предпочитаю так называемое „абстрактное искусство“ называть „конкретным искусством“».

Хотя Франтишек Купка и переехал в Париж в достаточно молодом возрасте, он так и не смог полностью войти в авангардные круги столицы. Чех по происхождению, живописец был эксцентриком и мистиком, держался всегда на расстоянии от каких-либо школ и тенденций. Однако его «агрессивная» палитра, сосредоточенность на цвете как основном средстве художественной выразительности сблизили его с фовистами, в частности с Анри Матиссом, а также с орфизмом и теорией цвета Робера Делоне. Подверженный мистическим настроениям, Купка всю жизнь пытался найти другую трансцендентальную реальность, иными словами, «четвертое измерение». В своих работах он апеллировал всегда к нескольким источникам — это и древние мифы, и многочисленные теории цвета, а также современные научные открытия. В частности, изобретение рентгена оказало очень сильное впечатление на художника, ведь он пытался открыть другую реальность в живописи тоже своего рода рентгеновским способом. Моделью для этой картины была жена мастера Эжени. Моделируя тело яркими оттенками фиолетового, зеленого, желтого, он как бы выявляет его «внутреннюю форму», ведь, по мнению автора, постичь суть предметов можно через чувства и физический опыт, а только затем познать законы мироздания.

Робер Делоне — уроженец Парижа, его родители рано развелись, ребенок воспитывался в семье своей тети Марии. Когда Робер заявил, что хочет стать художником, в 1902 дядя отправил его в декорационную мастерскую в Бельвилле. Вскоре, в возрасте 19 лет, молодой человек полностью сосредоточился на живописи и выставил шесть картин на Салоне Независимых. В это время и вплоть до 1908 Делоне активно увлекался неоимпрессионизмом, создавая большие полотна, похожие на насыщенные цветом мозаики.

Он начал серию изображений церкви Сен-Северин в 1909–1910. В амбулатории (крытая галерея вокруг алтаря) готической церкви его интересовала, в первую очередь, проблема освещения. Свет, проникающий через витражные окна, преобразует саму структуру стены. Использование приглушенной палитры, работа цветовым пятном, «разрушение» гладкой поверхности пола указывают на влияние Поля Сезанна, а также ранних пейзажей Жоржа Брака. Сам Делоне отмечал, что серия «Сен-Северин» является переходной от Сезанна к кубизму. Впоследствии он пришел к мнению, что, «пока искусство не освободится от предмета, оно приговаривает себя к рабству».

«Я живу. Искусство — это способ веселится или жить, только и всего». Эти слова Робера Делоне — пожалуй, самое точное определение его творческого метода. После серий «Сен-Северин» и «Эйфелева башня» интерес к цвету начинает заметно преобладать над проблемами формы. Естественная окраска предмета и натуралистическая манера остались в прошлом. Теперь основным объектом внимания художника становится архитектура чистого цвета. Гийом Аполлинер специально для этого явления изобрел термин «орфический кубизм», а позднее просто «орфизм». Однако изначально Делоне не принял это наименование, определив «орфизм» следующим образом: «В орфизме цветовые отношения выступают как независимые средства композиции; они образуют основу живописи, которая более не подражательна. Цвета выражают характеристики, модуляции, ритмы, равновесие, фуги, глубины, вибрации, связи, монументальные согласования; иными словами — порядок».

Мотив окна, привлекавший еще символистов, как аллегория перехода в другие пространства и миры заинтересовал мастера с точки зрения одновременного восприятия нескольких контрастных цветов и роли света в нем.

Хуан Грис — как и Пабло Пикассо, уроженец Испании. В 1906 после обучения в Мадриде он приехал в Париж. Именно тогда, в возрасте девятнадцати лет, Грис начал сближаться с Пикассо. К 1913 он уже оказался среди художников, которых представлял Даниэль-Анри Канвейлер, известный арт-дилер и критик. В работе «Дома в Париже» все еще видно влияние Поля Сезанна, нежели Пикассо. Он концентрировался на противопоставлении нескольких цветовых соотношений. Мастер продвигался в этих поисках не интуитивно, а опираясь на определенные закономерности в искусстве. Уже в своих ранних произведениях он как бы предчувствовал стилистические нововведения позднейшего синтетического кубизма. В 1925 в эссе «Кубисты у себя дома» Грис написал следующее: «Кубизм? Поскольку я не принимал его сознательно, в результате обстоятельного размышления, но просто работал определенным образом, благодаря которому меня классифицировали как связанного с кубизмом, я не думал о его причинах и характере, как сделал бы тот, кто наблюдал со стороны, и был увлечен им перед тем, как принять его. Сегодня мне ясно, что кубизм изначально был не чем иным, как новым способом отражения мира…»

Один из редакторов альманаха «Синий всадник» Франц Марк был выдающимся анималистом. По словам Кандинского, «в природе его привлекало все, в первую очередь — животные… Однако он никогда не уходил в детали, животное для него было лишь элементом целого… Его привлекало органическое целое, иными словами, природа сама по себе». В юности Марк мечтал стать священником, но со временем его новой религией сделалось искусство. «Искусство должно быть свободным от целей и желаний человека. Мы не будем больше писать леса или лошадей такими, каковыми они кажутся или нравятся нам, мы будем писать их таковыми, каковы они действительно есть, будем передавать то, как лес или лошадь ощущает себя, их высшую сущность…» Новое искусство, согласно Марку, будет способно отразить душу животного.

Начиная с 1908 человеческие фигуры уходят из живописи Марка. В 1909 художник переехал из Мюнхена в Синдельсдорф в Верхней Баварии, где работал в уединении в сельской глуши.

