В роду Самар жил один нанаец — Ла. Была у него дочка, Айога. Красивая девочка. Все ее любили. И все говорили, что красивее дочки Ла никого нет — ни в этом, нив каком другом стойбище. Айога загордилась. Стала разглядывать себя. И понравилась сама себе. Смотрит — и не может оторваться. Глядит — не наглядится. То в медный таз начищенный смотрится, то на свое отражение в воде.

Совсем ленивая стала Айога. Все любуется собой. Вот однажды говорит ей мать:

— Принеси воды, дочка!

Айога отвечает:

— Я в воду упаду.

— А ты за куст держись, — говорит ей мать.

— Куст оборвется, — говорит Айога.

— А ты за крепкий куст возьмись.

— Руки поцарапаю…

Говорит Айоге мать:

— Рукавицы надень.

— Изорвутся, — говорит Айога. А сама все в медный таз смотрится — какая она красивая!

— Так зашей рукавицы иголкой.

— Иголка сломается.

— Возьми толстую иголку, — говорит отец.

— Палец уколю, — отвечает дочка.

— Наперсток возьми…

— Наперсток прорвется.

Тут соседская девочка говорит матери Айоги:

— Давай за водой схожу, мать!

Пошла девочка на реку и принесла воды, сколько надо.

Замесила мать тесто. Сделала лепешки. На раскаленном очаге испекла. Увидела Айога лепешки, кричит:

— Дай мне лепешку, мать!

— Горячая она, руки обожжешь, — отвечает мать.

— А я рукавицы надену, — говорит Айога.

— Рукавицы мокрые…

— Я их на солнце высушу…

— Покоробятся они, — отвечает мать.

— Я их мялкой разомну.

— Руки заболят, — отвечает мать. — Зачем тебе, дочка, трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепешку той девочке дам, которая рук не жалеет.

Взяла мать лепешку и отдала соседской девочке.

Рассердилась Айога. Пошла на речку. Смотрит на свое отражение в воде. А соседская девочка сидит на берегу, лепешку жует. Потекли слюнки у Айоги. Стала она на ту девочку оглядываться. Шея у нее вытянулась — длинная стала. Говорит девочка Айоге:

— Возьми лепешку, Айога, мне не жалко.

Разозлилась Айога на девочку. Зашипела. Замахала руками, пальцы растопырила, побелела вся от злости. Так замахала руками, что руки в крылья превратились.

— Не надо мне ничего-го-го! — кричит.

Не удержалась на берегу. Бултыхнулась в воду Айога и обратилась в гуся. Плавает и кричит:

— Ах, какая я красивая! Го-гого-го! Ах, какая я красивая…

Плавала, плавала, пока по-нанайски говорить не разучилась. Все слова забыла. Только имя свое не забыла, чтобы с кем-нибудь ее, красавицу, не спутали. Кричит, чуть людей завидит:

— Айога-га-га! Айо-га-га-га!