Стремясь отразить духовную чистоту животного, художник постепенно приходит к абстрактной живописи. Мощное тело коровы парит на фоне горного пейзажа в разных оттенках зеленого, красного, темно-серого. Ее движение неуклюже, передние ноги крепко стоят на земле, а задние все еще «висят» в воздухе, создается впечатление, что корова вот-вот ускачет за пределы полотна. Но этот «полет» очень точно передает ощущение безмятежности и радости жизни, оно усиливается за счет мирного пейзажа на заднем плане, в котором мирно пасутся другие животные. Кажется, будто в изображении нет ни единой лишней линии, а каждый цвет имеет свою символику: синий — строгость и ум, желтый — чувственность и радость, красный — брутальность и тяжесть.

С 1912 жизнь Франца Марка наполнилась событиями. Он познакомился с художниками группы «Мост», отобрал несколько их работ для второй выставки «Синего всадника». Осенью вместе со своим другом Аугустом Макке творец побывал в Париже, где посетил мастерскую Робера Делоне и увлекся живописью футуристов. В картине «Бедная земля Тироля» это влияние явно прослеживается.

По Тиролю Марк путешествовал вместе с женой Марией в марте 1913. На холсте изображены маленькие домики, мрачные кладбищенские кресты, лошади. Все элементы пейзажа преломляются через диагонали, наполненные футуристической энергией. Мерцающие разными цветами формы пересекают черные разломы. Кресты на заднем плане напоминают о смерти. Для автора эта работа выполнена во вполне реалистической манере, что кажется отступлением от высказанных им годом раньше заявлений, что художник больше не может изображать предметы таковыми, как он их видит, а должен изображать такими, каковы они на самом деле.

В 1913 начался отход от темы животных и все больший сдвиг в сторону абстрактной живописи. После выставки «Дегенеративное искусство» в 1937 многие работы мастера были проданы нацистами за границу. Лишь после Второй мировой войны его искусство обрело новую жизнь.

Франц Марк, как Василий Кандинский и другие художники, связанные с деятельностью «Синего всадника», искал пути отражения духовного и эмоционального состояния с помощью искусства. Хотя он и защищал абстракции Кандинского и Делоне и в 1913 сам написал первую абстрактную работу, творец все же придерживался мнения, что предмет важен для живописи. Свои соображения он выразил в письме к Герварту Вальдену, известному галеристу, меценату и художественному критику. Вальден говорил о том, что репрезентативность в искусстве неуместна, на что Марк ответил следующее: «Рисуете ли вы Деву Марию или спаржу, не они определяют стоимость вашей картины, однако они делают ваши картины чертовски разными…»

После Осеннего салона 1912, который был одной из наиболее значительных выставок современного искусства до Первой мировой войны, вдохновившись творчеством Делоне и футуристов, художник создал полотно «Конюшни», основанное на геометрических принципах, с преобладанием прямоугольных форм.

Убеждения Марка базировались на пантеизме, он верил, что животные обладают душевной чистотой, которую человек уже утратил. «Конюшни» — последняя картина на его излюбленную тему. В течение этого года живопись Марка становится все более абстрактной, если раньше лошади были центром изображения, то теперь они являются лишь частью целого. Их фигуры едва различимы в общей композиции, они уплощены и интегрированы в геометрическую структуру, практически превращены в цветовые пятна.

После объявления о начале войны, 1 августа 1914, был отдан приказ о всеобщей мобилизации, Марк и его друг Аугуст Макке незамедлительно пошли в армию добровольцами. В письмах к жене Марии художник высказывал мнение, что Европа была больна и лишь война может излечить ее от этого. Только кровавая жертва, по словам живописца, способна очистить мир. Но вскоре его отношение меняется, и он говорит, что война — это «жесточайшая ловушка, в которую мы попали по собственной воле».

Марк погиб при артобстреле 4 марта 1916, так и не успев демобилизоваться.

За более чем десять лет после окончания художественной школы в 1897 Пит Мондриан создал множество реалистических пейзажей и натюрмортов, отражающих влияние голландской живописи XVII века, реализма, импрессионизма и символизма. В 1909 он увлекся теософией, мистическим философским течением, стремившимся постигнуть сущность мироздания, и даже вступил в нидерландское теософское общество. Осенью 1911 художник посетил выставку Пикассо и Брака в Амстердаме и осознал, что кубизм способен приблизить его к разрешению проблемы «осмысления и воплощения anima mundi» (с латинского — «мировая душа»).

В 1912 «философ с кистью в руке», как сам называл себя Мондриан, приехал в Париж и начал писать в новом для него стиле кубизма. Вскоре его работы привлекли Гийома Аполлинера, художественного критика и теоретика кубизма. Перед зрителем — работа переходного периода, здесь, опираясь еще на метод Поля Сезанна, живописец разделяет предметы на грани цвета, но они еще остаются вполне целостными и узнаваемыми. В следующем «Натюрморте с горшком II» (также Музей Гуггенхайма), написанном почти сразу после данного, очевиден уход в абстракцию, зритель может распознать лишь голубой горшок в центре, все остальные предметы распадаются на грани и плоскости, цветовая гамма становится более сдержанной и монохромной. Художник стремится показать как бы «саму суть» вещей.

1912 год ознаменован окончанием периода аналитического кубизма в творчестве Пабло Пикассо и Жоржа Брака и «созреванием» собственного кубистического стиля Фернана Леже. Все трое были вдохновлены творческим методом Поля Сезанна, искавшего возможность наиболее достоверно изобразить трехмерный предмет на плоскости.

Темы работ Леже, связанные с современной городской жизнью, расширили «репертуар» кубизма. Мастер был положительно настроен к индустриальному обществу. Он говорил: «Поскольку живопись является частью видимого мира, она неизбежно становится отражением внешних условий, а не психологического состояния. В каждом произведении живописи должны содержаться и ценности современной жизни, и общие ценности, которые утверждают его обоснованность, даже независимо от времени его создания». Эта тема была представлена художником еще до появления динамических работ футуристов, хотя аналитическая фрагментация, достигнутая в его работах, создана благодаря стилистическим приемам кубизма. Леже использовал контраст поднимающихся клубов дыма и неподвижность архитектурного пейзажа. Он писал: «Я беру зрительное впечатление от округлых масс дыма, поднимающихся между строениями, и перевожу данное впечатление в пластические формы. Это лучший пример применения принципа саморазвивающихся, многогранных физических измерений».

В 1910, получив скромную сумму от петербургского покровителя Максима Винавера, Марк Шагал оказался в Париже. Там он поселился в квартире знакомого соотечественника — своей первой мастерской на Монмартре. Этот поворот судьбы выбил живописца из колеи, в воспоминаниях он писал, что «только огромное расстояние, отделявшее мой родной город от Парижа, помешало мне тут же сбежать домой». Постепенно молодой художник начал открывать для себя мир искусства, он посещал галерею Дюрана-Руэля, где познакомился с работами импрессионистов, в галерее Бернхейма впервые увидел творения Гогена и Ван Гога, их колорит просто ошеломил его. В 1911 Шагал предпринял первые попытки освоить кубизм. Он пытался экспериментировать над взаимодействием мотивов, сочетая впечатление от происходящих событий и воспоминания из жизни в родном Витебске. Абстрактные структуры создают единое полотно. Позже художник писал, что в его памяти возник этот солдат царской армии, расквартированной в 1904–1905 после Русско-японской войны. Над его головой парит фуражка, одной рукой он отдает честь, а другой указывает на чашку. В нижней части картины зритель видит пляшущую пару, возможно, того же воина и его девушку. Но все внимание сконцентрировано на фигуре солдата у самовара, кажется, будто время остановилось и существует только то самое мгновение, запечатленное Шагалом.

К 1913 Фернан Леже выработал свой собственный художественный язык, строящийся на четкой и конструктивной манере письма, лишенной психологизма. Реальные наблюдения трансформируются в декоративные образы. Здесь нет непосредственного изображения человека, однако тема его взаимодействия с цивилизацией звучит вполне отчетливо. Часто повторяющийся мотив полукруга несет в себе идею колеса — олицетворения скорости и стремительности изменений, происходящих как в обществе, так и в промышленности. Мастер считал, что современный человек все больше подчиняется господствующему геометрическому порядку и этот единый геометрический закон охватывает весь предметный мир, созданный им в XX веке, от машин до произведений искусства. В «Контрасте форм» видно отражение данного всеобщего закона.

Художник стремится привести в равновесие разнонаправленные формы, подчеркивая, с одной стороны, единство групп синим и красным, но, с другой стороны, эти два контрастных цвета, вступая во взаимодействие, усиливают друг друга и вызывают ощущение беспокойного движения. Скупость колорита свойственна раннему периоду творчества живописца, чуть позже его палитра существенно обогатится, однако цвет будет использоваться по-прежнему локально. Мастер мечтал о том, чтобы его произведения можно было увидеть на стенах домов и школ. Масштабность и монументальность полотен Леже, а также ясность его пластических решений созвучны пространству современной архитектуры. Лучшее тому подтверждение — огромное количество гобеленов, выполненных по картинам художника, украшающих современные интерьеры.

Александр Порфирьевич Архипенко — представитель так называемого трехмерного кубизма. Его работы перевернули представления о скульптуре и дали ей импульс для дальнейшего развития. Сын профессора механики Киевского университета, внук иконописца, Архипенко увлекся живописью «случайно». В 13 лет мальчик упал с велосипеда и несколько месяцев был вынужден оставаться в постели. От скуки он начал копировать работы Микеланджело. В 1902 молодой человек поступил в Киевское художественное училище, из которого в 1905 его исключили из-за участия в уличных беспорядках. В этом же году он переехал в Москву, где начал учиться в Московском училище живописи ваяния и зодчества. В 1909, в возрасте 22 лет, молодой творец уехал в Париж, где познакомился с Пабло Пикассо, братьями Дюшан, Гийомом Аполлинером, перевернувшими его взгляды на искусство. Картина явно отсылает зрителя к знаменитому и старейшему итальянскому цирку «Медрано». Арлекины и комедианты олицетворяли творческую личность. «Медрано II» находится на пересечении живописного произведения и скульптуры и отражает поиски мастера в передаче движения фигуры в пространстве.

В 1905 в Дрездене Эрнст Людвиг Кирхнер, Эрик Хекель и Карл Шмидт Ротлуф создали художественное объединение «Мост». Группа воодушевленных творцов стремилась обновить немецкое искусство. Стало очевидным, что живопись, создаваемая в стенах мастерской, далека от реальности. Кирхнер ставил своей задачей найти живую жизнь, достичь соответствия между нею и искусством. Предметом интереса художника, по примеру французских неоимпрессионистов и фовистов, становятся город, портреты друзей, пейзажи, позже сцены из мюзик-холлов и цирка. Пренебрегая классической традицией, Кирхнер наполнил свою живопись энергией, выражавшейся в ярких, кричащих цветах и темпераментных пастозных ударах кисти.

На картине изображена танцовщица Герда Шиллинг — старшая сестра будущей гражданской жены Кирхнера. Этот поясной портрет был написан после того, как художник переехал в Берлин, а группа «Мост» распалась. Неестественная поза модели, угловатость ее форм, а также вытянутость пропорций характеризуют зрелый период творчества Кирхнера. Грубоватость черт лица Герды заставляет вспомнить об увлечении мастера африканскими масками.

Джино Северини, уроженец Рима, за свою жизнь сменил не одну профессию, он был и рассыльным, и бухгалтером, и мелким чиновником, но долгое время посещал вечерние курсы живописи на вилле Медичи. В 1901 Северини заинтересовался техникой дивизионизма. Желание получше изучить творчество Жоржа Сёра и неоимпрессионистов привело его в 1906 в Париж. Там художник подружился с молодым Амедео Модильяни, приехавшим почти одновременно с ним. Вскоре, в 1908, картины Северини принимают на Осенний салон и Салон Независимых. Однако он не теряет связи с родиной, в 1910 вместе с Джакомо Балла, Умберто Боччони, Карло Карра, Луиджи Руссоло подписывает первый манифест живописи футуризма, стремившегося запечатлеть энергию и скорость современной жизни.

Мастер делит данный пейзаж поездом, чтобы передать преломления, возникающие, когда объект движется на большой скорости. Интенсивность и контраст цветов подчеркивают шум и мощь состава, символа жизненной энергии и преображения человеческих возможностей, восхищавшего футуристов. Северини опирается, прежде всего, на приемы кубизма, с разложением формы, принципами коллажа, но принципиальное отличие от кубизма в том, что здесь художника интересует движение в первую очередь в цветовом воплощении, а не только с точки зрения формы.

Северини написал данное полотно в разгар Первой мировой войны, в то время он жил недалеко от Парижа. Годы спустя художник вспоминал: «Поезда проходили рядом с нашими лачугами и днем и ночью, полные боевого оружия или раненых солдат». В 1915 он создал множество произведений, отражающих тему войны. В 1916 во французской столице состоялась выставка футуристов, посвященная войне, на которой была выставлена и эта картина.

Еще будучи студентом школы Декоративных искусств в Вене, Оскар Кокошка начал работать в мастерских прикладных искусств. Изначально его живописная манера формировалась под влиянием ар-нуво, однако вскоре стали появляться экспрессионистические черты, такие как искажение формы, а также склонность к психологизму. Как замечают исследователи, экспрессионизм художника носил «скрытые черты барокко», в его работах присутствует нечто экстатическое, мистическое. Нервность контуров и их размытость, активное использование приема процарапывания масляной краски — художник будто стремится проникнуть вглубь характера модели. Многие современники считали, что он обладал «рентгеновским» зрением и был прекрасным психоаналитиком. Кокошка писал энергичным импасто, делая поверхность картины рельефной. Эти изменения в его стиле прослеживаются после 1909, когда он переехал в Берлин и стал участником группы «Штурм».

Беспокойные мазки, выступающие с поверхности произведения, являются проявлением глубоких эмоциональных переживаний. В 1914 Кокошка перенес личную драму — рушатся его отношения с известной венской красавицей Альмой Малер, вдовой композитора и дирижера Густава Малера. Альма носила ребенка, которому не суждено было родиться. «Странствующий рыцарь» — это автопортрет живописца. Он облачен в средневековые доспехи и парит на фоне тревожного пейзажа. Рядом с ним — две аллегорические фигуры — крылатый человек, возможно, еще один автопортрет Кокошки, и женщина-сфинкс — Малер. На мрачном небе читаются две буквы — ES, которые, вероятно, можно связать с молитвой Иисуса Христа Eloi, Eloi, lama sabachthani («Господь мой, почему ты оставил меня»).

В 1914 началась Первая мировая война, и мастер добровольцем поступил в кавалерию, в следующем году он перенес тяжелое ранение, после выздоровления в 1917 поселился в Дрездене. Работы этого периода отличает мрачный колорит и гнетущая атмосфера. Лишь в 1919, став профессором Дрезденской академии художеств, Кокошка возвратился к яркому цвету.

В семье Амедео Модильяни существовала легенда, что рисовать мальчик начал после того, как переболел брюшным тифом, а в бреду он описывал картины, которых раньше никогда не видел, и именно после болезни у ребенка появилась страсть к изобразительному искусству. Правда это или нет, к сожалению, уже не известно. В 1902 Модильяни записался в «Свободную школу рисования с обнаженной натуры» при Флорентийской академии художеств, через год перебрался в Венецию, где поступил в «Свободную школу обнаженной натуры» при Институте изящных искусств. Вскоре он осознал, что те задачи, которые ставит перед ним общество — либо развлечение, либо польза, не соответствуют его представлениям о подлинном предназначении искусства — поискам художественной правды. Поэтому в начале 1906 Модильяни приехал в Париж, признанную столицу европейской авангардной живописи. Перед Первой мировой войной он поселился в знаменитом «Улье» — пристанище художников-эмигрантов со всего света. Мучения и невзгоды в жизни автора немного стихли после знакомства в 1916 с Леоном Зборовски, польским поэтом, безоглядно влюбившимся в творчество Модильяни и способствовавшим организации его единственной прижизненной персональной выставки в декабре 1917.

Мастера интересовал исключительно человек, известно, по меньшей мере, двадцать шесть изображений лежащих обнаженных. Когда живописец работал над этой темой, критика академического обучения, основанного на рисовании обнаженного человеческого тела, достигла своего апогея. Модильяни все же тесно связан с традициями итальянского Возрождения, идущими от Боттичели, Джорджоне и Тициана. В картине «Обнаженная» ничто не отвлекает от лицезрения наготы, красоты, чувственности модели. Возникает ощущение, будто зритель находится непосредственно перед натурщицей, ее глаза прикрыты, словно она спит. Стилизация изображения человеческого тела придает работе элегантность и грацию. Помещение, в котором расположилась женщина, обозначено условно. За счет контраста охристого цвета кожи, белой простыни и темно-зеленого фона создается впечатление, будто фигура «выпадает» на зрителя. Образы Модильяни кажутся вневременными, мастер до последнего искал воплощение художественной правды в идеальном женском образе.

В 1917 Амедео Модильяни познакомился со своей последней возлюбленной Жанной Эбютерн. Они встретились в Академии Коларосси в Париже. Девушке было тогда всего 19 лет. Ее родители, строгие католики, противились их встречам, но Эбютерн искренне полюбила Модильяни и была предана мастеру до конца его дней.

Весной 1918 творец вместе с супругами Зборовски, своим другом Хаимом Сутиным и Жанной покинул французскую столицу из-за опасности бомбардировок и уехал на юг, в Ниццу. Там палитра художника заметно посветлела, линии стали тоньше, а цветовые плоскости более разнообразными. 29 ноября Эбютерн родила дочь, которую тоже назвали Жанной. Вероятно, на этом полотне избранница мастера изображена после родов, ее образ тонок и лиричен. Молодая женщина с бледной кожей и рыжеватыми волосами кажется будто оторванной от реальности. «Она была мягкой, кроткой, молчаливой и нежной. Немного депрессивной» — так говорил о спутнице художника писатель Шарль Альбер Кингрия. После рождения ребенка Модильяни обещал сочетаться браком с Жанной, даже существует письменное свидетельство от 7 июля 1918, в котором говорится, что он женится на своей невесте, «как только будут готовы документы». Однако выполнить обещание живописцу не хватило времени. На надгробии кладбища Пэр-Лашез высечено: «Амедео Модильяни, художник… Умер в Париже 24 января 1920. Смерть настигла его на пороге славы», а чуть ниже на той же доске: «Жанна Эбютерн… Умерла в Париже 25 января 1920. Верная спутница Амедео Модильяни, не захотевшая пережить разлуку с ним».

Амедео Модильяни отдавал предпочтение портретам. «Великая галерея людей» — так однажды охарактеризовал творчество художника советский писатель Илья Эренбург. В записке самого мастера в тетради эскизов за 1907 содержится: «То, что я ищу, не является ни реальностью, ни нереальностью: это нечто непостижимое, мистерия человеческого подсознания». Таким образом, в своем искусстве он стремился создать некую промежуточную империю, находящуюся за пределами реализма и символизма.

Если в ранних парижских портретах Модильяни применял почти карикатурный подход, с учетом индивидуальности модели, то здесь, на юге, его линии стали более сглаженными, а черты модели типизированными — вытянутое лицо, рыжеватые волосы, светло-синий цвет пустых глазниц, образ наполнен ощущением спокойствия и безмятежности, уподоблен божеству. Удлиненный овал лица, утонченный нос, маленький рот — все это указывает на увлечение художника африканскими масками, которое отразилось на его не только живописных, но и скульптурных работах.

В рамках авангардного искусства начала XX века Пауль Клее выработал свой неповторимый художественный язык, картины мастера можно узнать из тысячи других. «Я не могу быть понят в этом мире. Место мое столь же среди умерших, сколь среди еще не родившихся». Его «словарный запас» варьировался от изобразительности до абстракции. Клее считал, что язык знаков и символов может сказать намного больше любой фигуративной живописи.

В этой работе художник обращается к причудливому слиянию геометрических форм и текста. Он выражает свое восхищение оперой Вольфганга Амадея Моцарта «Дон Жуан». Вероятно, в центре зритель видит завуалированный автопортрет художника, поднимающегося по лестнице в окружении пяти женских имен, что коррелирует со сценой из музыкального произведения, когда слуга Дон Жуана зачитывает длинный список любовных приключений своего господина. Клее сам способствовал формированию у публики соответствующего образа. Он вел дневники и редактировал их, словно зная, что они будут опубликованы. Из его записей можно сделать вывод, что имена Эмма и Тереза в акварели — это певицы Эмма Карелли и Тереза Ротхаузер, а Кецель, Мари и Кати — натурщицы, с которыми у художника были мимолетные романы.

Рене Магритт родился в Бельгии в маленьком городке Лессине. В 1916 молодой художник поступил в Академию изящных искусств в Брюсселе, но через два года покинул ее. Первая персональная выставка живописца состоялась в 1927, но оказалось провальной. Тогда творец вместе с женой Жоржеттой Бергер уехал в Париж, где вступил в кружок художников-сюрреалистов. В этот период формировался его индивидуальный стиль. В отличие от других сюрреалистов Магритт отрицательно относился к психоанализу, поэтому природа его искусства больше философско-поэтическая, нежели психологическая.

Предметы в полотнах лишены их изначальных функций и смыслов, иррациональность усиливается за счет максимально реалистичного изображения. В работе «Голос воздуха» (существуют три варианта картины) гигантские металлические бубенцы парят в небе. Данный мотив появляется довольно часто, то в виде цветов на кустах, то как замещение человеческих фигур. Магритт вспоминал, что увидел бубенец на шее лошади и у него родились ассоциации с гигантским цветком, растущим на краю пропасти. Пейзаж в духе Раннего Возрождения подчеркивает тревожное ощущение, возникающее при взгляде на монументальные бубенцы, написанные с холодной академической точностью.

В истории искусства фигура Макса Бекмана стоит особняком. Долгое время он не проявлял интереса к проблематике, волновавшей современников. В 1912 в журнале «Пан» мастер выступил против современного искусства, с критикой Франца Марка. Радикальным новшествам он противопоставлял традицию, продолжателем которой себя считал, а формальным экспериментам — стремление постичь суть природы, выразить суть вещей.

Бекман получил фундаментальное образование в Веймарской академии художеств. В 1903 он приехал в Париж. Огромное впечатление на молодого живописца произвели работы импрессионистов, а также Поля Сезанна.

К исходу Первой мировой войны, побудившей пересмотреть философские и художественные воззрения, у Бекмана формируется свой узнаваемый стиль. Пережив состояние физического и эмоционального шока, узнав, что такое страх и смерть, он пришел к выводу, что «испытать сильную эмоцию — значит придать ей форму, а это уже способ достигнуть искупления». С этого времени композиции его полотен становятся заостренными, а колорит сводится к локальному использованию цвета, что позволяло сохранить дистанцию между самим мастером и изображаемым им миром, похожим, скорее, на плохую комедию.

Картиной «Алфи в маске» автор продолжает тему декадентских кабаре периода Веймарской республики, однако этот образ более вызывающий. Живописец далек от социальной критики, его работы — это констатация безумия и агонии общества, влекущих за собой опасные для человечества последствия.

В 1934 Бекман уже был отстранен нацистами от преподавательской деятельности в Штеделевской художественной школе во Франкфурте-на-Майне и вынужден бежать в Берлин, где оказалось легче «затеряться». Мотив маски, используемый в данном полотне, возможно, отчасти указывает на вынужденную «игру в прятки». Лежащая полуобнаженная модель занимает практически все пространство композиции, она спокойно смотрит на зрителя, будто играя с ним, ее поза раскрепощена. Тот, оценив в полной мере все прелести форм, устремляет взгляд на лицо героини, но оно закрыто. Черный контур придает образу монументальность, а крупные круглящиеся формы — статичность.

Когда Пьер Боннар создавал эту картину, Европа стояла на пороге Второй мировой войны, но кажется, будто современная жизнь совсем не интересует мастера. Его живописный язык отсылает зрителя в художественный мир конца XIX века, яркий колорит вызывает в памяти работы и теории Поля Гогена. В 1890 Боннар примкнул к группе «Наби» (с иврита название переводится как «пророк»), излюбленными сюжетами которой были мистические видения. Есть ощущение, словно и сорок лет спустя художник пребывает в мечтаниях о прекрасном мире.

Картины, подобные «Столовой с видом на сад», часто называют «слишком японизированными» из-за неакцентированного пространственного решения, которое напоминает японскую гравюру. За период с 1927 по 1947 живописец создал порядка шестидесяти «Сцен в столовой». Здесь удивительным образом сочетаются игра неуловимого внутреннего света и настроение. При более близком рассмотрении кажется, будто цветовые плоскости теряют связь с изображенным предметом, так, например, стул видится частью оконной рамы. В комнате художник изобразил свою жену Марту, она почти сливается с интерьером, ее фигура, написанная в том же колорите, что и стены, находится в тени и ощущается неотъемлемой частью дома.

В 1936 Марк Ротко начал работать над книгой, в которой он рассматривал схожесть принципов детского рисунка и произведений модернистов. Творец писал: «Тот факт, что художественная работа начинается с рисунка — уже академический подход. Мы начинаем с цвета». Ротко считал, что модернист, как ребенок и человек примитивной культуры, должен в идеальной картине выразить внутреннее ощущение формы без вмешательства разума. В 1947 случился кардинальный перелом в его творчестве, когда мастер пришел к абстрактному экспрессионизму. Он стал использовать цветовые поля в своих картинах, в которых со временем предмет и форма окончательно потеряли смысловую нагрузку. Как и многие художники, работавшие в Нью-Йорке, Ротко стремился выразить человеческие эмоции средствами абстракции, создавая искусство, обладающее невероятной энергией.

Чтобы объяснить силу картин творца, исследователи сравнивают его композиции с романтическими пейзажами и даже с росписями алтарей. Считается, что интерес художника к религиозной живописи в ранние годы наложил несомненный отпечаток на его зрелые полотна. Представленная работа может трактоваться как аллегория человеческой жизни от колыбели до самой смерти. Соединенные вертикально направленные прямоугольники могут быть прочитаны как указание на образ Богоматери, а горизонтальная полоса — как мертвое тело Христа.

Творчество Вифредо Лама представляет собой симбиоз нескольких культур. Лам родился на Кубе в семье эмигранта из Китая и кубинки. В 1916 его родители переехали в Гавану, где будущий художник учился в школе изящных искусств. За этим последовал еще один переезд, уже в Испанию, там Лам познакомился с творчеством сюрреалистов, которое соединилось у него с афро-кубинскими мифологическими образами. Когда в 1938 Вифредо оказался в Париже, у него с собой было рекомендательное письмо от Пабло Пикассо, творец встретился с многими художественными деятелями, среди которых — теоретик сюрреализма и критик Андре Бретон, живописцы Анри Матис, Фернан Леже, Жорж Брак и Хуан Миро.

Сюрреалисты, пытавшиеся раскрыть потенциал бессознательного посредством исследования сновидений, были очарованы мифологией «примитивных» культур. Они воспринимали современные «примитивы» как наследие, соединившее в себе миф и реальность, именно к такому симбиозу сами мастера и стремились. Лам как носитель африканской, китайской и европейской культур казался идеальным «проводником» на этом пути.

В 1942 художник возвратился на Кубу, где начал писать серию сюрреалистических картин, в которых мифические существа совершают определенные ритуальные действия. Эти образы были навеяны афро-кубинскими и таитянскими божествами. Работа «Землетрясение» представляет собой синтез проблем и поисков живописца начиная с 1940. В ней объединены наследие европейской культуры с традициями коренных народов Кубы. Здесь Лам апеллирует к «Гернике» Пабло Пикассо (1937). В центральной части композиции он располагает огромный нож, «инструмент территориальной целостности», по его словам. Живопись Лама агрессивна, на картине можно увидеть символы, олицетворяющие цикличность рождения и смерти, а также подразумевающие ритуалы посвящения и насилия. Революционное насилие, по мнению мастера, являлось единственным путем к освобождению, поэтому «Герника», показывающая зверское лицо войны, была для него в чем-то даже враждебной.

Джексон Поллок — идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, в начале своего творческого пути он увлекался классической реалистической живописью, в частности работами Микеланджело и других художников Высокого Возрождения. Чуть позже внимание мастера привлекли произведения Пабло Пикассо и Диего Риверы.

В начале 1930-х Поллок активно путешествовал по США, однако в 1934 все же обосновался в Нью-Йорке. В 1944 он женился на художнице Ли Краснер, вскоре молодая семья переехала в Ист-Хемптон в типичный двухэтажный фермерский домик, рядом с которым, в сарае, Поллок организовал свою мастерскую. С этого времени манера его работы кардинально изменилась. Он отказался от подрамника, расстилал холст огромного размера прямо на полу, не использовал кисти в традиционном понимании, а разбрызгивал с них краску прямо на холст, помогая себе при этом либо мастихином, либо ножом.

Подобная чистая абстракция, возникшая, по словам самого художника, как реакция на сюрреализм, произвела фурор. В послевоенный период в обществе витало ощущение иррациональности человеческого существования, уязвимости жизни, поэтому многие творцы отказывались от пути «летописания», а обращались к выражению внутреннего эмоционального состояния, напряженного до предела. В поздних работах Поллок практически отрекся от цветового многообразия, доминируют черный и белый.

Жан Дюбюффе — основоположник такого направления в искусстве, как «ар-брют» — грубое, «необработанное» искусство, созданное непрофессиональными художниками, страдающими душевными расстройствами. Эти работы лишены культурных шаблонов и носят зачастую спонтанный характер. Данное противоречивое направление, исходившее от мастера, воспитанного во французской художественной традиции, вызвало недоумение у публики. Вдохновленный граффити и живописью душевнобольных, Дюбюффе протестовал против классического представления о красоте, воспетой еще греками и культивируемой на обложках журналов.

Помимо этого, творца также волновала проблема соединения различных объектов и материалов в одной картине. «Дверь с пыреем» — как раз образец такого интереса к сочетанию разнообразных фактур и игре рельефа. Создавая данную картину, художник последовательно наносил несколько слоев краски, на каждый из которых рассыпал песок, разбрызгивал капли воды, и процарапывал их при помощи вилки. Для Дюбюффе на первом месте стояло не эстетическое восприятие, а необузданная энергия и правда творчества, граничащие с дерзостью.

Значимость фигуры Ганса Гофмана заключается в последовательности и бескомпромиссной твердости, с которой он следовал выработанным художественным принципам, и способности этим принципам обучить. У Гофмана было множество учеников, он основал школу, в которой преподавал с 1915 по 1958. Современников восхищало его фундаментальное изучение основ абстрактной живописи: роль цвета и неизобразительность форм, а также умение выстраивать сложные отношения между цветом и формой. Для многих подопечных мастера эти поиски заключались лишь в формальном обновлении художественного языка. Зачастую даже работы самого Гофмана — синтез существующих течений, таких как экспрессионизм и неопластицизм. Это заставляет зрителя пересмотреть тезис о том, что о произведении искусства нужно судить, руководствуясь теми законами, по которым оно создано. В случае с Гофманом произведение искусства следует рассматривать, скорее, как «модель для обучения».

Холст «Ворота» был написан в 1959-1960-х и является частью серии, посвященной архитектурным формам. Хотя он и абстрактен, Гофман настаивал, что художник должен работать с натурой. И действительно, при внимательном взгляде на «плавающие» цветовые плоскости можно увидеть ворота, указанные в названии картины.

Мастер родился в Дублине, в семье отставного военного, авторитарного человека. В 1914 Бэконы перебрались в Лондон. Из-за частых переездов и болезни (астмы) будущий художник не получил систематического образования. В 1925 отец Фрэнсиса, узнав о его гомосексуализме, выгнал сына из дома. Сначала он поехал в Берлин к дяде, но вскоре перебрался в Париж, где работал как дизайнер и декоратор. В 1927 Бэкон посетил выставку Пабло Пикассо, произведшую на него неизгладимое впечатление, после нее он всерьез решил заняться живописью.

Тема распятия притягивала художника. В 1944, одном из самых разрушительных периодов Второй мировой войны, Френсис Бэкон создал «Три этюда к „Распятию“». Он написал ужасающих антропоморфных существ, корчащихся в муках. Хотя в картинах нет непосредственного изображения насилия, они поражают экспрессией жестокости и страдания. С этого момента за мастером закрепилась репутация ведущего художника Англии и безжалостного летописца состояния, в котором пребывает человечество.

В 1962, полностью переосмыслив данную тему, он достигает другого уровня экспрессии ужаса. Теперь композиция разделена на три холста, образующих триптих. Этот оригинальный прием расположения картин был одним из излюбленных у Бэкона. Красно-оранжевый оттенок объединяет полотна. При этом фигуры изолированы каждая в своей части, но их роднит яростная, ужасающая экспрессия. Она воздействует на зрителя как на соучастника или наблюдателя чего-либо.

Тема распятия — одна из самых популярных в мировой истории живописи и представляет собой уже нечто большее, чем религиозное или даже историческое событие. Оно рассматривается как олицетворение человеческого страдания в крайней форме, при этом страдания не только морального, но и физического. Размышляя над этой темой еще с 1933 и будучи человеком нерелигиозным, Бекон считал ее универсальным способом передать все виды чувств и ощущений человека.

Художник кардинально перерабатывает иконографическую традицию, вычеркивая все ссылки на казнь через распятие. Живопись как иллюстрация была для него неприемлема. Вместо этого мастер сосредоточил свое внимание на сугубо эмоциональном восприятии страдания. Эта аллегория высвобождения агонизирующей боли усиливается за счет ее тройного повторения, алтарного образа, унаследованного от предшествующих веков.

В последующие годы Бэкон повторял бестелесные, почти безликие образы, напоминающие скорее изуродованные туши животных, нежели человеческие тела. Он увидел связь между жестокостью скотобоен и Распятием, что особенно заметно в последней части этого триптиха. Распятая фигура как бы скользит вниз, ее изгибающиеся формы подобны измученному телу Христа из «Распятия» XIII века кисти Чимабуэ.

Бэкон считал, что животные на бойне подозревают о своей участи. И «Распятие» является аллегорией неизбежности смерти. «Мы мясо, мы потенциальные трупы» — так пояснял художник значение своих картин. Туши животных в левой части триптиха, а также окровавленные тела в центре лишь подтверждают его слова.

«Я бы хотел, чтобы мои картины выглядели так, словно некий человек прошел между ними, подобно улитке, оставляя след своего присутствия и след памяти о событиях прошлого, как улитка оставляет за собой слизь», — писал Бэкон. Его размытые антропоморфные фигуры, расположенные на фоне открытых участков цвета, обрушиваются на зрителя как драматическое доказательство собственной смертности и тленности. От этого ощущения ужаса перед лицом неведомой Вселенной кружится голова.

Роберт Раушенберг, внук немецкого эмигранта и индианки из племени чероки, получил фундаментальное образование сначала в Художественном институте в Канзас-Сити, затем в Академии Жюлиана в Париже. В 1949 он приехал в Нью-Йорк, где занялся оформлением витрин. С конца 1950-х Раушенберг использовал технику фроттажа для перевода журнальных и газетных статей или фотографий на бумагу и другие поверхности. В 1962 художник впервые применил технику шелкографии, чтобы создавать крупноформатные полотна, в основе которых были его собственные фотоснимки, а также вырезки из газет. Начиная экспериментировать с новыми техниками, мастер часто прибегал к гризайли, почти все его ранние творения в технике шелкографии выполнены в черно-белых тонах, с августа 1963 он постепенно добавляет яркие цвета в свою палитру. Картина прекрасно демонстрирует, как Раушенберг сумел превратить несовершенства данной техники, например, смещение сетки при нанесении краски, в средства художественной выразительности. Интересно, что в центральной части полотна содержится обращение к Мерсу Каннингему, с ним живописец работал в театре с 1954. Тиражные техники, а также апелляция к публичным фигурам, позволили критикам причислить мастера к такому течению, как поп-арт.

Самая поздняя в собрании музея картина Пабло Пикассо «Омар и кошка» свидетельствует о неиссякаемой работоспособности и творческой энергии художника. Этот сюжет является одним из излюбленных во французской жанровой живописи еще со времен «Ската» Жана Батиста Симеона Шардена (1728, Лувр, Париж). В обеих работах кошка ощетинилась, выгнула спину и шипит на морских гадов, превосходных на вкус, но внешне ужасающих. Пикассо удается сохранить анекдотичность сцены в духе XVIII века, но в то же время сделать ее своеобразной аллегорией страха и агрессии. Эта тема начала волновать его еще с 1937, когда он создавал свою знаменитую «Гернику» (Музей королевы Софии, Мадрид), но великому мастеру было неважно, значительное ли произведение или же небольшое. Сначала данное суждение может показаться абсурдным, и, безусловно, две картины несопоставимы, но если вспомнить, с какой легкостью Пикассо переходил от монументальных форматов к миниатюрам и от серьезных тем — к анекдотам, то можно понять, насколько ограничены мысли и чувства обывателей. Ведь и бык, и лошадь в «Гернике» не являются воплощением добра или зла, так и здесь, омар и кот несут в себе как потенциальную опасность, так и безвредность. Художник с присущей ему иронией и легкостью показывает людям их заблуждения.

Рой Лихтенштейн — один из ярчайших представителей поп-арта. Мастера, работавшие в этом направлении, обращались к языку городской культуры, рекламе на улицах, фотографии, продуктам питания. Уже в 1962, даже не успев получить широкого распространения, поп-арт стал поводом для симпозиума в Музее современного искусства. Возник вопрос: «Является ли поп-арт вообще искусством?». Ведь согласно развитию искусства XX века, изобразительность и соответственно предметность остались в XIX столетии. Обращение к реальности рассматривались как нехудожественное и устаревшее. А Лихтенштейн иногда полностью переносил образы из комиксов в свои картины. В этом чувствуется стремление впустить свежий воздух массовой культуры в слишком герметичное пространство искусства, которое не хотело быть ничем, кроме искусства.

Художник вручную увеличивал понравившуюся картинку, перерисовывал ее, а затем выполнял в большом формате, используя трафаретную печать. Здесь он использовал технику, разработанную Бенджамином Дейем, при которой изображение возникало из совокупности точек, сливаясь на расстоянии, они создавали эффект цветовых переходов. Именно такая техника позволила создать произведение размером практически во всю стену. В этой картине автор апеллирует к творениям Фернана Леже 1930-х на тему индустриального пейзажа и повседневной жизни рабочих. Она создавалась в год, когда общественное мнение относительно войны во Вьетнаме кардинально изменилось. Изображение профилей солдат, находящихся в огромной машине, является ироничным ответом художника на все обещания военных и намекает на наивность оптимизма, с которым был воспринят призыв к оружию.

Музей Огюста Родена — самого известного скульптора конца XIX-начала XX века — расположен в одном из удивительных мест Парижа. Здесь собраны произведения выдающегося ваятеля, охватывающие все его творчество, картины из личной коллекции маэстро, принадлежащие кисти Ван Гога, Мунка и других художников, а также работы его возлюбленной — Камиллы Клодель. В экспозиции музея представлены около 8000 фотографий, личные вещи скульптора и многое другое.